Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
о приеме документов для участия в конкурсе на замещение вакантной должности государственной гражданской службы Республики Дагестан в Службе государств...полностью>>
'Документ'
Н. Проблема разграничения понятий «постдраматический театр», «неаристотелевский театр», «условный театр». Концептуальный и хронологический срезы понят...полностью>>
'Программа'
- для каждого второго и последующего слушателя от одной организации предоставляется скидка в размере 10%. Стоимость со скидкой – 108,00 бел. рублей, в...полностью>>
'Документ'
Кирилл Юноши 18-19 Дмитриев Алексей Юноши 1 -17 Чуринов Сергей Открытая Обыденных Алексей Юниоры Шепелев Егор Юноши 1 -17 Игнатов Аркадий Юноши 1 -17 ...полностью>>

Главная > Исследование

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Итак, в X веке иудейская диаспора стояла на пороге невидан­ного взлета. Казалось, "избранный народ" через тысячу лет после сокрушительного военного поражения, нанесенного ему легионе­рами Рима, и не менее сокрушительной духовной катастрофы, вызванной страшным преступлением богоубийства, осуществит все же свою вековую мечту о мировом господстве. Дело было за малым — уничтожить нарождавшуюся молодую и неопытную Русь. В это тревожное время у кормила Русской земли оказались два человека, чья деятельность и определила неудачный исход всемирного еврейского предприятия. Это были язычник — князь Святослав и его мать — христианка княгиня Ольга.

СВЯТОСЛАВ

"О, ДОРОГОЕ МОЕ дитя! -- говорила Святославу блаженная Ольга. — Нет иного Бога ни на небесах наверху, ни на земле внизу, кроме Того, Которого познала я, Создателя всея твари Христа Сына Божия... Послушай меня, сынок, прими веру ис­тинную и крестись, и спасен будешь". Однако речи эти, как свидетельствует летописец, подобны были попыткам сеять на воде — князь оставался холоден и непреклонен. "Если бы я и хотел креститься, — отвечал он матери, — никто бы мне не последовал и никто бы из моих вельмож не согласился этого сделать. Если один я закон христианской веры приму, тогда мои бояре и прочие сановники вместо повиновения мне будут смеяться надо мной... И что мне будет самодержство, если из-за чужого закона все меня оставят и я буду никому не нужен"*.

Благодатный церковный опыт Ольги оказался недоступен ее строптивому сыну. Плакала мать, скорбя, в молитве изливая Богу свою печаль, прося вразумления, милости и защиты. "Премилостивый Господи, Боже мой Иисус Христос, — взывала княгиня, - прильпе душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя: приклони ухо *

Твое ко мне и услыши молитву мою... Помощник ми буди и не остави мене, Боже Спасителю мой, яко отец мой и мати моя оставили мя, и супруга я лишилась. От него единствен­ного сына прижила, и тот непокорив и неверен... Я, Господи, на милость Твою уповаю, и на множество щедрот Твоих надежду души моей возлагаю, и к Тебе, прибегая, молюсь: научи меня творить волю Твою и спаси меня от рода лукаваго, от множества язычников. И хоть они ушли от Твоей благодати, но Ты, Владыко, человеколюбия ради не пренебреги ими, но посети и вразуми, приведи их к познанию Себя... Пусть они, просвещенные Тобою, когда-нибудь прославят имя Твое пресвятое, Отца и Сына и Святаго Духа из рода в род и во веки. Аминь".

Бог внял материнской мольбе. Дело обернулось так, что рев­ностный язычник и непримиримый враг христианства Свято­слав, как никто другой, способствовал разрушению самого глав­ного внешнего препятствия на пути православия в России. Суро­вый и жестокий воин, он своими дерзкими походами уничтожил Хазарию и укрепил русское государство, расчистив, таким обра­зом, путь к служению, благодатное призвание на которое после­довало тремя десятилетиями позже — в Таинстве Святого Кре­щения. Мать Святослава — святая равноапостольная княгиня Ольга — не дала угаснуть в народе слабой *Текст монолога, взятый из Степенной книги, переведен на русский язык.

искре христианства, всеянной тремя "неудачными" крещениями, которая вспыхнула ярким светом на Святой Руси в результате чудесного обращения ее внука — князя Владимира. Святослав сохранил единство Руси, защитив ее от внешних врагов, угрожавших молодому государству с юго-востока. Ольга удержала нарождающееся русское христианство от растлевающе­го еретического влияния католицизма, грозившего ему с северо­западного направления. Святослав спас государственное тело России. Ольга не дала смутить ее неискушенную юную душу.

Такое сочетание, вопреки всякому человеческому предвидению, готовило Русь к христианскому прозрению, хотя временами ка­залось, что новое государство умрет, едва успев родиться.

К середине X века киевский князь стал вассалом иудейского царя Хазарии. Произошло это после карательного похода "до­сточтимого Песаха" — еврейского полководца, который во главе наемной армии отбросил русов от берегов Азовского моря, опу­стошил страну и осадил Киев. Около 940 года от киевского князя отпало Днепровское левобережье, земли угличей и тиверцев в низовьях Днестра и Дуная попали в руки печенегов, кривичи создали свое независимое Полоцкое княжество. Под мощным воздействием хазарских евреев Русь разваливалась на глазах, превращаясь в вассала иудейского каганата, вынужденного не только платить ему дань, но и воевать за его интересы, совершен­но чуждые славянам. "Тогда стали русы подчинены власти хазар", — гордо сообщает современный еврейский автор (11).

Еще в самом начале IX века власть в Хазарском каганате захватил некий влиятельный иудей Обадия. Он превратил хана из династии Ашина в марионетку и сделал талмудический иуда­изм государственной религией Хазарии. С тех пор ее политика преследовала цели, проистекавшие из мессианских чаяний рав­винов и их неутолимой ненависти к христианству. Первой забо­той хазарских иудеев традиционно стала забота о богатстве. Через тысячу лет после того, как еврейство отвергло Спасителя, иудеи-рахдониты продолжали свято верить, что путь к господст­ву над миром (якобы обещанному им Самим Богом) один — золото.

Богатство давало возможность подкупать союзников и нани­мать воинов. Все это: торговое имущество, купленные союзники и воины-наемники — было брошено к достижению заветной цели: уничтожению или ослаблению ненавистного оплота Все­ленского православия — Византийской империи.

В 939 году по Рождеству Христову войну против Византии развязал хазарский царь Иосиф, который начал с того, что "низ­верг множество необрезанных", то есть попросту перебил христи­ан, живущих внутри Хазарии (12). Затем хазарское войско втор­глось в Крым, взяло там три города, "избив мужчин и женщин", и осадило Херсонес, где нашли себе убежище уцелевшие христи­ане. Составной частью кампании стал поход на русские земли, закончившийся подчинением киевского князя Игоря. Он обещал "платить дань кровью", то есть в войне Хазарии с Византией выставить свою дружину против империи на стороне каганата. Этим, возможно, и объясняются два его похода на Царьград, последовавшие один за другим в 941 и 944 годах.

Подчинение Хазарии сыграло роковую роль и в жизни самого Игоря. Общепризнано, что он был убит древлянами при сборе дани. Но остается открытым вопрос — для кого собирал он эту дань? Что заставило князя увеличить ее до размеров, вызвавших восстание древлян? Ответ прост: надо было платить Хазарии.

Итак, когда Святослав сел на Киевском столе, перспективы Русской державы казались весьма мрачными. Она потеряла внут­реннее единство и внешнюю независимость, происками Хазарии оказалась втянутой в войну с Византией, совершенно не нужную и чуждую русским интересам. На Западе процесс объединения Германии под скипетром саксонской династии делал ее источни­ком мощной военной и духовной агрессии, что тут же испытали на себе славяне Эльбы, Поморья и Вислы. Священная Римская империя германской нации, основанная Карлом Великим еще в 800 году, становилась в Восточной Европе реальной силой, заяв­лявшей свои права не только на земли, но и на души славян.

В 961 году в Киев прибыл римский епископ Адальберт со свитой. Его пригласила сама "королева ругов" — святая равноапо­стольная княгиня Ольга. Поскольку в то время, несмотря на постепенное отпадение Римской церкви от православия, канони­чески это еще не было закреплено, княгиня, возможно, сочла, что на первое время стоит пригласить священников с Запада, ибо это гораздо ближе и удобнее, чем дожидаться оказии из далекой Византии. В 959 году она обратилась с этой просьбой к королю Германии Оттону I, результатом чего и явилось посольство Адальберта *.

Однако вероотступничество католиков и их политические ам­биции были так очевидны даже для малочисленных неискушен­ных новообращенных русских христиан, что миссия римского прелата провалилась с треском. Уже в следующем, 962 году он был вынужден уехать назад, "не успев ни в чем". Более того, его отъезд напоминал скорее бегство, ибо "на обратном пути некото­рые из его спутников были убиты, сам же он с трудом спасся". Такой неласковый прием был вызван тем, что Ольга быстро поняла своим здоровым церковным чутьем — Адальберт предла­гает ей вовсе не ту веру, благодатные плоды которой она узнала после крещения в Царьграде. "Есть путь, — говорит Писание, — иже мнится человекам прав быти, последняя же его приходят во дно ада" (Притч. 14:12). Святой страх ступить на этот путь — путь утери чистоты веры, путь заблуждения, гибельной ереси и заста­вил святую княгиню столь круто обойтись с высоким иноземным гостем. * Соображения политической выгоды соблазняли Святослава сменить веру. Приняв ислам, он мог бы удержать за собой отвоеванные прикас­пийские области. Обращение в христианство сулило, на первый взгляд, приобретение сильного союзника в лице империи. Но слишком явными и наглядными были неизбежные "потери" в самостоятельности и само­бытности, связанные со сменой веры. Святослав остался язычником. Более того, он принял все меры для искоренения на Руси даже слабых ростков христианства.

Святослав почти всю свою жизнь провел в походах. Война с Хазарией за освобождение от вассальной зависимости началась почти сразу после смерти князя Игоря в 945 году. В 50-х годах X века она шла, то вспыхивая, то затухая, с переменным успе­хом. "Я живу у входа в реку и не пускаю русов", — писал хазарский царь Иосиф министру Абдаррахмана III, Омейядского халифа Испании, Хасадаи ибн Шафруту, пытаясь представить дело так, что, удерживая Поволжье от нападений славян, он защищает интересы мусульман. Иосиф искал союзников, ибо у хазарских иудеев уже не хватало сил (или денег), чтобы повто­рить поход "досточтимого Песаха", и они пытались заручиться поддержкой в стараниях не упустить молодую Русь из-под своего военного и политического влияния. Всем этим надеждам сужде­но было рассыпаться в прах — Святослав имел иной взгляд на будущее Хазарии и Руси.

В 964 году он совершил свой первый поход — на север, на Оку — в земли вятичей, освободив их от власти хазар и подчинив Киеву. Воспользовавшись победой, князь с помощью вятичей там же, на Оке, срубил для дружины ладьи и весной следующего, 965 года спустился речным путем по Волге к Итилю — главному городу иудейской Хазарии. "И бывши брани, одоле Святослав козаром, и град их... взя", — свидетельствует летописец. Эта побе­да решила судьбу войны и определила распад Хазарии.

Еврейская община разбежалась, исчез центр сложной торго­вой, политической и военной системы, вдохновлявшейся рели­гиозными интересами иудеев. Гибель талмудистов Итиля осво­бодила как самих хазар, так и все окрестные народы, входившие в сферу влияния каганата. На обратном пути Святослав завладел крепостью Саркел (Белая Вежа) —- столицей Хазарии на Дону, и благополучно вернулся домой, в Киев, не встречая особого сопро­тивления, ибо местное население вовсе не собиралось воевать за чуждые ему интересы разбежавшихся иудеев.

Итак, Хазарский каганат прекратил существование. Крушение опорного пункта еврейских интересов на Востоке немедленно повлекло за собой цепь следствий — религиозных, экономиче­ских, политических и этнических. Утратили поддержку те, кто опирался на помощь агрессивного талмудического иудаизма. "Во Франции потеряла позиции династия Каролингов, принужден­ная уступить гегемонию национальным князьям и феодалам, в Китае отдельные солдатские антикочевничевские мятежи пере­росли в агрессивность и национальную исключительность ново­рожденной династии Сун, халифат в Багдаде ослабел и потерял контроль даже над Египтом, не говоря уже о "прочей Африке" и Аравии; дезорганизация разъедала Саманидский эмират" (13). Удар, нанесенный Святославом в низовьях Волги, откликнулся гулким эхом по всему миру.

Годом позже Святослав подчинил волжско-камских болгар и мордовские племена, повторно разгромив остатки хазарского войска. Выйдя к Северному Кавказу, князь осадил и взял кре­пость Семендер, победил племена аланов, ясов и касогов, союзников каганата, тревоживших набегами юго-восточные рубежи Руси. Выйдя к Азовскому морю, он основал в районе Кубани крепость Тмутаракань, ставшую впоследствии столицей русского Тмутараканского княжества.

В результате этих восточных походов страна воспряла. Совер­шилось объединение восточно-славянских племен в единое госу­дарство, Русь установила контроль за торговыми путями по Волге и Дону, обезопасила свои южные границы и заявила о себе как об одном из сильнейших государств Европы. Но неутомимый князь не думал о мире. Война была его жизнью, его ремеслом. Святослав двинул свою дружину в земли Византии.

Плацдармом для этого похода должны были стать болгарские земли, завоеванные Святославом в 968 году. Весной этого года воины князя приплыли в устье Дуная и разбили не ожидавших нападения болгар. Осенью русы опять разбили болгарское войско у Доростола. Святослав думал даже вообще перенести столицу своей державы из Киева в Переяславец, говоря: "Там середина земли моей, туда стекаются все блага: из греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии — серебро и кони, из Руси же — меха и воск, мед и рабы". Но князя ожидало жестокое разочарование. Его победоносный меч, не знавший поражений в войне с иудейским каганатом, не принес ему славы в боях с православными воинами Византии.

Император Иоанн Цимисхий, опытный дипломат и искус­ный воин, разбил гордого руса. Весной 971 года войска Цимисхия взяли Переяславец и осадили дружину Святослава в Доростоле. Голод и болезни заставили князя заключить мир в обмен на обещание императора беспрепятственно выпустить на родину остатки дружины. Осенью 971 года русы покинули Болгарию. В ярости князь поклялся уничтожить в своей стране единоверцев ненавистного Цимисхия. Он послал гонца в Киев с приказом сжечь все христианские церкви и обещал по возвращении "изгу­бить" всех христиан.

Искать защиты было не у кого — святая княгиня Ольга почила в 969 году. Казалось, христианству на Руси пришел конец, и лишь неожиданная (читай: промыслительная) смерть Святослава в стычке с печенегами на пути в Киев избавила киевлян от ужасов расправы. Летописец так повествует о кончине князя: "В год 972-й, когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили

из него". Так бесславно закончил свою жизнь князь, всей своей деятельностью способствовавший, вопреки собственному жела­нию, уничтожению препятствий на пути Православия в России. Внешне все выглядело таким образом, будто Русь сохранилась как государство ценой отказа от заимствования религиозных взглядов соседей*. Так, видно, думал сам Святослав, так считали и его преемники на Киевском столе — Ярополк и Владимир. Но иначе судил Господь, готовивший Руси служение хранительницы и защитницы Православия.

ВЛАДИМИР КРЕСТИТЕЛЬ

НАКАНУНЕ КРЕЩЕНИЯ Руси и образования единой Киевской державы славянское язычество достигло наивысшей точки своего развития. В течение IX-X веков, при Игоре, Святославе и Влади­мире, кровавый культ Перуна стал государственной религией Руси. Язычество крепло и развивалось. Даже название князя — "Владимир-Солнце" (переиначенное потом христианами в ласко­вое "Красно Солнышко") уводит нас в седую древность к скиф­ским, дославянским культам мифического Кола-Ксая, Царя-Солнца, почитавшегося кочевниками в качестве своего первого властителя.

Религиозная самобытность рассматривалась князьями как основа государственной независимости, как форма и средство сохранения политической самостоятельности. Причем языче­ские гонения на зарождавшееся христианство проявлялись не только в грубой форме мучений и уничтожения православных церквей, но и более тонко, изощренно — в попытках противопо­ставить цельному церковному мировоззрению столь же цельное антихристианское видение мира. Дьявол — этот лукавый подра­жатель истины, по словам святых отцов, действует хитростью там, где не взять силой.

Христианское откровение о Пресвятой Троице — Боге едином в существе и троичном в Лицах, язычество переиначивало по-своему, вводя в официальный пантеон Стрибога (он же Сварог, то есть небесный) как "бога-отца", Даждьбога как "бога сына" небесного Сварога и Семаргла, крылатое божество как "бога свя­того духа". Пресвятой Богородице противопоставлялась Макошь — богиня плодородия. И надо всем этим царил кровожадный Перун — бог грома и грозы, покровитель воинов и князей. Его помощи приписывал Владимир свой успех в междоусобной рас­пре, возникшей между братьями Святославичами после смерти отца и окончившейся воцарением Владимира.

После смерти Святослава Ярополк княжил в Киеве, Олег у древлян, а Владимир в Новгороде. Олег вскоре умер, и его владе­ния отошли Ярополку. Изгнанный братом Владимир бежал к варягам, через два года вернулся в Новгород с варяжской дружи­ной, взял город, занятый было наместниками Ярополка, и объ­явил, что будет вести войну за великое княжение. Начал он с того, что отобрал у брата невесту, Рогнеду, дочь полоцкого конунга Рогволода. Владимир взял Полоцк, умертвил Рогволода и двух его сыновей, а Рогнеду сделал своей наложницей-женой (помимо многочисленных наложниц, которых он содержал — подобно восточным владыкам-мусульманам). После этого будущий бла­говерный святой князь, а в ту пору ярый язычник, двинулся к Киеву, осадил его, склонил киевского воеводу к измене, выманил к себе брата Ярополка и убил.

Таким образом, к 980 году Владимир с помощью варяжской дружины и злодейского братоубийства овладел Киевским госу­дарством. Отправив буйных варягов, требовавших слишком мно­гого, в Византию, князь одновременно уведомил императора письмом, что оставлять их на службе в столице опасно, а надо разослать малыми отрядами по дальним городам и ни в коем случае не допускать обратно в Россию. Император, не желая портить отношений с воинственным соседом, прислушался к совету. Таким образом, Владимир окончательно утвердил в Киеве свою власть.

Далее, говоря словами Карамзина, он "изъявил отменное усер­дие к богам языческим". Отвоевав в 981 году Червенские города (Перемышль и другие), ранее захваченные Польшей, совершив успешные походы против вятичей (981-982), ятвягов (983), ра­димичей (984) и камских болгар (985), князь возжелал воздать почести благосклонным "богам", покровительствовавшим его дружине в деле объединения страны. "И постави кумиры на холме вне двора теремного, — говорит летописец, — Перуна деревяна, а главу его серебряну, а ус злат, и Хорса, и Даждьбога, и Стрибога,

и Семаргла, и Макошь. И приносил им жертвы, называя их богами. И привождали сынов своих и дщерей и служили бесам и оскверняли землю требами своими" (14).

Земля осквернялась не только животной жертвенной кровью. "Боги" требовали и человеческих жертв. В 983 году жребий быть принесенным в жертву идолам пал на юного Иоанна, сына пра­вославного варяга Феодора. Отец отказался выдать его язычни­кам, сказав: "Если ваши боги всемогущи, пусть сами придут и попробуют взять сына у меня!" Разъяренная толпа умертвила Феодора и Иоанна в собственном доме, на месте которого впо­следствии обратившийся Владимир воздвиг первую созданную им церковь — во имя Успения Пресвятой Богородицы. (Она получила название Десятинной, так как благочестивый князь давал на ее содержание десятую часть своих доходов) (15

Личное обращение Владимира как бы прообразует изменения, ожидавшие по крещению и соборную душу народа. Обращение — всегда тайна. Невидимо, неуловимо, неощутимо касается Гос­подь человеческой души, сокрушая узы греховного ослепления. Никто, даже сам прозревший, не в силах понять и рассказать, как наступило прозрение. Всемогущий Бог, милосердствуя о своем погибающем творении, властно действует в человеке, вра­чуя и вразумляя, воссоздавая Свой оскверненный образ столь же непостижимым действием, как и самое действие создания его. Лишь очень приблизительно может проследить за обращением внешний наблюдатель.

Во время приверженности язычеству буйная натура князя безоглядно отдавалась порывам самых разрушительных страс­тей. Публичное насилие над пленной княжной Рогнедой, преда­тельское убийство брата Ярополка, участие в человеческих жерт­воприношениях, необузданная похоть, для удовлетворения кото­рой Владимир содержал в трех гаремах 800 наложниц — вот далеко не полный перечень, позволяющий судить о его характере.

Тем разительнее перемена, произведенная в князе креще­нием. Преподобный Нестор-летописец указывает, что еще до обращения ему было какое-то видение, не уточняя и не раскры­вая, какое именно. Внутренняя духовная причина перемен, про­исшедших с Владимиром, осталась тайной его души, скрытой от любопытных взоров потомков. Между тем, по воле Божией, сами внешние события вели князя к ближайшему соприкосно­вению с православной верой и церковью.

Греческие императоры македонской династии, занимавшей в то время престол Византии — Константин и Василий — обрати­лись к Владимиру с просьбой. Им была необходима военная помощь русских дружин, чтобы подавить бунт своего мятежного воеводы Фоки. Князь согласился помочь, но поставил условие, для империи неслыханное — руку сестры императоров, царевны Анны. Блестящая Византия никогда не отдавала своих царевен в жены варварам — и лишь безвыходная ситуация заставила Кон­стантина и Василия согласиться с условием дерзкого руса. Впро­чем, выполнять договоренность они не спешили, особенно после того, как русский отряд помог разгромить легионы Фоки.

Возмущенный Владимир взял Корсунь — важнейший опор­ный пункт Византии в Причерноморье — и повторно потребовал Анну в жены. С великой неохотой империя уступила — и царевна отправилась в варварскую Скифию как в тюрьму, не забыв, конечно, взять духовенство и прихватив церковную утварь. Для православного взгляда последовательность этих событий являет собой сплошную цепь чудес.

Владимир трижды собирался принять крещение. Первый раз, выслушав проповедников, каждый из которых склонял его в свою веру, князь решил отправить посольство в мусульманские и христианские страны, дабы на месте выяснить, какая вера лучше. "Избраша мужи добры и смыслены", он поручил им "испытати гораздо... како служит Богу" каждый из народов, приславших своего проповедника. Вернувшись, послы рассказали князю, что ни мусульманство, ни католичество им не приглянулись -"пришедше, видеша скверныя их дела". Иное дело православие: "приидохом же в греки... не вемы на небе ли есмы были, или на земле... и есть служба их паче всех стран".

Рассудивши дело, княжеские советники-бояре решили, что креститься стоит, говоря Владимиру, что если бы плох был закон греческий, бабка его Ольга "яже бе мудрейши всех людей", не стала бы

православной. И князь, наконец, решился: "Отвещав же, - Володимер рече, — идем, крещенье примем". Но эта внешняя решимость, не подкрепленная живым церковным опытом, ока­залась недолговечной — он так и остался язычником.

Второй раз Владимир собрался креститься, когда на требова­ние отдать ему в жены Анну императоры ответили так: "Не пристало христианам отдавать жен за язычников. Если кре­стишься, то и ее получишь, и царство небесное восприимешь, и с нами единоверен будешь. если же не сделаешь этого, то не сможем выдать сестру за тебя".

"Услышав это, — говорит летописец, — сказал Владимир по­сланным к нему от царей: "Скажите царям вашим так: я крещусь, ибо еще прежде испытал закон ваш и люба мне вера ваша и богослужение, о котором рассказали мне посланные нами мужи". Но и в этот раз князю было не суждено принять святое крещение.

Видно, Богу было не угодно, чтобы просвещение Руси имело в своем основании брачные расчеты. Владимир затеял с импера­торами спор, что должно состояться в первую очередь — креще­ние или приезд невесты. Время шло, а уступать никто не хотел. Тогда князь осадил Корсунь. Взять хорошо укрепленный го­род было почти невозможно, но... "некий муж корсунянин, име­нем Анастас, пустил стрелу, так написав на ней: "Перекопай и перейми воду, идет она по трубам из колодцев, которые за тобою с востока". Владимир же, услышав об этом, посмотрел на небо и сказал: "Если сбудется — крещусь!" И тотчас повелел копать наперерез трубам и перенял воду. Люди изнемогли от жажды и сдались", — свидетельствует летопись.

Лишившись Корсуни, Василий и Константин вынуждены были выполнить свое обещание и отправили, наконец, сестру Анну, с пресвитерами и сановниками, к Владимиру.

Ожидавший в Корсуни прибытия невесты Владимир внезапно заболел глазной болезнью, завершившейся полной слепотой. Прибывшая Анна в который раз потребовала его крещения, без чего не могло быть и речи о браке. Князь согласился, и в момент совершения Таинства в купели — прозрел. Излечение телесное сопровождалось и благодатной душевной переменой, плоды ко­торой не замедлили сказаться.

В 988 году князь Владимир возвратился в Киев совсем не таким, каким он покинул город, отправляясь в поход. Совершен­но изменилась его нравственная жизнь. Он распустил свои гаре­мы; Рогнеде, своей первой жене, послал сказать: "Я теперь хри­стианин и должен иметь одну жену; ты же, если хочешь, выбери себе мужа между боярами". Замечателен ответ Рогнеды: "Я при­родная княжна, — велела она передать Владимиру. — Ужели тебе одному дорого царствие небесное? И я хочу быть невестой Хри­стовою". С именем Анастасии княжна постриглась и кончила свои дни смиренной монашкой в одной из обителей. Так креще­ние Владимира отозвалось благодатной переменой и среди лю­дей, его окружавших.

Русь уже знала властителей-христиан. Бабка князя — святая равноапостольная Ольга долгие годы правила страной: сперва по малолетству сына, потом ввиду его постоянных военных отлучек. Ее личная приверженность православию, однако, никак не сказа­лась на народе в целом. Естественно было ожидать такого же поведения и от князя Владимира, тем более, что государство, которым он правил, созданию которого отдал столько сил, имело язычество в своей основе как связующее и объединяющее госу­дарственное начало. Покуситься на него значило наверняка раз­рушить Киевскую державу, отдав ее во власть религиозных смут и племенных противоречий.

Однако святой князь руководствовался не политическим рас­четом, но благодатным внушением Божиим. Вернувшись в Киев, он велел жителям города собраться на берегу Днепра, подкрепив призыв всем весом своей княжеской власти: "Кто не придет, тот не друг мне!" И когда горожане собрались, на глазах обомлевшей толпы были сокрушены идолы. Деревянные статуи "богов" руби­ли и жгли, а среброголового Перуна по княжескому повелению сначала привязали к хвосту коня и поволокли с горы (в то время, как двенадцать специально назначенных человек колотили его палками), а затем сбросили в реку.

И... вместо неминуемого, казалось бы, всеобщего мятежа про­изошло всеобщее Крещение, которое святой Владимир предва­рил своей горячей молитвой. "Боже, сотворивший небо и землю, — молился прозревший князь, — призри на новые люди сии и даждь им, Господи, познать Тебя, истинного Бога, как уже позна­ли страны христианские, утверди веру в них правую и несовратимую, а мне помоги, Господи, на супротивного врага, дабы, надеясь на Тебя, победил бы я его козни" (16).



Похожие документы:

  1. Вопрос Предмет философии религии. Философия религии

    Документ
    ... этом случае Бог становится недоступным для разума. А то, что недоступно для разума, то ... Иоанна. ... ни бога, ни освобождения, ни дхармы, ни не-дхармы». Вопрос ... патриархов, митрополитов, архиепископов ... размышлять о Боге. Кроме этого, ... отправная точка для ...
  2. Все они содержат острые дискуссионные вопросы, в ответах на которые отчетливо обозначается авторская позиция

    Отчет
    ... Иоанна ... митрополита ... размышлял он, - то ... эти вопросы ищет и находит в религии, в христианстве. И здесь оказывается, что ни священное писание, ни ... становится там той точкой ... отправной точки ... для большинства представителей этой школы всеединство задано, то для ...
  3. И. Т. Фролов академик ран, профессор (руководитель авторского коллектива) (Предисловие; разд. II, гл. 4: 2-3; Заключение); Э. А. Араб-Оглы доктор философских наук, профессор (разд. II, гл. 8: 2-3; гл. 12); В. Г. Б

    Документ
    ... этого вопроса нет решительно ничего, о чем стоило бы заботиться, размышлять, ... форме бытия - отправная точка самой что ни на есть обычной, ... для отдельных людей соответствующие содержания сознания, смыслы и значения становятся в той мере, в какой эти ...
  4. Зачем и кому нужна эта книга 6 Василий Трофимович Нарежный 1780 1825 9

    Документ
    ... Вот это вопрос! Это мне ... пример царей Иоанна и ... помощи у митрополита Дионисия и ... для этого помпадура становится выбор помпадурши, ибо по этому поводу ни уставов, ни ... удовольствием становятся уединенные размышле­ния и ... тельности, отправной точкой которого ...
  5. Н. И. Михайлова «витийства грозный дар…»

    Документ
    ... ораторами — митрополитами Платоном, ... автобиографическому (этому вопросу посвящена ... с мотивом бессмертия Иоанна Богослова (Откр. ... отправной точкой для ... стану описывать ни русского кафтана Адриана Прохорова, ни ... году Д.И. Фонвизин, размышляя о том, почему ...

Другие похожие документы..