Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
3. УЧАСТНИКИ АКЦИИ: К участию в акции допускаются все клиенты ПриватБанка, Украина (далее – участники акции) - держатели платных кредитных карт, в том...полностью>>
'Документ'
Слово «лексический» означает «словарный» (от греч. lexikos – относящийся к слову). Важнейшая функция слова - назывная. Словами мы обозначаем предметы,...полностью>>
'Документ'
Организатор: КГУ «Управление здравоохранения акимата Жамбылской области», расположенное по адресу: г.Тараз, ул. Желтоксан, 78 провело закупки лекарств...полностью>>
'Документ'
A. «Царь же благолепием цветуще и образом своим множество людей превзошед; муж зело чюден в разсуждении ума доволен и сладкоречив велми, благоверен ...полностью>>

Главная > Исследование

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Вторым историческим событием, которое могло повлиять на былину, стал разгром в конце XV века ереси "жидовствующих", носившей кроме чисто религиозных черт и черты политического заговора. Не знавшая за пятьсот лет ни одной ереси, Русь была потрясена коварством еретиков, тайно разрушавших устои веры и государства при внешнем лицемерном благочестии. Впрочем, эти события вряд ли могли стать источником сюжета былин. Он явно более раннего происхождения. Борьба с ересью "жидовст­вующих" могла лишь оказать некоторое влияние на дальней­шее его развитие.

Столь же "оправославленными" и укорененными в соборном сознании народа являются и другие сюжеты былин об Илье, например, былина о его бое с Идолищем Поганым. Есть, впро­чем, и "секуляризованные" сюжеты, например, бой Ильи с паленицей (богатыршей) или бой Ильи с сыном (не узнавших друг друга).

Об исторических прототипах двух других богатырей Киевско­го цикла — Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче существуют разные мнения. Указывают на летописного Добрыню, дядю кня­зя Владимира, как на прототип былинного богатыря. Александр, или Олешко Попович, упоминается в русских летописях неодно­кратно, причем события, связанные с его именем, отстоят одно от другого на 250 лет. "В лето 1000 (от Рождества Христова) прииде Володар с половцы к Киеву, — повествует Никоновская летопись. — И изыде нощью во сретенье им Александр Попович и уби Володаря...". В Тверской летописи имя Александра Попо­вича упоминается в связи с княжескими усобицами 1216 года, а в Суздальской летописи, в рассказе о битве на Калке, сказано: "И Александр Попович ту убит бысть с теми 70 храбрыми".

Но нам важны не исторические параллели былинных собы­тий. Важно то, что былины отразили истинно народный взгляд на вероисповедный характер русской национальности и государ­ственности. Мысль о неразделимости понятий "русский" и "пра­вославный" стала достоянием народного сознания и нашла свое выражение в действиях былинных богатырей**. Помимо Киевского цикла выделяют еще Новгородский цикл, состоящий из былин о Садко и Ваське Буслаеве. Один из возмож­ных исторических прототипов Садко отличался большим благо­честием — новгородская летопись за 1167 год упоминает об основании человеком по имени

* Крещение Руси лишь увеличило неприязнь иудеев к русским. История донесла до нас достоверные отголоски этой жгучей религиозной нена­висти. В 1096 году в Корсуни местным иудеем был замучен инок раз­оренного половцами Киево-Печерского монастыря Евстратий Постник. Еврей купил его у половцев, принуждал отречься от Христа, морил голодом, а в день Святой Пасхи распял его на кресте в присутствии других членов иудейской религиозной общины. Православная Церковь празднует память преподобного мученика Евстратия 28 марта по старо­му стилю. Со временем мартиролог "умученных от жидов" православных христиан рос, и это тоже не могло вызывать на Руси никаких симпатий.

Садко Сытинич церкви Бориса и Глеба. Васька Буслаев тоже вполне православен — сюжет одной из былин составляет его паломничество в Иерусалим.Говоря о былинах как о зеркале самосознания народа, нельзя не заметить, что их отвлеченно-философское содержание весьма скудно. И это понятно, ибо народу не свойственно облекать свои взгляды, основанные на живом опыте, в мертвые формы отвле­ченного рассуждения. Ход истории и свое место в ней здоровое самосознание народа воспринимает как нечто очевидное, естест­венно вплетающееся в общее мироощущение. Учитывая это, можно сказать, что былины являются яркими и достоверными свидетельствами добровольного и безоговорочного воцерковления русской души.

** Этому не противоречит наличие в Киевском цикле былин, никак не связанных с подобными понятиями. Так, в одной из них Дунай (Дон) Иванович состязался в стрельбе из лука с женой своей Настасьей (Непрой). Настастья (Непра) побеждает Дуная (Дона). Рассердившись, он убивает сперва жену, а затем себя. Из их крови разлились реки Дунай (Дон) и Днепр. Число подобных былин и популярность их героев не идут ни в какое сравнение с былинами об Илье.

ЧАСТЬ МОЯ ГОСПОДЬ, РЕЧЕ ДУША МОЯ...

ПРАВОСЛАВНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ В РУССКОЙ ЛЕТОПИСНОЙ ТРАДИЦИИ

"РУССКАЯ ИСТОРИЯ поражает необыкновенной сознательно­стью и логическим ходом явлений", — писал К.С. Аксаков более 120 лет назад. Мы часто забываем об этой осознанности, неволь­но возводя хулу на своих предков, подверстывая их высокую духовность под наше нынешнее убожество. Между тем история донесла до нас многочисленные свидетельства их гармоничного, воцерковленного мировоззрения. В ряду таких свидетельств осо­бой исторической полнотой отличаются летописи*.

В развитии русского летописания принято различать три пе­риода: древнейший, областной и общерусский (9). Несмотря на все особенности русских летописных традиций, будь то "Повесть временных лет", в редакции преподобного Нестора-летописца, новгородские летописи, с их лаконичностью и сухостью языка, или московские летописные своды, — не вызывает сомненияобщая мировоззренческая основа, определяющая их взгляды. Православность давала народу твердое ощущение общности своей исторической судьбы даже в самые тяжелые времена удель­ных распрей и татарского владычества.

В основании русских летописей лежит знаменитая "Повесть временных лет" — "откуду есть пошла русская земля, кто в Киеве начал первее княжити и откуду русская земля стала есть". Имев­шая не одну редакцию "Повесть" легла в основу различных мес­тных летописей. Как отдельный памятник она не сохранилась, дойдя до нас в составе более поздних летописных сводов — Лаврентьевского (XIV век) и Ипатьевского (XV век). Повесть — это общерусский летописный свод, составленный к 1113 году в Киеве на основании летописных сводов XI века и других источ­ников — предположительно греческого происхождения. Препо­добный Нестор-летописец, святой подвижник Киево-Печерский, закончил труд за год до своей кончины. Летопись продолжил другой святой инок — преподобный Сильвестр, игумен Выдубицкого Киевского монастыря. Память их Святая Церковь праздну­ет, соответственно, 27 октября и 2 января по старому стилю.

В Повести хорошо видно желание дать, по возможности, все­объемлющие понятия о ходе мировой истории. Она начинается с библейского рассказа о сотворении мира. Заявив таким образом о своей приверженности христианскому осмыслению жизни, автор переходит к истории русского народа. После Вавилонского столпотворения, когда народы разделились, в Иафетовом племе­ни выделилось славянство, а среди славянских племен — русский народ. Как и все в тварном мире, ход русской истории соверша­ется по воле Божией, князья — орудия Его воли, добродетели следует воздаяние, согрешениям — наказание Господне: глад, мор, трус, нашествие иноплеменных.

Бытовые подробности не занимают автора летописи. Его мысль парит над суетными попечениями, с любовью останавли­ваясь на деяниях святых подвижников, доблестях русских кня­зей, борьбе с иноплеменниками-иноверцами. Но и все это при­влекает внимание летописца не в своей голой исторической "дан­ности", а как свидетельство промыслительного попечения Божия о России.

В этом ряду выделяется сообщение о посещении Русской земли святым апостолом Андреем Первозванным, предсказав­шим величие Киева и будущий расцвет Православия в России. Фактическая достоверность этого рассказа не поддается проверке, но его внутренний смысл несомненен. Русское православие и русский народ обретают "первозванное" апостольское достоинст­во и чистоту веры, подтверждающиеся впоследствии равноапо­стольным достоинством святых Мефодия и Кирилла — просве­тителей славян и святого благоверного князя Владимира Крести­теля. Сообщение летописи подчеркивает промыслительный характер крещения Руси, молчаливо предполагая за ней соответ­ственные религиозные обязанности, долг православно-церков­ного послушания.

Автор отмечает добровольный характер принятия служения. Этому служит знаменитый рассказ о выборе вер, когда "созва Володимер боляры своя и старци градские". Летопись не приво­дит никаких стесняющих свободу выбора обстоятельств. "Аще хощеши испытати гораздо, — говорят Владимиру "боляры и старци", — послав испытай когождо... службу и како служит Богу". Желание богоугодной жизни, стремление найти неложный путь к Богу — единственный побудительный мотив Владимира. Чрез­вычайно показателен рассказ послов, возвратившихся после ис­пытания вер. Мусульмане отвержены, ибо "несть веселия в них, но печаль...", католики — из-за того, что у них "красоты не видехом никоея же". Речь идет, конечно, не о мирском "веселье" — его у мусульман не * Подробное рассмотрение историософии русских летописей требует от­дельного исследования. Мы коснемся их лишь в той мере, в какой это необходимо для иллюстрации процессов становления русского самосоз­нания в X-XVI веках.

меньше, чем у кого-либо иного, и не о житейской "печали". Речь — о живом религиозном опыте, полученном послами. Они искали то веселие, о котором говорит Псалмопе­вец: "Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой... И да возвеселятся вси, уповающие на Тя, во век возрадуются: и все­лишься в них, и похвалятся о Тебе любящие имя Твое" (Пс5:3; 12). Это веселие и радость богоугодного жития — тихие, немятежные, знакомые всякому искренне верующему православному человеку по умилительному личному опыту, не объяснимому словами. Послы ощутили в мечети вместо этого веселия печаль — страш­ное чувство богооставленности и богоотверженности, свидетель­ствуемое словами Пророка: "Увы, язык грешный, людие исполнени грехов, семя лукавое, сынове беззакония — остависте Гос­пода... Что еще уязвляетеся, прилагающе беззаконие, всякая глава в болезнь и всякое сердце в печаль..." (Ис.1:4-5).

И у католиков послы поразились не отсутствием веществен­ной красоты — хотя по красоте и пышности католическое бого­служение не идет ни в какое сравнение с православным. Здоровое религиозное чутье безошибочно определило ущербность католи­цизма, отсекшего себя от соборной совокупности Церкви, от ее благодатной полноты. "Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе", — свидетельствует Священное Писание. Отсутст­вие этой красоты и почувствовали благонамеренные послы. Тем разительней был для них контраст от присутствия на литургии в соборе святой Софии в Царьграде: "Приидохом же в греки и ведоша ны идеже служат Богу своему". Богослужение так порази­ло русов, что они в растерянности твердят: "И не знаем, были ли мы на небе, или на земле — ибо не бывает на земле красоты такой - только то верно знаем, что там с человеками пребывает Бог... И не можем забыть красоты той". Их сердца, ищущие религиоз­ного утешения, получили его в неожиданной полноте и неотра­зимой достоверности. Исход дела решили не внешние экономи­ческие соображения (обоснованность которых весьма сомни­тельна), а живой религиозный опыт, обильное присутствие которого подтверждает и вся дальнейшая история русского народа.

Довольно полную картину взглядов современников на ход русской жизни дает Лаврентьевский свод*. Вот, например, кар­тина похода русских князей на половцев в 1184 году: "В то же лето вложи Бог в сердце князем русским, ходиша бо князи русский вси на половци".

В 70-х годах XII века усиливается натиск половцев на границы русских княжеств. Русские предпринимают ряд ответных похо­дов. Следует несколько местных поражений половецких войск, результатом которых становится их объединение под властью одного хана — Кончака. Военная организация половцев получает единообразием стройность, улучшается вооружение, появляются метательные машины и "греческий огонь": Русь лицом к лицу сталкивается с объединенным сильным войском противника.

Половцы, видя свое превосходство, принимают удачно скла­дывающиеся обстоятельства за знамение благоволения Божия. 'Се Бог вдал есть князи русские и полки их в руки наши". иноплеменницы" промыслительной помощью Божией под Покровом Пресвятой Богородицы, покрывающей попечением Своим боголюбивое русское воинство. И сами русские это прекрасно сознают:

Но промысел Божий не связан соображениями человеческой мудро­сти: "не ведуще" неразумные иноверцы, "яко несть мужества, ни есть думы противу Богови", — сетует летописец. В начавшейся битве "побегоша" половцы "гоними гневом Божиим и Святой Богородицы". Победа русских не есть результат их собственного попечения: "Содеял Господь спасенье велико нашим князьям и воям их над враги нашими. Побеждена быша "И рече Владимир: се день иже сотвори Господь, возрадуемся и возвесе­лимся вонь. Яко Господь избавил ны есть от враг наших и покорил врази наша под нозе наши". И возвратились русские войска домой после победы "славяще Бога и Святую Богородицу, скорую заступницу рода христианского". Вряд ли можно полнее и четче выразить взгляд на русскую историю как на область всеохватывающего действия Промысла Божия. При этом лето­писец, как человек церковный, остается далек от примитивного фатализма. Действуя в истории определяющим образом, Про­мысел Божий в то же время не подавляет и не ограничивает свободы личного выбора, лежащей в основании ответственности человека за свои дела и поступки.

Историческим материалом, на фоне которого утверждается понятие о религиозно-нравственной обусловленности русской жизни, становятся в летописи события, связанные с изменчивым военным счастьем. На следующий год после удачного похода на половцев, совершенного объединенными силами князей, организовывает неудачный самостоятельный набег Игорь Святосла­вич,

* Он назван так по имени инока Лаврентия, составившего эту летопись для Суздальского великого князя Дмитрия Константиновича в 1377 году. В этот общерусский летописный свод вошли "Повесть временных лет" в редакции 1117 года и ее продолжения, излагающие события в Севе­ро-Восточной Руси с 1111 по 1305 год.

князь Новгород-Северский. Знаменитое "Слово о полку Игореве" дает исключительное по красоте и лиричности описание этого похода. В летописи о походе Игоря Святославича сохрани­лись два рассказа. Один, более обширный и подробный, в Ипать­евском своде*. Другой, покороче — в Лаврентьевском. Но даже его сжатое повествование достаточно ярко отражает воззрение летописца на свободу человеческой воли как на силу, наравне с недомыслимым промышленном Божиим определяющую ход истории.

На этот раз "побеждени быхом наши гневом Божиим", нашед­шим на русские войска "за наше согрешенье". Сознавая неудачу похода как закономерный результат уклонения от своего религи­озного долга, "воздыхание и плач распространися" среди русских воинов, вспоминавших, по словам летописца, слова пророка Исайи: "Господи, в печали помянухом Тя...". Искреннее покаяние было скоро принято милосердным Богом и "по малых днех ускочи князь Игорь у половец" — то есть из плена половецкого — "не оставит бо Господь праведного в руках грешных, очи бо Господни на боящихся Его (взирают), а уши Его в молитву их (к молитвам их благопослушны)". "Се же содеяся грех ради наших, — подводит итог летописец, — зане умножишася греси наши и неправды". Согрешающих Бог вразумляет наказаниями, добро­детельных, сознающих свой долг и исполняющих его — милует и хранит. Бог никого не принуждает: человек сам определяет свою судьбу, народ сам определяет свою историю — так можно кратко изложить воззрения летописи. Остается лишь благоговейно удивляться чистоте и свежести православного мироощущения летописцев и их героев, глядящих на мир с детской верой, о которой сказал Господь: "Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл мла­денцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение" (Лк.10:21).

Развивая и дополняя друг друга, русские летописцы стреми­лись к созданию целостной и последовательной картины родной истории. Во всей полноте это стремление отразилось в москов­ской летописной традиции, как бы венчающей усилия многих поколений летописателей**. "Летописец Великий Русский", Тро­ицкая летопись, писанная при митрополите Киприане, свод 1448 года и другие летописи, все более и более подходившие под название "общерусских", несмотря на то, что они сохраня­ли местные особенности, да и писались частенько не в Москве, представляют собой как бы ступени, по которым русское само­сознание восходило к осмыслению единства религиозной судьбы народа.

Середина XVI века стала эпохой величайшего церковно-государственного торжества на Руси. Были собраны воедино исконно русские земли, присоединены Казанское и Астраханское царства, открыт путь на восток — в Сибирь и Среднюю Азию. На очереди стояло открытие западных ворот державы — через Ливонию. Вся русская жизнь проходила под знаком благоговейной церковности и внутренней религиозной сосредоточенности. Неудивительно поэтому, что именно в царствование Иоанна IV Васильевича был создан грандиозный летописный свод, отразивший новое пони­мание русской судьбы и ее сокровенного смысла. Он описывал всю историю человечества в виде смены великих царств. В соответствии со значением, которое придавалось завершению столь важной для национального самосознания работы, летописный свод получил самое роскошное оформление. Составляющие его 10 томов были написаны на лучшей бумаге, специально закуп­ленной из королевских запасов во Франции. Текст украсили 15000 искусно выполненных миниатюр, изображавших исто­рию "в лицах", за что собрание и получило наименование "Ли­цевого свода". Последний, десятый том свода был посвящен царствованию Иоанна Васильевича, охватывая события с 1535 по 1567 годы.

Когда этот последний том (известный в науке под именем "Синодального списка", так как принадлежал библиотеке Святей­шего Синода) был в основном готов, он подвергся существенной редакционной правке. Чья-то рука прямо на иллюстрированных листах сделала многочисленные дополнения, вставки и исправ­ления. На новом, чисто переписанном экземпляре, который вошел в науку под названием "Царственная книга", та же рука сделала опять множество новых приписок и поправок. Похоже, редактором "Лицевого свода" был сам Иоанн IV, сознательно и целенаправленно трудившийся над завершением "русской идеологии" (10).

Другим летописным сборником, который должен был наравне с "Лицевым сводом" создать стройную концепцию русской жиз­ни, стала "Степенная книга". В основании этого громадного труда лежал замысел, согласно которому вся русская история со времен крещения Руси до царствования

*Свод летописей, составленный в XV веке в Костромском Ипатьевском монастыре.

** Перенос святым митрополитом Петром первосвятительской кафедры из Владимира в Москву в 1325 году положил начало московскому летописанию, которое велось при дворе митрополита.

Иоанна Грозного должна пред­стать в виде семнадцати степеней (глав), каждая из которых соответствует правлению того или иного князя. Обобщая глав­ные мысли этих обширнейших летописей, можно сказать, что они сводятся к двум важнейшим утверждениям, которым сужде­но было па века определить течение всей русской жизни:

1. Богу угодно вверять сохранение истин Откровения, необхо­димых для спасения людей, отдельным пародам и царствам, избранным Им Самим по неведомым человеческому разуму причинам. В ветхозаветные времена такое служение было вверено Израилю. В новозаветной истории оно последовательно вверя­лось трем царствам. Первоначально служение принял Рим — столица мира времен первохристианства. Отпав в ересь латинст­ва, он был отстранен от служения, преемственно дарованного православному Константинополю — "второму Риму" средних ве­ков. Покусившись из-за корыстных политических расчетов на чистоту хранимой веры, согласившись на унию с еретиками-ка­толиками (на Флорентийском соборе 1439 года), Византия утра­тила дар служения, перешедший к "третьему Риму" последних времен — к Москве, столице Русского Православного царства. Русскому народу определено хранить истины православия "до скончания века" — второго и славного Пришествия Господа нашего Иисуса Христа. В этом смысл его существования, этому должны быть подчинены все его устремления и силы.

2. Принятое на себя русским народом служение требует соот­ветственной организации Церкви, общества и государства. Богоучрежденной формой существования православного народа яв­ляется самодержавие. Царь — Помазанник Божий. Он не огра­ничен в своей самодержавной власти ничем, кроме выполнения обязанностей общего всем служения. Евангелие есть "конститу­ция" самодержавия. Православный царь — олицетворение бого­избранности и богоносности всего народа, его молитвенный председатель и ангел-хранитель.

ИНОК ФИЛОФЕЙ. "ДОМОСТРОЙ"

СТАВЛЕННИЧЕСКАЯ ГРАМОТА РУССКОГО ПАТРИАРХА

ВПЕРВЫЕ ПРОРОЧЕСТВО о Москве как о Третьем Риме было произнесено иноком Филофеем, старцем Псковской Елизарьевской пустыни, еще в царствование Василия Иоанновича, отца Грозного. "Да веси яко вся христианские царства приидоша в конец, — говорил он государеву дьяку Мунехину, псковскому наместнику, — и снидошася в едино царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти".

Михаил Мунехин, человек очень образованный, бывший по­слом в Египте и много путешествовавший, по достоинству оце­нил значение этого пророчества для судеб России. В 1512 году он привез в Москву писанный Филофеем хронограф — изложение исторических событий с самых древних времен (11). Скорее всего, этот хронограф был известен Иоанну IV и послужил ему в деле редактирования летописных сводов, отражавших ту же про­роческую мысль о России как о последнем убежище правоверия. Вообще хронографы и различные летописные сборники в XVI— XVII веках умножились необычайно. Они дошли до нас в много­численных и весьма разнообразных списках, наглядно свидетельствуя о напряженной работе русской мысли по осознанию Божьего промышления о русском народе и его государственном устроении.

Псковский старец сочувствовал молодому царю в его стрем­лении привести Россию в соответствие со смотрением Божиим о ней. Многоопытный инок высокой духовной жизни, Филофей прожил около ста лет. Его рождение относят ко времени падения Константинополя (1453 год) (12), так что послание к царю он написал уже в глубокой старости, умудренный долгими годами жизни. Известна любовь Иоанна Грозного к подвижникам бла­гочестия. Возможно, и Филофей знал царя лично — это давало ему уверенность в том, что к его мнению внимательно прислу­шаются.

После соборного покаяния царя и народа, завершившегося в 1550 году всеземским примирением, наступило "лето Господне благоприятное" для отеческого, пастырского вразумления юного монарха. И это вразумление прозвучало из уст подвижника-стар­ца. Филофей пишет "Послание к царю и великому князю Иоанну Васильевичу всея Руси". В нем старец дает дерзновенное толкова­ние двенадцатой главы Апокалипсиса:

"Говорит ведь возлюбленный наш богословесный Иоанн, на тайной вечери возлежавший на перси Господней и почерпнув­ший там неизреченные тайны (текст Св.Писания приводится в том виде, как он дан Филофеем. — Прим.автора): "Видел знаме­ние великое на небе: жену, облаченную в солнце, и луну под ногами ее, и на голове ее венец из 12 звезд. Она имела в чреве и кричала от болей и мук родов. И вот явился змей, большой и красный, с 7 головами и 10 рогами, и на головах его 7 диадем, и хобот его увлек с неба третью часть звезд небесных. Змей стоял перед женою, которой надлежало родить, и хотел сожрать родив­шегося младенца. Тогда были даны жене два крыла большого орла, и улетела она в пустыню в приготовленное место. И пустил змей из пасти своей воду, как реку, чтобы потопить жену в реке". Толкование: жена — святая Церковь; облечена в праведное солнце — в Христа; луну имеет под ногами — Ветхий завет; венец на голове ее — двенадцати апостолов учение; с болью рожает — святым крещением преобращает плотские чада в духовные; змей же — дьявол, как говорится, краснота — жестокость его и крово­пийство; 7 глав — злые его, супротивные силы; 10 рогов знаме­нуют истребление царства, как раньше пали арамейское, констан­тинопольское, египетское и прочий. Дитя жены, которое змей хотел сожрать — те люди, что рождены были заново в святом крещении, но влечет их и после крещения дьявол к осквернению, подвигая к погибели; бегство жены в пустыню из старого Рима — из-за служения на опресноках, так как весь некогда великий Рим пал и болен неисцелимым недоверием — ересью аполинариевой. В новый Рим бежала, то есть в Константинополь, но и там покоя не обрела из-за соединения православных с латинянами на восьмом соборе, потому и была разрушена константинополь­ская церковь и унижена была и стала подобна она хранилищу овощей. И наконец, в третий Рим бежала — в новую и великую Русь. Это тоже пустыня, так как не было в ней святой веры, не проповедовали там божественные апостолы, после всех воссияла там благодать Божия спасения, с ее помощью познали мы ис­тинного Бога. Единая нынче соборная апостольская церковь во­сточная ярче солнца во всем поднебесье светится, и один только православный и великий русский царь во всем поднебесье, как Ной в ковчеге, спасшийся от потопа, управляет и направляет Христову Церковь и утверждает православную веру. А когда змей испустит из уст своих воду, как реку, желая в воде потопить, то увидим, что все царства потопятся неверием, а новое же русское царство будет стоять оплотом православия..." (13).

Юный царь глубоко проникся пониманием своей особой роли и великой ответственности. С целью упорядочения русской жиз­ни в 1547—1551 годах он несколько раз созывал соборы духовен­ства, на которых решались важнейшие вопросы церковного и государственного устройства. "Отцы наши, пастыри и учители, — обращался Иоанн к иереям и святителям, — внидите в чувства ваши, прося у Бога милости и помощи, истрезвите ум и просве­титесь во всяких богодухновенных обычаях, как предал нам Гос­подь и меня, сына своего, наказуйте и просвещайте на всякое благочестие, как подобает быть благочестивым царям, во всех праведных царских законах, во всяком благоверии и чистоте, и все православное христианство нелестно утверждайте, да непо­рочно сохранит истинный христианский закон. Я же единодушно всегда буду с вами исправлять и утверждать все, чему наставит вас Дух Святой; если буду сопротивляться, вопреки божествен­ных правил, вы о сем не умолкайте; если же преслушник буду, воспретите мне без всякого страха, да жива будет душа моя и все сущие под властию нашею" (14).

Соборы прославили новых русских святых, от которых народ ждал заступничества и благословения на нелегком пути своего служения, утвердили новый Судебник — сборник законов, опре­делявших отправление правосудия в России, подробно останови­лись на благоустройстве внутренней церковной жизни. Обличая беспорядки и бесчиния, рассуждали о богослужении и уставал церковных, об иконописании (требуя от иконописцев, кроме мастерства, неукоризненной жизни), о книгах богослужебных, о просфорах и просфорницах, о благочинии в храмах, о чине со­вершения таинств, об избрании и поставлении священнослужи­телей, о черном и белом духовенстве, о суде церковном, о содер­жании храмов и причетов, об исправлении нравов и обычаев...



Похожие документы:

  1. Вопрос Предмет философии религии. Философия религии

    Документ
    ... этом случае Бог становится недоступным для разума. А то, что недоступно для разума, то ... Иоанна. ... ни бога, ни освобождения, ни дхармы, ни не-дхармы». Вопрос ... патриархов, митрополитов, архиепископов ... размышлять о Боге. Кроме этого, ... отправная точка для ...
  2. Все они содержат острые дискуссионные вопросы, в ответах на которые отчетливо обозначается авторская позиция

    Отчет
    ... Иоанна ... митрополита ... размышлял он, - то ... эти вопросы ищет и находит в религии, в христианстве. И здесь оказывается, что ни священное писание, ни ... становится там той точкой ... отправной точки ... для большинства представителей этой школы всеединство задано, то для ...
  3. И. Т. Фролов академик ран, профессор (руководитель авторского коллектива) (Предисловие; разд. II, гл. 4: 2-3; Заключение); Э. А. Араб-Оглы доктор философских наук, профессор (разд. II, гл. 8: 2-3; гл. 12); В. Г. Б

    Документ
    ... этого вопроса нет решительно ничего, о чем стоило бы заботиться, размышлять, ... форме бытия - отправная точка самой что ни на есть обычной, ... для отдельных людей соответствующие содержания сознания, смыслы и значения становятся в той мере, в какой эти ...
  4. Зачем и кому нужна эта книга 6 Василий Трофимович Нарежный 1780 1825 9

    Документ
    ... Вот это вопрос! Это мне ... пример царей Иоанна и ... помощи у митрополита Дионисия и ... для этого помпадура становится выбор помпадурши, ибо по этому поводу ни уставов, ни ... удовольствием становятся уединенные размышле­ния и ... тельности, отправной точкой которого ...
  5. Н. И. Михайлова «витийства грозный дар…»

    Документ
    ... ораторами — митрополитами Платоном, ... автобиографическому (этому вопросу посвящена ... с мотивом бессмертия Иоанна Богослова (Откр. ... отправной точкой для ... стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова, ни ... году Д.И. Фонвизин, размышляя о том, почему ...

Другие похожие документы..