Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В последнее время у нас в стране и за рубежом увеличились масштабы проводимых исследований по разработке технологии выделения тяжелых цветных металлов...полностью>>
'Документ'
1. Цель дисциплины: ознакомление студентов с основными понятиями, используемыми для описания процесса перевода, с проблемами и положениями общей и час...полностью>>
'Заседание'
Заседание Рабочей группы по комплексному решению вопросов развития и содержания инфраструктуры государственных учреждений, подведомственных Департамен...полностью>>
'Документ'
Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

Интернационалисты

ТРУДЯЩИЕСЯ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН —

УЧАСТНИКИ БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва 1967

л.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: А. Я. МАНУСЕВИЧ (отв. ред.) М. А. БИРМАН, А. X. КЛЕВАНСКИЙ И. А. ХРЕНОВ

1—6—3

75—1967-И

ВВЕДЕНИЕ

Интернационалисты. ..

В годы борьбы за утверждение Советской власти это слово наряду со своим обычным политическим значением приобрело и более узкий смысл. На страницах большевистской печати, в речах большевистских ораторов, среди бойцов Красной Армии интернационалистами звали тех товарищей по борьбе, кто, хотя родился и вырос за рубежами России,"но, оказавшись на ее земле, не остался в стороне от разворачивавшихся всемирно-историче­ских событий; тех, кого правильно понятая общность классовых интересов, готовность к 'служению высоким идеалам мира, сво­боды, демократии, социализма побудили занять место в рядах российского революционного пролетариата и вместе с ним от­стаивать и укреплять дело Великой Октябрьской социалистиче­кой революции.

Интернационалисты.

Они вышли из разноплеменной многомиллионной массы, которую обстоятельства первой мировой войны привели на полыхавшую огнем революции землю России. Они говорили на разных языках, различны были исторические судьбы их народов, у них были разные привычки и традиции, они принадлежали к различным социальным слоям и политическим течениям.

Одни из них переступили границы России в составе армий враждебной империалистической коалиции; другие — в рядах войск интервентов; третьи искали в глубине страны спасения от бедствий войны; четвертые пришли, чтобы продать свой труд... Военнопленные, эмигранты, беженцы, отходники — таковы были основные категории огромной, примерно 5-миллионной, массы выходцев из зарубежных стран. Несмотря на языковые, психологические, религиозные, политические барьеры, в большей

5

или меньшей степени отделявшие их от народных масс России, от ее рабочего класса и трудящегося крестьянства, несмотря на различия в правовом и политическом положении, всепобеждающие идеи пролетарской революции проникали в среду всех временных групп населения страны. Оказавшись в сфере непосредственного влияния великого учения марксизма-ленинизма, в обстановке ожесточенной борьбы российского пролетариата против социального и национального гнета, против царизма, помещиков и капиталистов, многие выходцы из-за рубежа пополнили собой политическую армию революции.

Политическая армия социалистической революции в России сложилась в результате целеустремленной деятельности больше­вистской партии, благодаря ее политической зрелости, изумитель­ной организаторской и идейно-политической работе. Большевикам удалось поднять и сплотить рабочий класс и слить с его мощным и организованным революционным движением потоки крестьянского и национально-освободительного движения. Вот эту-то политическую армию, поднявшуюся против старого мира, пополняли собой передовые круги оказавшихся в России трудящихся других стран.

Подобно тому, как на заре рабочего движения первая, недолгая и непрочная диктатура пролетариата — Парижская Коммуна 1871 г. привлекла под свои знамена сынов и дочерей многих народов — поляков и итальянцев, венгров и немцев, русских и австрийцев, Октябрьская революция многих своих иностранных свидетелей и очевидцев сделала активными участниками великих исторических событий. Подобно тому как гордостью революционного движения многих стран является то, что оно дало своих героев :Коммуне Парижа, международное рабочее и коммунистическое движение по праву гордится тем, что к великому подвигу пролетариев Петрограда и Москвы, Урала и Донецкого бассейна, Украины и Сибири, утверждавших Советскую власть и положивших начало новой эпохе всемирной истории, оказались причастны уже не одиночки, а сравнительно многочисленные группы поляков и финнов, венгров, чехов и словаков, югославян и румын, австрийцев и немцев, французов и итальянцев, китайцев и корейцев и многих других народов.

Для победы Октябрьской революции над ее внутренними и внешними врагами немалое значение имело то обстоятельство, что ввиду полного соответствия коренным интересам всех трудящихся и эксплуатируемых, ввиду действенной силы своих лозунгов и грандиозности масштабов она вызвала мощное движение пролетарской солидарности, охватившее все части света. Это дви­жение пролетарской солидарности не только в существенной мере сковало силы империализма, но и помогло тому, что немало иностранцев стремились действенно . помочь революции, вступив в число ее вооруженных защитников и бойцов.

6

Когда 15 января 1918 г. В. Й. Ленин получил из Амстердама письмо от голландца Беренда Лютераана с просьбой зачислить его в Красную гвардию России и прислать ему денег на поездку в Страну Советов, он в тот же день написал Н. И. Подвойскому и Н. В. Крыленко о необходимости «по принципиальным мотивам» удовлетворить просьбу Б. Лютераана.Именно высоко принципиальные мотивы определяли отношение большевиков к интернационалистскому движению, движению братьев по классу, становившихся в ряды борцов за социализм на земле первого пролетарского государства.

Руководствуясь этими принципиальными мотивами, В. И. Ле­нин в первом же партийном документе, написанном после начала мировой войны, — «Задачи революционной социал-демократии в европейской войне» — в качестве задачи первостепенной важ­ности выдвинул пропаганду на всех языках социалистической революции2. Находясь еще в глубоком подполье и руководствуясь ленинскими указаниями, идеями пролетарского интернациона­лизма, большевики сразу же после того, как война забросила в глубь России первые большие группы беженцев, военнопленных, отходников, начали большую и трудную работу по их политиче­скому просвещению, стремились сблизить и сплотить их с трудя­щимися массами страны. В одних случаях, когда дело касалось, например, польских или финских трудящихся, это сближение облегчалось традициями длительной совместной борьбы против общих врагов, деятельностью политических групп и организаций, издавна связанных с большевиками; в других случаях такие связи затруднялись разнообразными политическими, языковыми и на­циональными преградами. Приобщение временных контингентов трудового населения страны к борьбе рабочих и крестьян России проходило в ожесточенной борьбе против буржуазных, национа­листических, религиозных, реформистских влияний и взглядов. . Несмотря на преследования, препятствия и помехи, больше­вики систематически и постоянно несли свои идеи в среду зару­бежных трудящихся.

Уже в первом «Письме из далека», написанном 7 (20) марта 1917 г., через, несколько дней после низвержения самодержавия, В. И. Ленин указывал, что пролетариат России имеет двух союз­ников: во-первых, полупролетарское и мелкокрестьянское насе­ление, во-вторых, «союзник русского пролетариата есть проле­тариат всех воюющих и всех вообще стран...» 3

Тогда же, в марте 1917 г., Ленин написал обращение «Това­рищам, томящимся в плену», выпущенное отдельной листовкой. Предназначенное для русских военнопленных, находившихся

1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 50, стр. 31—32.

2 В, И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 6.

3 В. И. Л е н и н. Полн. собр.. соч., т. 31, стр. 22.

I

,. 7

в Германии и Австро-Венгрии, это обращение по всему своему духу относилось не только к тем, кому оно было непосредственно адресовано, но и к находившимся в русском плену. «Вы, томя­щиеся в плену, — писал В. И. Ленин, — не можете остаться без­участны. Вы должны быть готовы и к тому, что и на вашу долю, быть может, уж скоро выпадет важная задача... Завоевавши республику, рабочие России соединятся с рабочими всех других стран и смело поведут все человечество к социализму...» 4

В новых условиях, созданных - победой Февральской бур­жуазно-демократической революции, большевики еще энергичнее, чем прежде, стремились объединить рабочих и других трудя­щихся зарубежных стран, находившихся в России, и повести и их на борьбу за победу социалистической революции.

В своей работе среди трудящихся из-за рубежа после победы Великой Октябрьской социалистической революции большевики видели не только путь к умножению числа непосредственных защитников революции, но и способ оказания помощи междуна­родному пролетариату, мировой революции.

В. И. Ленин был твердо убежден,что не только действия, специально обращенные к временному населению, но и вся дея­тельность Советской власти оказывают огромное революционизи­рующее влияние на широкие 'массы находившихся в России ино­странцев. Борясь за окончание войны, он, в частности, указывал, что, «заключая мир, мы можем сразу обменяться военноплен­ными, и этим самым мы в Германию перебросим громадную массу людей, видевших нашу революцию на практике; обученные ею, они легче смогут работать над пробуждением ее в Герма­нии» 5.

Если В. И. Ленин уже 19 января (1 февраля) 1918 г. ожидал столь многого от еще сравнительно краткосрочного «обучения» в огне революции, то не может быть сомнения, что в целом ин­тернационалистское движение находившихся в Советской респуб­лике трудящихся из-за рубежа могло стать и действительно стало для них величайшей революционной школой. Даже в самом факте возвращения огромных масс иностранных трудящихся из рево­люционной России в свои родные страны В. И. Ленин видел мощный ускоритель революционного двр1жения. Они, говорил Ленин, имей в виду «возвращенцев» из Советской России, «пере­двинувшись в Венгрию, в Германию, в Австрию, создали то, что бациллы большевизма захватили эти страны целиком» 6.

Господствующие классы зарубежных стран вскоре поняли, что в своей значительной массе возвращающиеся из Советской Рос­сии становятся глашатаями идей и опыта, усвоенных в россий­ской революционной школе.

4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 65—66; 8 В. И. Л е н и н. Полнчсобр. соч., т. 35, стр. 318—319. 6 В. И. Л е н и н. Поли. "собр. соч., т. 38, стр. 148.

8

Тем временем, все шире включаясь в строительство Советского государства и его оборону, движение интернационалистов подни­малось на новые, высшие ступени. Оно естественно и законо­мерно привело к образованию при РКП (б) ряда иностранных коммунистических групп. Создание этих групп В. И. Ленин в сде­ланном им 18 марта 1919 г. отчетном докладе Центрального Комитета VIII съезду партии оценил «как одну из самых важных страниц деятельности Российской Коммунистической партии, как одной из ячеек Всемирной Коммунистической партии»1.

В недрах иностранных коммунистических групп РКП (б) зрели процессы, которые в сочетании с развитием событий в рабочем движении тех стран, откуда происходили и куда возвращались зарубежные интернационалисты, оказали благотворное влияние на формирование многих коммунистических партий. В укрепле­нии в международном рабочем движении партий или групп, соли­дарных с большевиками, Ленин видел результаты по внешности невидной и краткой работы иностранных групп РКП (б) 8.

Таким образом, выполняя свой долг по отношению к Совет­ской революции, зарубежные интернационалисты, находившиеся в Советской республике, одновременно выступали и как подлин­ные революционеры-патриоты, готовые и способные принести на родину плоды своего идейно-политического и организационного «обучения» в горниле российской революции.

Не упуская из виду реальной перспективы революций в своих странах, зарубежные интернационалисты первой своей задачей считали защиту Советской власти. Повинуясь зову пролетарской солидарности, действуя в соответствии со своими жизненными классовыми интересами, следуя примеру своего коммунистиче­ского авангарда, многие иностранные трудящиеся из числа бе­женцев, отходников, военнопленных вступали в ряды Красной Армии. Интернационалисты составляли ядро ряда подразде­лений, частей я соединений Красной Армии. В составе Красной Армии действовали польские, финские, венгерские, немецкие, чехословацкие, югославянские, китайские, корейские, персидские, румынские, французские, итальянские, турецкие по основному своему составу добровольческие формирования, сражались крас­ноармейцы — болгары, афганцы, индусы и представители многих других народов мира.

Выступая на проводах из Москвы на фронт 1-го Революцион­ного полка Красной Варшавы, В. И. Ленин говорил, обращаясь к польским интернационалистам — солдатам революции: «Теперь осуществляется союз революционеров различных наций, о чем мечтали лучшие люди, настоящий союз рабочих, а не интелли­гентских мечтателей... Вам выпала великая честь с оружием

7 Там же. 6 Там же.

9

в руках защищать святые идеи и, борясь вместе с вчерашними врагами по фронту — германцами, австрийцами, мадьярами, на деле осуществлять интернациональное братство народов» 9.

Конечно, морально-политическое значение самоотверженной помощи, оказанной революции интернационалистами, намного превосходило значение того чисто боевого вклада, который они внесли в победу над внутренними и внешними врагами Совет­ской власти.

В. И. Ленин отмечал, что успехи советского народа в борьбе против интервентов были достигнуты «не одними победами на фронтах, а тем, что мы привлекли на свою сторону солдат воюю­щих с нами стран» 10. Для того чтобы облегчить и ускорить при­влечение на сторону революции солдат армий интервентов, Ленин призывал: «Ради бога, не жалейте денег на издания (на немец­ком! французском', итальянском, английском языках) и скорее, скорее»Помощь' интернационалистов в работе среди войск интервентов была также весьма ощутима.

Часть интернационалистов работала также в промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве. Они внесли свой вклад в развитие культуры, здравоохранения, науки молодого пролетар­ского государства.

Участие трудящихся из-за рубежа в Октябрьской революции и защите ее завоеваний от внутренних и внешних врагов, таким образом, во-первых, укрепляло моральный дух рабочих и кре­стьян России, наглядно свидетельствуя о солидарности междуна­родного пролетариата с делом Октября; во-вторых, содействовало победе на фронтах гражданской войны и борьбе с хозяйственной разрухой в тылу; в-третьих, облегчало революционное воздействие на войска интервентов; в-четвертых, весьма важным его послед­ствием, особенно давшим себя знать в связи с начавшимся в 1918 г. массовым возвращением зарубежных трудящихся в свои страны, явилось усиление революционного воздействия идей Октябрьской революции, идей марксизма-ленинизма и передача опыта русской революции рабочему классу и угнетенным наро­дам капиталистических и колониальных стран; в-пятых, оно спо­собствовало интернациональному воспитанию трудящихся, укреп­лению пролетарского интернационализма.

Деятельность, иностранных интернационалистов — участников Октябрьской революции и гражданской войны издавна привлекала внимание исследователей. Еще в годы гражданской войны пред­принимались попытки воссоздать и проанализировать отдельные стороны этой деятельности. Позднее стали появляться более об­стоятельные работы по истории интернационалистского движег

8 В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 26.

10 Там же.

11 В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 50, стр. 135, 10

ния. Однако с середины 30-х годов научно-исследовательская работа по изучению этой проблемы затормозилась.

После XX съезда КПСС, особенно в связи с приближением 40-летия Октябрьской революции, возрос интерес к изучению участия трудящихся из-за рубежа в борьбе за победу Советской власти в России. Выступления руководителей КПСС и братских коммунистических и рабочих партий в связи с празднованиями 40-летия революции, содержавшие высокие оценки действий ин­тернационалистов и значения интернационалистского движения для развития революционного процесса во всем мире, сущест­венно стимулировали изучение этой темы.

Вопросы истории интернационалистского движения заняли значительное место в работах состоявшегося в январе 1961 г. первого, всесоюзного координационного совещания славистов. Тогда же определилась роль Института славяноведения АН СССР как головной организации по изучению этой темы, проводимому в рамках Научного совета Академии наук СССР по комплексной проблеме «История Великой Октябрьской:социалистической рево­люции».

Сравнительно широкий круг вопросов истории интернациона­листского движения, исследованных за последние годы как в СССР, так и в зарубежных странах, создал условия, благо­приятствующие подготовке настоящего труда. Авторский коллек­тив предлагаемого читателю исследования по истории интерна­ционалистского движения в Советском государстве в 1917— 1920 гт. стремился избежать недостатков, выявившихся в работах предыдущего десятилетия. Среди этих недостатков обращали на себя внимание преувеличение роли и значения движения интерна­ционалистов в целом и отдельных его отрядов, изучение движения в отрыве от организующей и направляющей роли большевистской партии, игнорирование сложных внутренних процессов, происхо­дивших в недрах многомиллионного иностранного населения. Рос­сии, преувеличение политической сознательности, уровня разви­тия участников движения, невнимание к тому обстоятельству, что немалая часть выходцев из-за рубежа пополняла собой не силы революции, а силы контрреволюции. Между тем Централь­ная федерация иностранных групп при ЦК РКП (б) —один из руководящих органов интернационалистского движения — сама всходила из того, что «большинство интернационалистов не убе­жденные коммунисты, но только люди, увлеченные революцион­ным энтузиазмом.. .» 12

История интернационалистского движения привлекала внима­ние и буржуазных историков. В большинстве своем они варьиг руют одно из двух пропагандистских измышлений, пущенных

12 Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (далее-ЦПА НМЛ), ф. 17, оп. 9, д. 1, л. боб.

11

в оборот еще в 1918 г. организаторами антисоветской интервен­ции: одно из этих измышлений изображает интернационалистское движение как результат происков германского генерального штаба, рассчитывавшего о помощью вооруженных военнопленных использовать Советское государство в борьбе против антигерман­ской коалиции, а другое — выдает интернационалистское движе­ние за движение всякого рода деклассированных и безыдейных элементов, которые стали безвольным орудием «коварных» боль­шевиков. Хотя ни одно из этих измышлений не выдерживает даже тени научной критики, они все еще бытуют в работах буржуаз­ных фальсификаторов истории Октябрьской революции и между­народного рабочего движения.

Воссоздание подлинной истории развития интернационалист­ского движения призвано обогатить представление о международ­ном значении Октября, о силах, сплотившихся вокруг Советской власти и большевистской партии, показать во воем величин союз революционеров различных наций, торжество идей пролетарского интернационализма. «Интернациональная солидарность трудя­щихся, — отмечается в Тезисах ЦК КПСС, — прошла историче­скую проверку в огне, социалистической революции» 13.

Авторов работы вдохновляло благородство целей движения зарубежных революционеров-интернационалистов, находившихся в огненные 1917—1920 гг. на Советской земле. Авторский коллектив надеется, что это исследование, приуроченное к 50-ле-гию Великого Октября, будет рассматриваться как одно из свидетельств доброй памяти советских людей о боевом содру­жестве с ними многих тысяч зарубежных хштернационалистов, приобщившихся к великому делу защиты первого отечества тру­дящихся от его внутренних и внешних врагов.

Следует отметить, что сложность решаемой задачи и неравно­ценность источников, сохранивших сведения о деятельности разт личных групп интернационалистов, не позволили добиться при­мерно равного уровня и объема в освещении всех рассматривае­мых в работе сюжетов. Кроме того, сам профиль Института сла­вяноведения обусловил то обстоятельство, что участие трудя­щихся из стран зарубежного Востока в интернационалистском движении рассматривается лишь в ряде общих глав.

Стремление отразить общие процессы развития интернациона­листского движения, а также раскрыть его своеобразие — вог основная задача авторов. Особенности развития интернациона­листского движения, в связи со специфическими условиями классовой борьбы в отдельных районах Советского государства, рассматриваются в книге, посвященной интернационалистскому движению на юге и востоке Страны Советов, которая в настоящее

«50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы Цен­трального Комитета КПСС». М., 1967, стр. 11.

12

время готовится к печати. Эта книга тесно примыкает к настоя­щему изданию; в ней будет помещена библиография но рассмат­риваемой теме и относящаяся к обеим книгам. Узловые вопросы исследования истории интернационалистского движения были об­суждены на всесоюзной научной сессии, состоявшейся в ноябре 1965 г. в Одессе.

Работа выполнена широким кругом авторов: сотрудниками Института славяноведения АН СССР, ИМЛ при ЦК КПСС и ряда других научных учреждений и учебных заведений. Фамилии ав­торов указаны в оглавлении. В тексты 2-й, 5-й глав, 3-го раздела 16-й главы включены отдельные фрагменты, написанные членами редакционной коллегии, кроме того, во 2-й главе использованы сведения, любезно сообщенные В. В. Зелениным, М. М. Короне-ном, В. М. Рожко, Е. И. Сниваковским, а в 1-м разделе 15-й главы — А. X. Клевансиим и В. Р. Капыловым.

В книге широко использованы материалы, хранящиеся в Цен­тральном партийном архиве ИМЛ при ЦК КПСС, в Центральном государственном архиве Октябрьской революции, высших органов власти и государственного управления, в Центральном государ­ственном архиве Советской Армии и в ряде других центральных, партийных/республиканских и местных архивов и книгохрани­лищ СССР.

Значительное количество материалов было привлечено также из архивов и книгохранилищ ПНР, ЧССР, ВНР, НРБ и других стран. Руководству и сотрудникам этих архивов и библиотек ав­торы исследования и редакционная -коллегия приносят благодар­ность за помощь и содействие в работе.

Научно-вспомогательная работа при подготовке настоящего исследования, выявление ряда материалов и подбор многих иллю­страций проведены А. К. Стрижковой. Введение написано А. Я. Манусевичем.

Г Л ABA 1

ТРУДЯЩИЕСЯ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН В ЦАРСКОЙ РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

(август 1914—февраль 1917 г.)

1. Военнопленные Центральных держав в царской России

Первая мировая война принесла неисчислимые бедствия трудя­щимся — болезни, голод, нищету, усиление эксплуатации, нацио­нального и политического гнета. Растянувшиеся на тысячи кило­метров фронты поглощали трудовое население воюющих держав, втягивая в кровавую мясорубку все новые контингенты мобили­зованных, а в далекие тылы непрерывным потоком двигались миллионы физически и морально искалеченных жертв войны — раненые, пленные, беженцы.

К сентябрю 1914 г. в русском плену оказалось свыше 100 тыс. солдат и офицеров Германии и Австро-Венгрии; на 1 (14) января 1915 г. пленных насчитывалось уже свыше 250 тыс. человек, а на 1 (14) января 1916 г. — около 1 млн. человек 1.

Учетом военнопленных в России занимался ряд ведомств — Центральный комитет о военнопленных Российского общества Красного Креста, Главное управление Генерального штаба (ГУГШ), штаб Московского военного округа и др. В советской исторической литературе, как правило, используется таблица «Движения численности военнопленных, взятых с начала войны до 1 сентября 1917 г.», составленная Генеральным штабом, в ко­торой общая численность военнопленных определена в 1961 331 че­ловек2. Между тем последний не считал эти данные окончатель­ными.

1 Центральный государственный архив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (далее — ЦГАОР СССР), ф. 3333, он. 3, д. 575, л. 2, 3.

2 «Россия в первой мировой войне 1914—1918 гг. (в цифрах)», М., 1925, стр. 41.

14

Позднее, в 1918—1919 гг., Центральная коллегия по делам о пленных и беженцах (Центропленбеж) уточнила численность военнопленных путем выверки картотек. Согласно этим разра­боткам, в русском плену было 2,1—2,2 млн. солдат и офицеров Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции3. Международ­ный Красный Крест, основываясь на данных представителей орга­низаций Красного Креста нейтральных стран в России, исчислял общее число военнопленных по одним данным в 2 322 378, а по дру­гим в 2 342 378 человек4. Судя по разным источникам, военно­пленные распределялись по армиям, в которых они служили до взятия плен, следующим образом:

Таблица 1

По сведениям

Армия

ГУГШ

Центроплен-бежа

Международ­ного Красно­го Креста

Австро-венгерская . . .

Германская .......

Турецкая . . ......

Болгарская .......

1 736 794 159 390 64 509 670

1.876 038 186 347 50 078 183

2 104 146 187 082 50 950 200

Всего ......

1 961 363

2112 646

2 342 378

Национальный состав военнопленных в известной мере отра­жал этническую структуру воевавших государств и их армий. Из австро-венгерской армии в плену было (ориентировочно в тыс. человек5): австрийцев — 400—450, венгров — около 500 6, чехов и словаков — 200—2507, югославян — 200—300 8, румын — 120—1509. Кроме того, среди австрийских военнопленных были тысячи галицийских украинцев, итальянцев и др. В германской армии, помимо немцев, служили также и поляки (всего в плену

3 ЦГАОР СССР, ф. 3333, оп..6, д. И, л. 200; оп. 19, д. 1, л. 355.

4 А. X. К л е в а н с к и й. Из истории чехословацких политических органи­заций в России (1914 — февраль 1917 гг.). —«Ученые записки Института славяноведения», т. XXV. М., 1962, стр. 77—78.

5 Данные о национальном составе военнопленных, собранные различными ведомствами и организациями, отрывочны и неполны. Содержащиеся в современной литературе и используемые в настоящей работе некоторые сведения по этому вопросу весьма приблизительны.

с «Венгерские интернационалисты в Великой Октябрьской социалистиче­ской революции». М., 1959, стр. 22.

7 А. X. К л е в а н с к и й. Из истории чехословацких политических органи­заций. .., стр. 79.

3 й. Д. О ч а к. Югославянские интернационалисты в борьбе за победу

Советской власти в России (1917—1921 годы). М., 1966, стр. 15. 9 «Anuarul Institutului de istorie din Cluj». Cluj, 1959, p. 252,

15

оказалось около 100 тыс. поляков—военнослужащих австрийской и германской армий) 10, а в турецкой — армяне, курды и др. Сол­даты составляли примерно 96 %, а офицеры — 4 % общей числен­ности военнопленных.

Зимой 1914/15 г. военнопленные концентрировались глав­ным образом в Азиатской части России. Из 257 тыс. военноплен­ных, числившихся на 1 (14) января 1915 г., в Сибири было раз­мещено 186 тыс.11 Летом 1915 г. число военнопленных в военных округах Азиатской части России возросло и достигло в Иркут­ском военном округе 200 тыс., Туркестанском — 200 тыс. и Ом­ском — 152 тыс.12 В дальнейшем широкая эксплуатация труда воен­нопленных вызвала размещение новых контингентов пленных в Ев­ропейской части России, а также перемещение их из восточных в центральные и южные районы страны. На 1.(14) января 1917 г. во внутренних военных округах России находилось 1144 194 воен­нопленных, в том числе: в Московском — 321 575 человек, Казан­ском—285308, Омском — 199 077, Иркутском — 135 594, При­амурском — 47 191, Туркестанском — 155 352 человек13.

Война резко сократила рынок рабочей силы в России. Ее про­изводительные силы были истощены неоднократными мобили­зациями основных контингентов трудоспособного мужского насе­ления. Царское правительство ввело принудительный труд моби­лизованных солдат в промышленности и в сельском хозяйстве, отменило ограничения в эксплуатации труда женщин и детей, провело так называемую реквизицию инородцев, в результате которой тысячи узбеков, туркмен, киргизов, казахов были насильно угнаны на строительство фронтовых укреплений, железных дорог, на шахты Донбасса и рудники Сибири. Значительный резерв де­шевой рабочей силы представляли и военнопленные. В одном из писем царице, сообщая о пленении более 10 тыс. солдат, Нико­лай II с удовлетворением отмечал: «Столько новых рук для ра­боты на наших полях и фабриках!» 14 Рескрипт от 20 августа (2 сентября) 1914 г. устанавливал «желательность принудитель­ного обращения военнопленных на казенные и общественные ра­боты, притом без какого-либо особого за выполнение таковых работ вознаграждения, с предоставлением им лишь установлен­

10 А. Я. М а н у с о в и ч. Польские интернационалисты в борьбе за победу Советской власти в России. Февраль—октябрь 1917 г. М., 1965, стр. 19.

11 ЦГАОР СССР, ф. 3333, оп. 3, д. 44.

12 «Отчет члена, состоящего при Центральном справочном бюро о воен­нопленных Особого комитета помощи военнопленным, Е. Г. Шинкевича по командировке в Омский военный округ для обследования степени нужды военнопленных в австро-венгерской армии». Пг,, 1915, стр. 9; ЦГАОР СССР, ф. ДП, 2-е дел-во, 1915 г., д. 216, л. 22.

13 ЦГАОР СССР, ф. 3333, оп. 3, д. 44.

14 «Переписка Николая и Александры Романовых. 1916—1917 гг.», т. IV, М.-Л., 1926, стр. 317.

16

ного казенного пайка»15. 23 августа (5 сентября) 1914 г. Совет министров рассмотрел вопрос об использовании военнопленных на казенных, земских и городских работах. Пока Военное мини­стерство вырабатывало соответствующие правила, министр внут­ренних дел в циркулярной телеграмме губернаторам предложил им сообщить, нужны ли военнопленные и на какую работу, ука­зав, что правительство планирует «привлечь военнопленных к ка­зенным и общественным работам без особой платы за труд» 1С. Заявки поступили на 70 тыс. пленных для использования их на рубке леса, дорожном и гидротехническом строительстве.

Гаагская конвенция 1907 г. провозглашала принципы гуман­ного обращения с военнопленными, исключала для них тюрем­ный режим; заключение их под стражу могло быть применено лишь как временная мера. Допуская привлечение военноплен­ных солдат к труду, конвенция указывала, что их работа под­лежит оплате, не должна быть тяжелой и связанной с военными действиями. Но эти и другие нормы международного права нару­шались всеми воюющими державами.

«Положение о военнопленных», разработанное Военным министерством России и утвержденное 7(20) октября 1914 г. Николаем И, повторяя в общих чертах Гаагскую конвенцию, передавало заведование всеми делами о военнопленных воен­ному ведомству, устанавливало лагерный режим содержания, вводило обязательное привлечение военнопленных солдат к рабо­там, указывая, что эти работы оплате не подлежат17 Эти же нормы в отношении условий содержания и оплаты труда были включены в разработанные тогда же «Правила о порядке предо­ставления военнопленных для казенных и общественных работ». 8(21) марта 1915 г. было утверждено дополнение к «Положе­нию о военнопленных», в котором ведомствам предоставлялось право выдавать военнопленным денежные поощрения 18. Направ­ление военнопленных на работу осуществлялось по запросам ведомств, правлений компаний и обществ в Военное министер­ство. Доставка, содержание и охрана военнопленных произво­дились за счет ведомств и обществ, использующих их труд. В правилах подчеркивалось, что неповиновение или нежелание работать влекут применение к пленным «необходимых мер строгости» 1Э.

Сложный порядок отпуска военнопленных на работы, непод­готовленность ведомств и организаций и т. д. создавали сначала

15 Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (да-

лее — ЦГИАЛ), ф. 1276, on. 1, д. 732, л. 19.

16 «Правительственный вестник», 7 (20).IX 1917.

17 «Сборник узаконений о привлечении находящихся в России военноплен­ных на работы и других правил и постановлений, относящихся до воен­нопленных». Пг., 1917, стр. И.

is Там же, стр. 26. 19 Там же, стр. 10, 27.

'?. Заказ ■№ 294

17

помехи для массового использования ими дешевого труда. Однако если на 1 (14) июня 1915 г., например, на работах Министерства пу­тей сообщения было занято 27 087 военнопленных, то уже к 1 (14) сентября 1915 г. их было 70 тыс., а к 1 (14) сентября 1916 г. — свыше 14Ö тыс. Военнопленные использовались в основном на круп­ном железнодорожном строительстве, ремонте железных и шоссей­ных дорог (например, на строительстве Мурманской железной дороги в конце 1916 г. было занято 40 тыс. военнопленных20).

Еще более широко труд военнопленных эксплуатировался в сельском хозяйстве. Согласно утвержденным 28 февраля (13 марта) 1915 г. правилам, на эти работы направлялись воен­нопленные низших чинов, «по преимуществу не немецкого и не мадьярского происхождения»; отпуск военнопленных осущест­влялся по запросам земств, направляемым через губернаторов в ГУГШ. Военнопленные, поступавшие в распоряжение земств, затем распределялись между землевладельцами. С последних взималась плата, не менее половины которой должно было вы­даваться военнопленным, а остальная часть поступать в распо­ряжение земств в возмещение расходов по приему, содержанию и охране военнопленных.

Перспектива оплаты труда военнопленных вызывала недо­вольство землевладельцев. Выражая их взгляды, министр внут­ренних дел П. А. Маклаков направил в конце марта 1915 г. в Совет министров представление, в котором высказал мнение, что условия использования труда военнопленных не должны обременять землевладельцев, и резюмировал: «Пусть работают за хлеб и одежду» 21. Вслед за этим в апреле — августе 1915 г. государство взяло на себя часть расходов по содержанию и охране военнопленных, занятых на сельскохозяйственных рабо­тах 22. К 1 (14) сентября 1915 г. на сельскохозяйственных рабо­тах их было уже 295 тыс. человек23. На 1 (14) мая 1916 г. из 808 140 военнопленных, занятых в хозяйстве страны, на сель­скохозяйственных работах использовалось 460 935 человек, что составило немногим более 57 %24. Военнопленные работали в основном у кулаков и помещиков, при этом значительная часть — в экономиях крупных землевладельцев. По сельскохо­зяйственной переписи 1916 г., из хозяйств с посевной площадью до 10 дес. военнопленных-рабочих держали лишь 9,1%, с пло­щадью 100—250 дес. — 45,6, а свыше 1 тыс. дес. — 75,7% от

20 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-Do, 1916 г., д. 106, ч. 7, л. 174.

21 Цыт. по кн.: В. П. Милютин. Сельскохозяйственные рабочие и война. Пг., 1917, стр. 46.

22 «Сборник узаконений...», стр. 42—45.

23 «Промышленность и торговля», 1916, № 3, стр. 66.

24 Центральный государственный военно-исторический архив (далее — ЦГВИА), ф. 369, оп. 9, д. 9, л. 10,

Группа военнопленных

числа хозяйств. У последней категории в среднем было по 224 военнопленных-рабочих на хозяйство 25.

Обеспечивая помещиков принудительным трудом военноплен­ных, а также направляя последних на казенные работы, цар­ское правительство в первое время отрицательно отнеслось к использованию труда военнопленных на частных промышлен­ных предприятиях. Между тем еще осенью 1914 г. поступили запросы об отпуске военнопленных для работы на частных предприятиях. Вопрос о привлечении военнопленных был рас­смотрен на XX съезде горнопромышленников Урала, состояв­шемся 27 февраля—8 марта (12—21 марта) 1915 г. в Екатерин­бурге. Участники съезда высказались за широко© применение труда военнопленных на предприятиях Урала, причем один из них, критически оценив порядок отпуска и содержания военно­пленных на казенные, земские и сельскохозяйственные работы, предложил, чтобы применение их труда в промышленности осуществлялось на условиях вольного найма. После обсуждения съезд постановил «поручить Совету возбудить перед правитель­ством ходатайство о разрешении горнопромышленным предприя­тиям Урала найма пленных по добровольным с ними соглаше­ниям и об установлении облегченных условий содержания пленных» 26.

а' См. А. М. Анфимов. Помещичье хозяйство России в годы первой ми­ровой войны (до Февральской революции). — «Исторические записки», вып. 60, 1957, стр. 132.

25 «Труды XX съезда горнопромышленников Урала». Пг., 1915, стр. 115—116.

2*

19

18

В это время в Военном министерстве были составлены «Пра­вила об отпуске военнопленных для работ в частных промыш­ленных предприятиях», которые были утверждены 17 (30) марта 1915 г. Военнопленные выделялись лишь для крупных горных, горнозаводских, фабрично-заводских и других промышленных предприятий, при этом ва каждое из них отправлялось не менее 25 человек, но и не свыше 15% от общего количества рабочих. В правилах указывалось, что военнопленные отпускаются ис­ключительно для работы за плату. Однако из своего заработка они могли получить не более 20 коп. в день, и то лишь те, ко­торые обнаружат «усердие в работе». Третья часть заработной платы подлежала отчислению в казну, а оставшаяся выделя­лась на транспортировку, охрану и содержание военнопленных21.

С В апреле 1915 г. первые партии военнопленных появились на" заводах и рудниках Урала и Донбасса 28. уЮднако предприни­матели выражали недовольство условиями, на которых им предо­ставлялись военнопленные29. За «приспособление правил к по­требностям промышленников» высказался Всероссийский съезд представителей военно-промышленных комитетов, проведенный 25—27 июля (7—9 августа) 1915 г. В связи с такими пожела­ниями правила от 17 (30) марта 1915 г. были несколько изме­нены. Отчисления в казну из заработка военнопленных были сокращены и установлены в размере 25%. Выполнено было и пожелание о переводе из сельского хозяйства в промышленность до 100 тыс. рабочих-военнопленных. Тем не менее эти меры не удовлетворили крупную российскую буржуазию. Состоявшийся в ноябре 1915 г. съезд горнопромышленников Юга России высказался за полную отмену отчислений в казну.

Свои требования о расширенном применении принудитель­ного труда военнопленных в промышленности капиталисты под­крепляли и таким немаловажным аргументом, как необходи­мость борьбы с забастовочным движением/В докладе «О нуждах каменноугольной, антрацитной и металлургической промышлен­ности», представленном Советом съезда горнопромышленни­ков Юга России министру торговли и промышленности, откро­венно отмечалось: «Увеличение числа пленных, работающих на заводах, послужит к пополнению комплекта рабочих и в то же время явится одним из средств для предупреждения возникнове­ния забастовок» 30.3

Наконец, уступая нажиму, жалобам заводчиков и фабрикан­тов на острый недостаток рабочей силы и незначительную цро-

27 ЦГАОР СССР, ф. 110, он. 3, д. 4051, лл. 45, 40; «Сборник узаконений...», стр. 37—41.

Е8 «Промышленность и торговля», 1915, № 13-14, стр. 48.

29 «Труды XXI съезда горнопромышленников Урала». Пг., 1916, стр. 164—166.

80 «Горнозаводское дело». Харьков, 1916, № 20, стр. 13542.

20

изводительность труда военнопленных, Военное министерство отменило с 1 (14) апреля 1916 г. отчисления в казну 25% их за­работка 31. Одновременно было разрешено увеличить денежную выдачу военнопленным до 50 коп. в день и распространить этот порядок на всех военнопленных, работавших в промышленности, на транспорте, в строительстве и т. д.

Однако вое эти нововведения, как свидетельствуют много­численные факты, ничуть не улучшили -условий содержания и труда военнопленных, а лишь содействовали усилению их экс­плуатации и росту доходов предпринимателей, получавших воз­можность не делить с казной прибыль от дешевого принуди­тельного труда военнопленных.

Созданное в конце 1915 г. при Военном министерстве Меж­дуведомственное совещание но распределению военнопленных на работы увеличило нормы дополнительного отпуска пленных на 1916 г. для промышленности Донбасса и Урала. Кроме того, власти заверили предпринимателей, что в дальнейшем большая i часть военнопленных будет направлена на работу в горнопро­мышленные предприятия.! Общая численность военнопленных, за- ( нятых в промышленности России в начале 1917 г., составила почти 294 тыс.; в сельском хозяйстве было занято 545 тыс. во­еннопленных, на лесоразработках — 160 тыс., на работах Мини­стерства лутей сообщения —168 тыс., военного ведомства — ' 103 тыс. Всего же к различным работам к этому времени было привлечено около 1330 тыс. человек. \

'Подавляющее большинство военнопленных, занятых в про^ мышленноети, работало в основных центрах металлургической и топливной промышленности России — в Донбассе и на Урале. Использование военнопленных в некоторых промышленных рай­онах России иллюстрируют следующие данные32 (см. табл. 2 на стр. 22).

Таким образом, на Урале и в Донбассе военнопленные со­ставляли 20—30% от общего числа рабочих на предприятиях. К концу 1916 г. на Урале работало более 50 тыс. военноплен­ных, из которых свыше 40 тыс. использовали 19 крупнейших акционерных обществ 33.

В 1914—1915 гг. пленных солдат армий стран Четверного союза использовали главным образом на работах, не требовав­ших специальной квалификации: земляных, лесозаготовитель­ных, погрузочных и др. Затем в 1916—1917 гг. при сохранении массового применения неквалифицированного труда (сельское

81 «Трудовое посредничество», т. I. М., 1917, стр. 54; ЦГВИА, ф. 1606, оп. 2, К. 1065, л. 36.

32 Таблица составлена на основе «Материалов по учету рабочего состава и рабочего рынка», вып. II. Пг., 1917, стр. 18, 19, 22, 25, 34, 44, 114, 120, 121, 124.

аз ЦГАОР СССР, ф. 7952, оп. 2, д. 544, л. 87.

21

Таблица 2

Район

Отрасль промышленности

Период

Число занятых рабочих

В том числе военно­пленных

% военно­пленных по отношению ко всем заня­тым рабочим

Донбасс

К а менноу гольная

январь 1916 г.—

213 531

23 498

23

декабрь 1916 г.

288 ООО

72 ООО

25

Металлургичес­кая

январь 1916 г.—

97 832

16 000

16

декабрь 1916 г.

126 517

34 428

20,8

Кривой Рог

Железорудная

январь 1916 г.—

19 414

8 546

44

декабрь 1916 г.

26 368

15 315

58

Урал

Горнозаводская (данные по 19-и

октябрь 1915 г.—

135 379

15 305

г.

11,3

предприятиям)

октябрь 1916 г.

139 296.

41 998

30

хозяйство, железнодорожное строительство, лесоразработки и ДР-)> расширении его использования в важнейших отраслях промышленности (металлообрабатывающие заводы, угольные шахты, рудники и др.) значительно возрос удельный вес воен­нопленных и в сфере основного производства. Если в 1915 г. у мартеновских печей всех заводов России число рабочих-воен­нопленных составляло 3—4%, занятых в основном на вспомога­тельных работах, то в 1916 г. — уже 48—50%, причем большин­ство их работало на участках основного производства 34.

/В каменноугольной промышленности Донбасса (без антраци­товых шахт) в сентябре 1916 г. было занято 174 07ß человек, в том числе 41691 военнопленный-шахтер (23,9%) 35.-При этом на работах, не требующих высокой квалификации, военноплен­ные составляли треть всех рабочих, а на основных производствен­ных участках— 15—25%.

Еще более значительным, чем в угольной промышленности, был удельный вес рабочих-военнопленных в основных профес­

И. В. М а е в с к и й. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой войны. М., 1957, стр. 323.

«XLI съезд горнопромышленников Юга России (ноябрь—-декабрь 1916 г.). Доклады», № 3. Харьков, 1917, стр. 20.

22

сиональных группах железорудной и марганцевой промышлен­ности 36.

В годы империалистической войны труд военнопленных в на­рушение международных конвенций широко использовался и на предприятиях, удовлетворявших военные нужды (10% от числа рабочих) 37, и на фронтовых работах. Не останавливаясь на психологических аспектах такого применения труда военно­пленных, следует подчеркнуть, что на работах военного ведом­ства пленные за малейшее неповиновение подвергались самым суровым наказаниям. Так было в Австро-Венгрии и Германии, так былов и в России. Между тем на Стокгольмской и других конференциях представителей организаций Красного Креста воюющих стран эти нарушения международного права даже не рассматривались.

Военнопленные в России, как и во всех воевавших империа­листических государствах, находились в полном распоряжении властей, предпринимателей и помещиков, подвергаясь неогра­ниченной эксплуатации. Их содержание регламентировалось, помимо «Положения» от 7 (20) октября 1914 г. и «Правил» об отпуске на работы, многочисленными циркулярными указа­ниями Военного министерства, ГУГШ, штабов военных округов, Министерства внутренних дел, постановлениями, инструкциями, правилами, издававшимися губернаторами, земствами, админи­страцией заводов, железных дорог и других предприятий, в рас­поряжении которых они находились. Во всех этих документах военнопленные рассматривались как враги России, которые должны быть изолированы от местного населения и находиться под строгим надзором. В соответствии с указанием МВД от 21 февраля (6 марта) 1915 г. общения с военнопленными, не вызванные выполнением служебных обязанностей, должны были рассматриваться как государственное преступление. В другом циркуляре от 14 (27) июля 1915 г. МВД потребовало, чтобы военнопленные, отпущенные на работу в горнозаводские пред­приятия, были размещены в казармах и не общались с мест­ными рабочими. Военнопленные не имели права предъявлять администрации какие-либо требования; отказ или самовольный уход с работы карался содержанием на строгом тюремном ре­жиме в период пребывания в плену38. Центральные власти и местная администрация не уставали напоминать о необходи­мости самого строгого соблюдения установленного порядка со­держания военнопленных. Направляя их в распоряжение мест­ных железнодорожных властей, управление Сызрано-Вяземской

™ Там же, стр. 21.

-;/ А. X. К л е в а н с к и й. Военнопленные Центральных держав в царской и революционной России (1914—1918 гг.). —«Интернационалисты в боях за власть Советов». М,, 1965, стр. 25.

38 ЦГАОР СССР, ф. 7952, оп. 5, д. 544, лл. 60-61.

23

железной дороги, например, предупреждало: «Нужно требовать полного послушания и усердной работы, не допуская никаких по­слаблений, не забывать, что пленные находятся на принудитель­ной работе, а не на работе для заработка» 39.

Многочисленные документы, уже неоднократно приводив­шиеся в литературе, а также хранящиеся в архивах, раскрывают тяжелейшие условия, в которых оказались миллионы военно­пленных в лагерях, на сборных пунктах, в рабочих командах, на промышленных предприятиях, сельскохозяйственных рабо­тах и строительстве.

Во второй половине 1915 г. делегаты Польского общества по­мощи жертвам войны провели обследование лагерей. Результаты его были изложены в записке «Положение военнопленных сла­вян в России». В документе констатировалось, что в Мариинске военнопленные жили в холодных и сырых бараках и землянках без печей, а на меновом дворе под Оренбургом они содержались в нишах толстых стен. «Сапог и верхней одежды, — отмечалось в записке, — для большинства военнопленных не выдавалось с самого начала войны»40. За тяжелый труд лишь немногим платили по 5—20 коп. в день. «В Тамбовской губернии, в город­ской управе, — указывали делегаты, — 1500 человек от апреля до августа не получили ни одной копейки» 41. Сообщались факты избиения на работах, например в Ижевске. В Ташкенте охрана из казаков при сопровождении пленных на работу избивала их нагайками. В городах Сибири опаздывавшие к обеду оставались голодными до следующего дня. Больных от здоровых не изолиро­вали и от работы не освобождали, что приводило к массовым заболеваниям и большой смертности. Авторы записки предлагали самые скромные меры для улучшения положения военнопленных: выдать солому (поскольку у военнопленных не было матрацев), смену белья, сапоги, оплачивать труд и выдавать пищу «в коли­честве, по крайней мере достаточном для поддержания жизни» 42.

Флигель-адъютант Мордвинов в декабре 1915 г. посетил ряд лагерей, в том числе в Дарншце, под Киевом. В своем рапорте царю он был вынужден призиатъ, что застал в Дарнице безот­радную картину: через лагерь прошло до 600 тыс. военноплен­ных, помещений для их размещения не хватало, многие плен­ные не имели шинелей, и среди них была большая смерт­ность 43.

Представители Международного комитета Красного Креста Тормейер и Форрьер, осмотревшие осенью 1915 г. лагеря военно-

39 ЦГАОР СССР, ф. 110, оп. 3, д. 4051, л. 32.

40 ЦГАОР СССР, ф. 579, on. 1, д. 2188, л. 2.

41 Там же.

42 Там же, л. 4.

43 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 2-е дел-во, 1915 г., д. 334, л. 1.

24

Пленных в Европейской части России, Туркестане и Западной Си­бири, обнаружили, что помещения находились в антисанитарном состоянии, у пленных не было одежды и предметов первой необ­ходимости, питание было неудовлетворительным, не редкостью являлись эпидемические заболевания. Об эпидемии, начавшейся в тоцком лагере, в результате которой значительная часть плен­ных погибла, сообщала записка группы избирателей из Самар­ской губернии члену Государственной думы И. Гладышу 44.

Проверка положения военнопленных на промышленных пред­приятиях Урала, организованная штабом Казанского военного округа, показала, что, например, в Богословском горном округе, где военнопленные строили железную дорогу, выжигали уголь, работали в цехах Надеждинского завода, они фактически не по­лучали никакой платы. Кроме того, 12 тыс. пленных оказались «должниками» владельцев округа, и их долг к 1 (14) июля 1916 г. составлял более 450 тыс. руб. Штаб округа вынужден был признать, что отношение администрации Надеждинского завода к военнопленным является крайне суровым, «условия заработка и труда носят характер кабалы» 45.

По материалам о положении военнопленных славянских на­циональностей, собранным правлением Союза чехословацких обществ в России и Русским народным советом Прикарпатской Руси, в декабре 1916 г. была составлена записка А. А. Бруси­лова начальнику штаба Ставки генералу Алексееву, в которой указывалось на многочисленные факты гибели в лагерях военно­пленных, причина которой заключалась в том, что военноплен­ные «оказались в положении рабов, голодных, босых, полуголых, нередко больных, вынужденных нести непосильный труд и вы­носить бесчеловечное обращение» 46. Эта записка, как и другие документы, характеризующие положение военнопленных в Рос­сии, была известна лишь узкому кругу высших чиновников, и в печать содержавшиеся в ней факты, конечно, не попали. На­против, описывая условия, в которых находились русские плен­ные в Австро-Венгрии и Германии, буржуазные газеты стреми­лись представить дело таким образом, будто в России военно­пленным живется значительно лучше. Между тем и в России, и в Германии, и во Франции, и в Австро-Венгрии военноплен­ные подвергались одинаково тяжелой эксплуатации.

Вместе с тем военнопленные, и прежде всего военнопленные славянского происхождения, явились объектом политических спекуляций, шовинистической, милитаристской пропаганды раз­личных польских, чешских и других националистических орга-

" Н. Жданов. Русские военнопленные в мировой войне 1914—1918 гг.

М„ 1920, стр. 292—299. 45 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 9-е дел-во, 1916 г, д. 243, л. 49.

48 Н. Каржанский (Качанов). Чехословаки в России. М., 1918, стр. 18-21.

25

низаций, поддерживаемых царским правительством и российской буржуазией.

Царские власти сознательно и настойчиво стремились не только изолировать военнопленных от населения России, но и разобщить их, противопоставить друг другу.

По указанию ГУГШ военнопленных славянских националь­ностей во время следования по России и при размещении от­деляли от немцев, австрийцев и венгров. В 1914—1915 гг. пер­вые направлялись преимущественно в Московский, Казанский, Омский и Туркестанский военные округа, а вторые — в Иркут­ский и Приамурский. Военный министр А. А. Поливанов в письме к управляющему МВД А. Н. Хвостову и министру торговли и промышленности В. Н. Шаховскому от 7 (20) ок­тября 1915 г. просил установить подобное размещение и среди военнопленных, находившихся на работах 47. Департамент поли­ции немедленно откликнулся на это письмо еще одним цирку­лярным указанием местным властям. Другим циркуляром, от 22 декабря 1915 г. (4 января 1916 г.), Департамент полиции сообщил, что военное ведомство считает желательным предостав­ление военнопленным-славянам, находившимся на работах, неко­торых льгот (прогулки по воскресным дням, чтение, общение с соотечественниками и др.).

Правление Союза чехословацких обществ в России, основан­ного в феврале 1915 г. на съезде, созванном буржуазными кру­гами чешских и словацких колонистов и переселенцев, возбудило в апреле 1916 г. ходатайство об освобождении военнопленных чехов и словаков с последующей мобилизацией освобожденных в армию или направлением на работу на военные заводы. В связи с этим начальник штаба Ставки генерал Алексеев пред­ставил Николаю II доклад, в котором поддерживал ходатайство и предлагал распространить освобождение на всех военноплен­ных славян. Разработанный проект в положение военнопленных ничего нового не вносил, если не считать перемены в наиме­новании — они становились «трудообязанными». «Освобожден­ные» не имели права переходить с одной работы на другую, их заработок устанавливался властями, эа ними вводился надзор полиции. Но даже этот куцый проект так и не был принят 48.

Вопрос о так называемом освобождении был теснейшим об­разом связан и с формированием воинских частей из подданных Центральных держав, проживавших в России, pi из военноплен­ных, главным образом славян, а также румын и представителей некоторых других национальностей. Союз чехословацких обществ в России приступил с согласия царского правительства к форми­рованию Чешской дружины, состоящей в основном из доб-

47 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 2-е дел-во, 1915 г.. д., 334, л. 1.

48 А. X. К л е в а н с к и й. Из истории чехословацких политических орга­низаций. .., стр. 91—92.

26

ровольцев — чехов и словаков — колонистов (австро-венгерских подданных). В марте 1915 г. Союз чехословацких обществ поста­вил перед Советом министров вопрос о создании «особого войска» из пленных чехов и словаков. Однако эта инициатива не нашла поддержки у штаба верховного главнокомандующего, МИД и других ведомств. Было сочтено возможным лишь разрешить чехо­словацким организациям вовлекать военнопленных в уже суще­ствовавшую дружину49. Такое отношение объяснялось тем, что царское правительство не испытывало в первые годы войны острой нужды в людских резервах для армии, подозревало руко­водителей Союза в склонности установить контакт с Чехословац­ким национальным советом, созданным Т. Г. Масариком в Париже под покровительством англичан и французов, считало опасным для своих интересов предоставление Союзу возможности распо­ряжаться крупным автономным воинским формированием и не желало связывать себя какими бы то ни было обещаниями в отно­шении будущности чешских и словацких земель Австро-Венгер­ской империи.

В дальнейшем, когда военные круги начали склоняться к бо­лее широкому привлечению военнопленных чехов и словаков в воинские части, этому воспротивились русские промышлен­ники и землевладельцы, испытывавшие острую нужду в рабо­чих руках. Военные власти вынуждены были считаться с этим. Правда, в начале февраля 1916 г. Чешская дружина была пере­именована в Чехословацкий стрелковый полк, а в середине апреля генерал Алексеев разрешил начать формирование Чехо­словацкой стрелковой бригады. Таким образом, следует конста­тировать, что мероприятия русских властей по формированию чехословацких воинских частей были чрезвычайно ограничен­ными и осторожными, и широко задуманные планы Союза по созданию национальной армии, главным образом из военноплен­ных, не были реализованы50. Председатель правления Союза чехословацких обществ в России В. Вондрак в письме П. Н. Милюкову от 30 ноября (13 декабря) 1916 г. утверждал, что «ходатайства представителей чехов об организации из военно­пленных войска рухнули...» 51.

Более благосклонно относились царские власти к формиро­ванию югославянских воинских частей, начатому в России серб­ской военной миссией. В конце 1915 г. было разрешено создание в Одессе сербского отряда. Как и в Чешскую дружину, в него первоначально вступали главным образом сербские подданные, ранее проживавшие в России. В первое время военнопленные

45 А. Пою в. Чехословацкий вопрос и царская дипломатия в 1914—

1917 гг. — «Красный архив», 1929, № 33, стр. 21—22. 83 См. А. X. К л е в а н с к ж й. Из истории чехословацких политических

организаций____стр. 86.

51 ЦГАОР СССР, ф. 601, on. 1, д. 626, л. 15.

27

составляли лишь 10—20% этого подразделения. В 1916 г. были сформированы две сербские дивизии, сведенные в начале 1917 г. в корпус. В нем служили сербы, хорваты, боснийцы, словенцы, а также чехи, словаки и галичане 52.

После вступления Румынии в августе 1916 г. в войну на стороне стран Антанты правительство России разрешило ру­мынской военной миссии формирование воинских частей из военнопленных. Было организовано несколько специальных ко­миссий по вербовке добровольцев. Комиссии, играя на нацио­нальных чувствах трансильванских румын, проводили в лагерях националистическую пропаганду. Широко распространялась на­ционалистическая газета «Романиа Маре», призывавшая воен­нопленных-румын вступать в румынскую армию. Военной мис­сии Румынии, ее вербовщикам царские власти оказывали всемерное содействие. Добровольческие батальоны из военноплен­ных-румын формировались в Даршще, где сначала было сосредо­точено около 1500 добровольцев 53.

Когда Италия объявила войну странам Четверного союза, царское правительство разрешило освобождение из лагерей военнопленных-итальянцев и отъезд их в Италию для вступле­ния в армию. Однако этим воспользовались немногие, предпо­читая плен в России фронту в Альпах.

К 1916 г. относятся и попытки создания военных дружин ар­мянскими национальными организациями в России, в которые, наряду с российскими подданными, вербовались армяне-военно­пленные и беженцы из Турции.

В русской армии находилось около 500 тыс. военнослужащих-поляков, не организованных в специальные формирования54. Лавируя в польском вопросе, царизм вынужден был отчасти пойти навстречу стремлениям польских националистических организа­ций к созданию польских частей в русской армии. Уже 6 августа 1914 г. Б. А. Матушевский направил верховному главнокоман­дующему докладную записку, ходатайствуя о разрешении фор­мирования польской армии. Автор записки был принят в штабе Ставки, которая в конечном счете согласилась на формирование легионов из польских добровольцев. Эту инициативу поддержал Центральный гражданский комитет Королевства Польского, при котором даже был создан Организационный комитет польских ле­гионов. Легионы формировались в Новой Александрии. Однако

52 И. О ч а к. Из истории участия Югославия в борьбе за победу Совет­ской власти в России (1917—1921 гг.) — «Октябрьская революция и за­рубежные славянские народы». М., 1957, стр. 275—276.

53 ЦГВИА, ф. 2000, оп. 3, д. 587, л. 2. Данные о формировании румынских частей из военнопленных и приводимые ниже сведения об эвакуации румынского гражданского населения в Россию до Февральской рево­люции представлены Е. И. Спиваковским.

54 См. Н. В a gin ski. Wojsko Polskie na Wschodzie, 1914—1920. Warszawa, 1921, str. 107.

28

дело не двигалось, и ио приказу верховного главнокомандующего и варшавского генерал-губернатора в январе 1915 г. форми­рование было прекращено; созданные две польские дружины были включены в общую систему государственного ополчения, а Организационный комитет упразднен55. Летом 1915 г. царские власти рассмотрели еще один проект, составленный командиром 104-й бригады государственного ополчения, в состав которой вошли сформированные ранее польские дружины, Г. М. Шима-новским, и дали согласие на создание отдельной польской бригады56. Ее формирование началось в Бобруйске и продолжа­лось до Февральской революции.

2. Эмигранты, отходники и беженцы из сопредельных стран на территории России в годы войны

Многонациональное население России в процессе развития капи­тализма значительно пополнилось за счет иммиграции, отходни­чества и ввоза рабочих из Европы и Азии. В Петроградской, Оло­нецкой и других губерниях проживали десятки тысяч выходцев из Финляндии. Около 15 тыс. финнов насчитывалось перед первой мировой войной в столице57. На предприятиях Урала к концу 1915 г. их было до 10 тыс. На постройке Мурманской железной дороги работало свыше 3500 финских отходников.

Издавна Россия являлась страной интенсивной (главным об­разом сельскохозяйственной) иммиграции из Германии, Австро-Венгрии, Болгарин и других государств. Немецкие колонисты селились в Волынской, Херсонской, Саратовской и других гу­берниях. На юге России насчитывалось около 600 тыс. немецких колонистов. В Юго-Западном крае, а также в Крыму и на Кав­казе оседали чехи и словаки. Всего в России проживало около 100 тыс. выходцев из чешских и словацких земель. В портовых городах Причерноморья находились колонии греков, турок. Боль­шинство переселенцев стало подданными России, но к началу мировой войны осталось немало и таких, кто сохранил свое прежнее подданство. Только на Украине проживало до 8 тыс. чехов и словаков — подданных Австро-Венгрии. Выходцы из Бол­гарии и Сербии основали свои поселения в Бессарабской, Херсон­ской, Екатеринославской, Таврической и Харьковской губерниях. Болгарских переселенцев насчитывалось около 200 тыс.58

55 ЦГАОР СССР, ф. ПОПЖВ, д. 426, лл. 58-61, 74-87. 50 Там же, лл. 113—120.

57 «Статистический сборник по Петрограду и Петроградской губернии». Пг., 1922, стр. 11.

58 «Общий свод по империи результатов разработки данных первой все­общей переписи населения, произведенной 28 января 1897 года», т. 11. СПб., 1905, стр. XI.

29

Перед первой мировой войной в России проживало до 300 тыс. отходников и рабочих, вывезенных из губерний Цар­ства Польского. Контингент рабочих-поляков был значительным на Путиловском, Никополь-Мариупольском, Краматорском и дру­гих заводах. Приток польских рабочих в Россию наблюдался и в начале войны.

Располагая огромным внутренним рынком труда, российская буржуазия вместе с тем принимала меры к привлечению отход­ников и ввозу рабочих из стран Азии (Персии, Китая, Кореи), особенно в развивавшуюся промышленность Закавказья, Сред­ней Азии, Сибири и Дальнего Востока. Персидские колонии имелись в Астрахани, Красноводске, Ташкенте. В Закавказье перед мировой войной проживало около 200 тыс. персидских подданных — выходцев из южного Азербайджана и собственно персов59. Особенно много отходников из Персии было в Баку: они работали на нефтяных промыслах, на текстильных и конди­терских фабриках, в типографиях, в порту. В 1915 г. из 46 439 рабочих бакинской нефтяной промышленности подданные Персии составляли 28,9% (13 136 человек), при этом большая часть их была занята на наименее квалифицированных рабо­тах 60.( Партии рабочих-персов были завербованы на Бахмутские соляные копи, Криворожские рудники61, на промыслы Челе-кена, на строившуюся в 1914—1916 гг. Бухарскую железную до­рогу.

В России еще перед войной находилось немало переселенцев и отходников также из Китая и Кореи.

К осени 1916 г., когда наметился переход от империалисти­ческой войны к империалистическому миру, царское правитель­ство, заботясь об интересах помещиков и капиталистов, начав­ших проявлять беспокойство в связи с перспективой потери дарового принудительного труда военнопленных, разрешило ши­рокий ввоз китайских и других восточных рабочих в Европей­скую часть России, где к тому времени, по сведениям МВД, их насчитывалось уже около 20 тыс.62 Отходников из Китая можно было увидеть на предприятиях Москвы, Петрограда, на Север­ном Кавказе и в Прибалтике. Всего за годы первой мировой войны было ввезено около 60 тыс. китайских рабочих 63. :

59 Ш. Т а г и е в а. Национально-освободительное движение в Иранском Азербайджане в 1917—1920 гг. Баку, 1956, стр. 24.

60 В. В. П о к шише в ский. Положение бакинского пролетариата нака­нуне революции (1914—1917). Баку, 1927, стр. 8, 10.

61 «Промышленность и торговля», 1916, № 24-25, стр. 685; «Горнозавод­ское дело» (Харьков), 1916, № 7, стр. 12959; № 19, стр. 13586.

62 «Трудовое посредничество», т. I, стр. 60.

63 По данным Союза китайских рабочих (очевидно, сезонные рабочие, прибывавшие летом на золотые прииски и другие предприятия Даль­него Востока, не учитывались). «Вопросы истории КПСС», 1960, JNs 2, стр. 192.

30

Следует также иметь в виду, что в годы войны в России оказались и квалифицированные рабочие из стран Европы и Аме­рики. Так, по предложению Центрального военно-промышлен­ного комитета осенью 1915 г. прибыло около [800 бельгийцев, из которых до 300 человек поступило работать на Сестрорецкий завод. В то же время партия рабочих из Канады (508 чело­век) была направлена на строительство Мурманской железной до­роги 64. Для сооружения туннелей Бухарской железной дороги приехала грунта итальянцев65. Около 850 европейских рабочих было занято на заводах Златоуста, Челябинска и Троицка66.

Материальное и правовое положение иностранных отходни­ков в России в период мировой войны было различным: если небольшие группы квалифицированных рабочих — бельгий­цев, итальянцев и т. д. — получали сравнительно с российскими рабочими более высокую заработную плату, то условия труда и заработки многочисленных рабочих-отходников из стран Азии были несравненно хуже. Эти рабочие явились объектом самой хищнической эксплуатации. В частности, хотя на Бакинских неф­тепромыслах на персидских подданных распространялось стра­хование, трудовые договора и пр., тем не менее реальная зара­ботная плата чернорабочих и рабочих буровых партий, значи­тельную часть которых составляли отходники из Персии, упала в годы войны больше, чем в других профессиональных груп­пах. Поэтому многие персидские отходники стали возвращаться на родину, и их удельный вес в 1916 г. сократился в нефтепро­мышленности до 14,7% 67. Еще в более тяжелом положении ока­зались персидские рабочие, завербованные в Донбасс.. Ч;

В ужасных условиях находились отходники из Китая и Ко­реи, подвергавшиеся двойной эксплуатации: российских капита­листов и отечественных подрядчиков, которые по существу про­давали завербованных рабочих в Россию. Труд отходников из Ки­тая и Кореи мало чем отличался от принудительного труда воен­нопленных: им не разрешалось уходить с работы, трудились они под надзором вывезенной из Китая или нанятой на месте стражи, на них не распространялись правила об охране труда и страхо­вании; их обманывали при заключении контрактов, во время рас­четов ит. д.

Предприниматели использовали труд отходников-китайцев для давления на местных рабочих. «Китайцы предлагают свой труд на самую минимальную плату, — сообщалось в журнале Союза

« ЦГАОР СССР, ф. ДП, 2-е дел-во, 1915 г., д. 323, л. 1.

" «Страница строительства Бухарской железной дороги в 1914—1910 гг » — «Труды Среднеазиатского государственного университета имени 6. И. Ленина», вып. 142. Ташкент, 1958, стр. 103.

6 М. II. Хильченко. Интернационалисты на Урале (1917—1918 гг) — «Лз истории партийной организации Урала». Свердловск, 1902 сто 7

" «Нефтяное дело». Баку, 1917, № 14, стр. 5. ' '

31

горных инженеров Сибири, — мирятся с самыми тяжелыми усло­виями работы, и этим, конечно, широко пользуется администрация приисков. При всяком малейшем проявлении неудовольствия со стороны русских рабочих рабочие эти рассчитываются и на их место берутся китайцы» 68. В одном из писем со спичечной фаб­рики Кринкевича в Усолье, опубликованном в самарской газете «Наш голос», сообщалось, что на требования рабочих админи­страция отвечала: «Можете уходить. Все равно китайцев найдется сколько угодно» 6Э.

Осенью 1914 г. в связи с началом военных действий с Турцией десятки тысяч армян, опасаясь преследований со стороны турец­ких шовинистов, бежали в Россию. В начале 1916 г., когда австро-германские войска оккупировали территорию Сербии, в России появились сербы, которым удалось вместе с остатками разбитой армии прорваться по Дунаю. Сербские беженцы расселились в Херсонской губернии.

В результате разгрома австро-венгерской и германской ар­миями королевской Румынии в октябре 1916 г. началась эвакуа­ция в Россию румынских учреждений, промышленных предприя­тий и населения. Только в октябре 1916 г. было эвакуировано 5 тыс. беженцев 70. Они расселялись в Бессарабии, Херсонской гу­бернии и Крыму. В декабре 1916 г. в Луганск были эвакуированы несколько тысяч рабочих румынского порохового и патронного заводов71. Значительные группы беженцев постепенно размеща­лись по всей территории Европейской части России.

Летом, 1915 г. в результате неблагоприятной обстановки, сло­жившейся для России на фронте, нависла угроза потери Царства Польского. Началась спешная эвакуация учреждений, учебных заведений, промышленных предприятий. Осуществляемая цар­скими военными властями, она явилась бедствием для сотен ты­сяч трудящихся. Большевики В. П. Антонов-Саратовский и М. С. Ольминский в издававшейся в Саратове газете писали о при­нудительном выселении населения Холмской, Ломжинской, а за­тем Виленской Лифляндской, Гродненской и других западных губерний72. Беженцы шли пешком сотни километров. В сентябре 1915 г. только в Минске находилось свыше 100 тыс. беженцев, в основном из Белостокской и Виленской губерний. Общая чис-; дойность беженцев уже к ноябрю 1915 г. достигала 1938 тыс.. а к 1 мая 1916 г. — 2802 тыс.73, в том числе около 1,5 млн. чело-

'. № «Горные и золотопромышленные известия». Томск, 1915, № 5, стр. 81. 6S «Наш голос» (Самара), ЗО.Ш (12.IV) 1916.

70 ЦГИАЛ, ф. 1277, on. 1, д. 3, л. 77.

71 Там же, л. 61.

72 «Наша газета», Саратов, 1935, стр. 16 (здесь и далее цитируется по сбор­нику, в котором были опубликованы все девять номеров газеты, вышед­шие в 1915 г.).

73 «Русские ведомости», 14 (27) .VI 1916; «Торговля и промышленность», 1916, № 9, стр. 247.

32

век из Царства Польского 74. Среди беженцев преобладали лица польского происхождения75.

Хотя социальный состав польских беженцев и не был однород­ным (рабочие, ремесленники, крестьяне, служащие торгово-про­мышленных заведений, чиновники правительственных учрежде­ний, учащиеся и преподаватели учебных заведений и др.), тем не менее подавляющую их часть составляли городские и сельские ни­зы. Среди беженцев было много детей, женщин и престарелых.

Беженцы из Царства Польского расселялись по всей террито­рии России — от Юго-Западного края до Туркестана и Сибири 76. Эвакуированные из прифронтовых районов предприятия вместе с рабочими размещались в промышленных центрах страны. Из Варшавы были эвакуированы: листопрокатный завод «Влохи» — в Петроград, Варшавский арматурный завод, машиностроитель­ный эавод Ч. Л. Свидерского и другие — в Москву, завод «Гер-лях и Пульст» — в Харьков; ряд польских предприятий оказа­лись также в Чугуеве, Александровске, Новославянске, Екате-ринославе, Ярославле и других городах 77. Из эвакуированных пред -приятии многие долго бездействовали, другие даже не предназ­начались к пуску. По данным МВД, в январе 1916 г. из 330 тыс. беженцев безработных было: мужчин — 42,1%, женщин — 28,7%, подростков — 29,2 % 78.

Весной 1916 г. беженцев с семьями выселяли из городов в сельскую местность и передавали в полное распоряжение по­мещиков. «На их труд смотрят как на труд подневольный и при­нудительный» 79, — признавало Всероссийское бюро труда Земгора. К лету 1916 г. в сельских районах находилось около 1200 тыс. бе­женцев, из которых на сельскохозяйственных работах состояло к 1 (14) июля 1916 г. около 250 тыс.80 Большинство работало в круп­ных помещичьих имениях. За работу беженцы получали гроши.

В еще более незавидном положении оказались германские и австро-венгерские подданные (австрийцы, немцы, поляки, укра­инцы и flp.)i высланные из ряда районов, занятых, а затем остав­ленных русскими войсками. Лишь некоторые из выселенных,

ц «Народный комиссариат по делам национальностей. Отчет о деятель­ности». М., 1918, стр. 19.

15 Следует отметить, что имеющиеся сведения о численности беженцев из губерний Царства Польского, в том числе поляков, разноречивы и нуждаются в уточнении (см. А. Я. М а н у с е в и ч. Польские интерна­ционалисты..., стр. 15—20).

'* Большинство проживало в Европейской части России: в Петроград­ской губернии — 66 тыс. беженцев, Московской — 50 тыс., Харьков­ской — 66 тыс., Екатеринославской — 68 тыс., Киевской — 57 тыс., Черни­говской — 19 тыс. беженцев и т. д.

" ЦГАОР СССР, ф. 1041, оп. 2, д. 721а.

78 «Трудовое посредничество», т. I, стр. 58.

78 Там же, стр. 27.

80 «Известия Министерства земледелия», 1917, Jfi 1, стр. 20.

3 Заказ М 294

33

главным образом жители Прикарпатской Руси, осели на Украине, а большинство было размещено в Заволжье, на Южном Урале, в Туркестане. Они рассматривались властями как гражданские пленные и были привлечены к принудительным работам.

3. Начало совместной борьбы

российских и иностранных трудящихся против войны, эксплуатации и бесправия

Война резко ухудшила и без того бедственное положение народ­ных масс воюющих государств: росла дороговизна, реальная за­работная плата падала, голод, обнищание достигли невероятных размеров. Вместе с тем во всех странах нарастало возмущение рабочего класса. «Миллионы, которые голодают, миллионы, кото­рые жертвуют своею жизнью в окопах, — говорил В. И. Ленин на интернациональном митинге в Берне 8 февраля 1916 г., — они не только страдают, но и собирают силы, размышляют об истинных причинах войны, закаляют свою волю и приходят к все более и более ясному революционному пониманию» 81. Уже весной 1915 г. в России стало развертываться стачечное движение. К лету 1916 г. забастовки охватили всю страну. Увеличилось число политических стачек, проводившихся под лозунгами пре­кращения империалистической войны, свержения самодержавия ы установления демократической республики. Если в 1915 г. было проведено около 1 тыс. стачек с 500 тыс. участников, то в 1916 г. было уже 1500 стачек и около 1 млн. стачечников. Ширилось бро­жение в деревне. Зимой 1916/17 г. в России сложилась рево­люционная ситуация.

Царское правительство, предприниматели и буржуазно-нацио­налистические организации прилагали все силы, чтобы изолиро­вать иностранных трудящихся от рабочего класса России и проти­вопоставить ему, принуждали их становиться штрейкбрехерами. Однако все больше иностранных трудящихся постепенно вовле­калось в интернациональный фронт борьбы против режима бес­правия и безудержной эксплуатации.

Мобилизуя массы на революционные выступления, готовя их к решительной схватке с самодержавным строем, большевистская партия неустанно пропагандировала идеи интернационализма, со­лидарности трудящихся. В большевистских листовках и воззва­ниях подчеркивалось, что врагами народов России, Германии, Франции и других воюющих стран являются их собственные ка­питалисты и помещики, а трудящиеся, по какую бы сторону фронта они ни находились, — русские и венгры, немцы н фран­цузы, итальянцы я австрийцы — являются братьями но классу, по революционной борьбе, по великой миссии освобождения чело­вечества.

81 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 234.

34

В брошюре «Война и дороговизна в России»,изданной 1 (14) ноя­бря 1915 г. в Женеве, ЦК РСДРП призывал российских тру­дящихся добиваться повышения заработной платы и предупре­ждал, что господствующие классы не сделают этого добровольно. «В самом деле, — говорилось в брошюре, — зачем стараются при­везти китайцев, персов, корейцев? Зачем вымаливают промыш­ленники и помещики у правительства разрешения на применение труда военнопленных. . ? Все пущено для того, чтобы понизить заработную плату. . .» 82 Эта брошюра была доставлена в Россию, размножена Петербургским комитетом большевиков и получила широкое распространение в стране.

Организуя бойкот военно-промышленных комитетов, больше­вики указывали рабочим, что эти комитеты выступают пособни­ками царизма и российской буржуазии. В частности, в листовке Харьковского комитета большевиков, выпущенной в декабре 1915 г., сообщалось, что военно-промышленные комитеты доби­лись на время войны неограниченной эксплуатации женского и детского труда, а также «ввоза рабочих китайцев и корейцев, что еще более умножило безработицу» 83.

Большевики стремились использовать каждую легальную воз­можность, чтобы выступить против эксплуатации иностранных трудящихся, оказавшихся в России в годы войны. Так, в послед­нем, девятом, номере «Нашей газеты» от 13 (26) октября 1915 г. была опубликована статья Г. И. Ломова «В погоне за дешевыми рабочими», в которой автор разоблачил политику буржуазии и по­мещиков, накинувшихся на даровой труд военнопленных. «Воз­можность пользоваться этим трудом была так заманчива, что предприниматели и городские думы пробовали перейти на труд пленных.даже гам, где была безработица (Иваново-Вознесенск, Витебск). В сельском хозяйстве применение труда военнопленных сыграло роль прямого средства в борьбе за понижение заработ­ной платы, благо по отношению к пленным можно было прибегать к таким средствам воздействия, которые сильно напоминают вре­мена крепостного права. . . Теперь промышленники и правитель­ство озабочены применением труда китайцев, персов и других дешевых иностранных рабочих...» 84

Легальный большевистский журнал «Наше слово», издавав­шийся в Кинешме, писал по поводу ввоза иностранных рабочих: «Спекуляция невольниками XX века принимает широкие раз­меры. .. В результате на Урале, благодаря конкуренции китай­ских кули, заработная плата русских рабочих при росте доро­говизны не растет, а падает» 85. Большевистская печать отмечала

52 ЦГАОР СССР, Коллекция нелегальных изданий, № 4330, стр. 6.

13 '(Большевики в годы империалистической войны. 1914—февраль 1917»

М., 1939, стр. 90. !< «Наша газета», стр. 99—100. 15 «Наше слово», Кинешма, 1917, № 1, стр. 4.

3*

35

также, что иногда она понижалась до уровня заработка отходни­ков из Китая.

Эксплуатация труда военнопленных, ввозных рабочих и бе­женцев была раскрыта в работах большевика В. П. Милютина, посвященных рабочему вопросу в сельском хозяйстве России в годы мировой войны. Он отмечал, что за криками помещиков о недостатке рабочих как единственной причине недосева в сель­ском хозяйстве скрывалось «откровенное желание получить или принудительный труд военнопленных, или дешевый, вынужден­ный труд беженцев, или же желтый труд» 86.

Разоблачая принудительный характер дешевого труда военно­пленных, беженцев и ввозных рабочих, большевики подчеркивали, что правящие классы стремились и таким путем сорвать борьбу трудящихся против бесправия и нищеты. «На полях крупнейших землевладельцев, как и в предприятиях капиталистов, — писал М. С. Ольминский в статье „Что будет?", — раньше работали воль­нонаемные рабочие, имевшие возможность проявить недовольство уходом с работы, забастовками и тому подобное. А теперь рабо­тают совершенно бесправные чужестранцы... Их труд оплачи­вается много ниже труда вольных туземных рабочих. Их права сводятся к арестантскому положению, к рабству...» 87

Большевики призывали российских трудящихся взять отход-пиков «под свою защиту, ограждая их от чрезмерной хищниче­ской эксплуатации предпринимателей» 88. От имени революцион­ных трудящихся Г. И. Ломов писал: «Конечно, русские рабочие не будут бороться с пришлыми рабочими. Наоборот, они всеми мерами будут искать с ними единения для совместной борьбы с той эксплуатацией капитала, от которой одинаково страдают и русские, и иностранные рабочие. Давно указывается на то, что по своей сущности капитал интернационален. Русский рабочий класс должен также показать, что те персы, китайцы и другие несчастные кули, которых посредники готовы доставлять в „лю­бом количестве", причем расходы по перевозке уравниваются „низкой рабочей платой", встретят братский прием со стороны пролетариата России» 89.

В корреспонденции из Петрограда «Рабочие и беженцы», опуб­ликованной в «Нашей газете», сообщалось, что пролетариат сто­лицы не остался безучастным к своим братьям по классу и раньше, чем благотворительные организации, стал оказывать

*® В. П. Милютин. Рабочий вопрос в сельском хозяйстве. Пг., 1917, стр. 11. В основу этой кпиги, сданной в печать еще до Февральской революции, были положены статьи, опубликованные в «Трудах по изу­чению современной дороговизны Общества имени П. И. Чупрова для разработки общественных наук при Московском университете» (вып. III. М., 1915; вып. IV. М., 1916).

87 «Голос печатного труда», 1916, № 2, стр. 2.

88 «Вопросы страхования». Пг., 1917, январь, № 1, стр. 3,

89 «Наша газета», стр. 100—101.

30

рабочим-беженцам материальную помощь, содействовать в по­исках работы, знакомить с условиями труда и т. д.90 Так же по­ступали рабочие и в других промышленных центрах страны. По инициативе большевиков 25 августа 1915 г. в Саратове со­стоялось собрание представителей больничных касс, на котором было решено организовать комитет саратовских рабочих по оказанию помощи беженцам. В резолюции собрания заявлялось, что «пролетариат, руководствуясь товарищеской солидарностью и своими классовыми интересами, не может остаться безучастным к страданиям товарищей и не может допустить, чтобы предпри­ниматели, пользуясь их тяжелым положением, ухудшали мест­ные условия труда» 91.

Переселенцы из Австро-Венгрии, Германии, Греции, беженцы из Королевства Польского, Румынии, рабочие-отходники из Фин­ляндии, Персии, Китая, Кореи, военнопленные были полны все­возможных национальных, сословных, религиозных предрассудков, являлись носителями различного мировоззрения, представителями различных политических взглядов. Вместе с тем среди них было немало и тех, кто принимал активное участие в рабочем, профес­сиональном, а также национально-освободительном движении.

Оставшиеся на свободе члены СДКПиЛ (многие польские со­циал-демократы находились в тюрьмах) разворачивали работу среди беженцев. Религиозно-шовинистической пропаганде много­численных польских клерикально-националистических организа­ций они противопоставляли идеи пролетарского интернациона­лизма. В Петрограде вместе с большевиками работали польские социал-демократы Р. Арский, Ян Здехович, В. Вроновский, 36. Фаберкевич и др. Перед Февральской революцией они выпу­стили два номера журнала «Жичэ» («Жизнь»), который занял интернационалистскую позицию и много сделал для революцион­ного воспитания польских беженцев. Войдя в культурно-просве­тительное общество «Промень» («Луч»), руководимое либера­лами, социал-демократы использовали его для революционной ра­боты, для освобождения польских беженцев из-под влияния бур­жуазных националистов и шовинистов из ППС-«фракции». В ре­зультате были подготовлены условия для создания в подполье группы СДКПиЛ в Петрограде, оформившейся в ноябре 1916 г.32

Со своими соотечественниками польские революционеры рабо­тали и непосредственно, и через большевистские организации (в Ростове-на-Дону, Москве, Иркутске и т. д.). Для этого исполь­зовались и организации беженцев. Так, ссыльные большевики в Иркутске, возглавив городское попечительство о беженцах, ис­пользовали разрешенные полицией собрания не только для обсу­ждения беженских дел, но и для нелегальных бесед, вели рево-

60 Там же, стр. 48. 81 Там же, стр. 45.

и А. Я. М а н у с е в и ч. Польские интернационалисты..., стр. 48—57.

37

люциоиную пропаганду, вовлекая в движение молодежь из среды беженцев93. Под воздействием этой пропаганды польские рабо­чие-беженцы включались в забастовочное движение. Так, в апреле 1916 г., когда стачки охватили все железные дороги России, ба­стовали и 300 рабочих из Варшавы, занятых в Крюковских ма­стерских Кременчугской железной дороги94. В политических за­бастовках, прокатившихся по всем предприятиям Петрограда с 15 (28) декабря 1916 г. по 15 (28) января 1917 г., участвовали 400 рабочих с завода «Влохи» 95. Солидарность с рабочими Москвы продемонстрировали проведением стачек 9 (22) января 1917 г. 1600 рабочих Варшавского арматурного завода и 100 рабочих ме­ханического завода «Рон, Зелинский и К0» 96.

Постепенно в забастовочное движение российских трудящихся вовлекались и рабочие-отходники. Уже вскоре после прибытия рабочих-китайцев на шахты Кизеловского горного округа среди них начались волнения. 28 августа (10 сентября) 1915 г. произо­шло первое выступление в форме стихийного отказа от работы. В сентябре движение переросло в стачку. 110 активных ее уча­стники, обвиненных в агитации, были высланы царскими вла­стями в Китай97.

В январе 1916 г. в забастовку вылился и протест отходников из Китая, работавших на Белорецком заводе, против нарушения контракта98. Своих братьев по труду поддержали передовые ра­бочие Белорецкого завода. Одновременно забастовали китайские рабочие на шахтах Общества Кыштымских заводов ". Некоторые забастовки заканчивались кровавыми столкновениями. Так, 26 мая (8 июня) 1916 г. отказались работать около 400 лесорубов-китай­цев в Алаиаевоком лесничестве. Обороняясь, забастовщики всту­пили в схватку со стражниками. За это 238 человек были аресто­ваны и посажены в тюрьму в Екатеринбурге100. В октябре 1916 г. волнениями были охвачены лесорубы разных национальностей, занятые на работах Полевого строительного управления в Минской губернии, что вызвало сильное беспокойство властей. Минский гу­бернатор в письмах Департаменту полиции и начальнику снаб­жения Западного фронта от 24 октября (6 ноября) 1916 г., признав, что «администрация военно-полевого строительства грубо обра­щается с русскими и китайскими рабочими, игнорирует всякие за­

93 В. Бель м а н. Февральская революция в Сибири. — «Пролетарская ре­волюция», 1925, № 3, стр. 170.

34 ЦГАОР СССР, ф. 110, оп. 3, д. 4537а, л. 16.

95 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-во, 1917 г., д. 101, т, 4, л. 13.

00 «Рабочее движение в Москве в 1914—1917 гг.» — «Пролетарская рево­люция», 1923, № 2, стр. 490, 538.

97 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-о дел-во, 1915 г., д. 50, ч. 7, л. 41.

98 Там же, д. 133, л. 2.

99 «Рабочий класс Урала в годы войны- и революции в документах ы ма­териалах», т. I. Свердловск. 1927, стр. 109—171.

100 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-во, 1916 г., д. 133, л. 16.

38

конные требования рабочих, что вызывает среди них недовольство и волнения», с тревогой предупредил, т1то это может повлиять на мест­ное население, которое «вполне солидарно с этими рабочими» 101.

Активное участие в российском рабочем движении в период войны приняли и отходники из Персии. 9 (22) января 1915 г. они бастовали вместе с рабочими промысла Люборад на Челекене. Среди арестованных полицией руководителей стачки было пятеро персидских рабочих. В том же году на Челекене однодневной за­бастовкой отметили праздник 1 Мая рабочие промысла «Вишау», основную массу которых составляли отходники из Персии'02.

С осени 1915 г. в движение вовлекаются рабочие Баку. Одна из забастовок состоялась в сентябре на текстильной фабрике Тагиева. Ведущее место в этом выступлении занимали персид­ские рабочие 103. После 5-дневной борьбы фабрикант согласился на повышение расценок на 20% и сокращение рабочего дня до 10 часов. С требованием об увеличении заработной платы на 30% 17 февраля (1 марта) 1916 г. начали стачку рабочие Каспий-ско-Черноморакого товарищества, среди которых были и персид­ские рабочие 104.

В рядах бастующих рабочих-нефтяников находились и персы. В марте 1916 г. фабричная инспекция в связи с забастовкой 550 рабочих буровых партий акционерного товарищества «Молот» докладывала из Баку в Петроград: «Нельзя не отметить одного обстоятельства — роста активности мусульманской части рабочих, особенно персидскоподданных» 105. Совместно с рабочими-нефтя­никами других национальностей персидские отходпики участво­вали в забастовках на промыслах Российского нефтепромышлен­ного товарищества (летом 1916 г.), товарищества «Русская нефть» (конец 1916 г.), фирмы братьев Нобель и др.

В забастовочное движение втягивались и иностранные рабо­чие из других стран. Летом 1915 г. провели стачку итальянцы, занятые на Бухарской железной дороге. В конце года отказались работать на строительстве Мурманской железной дороги рабочие, вывезенные из Канады. Во всеобщей стачке в Горловке весной 1916 г. приняли участие эмигранты из Сербии и Болгарии. После ее вооруженного подавления болгарские подданные братья Каражаловы были арестованы как руководителя выступления на одной из шахт округа. Не оставались в стороне и отходники-ра­бочие из Кореи. В январе 1917 г., требуя повышения заработной платы, забастовали 130 корейцев, работавших на строительстве

11 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-во, 1916 г., д. 133, л. 77.

2 А. А. Росляков. Революционное движение и социал-демократиче­ские организация в Туркменистане в дооктябрьский период Г1900— ^ март 1917 г.). Ашхабад, 1957, стр. 235. k

!S В. В. П о к ш и ш е в с к и й. Указ. соч., стр. 53 4 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-во, 1916 г., д. 5, ч. 2, л. 17. 15 В. В. II о к ш и ш о в с к и й. Указ. соч., стр. 52—53.

39

Крымской железной дороги, за что и были уволены администра­цией 106.

Военнопленные, работавшие на строительстве и ремонте же­лезных дорог, в шахтах, на заводах, в помещичьих имениях, ши­роко прибегали к отказу от работы, к стачкам как средству борьбы против произвола, за улучшение условий труда и содержания. Первые сведения об их выступлениях относятся уже к началу 1915 г. Газета «Новое время», сообщая 27 февраля (12 марта) о при­влечении военнопленных к различным работам по месту расселе­ния в Сибири, отмечала и случаи отказа от их исполнения. Одна из первых забастовок военнопленных произошла 16 (29) мая 1915 г. на Риддеровском руднике. В ней участвовало 60 человек. Летом начались волнения и среди военнопленных, работавших на железных дорогах. 17(30) июня начальник Московско-Камышин-окого жандармско-полицейского управления доложил штабу От­дельного корпуса жандармов, что занятые на ремонте Сызрано-Вяземской железной дороги пленные бастуют и требуют оплаты труда. В Туле стачка приобрела длительный и массовый характер, хотя против пленных были приняты полицейские меры 107. Одно­временно в июне 1915 г. начались волнения военнопленных на строительстве железной дороги Минусинск—Ачинск. На станции Сон военнопленные венгры группами по 30—40 человек бросали работу, настаивая на улучшении содержания. Для подавления этих выступлений на строительство прибыла из Минусинска воинская команда, а из Красноярска — отряд казаков. Отказ от работы, стачки отмечались ж среди военнопленных на строительстве Мур­манской железной дороги. В августе 1915 г. на Бухарской же­лезной дороге пленные заявили администрации, что «их ника­кими силами заставить работать не могут» 108. На строительстве железной дороги Казань—Екатеринбург стачки военнопленных были поддержаны работавшими там же русскими рабочими.

Волнения и отказы от работы наблюдались и среди военно­пленных, переданных в распоряжение землевладельцев. Об этом говорилось в письме ГУГШ в штаб Московского военного округа от 9 (22) июня 1915 г., в циркулярах саратовского губернатора уездным земским управам и начальникам полиции от 6 (19) и 23 июля (5 августа) и в других документах109. Об отказе военно­пленных работать в имении помещика Буше сообщил Департа­менту полиции в донесении от 27 июля (9 августа) 1915 г. туль­ский губернатор.

Царские власти основной причиной ширившегося движения военнопленных считали не тяжелые условия труда и содержания, а слабый надзор, даже свободу, якобы предоставленную пленным

106 ЦГАОР СССР, ф 110, оп. 3, д. 4523, л. 71.

107 Там же, д. 4051, л. 53.

108 Н. А. Попов. Революционные выступления военнопленных в годы первой мировой войны. — «Вопросы истории», 1963, <№ 2, стр. 77.

109 ЦГАОР СССР, ф. 767, on. 1, д. 233, л. 42 и др.

40

на работах. Было решено надзор за военнопленными, работав­шими на железных дорогах, возложить на железнодорожную жан­дармскую полицию. Военное же министерство с целью подавле­ния выступлений военнопленных разрешило губернским властям и органам полиции налагать на бастовавших административные взыскания вплоть до ареста. Кроме того, различными служеб­ными инстанциями был издан ряд циркуляров об усилении над­зора за военнопленными, о полной их изоляции от населения России. Но эти меры желаемых результатов не дали.

Напротив, с осени 1915 г. в борьбу включились военноплен­ные, переданные частным промышленным предприятиям. 1 (14) ок­тября 1915 г. бросила работу . партия военнопленных, занятая в лесничестве, принадлежавшем Старо-Лялинскому заводу на Урале. Произошло столкновение со стражниками. Активные участники выступления М. Шнейдер, В. Мазурик, Ф. Гениш были арестованы110. Вспоминая о пребывании в казалинском лагере, Э. Хорти, венгерский профсоюзный деятель, сообщал, что военнопленные уже «осенью 1915 г. стали отказываться от выхода на работу» 111. Волнение, возникшее в лагере 28 октября (10 ноя­бря), было подавлено силой оружия. Объясняя его причины, начальник Туркестанского военного округа писал в Военное ми­нистерство, что «многие военнопленные всегда старались укло­няться от работ» 112. В начале 1916 г. бастовали военнопленные на заводе в Сарапуле, в шахтах Экибастуза и т. д.

Если первые выступления военнопленных солдат носили не­редко характер стихийных отказов от работы, вызванных отчасти и шовинистической пропагандой офицеров, и слухами о возмож­ных после возвращения из плена репрессиях, и требованием со­блюдать Гаагскую конвенцию, запрещавшую труд на предприя­тиях, выпускающих военную продукцию, то зимой 1915/16 г. движение военнопленных приобретает более организованный ха­рактер; становятся все более заметными элементы антивоенной направленности и пролетарской солидарности.Военнопленные, во главе которых стояли венгры (Донсай, Сендери, Кирош, Лукач и др.), участвовали в январе 1916 г. в забастовке рабочих метал­лургического завода в Таганроге113. 7 (20) апреля 1916 г. перм­ский губернатор доложил Департаменту полиции, что на Старо-Лялинском заводе «военнопленные в числе 200 человек, подстре­каемые кем-то, бросают работу». В ходе расследования выясни­лась причастность к выступлению рабочего завода А. В. Зубкова, советовавшего военнопленным «предъявить требования об увели­чении поденной платы и улучшении пищи» ш. Стачку 300 военно-

110 ЦГАОР СССР, ф. ДП, 2-е дел-во, 1915 г., д. 216, лл. 10—11.

111 «Венгерские интернационалисты...», стр. 26.

112 ЦГДОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-во, 1914 г., д. 141, ч. 69, л. 7.

113 Н. Ä. Попов. Революционные выступления..., стр. 78. Iй ЦГАОР СССР, ф. ДП, 4-е дел-во, 1917 г., д. 50, ч. 7, л. 74.

41

пленных-рабочих на заводе в Гусь-Хрустальном возглавляла ре­волюционно настроенная группа, вскоре арестованная поли­циейП5. По сообщению полиции, 19 военнопленных — чехов и словаков, находившихся в экономии братьев Бобринских в Чиги­ринском уезде Харьковской губернии, 18 апреля (1 мая) 1916 г. «уклонились от работ, считая этот день Первым мая (по новому стилю) —праздником рабочих»116. За верность международной солидарности все участники стачки находились семь суток под ) арестом. Однако репрессии не пугали забастовщиков. (В мае | 1916 г. произошла заранее подготовленная стачка 129 военно-) пленных, занятых на погрузке угля в Мариупольском порту. Три ее организатора были преданы военно-полевому суду, а все остальные участники отправлены в распоряжение исправников Бахмутского, Славяносербского и Верхнеднепровского уездов.

Большое воздействие на рост политической активности воен­нопленных оказали стачки местных рабочих. Так, например, бо­лее 1600 пленных явились свидетелями забастовки 7 тыс. рабочих Днепровского металлургического завода в Екатеринославской гу­бернии, которые в течение апреля 1916 г. отстаивали требование об увеличении расценок и победили. В конце мая 500 военноплен­ных, доставленных на этот завод, «категорически, — как подчер­кивалось в записке Военного министерства, — отказались рабо­тать, почему пришлось всю партию отправить с завода»117. ' Не осталась бесследной для военнопленных, работавших на шах­тах, всеобщая стачка в ..Шебалино-Горловском районе (Донбасс) в апреле—мае 1916 г., /забастовки на заводах Урала. Именно после ряда забастовок русских рабочих Усть-Катавского завода выступили и военнопленные. Только после того как полиция аре­стовала 129 бастовавших военнопленных и пригрозила им судом, они возобновили работу 118.

В министерства — военное, торговли и промышленности, зем­леделия, внутренних дел — все чаще стали поступать сообщения о волнениях и стачках военнопленных. Губернаторы докладывали, что «случаи самовольного ухода военнопленных с работ стали учащаться» 119. В царских канцеляриях заговорили о забастовках пленных как явлении, совершенно недопустимом «с точки зрения авторитета государственной власти» т. Вопрос о борьбе с вы­ступлениями военнопленных был обсужден на совещании губер­наторов, созванном в конце апреля 1916 г. председателем Совета министров Б. В. Штюрмером. Все губернаторы утверждали, что «военнопленные предъявляют во многих случаях незаконные тре-

us Н. А. Попов. Революционные выступления..., стр. 78. "б ЦГАОР СССР, ф. 110, оп. 3, д. 4051 (россыпь).

117 ЦГВИА, ф. 1606, оп. 2, д. 1065, л. 78.

118 ЦГАОР СССР, ф. 110, оп. 3, д. 21, л. 456.

119 Там же, д. 4051 (россыпь).

120 ЦГВИА, ф. 369, оп. 9, д. 9, л. 2,

42

Братание на фронте

бования и отказываются от работ»121 и что отказ — «явление заурядное» т. Единственной причиной этого была признана не­достаточность мер наказания. Штюрмер доложил Николаю II, что совещание высказалось за применение к стачечникам из среды военнопленных «строжайших карательных мер» 123. 26 мая (8 июня) 1916 г. МВД, предоставив губернаторам право наказы­вать пленных тюремным заключением до трех месяцев, указы­вало, что «должны быть беззамедлительно приняты самые реши­тельные меры к прекращению самовольного ухода и отказа военнопленных от работ» 124. ГУГШ дало указание военачаль­никам оказывать гражданским властям содействие в подавлении выступлений военнопленных125. Генштаб настаивал на строгом соблюдении обособленного казарменного размещения военноплен­ных на работах12а.

Революционное движение в стране, расшатывая самодержав­ный строй, делало недостаточно эффективным и существовавший режим содержания военнопленных. Уже в 1915 г. МВД обращало внимание губернаторов на то, что военнопленные находятся в по-

121 «Русское слово», 11 (24) .VI 1916.

152 «Красный архив», 1929,'№ 33, стр. 156.

ш Там же, стр. 148.

126 ЦГВИА, ф. 369, оп. 9, д. 9, л. 4. 126 Там же.

43

стоянном общении с местным населением 127. Между российскими трудящимися и их зарубежными братьями по классу, несмотря на все запреты, языковую разобщенность, устанавливались дру­жественные связи. Так, начальник Ярославского губернского жан­дармского управления донес 5 (18) мая 1916 г: Департаменту по­лиции, что проживавшие в Солигаличе поляки-военнопленные «пользовались почти полной свободой, имели возможность вести агитацию среди соприкасавшихся с ними русских чинов» 128. По­мощник начальника Харьковского губернского жандармского управления по Изюмскому уезду сообщал 5 (18) июля 1916 г., что заводская полиция заводов Краматорского металлургического общества не следит за военнопленными, которые «посещали квар­тиры рабочих этих заводов, заводили знакомства.., пользова­лись полной свободой» 129.

Передовые рабочие России настойчиво проводили в жизнь лозунг партии большевиков о братании с рабочими-военноплен­ными, видели в них братьев по классу и союзников по борьбе. Рассказывая о работе пленных на строительстве железной дороги Данилов—Буй, ветеран венгерского рабочего движения Р. Гара-шин подчеркивал: «Лагерная жизнь и жестокость охранников смягчались только дружелюбием и сочувствием, с которыми отно­сились к нам русские рабочие и инженеры» 13°. Вспоминая о ра­боте в одной из типографий Киева, словак И. Лобуда отмечал, что он и его товарищи политически воспитывались российскими пролетариями, работавшими вместе с ними ш.

I Российские трудящиеся активно поддерживали справедливую борьбу военнопленных против рабских условий труда. Когда власти учинили расправу над военнопленными, работавшими на Софийском руднике в Донбассе, все горняки в знак протеста про­вели стачку солидарности. Осенью 1916 г. рабочие-военнопленные участвовали в забастовке текстильщиков Рождественской ману­фактуры Берга в Твери. Военнопленные во главе с венгром Гол-лендером во время стачки поддерживали связь с большевиками. «Это было первое выступление, — вспоминал Голлендер, — когда мы шли вместе с русскими рабочими» 132. Рабочих Рождествен­ской мануфактуры поддержали стачкой солидарности ткачи фаб­рики Морозовых. Больше недели продолжалась борьба за увели­чение заработной платы. Владелец закрыл предприятие и уволил всех рабочих. Голлендер, Гросс, Фидлер и другие военноплен­ные — активные участники стачки — были арестованы. Во время

127 ЦГАОР СССР, ф. ДП, Особый отдел, 1916 г., д. 329, ч. 1, л. 267.

128 Там же, л. 118.

129 Там же, л. 221.

130 «Венгерские интернационалисты...», стр. 24U.

131 «Былые походы». М., 1961, стр. 73—74. _ /„„,„,. >32 Центральный государственный архив Советской Армии (далее -

ЦГАСА), ф. 28361, оп. 3, д. 370, л. 3.

44

забастовки шахтеров Кадиевского рудника на работу не вышли и военнопленные. Их представители входили в образованный боль­шевиками стачечный комитет. В большевистской организации на Днепровском заводе работал военнопленный солдат австро-венгер­ской армии Ф. В. Карабец 133. Немецкий военнопленный, социал-демократ с 1910 г. О. Мориц, работавший летом 1916 г. формов­щиком на Кыштымском заводе, помогал в печатании и рас­пространении большевистских листовок, вместе с русскими революционными рабочими вел среди военнопленных антивоенную агитацию. В результате все рабочие завода участвовали в заба­стовках 134.

В 1916 г. стачки и волнения военнопленных приобрели ши­рокий размах. Прошли забастовки на Надеждинском заводе, на торфоразработках во Владимирской губернии, в лагерях Крас­ноярска и Сретенска, на строительстве железной дороги Дани­лов—Буй, на ситценабивной фабрике в Оханске, в помещичьих экономиях Волчанского уезда Харьковской губернии и др.135 Лишь в одной Московской губернии зимой 1916/17 г. было про­ведено не менее семи стачек военнопленных136. В лагерях, на ра­ботах, везде, где концентрировались крупные контингенты военно­пленных, происходила постепенная организационная консолида­ция единомышленников. В донесении начальника Ярославского губернского жандармского управления в Департамент полиции от 5 (18) мая 1916 г. отмечалось, что военнопленные «группи­руются по политическим партиям, а не по вероисповеданию или национальности» 137. В лагерях оказалось немало революционных социал-демократов, отправленных на фронт за их «неблагонадеж­ность». Пребывание в России, общение с передовыми русскими рабочими и установление связей с большевиками помогло им осознать свои задачи в плену. Среди военнопленных начинают возникать революционные группы.

Одна из первых подпольных антивоенных групп возникла в мае 1915 г. в лагере военнопленных в Ташкенте. Ее организа­тором явился венгерский рабочий, социал-демократ с 1899 г. Я. Ивани. При помощи солдат из охраны лагеря члены группы получали революционную литературу, разъясняли военноплен­ным грабительский характер войны. За организацию антивоен­ного собрания Я. Ивани был арестован и несколько месяцев сидел в тюрьме в Оренбурге138. Интернациональная революционная группа стала действовать в первой половине 1916 г. в томском

133 ЦГАОР СССР, ф. ДП, Особый отдел, 1916 г., д. 5, ч. 22, л. 4. 131 «Поворот мирового значения. Воспоминания немцев — участников Ве­ликой Октябрьской социалистической революции». М., 1964, стр. 135.

135 ЦГАОР СССР. ф. ДП, Особый отдел, 1916 г., д. 329, ч. 1, лл. 71, 237; ф. НО, он. 3, д. 1065, л. 156 и др.; ЦГВИА, ф. 1606, оп. 2, д. 1065, л. 156.

136 А. X, К л е в а н с к и й. Военнопленные Центральных держав..., стр. 33.

137 ЦГАОР СССР, ф. ДП, Особый отдел, 1916 г., д. 329, ч. 2, л. 118.

138 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 3, д. 403, л. 5; д. 404, лл. 2-3.

45

лагере военнопленных. Ее организаторами были венгры Ф. Мюн-иих и К. Рейнер, немец М. Юнг и другие левые социал-демо­краты. В лагерь начала нелегально поступать социалистическая литература, которая переводилась и изучалась. Группа выпускала рукописную газету и распространяла ее среди военнопленных. Связи с большевиками имели и члены революционной группы военнопленных в Иркутске во главе с немецкими социал-демо­кратами А. Штиллером и И. Шнейдером. Они вели антивоенную пропаганду среди военнопленных, работавших на предприятиях в предместьях — Глазкове и Знаменском. Интернациональный со­циал-демократический кружок действовал в песчанском лагере военнопленных. Через рабочего из Будапешта Ф. Штейнгардта кружок был связан с ссыльными рабочими-большевиками т.

Интернациональные связи были сильны между военноплен­ными красноярского лагеря, среди которых было несколько сот человек, принадлежавших к немецкой, австрийской, венгерской, чешской, польской и румынской социал-демократии, и русскими рабочими. Революционная группа этого лагеря во главе с не­мецким солдатом социал-демократом Г. Кольгофом установила через рабочих строительной команды связь с местными акти­вистами из страховых касс и большевиками140. Подпольные ре­волюционные группы и кружки действовали среди военноплен­ных на Надеждинском заводе во главе с Т. Самуэли, в омском лагере военнопленных во главе,с К. Лигети, в Оренбурге, Крас-! иоярске, Курске, Твери и т. д.(В Донбассе, в районе Макеевки, I возникли две революционные группы — немецкая и австрийская, | насчитывавшие перед Февральской революцией около 40 чле-| нов ш. Информируя в декабре 1916 г. В. И. Ленина о партийной работе в Донбассе, Бюро ЦК РСДРП, в частности, сообщило: «В районе много военнопленных-рабочих (австрийцев). Отноше­ние между ними и рабочими самое лучшее. Военнопленные орга­низуются и стараются примкнуть к нашим организациям»ш. Участие иностранных трудящихся в 1915—1916 гг. в борьбе рос­сийских рабочих и крестьян против войны, эксплуатации и поли­тического бесправия создавало реальные предпосылки вовлечения их в интернациональную политическую армию назревавшей в Рос­сии революции.

139 А. А. Мюллер. В пламени революции (1917—1920 гг.). Воспоминания. Иркутск, 1957, стр. 19—20.

140 С. Штригниц. Из истории революционного движения среди немец­ких военнопленных в России накануне Октябрьской революции. — «Интернационалисты в боях за власть Советов». М., 1965. стр. 95, 97—98.

141 «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б). Про­токолы». М., 1958, стр. 160.

142 А. Шляпников. Канун семнадцатого года, ч. II. М.—Л., 1923, стр. 39—40.

ГЛАВА 2

РАЗВИТИЕ

ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ФЕВРАЛЕ-ОКТЯБРЕ 1917 г.

1. Февральская революция

и временное население России

Многомиллионная масса военных и гражданских пленных, бе­женцев и отходников — многообразная по национальному и со­циальному составу, политическим и религиозным убеждениям, культуре, воспитанию и традициям, правовому положению и по обстоятельствам, приведшим отдельные ее группы в Россию, — стала свидетельницей, а в части своей и участницей великих со­бытий, предопределивших исторические судьбы современного мира. Непосредственное начало этим событиям положило низвер­жение самодержавия, победа Февральской буржуазно-демократи­ческой революции в России.

Расстановка классовых сил, создавшаяся в ходе революции, привела к своеобразному переплетению двух властей — буржуаз­ной власти Временного правительства и власти трудящихся — Советов рабочих и солдатских депутатов. Преобладание в Советах сначала представителей соглашательских иартий — меньшевиков, социалистов-революционеров (эсеров) и т. д. — помогло укре­питься Временному правительству, продолжавшему проводить империалистическую, антинародную политику. Вместе с тем бур­жуазия была вынуждена временно примириться с существова­нием Советов, с выходом партии большевиков из подполья, с ши­рокой политической активностью масс. Массовое революционное движение народов России за мир, хлеб и социализм стало ока­зывать все более заметное влияние и на иностранных рабочих и крестьян из временного зарубежного населения России. Польские рабочие Петрограда, собравшиеся 1 (14) марта в клубе «Про-меиь» но случаю Февральской революции, в приветствии Петро-

47

градскому Совету рабочих и солдатских депутатов писали: «Мы всегда шли с вами рука об руку в борьбе против нашего общего врага — царского правительства, оплота всеобщей реакции. Мы приложим все свои силы, чтобы вместе с вами довести до побед­ного конца начатое дело свержения ненавистного самодержавия. Пусть ваша победа проложит пролетариату всех стран дорогу к решительному бою возрожденного Интернационала с капита­лизмом, который толкнул народы на теперешнюю кровавую резню...» 1 Содержание этого первого документа, которым польские рабочие в России откликнулись на революцию, показало высокую политическую сознательность широких кругов поль­ских рабочих-беженцев, в среде которых вели систематическую ра­боту тесно связанные с большевиками польские социал-демо­краты, а также деятели Польской социалистической партии-левицы (ППС-левицы). Такой зрелости нельзя было ожидать ни от отходников из стран Востока, ни от военнопленных, в мас­се своей вплоть до Февральской революции почти не имевших связей с российскими революционными организациями.

I Военнопленные выражали прежде всего свою радость по поводу свержения царя, установления республики и завоевания российскими трудящимися демократических свобод. 17 (30) марта группа пленных австрийских социал-демократов приветствовала в лице Киевского Совета рабочих депутатов «Российскую социал-демократическую организацию с восстанов­лением свободного строя и низвержением монархического ре­жима»2. 27 марта (9 апреля) чехословацкие военнопленные на митинге в Киеве приветствовали Петроградский, Московский и Киевский Советы «с установлением в России демократического строя»3. Группа германских военнопленных выражала в обра­щении к социал-демократической фракции Государственной думы «свои симпатии нарождению республики в России» 4. Соци­алистические элементы из среды военнопленных, обращаясь к российской социал-демократии, просили помощи в создании партийных, профессиональных и просветительных организаций, издании газет для военнопленных на их родных языках.

Большинство военнопленных и отходников, как и многие беженцы, радуясь ликвидации царизма, надеялось, что вслед за тем последует сравнительно скорое окончание войны, а еще до того наступит существенное улучшение их материального и правового положенрш. Они ожидали соответствующих действий от Временного правительства и от Советов. Эти иллюзии подогре­

1 «Promien» (Petrograd), 31.111 (13.IV) 1917.

2 «Борьба за власть Советов на Киевщине». Киев, 1957, стр. 22—23.

3 Государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства Московской области (Далее — ГАОРСС МО), ф. 66, оп. 3, д. 1185, л. 2.

4 «Работница», 1917, № 4, стр. 6.

48

вались русской буржуазной и правосоциалистической печатью, не скупившейся на гневные слова по поводу страданий бежен­цев, отходников и военнопленных при царизме. Однако Времен­ное правительство стремилось сохранить без изменений положе­ние как военнопленных, так и других категорий временного населения России. По отношению к военнопленным, подчеркива­лось в указаниях Временного правительства местным властям, «все... распоряжения старого правительства остаются в силе»5. Еще 30 марта (12 апреля) 1917 г., а затем повторно 18 апреля (1 мая) министр внутренних дел А. Никитин распорядился усилить охрану военнопленных и учредить особую стражу за счет средств, удерживаемых с них самих6.

В ответ на массовые требования о предоставлении воен­нопленным политических прав и свобод ГУГШ 4 (17) апреля 1917 г. в специальном письме в ЦИК Советов рабочих и солдат­ских депутатов предупреждал, что «предоставленная военнослу­жащим свобода собраний, безусловно, не распространяется на военнопленных чинов неприятельских армий, так как они не являются полноправными гражданами России, а ее пленни­ками и как таковые не могут быть причастны к благам свободы, завоеванной гражданами России» 1. 9 (22) апреля последовал при­каз военного министра А. И. Гучкова, в котором сообщалось, что военнопленные в ряде обращений к правительству и об­щественным организациям просят о переустройстве их внутрен­него быта и о предоставлении им нрава свободного передвиже­ния, собраний и организаций. В приказе подчеркивалось, что это «такие требования, которые противоречат самому понятию состояния плена», и предлагалось «лицам и учреждениям, веда­ющим военнопленными, объяснить последним всю невыполни­мость их стремления и потребовать от них беспрекословного повиновения всем распоряжениям поставленных над ними властей» 8.

Новые власти чутко прислушивались к жалобам промышлен­ников на военнопленных, которые «своевольничают», «предъ­являют непомерные требования в отношении содержания, пищи, не подчиняются установленным правилам, отказываются от ра­бот», «пытаются примкнуть к теперешнему политическому и социальному движению» и, минуя администрацию, устанавли­вают связь с местными общественными организациями 9. 19 апреля (2 мая) А. И. Гучков отдает распоряжение: «Всех бунтующих

5 оп^дРС5ШННлЫ*8аРХИВ Свердловской облас™ (Далее-ГАСв.0), ф. 72,

- li0^0 М0' *■ 176' оп- Д- 68, л. 519. • ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 78, д. 84 л 4 ГАОРСС МО, ф* 176, од. 1, д. 68, л 141

5™2'9Ф32,18437' * 439' Л 2; ЦГА°Р СССР' * Ш' оп- 2- Д- 544,

4 Заказ М 294

49

пленных немедленно направлять в ближайшие лагеря, где при­менять к ним суровый режим и строгие наказания» 10._)Во испол­нение этого приказа, к примеру, пирятинский уездный комиссар распорядился всех военнопленных, уклоняющихся от работ, «подвергать самым жестоким наказаниям и затем назначать на самые тяжелые работы», создать немедленно «карательные от­ряды из милиционеров, которые должпы выезжать в те эконо­мии и крестьянские хозяйства, где военнопленные отказываются работать, и там поступать с такими военнопленными строго, смело, не останавливаясь и перед нагайками» п. Однако, как вы­нужден был признать А. Никитин, эти меры не дали результа­тов, тем более что вместо разогнанной революцией полиции военнопленных в ряде мест охраняла добровольческая мили­ция.

/ В защиту военнопленных решительно выступил революцион­ный авангард российского рабочего класса. Бюро ЦК РСДРП (б) в конце марта обратилось в Исполком Петроградского Совета с предложением немедленно начать расследование положения военнопленных и облегчить их участьл В обращении указыва­лось, что «всякий шаг, способствующий восстановлению взаим­ного доверия между рабочей демократией воюющих держав, ускоряет наступление часа мирных переговоров и что подобная мера, направленная к облегчению участи военнопленных, яви­лась бы достойнейшим шагом новой демократической России, покончившей с варварскими традициями России времен царского самодержавия, и перед лицом всего мира показала бы пример высокой человечности, на которую способна только революцион­ная рабочая и крестьянская демократия» 12. Однако это предло­жение было похоронено в комиссиях и отделах эсеро-меньше-вистским большинством Совета. (Тогда 30 мая (12 июня) орган ЦК РСДРП (б) журнал «Работница» публикует статью члена ЦК А. М. Коллонтай «Военнопленные солдаты — наши братья». В ней отмечалось, что за два с половиной месяца, прошедшие после свержения самодержавия, еще ничего не сделано для дей­ствительного облегчения участи пленных солдат. Поэтому долг передовых рабочих и работниц России взять на себя заботу о военнопленных. «Пусть буржуазия, — писала А. М. Коллон­тай,— пусть военные власти поднимают крик о том, что но время теперь думать о пленных, когда в самой России голод, разруха хозяйства. Мы ответим, что этой заботой о пленных товарищах мы показываем капиталистам-империалистам, что мы не можем, не хотим быть заодно с их гнусной политикой насилия и воен­ного самоуправства...» 13

10 ГАОРСС МО, ф. 176, on. 1, д. 68, л. 157.

11 «Пролетарии» (Харьков), 26.V (8.VI) 1917.

12 «Правда», 3 (16).VI 1917.

13 «Работница», 1917, № 4, стр. 5—6.

5Q

А. М. Коллонтай

В июне «Правда» публикует но­вую статью А. М. Коллонтай, призы­вающую партийные организации и местные Советы самостоятельно на­чать расследование положения военнопленных, а собранный мате­риал широко освещать в печати. «Правда» призывала советы вме­шаться в отношение военных вла­стей к пленным, потребовать прекра­щения произвола, добиться, чтобы пленных не назначали на изнури­тельные и непосильные работы, чтобы они не гибли от голода, исто­щения и цинги, отстоять их право получать вести с родины и трудовые гроши, посылаемые им родными. Газета предлагала организовать ре­гулярную доставку пленным социа­листической литературы и наладить издание специальной газеты с их

участием. «Пребывание в России сотен тысяч пролетариев из Центральных держав, — указывалось в статье, — надо нам использовать для того, чтобы укрепить с ними нашу мировую, партийную связь, чтобы дать окрепнуть чувству рабочей солидар­ности, нашего единства против общих врагов — империалистов всех стран. Русские рабочие и работницы должны показать на деле, что им одинаково ненавистно насилие, гнет, жестокость — от кого бы оно ни исходило: от германского ли генерала, от слуги ли Временного правительства» м.

| Между тем в первой половине 1917 г. количество занятых", на различных работах военнопленных превышало 1,5 млн. чело­век. При этом в четырех основных каменноугольных бассейнах страны — Донецком, Уральском, Подмосковном и Западносибир­ском— военнопленные составляли в среднем около 27% всех рабочих, в металлургической промышленности Юга России — около 26 %, в железорудной — около 60 %, в горнозаводской про­мышленности Урала — почти 30%. По неполным данным анкеты Особого совещания по обороне, военнопленные в 1917 г. состав­ляли более 10% рабочих даже на предприятиях, непосредственно работавших на войну 15.

1{ «Правда», 3 (16) .VI 1917.

15 ЦГВИА, ф. 1354, оп. 3, д. 575, лл. 1, 4, 30; ф. 2003, оп. 2, д. 550, лл. 17, 18, 58; «Статистика труда», 1918, № 2-3, стр. 31—32; «Материалы к учету рабочего состава и рабочего рынка», вып. II. Пг., 1917, стр. 18, 22, 23, 28, 48. 66, 116, 120, 121, 124; А. Ра шин. Формирование рабочего класса России. М., 1958. стр. 31; «Вопросы истории», 1960, № 10, стр. 94—95.

4*

51

Советы, профессиональные союзы и другие рабочие органи­зации России решительно требовали улучшения содержания и условий труда военнопленных. Нередко, минуя местные военные власти, они привлекали пленных к участию в политических ми­тингах и манифестациях, вмешивались во внутренний распоря­док лагерей, контролировали использование военнопленных на работах и т. д.

Подняв свой голос в защиту военнопленных, рабочий класс России начал борьбу и за улучшение положения рабочих-отход­ников, которые, по выражению одного из членов комиссии, об­следовавшей заводы Урала, «были более опутаны контрактами, чем военнопленные своим пленением» 16. Разжигая националь­ную рознь, используя религиозные предрассудки, труднопреодоли­мые языковые преграды, применяя репрессии к одним и подку­пая других, предприниматели при поддержке властей стремились противопоставить иностранных трудящихся друг другу и пре­дотвратить их совместные выступления. Одновременно предпри­ниматели встречали каждое требование местных рабочих угро­зами или отправить их на фронт, или заменить военнопленными и отходниками.

Гнев сотен тысяч российских пролетариев, лишившихся ра­боты из-за саботажа предпринимателей, решивших летом 1917 г. массовым закрытием предприятий подорвать революционную энергию пролетариата, капиталисты стремились также направить против военнопленных и иностранных отходников, якобы повин­ных в возраставшей в 1917 г. безработице.

Разоблачая маневры предпринимателей, большевистская печать еще в марте 1917 г. призвала потребовать распростране­ния законодательной охраны труда на ввозных рабочих и воен­нопленных, чтобы «превратить их из вынужденных конкурентов русских, рабочих в товарищей по общей борьбе» 11. В апреле 1917 г. Всероссийское совещание Советов приняло специальную резолюцию. В ней выдвигались требования прекращения ввоза восточных рабочих, привлечения к ответственности виновных за преступления, совершенные против них, пересмотра кабаль­ных контрактов, распространения иа эти категории трудящихся законов об охране труда и содействия возвращению на родину тем из них, которые не желают оставаться в России. Резолюция рекомендовала «товарищам на местах привлекать к участию в рабочих организациях, особенно в профессиональных союзах, ввозных рабочих, а также озаботиться изданием соответству­ющей агитационной литературы на языках ввозных рабочих» 18.

16 «Рабочий класс Урала в годы войны и революции в документах и ма­териалах», т. I. Свердловск, 1927, стр. 14.

17 «Социал-демократ» (Москва), 8 (21).III. 1917.

18 «Всероссийское совещание Советов рабочих и солдатских депутатов». М.—Л, 1927, стр. 302.

52

Группа польских социал-демократов на ■ первомайской демонстрации в Петрограде. 1917 г.

Большевистская печать требовала немедленного проведения в жизнь этой резолюции совещания. Она обратилась с призывом к пролетариям России прийти на помощь ввозным рабочим и, не дожидаясь пока на призыв съезда откликнется правитель­ство, создать возможность вернуться на родину тем из них, которые этого пожелают, а оставшихся приобщить к своей ра­бочей семье и добиться для них таких же условий труда, кото­рых они требуют для себя19.

Предпринимателям и правительству не удалось предотвра­тить создание широкого интернационального фронта трудя­щихся, направленного против эксплуатации и бесправия. Не­смотря на распоряжение Временного правительства и местных властей, 18 апреля (1 мая) 1917 г. тысячи военнопленных плечом к плечу с местными трудящимися приняли участие в первомай­ских манифестациях и митингах в Петрограде и Москве, Киеве и Харькове, Ростове и Одессе, Екатеринбурге, Томске, Красно­ярске, Иркутске, Чите, Орехово-Зуеве и во многих других горо­дах страны. «Первомайский праздник прошел великолепно», — констатировал на VII конференции РСДРП (б) делегат Ураль­ской партийной организации Я. М. Свердлов. Местные рабочие

19 «Вопросы страхования», 20 мая (2 июня) 1917, № 4, стр. 9—10.

53

организации не посчитались с постановлением министра Гучкова о воспрещении шествий военнопленных20. Понятно, что сам факт участия военнопленных (не говоря уже о беженцах и от­ходниках) в демонстрациях российского пролетариата свиде­тельствовал не только о политическом подъеме в их среде, но и о дружеском отношении, о внимании к ним большевистских организаций, Советов, профсоюзов, всех организаторов револю­ционных выступлений. Вместе с российскими рабочими ино­странные участники первомайской демонстрации выступали под лозунгами социализма, мира и интернациональной солидарности.

Весной 1917 г. внимание передовой общественности России привлекла борьба между владельцем Судженских угольных ко­пей Л. А. Михельсоном и шахтерами, 20% которых составляли военнопленные, а также китайские и корейские рабочие21. По ини­циативе созданных после революции Совета рабочих и солдатских депутатов, в состав которого входили военнопленные и отход­ники, и Союза служащих Судженских копей шахтеры в конце марта потребовали от владельца принятия немедленных мер по улучшению условий труда и жилищных условий, введения 8-ча­сового рабочего дня, ликвидации штрафов и вычетов, повышения заработной платы, уравнения оплаты труда военнопленных и русских рабочих, «исходя из точки зрения общности интересов русских и германо-австрийских рабочих в борьбе с капиталом» 22. В ответ на отказ Михельсона удовлетворить эти требования 29 апреля (12 мая) Совет рабочих и солдатских депутатов и Союз служащих изгнали администрацию и передали управление шахтами Совету по управлению копями, избранному рабочими и служащими23, и одновременно потребовали у Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и правительства кон­фискации копей у владельца. 4 (17) мая Михельсон, живший в Москве, распорядился объявить от его имени рабочим, что он готов повысить заработную плату русским и китайским шах­терам, но категорически отказывается увеличить оплату труда военнопленным, так как это якобы было бы равносильно уплате контрибуции врагам России24.

19 мая (1 июня) В. И. Ленин выступил в «Правде» со статьей «Еще одно преступление капиталистов», в которой при­вел телеграмму судженских рабочих Петроградскому Совету и правительству, характеризующую поведение администрации

20 «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б). Про­токолы». М., 1958, стр. 123.

21 «Знамя революции» (Томск), 21.VII (3.VIII) 1917.

22 «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», 3 (16) .VI 1917.

23 Государственный архив Томской области (далее — ГАТО), ф. -133, on. 1, д. 570, л. 18; «Установление Советской власти в Кузбассе», Кемерово, 1957, стр. 70.

24 ГАТО, ф. 433, on. 1, д. 570, л. 58.

54

на шахте Михельсона как преступное и провокационное. В. И. Ленин предупреждал, что вся вина за дезорганизацию производства, безработицу и голод ляжет на Временное прави­тельство, не принимающее решительных мер для борьбы с са­ботажем углепромышленников25.

Попытка Михельсона, прикрывшись личиной патриота, рас­колоть интернациональный фронт шахтеров, противопоставить военнопленных русским и китайским рабочим вызвала гневный протест Совета рабочих и солдатских депутатов Судженки. Со­вет заявил в резолюции, что «... патриотизму он не намерен учиться у капиталистов, которые под ширмой патриотизма вы­звали братоубийственную войну...». Подчеркнув, что считает военнопленных свободными, Совет вновь категорически потре­бовал для них равной оплаты за равный с русскими рабочими труд26.

В поддержку судженских рабочих выступили шахтеры Ан-жерского, Кемеровского, Щербаковского и других казенных рудников, рабочие химических заводов Кемерова и ряда пред­приятий Томска27. Собравшаяся в середине июня в Анжерке конференция горнорабочих Кузнецкого бассейна решила уста­новить на рудниках одинаковую заработную плату для всех категорий рабочих28.

20 июня (3 июля) Исполком Судженского Совета преду­предил администрацию копей, что если военнопленные не полу­чат причитающейся им за апрель повышенной заработной платы, то они начнут забастовку, и остальные рабочие, согласно решению конференции в Анжерке, поддержат их, а вся ответ­ственность за забастовку как явно спровоцированную падет на владельца и администрацию29. Такие же решения приняли рабочие организации Забайкалья и окружной съезд Советов Урала, состоявшийся в Перми30.

Свидетельством ясного понимания передовыми пролетариями России своего интернационального долга являются специальные резолюции «О ввозном труде» и «О военнопленных», принятые 1 (14) июля 1917 г. съездом горнорабочих Западной Сибири по докладу одного из руководителей судженских шахтеров, боль­шевика М. М. Рабиновича. Съезд высказался за недопущение дальнейшего ввоза законтрактованных рабочих — китайцев, ко­рейцев, персов, японцев и других, за пересмотр рабочими орга­низациями кабальных контрактов, заключенных с уже иаходив-

25 В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 32, стр. 123—<124.

26 «Установление Советской власти в Кузбассе», стр. 73.

27 «Знамя революции» (Томск), 23.VI (6.VII), 21.VII (3.VIII) 1917.

28 «Установление Советской власти в Кузбассе», стр. 81, 83; «Знамя рево­люции» (Томск), 23.VI (6.VII), 23.VII (5.VIII) 1917.

29 «Установление Советской власти в Кузбассе», стр. 81.

30 «Знамя революции» (Томск), 20.VIII (2.IX) 1917; «Борьба за власть Советов в Бурят-Монголии». Улан-Удэ, 1957, стр. 43.

55

шимися в России отходниками из стран Азии. Съезд потребовал расследования положения ввозимых рабочих и привлечения к от­ветственности лиц, виновных в совершении преступлений против них. Съезд постановил распространить на эту категорию трудя­щихся законы об охране труда, содействовать возвращению на родину тех из них, которые не желают остаться в России, и ре­комендовал привлечь рабочих-отходников к участию в рабочих организациях, особенно в профессиональных союзах31.

В резолюции того же съезда «О военнопленных» указывалось, что съезд не усматривает разницы между трудом военноплен­ных и русских рабочих и считает «необходимым в настоящее историческое время, в канун мировой пролетарской революции, ярко и резко подчеркнуть освобождение русских рабочих от шовинистических и милитаристских предрассудков и безуслов­ную солидарность и единение их с рабочими всех стран без различия шинелей». Съезд решил не считаться с запрещением принимать военнопленных в профсоюзы и больничные кассы, ибо оно «противоречит международной солидарности рабочего класса». Все вычеты из заработной платы военнопленных, сде­ланные ранее, было предложено изъять у администрации, и 50% от этих вычетов направить в ЦИК Советов для посылки русским военнопленным в Германию, Австрию и Турцию, 25% передать на нужды местных Советов и 25 — на нужды самих военноплен­ных с тем, чтобы эти средства расходовались под контролем Со­ветов, а военнопленные были привлечены к несению налоговых тягот наравне с русскими рабочими32. Следует отметить, что инициатива использования вычетов из заработной платы воен­нопленных принадлежала им самим. Местный комитет военно­пленных Судженских копей еще 2 (15) июня писал в обращении в Совет рабочих и солдатских депутатов, что, получая равную с русскими заработную плату, он отчисляет часть заработка (от 7 до 15%) с тем, чтобы она распределялась следующим об­разом: 30%—на семьи местных солдат, 30%—в стачечный фонд местных рабочих, 20% —для русских военнопленных в Гер­мании, Австрии и Венгрии, 10% —Совету рабочих и солдатских депутатов Судженских копей, 10%—на местную библиотеку33. Подобные решения принимали и организации военнопленных в других районах страны. Так, собрание группы военнопленных интернационалистов—социал-демократов при Ростово-Нахичеван-ском комитете РСДРП 25 июня (8 июля) записало в резолюции, что военнопленные сами постановили отчислить 35% из своего за­работка, «но только не в пользу капиталистов и казнокрадов,

31 «Знамя революции» (Томск), 15 (28).VIII 1917; «Установление Совет­ской власти в Кузбассе», стр. 99—115.

32 «Установление Советской власти в Кузбассе», стр. 114,

33 Там же, стр. 74—75,

56

а а, Нользу жертв капиталистов на фабриках и заводах» и пере­дает эти средства в больничные кассы34.

Вопреки усилиям русской буржуазии и ее правительства, ши­рившееся сопротивление военнопленных, беженцев и отходников режиму беззастенчивой эксплуатации сливалось со стачечной борьбой российского пролетариата. Еще в марте 1917 г. совместно с русскими рабочими бастовали военнопленные на уральском Кас­линском заводе, в апреле — на Рахмановском руднике Краматор­ского общества35, на ряде предприятий Киева36. В мае совместно с Советом рабочих и солдатских депутатов Надеяадинского за­вода выступила с требованием заключения коллективного до­говора, предусматривавшего одинаковую плату и рабочее время для всех категорий рабочих, местная организация военнопленных. В ответ на отказ администрации началась стачка37. В июле 1917 г. бастовали русские железнодорожники и военнопленные, работавшие на станции Верхняя Часовня (близ Симбирска), тре­буя улучшения жилищных условий, питания, повышения заработ­ной платы. Борьба длилась два дня и закончилась победой ба­стующих38. Совместно с русскими землекопами и дренажниками бастовали 700 военнопленных на Орской железной дороге39. Вместе с руководителями забастовки на машиностроительном за­воде в Балашове были брошены в тюрьму за поддержку бастую­щих все военнопленные, работавшие на этом заводе40.

Совместная борьба российских и иностранных трудящихся, в которую втягивались все более широкие массы военнопленных, беженцев, отходников, ускоряла начавшийся сразу я^е после Февральской революции процесс политической консолидации аван­гарда иностранных трудящихся в России.

2. Становление политических организаций иностранных трудящихся

После Февральской революции быстрее всего активизировалась и получила наиболее широкий размах деятельность вышедших из подполья польских и финских социалистических групп и органи­заций, издавна идейно и организационно тесно связанных с рос­сийским рабочим движением.

34 «Наше знамя» (Ростов-на-Дону), 29.VI (12.VII) 1917.

35 Н. А. Подо в. Революционные выступления военнопленных в годы первой мировой войны. — «Вопросы истории», 1963, № 2, стр. 84.

30 А. М. Лисецкий. Из истории пролетарского интернационализма.— «Труды Харьковского политехнического института», т. XLII, вып. 1, Харьков, 1961, стр. 77.

31 «Cecho-sloväci ve välce a v revoluci». Kijev—Moskva, 1919, str. 117—119.

38 Ф. В а л x а p, Л. Ф о р с т. Организация военнопленных в Симбирске. — «1918 год на родине Ленина». Куйбышев, 1936, стр. 136—137.

39 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 3, д. 404, лл. 5—6.

40 «Былые иоходы». М., 1961, стр. 100.

57

Разбросанные по всей России выходцы из Польши приняли заметное участие в борьбе российского рабочего класса как про­тив царизма, так и против Временного правительства41.

Сразу же после Февральской революции развернула деятель­ность сформировавшаяся еще в подполье в ноябре 1916 г. Петро­градская группа СДКПиЛ. На первом же легальном собрании группы (март 1917 г.) было принято решение о ее вхождении в большевистскую партию, о создании при районных большевист­ских организациях польских секций. К числу своих важнейших задач группа отнесла борьбу с буржуазным национализмом и подготовку кадров для революционной деятельности в Польше. Группа подчеркнула, что Советы рабочих и солдатских депутатов являются действительным представительством революционной демократии, и делегировала в Петроградский Совет одного из ста­рейших деятелей польской социал-демократии Мечислава Коз­ловского, а также Яна Здзеховича. Делегат от СДКПиЛ на V (Лондонский) съезд РСДРП Козловский с 1909 г. жил в Петер­бурге и вел большую работу в местной большевистской организа­ции. Петроградский Совет избрал его в свой Исполнительный ко­митет.

14 (27) марта 1917 г. Петроградский Совет рабочих и солдат­ских депутатов принял обращение к польскому народу. Извещая о ниспровержении царского режима, который угнетал польский и русский народы, Петроградский Совет, отмечал, что демократия России стоит на платформе признания национально-политического самоопределения народов, провозглашал, «что Польша имеет право быть совершенно независимой в государственно-междуна­родном отношении» 42. Этот акт русской революционной демокра­тии явился выдающимся выражением братских чувств русского народа к польскому.

13 (26) апреля .«Правда» поместила резолюцию Петроградской группы СДКПиЛ о вступлении в РСДРП. В резолюции указы­валось, что во имя международной солидарности пролетариата и считая РСДРП единственной идейной выразительницей интересов рабочего класса России без различия национальностей, а также считая недопустимым создание на данной территории пролетар­ских партий по национальному принципу, группа решила всту­пить в РСДРП. «Принимая во внимание, что громадное большин­ство рабочих-поляков очутилось в Петрограде временно и лишь благодаря военным обстоятельствам, а также и в целях успешной

Последнее попыталось создать представление об изменении политики в отношении Польши, привлекло к сотрудничеству либеральные круги польской буржуазии, поддержало и укрепило позиции польских на­ционалистов, способствуя, в частности, формированию ими польских частей в составе русской армии.

«Документы и материалы по истории советско-польских отношений», т. I. М., 1963, стр. 26.

58

Ф. Э. Дзержинский

агитации и пропаганды идей рево­люционной социал-демократии среди широких масс польских ра­бочих, которым доступен лишь польский язык, и для борьбы с воинствующим польским нацио­нализмом, Петроградская группа решила действовать в виде отдель­ной группы при Петроградском комитете партии» 43. 3 (16) апреля польские социал-демократы Петро­града участвовали во встрече В. И. Ленина, вернувшегося из эмиграции. В апреле же группа включилась в кампанию по выбо­рам в районные думы, призывая голосовать против соглашателей и открытых представителей буржуа­зии. «Если хотим совместно с про­летариатом России защититься от голода и безработицы, то мы дол­жны помочь ему получить боль­шинство в думах», — заявляла Петроградская группа СДКПиЛ; она указывала, что следует вести агитацию как среди польских, так и среди русских рабочих в поддержку революционной социал-демократии 44.

На заседаниях Петроградской общегородской конференции большевиков, происходившей 14—22 апреля (27 апреля—5 мая) 1917 г., встал вопрос о правомерности существования националь­ных организаций революционных социал-демократов: польских, финских и др. С разъяснением целесообразности в сложившихся условиях национальных социал-демократических организаций в большевистской партии выступил на конференции М. И. Кали­нин. «Сейчас все национальности имеют свои организации и по­сылают в ПК (Петроградский комитет. — Ред.) представителей. Сложившиеся таким образом естественные отношения сейчас нет оснований ломать...», — заявил он45.

После Февральской революции организационно оформилась Московская группа СДКПиЛ. На ее первом собрании, происходив­шем 3 (16) марта, присутствовало около 50 человек (большинство из них до победы революции находилось в тюрьмах) 46. Собрание избрало исполнительный комитет группы в составе Феликса Дзер-

43 «Правда», 13 (26).IV 1917.

44 «Trybuna», 3 (16) .VI 1917.

45 «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б). Про­токолы», стр. 33.

48 См. «Правда», 11 (24).III 1917.

59

жинского, члена СДКПиЛ с 1912 г. Станислава Будзыньсксто, члена СДКПиЛ с 1903 г. Эдварда Прухняка, члена СДКПиЛ с 1904 г. Самуила Лазоверта и члена СДКПиЛ с 1903 г. Бер­нарда Закса47. Члены Московской группы СДКПиЛ приняли ре­золюцию о том, что российский пролетариат должен обратиться к пролетариату всех воюющих стран с призывом к ниспроверже­нию своих преступных правительств для прекращения вызванной ими кровавой бойни и установления всеобщего братства народов. «На основе братского соглашения всех народов, — указывалось в резолюции, — найдет свое полное разрешение польский вопрос, и польский пролетариат, свободный и объединенный, примет уча­стие в дальнейшей борьбе за осуществление социализма».

В уставе, принятом Московской группой СДКПиЛ, указыва­лось, что «группа, будучи политически и морально частью СДКПиЛ в крае (Польше. — Ред.), является составной частью Российской социал-демократической рабочей партии» 48. Предста­витель группы вошел в Московский комитет РСДРП (с совеща­тельным голосом); при МК было открыто Бюро польской социал-демократии. Ф. Дзержинский был избран в Исполком Московского Совета рабочих депутатов49.

1 (14) апреля «Социал-демократ» опубликовал резолюцию Московской группы СДКПиЛ об отношении к РСДРП и задачах польской социал-демократии. В ней указывалось, что СДКПиЛ считает РСДРП единственной выразительницей интересов всех находящихся в России рабочих без различия национальностей и их идейной и организационной руководительницей. В резолюции подчеркивалось наличие у членов СДКПиЛ как представителей польского рабочего класса особых национальных задач. «Вступая в ряды РСДРП, в ее заводские, районные и другие организации в качестве ее рядовых отдельных членов, мы, — говорилось в ре­золюции, — вместе с тем, имея в виду связь политическую и мо­ральную с нашей партией СДКПиЛ в Польше, наше в большин­стве случаев временное пребывание в Москве и в России вообще, а также в целях более планомерной и успешной агитации среди широких масс польских рабочих, более тесного сплочения и использования их в целях революции, а также для успешной борьбы с польским воинствующим и реакционным национализмом, мы образуем отдельную группу рабочих (группу СДКПиЛ) в Москве, которая является составной частью РСДРП».

Еще 15 (28) марта Бюро ЦК РСДРП постановило «обратиться к С. Д. Польши и Литвы с просьбой прислать своего представи­теля в Бюро ЦК» 50. Представителем польских социал-демократов

47 «Trybuna», 10 (23) .VI 1917.

48 Archiwum Zakladu Historii Partii przy КС PZRP (далее — AZHP), I AA 1/2, p. 17.

49 См. «Социал-демократ», 16 (29) .IV 1917.

60 «Протоколы Бюро ЦК РСДРП (б)». — «Вопросы истории КПСС», 1962, № 3, стр. 149.

60

Бр. Весоловский

в ЦК большевистской партии стал выдающийся деятель польского ра­бочего 'движения, один из основате­лей социал-демократии Королевства Польского, многолетний узник ца­ризма Бронислав Весоловский. С весны 1917 г. вплоть до Октябрь­ской революции он работал вместе с Е. Д. Стасовой в секретариате ЦК партии большевиков.

Единство СДКПиЛ с партией большевиков проявилось в под­держке польскими социал-демокра­тами ленинской линии на VII (Апрельской) Всероссийской конфе­ренции РСДРП (б), состоявшейся 24—29 апреля (7—12 мая) 1917 г. Она завершила выработку и приня­тие партией новой ориентировки в условиях борьбы за переход от буржуазно-демократической револю­ции к революции социалистической,

намеченной в тезисах В. И. Ленина. Делегатами конференции от СДКПиЛ были Ст. Будзыньский (Московская группа), Ю. Ле-щиньский (Ленский) и член СДКПиЛ с 1900 г. Ю. Уншлихт (Петроградская группа). Кроме того, одним из делегатов Москов­ской городской организации РСДРП (б) был выдающийся деятель СДКПиЛ Ф. Дзержинский51.

По коренным вопросам русской революции и международного рабочего движения польские социал-демократы поддержали курс большевистской партии, направленный на подготовку нового, со­циалистического этапа революции. Вместе с тем при обсуждении конференцией национального вопроса у польских социал-демокра­тов обнаружилась живучесть люксембургианского отношения к программному положению РСДРП о признании права наций на самоопределение.

Петроградская группа СДКПиЛ развернула организационную и пропагандистскую работу также среди польских рабочих Крон­штадта, Гатчины, Шлиссельбурга, Сестрорецка. Налаживалась корреспондентская связь между Петроградской группой СДКПиЛ и польскими социал-демократами разных городов России. 31 марта (13 апреля) была образована польская секция (группа) при Красноярском комитете РСДРП. Ее руководителями были бывший член ППС Францишек Врублевский и член СДКПиЛ с 1903 г.

51 См. «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б) Про­токолы», стр. 327, 328, 330, •* * i v

61

Я. Красовска-Пекаж. Вместе с приехавшим из Красноярска орга­низатором II съезда СДКПиЛ и делегатом V (Лондонского) съезда РСДРП В. Матушевским они играли значительную роль в деятельности большевистских организаций Западной Сибири. В начале апреля 1917 г. образовалась группа рабочих — поляков н литовцев Тулы, вскоре организационно оформившаяся как группа СДКПиЛ. Летом группы СДКПиЛ были созданы при большевистских организациях Пскова, Нижнего Тагила, Омска, Челябинска, Николаева, Саратова, Ростова-на-Дону, Курска, Ека-теринослава, Чугуева, Краматорска. В Киеве одним из руководи­телей группы был член СДКПиЛ с 1900 г. Ипполит Фиалек — видный деятель местной большевистской организации.

27 мая (9 июня) в Петрограде вышел первый помер газеты «Трыбуиа» — органа группы СДКПиЛ в России. Дух интерна­ционализма, характерный для СДКПиЛ, отражал лозунг, под которым выходила «Трыбуна», — «Да здравствует революционный Интернационал!» 10 (23) июня «Трыбуна» сообщила о создании Исполнительного комитета групп СДКПиЛ в России. В него вошли: Ф. Дзержинский, Ю. Уншлихт, Ст. Бобиньский, Ю. Ле-щиньский, Ст. Будзиньский, Э. Прухняк, Я. Фенигштейн (До-лецкий) (члены комитета) и Стефания Пшедецкая, С. Лазоверт, Бр. Весоловский, М. Броньский (кандидаты в члены комитета). В задачи комитета входило быть организационным центром всех групп СДКПиЛ в России и поддерживать контакт с организа­циями, представлять вовне все группы, в том числе в отношениях с ЦК РСДРП, проводить издательскую работу и руководить пар­тийным органом «Трыбуна», подготовить созыв в ближайшее время конференции всех групп СДКПиЛ в Россииб2.

Вскоре после Февральской революции стали создаваться сек­ции ППС-левицы: в марте — в Петрограде, в мае — в Москве и в Киеве, а также в Сормове, Нижнем Тагиле, Елизаветграде, Харькове, Бердянске, Минске, Нижнем Новгороде, Перми и т. д. 7 (20) мая на основе соглашения петроградской и московской сек­ций ППС-левицы было создано центральное руководство ППС-ле­вицы в России, в которое вошли: Даниель Будняк, Стефан Кру-ликовский, Франиишек Пенташевский, Людвик Пинкус и Юзеф Чонглинъский. Вскоре в центральное руководство ППС-левицы (ЦИК ППС-левицы в России) вошли возвратившиеся в мае 1917 г. из эмиграции старейший деятель польского рабочего дви­жения Ф. Коп и П. Левинсон (С. Лапиньский).

На практике ППС-ловица занимала позицию, сходную с пози­цией меньшевиков-интернационалистов. В блоке с ними она вы­ступала на муниципальных выборах. Обосновывая этот курс, ли­деры ППС-левицы в России ссылались на то, что они решительно осуждают и оборонческую позицию меньшевиков, и «авантю­

62 «Trybuna», 10 (23) .VI 1917.

62

ризм», «анархобданкизм» большевиков. Однако, вопреки позиции руководства, отдельные секции и группы ППС-левицы все чаще поддерживали большевиков. По ряду острых вопросов момента ППС-левица в целом занимала позицию, близкую к позиции СДКПиЛ. В сотрудничестве с СДКПиЛ ППС-левица энергично выступала против намерения национал-демократов и их полити­ческих союзников создать польскую армию в России путем све­дения всех поляков—военнослужащих русской армии в особое Войско Польское. Группы СДКПиЛ и секции ППС-левицы зани­мали более или менее близкие позиции и в отношении нацио­нал-реформистской ППСп«фракцни».

Бурное втягивание в политическую жизнь широких, но поли­тически неискушенных рабочих масс, так же как и иллюзии, что после низвержения царизма ранее существовавшие политические деления утратят свое значение, позволили правым социалистам из ППС-ч«фракции» в ряде городов образовать единые, объедияен-. ные организации Польского социалистического объединения, охва­тывавшие представителей всех называвших себя социалистиче­скими течений. В Польское социалистическое объединение всту­пали и члены ППС-левицы, и отдельные члены СДКПиЛ, а также некоторые христианские демократы и члены антисоциалистиче­ского Национального рабочего союза. Инициаторы создания объ­единения имели в виду воспрепятствовать политической диффе­ренциации польских трудящихся-беженцев, удержать их от уча­стия в общероссийском революционном движении. Сильнейшая организация Польского социалистического объединения сложилась в марте 1917 г. в Харькове. Она имела тесные связи с группами этого объединения в Ровно, Чугуеве, Константинове, Александ-ровске, Таганроге, Екатеринославе, Славянске, Саратове, Воро­неже, Одессе. Программные требования организации были почти такими же, как требования прогрессивных буржуазных организа­ций и реформистских профсоюзов: 8-часовой рабочий день, опла­чиваемые отпуска, всеобщее, тайное, равное, прямое избиратель­ное право и т. п. Относительно аграрного вопроса неопределенно говорилось об «урегулировании аграрных отношений с учетом интересов деревенского пролетариата и безземельных» 53.

Организации Польского социалистического объединения в Харь­кове, Гомеле, Александровске, Славяиске, Воронеже блокирова­лись с эсерами, Бундом, меньшевиками. Но ни между отдельными организациями объединения, ни внутри их не было и не могло быть единства взглядов. Под влиянием СДКПиЛ некоторые орга­низации объединения (в частности, в Чугуеве и Екатеринославе) оказывали поддержку большевикам. На интернационалистских позициях стояла крупнейшая организация объединения в.Минске (около 800 членов). Руководители этой организации — С. Гельт-

53 ЦПА ИМЛ, ф. 70, оп. 2, д. 684, лл. 20-21.

63

ман, С. Берсон и другие — играли заметную роль в революцион­ной борьбе трудящихся Минска и всей Белоруссии.

В Харькове, Одессе и других городах происходили острые столкновения между националистическими и интернационалисти­ческими элементами организаций объединения. Там, где лидерам ППС-«фракции» не удалось образовать объединенные организации, они создавали свои секции. К июню 1917 г. в России действовало 18 секций ППС-«фракции», насчитывавших до 4 тыс. членов.

На платформе образования буржуазно-демократического Поль­ского государства ППС-«фракция» (особенно ее пилсудчиковское крыло) сотрудничала с либеральными кругами и людовцами, эндеками, иностранными военными миссиями, украинскими на­ционалистами, эсерами и даже самыми правыми кругами россий­ской контрреволюции.

К лету 1917 г. польские социалистические организации в Рос­сии организационно оформились. На левом крыле польского со­циалистического движения в России находились наиболее после­довательные революционные элементы, которые объединились в группы СДКПиЛ, действовавшие как составная часть больше­вистской партии, хотя еще и не полностью перешедшие на идей­ные позиции ленинизма.

Вместе с большевиками выступали и передовые рабочие, вы­ходцы из Финляндии, сосредоточенные главным образом в Петро­граде и Петроградской губернии. К весне 1917 г. лишь в одном Петрограде проживало до 28 тыс. финнов 54. В петроградской боль­шевистской организации весной 1917 г. был образован финский национальный район, объединявший к июлю 613 членов пар­тии 55. Петроградские большевики хорошо знали финских револю­ционеров-большевиков А. В. Шотмана, Г. Э. Ялаву, братьев Алек­сандра и Адольфа Вастен, братьев Ивана (Юкка) и Эйно Рахья.

Сын финского рабочего — А. В. Шотман был одним из рево­люционеров-профессионалов, воспитанных В. И. Лениным. Он на­чал революционную деятельность еще в конце прошлого века в подпольном социал-демократическом кружке на заводе Лесснера в Петербурге56. Шотман являлся одним из руководителей герои­ческой Обуховской обороны в мае 1901 г., делегатом II съезда РСДРП от петербургской партийной организации. Уже тогда он был убежденным искровцем. В годы первой русской революции Шотман был членом Петербургского комитета РСДРП и депута­том Петербургского Совета рабочих депутатов. В сентябре 1913 г.

54 «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б). Про­токолы», стр. 32.

55 «Большевики Петрограда в 1917 г. Хроника событий». Л., 1957, стр. 310. По данным, приведенным на Апрельской конференции РСДРП (б) пред­ставителем Петроградского комитета, финская социал-демократическая организация являлась одной из самых крупных. «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б). Протоколы», стр. 204.

50 См. Т. Б о н д а р е в с к а я. А. В. Шотман, М., 1963, стр. 6.

64

А. В. Шотман вместе с А. Е. Бадаевым и Й. Ф. Арманд пред­ставлял на Поронинском совещании ЦК РСДРП с партийными работниками петербургскую организацию большевиков. Совеща­ние избрало А. В. Шотмана членом ЦК РСДРП (б) и одновре­менно членом Русского бюро ЦК. Наряду с большой общепартий­ной работой Шотман вел постоянно политико-просветительную и организаторскую работу среди финских рабочих.

И. А. Рахья являлся членом Исполнительной комиссии Петро­градского комитета РСДРП (б). На заседании комитета 8 (21) ап­реля 1917 г. он выступал в поддержку Апрельских тезисов Ле­нина, осудив колебания некоторых его членов 57.

Особенно тесные связи между финскими и русскими револю­ционерами существовали на Выборгской стороне, одном из глав­ных промышленных районов Петрограда, где финские рабочие были наиболее многочисленны и активны. 28 февраля (13 марта) 1917 г. финский рабочий А. Хямяляйнен был избран в Выборг­ский районный Совет по списку большевиков от трудящихся за­вода «Русский Рено» 58. В июне 1917 г. рабочий-финн В. Куюко-нен был избран членом Выборгской районной думы от партии большевиков59. С марта 1917 г. финн Н. И. Кокко являлся членом Выборгского районного комитета РСДРП (б), первым председате­лем легального партийного коллектива большевиков на заводе «Айваз» 6С. Активное участие принимали финны и в революцион­ном молодежном движении61.

Еще в ходе Февральской революции 27 февраля (12 марта) 1917 г. была создана первая вооруженная организация финских рабочих Петрограда — финская рабочая милиция62. Мысль о не­обходимости создания отряда милиции из финских рабочих воз­никла на заводе Парвиайиена. Первоначально в отряд добро­вольно записалось около 100 человек63. Политическими руково­дителями отряда были братья Рахья, командиром — А. Дувва. Финский отряд милиции организовал круглосуточную охрану Финляндского вокзала и Литейного моста, проверяя все виды транспорта, проходившие в этом районе, вел борьбу со спекулян­тами, наводнявшими вокзал, охранял редакцию «Правды», по-

57 См. «Очерки истории Ленинградской партийной организации КПСС», ч, 1. 1883—октябрь 1917 гг. Л., 1962, стр. 476.

58 Государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства Ленинградской области (далее — ГАОРСС ЛО), ф. 148, on. 1, д. 40, л. 1.

69 ГАОРСС Л О, ф. 148, on. 1, д. 5, л. 10.

60 «Выборгская сторона. Из истории борьбы рабочего класса за победу Великой Октябрьской социалистической революции». Сб. статей и воспо­минаний. Л., 1957, стр. 72—73.

61 ГАОРСС Л О, ф. 148, on. 1, д. 8, лл. 2, 3.

62 ГАОРСС ЛО, ф. 5301, on. 1, д. 919, л. 2.

63 «Kansaisissodan rintamilta Suonalaisten Vllankumoukseilisten muistelmia taisteluista Neuvostovallan puolesta. Toimiüaneet T. Antikainen, K. Pie-tarinen, T. Törmälä». Leningrad, 1930.

5 Заказ № 294

65

давил бунт бывших царских офицеров и генералов, находившихся под арестом в тюрьме «Кресты». Отряд принял активное участие в организации встречи В. И. Ленина на Финляндском вокзале

3 (16) апреля 1917 г. и в обеспечении его безопасности64. В июне 1917 г. отряд был распущен, а оружие сдано во дворец Кшесинской, где находились Центральный и Петербургский ко­митеты большевиков65.

После свержения самодержавия в революционное движение втягиваются и другие национальные группы из числа беженцев, эмигрантов и отходников — румыны, болгары, иранцы. В их среде также начинают консолидироваться революционные социалисти­ческие элементы и организации.

Если выходцы с польских земель были большими или мень­шими группами рассеяны по всей России, а из Финляндии — глав­ным образом на северо-западе, то выходцы из Румынии оказались преимущественно на юго-западе страны. В связи с поражением румынской армии в конце 1916 г. на юг России в начале 1917 г. были эвакуированы многие румынские предприятия и правитель­ственные учреждения: в Одессу — судоверфь из Галаца, авиацион­ная школа, военные склады, госпитали, в Кременчуг — арсенал, в Раздельную и Тирасполь — военные склады, в Херсон — склады и госпитали. В Одессе и Николаеве находился румынский торго­вый и военный флоты66.

В связи с хозяйственной разрухой в Румынии и военными не­удачами весной и летом 1917 г. большая волна румынских дезер­тиров хлынула в Россию67. Большинство (Дезертиров скрывалось в Херсонской и Бессарабской губерниях./Всего к концу 1917 г. на юге России оказалось не менее 150 тыс. румынских рабочих, крестьян, солдат и моряков.

На румынских трудящихся оказывали мощное воздействие ре­волюционные процессы, происходившие в русской армии на Ру­мынском фронте. Русский посол генерал Мосолов отмечал, что в феврале—марте 1917 г. он присутствовал на митингах русских солдат, где участвовало «большое количество румын» и где про­исходило братание русских и румынских солдат68.

18 апреля (1 мая) 1917 г. в Яссах, Галаце, Романе, Бырладс и Текуче состоялись демонстрации русских солдат с участием ру­мын. В Яссах и Галаце русские революционные солдаты освобо­дили из тюрем политических заключенных-румынб9.

04 «Kansaisissodan rintamilta Suonalaisten Vllankumoukseilisten muistelvuia taisteluista Nouvostovallan puolesta. Toimittaneet T. Antikainen, K. Pie-tarinen, T. Törmälä», str. 39.

05 Там же, стр. 41.

06 M. Роллер. Революционная борьба румынских моряков в конце 1917— начале 1918 года. — «Вопросы истории», 1956, № 11, стр. 98.

07 «Studii si materiale de storie contemporana». Bucuresti, 1956, № 11, p. 34.

68 Там же, стр. 20.

69 ЦГВИА, ф. 2085, on. 1, д. 152, л. 52.

66

j Летом 1917 г. на юге России организационно оформляется ле­вая, революционная группировка румынской социал-демократии, по­рвавшая с оппортунистическим крылом партии.

В июне 1917 г. находившаяся в Одессе группа румынских ле­вых социалистов и прибывшие из Ясс представители румынских революционных групп создали Румынский социал-демократиче­ский комитет действия, положив­ший начало новому этапу в раз­витии румынского социалистиче­ского движения.

Находясь на юго-западе Рос­сии, в непосредственной близости от границ своей страны, румын­ские левые социал-демократы под­держивали тесную связь с рево- М. Бужор люционным движением на ро­дине. Отбывающие на Румынский

фронт революционно настроенные русские солдаты выполняли поручения румынских левых социал-демократов: устанавливали связи с подпольщиками, оставшимися в Молдове, доставляли им издаваемую в Одессе и Кишиневе революционную румынскую литературу, распространяли ее среди местного населения и ру­мынских солдат70. Русские солдаты помогали румынским рево­люционерам совершать нелегальные поездки из России в Ру­мынию и обратно, обеспечивая их безопасность.

Румынский социал-демократический комитет действия возгла­вили эмигрировавшие в Россию видные деятели румынского ра­бочего движения — Михай Бужор, являвшийся в 1906—1916 гг. редактором бухарестской социалистической газеты «Романья мун-читоаре» («Румынский рабочий»), и Александру Николау — член Румынской социал-демократической партии с 1907 г., (с июня 1917 г. он состоял в РСДРП (б)) 71. Большую помощь румынским революционерам и Румынскому социал-демократическому коми­тету действия оказала большевистская организация Одессы, в частности ее секретарь П. С. Заславский 72.

Комитет действия ставил своей целью низвержение румын­ской олигархии и установление в стране республиканского строя. «Граждане, рабочие и солдаты, — говорилось в манифесте коми-

70 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 151, лл. 2-3.

71 ГАОРСС МО, ф. 2184, on. 1, д. 1292.

72 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 151, лл. 2—3.

5*

67

тета, выпущенном в июне 1917 г., — социал-демократическая пар­тия движется вперед для свержения румынского царизма. При­шло время, чтобы румынский народ стряхнул с себя олигархию и монархизм... Будьте творцами новой Румынии, свободной, мирной, справедливой и счастливой. Смело соединяйтесь, ру­мыны, под знаменем революции спасения. Долой олигархию! Да здравствует республика!» 73.

Одни из видных деятелей румынской социал-демократии X. Раковский выступил на I Всероссийском съезде Советов с речью о связях русского и румынского рабочего движения74.

Неоднократно Одесский Совет рабочих депутатов выслушивал представителей румынских трудящихся и выносил решения об оказании помощи румынским беженцам и упрочении русско-румынского революционного сотрудничества75.

Одесса же была одним из центров интернационалистского дви­жения болгарских трудящихся.

Вдоль Черноморского побережья Украины и Крыма, а также на Херсонщине и в Екатеринославской губернии проживали бол­гары-колонисты, издавна осевшие на этих землях; там же сели­лось и немало болгар-отходников и эмигрантов. Молодежь из Болгарии стремилась в учебные заведения Одессы, Москвы и Петрограда. Среди выходцев из Болгарии были- члены партии тесняков.

После Февральской революции стало наблюдаться оживление политической деятельности болгар-рабочих, служащих и студен­тов. В частности, болгарин Михаил Антонов, по окончании учебы учительствовавший в Петрограде, написал и издал в мае 1917 г. (с помощью своего соотечественника С. Чукалова) брошюру под названием «Ленин и Плеханов»76. М. Антонов сопоставлял взгляды и тактику В. И. Ленина и большевиков с программой и тактикой Г. В. Плеханова по вопросам войны, мира и революции. При этом автор много цитировал как В. И. Ленина (в брошюре, в частности, почти целиком приведены Апрельские тезисы В. И. Ленина), так и Г. В. Плеханова. Хотя Антонов не поднялся до понимания ленинской концепции империализма, задач проле­тариата в революции и существа разногласий между большеви­ками и меньшевиками, однако он подчеркнул непримиримость

73 ЦГВИА, ф. 2015с, on. 1, д. 57, л. 378.

74 «Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депу­татов», т. II. М.—Л., 1931, стр. 319—321.

75 Государственный архив Одесской области (далее — ГАОд.О), ф. 3829, on. 1, д. 94, л. 28; д. 90а, л. 19 и др.

76 Брошюра эта вышла в серии «Политическая библиотека для всех». Под N° 1 в этой серии была издана брошюра «Сборник программ поли­тических партий», подготовленная С. Чукаловым, — сокращенное изло­жение нелегального издания политических программ 1905 г. (см. С. Ч у-калов. Михаил Антонов. Спомени. — «Пиринско дело», 7.V 1961. стр. 3).

68

идейной борьбы большевиков с меньшевиками; отметив интерна­ционализм В. И. Ленина и большевиков, он отнес к лагерю В. И. Ленина и его сторонников: К. Либкнехта, Р. Люксембург, Д. Благоева, Дж. Маклина и других деятелей левого крыла международного рабочего движения77.

Брошюра Антонова привлекла внимание читателей и быстро разошлась78. Интерес к ней возрос особенно в связи с тем, что Г. В. Плеханов ответил М. Антонову в газете «Единство» тремя большими полемическими статьями «О нашем оппортунизме» 79. Вслед за этим М. Антонов при содействии С. Чукалова издал (под псевдонимом М. Пирин) в той же серии брошюру «Еван­гелие социал-демократа». В ней он сжато изложил идеи утопиче­ского и современного социализма и теорию прибавочной стоимости К. Маркса 80.

В 1917 г. число болгарских подданных, оказавшихся в Рос­сии, пополнилось солдатами и офицерами болгарской армии, по­павшими в плен на Румынском фронте в Добрудже81. Часть из них находилась на работах в Виннице, Одессе и других горо­дах; другие были рассредоточены мелкими группами в различных лагерях для военнопленных, главным образом в Европейской части России82.

На крайнем юге страны — в Баку и вокруг города — в тесном сотрудничестве с большевиками выступали передовые рабочие-отходники из Ирана. В мае 1917 г. в Баку оформилась револю­ционно-демократическая организация «Адалят» («Справедли­вость»). Вскоре ее деятельность распространилась на Среднюю Азию, Астрахань, а также на промышленные центры Ирана. Большевистское ядро организации, возглавляемое Асадуллой Ка-фар-заде, Бахрамом Агаевым и другими, находилось в тесной связи с Бакинским комитетом РСДРП (б). С 10 (23) июня 1917 г. «Адалят» начала издавать на азербайджанском и фарсидском языках газету «Байраги адалят» («Знамя справедливости») 83.

В массовое революционное движение российских трудящихся, как указывалось выше, активно включались не только передовые

77 См. М. Антонов. Ленин и Плеханов. Очерк полемики. Пг., 1917.

78 См. С. Ч у к а л о в. Указ. соч., стр. 3.

79 «Единство», 13 (26), 15 (28) и 17 (30) .VI 1917.

80 См. «Евангелие социал-демократа». Пг., 1917.

81 По данным Генерального штаба болгарской армии, в плену в России в конце 1917 г. было 1473 солдата и офицера болгарской армии (по дру­гим данным — 1350). См. Централен Държавен исторически архив (да­лее — ЦДИА) (София), ф. 176, оп. 2, д. 420, лл. 98—99.

82 См. Централен партиен архив (далее — ЦПА) (София), ф. «Спомени», д. 355, л. 1; «1917-та година». София, 1957, стр. 30.

83 Е. Т о к а р ж е в с к и й. Из истории иностранной интервенции и граж­данской войны в Азербайджане. Баку, 1957, стр. 17; «Очерки исто­рии Коммунистической партии Азербайджана». Баку, 1963, стр. 219— 220.

69

представители беженцев, отходников, эмигрантов, но и все более широкие круги военнопленных Центральных держав.

Вопреки запретам после революции в лагерях активизирова­лись ранее существовавшие и возникали новые национальные и интернациональные социалистические кружки, и группы военно­пленных. Так оформились революционные ячейки в одном из крупнейших лагерей центральной России — тоцком (Самарская гу­берния) под руководством Й. Габора; в луганском лагере скла­дывались кружки и группы под руководством Ф. Вагера; в офи­церских и солдатских лагерях Омска — К. Лигети, Томска — Ф. Мюпниха, Б. Куна, И. Силади, Красноярска — А. Дукеса, Д. Форагача, Иркутска — Ф. Омасты и Швабенгаузена. В лагере Песчанка (близ Читы) активизировался социал-демократический кружок, сложившийся еще до революции вокруг электрика с Бу­дапештского судостроительного завода Штейнгардта и лейтенанта австро-венгерской армии А. Мюллера, а в самаркандском лагере — вокруг бывшего рабочего-столяра социал-демократа Й. Секея. Революционные группы и кружки возникли также в лагерях военнопленных в Пензе, Симбирске, Казани, Саранске, Кургане, Балашове, Курске, Оренбурге, Тайшете и на острове Наргин, под Баку84.

/Более многочисленные и активные, преимущественно интер­национальные, революционные объединения создавались на заво­дах, шахтах, рудниках и строительных работах, где военноплен­ные были тесно связаны с российским пролетариатом и егоч про­фессиональными, партийными и советскими организациями. ,Еще до революции среди германских и австро-венгерских военноплен­ных, работавших на шахтах Донецкого бассейна, существовали /социал-демократические организации. После революции они объединились и влились в местную организацию РСДРП. Как докладывал на VII конференции РСДРП(б) делегат Донбасса, эта организация насчитывала в апреле уже около 100 членов. В местном Совете рабочих депутатов были представлены и военно­пленные 85. .....

В мае 1917 г. под руководством немецкого социал-демократа Г. Мельхера была создана интернациональная группа военно­

ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 47, л. 1; д. 117, л. 7; д. 118, л. 123; д, 35, лл. 9—10; д. 91, л. 23; оп. 3, д. 404, лл. 3—7; Партийный архив Томского обкома КПСС (далее — ПАТО), ф. 4204, оп. 4, д. 45, лл. 3—4; «Венгер­ские интернационалисты в Великой Октябрьской социалистической ре­волюции». М., 1959, стр. 28—29, 220, 295, 307; «Ноябрьская революция». М, 1960, стр. 331, 460-461, 485—486; И. С. Сологубов. Иностранные коммунисты в Туркестане. Ташкент, 1961, стр. 25; «1918 год на родине Ленина». Куйбышев, 1936, стр. 137; «Дружба народов», 1957, № 10, стр. 120.

«Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП (б). Про­токолы», стр. 160.

70

пленных при Ростово-Нахичеванском комитете РСДРП (б), насчи­тывала она, по некоторым сведениям, свыше 400 членов86.

К концу осени 1917 г. свыше 100 военнопленных являлись членами большевистской организации Судженских копей и около 200 входило в объединенную социал-демократическую организа­цию на Анжерских копях87.

Комитет военнопленных, работавших на предприятиях Ир­кутска, представлял к концу 1917 г. более 300 организованных членов и работал в полном контакте с местной большевистской организацией88. С местными Советами и партийными организа­циями сотрудничали нелегальные или полулегальные интернацио­нальные комитеты и революционные группы военнопленных, ра­ботавших на предприятиях Москвы, Петрограда, Харькова, Киева, Екатеринослава, Одессы, Томска, Луганска, Новой Часовни.

В связи с внешнеполитическими планами Временного прави­тельства и его западных союзников некоторые категории военно­пленных (прежде всего славянского происхождения) получили легальные возможности создания политических организаций89, Наиболее крупной из возникших после Февральской революции рабочих организаций, действовавших среди военнопленных, была чехословацкая социал-демократическая организация, консолидиро­вавшаяся первоначально в рамках киевского Общества чешско-славянского единения (оно было создано в июле 1916 г. пред­ставителями правого, монархистского крыла чешского националь­ного движения в противовес буржуазно-либеральным элементам, овладевшим Союзом чехословацких обществ в России). Руково­дители общества добились права брать «на поруки» военноплен­ных, определять их на работу, а позже и давать справки, разре­шающие свободное передвижение по Киеву.

К середине мая 1917 г. Общество чешско-славянского едине­ния насчитывало около 1 тыс. членов, а к середине июня уже 3786, среди которых преобладали бывшие члены Чехославянской социал-демократической рабочей партии (автономисты) 90. После революции организатор общества Ф. Дедина и его единомышлен­ники были изгнаны, а созданная, очевидно, уже в конце марта —

3(i «Борьба за власть Советов на Дону». Ростов-на-Дону, 1957, док. № 31, стр. 68; док. № 51, стр. 82, 85—86; «Наше знамя» (Ростов-на-Дону), И (24) .V 1917.

87 «Сибирский рабочий» (Томск), № 1, декабрь 1917, стр. 26.

88 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 117, лл. 7, 11.

№ К середине 1917 г. распоряжением Военного министерства военноплен­ным — чехам, словакам и полякам — было разрешено получать работу по специальности, иметь выборных представителей, переписываться, получать литературу на родных языках, создавать кассы взаимопо­мощи, библиотеки и национальные организации (ГАОРСС МО, ф. 176, on. 1, д. 68, л. 272). В дальнейшем эти льготы были распространены на военнопленных румын, итальянцев, эльзасцев, сербов и других югославян (ЦГВИА, ф. 1558, оп. 9, д. 44, л. 76).

90 Archiv Vojenskeho Historickeho Üstava (далее — AVHÜ), J (8)1, с. 25.

71

начале апреля чехословацкая социал-демократическая организа­ция взяла в свои руки руководство всей деятельностью общества. По имеющимся сведениям, за июнь в члены этой организации вступил 231 человек, за июль — 258, а к началу августа в ее рядах насчитывалось 700—800 членов91.

Общество в контакте с Киевским Советом рабочих депутатов и профессиональными союзами активно включилось в борьбу за улучшение условий труда военнопленных. В результате к концу лета было достигнуто не только уравнение оплаты и условий труда военнопленных и местных рабочих, но и общее повышение заработной платы на ряде предприятий города.

Чехословацкие социал-демократы заявили, что они горят желанием принять участие в «деятельности по утверждению в Европе начал демократизма». Они просили оказать им помощь в создании организации и пропаганде социалистических взглядов среди военнопленных. «Мы добиваемся создания свободной чеш­ской республики, — писали они, — по этому пути мы не пойдем вместе с нашими буржуазными партиями», ибо лишь в тесном единстве с российским революционным движением «мы можем дать чешскому освободительному движению направление, отве­чающее нуждам трудящихся масс народа» 92. Социал-демократы заявляли, что признают Чехословацкий национальный совет в Па­риже правомочным выступать от имени всей нации в вопросах дипломатических и политических, но оставляли за собой право в рамках общенациональной организации утверждать свое влия­ние с тем, чтобы ее деятельность велась в интересах трудящихся. Они высказывались за «создание чешской революционной армии» на основе добровольного вступления в ее ряды, считали необхо­димым использовать чешских рабочих на предприятиях, работаю­щих «для обороны». В день первомайского праздника чехословац­кие социал-демократы Киева открыто высказались в поддержку лозунга о мире без аннексий и контрибуций, на основе самоопре­деления всех народов, за создание самостоятельной чешской рес­публики 93.

Однако большинство чехословацких социал-демократов еще находилось в плену ложных иллюзий, что только под руковод­ством Чехословацкого национального совета чешский и словацкий народы добьются национального и социального освобождения. Они были убеждены, что социал-демократия призвана лишь при­дать освободительному движению, уже принявшему «революцион­ную форму», «правильное социалистическое течение» 94.

91 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 253, лл. 50, 58, 61.

92 «Знамя труда» (Киев), 30.111 (12.IV) 1917.

93 «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», 19.V (1.VI) 1917.

94 «Письмо Центрального Комитета Чешско-славянской социал-демокра­тической рабочей партии при Российской социал-демократической рабо­чей партии к русской демократии». Киев, 1917.

72

Анализируя первые шаги чехословацких социал-демократов в Киеве, нужно помнить, что большинство их вышло из рядов зараженной оппортунизмом Чехославянской социал-демократиче­ской рабочей партии. Кроме того, они долгое время были отор­ваны от рабочего движения на родине и удалены от центральных районов пролетарского движения в России. Особенно важно учесть сложность политической обстановки на Украине, где после Февральской революции наряду с общероссийскими действовали многочисленные украинские и другие националистические бур­жуазные и мелкобуржуазные партии. В истинном лице этих пар­тий военнопленным зачастую было, еще труднее разобраться, чем местным трудящимся. В большевистских организациях Украины по важнейшим вопросам войны и революции шла серьезная идейная борьба. Все это и предопределило медленность процесса перехода чехословацких социал-демократов от первоначального инстинктивного недоверия буржуазному руководству к последо­вательной классовой политике.

Создание революционных организаций, действовавших среди военнопленных-югославян, ввиду того, что оно тесно связано с историей сербского корпуса, будет рассмотрено ниже.

3. Национальные воинские формирования после Февральской революции

Как известно, русская армия являлась одним из самых мощных очагов революционного движения. Бурный процесс демократиза­ции, начавшийся в ней сразу же после февральских дней, захва­тил и воинские формирования, созданные в России из эмигран­тов, беженцев и военнопленных-славян. Вопреки сопротивлению русского и собственного реакционного офицерства, в марте—мае 1917 г. в югославянских, польских и чехословацких частях и соединениях возникли выборные комитеты. Они более или менее активно вмешивались в политические, военные, дисциплинарные и хозяйственные дела, выступали от имени добровольцев перед русской общественностью. Однако большинство этих комитетов не приобрело того значения и характера, который они имели в русской армии. Под прикрытием лозунгов об «особых» нацио­нальных задачах и невмешательстве в политическую борьбу в России командованию удалось в известной мере ограничить дея­тельность большинства комитетов хозяйственной и культурно-просветительной сферами.

Удержав, хотя и с трудом, в своих руках руководство нацио­нальными формированиями и считая привлечение как можно большего числа беженцев, эмигрантов и военнопленных в их ряды наиболее действенным средством изоляции своих соотечествен­ников от российского революционного окружения, польские, чехо­

73

словацкие, югославянские, румынские буржуазно-националистиче­ские организации стремились добиться согласия русских прави­тельственных и военных кругов на расширение национальных формирований. Нужно учесть, что Временное правительство пер­воначально настороженно отнеслось к ходатайствам о расширении национальных частей. В обстановке усиливающихся центробеж­ных стремлений буржуазии угнетенных национальностей самой России оно опасалось осложнить внутриполитическую обстановку, создать нежелательный прецедент. Русские промышленники в свою очередь противились массовому снятию с производства квалифи­цированных рабочих—эмигрантов и военнопленных. Недовольны были помещики и кулаки, лишавшиеся почти даровой рабочей силы военнопленных.

Однако к лету 1917 г., когда резко сократилось промышлен­ное и сельскохозяйственное производство, возросла безработица, усилилось революционное двин^ение в тылу и на фронте, а русская армия отказывалась воевать, идея создания крупных националь­ных воинских формирований из беженцев, эмигрантов и военно­пленных-славян стала находить все больше сторонников как в правительстве, так и среди генералитета. Представителям по­следнего, по свидетельству генерала А. И. Деникина, казалось, что такие национальные части сумеют избежать «увлечений демо­кратизации и станут здоровым ядром для укрепления фронта и создания новой армии»95. Временное же правительство имело в виду и внешнеполитические великодержавные устремления рос­сийской буржуазии. В частности, считаясь с возможностью воз­никновения независимой Польши, оно, по словам А. И. Гучкова, стремилось к созданию в новом государстве «необходимой точки опоры для нашего будущего влияния», считая, что лучше всего для этого «послужила бы проникнутая русским влиянием и рус­ской школой польская армия, ядром которой ныне явились бы части, сформированные из польских элементов...» 96 Подобного рода внешнеполитические цели никогда не упускала из виду рус­ская буржуазия и по отношению к чехословацким и югославян-ским воинским формированиям. - - .

Следует подчеркнуть, что дипломатические миссии держав Антанты, преследуя свои политические цели, также поддерживали стремление сколотить в России крупные национальные воинские формирования, в частности за счет привлечения военнопленных-. славян.

Летом Генеральный штаб разрешил начать формирование 1-й, а затем и 2-й стрелковых дивизий Отдельного чехословацкого армейского корпуса. К сентябрю обе дивизии с вспомогательными

95 А. И. Деникин. Очерки русской смуты, т. I, вып. II. Париж, 1921, стр. 130.

90 «Документы и материалы по истории советско-польских отношений», т. I, стр. 00.

74

И запасными частями и Подразделениями насчитывали около 30 тыс. солдат и офицеров, а к концу года — до 38 тыс.

Вербовочной деятельности чехословацких буржуазно-национа­листических организаций содействовало то, что воссоздание на­циональной государственности в представлении многих патриоти­чески мыслящих военнопленных связывалось почти исключительно с военным разгромом Центральных держав. Кроме того, следует учесть, что многие демократически настроенные добровольцы наивно считали, что, вступая в армию, они будут служить делу революции на родине, а также помогут защитить русскую рево­люцию от реакционных монархий Центральных держав. Среди добровольцев было немало людей, особенно из мелкобуржуазной среды, напуганных разбушевавшимся морем революции и видев­ших в национальных частях своеобразную защиту от «русских неурядиц». В национальные части вступали также военноплен­ные, видевшие в этом единственную реальную возможность изба­виться от опостылевшего лагерного режима.

Если учесть, что в корпус удалось привлечь лишь незначи­тельную часть более чем 300-тысячной массы чехословацких эми­грантов и военнопленных (при этом лишь около 3 тыс. словаков), то можно констатировать, что успех вербовочной деятельности Чехословацкого национального совета был весьма ограниченным.

Еще более скромными были результаты вербовочной деятель­ности польских буржуазно-националистических организация, стре­мившихся создать в России особое Войско Польское. В мае 1917 г. русское верховное командование дало согласие на формирование польского корпуса. Наряду с поляками — военнослужащими рус­ской армии в корпус было разрешено вербовать и поляков-военно­пленных, бывших солдат и офицеров австро-венгерской армии. Основой 1-го польского корпуса должна была стать 1-я польская дивизия, находившаяся под Киевом. Открыто реакционный курс польского командования, а главным образом атмосфера, царившая в революционизирующейся русской армии, по частям которой были рассредоточены поляки-военнослужащие, а также в лагерях для военнопленных, препятствовали формированию корпуса. К 29 сентября (12 октября) с Западного фронта в корпус при­было только 2/б количества солдат, которых фронт должен был выделить. С Юго-Западного фронта вместо 12 тыс. (по разверстке) согласилось перейти в корпус лишь 2652 солдата. Для артилле­рийских частей вместо 7800 солдат прибыла 1 тыс. К концу 1917 г. в 1-м корпусе было 1505 офицеров (на 169 больше штата) и 14 896 солдат (на 40 868 меньше штата), причем во 2-й и 3-й ди­визиях было лишь по 2 тыс. человек97. 2-й польский корпус, формировавшийся в основном из поляков — военнослужащих рус-

97 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 2, д. 328, лл. 216, 218; ф. 2067, on. 1, д. 2990, л. 687; «Документы н материалы по истории советско-польских отно­шений», т. I, стр. 161.

75

ских частей Румынского фронта, насчитывал всего 5 тыс. солдат и офицеров. А 3-й корпус являлся фактически конгломератом небольших вооруженных отрядов, создававшихся на Украине польскими землевладельцами для охраны своих имений. При этом формирование его затруднялось противоречиями, раздиравшими польских и украинских националистов.

Недооценка СДКПиЛ роли крестьянства как союзника проле­тариата, люксембургианская, нигилистическая позиция ее в на­циональном вопросе и, в частности, признание принципиальной недопустимости создания национальных воинских частей, с одной стороны, оппортунистическая непоследовательность, реформист­ские шатания ППС-левицы — с другой, привели к тому, что поль­ские интернационалистские организации недооценивали револю­ционный потенциал польской солдатской массы. Польские проле­тарские организации с опозданием приступили к практической организационно-политической работе среди солдат, подобной той, которую вели в армии большевики. Между тем здесь открыва­лись широкие возможности, свидетельством чего является исто­рия находившегося в Белгороде запасного полка 1-го польского корпуса, солдатскую массу которого сумели повести за собой боль­шевики.

В отличие от строевых частей корпуса, испытывавших хрони­ческий недостаток рядового состава, в Белгородском полку, став­шем притягательным центром для революционно настроенных по­ляков-военнослужащих, к октябрю 1917 г. было более 17 тыс. солдат и офицеров. Из всей этой массы лишь немногие, около 500 солдат и офицеров, согласились перейти в строевые части корпуса 98. Под руководством созданного сразу же после Февраль­ской революции полкового комитета, в тесном контакте с мест­ным Советом рабочих и солдатских депутатов, в который входили и представители Белгородского полка, солдаты-поляки решительно выступали против планов русской и польской контрреволю­ции, добивавшейся быстрейшего формирования 1-го польского корпуса.

Формирование сербского (позднее югославянского) доброволь­ческого корпуса из военнопленных австро-венгерской армии на­чалось в Одессе еще до революции. К февралю 1917 г. в 1-й ди­визии корпуса числилось свыше 14 тыс., а во 2-й (к началу марта) — более 12 тыс. солдат и офицеров. Это было многонацио­нальное воинское соединение, в котором служили сербы, хорваты, словенцы, босняки, отчасти чехи и галицийские украинцы. 2-я ди­визия формировалась не на добровольных началах, а по существу принудительно. Великосербский шовинизм высших офицеров-мо­

98 «Документы и материалы по истории советско-польских отношений», т. I, стр. 97—98, 143; «Октябрьская революция и зарубежные славян­ские народы». М., 1957, стр. 130.

76

нархистов (специально переброшенных в Одессу с острова Корфу) вызвал массовый уход из корпуса недовольных солдат и офице­ров — так называемое диссидентское движение. В апреле—мае 1917 г. его покинуло 12 735 солдат и офицеров99. К лету 1917 г. большинство солдат и офицеров 2-й дивизии оставило ее ряды, а оставшимися пополнили поредевшую 1-ю дивизию. Покинув­шие корпус югославяне оказались в Киеве, Екатеринославе и других городах Украины. Их распределили по лагерям или отпра­вили на работы. Немногие, главным образом офицеры, вступили в русскую армию.

В дарницком лагере (под Киевом), где сосредоточилось зна­чительное число солдат и офицеров—югославян, начал действовать Комитет диссидентов, в который вошли лица, принимавшие ранее активное участие в борьбе за демократизацию корпуса. Предсе­дателем комитета был избран Н. Грулович, секретарем — Н. Кова-чевич. Комитет преследовал цель создания югославянской добро­вольческой части в русской армии. Временное правительство и русские военные власти охотно разрешили формирование «удар­ного» югославянского батальона (вскоре название «ударный» было заменено на «революционный»), стремясь использовать его, как и другие подобные национальные формирования, для «подня­тия духа» русской армии, доведения войны «до победного конца». Тогда же, летом 1917 г., в батальоне, насчитывавшем около 700 солдат и офицеров, был создан выборный комитет, наладив­ший связи с югославянами, находившимися на работах в Киеве и его окрестностях и в других городах Украины.

Вероятно, в начале июня 1917 г. возникла и массовая орга­низация, насчитывавшая, по некоторым сведениям, до 20 тыс. чле­нов — Югославянский революционный союз. Председателем Цен­трального комитета союза стал социал-демократ М. Чанак, а секретарем — социал-демократ Н. Ковачевич, являвшийся одно­временно председателем комитета «ударного» батальона. Нужно констатировать неоднородность социального состава союза, серьез­ное влияние, оказываемое на его руководство русскими и украин­скими мелкобуржуазными партиями, а также югославянскими на­ционалистическими и правосоциалистическими кругами. Руковод­ство союза и шедшая за ним солдатская масса стояли на позиции «добросовестного оборончества» и «невмешательства» в полити­ческую борьбу в России. По словам одного из руководителей союза — Н. Ковачевича, это была массовая национал-демократи­ческая организация «со всеми присущими ей мелкобуржуазными шатаниями, колебаниями и предрассудками» i0°. Однако но мере развития российской революции, под влиянием рабочих с пред­приятий, находившихся под сильным воздействием украинских

«Октябрьская революция и зарубежные славянские народы» сто 280 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 168, л. 41.

77

большевиков, Союз все более склонялся к активной поддержке российских революционных организаций.

Временное правительство содействовало формированию и ру­мынских добровольческих частей. Используя естественное стрем­ление румынского народа к объединению, буржуазно-национали­стические элементы старались утвердить свое влияние среди военнопленных-румын из Трансильвании, Баната и Буковины. Они агитировали военнопленных за вступление в добровольче­ские части для борьбы за расчленение Австро-Венгрии, за созда­ние «Великой Румынии», «Румынии всех румын», утверждая, что это будет государство, устроенное «на самых широких демократи­ческих началах» 101. Центром формирования румынских частей являлись лагеря в Дарнице, под Киевом. К концу 1917 г. из 120 тыс. военнопленных в румынские части было завербовано немногим более 10 тыс. солдат и офицеров. Таким образом, и среди военнопленных-румын результаты вербовочной деятель­ности буря^уазно-националистических организаций оказались весьма незначительными.

Одной из важнейших причин неудачи вербовки в румынские добровольческие части была революционная пропаганда, ведшаяся в лагерях русскими, румынскими, венгерскими, югославянскими и другими социалистами.

В лагерях Томска распространению революционной литера­туры среди румын содействовали венгерские социал-демократы, одним из руководителей которых был уроженец Трансильвании Б. Кун. В подмосковном лагере трансильванец А. Пескариу и другие революционно настроенные румыны из Трансильвании организовали группу, называвшуюся Интернационалистическая социал-демократия. Она установила связь с московскими рабо­чими и получала от них революционную литературу.

Факты свидетельствуют, что в национальные формирования удалось привлечь лишь незначительную часть многомиллионной массы военнопленных, эмигрантов и других временно оказавшихся на территории России иностранцев. Мало того, попытка изоли­ровать их от революционной среды, противопоставить народам России оказалась в тех условиях не только не реальной, но и опасной. Это показали события, развернувшиеся после расстрела июльской демонстрации рабочих и солдат Петрограда.

4. Наступление контрреволюции и новый революционный подъем

Единственный выход из стремительно обострявшегося револю­ционного кризиса в стране российская и международная реакция видела в активизации военных действий. Готовящееся Времен-

101 ГАОРСС ЛО, ф. 1235, оп. 43, д. 3, л. 36.

78

ным правительством летнее наступ­ление нашло горячую поддержку че­хословацких, польских, югославян-ских и других буржуазно-национа­листических организаций в России. Председатель Чехословацкого на­ционального совета Т. Масарик, приехавший в Россию в начале мая, в письме военному министру А. Ке­ренскому подчеркивал, что наступ­ление на фронте — «единственно пра­вильное решение с политической и стратегической точек зрения» 102. Однако армия не хотела воевать. Антивоенные настроения захватили, в частности, и отдельные подразде­ления чехословацкой бригады. Так, 2-й батальон 2-го чехословацкого полка отказался выступить на М. Козловский фронт103. Отказалась принять уча­стие в июньском наступлении и

1-я польская дивизия, находившаяся на Юго-Западном фронте. Тогда, очистив от «ненадежных элементов», ее сняли с фронта и перебросили в Быхов, расположенный по соседству со Став­кой, где зрел заговор против революции.

Плохо подготовленное и плохо обеспеченное наступление окон­чилось провалом. Поражение послужило поводом к выступлению реакционных сил, обвинявших большевиков в разложении армии. Вслед за расстрелом 4 (17) июля демонстрации рабочих и солдат Петрограда, требовавших перехода всей власти к Советам, репрес­сии обрушились на РСДРП (б), революционные силы в тылу и на фронте. Польские и финские революционеры, как и больше­вики, подверглись травле и преследованиям. Разгромив редакцию «Правды» и большевистскую типографию «Труд», контрреволю­ционные элементы напали и на помещение редакции «Трыбуны». 6 (19) июля Временное правительство издало приказ об аресте В. И. Ленина. Одновременно агенты контрразведки арестовали видных деятелей СДКПиЛ М. Козловского, М. Броньского и др. Во дворце Кшесинекой был арестован член Петроградского ко­митета большевиков И. Рахья.

В обстановке развернувшейся в июне—июле 1917 г. антиболь­шевистской кампании русской контрреволюцией была предпринята попытка использовать группу националистически настроенных добровольцев из сербского корпуса для ареста и расправы

102 Н. К а р ж а н с к и й (К а ч а я о в). Чехо-словаки в России. М., 1918, стр. 75—77.

103 «Pamätce Zborova». Praha, 1927, str. 51.

79

с В. И. Лениным и другими руководителями большевистской партии.

С этой целью в июне группа из 14 завербованных солдат и унтер-офицеров была тайком доставлена в Петроград, а оттуда переправлена в одну из казачьих частей, расквартированных близ Царского Села. Сербам-террористам было положено жалованье в размере 100 рублей в месяц, а в случае успешного выполнения возложенной на них задачи обещано вознаграждение по 15 тыс. рублей каяадому. По словам самих участников заговора, о нем знали князь Вяземский, контрразведка Временного правитель­ства, командующий войсками Петроградского военного округа генерал Половцев.' Знал об этом и сербский посланник Спалайко-вич, считавший, что успех заговора обеспечил бы Сербии ни много ни мало как «благодарность всего мира». Однако дело по­лучило огласку после того, как представитель лондонского Юго-славянского комитета в Петрограде доктор А. Мандич, опасаясь неблагоприятных последствий замышлявшегося преступления, по­просил у Министерства иностранных дел и у военных властей содействия в розыске и возвращении в корпус группы террори­стов. Тогда все 14 человек были возвращены в Одессу 104.

Перейдя в наступление на революционные завоевания масс, Временное правительство попыталось восстановить и каторжный режим содержания военнопленных в лагерях и на принудитель­ных работах. 15 (28) июля распоряжением ГУГШ было введено «клеймение» одежды военнопленных (в левый рукав предписыва­лось вшивать буквы «В. П.», номер или лоскут цветной материи). Лагерному начальству было предложено установить для военно­пленных рабочий день не менее чем в десять часов и привлекать их к работам по воскресеньям. В случае открытого неповинове­ния, побегов и забастовок военнопленных к ним было приказано применять меры «самого сурового режима и строгого наказа­ния» 105. 30 июля (12 августа) А. Керенский подписал специаль­ную инструкцию, согласно которой в команды, охранявшие военнопленных, рекомендовалось зачислять прежде всего офице­ров и унтер-офицеров русской армии, бежавших из плена, на­деясь, что они, испытав ужас германского или австро-венгерского плена, из чувства мести не дадут военнопленным никаких побла­жек Ш6. Второй параграф инструкции предусматривал установле­ние такого порядка, «который исключал бы всякую возможность совершения военнопленными побегов, участие их в каких-либо со­браниях и обществах и вообще стремления военнопленных играть какую-либо роль в политической жизни русских граждан» 107.

104 V. К о s с a k. Prilog za historiju 1917 godine. — «Historijcki zbornik», 1957, № 1—4, str. 132—135.

105 ГАСв. О, ф. 72, on. 1, д. 5641, лл. 40, 53. 100 Там же, д. 5584, л. 140.

107 ЦГВИА, ф. 1606, оп. 2, д. 1063, л. 97,

80

12 (25) июля Временное правительство ввело смертную казнь на фронте. Одновременно реакционное командование решительно потребовало уничтожения выборных комитетов, запрещения вся­кой политической деятельности в армии. Во второй половине июля чехословацкое командование решило ликвидировать в ча­стях выборные комитеты. Однако это вызвало такой протест, что уже в начале августа оно было вынуждено вновь разрешить их. Еще более рьяно действовали польские контрреволюционные организации и офицерство. Командование 1-го польского корпуса не только запретило комитеты и другие выборные органы, но и начало практиковать массовые чистки польских частей от «нена­дежных» солдат и офицеров. Для того чтобы подчинить себе некоторые польские формирования, командованию пришлось от­числить до 4/5 их состава. Попытка подчинить революционный Белгородский запасной полк окончилась провалом. По-прежнему руководимый выборным комитетом полк, в котором к этому вре­мени было больше солдат и офицеров, чем во всем 1-м корпусе, отказался подчиняться командованию.

После июльских событий в Петрограде обстановка в стране изменилась. Буржуазия сосредоточила в своих руках всю власть. Двоевластие кончилось. Мирное развитие революции было пре­рвано.

Большевистская партия в соответствии с изменившимися усло­виями приступила к разработке новой тактики. VI съезд РСДРП (б) принял решение, определившее курс на подготовку вооруженного восстания. Польские и финские революционеры — Ф. Дзержинский, Ст. Бобиньский, Б. Весоловский, Ю. Уншлнхт,

A. В. Шотман и другие — приняли активное участие в работе VI съезда. Делегат съезда А. В. Шотман по поручению ЦК почти ежедневно ездил в Разлив к В. И. Ленину, помогая ему практически осуществлять руководство работой съезда. В состав нового ЦК, избранного съездом, вошел Ф. Э. Дзержинский.

В тяжелые для революции дни, когда ищейки Керенского вы­слеживали В. И. Ленина, по поручению ЦК в обеспечении без­опасности вождя революции приняли активнейшее участие финны-большевики А. В. Шотман и Э. Рахья, а также чех

B. И. Зоф — член большевистской партии с 1913 г., секретарь партийной ячейки Сестрорецкого оружейного завода. 9 (22) ав­густа В. И. Ленин по решению ЦК партии нелегально выехал в Финляндию. Разработка плана переезда и ответственность за его осуществление были возложены на А. В. Шотмана и Э. Рахью. Наряду с Н. А. Емельяновым, непосредственными помощниками Шотмана и Рахьи были питерская работница Л. П. Парвиайнен, семья рабочего завода «Айваз» финна Э. Кальске и машинист Г. Ялава, перевезший Ленина через русско-финляндскую границу под видом кочегара. В последней «эмиграции» Ленину было обеспечено убежище во многих финских и шведских семьях.

6 Заказ № 294

81

Работа большевистской партии по подготовке вооруженного свержения Временного правительства происходила в обстановке начинающегося нового революционного подъема, ускоренного контрреволюционным мятежом генерала Корнилова. Наиболее реакционно настроенные чехословацкие, польские и Югославии-ские офицеры являлись рьяными сторонниками Корнилова. На стороне Корнилова были и симпатии руководителей польских, чехословацких и инославянских националистических организаций. Руководители филиала Чехословацкого национального совета в России оказывали Корнилову и прямую помощь, хотя после провала генеральского путча стремились это скрыть. Еще 10 (23) августа Т. Масарик отдал распоряжение отправить 400 добровольцев из чехословацких частей в корниловский Сла­вянский ударный полк, в котором уже существовала чешская рота. Накануне корниловского выступления 24—26 августа (6— 8 сентября), когда руководители филиала вели переговоры в ставке Корнилова, Масарик пообещал Неженцеву, командиру Славянского полка, прислать 1,5—2 тыс. добровольцев 108. Корни­ловцы имели тесные связи с чехословацкими офицерами, слу­жившими в штабах Юго-Западного фронта, 7-й армии и Киев­ского военного округа. Немало было прямых сторонников Корни­лова и среди строевых офицеров 1-й и 2-й чехословацких ди­визий.

Политический и военный центры польской контрреволюции — Польский совет межпартийного объединения и Главный польский военный комитет (Начполь) — сочувствовали и помогали заговор­щикам. С Начполем были тесно связаны руководящий орган рус­ского контрреволюционного офицерства — Главный комитет союза офицеров армии и флота и один из центров заговора — штаб Петроградского военного округа. Считая генерала М. Довбор-Мусьшщкого «особенно желательным» для осуществления своих планов, Корнилов обеспечил назначение его командиром 1-го поль­ского корпуса 10Э. Корниловцы рассчитывали вовлечь в контрре-волюциопный мятеж и югославянский «ударный» батальон (отряд) с помошъю его командира — подполковника Гойковича и поддерживавших его офицеров ио.

Однако ни польским, ни чехословацким, ни югославянский пособникам генеральской авантюры не удалось втянуть в путч сколько-нибудь значительные силы. Так, решительный протест комитета запасного батальона 1-го чехословацкого полка, распо­ложенного в Житомире, помешал офицерам оказать поддержку

«Nase revoluce». Pralia, гос. III, sv. I, str. 15.

«Документы и материалы по истории советско-польских отношений», т. I, стр. 122.

И. Д. О ч а к. Югославянские интернационалисты в борьбе за победу Советской власти в России. М., 1966, стр. 63,

82

Корнилову ilt. Председатель комитета югославЯнскшо «ударного» батальона Н. Ковачевич заявил сторонникам Корнилова, что «про­тив Советов батальон не пойдет, ибо Советы являются представи­телями революционной России» 112. Единодушно поднялись про­тив заговорщиков солдаты польского Белгородского полка.

По призыву СДКПиЛ, а также ППС-левицы против мятеж­ников Еместе с российскими трудящимися выступили широкие массы рабочих и солдат-поляков. Польские революционеры при­няли деятельное участие в разложении Кавказского туземного корпуса, брошенного корниловцами на Петроград. Одпим из пред­ставителей большевиков в созданном при ЦИК Советов Комитете народной борьбы с контрреволюцией был Ф. Дзержинский. Мно­гие польские, финские, чехословацкие', югославянские пролета­рии влились в дни борьбы с корниловщиной в отряды Красной гвардии, формировавшиеся в Петрограде, Москве, Киеве, Харь­кове и других пролетарских центрах страны.

Разгром корниловского заговора разоблачил перед трудящи­мися буржуазные и соглашательские партии. Вместе с тем неиз­меримо возрос авторитет большевиков и в городе, и в деревне, и в армии. В сознании рабочих, крестьян и солдат произошел серьезный сдвиг. Полевение масс нашло выражение и в дальней­шем размахе организационной и политической деятельности рево­люционных организаций иностранных трудящихся.

Вместе с большевиками СДКПиЛ готовила своих членов, всех польских рабочих к решающей схватке с буржуазией. «Переход власти в руки пролетариата и беднейшего крестьянства, — писала „Трыбуна", — может теперь быть достигнут только революцион­ным путем, только путем борьбы на смерть и жизнь с реак­цией» ш. Польские социал-демократы энергично способствовали большевизации Советов, начавшейся после разгрома корнилов­щины. В новые и обновленные Советы вошли десятки поляков-интернационалистов. На Демократическом совещании была огла­шена декларация СДКПиЛ о полной поддержке большевиков в их борьбе за революционное правительство пролетариата и крестьян­ства114. Как в список кандидатов, выдвинутый ЦК РСДРП (б) в Учредительное собрание, так и в списки кандидатов, выдвину­тые местными большевистскими организациями, были включены видные деятели СДКПиЛ — Ф. Дзержинский, Ю. Лещиньский, Ю. Уншлихт, Ст. Бобиньский, М. Варшавский (Броньский), Я. Фенигштейн (Долецкий), Б. Закс, И. Фиалек, Ст. Будзынь-ский, 3. Шириньский, Я. Тарвацкий, Ф. Гжельщак и др.115

111 V. Najbrt. Rozlet a rozlom sibifskeho bratrstva. Brno, 1936, str. 23.

112 ЦГАСА, ф. 28361, on. 2, д. 168, л. 36.

113 «Trybuna», 12 (25) .VIII 1917.

114 «Рабочий путь», 20.ГХ (З.Х); 23.IX (6.Х) 1917.

115 «Рабочий путь», 30.IX (13.Х) 1917; «Солдат», 15 (28) .X 1917; «Деревен­ская правда», 14(27).Х 1917; «Псковский набат», 27.Х (9.XI) 1917; ЦГВИА, ф. 2048, on. 1, д. 19, лл. 1—4.

6;

83

Руководство ППС-левицы продолжало занимать колеблющуюся позицию, пытаясь иайти «средний путь» в революции. Осуждая травлю большевиков буржуазной контрреволюцией и поддержку, которую ей оказывало меньшевистско-эсеровское большинство Со­ветов, лидеры ППС-левицы в то же время после июльских дней укрепили связи с меньшевиками-интернационалистами. Ф. Кон вошел в секретариат Центрального бюро меньшевиков-интерна­ционалистов П6. Но многие секции ППС-левицы пошли против курса руководства, стали еще теснее, чем раньше, сотрудничать с большевиками и польскими социал-демократами.

Общее полевение масс сказалось и в том, что, вопреки руко­водству, в ряде организаций ППС-«фракции» и Польского социа­листического объединения стало проявляться все более заметное стремление к сотрудничеству с революционным рабочим классом России, к переходу па позиции революционной социал-демокра­тии. Происходившая в Харькове 27—29 августа (9—11 сентября) межгородская конференция Польского социалистического объеди­нения приняла решение о роспуске организации1 '7. В связи с тем, что политическая линия объединения изжила себя, осенью 1917 г. организовалась группа СДКПиЛ в Самаре118 и в Воронежеш; в октябре, порвав с Польским социалистическим объединением и подобными организациями, образовали свою группу польские социал-демократы Одессы 12°; в адресных списках групп СДКПиЛ, время от времени печатавшихся в «Трыбуне», к Царицынской, Краматорской, Любимовской (Екатеринославской губернии) и другим в октябре прибавились адреса Александровской и Запо-рожско-Каменской (Екатеринославской губернии), Гомельской, Смоленской, Молодечненской групп СДКПиЛ121. Вначале ноября образовалась группа СДКПиЛ в Луганске122. Всего к осени 1917 г. в России действовало свыше 40 территориальных групп СДКПиЛ, входивших в состав РСДРП (б). В них состояло около 5 тыс. члеиов, не считая тех польских социал-демократов, бежен­цев и солдат, которые входили непосредственно в большевист­скую партию.

Ускорилось организационное самоопределение чехословацких левых социал-демократов. 4 (17) августа на собрании в Киевском университете было провозглашено создание Чехославянской со­циал-демократической рабочей партии при Российской социал-демократической рабочей партии. 20 августа (2 сентября) дати­ровано письмо временного Центрального комитета партии, в ко­

«Новая жизнь», 21.VII (3.VIII) 1917.

«Jodnosc robotnicza», 10 (23) IX 1917.

«Trybima», 14 (27) .X 1917.

«Trybuna», 21.X (3.XI) 1917.

ЦП А ИМЛ, ф. 70, on. 2, д. 826, лл. 164—167.

«Trybuna», 21.Х (3.XI) 1917.

«Trybuna», 25.XI (8.XII) 1917.

84

тором сообщалось об основании партии и указывалось, что уже созданы местные организации в Киеве и готовится создание орга­низаций в Таганроге, Екатеринославе, Борисполе и других ме­стах !23. К октябрю, кроме киевской, в которой числилось 1700 чле­нов, существовало еще 13 местных организаций Чехославянской социал-демократической рабочей партии 124. В это время вся орга­низация насчитывала уже 2074 члена 125. В руководимом социал-демократами Обществе чешско-славянского единения в октябре было около 7 тыс. членов 126.

19 октября (1 ноября) в Киеве вышел первый помер социал-демократического еженедельника «Свобода». К этому времени три члена Центрального комитета Чехославянской социал-демократической рабочей партии вошли в состав Киевского Со­вета рабочих депутатов. Партия тесно сотрудничала с Киевским Советом профессиональных союзов127. Именно через находив­шиеся под руководством большевиков профессиональные союзы, прежде всего пекарей и типографских рабочих, а также через русских и украинских рабочих-большевиков, плечом к плечу трудившихся с военнопленными на предприятиях Киева, больше­вистская партия первоначально оказывала свое воздействие на чехословацких социал-демократов. Вместе с тем в руководстве чехословацкой социал-демократической организации в этот пе­риод преобладало стремление к сотрудничеству с русскими и украинскими меньшевиками.

Чехословацкие социал-демократы, как свидетельствуют до­кументы, ставили своей основной целью работу среди военно­пленных в лагерях, на предприятиях и в армии с тем, чтобы «углублять их классовое и национальное сознание», а также «ознакомить русских рабочих со стремлениями чешского проле­тариата» 128. Сотрудничество руководства партии с русскими и украинскими меньшевиками не могло не оказать влияния на позицию чехословацких социал-демократов в важнейших идео­логических, политических и организационных вопросах. Хотя и в письмах Центрального комитета, и в статьях первых номе­ров «Свободы» указывалось, что наряду с национальной свободой рабочий класс должен добиваться социального освобождения, что «свобода чешского народа будет лучше всего обеспечена лишь совместно со свободой народа русского» 12Э, в этих документах утверяедалось, что в делах «общенародных» социал-демократы

■и LW\R]AJl',$:.17' оп- Д- 253' лл- 25-26, 61, 84.

™ 4iÄ,tx.Ä'l'Ä4"5 'имл- *• »•2* ж

123 Там же, д. 253, л. 25. ' '

i29 «Svoboda», 19.Х 1917.

85

обязаны всеми силами поддерживать действия Чехословацкого национального совета 13°.

С середины 1917 г., после того как борьбу румынских сол­дат и рабочих на эвакуированных в Россию предприятиях воз­главил Румынский социал-демократический комитет действия, она стала носить более организованный и наступательный харак­тер. Все чаще рабочие выдвигают не только экономические, но и политические требования. Особой активностью отличались рабо­чие и моряки галацкой судоверфи «Ферник», имевшие богатые революционные традиции. Они поддержали всеобщую забастовку деревообделочников Одессы в июле 1917 г., а затем потребовали от правления верфи повышения заработной платы. Хозяева верфи прибегли к локауту. Тогда под руководством румынских левых социал-демократов началась забастовка. Бастующие про­водили митинги и устраивали демонстрации на улицах Одессы под лозунгами борьбы за республику в Румынии, за мир и демо­кратические свободы. В митингах и демонстрациях участвовали рабочие с других эвакуированных румынских предприятий. По докладу большевика Л. И. Рузера Одесский Совет рабочих депутатов решил «всемерно поддержать требования рабочих и в случае неуспеха переговоров перевести их на русские заводы и обеспечить их там работой», а также оказать денежную помощь бастующимш. Благодаря решимости бастующих и активной поддержке одесского пролетариата забастовка закончилась побе­дой. Администрация судоверфи вынуждена была удовлетворить большинство требований румынских рабочих ш.

В августе 1917 г. Комитет действия образовал в Одессе из румынских политэмигрантов и передовых рабочих одесскую сек­цию румынских левых социал-демократов, насчитывавшую более тысячи членов. 5 (18) сентября 1917 г. в Одессе вышел первый номер газеты «Лупта» — органа Комитета действия. «Лупта» при­зывала румынских трудящихся свергнуть власть короля, бояр и капиталистов — истинных виновников войны — и привлечь их к ответственности. Газета разоблачала произвол румынских пред­принимателей, бездушие администрации госпиталей. Она под­держала лозунг мира без аннексий и контрибуций. Опираясь на помощь большевиков и революционно настроенных солдат рус­ской армии Румынского фронта, разъездные агенты Комитета действия переправлялись через Прут и успешно распространяли революционную литературу среди румынских рабочих, крестьян, солдат и моряков.

Анализ материалов «Лупты» и других источников дает осно­вание утверждать, что румынские левые социал-демократы еще находились в плену настроений «революционного оборончества».

130 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 257, л. 50.

131 ГАОд.О, ф. 3829, on. 1, д. 90а, лл. 23, 27, 30, 32.

132 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 151, л. 15.

86

«Лупта», в частности, утверждала, что характер войны со сто­роны России после Февральской революции коренным образом изменился. Члены Комитета действия считали, что прочная победа социализма в стране со слаборазвитой промышленностью невозможна и поэтому курс на социалистическую революцию в России ошибоченш. Эта позиция румынских социал-демокра­тов существенно ограничивала их вклад в развитие революцион­ных событий в Одессе и других районах расселения выходцев из Румынии.

К осени 1917 г. относятся сведения о создании первой рево­люционной организации среди военнопленных-болгар. В Инсаре (Пензенская губерния) в сентябре 1917 г. возник марксистский интернационалистский кружок «Революция». Некоторые из ини­циаторов его создания ранее были членами БРСДП (тесных со­циалистов) или сочувствующими партии и до того, как попали в плен, принимали участие в братании с революционными рус­скими солдатами на Румынском фронте 134. Члены кружка «Ре­волюция» — Г. Михайлов-Добрев, П. Ташков, Г. Каракушев, С. Добрев, Ц. Милков, И. Деянов, С. Георгиев, Н. Гогов и дру­гие — сочувствовали идеям социализма и революции в России. Организаторы кружка, заявив о своей солидарности с РСДРП (б), установили связь с местным Советом рабочих, крестьянских и солдатских депутатов ,35.

Новый революционный подъем, наметившийся в конце лета— начале осени 1917 г., ознаменовался ростом революционной ак­тивности российского рабочего класса. Все шире развертывалась борьба за установление контроля над производством. В мощном стачечном движении, охватившем всю Россию, повсеместно участвовали рабочие из числа военнопленных, беженцев и отход­ников.

Стачечная борьба российского пролетариата была мощным фактором, стимулировавшим рост политической активности ино­странных трудящихся и способствовавшим вовлечению их в со­вместную революционную борьбу. В то же время те иностран­ные трудящиеся, которые имели опыт политической борьбы, приобретенный еще на родине, передавали его своим россий­ским товарищам. Это имело особое значение там, где промыш­ленный пролетариат был малочисленным (например, в Средней Азии и Сибири). В августе вместе с местными рабочими басто­вали военнопленные и отходники Судженских копей, а также па Симском, Аша-Балашевском, Миньярском, Усть-Катавском заводах 13<3. Не вышло на работу около 10 тыс. военнопленных,

133 «Вопросы истории», 1956, № 11, стр. 99—100.

134 «Септември», 1957, № И, стр. 124—127, 130—131, 187—192, 195—199.

135 Там же, стр. 159—167, 191—192, 198.

,зв Н. А. Попов. Указ. соч., стр. 87; «Установление Советской власти в Кузбассе», стр. 97.

88

выкорчевывавших лес и строивших железную дорогу на Урале. В сентябре бастовали китайские"и русские рабочие в Алексаид-ровске на Сахалине (ныне Александровск-Сахалинский) ш, военнопленные, отходники и русские рабочие на В ерхне-У фал ей­ском, Верхне-Туринском, Кушвинском и других заводах Урала 138. Активно участвовали беженцы и военнопленные в сен­тябрьской всеобщей забастовке железнодорояшиков ,39. В октябре \ вместе с русскими и украинскими товарищами бастовали военно- ; пленные на предприятиях Юзовского и Макеевского районов Донбасса, на сельскохозяйственных работах в Харьковской, ^По­дольской, Киевской, Таврической губерниях, а также в других южных степных районах Украины, в Белоруссии, Поволжье и ряде центральных губерний.

Одной из характерных черт процесса большевизации Сове­тов, шедшего на волне нового революционного подъема, явля­лось повсеместное избрание в местные Советы революционных представителей военнопленных, отходников и беженцев. Выше уже упоминалось о вхождении польских социал-демократов в ряд Советов Украины и Белоруссии, чехословацких — в Киев­ский Совет/В июле—сентябре представители пленных и бежен- -. цев, в частности представители комитетов польских, чехословац­ких и югославянских воинских частей, входили также в Советы Луганска и Винницы, Житомира, Белгорода и Бобруйска, Одессы и Краматорска ио.

По всей стране, в городах, поселках, на железнодорожных станциях, заводах, шахтах и рудниках, в эти месяцы возникали новые отряды Красной гвардии, в них вступали и сотни ино­странных трудящихся. Прежде всего это были рабочие—беженцы, отходники и эмигранты, а также военнопленные, находившиеся на крупных предприятиях, в самой гуще российского пролета­риата. Так было на заводах Парвиайнена в Петрограде, Гужона в Москве, на киевском «Арсенале», на таганрогском военном заводе Русско-Балтийского общества, на предприятиях Харькова, Серпухова, Иваново-Вознесенска, Симбирска и т. д. В Одессе чехи и югославяне, ушедшие из 2-й дивизии сербского корпуса, составили костяк местной интернациональной Красной гвардии. Были созданы красногвардейские отряды в лагерях военноплен­ных близ Читы, под Томском и Самаркандом 141.

137 «Победа Советской власти на северном Сахалине». Южно-Сахалинск, 1959, стр. 51—52.

138 Н. А. Попов. Указ. соч., стр. 86.

139 ЦГАСА. ф. 28361, оп. 2, д. 51, л. 4.

140 Ю. М. Г а м р е ц ь к и й. Ради Украши — на захиом штерешв вшськово-полонених (1917 р.). — «Украшсышй кторичний журнал», 1966, № 2, стр. 100—105.

!4! ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 36, л. 14; д. 163, л. 4; д. 118, л. 124; ПАТО, ф. 4204, оп. 4, д. 45, л. 8; А. А. М ю л л е р. Указ. соч., стр. 33; И. С. Сологубов. Указ. соч., стр. 26; «В пламени революции

89

Под воздействием революционного рабочего движения ле­том—осенью усиливается и борьба крестьянства за землю. В кре­стьянских волнениях, в захвате и дележе помещичьих земель, скота, хлеба, инвентаря в ряде мест принимали участие и военно­пленные-батраки 142.

Иностранные трудящиеся вливались в интернациональную политическую армию пролетарской революции, формировавшуюся под руководством большевиков.

(1917—1920 гг.). Воспоминания». Иркутск, 1957; Ю. Н. Щербаков. Братство, скрепленное кровью. Куйбышев, 1961, стр. 11—12. 142 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 51, л. 4.

ГЛАВА 3

ЗАРУБЕЖНЫЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ В ОКТЯБРЬСКОМ ВООРУЖЕННОМ ВОССТАНИИ И В БОРЬБЕ ЗА УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА МЕСТАХ

1. Интернационалисты в Октябрьском восстании в Петрограде

История не знает свершений, которые по своему неизменному и все возрастающему влиянию на поступательное движение че­ловечества могли бы сравниться с Великой революцией Октября 1917 г. Подготовленная всем предшествующим развитием рус­ского революционного движения, осуществленная по стратегиче­скому и тактическому плану В. И. Ленина и под руководством созданной им партии коммунистов, Октябрьская революция от­крыла ^новую эпоху всемирной истории.

Победа революции была обусловлена тем, что партии боль­шевиков удалось соединить с мощным социалистическим дви­жением пролетариата демократическое движение крестьянства и освободительное движение угнетенных народов бывшей Рос­сийской империи. Благодаря своей политической зрелости, изу­мительной организаторской деятельности, силе своих идей боль­шевистская партия сумела сформировать мощную политическую армию революции, сплотившуюся вокруг рабочего класса.

Дела и дни Октябрьской революции были и остаются самым преобразующим, самым творческим вмешательством народных масс в ход всемирного исторического прогресса. Это вмешатель­ство оказалось непреоборимым. Союз российских рабочих и кре­стьян разгромил все силы мировой реакции, ополчившейся про­тив революции.

Вызванное революцией мощное движение пролетарской со­лидарности охватило рабочий класс многих стран. Часть своих сил — передовые группы беженцев, отходников, военноплен­ных — это движение влило непосредственно в состав политиче­ской армии пролетарской революции в России.

91

Петроградский Совет в ночь на 1 (14) сентября принял вне­сенную большевиками резолюцию о создании власти из предста­вителей революционного пролетариата и крестьянства. В стране продолжалось бурное полевение рабочего класса. Об этом гово­рила большевизация Советов. Среди большевистских депутатов, пополнивших в начале осени Советы, были и зарубежные интернационалисты, главным образом из числа польских социал-демократов.

Широко развернувшееся движение за введение рабочего кон­троля, создание в большинстве пролетарских центров отрядов Красной гвардии, массовые политические стачки, как и другие формы массового пролетарского движения, оказывали растущее воздействие на трудящихся-беженцев и военнопленных, на от­ходников. Рабочие из числа беженцев и отходников, а часто и занятые в промышленности военнопленные были деятельными участниками выступлений российского пролетариата. Они также вливались в великую политическую армию революции. В составе этой политической армии они добивались установления в Рос­сии такой власти, которая покончит с войной, поведет борьбу с голодом и разрухой, уничтожит социальный и национальный гнет, откроет им путь к возвращению в свои страны. Объективно такой властью могла стать только власть Советов под руковод­ством большевиков — единственной партии, имевшей реально обоснованную программу разрешения коренных политических и социально-экономических вопросов в соответствии с коренными интересами всех трудящихся, всех угнетенных и эксплуатируе­мых. Поэтому, когда вновь зазвучал лозунг «Вся власть Сове­там!», практически выразивший курс партии большевиков на социалистическую революцию и вооруженное восстание, этот ло­зунг поддержала вся передовая часть находившихся в России зарубежных трудящихся.

Как и ранее, в политическом и организационном един­стве с большевиками выступали польские социал-демократы. На Демократическом совещании Ю. Уншлихт 19 сентября (2 ок­тября) огласил от имени СДКПиЛ декларацию; в ее заключи­тельной части утверждалось, что необходимо «революционное правительство пролетариата и крестьянства, которое одно только способно повести борьбу за демократический мир среди народов, втянутых в водоворот войны; только такая власть может путем внутренних преобразований дать толчок развитию международ­ной революции...» 1

Вместе с А. В. Луначарским, В. Володарским, Н. А. Скрыпни-ком и остальными участниками коллегии агитаторов и лекторов Петроградского комитета РСДРП (б) перед рабочими и солда­тами петроградского гарнизона выступали входившие в эту же

1 «Рабочий путь», 20.IX (З.Х) 1917; «Trybuna», 23.IX (6.Х) 1917.

92

коллегию М. Броньский, К. Залевский, Ст. Пестковский, Я. Фе-нигштейн (Долецкий), А. Радзишевский (Р. Арский) и другие польские социал-демократы. 36. Фаберкевич (Т. Гневич) и дру­гие лучшие публицисты систематически выступали на страни­цах таких органов большевистской печати, как «Правда», «Сол­дат», «Работница» и т. д.

В возобновленном осенью 1917 г. большевистском теоретиче­ском журнале «Просвещение» наряду с огромного значения статьями В. И. Ленина «Удержат ли большевики государствен­ную власть?» и «К пересмотру партийной программы» были на­печатаны статьи Р. Арского и К. Залевского. По всем вопросам момента СДКПиЛ стояла на позициях полного единства с боль­шевиками. Это обстоятельство подчеркивалось тем, что в списках кандидатов, рекомендованных ЦК РСДРП (б) для проведения в Учредительное собрание, были имена видных деятелей поль­ского рабочего движения2. Польские социал-демократы явля­лись единственной национальной революционной группой, вы­ступившей со своим списком кандидатов в Учредительное собра­ние. Помимо лиц, значившихся в списках, предложенных ЦК РСДРП (б), в списке Исполкома (ИК) групп СДКПиЛ в России были выдвинуты также: от ее Московской группы Б. Закс, а от Киевской — И. Фиалек. Список кандидатов, выдви­нутых Исполнительным комитетом групп СДКПиЛ, был реко­мендован ЦК РСДРП (б) местным партийным организациям3. Последние в свою очередь выдвинули в Учредительное собрание ряд польских социал-демократов, заслуживших у них признание и авторитет своей революционной работой. Среди кандидатов в Учредительное собрание, выдвинутых ЦК большевистской пар­тии, был также И. Рахья.

Тот факт, что, помимо выдающихся революционеров России, лишь польские и финские интернационалисты были среди кан­дидатов большевиков на выборах в Учредительное собрание, объясняется не только особой идейной и организационной бли­зостью пролетариев Польши и Финляндии с авангардом россий­ского пролетариата, но и тем, что из пришлого населения лишь польские и финские трудящиеся как подданные бывшей Россий­ской империи пользовались избирательным правом на выборах в Учредительное собрание.

Между тем в порядок дня выдвигался центральный вопрос революции — вопрос о власти.

15 (28) сентября ЦК РСДРП (б) обсудил письма В. И. Ле­нина о власти и вооруженном восстании и решил разослать их в наиболее важные партийные организации для обсуждения4.

2 См. «р. 83.

3 «Trybuna», 7 (20) .X 1917.

4 «Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Август 1917 г.—фев­раль 1918 г.». М., 1958, стр. 55.

93

Вместе со всем партийным активом с письмами В. И. Ленина знакомились работавшие в большевистских рядах передовые дея­тели из числа зарубежных интернационалистов. Для всех про­летарских революционеров письма В. И. Ленина становились боевым руководящим документом, раскрывавшим особенности момента и задачи пролетариата в подготовке и проведении социа­листической революции.

Для непосредственного участия в подготовке и проведении восстания В. И. Ленин конспиративно вернулся из Финляндии в Петроград. На паровозе № 293 его доставил финский интерна­ционалист Густав Ялава. Сопровождал В. И. Ленина во время переезда Э. Рахья. 7 (20) октября В. И. Ленин написал «Письмо питерской городской конференции. Для прочтения на закрытом заседании», в котором указывал, что вопрос о восстании ставится на очередь5. Польские участники конференции — Я. Фенигштейн и Я. Здзехович (от Петроградской группы СДКПиЛ), Ю. Ун-шлихт (от редакции «Трыбуны»), К. Кадлубовский (от Второго городского района) и др.6 вместе со всеми питерскими больше­виками выразили твердую уверенность в том, что наступил канун массового победоносного пролетарского восстания. 9 (22) ок­тября Петроградский Совет принял предложенную большеви­ками резолюцию о создании военно-революционного штаба, по­лучившего 12 (25) октября наименование Военно-революцион­ного комитета (ВРК). В состав ВРК были избраны также Ф. Дзержинский и Ю. Уншлихт.

На заседании ЦК партии 10 (23) октября, где после обстоя­тельного доклада В. И. Ленина было установлено, что вооружен­ное восстание неизбежно и вполне назрело, по предложению Ф. Дзержинского было избрано для политического руководства Политическое бюро во главе с В. И. Лениным7. Через несколько дней, заполненных напряженной политической и организацион­ной работой, состоялось расширенное заседание ЦК партии. В заседании участвовали представители Исполнительной комис­сии Петроградского комитета партии, в том числе Я. Фе­нигштейн и И. Рахья. Среди других ораторов, безоговорочно одобривших предложение В. И. Ленина и осудивших капиту­лянтскую позицию Л. Каменева и Г. Зиновьева, были Ф. Дзер­жинский и И. Рахья. «Массы ждут лозунга и оружия», — за­явил Рахья, доказывая, что массы сознательно готовятся к вос­станию 8. После того как закончилось расширенное заседание, ЦК продолжал заседание в узком составе. На этом заседании был создан Военно-революционный центр из членов ЦК для

5 См. В. И. Л о и и н. Поли. собр. соч., т. 34, стр. 347.

6 «Вторая и третья Петроградская общегородская конференция больше­виков в июле и октябре 1917 г.» М.—Л., 1927, стр. 127—129 и др.

7 «Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б)...», стр. 86.

8 Там же, стр. 98.

94

непосредственного руководства восстанием. Вместе с А. С. Буб­новым, Я. М. Свердловым, И. В. Сталиным, М. С. Урицким в Военно-революционный центр был избран и Ф. Дзержинский.

С 20 октября (2 ноября) ВРК приступил к назначению в части гарнизона и особо важные пункты столицы и ее окрест­ностей своих комиссаров. Среди них было немало польских интернационалистов. В Николаевское кавалерийское училище, например, комиссаром был назначен А. Радзишевский (Р. Ар-ский); на Балтийский вокзал — А. Гранас9, член СДКПиЛ с 1905 г., прибывший в Петроград в апреле 1917 г. вместе с В. И. Лениным, с которым он был знаком с 1912 г. А. Гранас вел большую политическую работу в 12-й армии, был одним из редакторов «Окопной правды» и приехал в Петроград в качестве де­легата от Совета города Вендена (ныне Цесис) на II съезд Советов.

, Приводились в полную готовность отряды Красной гвардии. Среди других интернационалистов-красногвардейцев на боевом посту начальника отряда Красной гвардии завода «Сименс-Шуккерт» (ныне завод «Электросила» им. С. М. Кирова) и за­местителя начальника Красной гвардии Московско-Заставского района столицы действовал член СДКПиЛ с 1907 г. Адам Ка-чоровский, в дальнейшем под именем Адама Славиньского став­ший одним из крупных деятелей Коммунистического Интерна­ционала 10.

В эти дни нарастающего революционного накала тысячи интернационалистов, связанных всеми своими стремлениями и идеями с большевистской партией, готовились выступить вместе с рабочими и солдатами всей России против власти Временного правительства. В отряды Красной гвардии вступали интерна­ционалисты из разных мест России. В Иваново-Вознесенске, Курске и других городах, где Советы решительно порывали с со­глашателями, среди красногвардейцев появилось немало военно­пленных. Отряды Красной гвардии формировались и в ряде ла­герей для военнопленных ".' На Кондратьевском руднике в Дон­бассе осенью 1917 г. в Красную гвардию вступило свыше 50 ки­тайских рабочих 12.

Особое значение приобретали выражения солидарности пред­ставителей зарубежного пролетариата с революционными рабо­чими, солдатами и моряками России. Эти проявления пролетар­ского интернационализма укрепляли веру российского пролета­риата в свои силы, убеждали его в том, что революция в России имеет верных союзников и друзей. Моряки Балтийского флота,

тЧЯпДН^ч124' оп- *. Д- 123- лл. 2-3. ° ГАОРСС ЛО, ф. 834, on. 1, д. 123, лл. 1-3.

^S^TW"^B ВеЛЙК0Й Октябрьской еоциалп™-

'" Ъ^жТ^е^^™^ °ТарЫХ большевиков Дон-

95

ß частности, с радостью откликнулись на приветствие, передан­ное им от имени социалистов США американским журналистом Альбертом Рис Вильямсом. Выходец из потомственной шахтер­ской семьи, 34-летний журналист, увлекавшийся социалистиче­скими учениями, он вместе с 29-летним воспитанником Гарвард­ского университета, блестящим публицистом Джоном Ридом летом 1917 г. прибыл в революционную Россию. Наблюдая со­бытия нараставшей социалистической революции, и Рид, и Вильяме все больше проникались горячей симпатией к рабочим и солдатам России, к их революционному авангарду — больше­викам. 12 (25) октября Вильяме посетил в Гельсингфорсе Цен­тральный комитет Балтийского флота (Центробалт). Как указы­вается в протоколе заседаний, Вильяме «через переводчика передает привет своей партии и надежды на русскую револю­цию, заканчивая свою речь словами, произнесенными на рус­ском языке: „Да здравствует свободная Россия, да здравствует русская революция!"» Члены Центробалта выступили с ответными речами 13. Затем Центробалт опубликовал открытое письмо Виль-ямсу. «Русская демократия в лице представителей Балтийского флота, — говорилось в ответе Центробалта Вильямсу, — шлет пролетариату всех стран теплые слова привета и сердечно благо­дарит за приветствия наших братьев из Америки...

Русский пролетариат будет бороться до последнего своего дыхания за объединение всех людей под красным знаменем Интернационала. *

... Пламя русской революции, мы уверены, распространится на весь мир и зажжет огонь в сердцах рабочих всех стран, и мы получим поддержку в нашей борьбе за скорейший всеобщий мир» и.

В вышедшей накануне восстания «Трыбуне» отмечалось: «Два лагеря лихорадочно готовятся к борьбе не на жизнь, а на смерть: революционная демократия и контрреволюционные силы помещиков, капиталистов и генералов. В хвосте плетутся обоз­ники социал-соглашательства... Пролетариат России должен до конца выполнить свою историческую миссию в отношении собственной страны и братских народов. Нам предстоит взять последнюю баррикаду русского империализма. Ее падение пред­вещает крах меяодународного империализма, открывает борьбу за социализм. Слушайте, товарищи!.. Бьет двенадцатый час ре­волюции!» 15 Отражая настроения польских социал-демократов, находившихся в России, Екатеринославская группа СДКПиЛ за день до начала восстания телеграммой в Петроград привет­

13 «Протоколы и постановления Центрального комитета Балтийского флота. 1917—1918». М., 1963, стр. 242.

14 «Рабочий путь», 24.Х (6.XI) 1917: А. Рис Вильяме. О Ленине и Ок­тябрьской революции. М., 1960, стр. 137:

15 «Trybuna», 21.Х (3.XI) 1917.

96

ствовала собиравшийся II съезд Советов и призывала его не­медленно взять в свои руки власть 16.

По всему Петрограду проходили митинги; большевистские ора­торы призывали готовиться к решающему штурму. Вместе с ко­ренными питерскими рабочими участниками этих митингов были рабочие всех стран, трудившиеся тогда в Петрограде. Наряду с другими выдающимися деятелями большевистской партии на митингах выступали и польские интернационалисты: Ф. Дзер­жинский — в Московском и Нарвском районах и на Охте17, Ст. Пестковский — на Трубочном заводе и заводе Посселя18, 10. Лещииьский — на Путиловском заводе19 и т. д. Большую организаторскую и пропагандистскую работу вели сотни интер­националистов: рабочий обувной механической фабрики «Победа», член СДКПиЛ с 1899 г. В. Прусс (многолетний узник царизма, вскоре же после февральских дней он стал членом районного комитета партии, гласным нарвекой районной думы, а затем и городской думы столицы) 20; К. Кадлубовский — ноч-тово-телеграфный работник, член СДКПиЛ с 1906 г., участник революции 1905—1907 гг., организатор профсоюза почтово-теле-графных служащих и большевистской организации на петро­градском почтамте, тесно связанный в своей агитационной ра­боте с Н. К. Крупской21, и др. В отрядах Красной гвардии и революционных частях армии, в рабочих коллективах, в Советах и военно-революционных комитетах передовые представители иностранных трудящихся плечом к плечу с российским проле­тариатом и крестьянством шли на бой за победу социалистиче­ской революции.

В секретариате ЦК большевистской партии продолжал работу видный польский социал-демократ — большевик Бр. Весоловский (погиб в январе 1919 г. от рук польских жандармов); 20 октября (2 ноября) ЦК партии поручил Весоловскому работу также и в ВРК22. В дни корниловщины в секретариате ЦК и одновре­менно в большевистской фракции ЦИК и Петроградского Совета начал работу Ст. Пестковский, после Октября перешедший в На­родный комиссариат по делам национальностей, в 1918 г. по по­ручению партии руководивший нелегальной и партизанской 16 «Звезда» (Екатеринослав), 24.Х (6.XI) 1917.

1? «Петроградские большевики в Октябрьской революции». Л., 1957, стр. 367.

iS С. Пестковский. Об Октябрьских днях в Питере. — «Пролетарская революция», 1922, № 10, стр. 95; «Рабочий путь», 22.Х (4.XI) 1917.

19 «Trybuna», 21.Х (3.XI) 1917.

20 ЦПА ИМЛ, ф. 70, оп. 2, д. 717, лл. 137-147.

21 «Донесения комиссаров Петроградского военно-революционного коми­тета». М., 1957, стр. 239—245.

22 Е. Стасова. Накануне Октября. — «Великая Октябрьская социалисти­ческая революция. Сборник воспоминаний участников революции в Пе­трограде и Москве». М., 1957, стр. 64; ЦГАОР, ф. 1236, он. 1, д. 84, л. 116.

7 Заказ J* 294

97

деятельностью в местностях, оккупированных империалистами ^, а затем занимавший руководящие посты на советской дипло­матической службе. Как секретарь большевистской фракции II съезда Советов Ст. Пестковский с утра 24 октября (6 ноября) вел регистрацию прибывавших на съезд делегатов. Днем 24 ок­тября (6 ноября) Ст. Пестковский и Ю. Лещиньский (Ленский) (впоследствии генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Польши и один из выдающихся деятелей Коммунисти­ческого Иитернациоиала) руководили по поручению ВРК заня­тием Главного телеграфа в Петрограде24. В соответствии с ука­занием В. И. Ленина ВРК немедленно телеграфировал больше­вистским организациям других городов и районов, что восстание в столице началось25. Первым комиссаром почтамта стал К. Кад­лубовский 26. Выступая на заседании районного комитета 2-го Го­родского района Петрограда, он призывал к твердости, к ре­шительной борьбе27. Вскоре К. Кадлубовский вошел в коллегию Комиссариата почт и телеграфа.

Среди рабочих и солдат, сокрушавших последние опорные пункты Временного правительства в Петрограде, свой долг ре­волюционеров выполнили сыны многих зарубежных народов. Тут были и китайские рабочие Сан Тан-фан, Лю Юн-сан, Джау Чен-чин, Лю Ю-чун, Ма Ю-дзин и другие, состоявшие в Красной гвардии28. Вместе с русскими красногвардейцами Николаевский вокзал занимал болгарин-летчик Сотир Петров Черкезов, затем назначенный в штаб Красной гвардии. Через некоторое время С. Черкезов по заданию В. И. Ленина выехал с чрезвычайным поручением в Болгарию для того, чтобы рассказать руководителю болгарского пролетариата Димитру Благоеву о великих событиях, происшедших в России29. В революционный отряд, сформирован­ный из освобожденных политических узников, вступил нахРщв-шийся с июльских дней в заключении в Петропавловской кре­пости серб Д. Сердич30. В уличных боях приняли участие и несколько венгерских интернационалистов, находившихся в Пе­трограде 31.

В 22 часа 45 минут 24 октября (6 ноября) В. И. Ленин оста­вил свою последнюю конспиративную квартиру и отправился для

23 ЦПА ИМЛ, ф. 124, on. 1, д. 417, лл. 102—103.

24 С. Пестковский. Указ. соч., стр. 95—96.

26 ЦГАОР СССР, ф. 3829, on. 1, д. 1265, л. 16 об. 20 AZHP, Wspomnienia, t. 8313.

27 «Первый легальный ЦК большевиков в 1917 г.» М.—Л., 1927, стр. 347.

28 «Дружба народов», 1957, № И, стр. 122; ГАОРСС ЛО, ф. 4888, on. 1, г— д. 628, л. 2; д. 646, л. 3.

29 «Воспоминания болгарских товарищей о Ленине». М., 1958, стр. 33—40.

30 ЦГАСА, л/д 168—015, л. 6.

31 «Sarlo es Kalapacz», 1933, № 6, стр. 41—42; ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 51, л. 12.

98

непосредственного руководства борьбой в штаб революции — в Смольный; Ленина сопровождал неизменный Э. Рахья32.

В это время народные массы все более широко включались в вооруженную борьбу. Всю ночь на 25 октября (7 ноября) про­должались боевые операции революционных войск и красногвар­дейских отрядов. Один из красногвардейцев — член ППС-левицы с 1906 г. В. Домбровский был направлен связным в Смольный от красногвардейцев завода «Новый Лесснер»33. Во главе ре­волюционного отряда на рассвете дня новой эры солдат В. Бед-нарек участвовал в занятии помещения газеты «Новое время», а затем — Государственного банка34. Это у таких, как Беднарек, спросил Д. Рид, проходя мимо здания Государственного банка: «Вы чьи?.. Вы за правительство?» — «Нет больше правитель­ства! — с улыбкой ответил солдат. — Слава богу!» 35

Действительно, к утру 25 октября (7 ноября) в руках вос­ставших рабочих и солдат практически находилась вся столица. От имени ВРК В. И. Ленин в 10 часов утра написал краткое обращение «К гражданам России!», уведомлявшее о том, что Временное правительство низложено, а дело, за которое боролся народ, обеспечено36. В середине дня был окружен Зимний дво­рец — последнее прибежище старой власти. В 21 час 40 минут в среду, 25 октября (7 ноября) 1917 г., прогремел исторический выстрел с «Авроры». В экипаже этого славного корабля были матросы польского происхождения37. Один из них — гальванер Я. Шварце-Мартынюк, слушавший В. И. Ленина 3 (16) апреля 1917 г. на площади Финляндского вокзала, спросил, кто прика­зал стрелять? «Тогда, — вспоминает он, — последовал ответ: ре­волюция и Ленин... И мы дали выстрел» 38.

После выстрела «Авроры» начался штурм Зимнего дворца. История не сохранила имена всех тех, кто шел в этот историче­ский бой. Пока с достоверностью можно назвать лишь некоторых зарубежных трудящихся — участников боя за Зимний дворец. Среди них — красногвардеец, рабочий завода «Металлизатор» Ян Бодюра39. Участвовали в штурме Зимнего член СДКПиЛ с 1907 г., рабочий патронного завода, член Совета рабочих депу­татов Выборгского района Петрограда Ян Ясканис40, военный моряк, член ППС-левицы с 1906 г., председатель комитета судо-

32 «Петроградские большевики в Октябрьской революции», стр. 378.

33 ГАОРСС МО, ф. 2165, on. 1, д. 392.

34 AZHP, Wspomnienia, t. 3285.

33 Дж. Рид. 10 дней, которые потрясли мир. М., 1957, стр. 80.

36 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 1.

37 Центральный государственный архив Военно-морского флота (далее — ЦГАВМФ), ф. 989, оп. 4, д. 212; ф. 2109, on. 1, д. 100, л. Зоб. и др.

38 «Правда», 3.XI 1963.

39 См. AZHP, Wspomnienia, t. 202; «Sl^scy bojownicy w Rewolucji Paz-dziemikowej». Katowice, 1958, str. 19—23.

40 «Славяне», 1957, № 10, стр. 53—54.

7*

99

вых мотористов в Кронштадте Р. Муклевич, через три дня после штурма Зимнего возглавивший подавление мятежа юнкеров Владимирского училища, а в дальнейшем ставший видным военачальником Советского Военно-Морского Флота41; китайские интернационалисты Лю Фу-чен, Чин Дин-шан, Суп Лин-хай42, командир десантного отряда с военного корабля «Африка» Ян Савицкий43 и др. В одной из венгерских газет в январе 1918 г. появилось до сих пор еще окончательно не проверенное сообще­ние о том, что во время обстрела Зимнего дворца военнопленный венгерский офицер с группой товарищей, присоединившихся к большевикам, командовал артиллерийской батареей44. В чехо­словацких источниках имеются сведения и о том, что несколько чехов приняло участие в событиях на Дворцовой площади. Орга­низация чешских и словацких интернационалистов из числа эмигрантов и беженцев началась в Петрограде еще летом 1917 г. Некоторые из чешских интернационалистов — Ян Горгилак, ра­ботавший на Трубочном заводе45, Франтишек Перча46 и дру­гие — вступили еще летом 1917 г. в РСДРП. Во время восстания в Смольном находилось два чешских социал-демократа, выпол­нявших поручения ВРК47. В одном из красногвардейских отря­дов, действовавших в районе Адмиралтейства, недалеко от Зим­него дворца, был военнопленный-немец, бывший сельскохозяй­ственный рабочий Ф. Клингер48. Г. Манарту привелось не только участвовать в октябрьских событиях в Петрограде, но после победы революции он, согласно его воспоминаниям, даже стоял на посту в Смольном у кабинета Ленина и разговаривал с ним49.

В работе открывшегося 25 октября (7 ноября) II съезда Со­ветов, но неполным данным, участвовало десять делегатов, на­писавших в анкетах, что они являются членами польХ/ких рабо­чих партий50. Среди них был фронтовик Франтишек Гжельщак (Марцин Гжегожевский) —в конце 1918 г. он был избран пред­седателем Варшавского Совета рабочих депутатов, а затем стал

41 AZHP, Wspomnienia, t. 7891; Р. Муклевич. Октябрьские дни в Ле­нинграде. — «Военный вестник», 1924, № 42.

42 ГАОРСС ЛО, ф. 4888, on. 1, д. 628, л. 2; д. 646, лл. 3, 6 и др.

43 «Wspomnienia Polaköw — uczestnikow Wielkiej Socjalistycznej Rewolucji Pazdziernikowej». Gdynia, 1957, str. 18—40.

44 «Великая Октябрьская социалистическая революция и Венгрия». — Сб. статей. Будапешт, 1959, стр. 40.

45 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 325, л. 22.

46 Там же, л. 73.

17 «Cocho-sloväci ve välce а revoluci». Moskva—Kijev, 1919, str. 135.

48 См. «Woltenwende — wir waren dabei». Berlin, 1962, S. 192—196.

49 Незадолго до революции Г. Манарт бежал из лагеря и при поддержке русских друзей-большевиков нашел свое место в борьбе за Советскую власть. В 1918 г. он вступил в большевистскую партию, сражался против белогвардейцев в Сибири и в Средней Азии, вернулся в 1921 г. на ро­дину н вошел в ряды Коммунистической партии Германии (там же, стр. 197—217).

60 «Из истории польского рабочего движения». М., 1962, стр. 108—109.

100

известен как один из руководителей КПП и видных деятелей Коммунистического Интернационала51. На II съезде Советов Ф. Гжельщак выступил с гневной речью против меньшевиков. Присутствовавший на съезде Дж. Рид отметил его выступление и привел в своей книге несколько сказанных им слов52.

Первое заседание съезда продолжалось всю ночь. Под утро слово взял Ст. Лапиньский. Он заявил, что депутаты ППС-ле-вицы останутся на съезде. Тем самым ППС-левица отмежевыва­лась от меньшевиков и эсеров, которые, не желая считаться с волей рабочих, солдат и крестьян, покинули съезд. В то же время Лапиньский огласил декларацию о необходимости создания пра­вительства всех «социалистических партий» 53. Межеумочная по­зиция руководства ППС-левицы не соответствовала позиции ее групп, которые как в Петрограде, так и на местах в большинстве случаев действовали в октябрьские дни вместе с большевиками. Даже многие члены ППС-«фракции» оказались в общих рево­люционных рядах. «Трыбуна» писала, что, вопреки своим вож­дям, они «пошли с русскими рабочими, прекрасно понимая, что ведется бой за общее пролетарское дело» 54.

Под утро 26 октября (8 ноября) II съезд Советов принял воззвание к рабочим, солдатам и крестьянам, извещавшее о взятии им власти в свои руки. «Что тут поднялось! — пишет присутствовавший на заседании Вильяме. — Люди от радости плакали и обнимались. Повскакали и понеслись с сообщениями курьеры. Застучали телеграфные ключи, зажужжали телефоны. На фронт помчались автомобили. Над реками и равнинами по­летели аэропланы. Радио передало эту весть за океан. Все сооб­щали о великом событии!

Воля революционных масс победила. Советы стали прави­тельством» 55.

Передовая часть из пролетариев зарубежных стран, которые находились в октябрьские дни в Петрограде, самоотверженно служила делу пролетарской революции. Но сколько их было — сказать нельзя. Они ничем не отделяли и не выделяли себя. В солдатской шинели, матросском бушлате, рабочем пальтишке с красной ленточкой па груди или на шапке они шли в сраже­ние так, как того требовал их классовый долг, как им подска­зывали их интернационализм и революционность.

Нет и не было источников, которые помогли бы ответить на вопросы, а сколько же интернационалистов, представители рабочего класса каких народов и кто именно чеканил шаг в краоногвардей­

61 «Z pola walki», 1958, № 2, str. 179—186

52 М^Л.ЛЭгзГстр. 6С,°39. СТР" *ВТ0Р°Й ВсеР°ссийский ^езд Советов».

53 «Robotnik w Rosji»' 12 (25) XI 1917 f4 «Trybuna», 11 (24).XI 1917.

°5 А. Рис Вильяме. Указ. соч., стр. 155.

101

ских патрулях, участвовал в героических атаках и мужественно отбивал удары контрреволюции. Непосредственных участников со­бытий влекли вперед новые дела, им было не до того, чтобы от­метить свой вклад в историю, — они ее делали, они ее творили.. Позднее, когда пришло время воссоздать картину великого пере­лома в истории человечества, многое оказалось невосстановимым..

Вечером 26 октября (8 ноября) открылось второе заседание; съезда Советов. Восторженно встреченный делегатами и гостями с докладом выступил В. И. Ленин. Отражая чаяния народных масс России, всех угнетенных и эксплуатируемых, установлен­ная победоносным пролетарским восстанием Советская власть предлагала всем народам и правительствам немедленные пере­говоры о справедливом демократическом мире. Справедливым или демократическим миром, указывал В. И. Ленин, рабочее и кресть­янское правительство России считает мир без аннексий, т. е. без; захвата чужих земель, без насильственных присоединений чужих территорий, и без контрибуций. Далее в зачитанном В. И. Лени­ным и им же подготовленном проекте Декрета о мире устанавли­валось, что, сообразно правовому сознанию демократии вообще и трудящихся классов в особенности, под аннексией понимается всякое присоединение к большому или сильному государству ма­лой или слабой народности без точно, ясно и добровольно выра­женного согласия и желания этой народности независимо от того„ когда это насильственное присоединение совершено, независимо-также от того, насколько развитой или отсталой является насиль­ственно присоединяемая или насильственно удерживаемая в гра­ницах данного государства нация, независимо, наконец, от того,, где эта нация живет56.

Выдвинутая В. И. Лениным, партией большевиков программа демократического справедливого мира и предложенные способы: достижения такого мира определяли незыблемые основы совет­ской внешней политики и открывали пути к коренной перест­ройке взаимоотношений между странами и народами, исторически сложившихся в результате насилий, захватов, угнетения, на новой основе равноправия, взаимопонимания, сотрудничества, дружбы. Впервые в истории человечества не отдельные мыслители, не группа мечтателей, а правящая партия в одной из крупнейших стран мира, правительство, государство провозглашали своей целью борьбу за ликвидацию социального и национального гнета.

Естественно, что в борьбе за принципы, провозглашенные Декретом о мире, за их утверждение, за их претворение в жизнь сотни тысяч временных жителей России — польских, финских, чешских, словацких, сербских, хорватских, немецких, венгерских, румынских, китайских, корейских и других трудящихся — уви­дели свой прямой долг по отношению как к русской революции,

56 См. В. И. Лени н. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 13—14.

102

так и к своим собственным паро­дам. Укрепление революции в Рос­сии, победа Советской власти ста­новились лучшей и важнейшей гарантией, что в истории челове­чества, во взаимоотношениях на­родов восторжествуют эти новые принципы.

На II съезде Советов мысли и чувства всех зарубежных ин­тернационалистов нашли свое вы­ражение в словах Ф. Дзержин­ского, выступившего от польской социал-демократии в прениях по докладу В. И. Ленина. Он заявил, что польский пролетариат с энту­зиазмом принимает предложен­ный В. И. Лениным Декрет о мире. Подчеркивая его между­народное значение, он выразил уверенность, что декрет найдет Фр. Гжелыцак «... отклик в сердцах пролета­риата всех стран. Вместе с таким

союзником мы достигнем мира... У нас будет одна братская семья народов, без распрей и раздоров» 57.

Как Декрет о мире, так и предложенный В. И. Лениным Декрет о земле были утверждены делегатами съезда. На съезде было образовано рабочее и крестьянское правительство — Совет Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным. II съезд Сове­тов заложил основы советского общественного и государственного строя. В состав избранного съездом ВЦИК вошли по списку боль­шевистской партии польские социал-демократы Ф. Дзержинский, Я. Фенигштейн, Ф. Гжелыцак; кандидатами в члены ВЦИК — Ст. Пестковский, М. Броньский, Ю. Лещиньский, Бр. Весолов-ский. На заседании ВЦИК членом ВЦИК специально от ИК групп СДКПиЛ в России был утвержден Ю. Уншлихт58. Избра­ние интернационалистов в высший орган пролетарской власти соответствовало глубокой интернациональной сущности Советской власти.

Победа Октябрьского вооруженного восстания, первые дек­реты Советской власти дали огромный толчок дальнейшему раз­витию интернационалистского движения среди иностранных тру­дящихся в России. Свои чувства зарубежные интернационалисты

57 Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведении, т. I. М., 1957, стр. 258.

ss «Протоколы заседаний Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депу­татов II созыва». М., 1918, стр. 8, 23.

103

стремились выразить в обращениях к Советскому правительству и лично к В. И. Ленину. От имени финских рабочих привет Советскому правительству передали прибывшие в Петроград пред­ставители Финляндского рабочего революционного Совета59.

5 (18) ноября 1917 г. Смольный посетила делегация бельгий­ских трудящихся, работавших на Сестрорецком заводе и других предприятиях Петрограда. Среди бельгийских рабочих еще летом 1917 г., после встречи с Лениным на одном из митингов, сложи­лась революционная группа. Бельгийцы были первой делегацией иностранных рабочих, посетившей главу Советского правитель­ства. «Делегация просила т. Ленина передать русскому пролета­риату, что бельгийские рабочие всем сердцем с ним в борьбе за мир и социализм... Бельгийские рабочие готовы оказать но­вому крестьянскому, рабочему правительству полную поддержку, ибо программа, проводимая им, является одновременно и програм­мой международного пролетариата», — излагала^Праида» револю­ционную, интернационалистскую позицию группы бельгийских пролетариев60. Из работавших в Петрограде бельгийских проле­тариев вышло несколько человек, стойко боровшихся в рядах Коммунистической партии и Красной Армии за власть Советов 61.

Примерно в то же время находившаяся в Петрограде группа чехословацких левых социал-демократов — военнопленных обра­тилась к В, И. Ленину с просьбой оказать содействие в опубли­ковании в печати воззвания к чешским и словацким военноплен­ным в России62. Возможно, что результатом этого обращения явилось появление на страницах «Правды» воззвания «Чешским военнопленным в России и чешским добровольцам на русском фронте». Не свободное от некоторых ошибочных положений, это воззвание правильно подчеркивало, что в России «рабочий, сол­дат и крестьянин совершают плечом к плечу историческое дело, которое будет иметь неизмеримое социальное значение не только для России, но и для всей Европы, даже для всего земного шара...»63. Те же чувства солидарности с революцией звучали в приветствии, направленном 12 (25) ноября Одесской секцией Румынской социал-демократической партии Совету Народных Ко­миссаров — правительству, которое «обращается к войскам и наро­дам для заключения долгожданного мира» 64.

Видный польский публицист, один из лидеров СДКПиЛ в Рос­сии 36. Фаберкевич, вскоре погибший от рук польских контррево­люционеров, писал в «Правде»: «Русская революция не есть внутренний русский вопрос, а кровное дело всего мирового про­

69 «Правда», 2 (15) .XI 1917.

60 «Правда», 7 (20).XI 1917.

61 ЦГАОР СССР, ф. 182, оп. 2, д. 207 (россыпь).

62 ЦГАОР СССР, ф. 130, on. 1, д. 47, л. 190.

63 «Правда», 9 (22) .XI 1917.

м «Правда», 28.XI (11.XII) 1917.

104

летариата»65. Приветствия победонос­ной пролетарской революции прихо­дили в Смольный и из-за рубежа. По­ступило сообщение, что болгарские тесняки провели в Софии 19 ноября (2 декабря) митинг, на котором при­сутствовало 10 тыс. рабочих. На ми­тинге выступили Димитр Благоев, Георгий Димитров, Христо Кабакчиев. Митинг признал «дело русского про­летариата своим собственным делом».

Со страстным словом к русской революции обратилась К. Цеткин. Вы­дающаяся немецкая революционерка, приветствуя «безгранично храбрый на­тиск» большевиков, давала одновре­менно отповедь тем, кто торопился по­сеять пессимизм в отношении судьбы пролетарской революции в России, дж- рид утверждая, что для ее победы якобы отсутствует «необходимая зрелость»

материальных условий и людей. «„Необходимая зрелость" мате­риальных условий и людей для революции есть формула, в ко­торую действительность вдохнет жизнь и содержание, а эта дей­ствительность, — писала Цеткин, — не позволяет втиснуть себя в ту или иную схему. Исторический материализм не есть сбор­ник готовых рецептов для врачей, и знахарей, и аптекарей исто­рического развития человечества. Экономическое и социальное развитие России надо мерить ее собственной меркой... Русские пролетарии и крестьяне созрели для революции... Революция не может удовлетвориться тем, что захватывает в свои, руки по­литическую власть, она должна и в экономике и в социальной области философствовать молотом, чтобы выковать им нечто но­вое из России» 66. Тот факт, что лучшие представители между­народного рабочего класса безоговорочно заявили о своей соли­дарности с делом Октября, способствовал дальнейшему втягива­нию иностранных трудящихся в России в борьбу за победу и утверждение Советской власти.

Одним из проявлений солидарности с революцией было сов­местное заявление в печати иностранных корреспондентов Бесси Битти, Альберта Рис Вильямса, Бориса Рейнштейна и М. Михай­лова, рассеивавшее вздорные измышления буржуазной русской и зарубежной печати о положении бывших министров и других лиц, оказавшихся в заключении в Петропавловской крепости67. 65 «Правда», 2 (15). XII 1917.

т К. Цеткин. Борьба за свободу и мир в России. М., 1918, стр. 13—14. 67 «Правда», 16 (29) .XI 1917.

105

Русская революция высоко оценила своих американских друзей. Об этом говорят многие знаки внимания и помощи В. И. Ленина Джону Риду и другим; об этом свидетельствует удостоверение, выданное Петроградским ВРК тотчас после победы восстания, 28 октября (10 ноября) 1917 г., Джону Риду, Альберту Рис Вильямсу и Луизе Брайант на право '«свободного проезда по всему Северному фронту в целях осведомления наших американ­ских товарищей-интернационалистов о событиях ь России» 68.

Бурное движение солидарности с Советской властнс охваты­вало лагеря. военнопленных. В письмах и через ходоков передо­вая часть военнопленных заявляла о полной поддержке Совет­ского правительства. «Правда», в частности, писала, что «венгер­ский офицер-интернационалист, давно ведущий революционную пропаганду среди венгров против австро-венгерской монархии, — весьма вероятно, что речь идет о Бела Куне, прибывшем к этому времени в Петроград, — сообщил, что среди пленных венгров и австрийцев-пролетариев очень сильное движение против герман­ского империализма и что если по вине центральных империй де­мократический мир окажется невозможным, то революционные австро-венгерцы готовы будут создать целый отряд в распоряже­ние революционной России...»69 О поддержке Советской власти заявляли участники многочисленных митингов военнопленных, авторы писем и резолюций, поступавших в большевистские га­зеты и в созданные Советской властью органы печати для ино­странных трудящихся.

Военнопленные из лагеря у станции Сусанино Московско-Виидавско-Рижской железной дороги обращались к В. И. Ленину как к вождю революции и защитнику угнетенных70. Состоявшийся в Москве 3 (16) декабря 1917 г. митинг военнопленных привет­ствовал Совет Народных Комиссаров, выразил солидарность с его политикой и призвал братьев-солдат, рабочих и крестьян по ту сторону фронта поддержать русскую революцию71. Военноплен­ные обращались в органы Советской власти с предложениями помощи и содействия72. Зарубежные интернационалисты внесли свой вклад в победу Советов и во второй столице — Москве.

2. Участие интернационалистов в вооруженном восстании в Москве

8 то время как в Петрограде уже произошли важные историче­ские события, знаменовавшие собой приход к власти в России

68 ЦГАОР СССР, ф. 1236, on. 1, д. 74, л. 142 и др.; «Документы Великой пролетарской революции», т. I. М., 1938, стр. 71 и 80.

09 «Правда», 16 (29) .XII 1917.

70 Архив внешней политики СССР (далее — АВП СССР), ф. 496, on. 1, д. 48, п. 4, лл. 123—124.

71 АВП СССР, ф. 496, on. 1, д. 44, п. 4, лл. 8—9; «Известия Московского Совета рабочих депутатов», 5 (18) .XII 1917.

72 АВП СССР, ф. 496, д. 53, п. 5, л. 109; д. 44, ц. 4, лл. 7, 26—27 и др.

рабочих и трудящихся крестьян, в Москве все еще продолжалась подготовка к вооруженному восстанию. То обстоятельство, что политическая, организационная, техническая подготовка к взя­тию власти в Москве затягивалась, позволяло контрреволюцион­ным элементам использовать время для дополнительных полити­ческих маневров и подтягивания сил. К тому же, искусно манев­рируя, контрреволюция умело использовала подрывные действия меньшевиков в ВРК и ошибки большинства членов ВРК. Все это оказало влияние на то, что упорные уличные кровопролитные бои в Москве продолжались целую неделю.

Как и питерские рабочие, московские пролетарии входили в многочисленные отряды Красной гвардии, рвавшиеся в решаю­щий бой. Их готовность к борьбе нарастала со дня на день. Боль­шевики Москвы организовывали революционные штабы, разраба­тывали оперативные планы действий. Они были твердо уверены, что пришлое трудовое население, в первую очередь беженцы, будут вместе со всей революционной Москвой. Большевистский «Социал-демократ» писал в середине октября 1917 г., что естест­венными союзниками партии большевиков являются массы поль­ских беженцев, изгнанные и измученные войной; только в боль­шевистской партии они находят искренних и действительных дру­зей 73.

Трудящаяся часть польских беженцев все решительнее стано­вилась на позиции борьбы за власть Советов. Так, собрание 700 рабочих эвакуированного в Москву Варшавского арматурного завода в принятой резолюции заявило, что «только Советы могут спасти революцию и страну» 74.

Утром 25 октября (7 ноября) в Москве были получены изве­стия о свержении Временного правительства и переходе власти в Петрограде к ВРК. Среди революционных воинских частей, вышедших в связи с этим на демонстрацию, был 55-й запасной полк. С сентября в этом полку служил Ст. Будзыньскнй. Он вместе с группой солдат-большевиков быстро добился перехода полка на большевистские позиции75. В обновленном полковом комитете, из которого были устранены эсеры, Будзыньский пользовался боль­шим влиянием. Солдаты полка избрали его также в Московский Совет солдатских депутатов. Когда вечером 25 октября (7 ноября) объединенное заседание Советов рабочих и солдатских депутатов образовало, наконец, Московский ВРК, в его состав одним из трех кандидатов-большевиков вошел и Будзыньский.

Вечером 26 октября (8 ноября) по приказу ВРК С. Будзынь­ский вывел из казарм шесть наиболее надежных рот 55-го запас­

73 «Социал-демократ», 10 (23) .XI 1917. и «Социал-демократ», 13 (26) .X 1917

^ ^^^^"w^^^.^ В М°СКВе- "«Пролетарская ре-

107

ЮГ.

него полка, насчитывавших до 1500 солдат, и направил их в рас­поряжение ВРК76. Сам Будзьгньокий вслед за тем принял участие в организации революционного штаба Замоскворецкого района 77, затем пробрался через кварталы, занятые юнкерами, в Москов­ский ВРК и участвовал в уличных боях78. Позже, 28 октября (10 ноября), на гарнизонном собрании полковых, ротных и про­чих комитетов он был избран в Совет десяти, образованный взамен скатившегося на контрреволюционные позиции Исполкома Совета солдатских депутатов, и принимал деятельное участие в мобили­зации частей гарнизона на борьбу против контрреволюции79.

27 октября (9 ноября), когда в результате промедлений и ошибок, допущенных колебавшимися членами ВРК, в Москве создалась серьезная опасность для дела революции, основные пролетарские организации, руководимые большевиками, выпу­стили совместное обращение «К рабочим», призывая их к всеоб­щей забастовке и разгрому контрреволюции. Под этим обраще­нием стояли подписи ВРК, Центрального совета профессиональ­ных союзов Москвы, Центрального совета городских служащих и рабочих, МК большевиков и Московской группы СДКПиЛ 80.

Польские интернационалисты находились во многих отрядах Красной гвардии и революционных армейских частях, вступивших в разворачивавшиеся с 28 октября (10 ноября) уличные бои с юнкерами и другими силами контрреволюции. Компактной груп­пой действовали польские интернационалисты-красногвардейцы с Варшавского арматурного завода, расположенного у въезда с Замоскворечья на Крымский мост. Несколько групп юнкеров, прорывавшихся в Замоскворечье, было остановлено и разоружено красногвардейцами с арматурного. Вместе с подошедшими красно­гвардейцами завода Михельсона они отбросили юнкеров, овладели Крымской площадью и открыли выход отрядам Красной гвардии и солдатам из Замоскворечья на Садовое кольцо81. Красногвар­дейцами с завода Михельсона командовал Михал Кжеминьский. Он, как отмечает один из руководителей Красной гвардии Москвы Ян Пече, решительно осуждал тактику выжидания, проводив­шуюся частью членов ВРК; Кжеминьский участвовал в занятии

St. Budzynski. Dni pazdziernikowe w Moskwie. Wspomnienia. War-szawa, 1958, str. 75—78; H. Стрелков. Машиностроительный завод Ильича (б. Михельсона). — «От Февраля к Октябрю». М., 1923, стр. 197. В. Файдыш. Октябрь 1917 г. в Замоскворечье. М., 1935, стр. 31; ГАОРСС МО, ф. 2169, on. 1, д. 87. St. Budzynski. Указ. соч., стр. 105—108.

«Очерки по истории Октябрьской революции в Москве». М.—Л., 1927, стр. 275—276; Г. А. Игнатьев. Октябрь 1917 г. в Москве. М., 1964, стр. 85.

«Известия Московского Совета рабочих депутатов», 28.Х (10.XI) 1917. Ф. Чичарнов, А. Рогинский. Варшавский арматурный завод. — «Красное Замоскворечье. Сборник революционных воспоминаний». М., 1927, стр. 140; ГАОРСС МО, ф. 2188, on. 1, д. 1356.

108

электростанции и в боях за Крым­ский мост82. Польские интерна­ционалисты составляли значи­тельную часть отряда Красной гвардии фабрики Тильманиса на Пресне. Обучали красногвардей­цев бывшие солдаты-фронтовики Антон Пжевоцкнй, Александр Манцевич, Марьян Секлицкий. 26 октября (8 ноября) группа тильманцев во главе с Юзефом Кибортом заняла участок мили­ции. Затем тильманцы участво­вали в боях в районе Кудринской площади, на Садово-Кудринской, Большой и Малой Никитских улицах83.

Тем временем упорная борьба развернулась в Городском районе. Я. Венглиньскпй Интернационалисты были здесь участниками многих боев. В са­мом революционном штабе Городского района, помещавшемся на Сухаревской площади, в трактире Романова, вместе с О. А. Ба­ренцевой находился Ст. Бобиньский. «Тов. Бобиньский вместе с т. Варенцовой и с одним офицером из соседних казарм разра­батывал боевые планы, но больше, чем в штабе, он находился на улицах, — пишет участник событий В. Сирота, — часто появлялся в жарких местах, проверяя на месте выполнение планов, или принимал непосредственное участие в проведении того или дру­гого боевого действия» 84.

Опоясав район Сухаревской площади баррикадами и окопами, революционный штаб двинул красногвардейцев и революционных солдат на телеграф, почтамт и телефонную станцию. В последней юнкера оказывали упорное сопротивление. В зону боев стали прибывать революционные отряды из других частей города. Со сто­роны Солянки с боями пробивался отряд, сформированный по соб­ственной инициативе польским интернационалистом Якубом Венглиньским8S.

82 Я. П е ч е. Красная гвардия Москвы в боях за Октябрь. М.—Л., 1929, стр. 20—21, 59; ГАОРСС МО, ф. 2188, on. 1, д. 645.

8а И. К р ы м о в. Идет революция... — «Москва», 1966, № 11.

54 В. Сирота. Октябрьские бои в Городском районе. — «Пролетарская революция», 1929, № 11 (94), стр. 92.

85 Н. Bobinska. Pamietnik tamtych lat, cz. 1. Warszawa, 1963, str. 123. Обнаруживший прекрасные организаторские способности и огромную энергию, Я. Венглиньский в дальнейшем служил в войсках ВЧК, пар­тизанил в тылу войск буржуазно-помещичьей Польши (ГАОРСС МО, ф. 2186, on. 1, д. 951).

109

На помощь восставшему пролетариату Москвы начали прибы­вать отряды красногвардейцев и революционных солдат Подмос­ковья. Из Серпухова, где власть перешла к Совету еще 26 октября (8 ноября), вместе с другими революционными силами прибыли красногвардейцы-военнопленные. Они участвовали в занятии Кур­ского вокзала, вокзалов на Каланчевской площади, а затем в боях за Кремль86. С отрядом из 36 красногвардейцев (в их числе — 8 военнопленных-интернационалистов) из Клина прибыл австрий­ский солдат А. Холлик87. В боях за Кремль, а до того в штурме Александровского военного училища приняла участие группа ра­ботавших на заводе Гужона военнопленных во главе с Фридьешем Карикашем88. Здесь, у Кремля, скрестились боевые пути многих зарубежных интернационалистов, сражавшихся в рядах восстав­шего московского пролетариата. За Кремль боролась группа поль­ских интернационалистов во главе с Ст. Бобиньским89. Тут же находился член СДКПиЛ с 1898 г., гласный Марьино-сущевской районной думы А. Ягодзиньский90. В штурме Кремля принял участие отряд Я. Венглиньского, после боев в районе Солянки выбивавший юнкеров из Китай-города и помогавший взятию гостиницы «Метрополь»91. Член польской социал-демократии с 1898 г. каменщик И. Грушковский возглавил успешную атаку на юнкеров, засевших было на Никольской улице. Рядом С И. Грушковским сражался и был ранен его сын92. В боях в Го­родском районе, а затем и за Кремль участвовал член СДКПиЛ с 1903 г., рабочий-жестянщик Ян Щепаньокий, проведший в цар­ских тюрьмах и ссылке 11 лет93. Освобождали Кремль член СДКПиЛ- с 1903 г., депутат Московского Совета от рабочих фаб­рики Высоцкого М. Кравчиньский94, оказавшийся в Москве по партийным делам депутат Екатеринославокого городского Совета, член СДКПиЛ с 1917 г. К. Бенек и др. Ответственные поручения по поддержанию связи между Московским ВРК и районными военно-революционными комитетами выполнял Эдвард Прухняк95;

80 ЦГАОР СССР, ф. 28361, оп. 2, д. 27, л. 6.

87 «Weltenwonde — wir waren dabei», S. 86—89.

88 «Sarlo es Kalapacz», 1930, № 10—11.

89 «Wsponmienia Polakow— uczgstniköw Wielkiej Soejalistycznej Rewolucji Pazdziernikowej», str. 21—58.

90 ЦПА ИМЛ, ф. 70, on. 2, д. 718, л. 91; д. 733, лл. 87—89.

91 ГАОРСС МО, ф. 2192, on. 1, д. 201.

92 «Trybima», 13.Х 1918; «Trybuna komunistyczna», 29.V 1921.

93 После победы социалистической революции Яи Щепаньский был избран ■в Московский Совет и его исполком, но вскоре ушел на фронт; по­правившись после тяжелого ранения, он перешел на работу в ВЧК и погиб в 1921 г. («Правда», 8.V 1921; «Памятник борцам пролетар­ской революции, погибшим в 1917—1921 гг.» М., 1925, стр. 709).

94 ГАОРСС МО, ф. 2184, on. 1, д. 891.

95 ЦПА ИМЛ, ф. 70, оп. 2, д. 732, л. 113; Е. Prochniak. Autobiografia. -«Z pola walki», 1958, N 4, str. 228.

110

С. Лазоверт ведал охраной Басманного района и транспор­том продовольствия99.

Не остались в стороне от октябрьских событий в Москве и работавшие на московских за­водах югославяне-военноплен-ные. В боевых действиях мос­ковской Красной гвардии при­няла участие группа югосла-вянских рабочих, в их числе С. Никетич, Т. Груич, П. Ми-халчич97. На Арбате и на Во­робьевых горах сражался чер­ногорский революционер Ву-кашин Маркович. Свой долг пролетарской революционерки выполнила в эти исторические дни француженка Жанна Ля-бурб, в течение многих лет Ст. Бобиньский связанная с революционным движением в польских зем­лях98. На Моховой и Знаменке, на Новинском бульваре и в дру­гих местах сражавшейся Москвы можно было увидеть красно­гвардейца испанца Травино99.

1 (14) ноября, когда события были близки уже к развязке, «Социал-демократ» сообщил, что на помощь терпевшим порая^е-ние силам контрреволюции пришли французские артиллеристы 10°. Речь шла об артиллеристах находившегося в Москве француз­ского батальона; командующий Московским военным округом пол­ковник Рябцев пытался вовлечь батальон в борьбу против вос­ставшего пролетариата, но офицеры французской миссии, сослав­шись на инструкцию о невмешательстве во внутренние русские дела, отказали ему 101. По-видимому, позиция офицеров француз­ской миссии в Москве 'диктовалась не столько действительной или мнимой инструкцией — ведь французские дипломатические и

96 A. DI л их те р. Памятные дни в Москве. — «Пролетарская революция», 1922, № 6, стр. 203—204.

97 Н. Г р у л о в и Ii. 1угословени у рату и Октобарско] револуцщи. Београд, 1962, стр. 161.

98 В. ?К о а и н е с. Октябрьская социалистическая революция 1917 г. и ин­тернационализм французских рабочих. М., 1957, стр. 11.

99 Родился Травино в 1896 г. в Испании, в Гренаде. В рядах Красной Армии он оставался до середины 30-х годов (ГАОРСС МО, ф. 2191, on. 1, д. 554).

100 «Социал-демократ», 1 (14) .XI 1917.

101 См. ЦГАОР СССР, ф. 6720, on. 1, д. 2, лл. 9—17; R. Herval. Huit mois de revolution Russe. Paris, 1918, p. 132—133,

ill

военные представители еще до Октября активно поддерживали российскую контрреволюцию и инспирировали многие ее заго­воры, — сколько трезвым учетом соотношения сил и морально-политического состояния французских солдат. Во всяком случае уже в день опубликования в «Социал-демократе» указанного сооб­щения газета получила письмо от командира французского от­ряда, в котором опровергались сведения об участии французских артиллеристов в борьбе против рабочих и солдат. Публикуя это письмо, редакция «Социал-демократа» сопроводила его следующей заметкой: «Мы, конечно, рады, что сообщенное нами оказалось неправдой и что французские артиллеристы не с врагами народа. Мы враги империалистов-захватчиков, к какой бы нации они ни принадлежали, но мы стремимся быть в полном единстве с ра­бочими и крестьянами всего мира» 102.

Среди тех, кто отдал жизнь за победу революции в Москве, были борцы разных стран. Вместе с другими героями уличных боев на Красной площади, под стенами Кремля был похоронен польский рабочий-беженец Я. Вальдовский103 — боец Преснен­ского отряда Красной гвардии. В этом же отряде состоял другой рабочий-беженец К. Сверчевский 104.

После победы восстания в Московский ВРК явились делегаты от военнопленных — чехов, словаков, поляков, немцев и венгров, содеря^авшихся в лагерях на станции Владыкино Московской окружной железной дороги. Они передали ВРК 412 рублей 78 копеек, собранных военнопленными105. Конечно, дело было не в размерах этой помощи, а в самом факте, что, видимо, до­вольно многочисленная группа военнопленных различных нацио­нальностей сочла нужным уделить часть своих копеечных зара­ботков па поддержку пролетарской революции. В ВРК обратились и делегаты военнопленных солдат австро-венгерской и германской армий, работавших на заводе Гужона. Как уже указывалось, именно среди этой группы сложилось ядро во главе с Фридьешем Карикашем, игравшее заметную роль в развитии движения интер­националистов в Москве и Подмосковье. Военнопленные с Гужона были участниками уличных боев в Москве. Их делегаты просили ВРК напечатать на немецком, венгерском, болгарском, румынском и других языках воззвание, составленное самими военноплен­ными — социал-демократами, а затем распространить его среда солдат германской и австро-венгерской армий106. 9 (22) ноября

102 «Социал-демократ», 2 (15) .XI 1917.

103 «Социал-демократ», 17 (30) .XI 1917.

104 Позже он стал одним из командиров Советской Армии, героем борьбы за свободу испанского народа, участником Отечественной войны, одним из выдающихся организаторов и руководителей Войска Польского (Я. Б р о н е в с к а я. О человеке, который не кланялся пулям. М.. 1963).

105 «Социал-демократ», 9 (22) .XI 1917.

106 «Деревенская правда», 8 (21).XI 1917,

112

«Деревенская правда» — орган Московской военной организации РСДРП (б), а также некоторые другие газеты опубликовали обра­щение «Восстаньте, народы Германии и Австро-Венгрии!», под­писанное — «Военнопленные австрийцы и германцы, работающие на заводе Гужона в Москве». Авторы его призывали создавать Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, полковые, ротные, фабричные и заводские комитеты, поднимать знамя вос­стания, брать власть в руки трудящихся, добиваться «честного демократического мира», социализма и дружбы народовш. В этом документе, написанном чуть ли не в ходе восстания, пора­жает не столько его политическая страстность, сколько идейная глубина. Для его составителей революция в России — дело не только русского народа, это дело международного пролетариата. Обращение военнопленных было одним из ярких свидетельств идейно-политического воздействия большевиков на ту часть зару­бежных трудящихся, которая оказалась свидетельницей и участ­ницей величайшей революции. Тот факт, что солидарные дей­ствия во время вооруженной борьбы сопровождались осознанным восприятием главных, решающих в данный момент положений большевистской политической программы, подчеркивал ее дей­ственность и ее международное значение.

Вооруженное восстание в Петрограде и Москве сопровожда­лось многими яркими проявлениями пролетарского интернациона­лизма, сплочения трудящихся из различных стран вокруг россий­ских рабочих и солдат, совершивших под руководством большеви­ков социалистическую революцию. Конечно, для исхода восстания участие в нем зарубежных союзников по классу практически имело небольшое значение. Но оно поднимало дух бойцов, оно вселяло уверенность, что за идущим рядом рабочим из Польши, солдатом-военнопленным из Австро-Венгрии или Германии пойдут их соотечественники, что знамя социализма, победно взметнувшееся в Петрограде и Москве, взовьется над всем миром.

С победой вооруженного восстания в Петрограде и Москве, с образованием Советского правительства и принятием первых декретов Советской власти, с превращением партии большевиков в правящую партию образовавшейся Российской Советской Рес­публики начался новый этап социалистической революции — три­умфальное шествие Советской власти.

3. Интернационалисты

в победоносном шествии революции

Революционные элементы из среды зарубежных трудящихся приняли активное участие в борьбе за утверждение власти Сове­тов в период ее триумфального шествия по России. В первых

107 «Деревенская правда», 9 (22) .XI 1917, 8 Заказ Л? 294

ИЗ

рядах борцов за победу пролетарской революции были рабочие промышленных предприятий Московской губернии, на 'которых работали и военнопленные — Мытищинского вагоностроительного завода, фабрики Коншина в Серпухове, Коломенского машино­строительного завода и др. На некоторых заводах и фабриках Подмосковья отдельные рабочие-военнопленные входили и в Крас­ную гвардию. В частности, в Икше обучал красногвардейцев один из пленных австрийцев — унтер-офицер Шуберт, «... человек ре­волюционно настроенный.. .» 108 Икшинские красногвардейцы помогли установить Советскую власть в Дмитрове.

В Иваново-Вознесенске 25 октября (7 ноября) вечером Совет рабочих и солдатских депутатов принял решение взять власть в свои руки и создал Революционный штаб,' установивший кон­троль на телеграфе, почте, вокзале, в банке и т. д. Красногвар­дейцы из рабочих-военнопленных несли в те дни охрану железно­дорожной станции109. В выехавшем из Иваново-Вознесенска в Москву для борьбы с контрреволюцией отряде Красной гвардии была группа революционных австро-венгерских военнопленных во главе с Ференцем Янчиком110. На состоявшемся затем в Иваново-Вознесенске митинге военнопленных была единогласно принята резолюция, в которой зарубежные трудящиеся призвали своих братьев на родине к поддержке социалистической революции в России.

Заметное участие в революционных событиях приняли рабо­чие-военнопленные в городе Любиме Ярославской губернии. Крас­ногвардейцы-военнопленные в Любиме, и среди них Р. Гарашин, помогли занять канцелярию воинского начальника, охраняли склады с оружием и продовольствием. «Первые достижения Ок­тябрьской революции, — писал позднее Р. Гарашин, — оказали на нас большое влияние. Мы гордились тем, что вчерашние военно­пленные сегодня могут с оружием в руках, плечом к плечу со своими братьями, русскими рабочими, сражаться в рядах Красной гвардии» 111.

В воспоминаниях военнопленных интернационалистов, прини­мавших активное участие в гражданской войне в СССР, содер­жатся сведения о вхождении военнопленных в Красную гвардию в период борьбы за власть Советов в Твери, Серпухове, Курске.

Большую роль в утверждении Советской власти в Курской губернии сыграл разгром ударных корниловских батальонов под Белгородом. В этом разгроме активно участвовали революционные солдаты Белгородского польского запасного полка. В большевист­ской организации Белгорода было много солдат и офицеров—поля­ков. Председателем городского комитета РСДРП (б) являлся Иван

108 «За власть Советов (воспоминания)». М., 1957, стр. 431.

109 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 398, л. 14.

110 «История СССР», 1957, № 4, стр. 170.

111 «Венгерские интернационалисты...», стр. 243,

Бойцы пулеметной команды польского Белгородского революционного полка

(Ян) Г. Озембловский, учитель математики, сын ссыльного — участника польского освободительного восстания 1863 г. Прочную опору Белгородского Совета составлял местный гарнизон, самой крупной частью которого был польский полк 1X2. Под руководством большевиков 30 октября (12 ноября) в Белгороде был образован ревком. Выступая 18 ноября (1 декабря) на заседании Москов­ского Совета, представитель Белгородского полка Станислав Дзят-кевич заявил, что «. .. польский революционный полк в числе 16000 штыков с первых дней революции стоял на точке зрения „вся власть Советам рабочих и солдатских депутатов"» ш. Отве­чая на приветствие поляков-белгородцев, председатель Москов­ского Совета М. Н. Покровский с удовлетворением заявил: «Мы видим теперь неред собой польские революционные полки, рука об руку с русским революционным пролетариатом борющимися за один и тот же социалистический идеал. ..» 114 25 ноября (8 де­кабря) прибывший из Петрограда сводный отряд балтийских моряков и красногвардейцев под командованием Н. А. Ховрина при активном участии Белгородского польского полка разгромил

См. «История гражданской войны в СССР», т. III. М., 1957 сто 27

ско1ТоссиГЖВ°191ТДТИХСЯ заРУбежных CTP™ с народами Совет! ГАПРГГ мо а /п л\' Д°кУменты и материалы». М., 1957, стр. 30. 1 АиРСС МО, ф. 40, оп. 12, п. 4, лл. 591—592.

8*

115

114

бежавшие с Западного фронта белогвардейские ударные ба­тальоны.

Немалое значение для победы революции имело то, что одно­временно с основными центрами страны — Петроградом и Моск­вой — власть Советов установилась в Белоруссии. В Минске уже днем 25 октября (7 ноября) власть перешла к Совету рабочих и солдатских депутатов. В связи с тем, что в Минске проживало много беженцев, что среди солдат было много лиц польского про­исхождения и что в городе и вокруг него находились части 1-го польского корпуса, на командование которого опирались местные контрреволюционные силы, серьезное значение приобре­тала деятельность Польского социалистического объединения. Эта организация, насчитывавшая в Минске до 800 членов, являлась надежным союзником большевиков. Один из руководителей объ­единения — Станислав Берсон был избран в Минский ВРК.

Одновременно с центральными районами страны и Белорус­сией революционный поток захватил Урал и Поволжье. Польские-солдаты и рабочие-беженцы под руководством польских социал-де­мократов боролись вместе с российскими трудящимися за победу Советской власти в Казани, Самаре, Саратове и многих других городах Поволжья. Имеются указания и на то, что в начале 1918 г. охрану революционного порядка в Самаре, помимо корен­ного населения и польских беженцев, несли и отдельные военно­пленные115. Рабочие-военнопленные участвовали в разоружении контрреволюционеров в городе Николаевске Самарской губернии. Вступив в Красную гвардию, они вместе с революционными сол­датами 138-го запасного полка, выборным командиром которого после установления власти Советов стал В. И. Чапаев, защищали завоевания Октября. «Мы, бывшие военнопленные, вставшие на сторону большевиков, — сообщал бывший доброволец николаев­ского красногвардейского отряда словак Й. Сикора, — с большим вниманием относились к мероприятиям местных органов Совет­ской власти и поддерживали их» П6. В конце ноября 1917 г. в Ка­зани по инициативе венгерских интернационалистов Ш. Апати и Б. Динда возник из военнопленных интернациональный отряд Красной гвардии в составе 40 добровольцев, стоявших на страже революционного порядка 117.

В начале 1918 г. напряженная обстановка сложилась в Ниж­нем Поволжье. Контрреволюция, опираясь на астраханских каза­ков, организовала вечером 12 (25) января 1918 г. вооруженное выступление против Советской власти. На помощь трудящимся Астрахани из окрестных рыбачьих поселков и деревень двинулись отряды. В одном из прибывших из Царевского уезда отрядов за

115 «Астраханский листок», 10 (23) .1 1918.

116 «Былые походы». М., 1961, стр. 19.

117 Ш. Пете. Казанский Октябрь. — «За власть Советов», ч. 11. Казань, 1960, стр. 306.

116

власть народа сражались бывшие румынские солдаты. На стороне Астраханского Совета выступили также австрийские военноплен­ные ш. 25 января (7 февраля) 1918 г. революционные войска Астрахани перешли в наступление, и белоказаки в панике от­ступили.

Пролетарскую революцию в России поддержали и передовые представители зарубежных трудящихся, находившиеся на Урале и в Приуралье. На массовом митинге военнопленных в Екатерин­бурге, организованном в начале ноября 1917 г., была принята резолюция, в которой заявлялось: «Мы выражаем нашу полную солидарность с русской революцией. . . Наш долг, долг будущего, работать над созданием III пролетарского неразрывного Интер­национала» И9.

В сложной обстановке проходило установление Советской власти к югу от Урала. Вскоре после начала социалистической революции, в ночь с 14 (27) на 15 (28) ноября 1917 г., оренбург­ское казачество в главе с полковником Дутовым захватило власть в Оренбурге. По распоряжению Совнаркома на борьбу с дутовской контрреволюцией были направлены революционные отряды из Петрограда, Самары, Перми, Екатеринбурга, Уфы и других горо­дов во главе с чрезвычайным комиссаром Советского прави­тельства П. А. Кобозевым. Накапливало силы и революционное подполье в Оренбурге. В городе была проведена всеобщая стачка в поддержку разогнанного Совета; в стачке участвовали и военно­пленные. Работавшие в железнодорожных мастерских военно­пленные отказались сооружать бронированный поезд, предназна­ченный для борьбы с революционными силами. Готовясь к борьбе с дутовцами, трудящиеся Оренбурга создали Красную гвардию. В ее ряды вступали также военнопленные. Их руководителями были Р. Дюрко, Л. Шипко, П. Олеандер. 17 (30) января 1918 г., когда революционные войска уже находились на подступах к Оренбургу, в городе началось окончившееся успехом вооружен­ное восстание, в котором участвовали и красногвардейцы-военно­пленные 120.

В условиях сложной расстановки классовых сил разворачива­лась борьба за установление Советской власти на Украине. Во многих Советах здесь преобладали русские и украинские мень- . шевики и эсеры. Кроме того, украинские буржуазные национал листы сумели создать свои претендовавшие на власть органы во, главе с Центральной радой, сформировать войска, а также уста­новить сотрудничество с командованием чехословацкого корпуса и находившихся на Украине польских и сербских частей.

118 ЦГАСА, ф. 28361, on. 1, д. 131, л. 2; оп. 2, д. 79, л. 9; «Правда», 28.11 1918.

119 «Уральский рабочий» (Екатеринбург), 15 (28).XI 1917.

120 ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 136, д. 187, л. 27; ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 56, лл. 10—11; оп. 3, д. 342, л. 2.

117

Кроме того, Раду поддерживали некоторые .мелкобуржуазные и националистические организации, действовавшие среди беженцев и военнопленных. s

В то же время передовые круги временного зарубежного насе­ления Украины шли вместе с большевиками. Когда 28—29 ок­тября (10—11 ноября) чехословацкие подразделения вместе с юнкерами вели в Киеве бои против революционных рабочих и солдат, ЦК чехословацкой социал-демократической организации потребовал от командования немедленного вывода чехословацких войск из Киева121. Хотя войска были уведены уже после разгрома контрреволюционеров, позиция чехословацких социал-демократов во многом ограничила действия чехословацкого командования. Во время уличных боев в полном единстве со всем пролетариатом Киева выступила его польская часть. Разгромом юнкеров и дру­гих мятежников в Киеве сумела воспользоваться Центральная рада, объявившая себя высшей властью на Украине.

Трудящиеся Украины готовились к решающей борьбе за власть. В первых рядах революционного пролетариата Харькова шли ра­бочие эвакуированного из Варшавы завода «Герлях и Пульст», на котором была создана Красная гвардия. 10—11 (23—24) де­кабря 1917 г. отряды Красной гвардии в Харькове разоружили гайдамаков, и вся власть перешла в руки Харьковского Совета. Рабочие завода «Герлях и Пульст» заявили, что «настало время осуществления Советской власти на деле» 122. В упрочении рево­люционной власти в городе участвовал прибывший в декабре 1917 г. из Петрограда отряд Красной гвардии во главе с М. Вой-цеховеким 123. В пролетарском Харькове 11—12 (24—25) декабря состоялся I Всеукраинский съезд Советов, объявивший о создании Украинской Советской Республики.

Польские интернационалисты приняли активное участие в установлении Советской власти во многих городах Украины. В Николаеве к моменту провозглашения Советской власти в со­ставе местной большевистской организации существовала поль­ская национальная группа. Представители групп СДКПиЛ вхо­дили в революционные комитеты в Бердянске и Екатерино­славе 124. В Екатеринославе многие польские рабочие во главе с Альбертом Войцеховичем состояли в Красной гвардии. Опорой

121 А. X. Клева некий. Чехословацкие интернационалисты и продан­ный корпус. М., 1965, стр. 130—131.

122 «Харьков и Харьковская губерния в Великой Октябрьской социали­стической революции. Февраль 1917—апрель 1918 гг.» Харьков, 1957, стр. 354.

123 В. А. Антонов-Овсеенко. Записки о гражданской войне, т. I. М.—Л., 1924, стр. 174.

124 А. Я. М а и у с е в и ч. Польские социал-демократические и другие рево­люционные группы в России в борьбе за победу и упрочение Советской власти. — «Из истории польского рабочего движения». М., 1962, стр. 114.

118

Екатеринославского ВРК в борьбе с контрреволюцией были тру­дящиеся Брянского завода. Уже 26 октября (8 ноября) 1917 г. 6 тыс. рабочих этого предприятия — украинцев, русских, поляков, чехов, хорватов — на общем собрании поддержали переход всей власти к Советам. На заводе была создана хорошо вооруженная Красная гвардия. Одним из ее организаторов являлся председа­тель комитета югославянской рабочей дружины, почти целиком вошедшей в красногвардейский отряд, серб Данило Сердич125. Когда он прибыл в Екатеринослав из Петрограда, в комитете большевиков ему поручили сформировать красногвардейский от­ряд из добровольцев-военнопленных, работавших на Брянском заводе. Это задание было выполнено 126.

26 декабря 1917 г. (8 января 1918 г.) гайдамаки открыли артиллерийский огонь по заводу и атаковали Екатеринославский Совет. На помощь трудящимся Екатеринослава через Синельни-ково прибыли петроградские, московские и харьковские красно­гвардейцы. Революционные войска окружили главный опорный пункт контрреволюционеров — почту. Не выдержав энергичного натиска, гайдамаки сдались. 29 декабря 1917 г. (11 января 1918 г.) в Екатеринославе была провозглашена Советская власть. Местная большевистская газета «Звезда» писала: «В этой борьбе один путь у москвича и у екатеринославца, у петроградца и у харь­ковчанина, у русского и немца, у украинца и у поляка» 127.

В Одессе находилось много румынских рабочих-беженцев и матросов, солдат югославянского корпуса и более 700 австро-вен­герских военнопленных, которые работали в порту и на промыш­ленных предприятиях. Иностранные трудящиеся не желали оста­ваться в стороне от борьбы с контрреволюцией. Революционеры-военнопленные предложили Одесскому Совету помощь в создании Красной гвардии. Одним из ее организаторов стал чех А. Ши-пек 128. 18 (31) января 1918 г. в Одессе победила власть Советов «Все мы мечтали о счастливой жизни трудящихся, — писал Ши-пек, — все мы хотели навсегда вырваться из оков капитализма, толкнувшего нас в пучину войны, и верили, знали, что Октябрь­ская социалистическая революция решает и судьбы наших наро­дов» 129. В январе 1918 г. в Одессе были сформированы румынские революционные батальоны, пехотный и морской. В феврале 1918 г. там же начала формироваться Интернациональная Крас­ная гвардия. В ее состав входили чехословацкий, китайский, серб­ский, немецкий и другие отряды.

126 ГАОРСС МО, ф. 2187, on. 1, д. 116, л. 1; ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 173, л. 18.

'» ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 136, д. 87, лл. 19, 21; ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 1о7, лл. 3—5, 25.

127 «Звезда» (Екатеринослав), 3 (16).1 1918.

128 ЦГАСА, ф. 33988, on. 1, д. 175, л. 61.

129 «Дело трудящихся всего мира». М., 1957, стр. 17.

119

Революционные войска Советской Украины со всех сторон охватывали Киев, громя гайдамаков. Есть сведения, что в наступ­лении участвовал отряд чехословацких добровольцев-военно­пленных 13°. Когда революционные войска были уже на подступах. к городу, Киевский комитет большевиков 15 (28) января 1918 г. призвал к свержению контрреволюционного режима Центральной рады. В городе началось вооруженное восстание. Украинская рада сняла с фронта войска и бросила их на подавление основного оплота восставших — завода «Арсенал». Шесть дней, пока не кон­чились боеприпасы, арсенальцы под руководством большевист­ского ревкома, в который входил и польский революционер Ипполит Фиалек, героически отражали превосходящие силы вра­гов пролетарской революции. Озверевшие петлюровцы расстре­ляли более 1500 рабочих. В боях за «Арсенал» погибли чешские и словацкие рабочие А. Чепек, П. Зевак и др.131 26 января (8 февраля) 1918 г. в Киев вступили советские войска. В улич­ных боях участвовали отряды Красной гвардии, куда входили югославянские и чехословацкие интернационалисты132. Одним из отрядов командовал хорват Густав Барабаш.

На многие недели затянулась борьба за Советскую власть на Дону, где сложился один из центров российской контрреволюции. I И здесь зарубеяоные интернационалисты приняли активное уча-/ стие в событиях. (Член СДКПиЛ Петр Жук руководил болыневист-I ской организацией и ВРК Ростова-на-Дону. В ноябре 1917 г. в ра-I бочих боевых дружинах состояли многие польские революцио-j неры133. В Красную гвардию вступали и члены организации военнопленных при Ростовском комитете РСДРП (б). В течение 25 ноября—2 декабря (8—15 декабря) 1917 г. пролетарский Рос-[ тов отбивал атаки донских белоказаков. Все же власть в городе \ временно перешла к калединцам. В бою под Александровной при /'! отражении казачьих атак пал М. Боровский. Погибли 53 красно-■"' гвардейца из военнопленных. Многие, в том числе немецкий революционер Г. Мельхер, были брошены в тюрьму134. В застенке , оказался и П. Жук. Но группа СДКПиЛ продолжала действовать ; в подполье. Окрыленные успехами в Ростове калединцы стали I продвигаться в революционный Донбасс. Шахтеры самоотвер­женно отражали налеты белоказаков. Вместе с ними активно вы­ступали иностранные трудящиеся. Например, революционные

130 А. X. К л е в а и с к и й. Указ. соч., стр. 149.

131 «Киевский Арсенал в пролетарской революции». Киев, 1928, стр. 127.

132 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 97, л. 20; ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 136, д. 87, л. 20.

133 «Пролетарская революция на Дону. Сб. IV. Калединщина и борьба с нею. 2 декабря 1917—10 февраля 1918 гг.» М.—Л., 1924, стр. 3, 174-175.

134 И. М. К р и в о г у з. Германские военнопленные интернационалисты в России в 1917—1920 гг, — «Ноябрьская революция в Германии», М., 1960, стр. 336.

120

болДаты-поляки участвовали в боях с Казаками на станции Муш-кетово в Кальмиусском округе 135.

Для борьбы с калединской контрреволюцией в Донбассе форми-' ровались отряды Красной гвардии, в которые вступили и рабочие-китайцы, например, Чжан Чуань-линь, Чжай Юн-тан и др.136 Не желали быть в стороне от революционной борьбы и военно­пленные. После доклада комиссара Красной гвардии о просьбе военнопленных разрешить им вступить в гвардию Кальмиусский Совет рабочих депутатов на заседании 15 (28) января 1918 г. постановил: «Совет приветствует товарищей военнопленных, выступивших солидарно с российским пролетариатом на борьбу с угнетателями рабочего класса» 137. Добровольцы из военноплен­ных входили в революционные войска, которые под командова­нием Сиверса наступали на Ростов-на-Дону со стороны Таган­рога 138. В восстании против калединской контрреволюции в Таганроге в январе 1918 г. участвовали чехословацкие военно­пленные, работавшие на Русско-Балтийском Заводе. Чех Вавра был членом заводского штаба Красной гвардии. Добровольцы-военнопленные входили и в один из отрядов Красной гвардии, в январе 1918 г. выбывший из Москвы на фронт под Ростов139.

Революционные войска тесным кольцом сжимали силы дон­ской контрреволюции. В руках калединцев оставались лишь Ростов-на-Дону и Новочеркасск. Большевики, выйдя из подполья, стали вооружать рабочих. Вырвавшийся из тюрьмы П. Жук обра­зовал штаб Красной гвардии. К работе в штабе он привлек Г. Мельхера 14°. 24 февраля 1918 г. революционные войска с по­мощью местной Красной гвардии рассеяли остатки контрреволю­ционных войск, и в Ростове-на-Дону утвердилась власть Советов.

Революционные элементы из военнопленных поддержали про­летарскую революцию и в Туркестане. Например, 28 октября (10 ноября) 1917 г. в Ташкенте несколько пленных вместе с солдатами 1-го Сибирского полка отбивали нападения юнкеров и казаков, а после победы вооруженного восстания участвовали в разоружении контрреволюционных элементов. Некоторые из военнопленных вступили в Красную гвардию ш.

Во многих городах Сибири — Омске, Томске, Красноярске,

135 «Великая Октябрьская социалистическая революция. Документы и ма­териалы, т. X. Триумфальное шествие Советской власти», ч. II. М., 1963, стр. 114.

138 «Дружба, скрепленная кровью». М., 1959, стр. 21—22, 27—28 и др.

137 «Борьба за власть Советов в Донбассе». Сталино, 1957, стр. 283.

138 В. А. А н т о н о в - О в с е е н к о. Указ. соч., т. I, стр. 227.

139 «Астраханский листок», 11 (24).I 1918; Я. Г. Гриш а ко в. Революцион­ная деятельность чехословаков-интернационалистов в Таганроге в 1918 г. — «Вопросы истории КПСС», 1961, № 1, стр. 156.

140 А. Локерман. 74 дня Советской власти. (Из истории диктатуры большевиков в г. Ростове-на-Дону). [Ростов-на-Дону], 1918, стр. 6,

141 «Былые походы», стр. 264.

121

Сретенске, Хабаровске — Социалистическая революция победила без вооруженной борьбы, мирным путем. У контрреволюции в этих местах не хватало сил для того, чтобы открыто выступить против власти Советов. Активную роль в установлении власти Советов в Красноярске играла группа СДКПиЛ и прежде всего член Средне-Сибирского бюро РСДРП (б) Франципгек Врублев-ский. Группа военнопленных—социал-демократов Красноярска во главе с Г. Хорватом, Г. Кольгофом и другими по распоряже­нию местного революционного комитета несла караульную службу на вокзале 142.

В конце октября 1917 г. в Томской губернии на Анжерских и Судженских копях, где работало много военнопленных и отход­ников-китайцев, состоялось общее собрание шахтеров. После доклада представителя большевиков было принято решение о переходе власти к Совету, вооружении рабочих и установлении контроля над производством. Организация РСДРП на копях на­считывала до 1075 членов, из них свыше 300 — из числа военно­пленных ш. Военнопленные избирались в Совет рабочих депута­тов, рабочие комитеты на шахтах, входили в Красную гвардию.

В Омске значительную работу проводили венгерские военно­пленные-социалисты во главе с Каройем Лигети. Поздравив Совнарком с победой социалистической революции, в телеграмме на имя В. И. Ленина от 8 (21) декабря 1917 г. они сообщали: «Мы стали союзниками русской революции и идем вместе с Вами» 144. Несмотря на попытки офицеров—пленных из омского лагеря помешать участию солдат в митинге и демонстрации, про­веденных 26 декабря 1917 г. (8 января 1918 г.), военнопленные-солдаты выразили солидарность с социалистической революцией и ее декретом о мире и вступили в Красную гвардию 145.

В Восточной Сибири пролетарская революция утвердилась вооруженным путем. Иркутский Совет провозгласил взятие власти 19 ноября (2 декабря) 1917 г., но она не была прочной. В городе находилось много офицеров и юнкеров, готовивших контрреволюционный мятеж. Им противостояли революционные солдаты нескольких запасных полков и небольшие отряды Крас­ной гвардии, в которую входили, помимо местных рабочих, поль­ские ссыльные и беженцы, а также отдельные отходники — ко­рейцы и китайцы, и несколько военнопленных — членов группы социал-демократов. Несмотря на контрреволюционную агитацию

142 «Красногвардейцы и партизаны». Сборник воспоминаний. Чита, 1957, стр. 106—108.

143 «Борьба за власть Советов в Томской губернии (1917—1919 гг.)». Томск, 1957, стр. 172.

144 «Омские большевики в период Октябрьской революции и упрочения Советской власти (март 1917—май 1918 гг.)». Омск, 1958, стр. 109.

146 «Венгерские интернационалисты...», стр. 296; «Омские большевики...», стр. 125—126.

122

офицеров, социал-демократы — интернационалисты из военноплен­ных (А. Штиллер, Ф. Омаста, Швабенгаузен, Шебеко и др.) су­мели сплотить к началу декабря 1917 г. около 300 революционно настроенных военнопленных и6. Значительную помощь им оказы­вала иркутская организация большевиков, во главе городского комитета которой стоял сосланный царскими властями член СДКПиЛ с 1906 г. А. Рыдзинский 147. При поддержке Иркутского Совета революционные военнопленные взяли в свои руки охрану лагеря.

8 (21) декабря 1917 г. юнкера напали на «Белый дом» — резиденцию ВРК. На помощь ВРК выступили революционные солдаты и отряды Красной гвардии. Организация революцион­ных военнопленных сформировала два красногвардейских отряда. Один из них под командованием немецкого революционера А. Штиллера вступил в бой с юнкерами вместе с вооруженными рабочими Знаменской слободы. Другим отрядом, который действо­вал вместе с революционными солдатами из Глазкова, командо­вал венгерский революционер Ф. Омаста148. При поддержке отрядов вооруженных шахтеров из Черемхова, революционных солдат и Красной гвардии из Красноярска под командованием С. Лазо революционные войска подавили мятеж.

Одним из первых в Забайкалье взял власть в свои руки Совет рабочих депутатов Арбагарских каменноугольных копей. Пере­довые рабочие-отходники вступили в профсоюз углекопов, воз­главляемый большевиком А. А. Ширямовым, и в Красную гвар­дию 149. Арбагарские красногвардейцы содействовали упрочению Советской власти в Сретенске. Когда встал вопрос о переходе власти к трудящимся в Сретенске, председатель Совета больше­вик Пивоваров предложил военнопленным-социалистам Д. Фриду и Л. Эмберу вооружить своих революционно настроенных товари­щей, которые работали на кожевенном заводе. Иностранные революционеры заявили Сретенскому Совету, что они готовы выступить с оружием в руках вместе с русскими товарищами150.

Тяжелой и сложной была борьба за власть Советов в центре Забайкалья — Чите. Местный Совет опирался на рабочих электро­станции и железнодорожного депо. В декабре 1917 г. около 40 ре­волюционно настроенных военнопленных пополнили ряды мест­ной Красной гвардии. В январе 1918 г. власть в городе перешла к соглашательскому Народному совету, который проложил дорогу

148 «Ноябрьская революция в Германии», стр. 461.

147 А. Я. М а н у с е в и ч. Польские социал-демократические и другие рево­люционные группы в России в борьбе за победу и упрочение Советской власти, стр. 113.

J4S «Ноябрьская революция в Германии», стр. 462—463.

149 «Великая дружба. Очерки, статьи, воспоминания». Чита, 1959, стр. 38. •so д ф р и д. Чешские военнопленные в борьбе с чехословацким мяте­жом. — «Пролетарская революция», 1928, № 5, стр. 159.

123

к установлению в Забайкалье террора банщ атамана Семенова. Военнопленные-интернационалисты были разоружении, а их руко­водители — Ф. Штейнгардт, А. Мюллер и другие — брошены в тюрьму 151. С прибытием же в Читу в феврале 1918 г. казачьих частей, подвергшихся существенному революционному воздей­ствию на фронте, положение изменилось, и в Чите с их помощью была установлена Советская власть. Семеновские банды, бежав­шие к границе с Китаем, вместе с революционными солдатами Аргунского полка преследовала и группа вооруженных военно­пленных-интернационалистов. Активную роль в установлении Советской власти в Якутии играл серб Андрей Стоянович 152.

Участие революционно настроенных иностранных трудя­щихся — военнопленных, беженцев, отходников — в утверждении Советской власти свидетельствовало о том, что они восприняли социалистическую революцию в России как свое кровное дело.

151 А. А. Мюллер. В пламени революции (1917—1920 гг.). Воспомина­ния. Иркутск, 1957, стр. 21—23.

152 И. Рыбакова. Комиссар Ленского округа. — «Славяне», 1957, № 10.

ГЛАВА 4

ЗАРУБЕЖНЫЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ

В ПЕРИОД БОРЬБЫ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ЗА ВЫХОД ИЗ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

1. Политика Советского государства по отношению к военнопленным

Великая Октябрьская социалистическая революция освободила от угнетения не только все народы России, но и военнопленных и иностранных трудящихся, которые временно находились в стране. Права, завоеванные трудящимися России в период ре­волюции, были законодательно закреплены Советским правитель­ством и распространены на всех рабочих, в том числе на бежен­цев и отходников.

С победой революции коренным образом изменилось и поло­жение военнопленных. Судьба военнопленных и те условия, в которых они оказались в последнее время, указывалось в газете «Известия ВЦИК», благоприятствуют созданию из них бойцов против мирового империализма — виновника их несчастий — и превращению их в искренних друзей революционной России'. Уже 25 октября (7 ноября) 1917 г. Петроградский ВРК назначил М. А. Фаермана комиссаром по делам военнопленных и поручил ему провести реорганизацию Центрального комитета военноплен­ных Российского общества Красного Креста (РОКК), а также принять меры к созданию комитетов помощи военнопленным при Советах рабочих и солдатских депутатов2. В конце декабря 1917 г. Совнарком назначил большевика А. Л. Менциковского, заведовавшего отделом в НКИД, комиссаром по делам военно­пленных. Под его контроль переходили все организации, зани­мавшиеся военнопленными в России. Комиссар издал распоряже-

1 См. «Известия ВЦИК», 15 (28) .XII 1917.

2 «Петроградский Военно-революционный Комитет», т. I. М., 1966, стр. 117—118.

125

пие, обязавшее местные Советы немедленно создать отделы во­еннопленных.

По представлению наркома по военным делам Н. И. Подвой­ского 29 января (11 февраля) 1918 г. Совнарком рассмотрел воп­рос об учреждениях, ведающих делами о военнопленных при ГУГШ, НКВД, НКИД, а также Комитете по делам военноплен­ных при РОКК3.

Делами военнопленных занимался и Военный отдел ВЦИК. В начале декабря 1917 г. его посетила делегация военноплен­ных — венгерских и польских социал-демократов, ходатайствовав­шая о помощи в проведении интернационалистической пропа­ганды в лагерях. Делегаты указывали на необходимость введения в лагерях выборного начала и предоставлении комитетам военно­пленных функций самоуправления. В отделе заявили, что поже­лания военнопленных будут удовлетворены 4.

Тем временем в составе отдела военнопленных НКИД начала действовать секция пропаганды среди военнопленных во главе с Б. Рейпштейном, который одновременно Наркомвоеном был на­значен комиссаром по революционной интернациональной пропа­ганде в среде военных и гражданских пленных в России5. Секция приступила к изданию газет для солдат стран Четверного союза. 6 (19) декабря 1917 г. вышел первый номер газеты на немецком языке «Факел» (редактор В. Марковский), затем на венгерском — «Немзеткези социалиста» («Интернациональный социалист») (редактор Голлендер) и на румынском языке6. Вскоре, однако, вся работа по агитации среди военнопленных и издание газет- сосредоточиваются в отделе международной пропаганды. В его работе активное участие принимали иностранные социа­листы-интернационалисты. Деятельностью этого отдела очень интересовался В. И- Ленин 1.

В конце января 1918 г. при Военном отделе ВЦИК было создано Бюро пленных, председателем которого стал член ВЦИК, большевик И. И. Ульянов. Главной задачей бюро являлось про­ведение революционной агитации среди военнопленных и издание газет8.

Советское правительство не только встало на путь неукосни­тельного соблюдения международных конвенций относительно военнопленных, но, исходя из принципов пролетарского интер­национализма и гуманизма, пошло в защите прав и интересов военнопленных значительно дальше, чем предусматривалось нор­

3 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 1, л. 94.

4 «Власть парода» (Москва), 12 (25).XII 1917.

5 «Газета Временного Рабочего и Крестьянского Правительства», 13 (26) .XII 1917. '

0 ЦГАОР СССР, ф. 130, on. 1, д. 12, л. 32.

7 «Иностранная литература», 1957, № И, стр. 9.

в ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 79, д. 2, л. 21.

126

мами международного права. Сначала было покончено с тюрем­ным режимом в лагерях военнопленных и с принудительными работами. 6 (19) декабря 1917 г. НКИД объявил Боровичскому уездному Совету Новгородской губернии, что военнопленные осво­бождаются от принудительных работ и с 1 (14) декабря их труд должен оплачиваться наравне со всеми рабочими. Им также раз­решалось иметь своих выборных представителей. Ограничив сна­чала эту меру одним уездом, Советское правительство хотело по­будить Центральные державы на основе взаимности облегчить положение русских военнопленных, находившихся в Германии и Австро-Венгрии. Постановление о военнопленных Боровичского уезда было передано по радиотелеграфу в Брест-Литовск. Деле­гации Советской России в Брест-Литовске поручалось предложить представителям стран Четверного союза распространить приня­тые меры на условиях взаимности на всех военнопленных. «На­родное правительство Русской республики, — указывалось в сооб­щении, — делает этот шаг и немедленно распространит эту меру на всех военнопленных» 9.

Несмотря на то что Центральные державы не ответили на обращение Советского правительства, указанные меры были рас­пространены на всех находившихся в России военнопленных.

13 (26) декабря 1917 г. НКИД объявил, что военнопленные в России должны получать заработную плату полностью (за вы­четом сумм на покрытие расходов на их содержание) 10. Как разъяснил Наркомат труда, «заработная плата, за вычетом содер­жания натурой, должна выдаваться военнопленным на руки»

Военный отдел ВЦИК, получив сведения о положении военно­пленных в Астраханской губернии, в предписании Астраханскому Совету от 13 (26) декабря 1917 г. указал, что пленным необхо­димо дать внутреннее самоуправление, разрешить организовать комитеты по образцу русской армии, оплачивать их труд наравне с трудом русских рабочих, назначить от Совета комиссара по де­лам военнопленных. «В революционной стране, — отмечал Воен­ный отдел, — не должно быть рабов, а военнопленные должны чувствовать себя в нашей стране гостями у революционно-трудо­вого народа» 12.

В приказе по Московскому военному округу от 15 (28) декабря 1917 г. революционный штаб округа сообщил, что в полном согла­сии с Советом Народных Комиссаров считает одной из своих оче­редных задач облегчение положения военнопленных, причем оно должно осуществляться не в виде милости сильного слабому, а в форме поддержки самодеятельности самих масс военноплеи-

3 «Гааета Временного Рабочего и Крестьянского Правительства»,8 (21).XII 1917.

10 «Правда», 13 (26) .XII 1917.

11 «Газета Временного Рабочего и Крестьянского Правительства», 14 (27) .XII 1917.

12 ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 78, д. 84, л. 19.

127

ных — рабочих и крестьян. В связи с этим было указано: «. .. Не чинить никаких препятствий к организации военнопленных в группы профессиональные и политические, а также к установ­лению комитетов и организаций с хозяйственными «функци™11» подобно тем комитетам, в которых организуется русская револю­ционная армия» ?3. Повсеместно в лагерях военнопленных были избраны комитеты, действовавшие в контакте с назначенными советскими органами комиссарами по делам военнопленных. Пред­ставители военнопленных вошли во многие местные Советы.

Осуществляя принципы пролетарского интернационализма по отношению к военнопленным в России, Советское правительство отстаивало их на переговорах в Бресте, добивалось, чтобы прави­тельства Центральных держав безотлагательно приняли меры к коренному улучшению положения российских военнопленных. 18 (31) декабря 1917 г. в Петрограде начала работать конферен­ция но делам о гражданских и военных пленных. В советскую делегацию вошли А. И. Доливо-Добровольский (председатель), Ю. Уншлихт, А. Менцикошский, Гиллерсон и др. Главой герман­ской делегации был граф В. фон Мирбах, австро-вентерсжой — Гемпель. Уже на первом пленарном заседании выявился принци­пиально разный подход к задачам конференции. Если делегация Советской России выступила с предложением всесторонне обсу­дить вопрос о военнопленных и принять самые широкие решения, то Мирбах от имени стран Четверного союза дал понять, что они не намерены пойти далее некоторых частичных мер в улучшении положения военнопленных м.

На первом заседании комиссии, состоявшемся 19 декабря 1917 г. (1 января 1918 г.), представитель Советской России Мен-циковский огласил декларацию, в которой, имея в виду радио­грамму от 7 (20) декабря, указал, что Советское правительство «сделало предложение предоставить самые широкие права всем категориям военнопленных на условиях взаимности» 15. Поэтому Менциковский предложил начать работу с обсуждения мер по улучшению положения военнопленных. Тогда же выяснилось, что представители империалистических держав, говоря о частичных мерах, имели в виду лишь улучшение санитарного состояния, почтового обмена и другие вопросы, уже обсуждавшиеся на Ко­пенгагенской конференции в 1917 г. и не затрагивающие основ­ного — сохранения принудительных условий труда военноплен­ных. Кроме того, они попытались выдвинуть на первый план обсуждение технических вопросов, связанных с транспортировкой военнопленных после заключения мирного договора. Тем пе ме­

» ЦГАОР СССР, ф. 4044, on. 1, д. 1 (россыпь).

. 5бЛ31918?РеМеННОГО Раб°ЧеГ0 И «Рейнского Правительства», 24.XII 1917 13 «Социал-демократ» (Москва), 20.XII 1917 (2.1 1918).

128

нее делегациям Германии и Австро-Венгрии пришлось согла­ситься обсудить в первую очередь вопросы об улучшении поло­жения военнопленных. Однако выдвинутые на конференции советскими делегатами требования об отмене принудительных ра­бот и установлении для военнопленных 8-чаоового рабочего дня, меры по охране труда, право на самоуправление и т. п. были отвергнуты представителями империалистических держав. «У нас, — признал член немецкой делегации Францекель, — вся промышленность обрабатывается трудом военнопленных, и если мы с вами согласимся, то вся промышленность прекратится.. .» 1б.

Советский представитель Сергей Багоцкий подчеркнул на за­седании подкомиссии по улучшению положения военнопленных, что в Советской России военнопленным предоставлено право сво­бодно высказывать свои политические убеждения. Это не устраи­вало империалистов. «Не в наших интересах, — признал Фран­цекель, — то, что вы предоставляете политические вольности» 11. А делегат Австро-Венгрии даже потребовал, чтобы военнопленным в Советской России не разрешали участвовать в политических митингах. Еще более накалилась обстановка на конференции, когда делегация Советской России внесла на обсуждение вопрос об уравнении в правах военнопленных солдат и офицеров, пред­ложив отменить офицерские привилегии. Делегаты Германия и Австро-Венгрии и прибывшие в Петроград делегаты Болгарии и Турции отвергли это предложение. Однако С. Багоцкий преду­предил, что «если германские и австрийские военнопленные в Рос­сии выскажутся за уничтожение института денщиков, а они выскажутся именно в таком духе, то институт денщиков будет отменен» 18.

Чтобы скрыть от мировой общественности истинную импе­риалистическую политику в отношении военнопленных, делега­ции Германии и Австро-Венгрии предложили не публиковать протоколы конференции. Делегация революционной России от­вергла это предложение. Представители Центральных держав отказались обсуждать вопросы о возвращении на родину бежен­цев и о возвращении польских рабочих, насильственно увезенных в Германию 19.

Советское правительство использовало конференцию как три­буну для изложения своих взглядов по вопросам, в разрешении которых были заинтересованы народы всех воюющих стран.

10 Н. Ж д а н о в. Русские военнопленные в мировой войне 1914—1918 гг. М., 1920, стр. 115.

!Т «Газета Временного Рабочего и Крестьянского Правительства», 29.XII

1917 (11.1 1918). 16 «Новая жизнь» (Петроград), 9 (22).1 1918.

п См. А. Я. М а н у с е в и ч. Из истории деятельности Польского комис­сариата. — «Интернационалисты в боях за власть Советов». М., 1965, стр. 172—173.

9 Заказ № 294

129

Освещенные в советской печати переговоры в Петрограде укре­пили симпатии к Советской республике сотен и сотен тысяч военнопленных и беженцев. Иностранные рабочие и крестьяне выступали в поддержку предложений Советского правительства. В частности, Совет военнопленных рабочих депутатов в Серпухове в начале января 1918 г., приветствуя деятельность Совнаркома, решил направить в Брест-Литовск делегациям блока Централь-пых держав телеграмму, в которой говорилось: «Рабочее и кре­стьянское правительство в России дало нам, военнопленным, сво­боду в полном смысле этого слова, мы требуем, чтобы наши правительства последовали этому примеру и дали всем военно­пленным воюющих стран свободу и человеческие права» 20.

Освобождение военнопленных от бесчеловечной эксплуата­ции, принудительных работ и предоставление им права участво­вать в общественной жизни Советской республики значительно ускорили дальнейшее социально-политическое размежевание в лагерях, ослабили позиции шовинистических кругов и «нейтра­листских» элементов, содействовали консолидации революцион­ных групп и организаций.

2. Организации

военнопленных-интернационалистов

После победы Октябрьской революции военнопленные социал-демократы и социалисты убеждаются в необходимости объедине­ния на платформе поддержки Октябрьской революции и Совет­ской власти. Как уже отмечалось, 6 (19) ноября 1917 г. чехо­словацкие военнопленные социал-демократы, находившиеся в Петрограде, направили В. И. Ленину письмо, в котором заяв­ляли, что видят свой долг в том, чтобы военнопленные-солдаты несли с собой на родину идеи социалистической революции, н просили Ленина посодействовать им в опубликовании воззвания к находившимся в России пленным чехам и словакам21. В воз­звании, напечатанном через два дня в «Правде», а затем в «Из­вестиях ВЦИК» и в ряде местных газет, разоблачалась анти­народная политика филиала Чехословацкого национального совета в России, направленная на продолжение мировой импе­риалистической войны, и содержался призыв к военнопленным поддержать пролетарскую революцию.

К декабрю 1917 г. оформилась Социал-демократическая орга­низация чешских пленных и эмигрантов в Петрограде, примкнув­шая затем к Петроградскому комитету РСДРП (б). Возникла также революционная группа венгерских социал-демократов, которую возглавил прибывший из Томска Б. Кун. Развертывали

20 «Социал-демократ», 16 (29).I 1918.

21 ЦГАОР СССР, ф. 130, on. 1, д. 47, лл. 186-190.

130

деятельность румынские и болгарские социалисты-интернацио­налисты.

16 (29) декабря 1917 г. фронтовая комиссия Военного отдела ВЦИК созвала совещание представителей военнопленных22. В тот же день в цирке «Модерн» состоялся митинг военноплен­ных, на который пришли также рабочие, солдаты и матросы Пе­трограда. Публикуя объявления о митинге, «Правда» писала: «Наши товарищи — австрийцы, поляки, чехи и пр, — все эти жертвы кровавой преступной бойни империалистов всех стран сойдутся вместе с русскими рабочими как братья одной общей семьи всех трудящихся»23. Ораторы — русские, венгры, чехи, румыны, поляки — отмечали, что пролетарская революция осво­бодила пленных, говорили о необходимости создания рево­люционных социал-демократических организаций военнопленных, которые должны действовать совместно с большевистской пар­тией и содействовать развертыванию революционной борьбы по возвращении на родину24. Митинг положил начало созданию единой интернационалистской организации. 23 декабря 1917 г. (5 января 1918 г.) в газете «Фёлькерфриден» («Мир народов») — органе Международного отдела ЦИК Советов, выходившем с 19 декабря 1917 г., было опубликовано воззвание, из которого явствовало, что в Петрограде уже действует Организация воен­нопленных социал-демократов в России25. Члены этой организа­ции призывали всех трудящихся бороться за заключение мира на условиях, выдвинутых Советским правительством.

Иностранные революционеры в Петрограде проводили агита­ционную работу как среди военнопленных Центральных держав, так и средрг солдат их армий на фронте. 22 января (4 февраля) 1918 г. на заседании Бюро пленных Военного отдела ВЦИК с участием иностранных социал-демократов были определены принципы этой агитационной работы 26.

17 февраля 1918 г. в Доме рабочих и крестьян состоялся но­вый митинг, созванный при содействии Всероссийского бюро пленных. Было решено создать руководящий орган организа­ции — Социал-демократический революционный центр (комитет) военнопленных. В его состав были избраны представители воен­нопленных всех национальностей, участвовавших на митинге: немцев, венгров, австрийцев, чехов, словаков, румын, поляков. На Революционный центр возлагалась задача объединения всех

22 И. И. У л ь я н о в. Октябрьская революция и военнопленные. — «Проле­тарская революция», 1919, № 7, стр. 96.

23 «Правда», 16 (29) .XII 1917.

24 «Известия ВЦИК», 17 (30) .XII 1917; «Правда», 19.XII 1917 (1.1 1918). 45 См. И. М. Кривогуз. Германские военнопленные интернационалисты

в России в 1917—1920 гг. — «Ноябрьская революция в Германии». М., 1960, стр. 335. 20 ЦГАОР СССР, ф. 1235, ой. 79, д. 15, л. 18.

9*

131

революционных организаций военнопленных в интересах проле­тарской революции в России и революционного движения в стра­нах Четверного сеюза27. В единогласно принятой резолюции военнопленные высказались за немедленное окончание войны и призвали всех рабочих мира встать под знамя пролетарского интернационализма; они обратились к соотечественникам в Гер­мании и Австро-Венгрии с призывом свергнуть монархические режимы, оказать помощь революции в России.

21 февраля 1918 г. в Петрограде состоялось совещание Бюро пленных при Военном отделе ВЦИК и Петроградского социал-демократического комитета (Центра) военнопленных (от коми­тета присутствовали Бела Кун, серб М. Радошевич, чех Ф. Бенеш и др.). На совещании было принято решение образовать по всей стране революционные комитеты военнопленных, в задачи кото­рых должна входить организация всех сторонников Советской власти и борьба с контрреволюционными элементами. Кроме того, было решено созвать Всероссийский съезд пленных. Пред­ложив всем Советам изолировать контрреволюционные элементы из числа военнопленных, совещание постановило ходатайство­вать перед ВЦИК о полном уравнении военнопленных проле­тариев в правах с российскими трудящимися. Для осуществле­ния указанных мер постановили образовать при Всероссийском бюро пленных отделы: венгерский, немецкий, сербский, польский, чехословацкий, а также информационный отдел с целью издания газет, брошюр, листовок и инструктирования делегатов с мест28. Постановления совещания были одобрены Военным отделом ВЦИК.

Тем временем военнопленные-интернационалисты сплачива­лись и в других городах России. Интернациональные революци­онные кружки, группы и комитеты военнопленных действовали на заводе Гужона и других предприятиях Москвы, а такя^е в Серпухове, Орехово-Зуеве, Вознесенске, Яхроме. В Кожухов­ском лагере стал действовать комитет военнопленных социал-де­мократов29. В Москве для объединения разрозненных револю­ционных групп военнопленных в единую организацию 3 (16) де­кабря 1917 г. в Колонном зале бывшего Благородного собрания, (ныне Дом Союзов) при поддержке МК РСДРП (б) был созван митинг. Представитель МК РСДРП (б) В. Шкловский разъяснил программу РСДРП (б) по вопросам войны и мира. Участники митинга — венгры, чехи, румыны, поляки, немцы и австрийцы — единодушно проголосовали за резолюцию, предложенную от имени МК РСДРП (б). Одобрив позицию РСДРП (б) и осудив предательство партий II Интернационала, революционные воен-

27 «Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Совет­ской России (1917—1922). Документы.и материалы». М„ 1957, стр, 49.

28 ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 79, д. 15, лл. 93—94,

29 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. И, д. 1.

132

нопленные призвали «своих братьев—солдат, рабочих и крестьян по ту сторону фронта своей революционной борьбой поддержать великую русскую революцию»30.

Избранный на митинге временный комитет подготовил деле­гатское собрание военнопленных социал-демократов—интернацио­налистов, которое состоялось 17 (30) декабря 1917 г. в помещении МК РСДРП (б), в гостинице «Дрезден». На собрание прибыло около 200 делегатов. В его работе участвовали представители РСДРП (б). Открывая собрание, австрийский социал-демократ А. Эбенгольц заявил: «Революция символизирует для нас освобождение всего человечества, и военнопленные считают своим долгом принять участие 'в революционном движении» 3I. Делегаты приняли решение создать единую организацию воен­нопленных (Союз военнопленных социал-демократов—интерна­ционалистов Московского военного округа) и утвердили ее устав. «Членом союза, — указывалось в уставе, — может быть каждый военнопленный, признающий программу Интернационала»32. Целью организации являлась «духовная и материальная под­держка членов», а также устная и печатная агитация. В состав комитета союза были избраны семь человек, в том числе А. Эбен­гольц (австриец) — председатель, Ф. Янчик (венгр), А. Кольман (чех), Э. Рейтер (немец) и др. На заключительном заседании делегаты приняли резолюцию, в которой приветствовали поли­тику партии большевиков и выражали благодарность Совнаркому за освобождение военнопленных и политику мира. В резолюции содеря«шось обращение к военнопленным с призывом вступать в союз с тем, чтобы, пользуясь пребыванием в Советской России, подготовиться к революционной борьбе на родине 33.

Московский комитет военнопленных социал-демократов—ин­тернационалистов проводил митинги и собрания, распространял газету «Факел», становился центром консолидации сил зарубеж­ных интернационалистов. 25 декабря 1917г. (7 января 1918г.) ко­митет организовал в зале Алексеевского военного училища митинг, на который прибыло до 3 тыс. пленных. Открывая его, А. Эбенгольц подчеркнул, что в Советской республике военнопленные прохо­дят политическую школу российского пролетариата. Именно по­этому, заявил далее Эбенгольц, правительство Германии боится возвращения военнопленных. На митинге выступили А. Кольман, поляк Ягодинский, серб Лазич. Черногорец-большевик В. Мар­кович, посетивший фронт в районе Барановичей, рассказал о бра­тании солдат 58-го немецкого полка и русских солдат. Участ­ники митинга единогласно приняли обращение к «Братьям на фронте». В нем говорилось, что народ России сбросил иго капи-

30 «Боевое содружество...», стр. 35.

S1 «Социал-демократ», 30.XII 1917 (12.1 1918).

32 Там же.

33 Там же.

133

талистического рабства, остановил кровопролитие на фронте и указал путь всему миру. «Мы должны создать новый мир, — зая­вили военнопленные, — который должен быть создан на основе братства народов» 34.

В декабре 1917 г. сложилась революционная группа воен­нопленных в Твери во главе с немцем А. Лацковичем. 1 (14) ян­варя 1918 г. в городе был созван митинг военнопленных, в ко­тором участвовал приехавший из Москвы А. Эбенгольц. Член губисполкома большевик Г. П. Баклаев, выступая на этом ми­тинге, подчеркнул, что пленные не враги трудящихся России, а союзники и братья по совместной борьбе за свободу всех народов. А. Лацкович был избран председателем революционного комитета военнопленных-интернационалистов35.

При содействии Тульского комитета РСДРП (б) и его предсе­дателя Г. Н. Каминского направленный из Москвы венгерский интернационалист Голлендер созвал 4 (17) января 1918 г. митинг, па который собралось около 4 тыс. военнопленных. Избранный на митинге революционный комитет, преодолевая сопротивле­ние контрреволюционно настроенных офицеров-военнопленных, а также русских меньшевиков и правых эсеров, провел большую работу. В результате в революционную организацию военноплен­ных-интернационалистов вступило несколько сот членов36.

В январе—феврале 1918 г. в Павлове-Посаде возникла «Пар­тия интернационалистов», в Можайске — Международная группа военнопленных, в Богородске — Комитет военнопленных социал-демократов—интернационалистов, в Ярославле, Рыбинске, Лю-биме — комитеты военнопленных. В Новгородской губернии на торфоразработках Боровской компании образовалась социалисти­ческая организация военнопленных, в которой к февралю 1918 г. насчитывалось 199 венгров, 40 немцев, 30 австрийцев37. В орга­низацию военнопленных-интернационалистов в Нижнем Новго­роде вступило 894 человека. С момента возникновения она заявила о полной солидарности с РСДРП (б).

В Инсаре Пензенской губернии сложилась группа социал-демократов—интернационалистов-болгар во главе с Г. Михайло­вым. По их инициативе 16 февраля 1918 г. состоялся митинг революционно настроенных австро-венгерских, германских и болгарских военнопленных, на котором было решено создать организацию. Эта организация, как отмечалось в решении, должна быть двоякой: профессионально-экономической и поли­

34 «Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов го­рода Москвы и Московской области», 5 (18) I 1918

' sb»™1 (24° ICi918° С°ВеТа Раб°ЧИХ' солдатских и крестьянских депу-30 ЦГАСА, ф. 28361, оп.'2, д. 41, л. 9. 37 «Боевое содружество...», стр. 50.

134

тической — для пропаганды идей социализма и интернациона­лизма38. В феврале 1918 г. по примеру Москвы и Петрограда был создан Комитет социал-демократов—военнопленных в Пензе.

Революционные интернационалистские организации военно­пленных возникли в ряде городов Поволжья.

По инициативе прибывшего из Петрограда венгерского со­циал-демократа Я. Ивани 24 декабря 1917 г. (6 января 1918 г.) в Самаре был создан комитет военшонлоииых зэ. К февралю 1918 г. в городе уже действовала организация военнопленных социал-демократов—интернационалистов, насчитывавшая до 500 чле^ нов40. Она имела венгерскую, немецкую, чехословацкую, югсн славянскую секции. В нее входили также интернационалисты — румыны и поляки. Следует отметить, что программа организаций в первый период не была четкой. Сказывалось влияние эсеров-максималистов, которые пытались подчинить организацию своему контролю41.

В начале января 1918 г. в Казани сформировался комитет в составе социал-демократов—интернационалистов (А. Гофмана, Ш. Апати, Г. Вайса и др.) 42. При содействии большевиков в Ка­зани была создана Социалистическая организация военноплен­ных 43.

Создание интернационалистской организации военнопленных в Симбирске произошло 26 января (8 февраля) 1918 г. Несмотря на агитацию некоторых офицеров, в этот день к Дому свободы пришло такое количество военнопленных, что зал не вместил всех желающих. Митинг пришлось проводить на улице. По окон­чании митинга его инициаторы остались и обсудили основы рево­люционной организации военнопленных. Было решено учредить в Симбирске Союз военнопленных для ведения интернационали­стской пропаганды и защиты экономических интересов пленных, а также направить представителя союза в Симбирский Совет рабочих и солдатских депутатов. В комитет организации вошли представители от чехов и словаков (4), немцев (1), австрийцев (3), венгров (4). Они часто встречались с руководителем сим­бирских большевиков А. В. Швером и обсуждали с ним вопросы деятельности организации 44.

К февралю 1918 г. развернули работу Группа иностранных коммунистов в Саратове, Комитет военнопленных социал-демо­кратов—интернационалистов в Балашове. В Царицыне 26 фев-

38 «Социал-демократ», 2.III 1918.

м «Солдат, рабочий и крестьянин» (Самара), 18 (31).I 1918.

40 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 3, д. 370, л. 19.

41 Там же.

п «Знамя революции» (Казань), 20.1 (2.II) 1918.

43 «Знамя революции» (Казань), 7.IV 1918; Н. Су баев. Иностранные ин­тернационалисты в Татарии (1917—1920 гг.). —«Интернационалисты в боях за власть Советов». М., 1965, стр. 339.

44 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 317, лл. 3, 94.

135

раля 1918 г. было избрано Бюро военнопленных социалистов-ин­тернационалистов 45.

Уральские большевики на III областной конференции РСДРП (б) 2—5 (15—18) января 1918 г. приняли специальное решение о работе с военнопленными. Конференция постановила «обратить самое серьезное внимание на работу по организации военнопленных, на агитацию и пропаганду среди них и на борьбу за улучшение их экономического положения» 46. Интерна­ционалистская революционная организация сложилась в Екате­ринбурге в январе 1918 г. Выступая 24 января (6 февраля) на открытии III Уральского областного съезда Советов, ее предста­витель Франц сообщил: «Екатеринбургские военнопленные орга­низуются, создают свои разные комитеты. Немцы и мадьяры организовались в Союз интернационалистов. Мы, — заявил Франц, — обещаем вам полную поддержку в борьбе с контррево­люцией» 47.

28 января (10 февраля) в Челябинске были проведены два собрания революционно настроенных пленных: венгров, чехов, словаков, хорватов —. в Народном доме и австрийцев и немцев — в Военном клубе. По сообщению местной газеты, и в Народном доме, и в Военном клубе единодушно было принято решение, гласившее: И) организовать в г. Челябинске социал-демократи­ческую интернациональную группу; 2) членом организации мо­жет быть каждый военнопленный; 3) организация стремится: а) к экономическому обеспечению своих членов; б) к поднятию классового самосознания; в) к юридической взаимопомощи и про­чее» 48. Проникшие на собрание социал-шовинисты пытались сорвать создание революционной организации, клеветали на Со­ветскую власть, но получили резкий отпор. В Алапаевске воз­никли группы австрийских, немецких и чешских социал-демокра­тов; в Ижевске и Верхотурье были созданы революционные ко­митеты военнопленных. 16 февраля (1 марта) группа пленных в Кушве (Вондрик, Зальцман, Гусарик, Иванич и др.) приняла решение объединиться «на политической основе как организация пролетариата» 49.

В январе—феврале 1918 г. при поддержке большевиков про­исходило оформление Социал-демократической группы военно­пленных в Уфе. В ее комитет вошлиг А. Фелеки (председатель), Ю. Орлович, Р. Слэковец, М. Принчак. «Организация основана

45 «Борьба» (Царицын), 28.11 1918.

46 «Большевики Урала в борьбе за победу Великой Октябрьской социа­листической революции». Свердловск, 1957, стр. 278—279.

47 «Известия Уральского областного Совета рабочих и армейских депу­татов» (Екатеринбург), 28.1 (10.11) 1918.

48 «Известия Челябинского Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов», 31.1 (13.11) 1918.

49 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. И, д. 280, л. 6; «Правда», 20.11 1918.

136

на социал-демократической программе, — указывалось в одном из сообщений группы, — и ставит своей задачей борьбу со всемир­ным капиталом» 50.

На Урале революционные организации и группы в январе 1918 г. объединились в Союз социал-демократов—интернацио­налистов военнопленных Урала, который имел венгерскую, не­мецкую, польскую и другие секции. Руководящим органом союза являлся исполком, председателем которого стал О. Филь-тер 51.

В конце декабря 1917 г. президиум Омского Совета утвердил организацию венгерских социал-демократов—интернационали­стов52. В статье «Пленные», опубликованной 9 (22) января 1918г. в омской газете «Революционная мысль», К. Лигети писал: «Пленные организуются, чтобы вместе с героическим пролетариа­том России повести борьбу против угнетателей как своего народа, так и других. Они знают теперь, что только действенная реши­тельная поддержка российской революции может привести к ос­вобождению всех народов»53. Вскоре были образованы рево­люционные группы военнопленных других национальностей. 8 (21) января в Омске состоялось собрание военнопленных-интер­националистов, в котором участвовало до 300 человек. Член Омского комитета РСДРП (б) Д. Григорьев призвал иностранных революционеров к интернациональному сплочению. С речью о значении Октябрьской революции и пролетарской солидарности выступил К. Лигети. Военнопленные-интернационалисты едино­гласно приняли резолюцию о защите русской революции54. Это собрание положило начало Омской организации интернациональ­ной социал-демократической рабочей партии в составе шести сек­ций — венгерской, немецкой, чехословацкой, румынской, австрий­ской и польской. Во главе организации стоял ЦИК, а каждая на­циональная секция имела свой комитет. ЦИК наладил выпуск газет на немецком и венгерском языках, которые получили ши­рокое распространение среди военнопленных и имели большое значение для дальнейшего развития интернационалистских орга­низаций в Западной Сибири. Проведенная 1 марта 1918 г. Омская общелагерная партийная конференция военнопленных социал-демократов—интернационалистов обратилась ко всем военно­пленным рабочим и крестьянам в Сибири с призывом к объедине-

50 «Вперед» (Уфа), 21.111 1918.

51 «Уральский рабочий» (Екатеринбург), 28.11 1918.

и Государственный архив Омской области (далее—ГАОмО), ф. 662, on. 1,

д. 16, л. 32; «Венгерские интернационалисты в Великой Октябрьской

социалистической революции». М., 1959, стр. 296. 53 Пит. но кн.: Н. Колмогоров. Венгерские военнопленные в борьбе

за власть Советов в Омске. Омск, 1958, стр. 7—8. 64 «Омские большевики в период Октябрьской революции и упрочения

Советской власти (март 1917—май 19.18 г.)». Омск, 1958, стр. 137.

137

ншо. 3 марта революционная организация возникла в Исиль-Куле, 10 марта — в Татарске 55.

В Томске после установления Советской власти был образован Клуб интернационалистов, объединявший .революционеров-воен­нопленных многих национальностей. Позднее, 28 января (10 фев­раля) 1918 г., при активном участии Томского комитета РСДРП (б) на митинге в присутствии 2 тыс. военнопленных была оформлена Интернациональная социал-демократическая партий­ная организация, во главе которой встали венгры Ф. Мюнних и К. Рейнер, австриец М. Юнг и др. «Мы, находящиеся в Томске военнопленные —. рабочие и крестьяне, — говорилось в резолюции митинга, — требуем немедленной приостановки военных действий и немедленного мира на платформе русской революционной со­циал-демократии, без аннексий и контрибуций, на основе само­определения народов. Только такой мир соответствует интересам всего человечества»56. Под аплодисменты всех присутствующих было принято предложение о направлении резолюции в Брест-Литовск делегациям Четверного союза.

В январе 1918 г. при Семипалатинском комитете большеви­ков возникла интернациональная революционная организация во , главе с Ветером. Одновременно в Барнауле сложилась группа венгерских социалистов. 17 февраля 1918 г. она подготовила об­щее собрание революционных военнопленных, на котором был образован Совет военнопленных социал-демократов, включавший венгерскую, чехословацкую, австрийскую, польскую и румынскую секции. Председателем совета был австрийский интернационалист Гроссфельдер. Объединение революционных элементов иностран­ных трудящихся-военнопленных происходило также в Красно­ярске, Канске, Березовке, Иркутске, Сретенске, Хабаровске и других городах.

Создание интернационалистских революционных организаций военнопленных—социал-демократов осуществлялось в период становления Советской власти, ломки старого государственного аппарата и строительства новых органов социалистического госу­дарства, в период борьбы за выход из империалистической войны. В ходе своего развития многие организации военнопленных-ин­тернационалистов стали такой формой политического объедине­ния, которая сочетала функции партийных социал-демократических организаций с функциями революционных органов внутреннего управления в лагерях военнопленных. Эти организации вели по­литическую работу, брали в свое ведение административные и хозяйственные дела в лагерях, представляли интересы военно­пленных в советских учреждениях, формировали отряды Красной гвардии, обеспечивали революционный порядок в лагерях, npgce-

«Вонтерские интернационалисты...», стр. 110, «Знамя революции» (Томск), 19.11 1918.

1138

кали попытки контрреволюционных элементов из среды военно­пленных вредить Советской республике. Наряду с этим органи­зации интернационалистов вели широкую революционную про­паганду, знакомили широкие массы военнопленных-солдат с идеями большевизма, призывали поддерживать Советскую рес­публику.

3. Участие интернационалистов

в борьбе против германо-австрийской интервенции

Нарушив 18 февраля 1918 г. церемирие, Германия и Австро-Венгрия двинули по всему фронту войска на Советскую респуб­лику. Части старой русской армии не могли сдержать напор вра­жеских полчищ; Красная Армия только еще начала формиро­ваться. Учитывая создавшуюся обстановку, В. И. Ленин потребовал немедленно подписать условия мира, выдвинутые Центральными державами, несмотря на их грабительский харак­тер. Но на сообщение о согласии Советского правительства под­писать условия мира немцы не отвечали и продолжали наступать. Над Советской страной нависла смертельная опасность. 21 фев­раля 1918 г. Совет Народных Комиссаров обратился к народу с написанным В. И. Лениным декретом-воззванием «Социали­стическое отечество в опасности!», в котором призвал к защите родной земли до последней капли крови. Рабочие, солдаты и крестьянская беднота вступали в отряды Красной Армии. В этот тяжелый для Республики Советов час на защиту Советской власти поднялись и многие трудящиеся из беженцев, отходников, военнопленных. Польские социал-демократы повсеместно призы­вали к защите Советской республики. «Трыбуна» писала, что слов, резолюций уже недостаточно. «Необходимо действие, дей­ствие массовое. .., кто в состоянии носить оружие, кто оказался демобилизован — записывайтесь в социалистическую армию, ста­новитесь снова в ряды борющихся»57. Польские интернациона­листы вступали в ряды Красной Армии; стали создаваться и поль­ские по составу отряды и части58.

Собрания и митинги солидарности военнопленных с трудящи­мися Советской республики состоялись повсюду: 21 февраля 1918 г. в Петрограде, 22 февраля в Нижнеа; Новгороде, 27 февраля в Иркутске, 3 марта в Пензе, 10 марта в Кинешме, Павлограде, Канске и т. д. Более 600 военнопленных-интерна­ционалистов — немцев, австрийцев, венгров, чехов, словаков,

67 «Trybuna», 22.11 1918.

68 См. А. Я. М а н у с е в и ч. Борьба Советского правительства за выход из мировой войны и польские интернационалисты в России. — «Ученые записки Института славяноведения», т. XXV. М., 1962, стр. 52—56.

139

поляков — пришли в Дом рабочих и крестьян в Петрограде. Они заявили, что трудящиеся Советской России не будут одинокими в борьбе с империалистической агрессией, им обеспечена под­держка многих тысяч военнопленных. «Новое наступление австро-германского империализма явится покушением не только на революционную Россию, но и на общее дело пролетариев всех стран, — было записано в резолюции собрания. — Судьба Совет­ской республики прежде всего теснейшим образом связана с буду­щим всемирной пролетарской революции, поэтому задача и долг каждого военнопленного — защищать эту республику от всяких покушений всеми силами и всеми возможными средствами. Собрание призывает каждого военнопленного все свои силы пре­доставить в распоряжение революции, служить ей с оружием в руках» 5Э.

В Белоруссию и на Украину направились отряды Красной Армии, сформированные в Москве. 21 февраля 1918 г. Москов­ский комитет интернационалистов провел заседание, на котором единогласно была принята резолюция, что «комитет ставит себе целью немедленно приступить к практической работе по набору военнопленных в ряды Красной Армии»60. Это решение было одобрено на заседании Московского Совета, состоявшемся 22 февраля 1918 г. под председательством П. Г. Смидовича. На заседании выступили представители комитета интернациона­листов А. Эбенгольц и А. Кольман. Депутаты Совета бурными аплодисментами встретили их заявление, что военнопленные-интернационалисты полны решимости оказать поддержку Совет­ской республике в борьбе с империалистами и, вступив в Крас­ную Армию, разъяснить обманутым австро-немецким солдатам, что Октябрьская революция несет освобождение всему челове­честву61.

24 февраля 1918 г. состоялась конференция военнопленных социал-демократов — интернационалистов Московского военного округа. Собралось более 200 представителей от 29 местных орга­низаций — из Серпухова, Балашихи, Яхромы, Тулы, Твери, Костромы, Смоленска, Нижнего Новгорода и других городов; в этих организациях было более 20 тыс. членов 62. Основным на конференции был вопрос о военной поддержке республики. «Мы, военнопленные —1 пролетарии, — говорилось в единогласно приня­той резолюции, — идем защищать Россию — родину социализма» 63.

Конференция военнопленных социал-демократов—интерна­ционалистов в Москве имела исключительно большое значение.

59 «Боевое содружество...», стр. 51.

60 «Социал-демократ», 23.11 1918.

01 «Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов города Москвы и Московской области», 23.11 1918 ^ид<»

62 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 5, л. 2.

63 «Советская газета» (Кострома), 1.III 1918.

140

Ё докладе Президиуму ВЦИК И. Й. Ульянов, председатель Бюро пленных, отмечал, что с конференции «десятки товарищей разъ­езжаются по лагерям с горячими призывами записаться в ряды Красной Армии. Это было горячее время призывов. Сердца ре­волюционеров горели огнем жажды битвы. Германский империа-■ лизм своим намерением задушить Советскую Россию объединил в одну неделю пролетарские массы не только одной России, а всю, массу, которая находилась к тому времени в России. Про­тив германских солдат, выдвинутых на революционную Россию германскими палачами, вместе с русскими красногвардейцами из петроградских и московских рабочих бились германские и австро-венгерские пленные» 64.

По инициативе Московского комитета военнопленных социал-демократов — интернационалистов 26 февраля 1918 г. состоялось совещание комитета с представителями чехословацкой, румын­ской и болгарской революционных организаций военнопленных. Был образован Революционный комитет, которому поручили выпустить воззвание к военнопленным всех национальностей о вступлении в Красную Армию 65. Воззвание в тот же день было составлено, опубликовано в газетах, а также размножено листов­ками. Германские войска, говорилось в воззвании, продвигаются, чтобы задушить Советскую республику и вместе с нею освободи­тельное движение трудящихся всех стран. Подчеркнув, что Ок­тябрьская революция приносит раскрепощение народам всего земного шара, Революционный комитет призвал военнопленных рабочих и крестьян быть верными международной солидарности, встать под красное знамя социализма66.

У иностранных интернационалистов слова не расходились с делом. 26 февраля 1918 г. из Москвы на фронт вместе с дру­гими частями Красной Армии отбыл один из первых интерна­циональных отрядов, в рядах которого были немцы, австрийцы, венгры. На знамени отряда было написано: «Русская револю­ция — наша революция, наша надежда» 67. Иностранные интер­националисты, отбывшие на фронт в составе 1-го Московского революционного отряда Красной Армии, воевали под Гомелем и Черниговом.

Центром набора добровольцев в Красную Армию стал Револю­ционный комитет военнопленных — социал-демократов в Москве. В «Известиях ВЦИК» отмечалось, что комитет «рука об руку с русскими рабочими и советскими организациями принялся организовывать боевые интернационалистские отряды для воору-

64 «Боевое содружество...», стр. 10.

65 «Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов го­да Р-й^. °£КВ,Ы,,Д Московской области», 27.11 1918; «Правда», 28.11 1918. 05 ЦГАСА, ф. 31773, on. 1, д. 18, л. 78.

67 И. М. К р и в о г у з. Указ. соч., стр. 337.

141

жегшего отпора германским хищникам. Комитет образовал не­сколько отрядов Красней Армии, которые были двинуты на фронт 68.

В Петрограде многие солдаты-военнопленные вступили в ряды формирующейся Красной Армии. Интернационалисты помогли Комитету революционной обороны Петрограда осуществить поста­новление Совнаркома о регистрации всех проживавших в городе военнопленных, изоляции и выдворении офицеров, которые зани­мались шпионажем и готовили побег на фронт69. Указав район­ным Советам Петрограда на необходимость немедленного вы­полнения этого постановления. Нармомвоен вместе с тем под­черкнул, что возмущение в народных массах, вызванное нападе­нием Германии и Австро-Венгрии на Советскую Россию, «не должно никоим образом обратиться против несчастных жертв войны, против германских и австрийских военнопленных, живу­щих среди нас. Среди них тысячи наших братьев, сознательных рабочих» 70.

Во время боев под Петроградом в Красную Армию решил вступить А. Рис Вильяме. Перед отъездом на фронт он посетил в Смольном В. И. Ленина. Поздравив Вильямса со званием воина социалистической республики, В. И. Ленин сказал: «Один ино­странец вряд ли много навоюет. А может быть, вы, найдете еще кого-нибудь?» Я ответил, что можно попробовать сформировать отряд» 71.

Всероссийская коллегия организации и формирования Крас­ной Армии разрешила сформировать в Петрограде из иностран­цев-добровольцев интернациональный отряд. Немедленно, во главе с Вильямсом, возникло бюро по записи волонтеров в отряд. «Правда» по указанию В. И. Ленина 24 февраля 1918 г. опубли­ковала на русском и английском языках «Воззвание» этого бюро к интернационалистам-эмигрантам. «Из всеобщей тьмы внезапно замигал свет русской революции, пробуждая великие надежды человечества, — говорилось в обращении. — В настоящий момент надвигающиеся армии наносят удар в самое сердце Советов... Наш долг принять участие в борьбе за сохранение Петрограда» 72. Приказом № 2 по 1-му корпусу РККА от 26 февраля созданный интернациональный отряд был размещен в казарме Гренадер­ского полка73. В его рядах насчитывалось около 30 добровольцев из числа рабочих-эмигрантов. В. И. Ленин неоднократно интере-

«Известия ВЦИК», 10.IV 1918. «Социал-демократ», 20.11 1918. Там же.

А. Рис Вильяме. О Ленине и Октябрьской революции. М., 1960, стр. 55.

«Правда», 24.11 1918.

«Рабочая и Крестьянская Красная Армия и Флот» (Петроград), 28.11

142

совался, как идет формирование интернационального отряда и какая помощь ему нужна.

В составе сводного отряда Балтийского флота, отражая на­тиск на Петроград, бились у Нарвы добровольцы — бывшие военнопленные из интернационального отряда под командованием Бела Куна74. В боях под Нарвой участвовали интернационалисты разных наций, в том числе чехи и словаки. Не остались в стороне и польские рабочие и солдаты. Польские добровольцы из 1-го Революционного полка им. Минского Совета рабочих и сол­датских депутатов проявили героизм и отвагу в боях с контр­революционерами и немецкими оккупантами в Белоруссии, а за­тем под Смоленском. Здесь ' же самоотверженно сражался 1-й Минский интернациональный отряд, сформированный вен­герским рабочим-военнопленным Лайошем Винерманом 75.

Иностранные рабочие и крестьяне, движимые благородными чувствами революционной солидарности, вливались в ряды Крас­ной Армии в малых и больших городах Советской страны. На­пример, в Твери к 13 марта 1918 г. интернациональный отряд насчитывал 68 бойцов и был включен в формировавшийся в го­роде батальон регулярной Красной Армии76. Энергичную деятель­ность развернул Революционный центр венгерских военноплен­ных — социал-демократов в Омске, руководимый К. Лигети. Представители этого центра вошли в организованную Омским штабом Красной Армии комиссию по формированию Междуна­родного отряда77. В воззвании «К оружию!» Лигети призывал венгров — рабочих и крестьян встать на защиту социалистической революции, вступать в Красную Армию. К середине марта 1918 г. в Международном отряде было уже более 600 бойцов, при этом половину составляли добровольцы — бывшие военнопленные.

Развернулась работа по вовлечению добровольцев из среды иностранцев в борьбу с империалистической агрессией и на Украине. С согласия Советского правительства австро-венгерские социалисты организовали 19 февраля 1918 г. в Киеве штаб меж­национальных революционных войск, поставивший своей зада­чей: «1) повести широкую агитацию среди военнопленных рабо­чих и крестьян Германии и Австро-Венгрии и посредством лите­ратуры и пропаганды революционизировать их; 2) образовать отряды войск из рабочих и крестьян Германии и Австро-Венгрии для поддержки Советской власти» 78. Штаб обратился к иностран­ным трудящимся с призывом к отражению империалистической агрессии и защите Советской власти в России, предупреждая, что в случае поражения русской революции рабочее движения в Ев-

7( ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 136, д. 87, л. 35.

75 «Венгерские интернационалисты...», стр. 132.

п ЦГАСА, ф. 26088, on. 1, д. 204.

77 «Омские большевики...», стр. 157—158.

75 «Социал-демократ», 21.11 1918; «Правда», 22.11 1918.

ИЗ

pone бз^дет задушено и надолго установится господство реак­ции» 73. Вскоре интернационалисты выступили на фронт.

Большую работу в Киеве по вовлечению добровольцев в ряды революционных войск проводил штаб Чехословацкой Красной гвардии. 24 февраля на митинге чехословацких трудящихся было принято воззвание о борьбе с австро-немецкими оккупантами. К концу февраля в чехословацком отряде Красной гвардии было около 700—800 добровольцев80. Чехословацкие интернациона­листы вошли в Социалистический отряд В. И. Киквидзе, выде­лившийся из 8-й армии Юго-Западного фронта и сдерживавший авангарды вражеских войск по линии Бердичев—Житомир. «Наш отряд, — сообщали чехословацкие социал-демократы — ин­тернационалисты 3 марта 1918 г., — находится постоянно в пер­вых рядах, и мы гордимся нашими товарищами, которые с ору­жием в руках исполняют свой долг, не щадя крови и жизни для защиты свободы, добытой российским пролетариатом»81.

В формировавшиеся в Киеве интернациональные отряды Красной гвардии вступали также венгры, немцы, поляки, хорваты, словенцы и военнопленные других национальностей82. Так, в Киеве был сформирован югославянский красногвардей­ский отряд под командованием Н. Ковачевича, направленный на фронт под Бердичев. Добровольцы — сербы, хорваты, боснийцы — вливались и в югославянский революционный батальон, создан­ный Д. Сердичем в Екатеринославе, в сербский отряд Междуна­родной Красной гвардии в Одессе. Росли численно и румынские революционные батальоны. В телеграмме из Одессы в Совнарком от 4 марта 1918 г. Г. К. Ордяадникидзе сообщал: «Соорганизованы добровольцы — отряды из румын и сербов. Отряды красногвар­дейцев двинуты против румын и германцев» 83. Эти отряды сра­жались вместе с частями 3-й революционной армии под Тирас­полем.

На проходившем в Тирасполе съезде 3-й революционной армии участник национально-освободительного движения в Китае революционер Сан Фу-ян предложил сформировать отряд из тру­дящихся-китайцев, работавших в Бендерах, Тирасполе и других местах. Предложение было принято. 23 февраля 1918 г. по пред­писанию штаба Тираспольского революционного отряда в распо­ряжение Днестровского полка было направлено 35 добровольцев-

is. I. Г е м а, 6. М. С к л я р е н к о. Участь трудящих заруб1жних крага в 6opoTb6i росшського i украшського народгв проти австро-шмецько1 arpecii* в 1918 р.— «Украшський кторичний журнал», 1958, № 1, стр. 80. «Боевое содружество. ..», стр. 91, 118.

См. П. А. Голуб. Братство, скрепленное кровью (Чехословацкие ра­бочие и крестьяне на защите завоеваний Октября в России в 1917-1920 гг.). М., 1958, стр. 19. «Былые походы...», стр. 78. ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 581, л. 9.

144

Расправа с интернационалистами, захваченными в плен австро-венгерскими войсками. Екатервдослав, 1918 г.

китайцев, а на следующий день — еще 5084. В составе Тирас­польского отряда формировался 1-й революционный китайский батальон, командиром которого некоторое время был И. Э. Якир, затем — А. Пестов, а заместителем — Сан Фу-ян. В отряд запи­сывались и добровольцы-румыны; была в нем и группа австро-венгерских военнопленных. Тираспольцы хорошо себя показали в боях у станции Раздельная 85.

Под натиском превосходящих сил агрессоров самоотверженно сражавшиеся красногвардейские отряды отходили. Германская и австро-венгерская армии оккупировали огромную территорию, захватив Псков, Нарву, Минск, Киев. Советское правительство вынуждено было 3 марта 1918 г. подписать грабительский Брест-Литовский мирный договор.

Но борьба с империалистической агрессией продолжалась. Используя предательский сговор с Центральной радой, герман­ское и австро-венгерское командование бросило на Украинскую Советскую Республику 100-тысячную армию. Ей противостояли революционные войска общей численностью около 20 тыс. чело­век. Войска интервентов при поддержке петлюровских банд гай-* ЦГАОР СССР, ф. 8415, on. 1, д. 37, л. 183.

05 В. Л. Ц е т л и н. О Тираспольском революционном отряде. — «Из исто­рии борьбы за власть Советов в Молдавии (1918—1920 гг.)». Кишинев, 1964, стр. 80.

10 Заказ JV5 294

145

дамаков развернули наступление к Черному морю и на Донбасс. В составе отступавших революционных войск мужественно сра­жались и зарубежные интернационалисты. «Наша социалистиче­ская армия, — подчеркивала газета правительства Советской Украины, — в полном смысле интернациональная. Кроме боль­ших чехословацких сил, в наших рядах борются немало немцев, мадьяр, австрийцев. В этой революционной борьбе украинский крестьянин, российский, чешский, немецкий рабочий стоит одним фронтом» в6.

Особенно упорные бои развернулись но линии железной дороги Гребенка—Бахмач. На подступах к станции Гребенка сражался отряд В. И. Киквидзе, насчитывавший около 2 тыс. бойцов. Он составил ядро 4-й революционной армии Советской Украины. В нее вошел и отряд Г. И. Чудновского, имевший в своих рядах зарубежных интернационалистов. Начальником штаба армии был интернационалист Г. Барабаш. В районе стан­ции Бахмач, являвшейся важным железнодорожным узлом, были сосредоточены революционные части Р. Ф. Сиверса, В. М. При­макова и 10. Саблина, прибывшие на фронт после разгрома калединцев. Ряды зарубежных интернационалистов, воевавших в этих частях, все время пополнялись добровольцами. Добро­вольцы — чехи и словаки при содействии штаба Чехословацкой Красной гвардии, перебравшегося в Полтаву, были сведены в ба­тальон, в котором насчитывалось около 450 бойцов87. 19 марта 1918 г. они участвовали в штыковой контратаке у станции Ромо-дан. В войсках, которыми командовал Примаков, действовал русско-сербский отряд. «Великолепно дрался», по словам главкома войск Украинской Советской Республики В. А. Антонова-Ов­сеенко, отряд венгров 88. Рядом с ними в цепях находились чехо­словацкие и югославянские интернационалисты. «Части гогосла-вянского отряда, — отмечалось в письме ЦИК Югославянского революционного союза во ВЦИК от 9 апреля 1918 г., — дрались у Бердичева, Бахмача и Полтавы на стороне русских револю­ционных войск; стойкость и храбрость югославянских револю­ционеров засвидетельствована советскими властями» 89. В состав частей 5-й революционной армии Сиверса (общей численностью до 3 тыс. добровольцев) входили интернациональная батарея

| с десятью орудийными расчетами и интернациональный отряд

\ Крачковского из 300 бойцов 90.

■ Стоявшие у станции Бахмач арьергардные части чехословац­кого корпуса после попыток добиться соглашения о перемирии

«Востник Украинской Народной Республики», 2 III 1918

М-Л 1928°стОВ127ОЕСевНК0' 3аПИСКЫ 0 гражданской войне, т. II.

88 Там же, стр! 52.

89 «Боевое содружество...», стр. 59.

90 В. А. Антонов-Овсеенко. Указ. соч., т. II, стр. 88.

146

с германским Командованием и после нескольких стычек с немецкими час­тями, не предупредив советское командование, снялись, погрузились в эшелоны и двинулись в глубь страны.' Бахмач был сдан, и немец­кие войска стали концентрироваться для удара на Полтаву и Харьков.

В результате тяжелой обста­новки, сложившейся в районе Одессы, часть революционных войск, в том числе и одесская Междуна­родная Красная гвардия, эвакуиро­валась в Крым. Вскоре зарубеж­ные интернационалисты, прибывшие в Крым, приняли участие в боях с немецкими войсками у Джанкоя. Что касается Тираспольского отряда, то он отступил по железной дороге в- А- Антонов-Овсеенко к Вознесенску, где принял участие

в обороне города. В начале апреля 1918 г. добровольцы-китайцы, самоотверженно проявившие себя в бою у станции Знаменка, прикрывали вместе с ротой Княгницкого отход остальных частей к Екатеринославу9I. Много дней отражал пролетарский Екате-ринослав бешеный натиск немецких интервентов и гайдамаков. Плечом к плечу с рабочими Брянского завода, латышскими стрелками, польскими интернационалистами, ротой венгров сра­жались добровольцы югославянского революционного батальона под командованием Д. Сердича92. После ухода из Екатерино-слава в бою у станции Синельниково героизм проявил чехосло­вацкий отряд под командованием А. Мецла 93.

Тяжелые бои в районе станции Чаплино вели части 2-й рево­люционной армии под командованием Е. М. Бенедиктова. Полу­чив подкрепления, в том числе, как пишет Антонов-Овсеенко, интернациональный полк94, армия перешла в контрнаступление и очистила станцию от захватчиков, но затем вынуждена была все-таки отступить.

Советские войска, в том числе и некоторые интернациональ­ные отряды, сосредоточились в районе Луганск—Юзовка— Таганрог. На участке Бахмут—Гришино позиции занимали 1-й Интернациональный отряд под командой Лейбовича (370 бойцов) и отряд чехов и словаков (150 бойцов). На станции Семен-кино стоял 1-й чехословацкий отряд Красной Армии под коман-/

91 В. А. Антонов-Овсеенко. Указ. соч., т. II, стр. 149.

92 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 2, д. 167, л. 25.

93 «Вперед» (Уфа), 11.VI 1918.

94 В. А. Антонов-Овсеенко. Указ. соч., т. II, стр. 227.

10*

147

дованием Ф. Гашека, включавший 254 красноармейца95. На дру­гих участках фронта находились сербские отряды Михайловича и Петровича, а также бронепоезд, в команде которого была группа поляков. 12 апреля в Луганск прибыли Тираспольский отряд и его 1-й революционный китайский батальон под командованием Сан Фу-яна. За несколько дней батальон пополнился большой группой китайских добровольцев, работавших на донецких пред­приятиях. К 24 апреля 1918 г. он насчитывал 350 бойцов 96 и под Калядовкой принял участие в одной из ожесточенных схваток 3-й революционной армии с немецкими оккупантами 97.

Изнуренные в многодневных и тяжелых боях с немецкими захватчиками и гайдамаками советские войска отходили за пре­делы Украины. Одни части Красной Армии расположились у демаркационной линии—-в Курске, Тамбове, Воронеже; дру­гие — пробились через белоказачью Донскую область в Поволжье.

4. Зарубежные интернационалисты в Советской республике в период мирной передышки

Полученная ценой огромных жертв мирная передышка была использована Советской республикой для решения неотложных вопросов государственного, партийного, военного и культурного строительства. Брест-Литовский мирный договор существенно изменил обстановку, в которой работали зарубежные интернацио­налисты, потребовав новых форм деятельности их организаций. Хотя в мирном договоре и не содержалось прямых требований о роспуске революционных организаций военнопленных, можно было ожидать, что правительства Центральных держав не оста­нутся безразличными к их деятельности, а при удобном случае используют их существование как повод для предъявления ульти­мативных требований к РСФСР. В одном из дополнительных со­глашений к Брест-Литовскому договору было установлено, что военнопленные обеих сторон будут отпущены на родину, по­скольку они не пожелают с согласия того государства, которое взяло их в плен, оставаться в его пределах 98.

Советское правительство учитывало нежелание значительных групп военнопленных вернуться в свои страны и их готовность отстаивать Советскую власть и дело революции. На заседании ВЦИК 28 марта 1918 г. был обсужден и принят декрет, провоз­глашавший, что все иностранцы, преследуемые за политические

* ЦГАСА, ф. 14, on. 1, д. 63, л. 72.

ЦГАОР СССР, ф. 8415, on. 1, д. 33, л. 17. 98 п Антонов-Овсеенко. Указ. соч., т. II стр. 281.

См. «Документы внешней политики СССР», т. I. М., 1957, стр. 174, 190.

148

И религиозные убеждения, в случае прибытия в Советскую рес­публику пользуются правом убежища и не подлежат выдаче тем государствам, подданными которых они являются". Одновре­менно в Народном комиссариате по делам юстиции (Нарком-юсте) была закончена разработка декрета о приобретении ино­странцами прав российского гражданства 10°. Выступая 1 апреля 1918 г. на сессии ВЦИК с докладом о проекте декрета, М. Н. Покровский отметил, что этот вопрос в Советской рес­публике ставится иначе, чем в буржуазных государствах. Оста­новившись на ст. 1-й проекта, в которой провозглашалось, что каждый иностранец, проживающий в РСФСР, имеет право на приобретение российского гражданства, он заявил, что отсут­ствие указания на давность пребывания в стране для приобрете­ния политических прав вносит новое в существующую практику.

В ст. 2-й говорилось, что для приобретения прав российского гражданства иностранец должен подать заявление в Совет рабо­чих и крестьянских депутатов по месту жительства, указать род занятий и сообщить, не подвергался ли судебному преследова­нию, а если подвергался, то за какие действия. В соответствии со ст. 3-й личность заявителя могла быть подтверждена гра­жданами Советской республики, что было очень важно именно для военнопленных, которые не имели подчас устанавливающих их личность документов. Советы рабочих и крестьянских депу­татов были обязаны выдавать иностранцам, ставшим гражданами РСФСР, соответствующие удостоверения (ст. 4-я), а НКВД дол­жен был регистрировать их и через НКИД извещать о перемене гражданства государства, подданными которых эти лица ранее состояли (ст. 6-я) 101. Оценивая проект, М. Н. Покровский заявил: «Наш закон о принятии в российское гражданство все-таки яв­ляется самым широким законом из всех, которые до сих пор были в этом отношении. Он уничтожает последние рамки, по­следние стеснения, которые в этом направлении существо­вали» 102. Сессия ВЦИК приняла решение одобрить проект декрета «О приобретении прав российского гражданства» и пору­чила Президиуму отредактировать его и утвердить. 3 апреля 1918 г. Президиум ВЦИК утвердил проект, а 5-го он был опуб­ликован в «Известиях ВЦИК» 103.

Естественно, декретами о праве убежища и о приобретении прав российского гражданства в первую очередь воспользовались военнопленные-интернационалисты, проводившие революционную работу среди других военнопленных. Уже к середине апреля

99 ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 19, д. 2, лл. 4-5.

100 Там же, д. 142, лл. 1—2.

101 ЦГАОР СССР, ф. 1236, оп. 19, д. 3, л. 52. Ст. 5-я декрета устанавливала, что вопрос о приеме в гражданство Советской республики иностранцев, проживавших за границей, решает ВЦИК.

102 ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 19, д. 3, л. 30. шз Там же, лл. 52—53; оп. 34, д. 37, л. 11.

149

1918 г. только в-Москве более 500 бывших военнопленных, в том числе добровольцы, служившие в Красной Армии, получили вы­сокое звание советских граждан ш. Советское гражданство воен­нопленные принимали по политическим мотивам. Чех В. Туман писал, например, ■ в опросном листе: «Не желаю жить в стране, где существует империализм, а желаю остаться в стране, где существует Советская власть» 105. Венгр С. Сабо на вопрос о при­чинах перехода в российское гражданство отвечал, что он делает этот шаг «как сочувствующий Советской власти» ш6.

После ратификации Брестского договора и заключения спе­циальных конвенций со странами Четверного союза по вопросу обмена военнопленными нарком по иностранным делам Г. В. Чи­черин внес на обсуждение Совнаркома предложение об образо­вании Высшего совета по делам военнопленных. 6 апреля 1918 г. СНК обсудил этот вопрос и поручил специальной комиссии* во главе с К). Уншлихтом проверить работу органов, ведавших воен­нопленными, и принять меры к упорядочению их деятель­ности107. В результате проверки комиссия пришла к выводу о необ­ходимости объединить в ведении одних органов дела, касав­шиеся не только военнопленных, но и беженцев. Совнарком утвердил, а 27 апреля В. И. Ленин подписал декрет о создании в ведении Народного комиссариата по военным и морским делам (Наркомвоена) Центральной коллегии по делам пленных и бе­женцев (Центропленбеж). Коллегия должна была действовать как самостоятельное учреждение, входящее в состав Наркомвоена; она получила право предоставления докладов непосредственно правительству108.

Все ранее существовавшие учреждения, ведавшие делами пленных и беженцев, упразднялись, а их функции переходили к коллегии. В ее состав вошли Ю. (И. С.) Ушнлихт (председа­тель), И. И. Ульянов, П. С. Тихменев и др.

По указанию Центральной коллегии по делам пленных и беженцев подобные же органы стали создаваться с конца апреля 1918 г. в губерниях, а также в некоторых уездах. Образование единой централизованной системы советских учреждений, ведав­ших делами военнопленных и беженцев, укрепило революцион­ный порядок в местах их расположения, упорядочило обмен военнопленными и эвакуацию беженцев.

Перед иностранными интернационалистами встали задачи раз­вертывания агитационной работы среди уезжавших на родину военнопленных, расширения и объединения революционных орга­низаций, установления более тесных организационных и идей-

104 «Уральский рабочий» (Екатеринбург), 19.IY 1918.

105 ЦГАОР СССР, ф. 393, оп. 7, д. 24, л. 200.

106 Там же, л. 205.

107 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 1, л. 230.

108 Там же, л. 308.

150

ных связей с большевистской партией. Вместе с тем даже у руко­водителей интернационалистов еще не было единых взглядов на формы, задачи и перспективы развития движения. Среди них шли споры, создавать ли массовые политические организации военно-пленных-соцалистов или партийные коммунистические группы, организационно объединенные с РКП (б); высказывались различ­ные мнения, как сочетать интернациональные принципы с необ­ходимостью ведения политической работы в национальной среде. Были и сторонники создания нейтральной интернациональной организации профсоюзного характера и ограничения ее задач борьбой за улучшение материального и правового положения военнопленных и т. д.

Московский Союз военнопленных социал-демократов — интер­националистов постепенно занял ведущее положение среди ин­тернационалистских организаций. Он не только объединил орга­низации в пределах Московского военного округа; с ним уста­навливали контакты революционные группы военнопленных Поволжья, Северного Кавказа, Урала, Сибири. В распоряжение комитета союза был передан особняк князя Лихтенштейна на Поварской улице, где был организован Красный дом интернацио­налистов. Здесь давались консультации делегатам с мест, чита­лись лекции, велась подготовка агитаторов. Агитаторы коми­тета — венгерский интернационалист Т. Самуэли, немецкий — Р. Роткегель, сербский — П. Лазич, румынский — М. Гуйю и дру­гие выезжали в различные города и проводили большую агита­ционную и организаторскую работу среди военнопленных 109.

Однако в изменившихся после Брестского мира условиях комитет Союза военнопленных социал-демократов — интернацио­налистов Москвы не сумел выдвинуть четкой программы деятель­ности п строительства интернационалистских организаций. Устав союза, принятый еще на I делегатском собрании 17 (30) декабря 1917 г., определявший членство в союзе признанием программы Интернационала и провозгласивший своей целью «всевозможную духовную и материальную поддержку» вошедших в его ряды военнопленных, не отвечал, конечно, новым задачам и обстоя­тельствам. Во время подготовки II делегатского собрания в фев­рале 1918 г. этот устав был дополнен «Организационным стату­том для комитетов военнопленных». В нем указывалось, что в местах расположения военнопленных следует создавать коми­теты, которые должны поддерживать Советскую власть, вести пропаганду среди военнопленных с целью распространения через них революционных идей на родине, пресекать контрреволюци­онную агитацию. Наряду с этим на комитеты возлагалось регу-

«Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов го­рода Москвы и Московской области», 28.Ш 1918: ЦПА ИМЛ ф 17 PIT. 11, д. 3, лл. 16, 21; д. 5, л. 32, ^

151

лирование всех вопросов, связанных с трудовой деятельностью военнопленных ио.

Союз военнопленных социал-демократов — интернационали­стов Московского военного округа представлял собой интерна­циональное объединение как революционных военнопленных, группировавшихся вокруг местных комитетов (Тверь, Кострома, Любим, Ярославль и др.), так и партийных организаций военно­пленных-социалистов (Серпухов, Пушкино, Богородск, Нижний Новгород, Шацк, Ростов Ярославский и др.). В организации и комитет входили военнопленные разных национальностей.

В отличие от московского комитета, комитет омской органи­зации военнопленных социал-демократов—интернационалистов нацеливал революционные элементы из среды военнопленных на создание исключительно партийных социал-демократических орга­низаций. На страницах газеты «Форрадалом» комитет опублико­вал свою программу. «Создавать организации, — говорилось в ней, — надо на интернациональной, революционной, социал-де­мократической основе»-111. Эти организации должны были руко­водствоваться учением К. Маркса и вести работу среди военно­пленных, готовя из них сознательных борцов за победу проле­тарской революции в странах Европы, разъяснять им значение Октябрьской революции и Советской республики как оплота ми­рового революционного движения 112.

В то же время руководство петроградского революционного комитета военнопленных—социал-демократов, прибывшее в Мо­скву после переезда Советского правительства, выдвинуло про­грамму создания иностранных коммунистических групп непо­средственно в рамках РКП (б). Эта программа была изложена Б. Куном в статье «Новые пути агитации среди военнопленных». Б. Кун писал, что военнопленные-интернационалисты, участвовав­шие в Октябрьской революции, и после ратификации Брестского мирного договора ие прекратят борьбы, пойдут по пути больше­виков. «Для нас заключение мира означает одно: многие десятки тысяч наших товарищей отныне станут эмигрантами, — заявил он. —. Используя те свободы, которые Советская республика дала каждому крестьянину и каждому рабочему, мы оснуем в рамках РКП (б) свои венгерские, немецкие, румынские и другие секции и будем работать в федеральном союзе». Свою статью Б. Кун закончил словами: «Мы уверены, что наши организации будут играть видную роль в будущем Коммунистическом Интернацио­нале» пз. Статья Б. Куна была опубликована в день открытия IV Всероссийского съезда Советов, созванного для ратификации Брест-Литовского мирного договора.

110 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 317, лл. 100—101. 1,1 «Венгерские интернационалисты...», стр. 110.

112 Там же, стр. 111.

113 «Правда», 14.Ш 1918; «Социал-демократ», 14.Ш 1918.

152

В тот же день, 14 марта 1918 г., в Москве при помощи Все­российского бюро пленных была проведена конференция пред­ставителей находившихся в Советской России немецких, австро-венгерских, сербских, польских, румынских и болгарских социал-демократов интернационалистов-военнопленных. На конференцию прибыло более 30 делегатов: венгры Б. Кун и Тибор Самуэли, болгарин Г. Михайлов-Добрев, австриец А. Эбенгольц, поляк С. Шленский, румын А. Пескариу, чехи Ф. Бенеш и К. Кноф-личек, немец Э. Рейтер и др. От РКП (б) в ее работе участво­вали И. И. Ульянов, В. Марковский, Б. Рейнштейн, Гребельская, Петров и Федотов. Председателем конференции был избран И. И. Ульянов. Открывая ее, он указал, что заключение Брест­ского договора не означает отказа Советской республики от своих интернациональных задач и что революционеры из зарубежных стран всегда найдут поддержку трудящихся республики114.

При обсуждении вопроса о создании организации передовых элементов иностранных трудящихся, находившихся в Советской России, мнения участников конференции (насколько это можно судить по имеющимся неполным сведениям) разошлись. Б. Кун и поддерживавшие его делегаты из Петрограда, видимо, выска­зались за образование в рамках РКП (б) иностранной коммуни­стической федерации с национальными секциями. Это предложе­ние было поддержано Б. Рейнштейном 115. Некоторые делегаты (по-видимому, главным образом из Московского комитета) выска­зывались против создания национальных секций, считая более целесообразными организации социал-демократов — интернацио­налистов сложившегося типа. Решение вопроса было отложено до созыва Всероссийского съезда военнопленных и эмигрантов. Подготовка Всероссийского съезда была возложена на организа­ционную комиссию в составе И. И. Ульянова, Б. Рейнштейна, А. Генегариу, Б. Куна, Г. Михайлова, Ф. Бенеша и др. Для рас­ширения агитационно-пропагандистской работы была создана издательская комиссия, в которую вошли И. И. Ульянов, В. Мар­ковский, Т. Самуэли, А. Пескариу, С. Шленский, А. Эбенгольц, Э. Рейтер и др. Участники конференции, как об этом писал в своих воспоминаниях Г. Михайлов, встретились с В. И. Лениным. На этой встрече присутствовал также Я. М. Свердлов П6.

15 марта 1918 г. был составлен документ, из которого явст­вует, что в Международной федерации коммунистических секций при РКП (б) (как ее условно вначале предполагали назвать) на­

114 «Известия ВЦИК», 17.111 1918.

115 «Правда», 17.Ш 1918; «Московская Красная Армия», 17.Ш 1918.

116 Г. М. Добрев. Откъси от мойте спомени за Великата Октомврийската социалистическа революция и за Владимир Илич Ленин. — «Септември», 1957, № И, стр. 183—184; Г. Михайлов. Маяк революции. — «Изве­стия», 20.IV 1963.

153

мечалось образовать секции — венгерскую, немецкую, чехословац­кую, румынскую, польскую и болгаро-сербско-хорватскую 117.

Первые практические шаги по созданию коммунистических организаций трудящихся-военнопленных в центре Советской рес­публики были сделаны уже во второй половине марта—апреле 1918 г. Решения Московской конференции содействовали даль­нейшему организационному укреплению и идейному росту рево­люционных организаций военнопленных на . местах. К концу марта 1918 г. интернациональная организация в Пензе насчиты­вала в своих рядах до 500 членов 118. Ее комитету удалось нала­дить издание газеты «Освобождение мира», первый номер кото­рой на немецком языке вышел 1 апреля 1918 г. 25 марта 1918 г. при содействии агитаторов из Москвы в Орле на собрании австро-венгерских и немецких военнопленных была образована органи­зация интернационалистов и избран комитет из восьми человек (А. Завишка, А. Щербецкий, Ф. Миллер, И. Патаи и др.). В ре­шении собрания отмечалось, что организация основана на прин­ципах партии большевиков и будет «рука об руку работать с Советской властью...» 119 В начале апреля 1918 г. Симбирский Совет обсудил «организационный статут» и утвердил комитет местной организации военнопленных «III Интернационал» т. В Уфе сложилась Социал-демократическая рабочая партия военно­пленных. По поручению комитета этой организации ее предста­вители А. Фелеки и 10. Орлович посетили Златоуст, Бердяуш, Сатку, Бакалы, Успенское и Симский завод и провели при содей­ствии местных большевиков массовые митинги военнопленных. В Оренбурге в конце марта 1918 г. был организован Интернацио­нальный комитет военнопленных, председателем которого из­брали члена губисполкома большевика П. С. Михайлова. В коми­тет вошли: чехи Ледерер, Зубр, венгры Лукач, Еленфи, немцы Вандрушек, Хауптман, румын Аслендер, поляк Ковальчук и хор­ват Живкович. В окрестности города были направлены инструк­торы-организаторы для создания среди военнопленных местных комитетов интернационалистов ш.

Важное значение для развития организаций иностранных тру­дящихся в Сибири имела конференция военнопленных-интерна­ционалистов в Канске, созванная 10 марта 1918 г. по инициативе местного Совета рабочих и крестьянских депутатов. В ней участ­вовали делегаты из Омска, Томска, Ачинска, Красноярска. От организации интернационалистов Томска на конференции вы­ступил Ф. Мюнних. Он сообщил, что в местном лагере образован

117 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. И, д. 8, лл. 3-4.

118 Там же, д. о, л. 3G.

119 «Орловские известия Советов рабочих, крестьянских и красноармей­ских депутатов», 29.111 1918.

120 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. И, д. 317, л. 27.

121 Там же, д. 1, л. 78; «Правда», 24.IV 1918.

154

интернациональный клуб, в котором состоит 2100 членов. Кроме того, действовал Совет военнопленных. Текущую работу вел ис­полком Совета, состоящий из семи человек. При Совете был обра­зован даже революционный трибунал, и в его распоряжении на­ходился отряд Красной гвардии из военнопленных, поддерживав­ший порядок в лагере 122.

На конференции выявилось два направления: одни (их было меньшинство), сочувствуя социалистической революции в Рос­сии, в то же время стремились ограничить деятельность органи­заций военнопленных культурно-просветительной работой, дру­гие настаивали на активной поддержке Советской власти. Высту­пая от имени большинства, Ф. Мюнних заявил, что пролетарская революция в России имеет огромное международное значение и что задача военнопленных социал-демократов — интернационали­стов состоит в защите Советской республики с оружием в руках 123.

19 марта 1918 г. в Красноярске по инициативе Г. Кольгофа, Фихтера и Ф. Мильднера состоялось собрание военнопленных с участием представителей интернационалистов Канска, Ачинска, Томска и местных большевиков (председатель Енисейского губ­исполкома Г. Вейнбаум, редактор газеты «Красноярский рабо­чий» А. А. Померанцева, от Польской группы РКП (б) — Т. Магжик и др.124). Собрание заслушало информацию о конфе­ренции в Канске. После выступлений Г. Кольгофа и Д. Форгача, подчеркнувших, что в «основу организации должны быть поло­жены принципы интернационализма, сознание единства интересов международного пролетариата» 125, было решено основать «Ин­тернациональную социал-демократическую рабочую партию во­еннопленных г. Красноярска». Правление этой организации выпу­стило прокламацию к военнопленным, заявлявшую, что насту­пило такое время, которого не знала мировая история, что весь мир объят пламенем борьбы. «Семя социализма, — говорилось да­лее, — заложенное в вас здесь, на свободной земле Российской рабочей республики, по возвращении на родину должно дать плоды» 126. В прокламации содержался горячий призыв к военно­пленным независимо от национальности вступать в организацию, что будет соответствовать интересам каждого, интересам порабо­щенных рабочих всех стран.

В Новониколаевске сначала действовали разобщенно чехо­словацкая социал-демократическая организация и группы рево­люционных социалистов — немцев, румын, венгров, поляков. После проведенного 31 марта 1918 г. митинга, в котором участ­

522 «Боевое содружество...», стр. 66. 123 ЦГАСА, ф. 28361, оп. 3, д. 374, л. 5. т «Красноярский рабочий», 22.III 1918. 123 Там же.

126 «Красноярский рабочий», ЗЛУ 1918.

155

повали польские, чешские, немецкие, румынские, венгерские ин­тернационалисты, а также представители Новониколаевекой орга­низации РКП (б), была создана Интернациональная социал-де­мократическая организация иностранных пролетариев г. Новони-колаевска и его уезда. Она делилась на национальные секции. На состоявшемся 21 апреля 1918 г. общем собрании был рассмот­рен и принят «Устав Интернациональной социал-демократиче­ской организации иностранных пролетариев г. Новониколаевска и его уезда», позднее утвержденный исполкомом Новониколаевского Совета. В § 1 устава говорилось, что «организация имеет своею целью объединение иностранных пролетариев города и уезда, воспитанно их в духе революционного социализма и улучшение их материального быта...» 127 В статьях 4 и 5 предусматривалось, что организация должна иметь представительство в местном Со­вете рабочих и крестьянских депутатов и работать под контролем Совета. Центральным органом являлся комитет, который изби­рал президиум из пяти членов. При комитете должны были дей­ствовать организационно-агитационная и культурно-просветитель­ная комиссии. В комитете организации сосредоточивалось также и управление лагерем военнопленных.

В это же время численно росли, организационно и идейно крепли интернационалистские организации в Иркутске, Сретенске и других городах Восточной Сибири. Партийная группа интерна­ционалистов в Чите в марте. 1918 г. насчитывала около 45 членов. В се комитет входили Ф. Штейнгардт, А. Мюллер и др.128 В лагере на Песчанке интернационалистская революционная орга­низация военнопленных окончательно сложилась после собрания 26 марта, созванного интернационалистами при поддержке мест­ных большевиков; на собрании выступал с речью на немецком языке Я. Е. Боград 129, после чего была принята большевистская резолюция и избраны делегаты в местный комитет военноплен­ных социал-демократов — интернационалистов. «Дело русских рабочих, — твердо заявили ипостранные пролетарии, — есть наше собственное дело» 130. Дальневосточный краевой комитет Советов в Хабаровске 27 марта 1918 г. разрешил военнопленным-социали­стам организовать комитет и постановил оказать ему в работе среди военнопленных содействие ш.

«Дело революции» (Новониколаевск), 25.IV 1918.

А. Мюллер. В пламени революции (1917—1920 гг.). Воспоминания, Иркутск, 1957, стр. 29.

Впоследствии в статье «Военнопленные за русскую революцию» Я. Бо­град сообщал, что офицеры песчанского лагеря военнопленных пы­тались сорвать собрание, запугивая солдат угрозами о жестоком нака­зании после возвращения на родину. — «Дело революции» (Томск), 16.V 1918.

«Забайкальский рабочий» (Чита), 29.Ш 1918. «Дальневосточные известия» (Хабаровск), 6.IV 1918.

156

В начале апреля 1918 г. собрание большевиков Челябинска, выслушав выступление председателя комитета организации воен­нопленных-интернационалистов О. Роота, постановило: предоста­вить военнопленным право самоуправления; право издавать свою газету на немецком и венгерском языках; содействовать улучше­нию быта военных и гражданских пленных 132. От имени своих товарищей О. Роот выразил горячую признательность боль­шевикам и заверил, что военнопленные-интернационалисты пой­дут рука об руку с российским пролетариатом. 7 апреля Органи­зация интернационалистов социал-демократов среди военноплен­ных и военнообязанных Челябинска избрала в Челябинский Совет рабочих и армейских депутатов шестерых представителей (Роота, Паара, Шварца, Купферштейна, Маласского и Ферен-чино) 133. Депутаты от интернационалистских организаций участ­вовали также в работе Советов в Пензе, Казани, Самаре, Ека­теринбурге, Омске, Томске, Красноярске и других городах. В Екатеринбургском Совете, как и во многих других, делегаты ин­тернационалистов входили во фракцию большевиков 134.

При содействии местных организаций РКП (б) иностранные интернационалисты приступили к выпуску своих газет. В Омске издавалась на венгерском языке газета «Форрадалом» («Рево­люция»), в Пензе — на немецком «Вельтбефрайунг» («Освобо­ждение мира»), в Самаре — на венгерском «Эбредеш» («Про­буждение») и на немецком «Фрайе Борте» («Свободное слово»), в Екатеринбурге — на немецком «III Интернационале» («III Ин­тернационал») и на венгерском «Урали форрадалмар» («Ураль­ский революционер») и др.

В ряде мест организации интернационалистов брали на себя заботы административного характера. Например, в омском лагере военнопленных в марте 1918 г. сложилась лагерная коллегия во главе с интернационалистами. В ведении коллегии были комиссариат, комитет порядка, комиссии — продовольственная, санитарная, Красного Креста, а также лагерный суд. Кроме того, коллегии подчинялся отряд Красной гвардии, состоявший из военнопленных, несший охрану революционного порядкаш. Административно-хозяйственными делами занимались также интернационалистские организации в Твери, Самаре, Симбирске, Уфе, Челябинске, Барнауле, Томске и других городах.

!М «Известия Челябинского Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов», 4.1 V 1918.

133 «Известия Челябинского Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов», 9.IV 1918.

134 «Известия Екатеринбургского Совета рабочих и солдатских депутатов», 24.IV 1918.

135 «Известия Омского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депу­татов», 4.IV 1918,

157

Иностранные интернационалиаты, ставшие гражданами РСФСР, приняли активное участие в работе местных коллегий по делам пленных и беженцев. Членами коллегий стали интер­националисты Ф. Гольдшукер — в Казани, Я. Ивани — в Самаре. Интернационалисты были введены в состав местных коллегий также в Воронеже, Курске, Саратове, Нижнем Новгороде и дру­гих городах.

Привлечение интернационалистов к деятельности государст­венных органов, ведавших делами военнопленных, содействовало успешной борьбе с происками контрреволюционных элементов, пресечению враждебных действий членов различных комиссий Германии и Австро-Венгрии по обмену военнопленными, а также эмиссаров и вербовщиков чехословацких, румынских, югославян-ских, польских и других буржуазно-националистических орга­низаций.

Необходимость объединения усилий интернационалистов, вы­работки общих основ и задач их деятельности определяла неот­ложность созыва Всероссийского съезда военнопленных.

5. Всероссийский съезд

военнопленных социал-демократов — интернационалистов

29 марта 1918 г. по поручению предварительно заседавшей орга­низационной комиссии Московский комитет опубликовал извеще­ние о созыве 14 апреля в Москве Всероссийского съезда военно­пленных социал-демократов — интернационалистов. В извещении указывалось, что делегатов на съезд посылают только организа­ции военнопленных, стоявшие на платформе Советской власти 136. Согласно опубликованной повестке дня, на съезде предполагалось разработать и принять политическую программу, заслушать доклады с мест, отчет Московского комитета военнопленных со­циал-демократов — интернационалистов, обсудить вопрос об аги­тации среди военнопленных, о создании организации и избрать ее Центральный комитет 137.

Накануне съезда дискуссия по программным и организацион­ным вопросам, шедшая и ранее среди интернационалистов, при­обрела особенно острый характер. Сложившиеся в Москве группы венгерских и чехословацких коммунистов открыто выступили против создания массовой политической организации военноплен­ных в той форме и того характера, как это предлагал комитет Союза военнопленных социал-демократов — интернационалистов Московского военного округа. Они заявляли, что вместо широкой, по идейно разнородной организации «типа Советов» следует со-

136 «Известия ВЦИК», 29.111 1918.

137 «Известия ВЦИК», 7.IV 1918,

158

здать небольшие группы передовых, сознательных и готовых к борьбе коммунистов для ведения среди военнопленных пропа­ганды на строгих началах программы РКП (б) 138.

Широкая подготовка к съезду развернулась и на местах. Повсюду проводились собрания и конференции, на которых изби­рались делегаты на съезд, определялись программа и задачи ре­волюционных организаций интернационалистов. 31 марта 1918 г. была проведена конференция военнопленных-интернационалистов в Тверской губернии. Главной задачей организации конференция признала политическую подготовку пленных к освободительной борьбе пролетариата на родине 139. На Всероссийский съезд в Москву было избрано шесть делегатов (в числе делегатов от Твери был Б. Кун) и0. На состоявшемся 4 апреля 1918 г. в Крас­ноярске собрании с докладами о деятельности организации воен­нопленных-интернационалистов выступили Лискаи и Г. Кольгоф. Отметив, что прямым долгом каждого члена организации яв­ляется поддержка правительства Советской республики, немецкий интернационалист Кольгоф подчеркнул, что организация должна носить политический, а не профессиональный характерш. 7 апреля 1918 г. на съезд было избрано 11 делегатов от Казани (в том числе Ш. Апати). В тот же день состоялось общее собра­ние организации интернационалистов — социал-демократов воен­ных и гражданских пленных в Челябинске 142.

На конференцию Союза социал-демократов—интернационали­стов' военнопленных Урала, проведенную 7—8 апреля 1918 г., прибыло 60 делегатов от 6312 членов Союза. В работе конферен­ции участвовали представители Уральского бюро ЦК РКП (б). Конференция обсудила отчеты делегатов с мест, доклад члена ЦК Союза И. Грюна об уставе и задачах организации. Глав­ная задача организации в проекте устава, выработанном ЦК Союза, была определена следующим образом: «... Планомерная просветительная работа среди военнопленных, подготовка их к возвращению на родину, обучая — стать дисциплинированными и готовыми на жертву членами Интернационала» 143. В проекте устава не было четко определено отношение организации к РКП (б), и это вызвало острые прения. Большинством в 33 го­лоса против 6 проект был отклонен, ва исключением 5-го и 6-го пунктов, в которых говорилось, что агитационная работа должна вестись путем массового распространения газет, брошюр и

;38 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 4, д. ИЗ, лл. 32—34.

139 «Известия Тверского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депу­татов», 13.IV 1918.

140 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 4, л. 32.

141 «Красноярский рабочий», 10.IV 1918.

142 «Известия Челябинского Совета крестьянских, рабочих и солдатских де­путатов», 9.1V 1918.

!4;J «Уральский рабочий» (Екатеринбург), 19.IV 1918.

159

Листовок на всех языках. Большинство делегатов поддержало резолюцию, в которой было заявлено: «Делегаты Уральской об­ласти на конференции 7 и 8 апреля признали тактику больше­виков правильной и решили при всяких условиях просвещать и вести своих товарищей и членов в духе партии коммунистов» 144. На Всероссийский съезд было избрано десять делегатов, которые должны были руководствоваться принятой резолюцией.

В наказе делегатам от организации военнопленных интерна­ционалистов «III Интернационал» в Симбирске, принятом на заседании 10 апреля 1918 г., было поручено добиться на съезде, чтобы всероссийской организации было присвоено название «III Интернационал»145. Союз военнопленных социал-демокра­тов—интернационалистов Курска направил на Всероссийский съезд в Москву четырех, а из Нижнего Новгорода прибыло восемь делегатов. При этом Нижегородский комитет РКП (б) писал, что делегат К. Краузе является членом партии большевиков, а осталь­ные (И. Сребрнич, Р. Гегер, Я. Олива и др.) состоят членами организации военнопленных социал-демократов—интернациона­листов 146.

К 13 апреля 1918 г. большая часть делегатов прибыла в Москву. Съехались представители около 80 местных орга­низаций 14Г. К открытию съезда в «Правде» было опубликовано приветствие от РКП (б) «Товарищам военнопленным!» «Мир ра­бочих и крестьян всего мира, создание III Интернационала, — говорилось в нем, — вот чем должны ответить рабочие и кре­стьяне на мировую бойню мировых хищников. Своим конгрес­сом вы кладете новый камень для постройки этого великого зда­ния. Привет вам, товарищи» 148.

14 апреля 1918 г., в воскресенье, состоялся митинг в Поли­техническом музее. Залы и коридоры музея, а также прилегаю­щая улица были заполнены делегатами съезда и членами Союза военнопленных социал-демократов—интернационалистов. Орато­рам приходилось выступать по два-три раза. После привет­ственной речи И. И. Ульянова на митинге выступили: от Венгер­ской группы РКП (б)—Б. Кун, от польских социал-демокра­тов—большевиков — М. Броньокий, от Чехословацкой группы РКП (б) — Ф. Бенеш, а также ораторы от интернационалистов сербов, болгар и немцев. На митинге была единогласно принята предложенная Московским комитетом военнопленных-интерна­ционалистов резолюция солидарности с рабочими и крестьянами Советской России. С пением «Интернационала» участники ми­

144 «Уральский рабочий» (Екатеринбург), 25.IV 1918.

145 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. И, д. 317, л. 27.

146 Там же, д. 4, л. 60.

147 Там же, д. 4.

148 «Правда», 14.IV 1918.

160

тинга направились на Красную площадь, где возложили венки на могилы героев Октябрьской революции149. В статье «Съезд военнопленных социалистов» Е. М. Ярославский, рассказывая о впечатлениях о митинге, писал: «Да, такого съезда и такой демонстрации не знала история. Во враждебной стране, куда они попали как пленные, эти люди почувствовали, как отогрело их солнце революции. Будет день, когда история скажет свой справедливый приговор. Она вспомнит, что была единственная страна в мире, единственная революция в мире, которая в дни страшной войны больше всего сделала для международного мира, для победы социализма — эта страна — Российская советская республика» 1S0.

Вопрос о числе делегатов Всероссийского съезда военноплен­ных социал-демократов—интернационалистов до настоящего времени окончательно не выяснен ш. Сопоставляя архивные дан­ные с сообщениями газет интернационалистов (немецкой — «Ми­ровая революция» и венгерской — «Социальная революция») можно предположить, что на съезд прибыло свыше 200 делегатов с решающим и около 60 с совещательным голосом, приехавших, очевидно, без надлежаще оформленных документов.

Требует дальнейшего изучения и вопрос о количестве членов организаций военнопленных-интернационалистов, делегаты ко­торых были представлены на Всероссийском съезде. Можно пред­положить, что в составе революционных организаций военно­пленных-интернационалистов ко времени съезда находилось до 100 тыс. организованных членов (без Туркестана и Дальнего Востока) ,52. '

Открыть Всероссийский съезд в назначенный день не уда­лось. Продолжались предварительные совещания делегатов и за­седания национальных групп, в ходе которых обсуждались во­просы о форме и структуре организации военнопленных, о ее программе. Большинство делегатов примыкало к РКП (б), но были среди них и сторонники левых эсеров и других партий. ч В канун съезда венгерские и чехословацкие коммунисты пересмотрели свое первоначально отрицательное отношение к нему, что, по-видимому, было следствием большой работы по сплочению революционных элементов среди военнопленных, про­веденной большевиками, а также того обстоятельства, что конфе-

149 «Правда», 16.IV 1918. 160 «Беднота», 15.IV 1918.

16! В ряде газет указывалось, что в работе съезда участвовало около 400 делегатов, представлявших до 500 тыс. военнопленных. «Правда», 16.IV; «Беднота», 17.IV; «Известия ВЦИК», 19.IV 1918. В ЦПА ИМЛ сохранились мандаты примерно 130 делегатов (ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 4).

152 Во всяком случае в принятом на съезде манифесте делегаты рассмат­ривали себя как выразителей воли 100 тыс. военнопленных («Бед­нота», 19.IV 1918).

И Заказ Ml 294

161

ренции на местах показали революционный энтузиазм членов организаций, решительно заявлявших о разрыве с оппортунисти­ческой социал-демократией. Представители Венгерской и Чехо­словацкой групп РКП (б) выступили с предложением об образова­нии в рамках существующих массовых интернационалистских ор­ганизаций военнопленных национальных коммунистических групп.

Первое пленарное заседание Всероссийского съезда военно­пленных социал-демократов состоялось 16 апреля 1918 г. в Ко­лонном зале Дома Союзов. Съезд открыл А. Эбенгольц, обратив­шийся к делегатам с приветствием от Союза военнопленных интернационалистов. В президиум съезда были избраны немцы Вольф и Рубеншталь, венгры Хохстельцер и Гофман, румыны Генегариу и Пескариу, от славянской группы делегатов — Петер и Баетушек 153. Председателем съезда был избран член РКП (б), делегат из Семипалатинска В. Феттер, секретарем — член РКП (б), представитель интернационалистов Казани К. Краузе. Офи­циальными языками съезда были признаны русский, венгерский и немецкий. Съезд приветствовали И. И. Ульянов — от имени рабочих, крестьян и солдат Советской России, Гребельская — от МК РКП (б) и Е. М. Ярославский — от Союза молодежи

«III Интернационал».

В первый день работы съезда обсуждались задачи зарубеж­ных интернационалистов. «... Делегаты различных националь­ностей, — рассказывает делегат съезда Р. Гарашин, — единодушно высказались в поддержку пролетарской революции. Они с глу­бокой горечью говорили о том, какие страдания причинила война их народам, и клялись всю свою жизнь посвятить священному делу революции...» 154 В единогласно принятой резолюции про­возглашалось, что иностранные рабочие и крестьяне, находясь в Советской республике, пользуются свободой для ведения ре­волюционной социалистической пропаганды среди своих товари­щей по классу с целью подготовки их к борьбе против капитали­стического угнетения во всех странах 155.

На второй день работы съезд приступил к рассмотрению главного вопроса — какими должны быть организации военно­пленных и их программа. Немецкая группа делегатов внесла предложение создать единую организацию, которая объеди­нила бы всех военнопленных, разделяющих программу III Ин­тернационала. От имени делегатов-венгров это предложение под­держал интернационалист из Томска Й. Рабинович156. Член исполкома чехословацкой коммунистической организации Ф. Бе-неш сообщил, что чехи и словаки полностью разделяют про­грамму большевиков, образуют секцию при РКП (б) и будут

153 «Известия ВЦИК», 19.IV 1918.

154 «Венгерские интернационалисты...», стр. 245.

155 «Беднота», 17.IV 1918.

166 «Известия ВЦИК», 20.IV 1918; «Правда», 21.IV 1918.

162

работать рука об руку с Венгерской и другими группами РКП (б) в рамках объединенной интернациональной федерации, состоя­щей из отдельных национальных секций. Вместе с тем, заявил Ф. Бенеш, они будут «поддерживать организацию военноплен­ных и принимать участие в ее работе» 157.

Съезд решил основать всероссийскую организацию иностран­ных интернационалистов и избрать ее ЦИК. Было принято пред­ложение австрийца И. Грюна образовать ЦИК в составе 21 члена, 7 из которых должны были работать в Москве, а остальные — в местных организациях. Первоначально в ЦИК было избрано семь человек, выдвинутых Э. Рейтером по поручению кандидат­ской комиссии (венгры Ф. Янчик и К. Вантуш, болгарин Г. Ми­хайлов, немец Ф. Вальц, чех Р. Райтер, румын М. Гуйю, австриец К. Томан) 158.

На заседании 18 апреля 1918 г. славянская группа просила включить в ЦИК также представителей от поляков и югославян. Просьба была удовлетворена, и в руководящий орган вошли по­ляк С. Барчинский и серб И. Сребрнич. После конституирования ЦИК в президиум съезда поступило письмо Московского коми­тета Союза военнопленных социал-демократов—интернациона­листов о том, что во избежание параллелизма в работе он скла­дывает свои полномочия и сдает дела ЦИК159. Затем ЦИК огла­сил декларацию, в которой говорилось, что новая организация военнопленных должна быть централизованной и объединять представителей всех национальностей. Предусматривалось, что организация будет работать рука об руку с РКП (б) и имено­ваться Интернациональной революционной социалистической ор­ганизацией иностранных рабочих и крестьян 160.

Съезд обратился к военнопленным и иностранным трудя­щимся в Советской республике с манифестом: «Депутаты 100 тыс. военнопленных, рабочих и крестьян, — говорилось в нем, — собрались в Москве на совещание. Брат военноплен­ный! Послушай их слово, прежде чем перешагнуть границу со­циалистической России»ш. Далее в манифесте разоблачался империалистический характер мировой войны, содержался при­зыв к активной борьбе за свержение капиталистического строя, к установлению диктатуры пролетариата. «Мы протестуем про­тив постылого мира, навязанного германским империализмом русскому правительству. Мы все, как один человек, решили с оружием в руках поддержать русское революционное прави­тельство, провести в жизнь коммунизм Маркса и Энгельса...» 102

См. «Известия ВЦИК», 20.IV 1918. 153 См, там же.

158 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 3, л. 111. ,с0 См. «Известия ВЦИК», 21.IV 1918. :öi «Беднота», 19.IV 1918. 162 «Знамя труда» (Казань), 21.IV 191.8.

11*

163

Этот манифест был передан по радио, а через несколько дней выпущен листовкой на многих языках. В целях консолидации революционных сил в защиту Советской республики на закры­том заседании съезда была образована Коллегия по формирова­нию интернациональной пролетарской армии 163. С заключитель­ными речами выступили представители национальных групп, которые подчеркнули значение Всероссийского съезда интерна­ционалистов для борьбы за социалистическую революции на За­паде 164.

Сразу после, съезда ЦИК организации интернационалистов приступил к работе. На состоявшихся в апреле—мае 1918 г. за­седаниях ЦИК рассмотрел вопросы о посылке агитаторов на места, в особенности в пункты, через которые шла эвакуация военнопленных на родину, о формировании отрядов Красной Армии из бывших военнопленных и др.165

Консолидация военнопленных-интернационалистов вызвала беспокойство в правящих кругах как Четверного союза, так и стран Антанты. В первый же день работы Всероссийского съезда стало известно о полученной накануне радиограмме МИД Гер­мании в адрес Наркоминдела с требованием роспуска револю­ционных организаций военнопленных-интернационалистов и даже ареста их руководителей. Этот демарш, рассчитанный на то, чтобы запутать военнопленных, был оставлен без ответа. Затем, узнав о Всероссийском съезде военнопленных-интернационали­стов, 19 апреля 1918 г. МИД Германии направил в Наркомин-дел еще одну радиограмму, содержавшую требование принять меры для прекращения революционной пропаганды среди плен­ных и недопущения созыва съезда военнопленных в Москве 166. В существовавших тогда условиях Советское правительство не могло просто отклонить германские ноты. Рассмотрев 20 апреля 1918 г. требования правительства Германии, Совнарком поручил Наркоминделу не позже следующего дня дать ответ 167'. Тогда же Совнарком постановил, что «иностранцы, желающие поступить в Красную Армию, должны принять русское подданство». Нар-комвоену было поручено издать соответствующий приказ, кото­рый был опубликован в печати на следующий день. «Принимать в состав Красной Армии, — говорилось в нем, — только тех добровольцев из числа иностранцев, которые приняли русское гражданство» 168. Кроме того, советская печать сообщила, что съезд созван эмигрантами и бывшими военнопленными, приняв­шими гражданство Советской республики.

I" ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 9, л. 2. >м См. «Известия ВЦИК», 21.IV 1918. 185 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 9, л. 2. '<* См. «Известия ВЦИК», 16, 20.IV 1918. 167 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 1, л. 295. "8 «Известия ВЦИК», 21.IV 1918.

164

В заявлении, опубликованном рядом московских газет 23 ап­реля, французский посол в России Ф. Нуланс, заведомо искажая смысл и характер деятельности организаций военнопленных, утверждал, что Германия и Австро-Венгрия стремятся «при по­средстве своих пленных... организовать в Сибири колонизацион­ные центры». Это заявление нужно было Нулансу и его колле­гам для того, чтобы изобразить подготовлявшиеся новые акты антисоветской агрессии как вынужденные меры для предотвра­щения угрозы, якобы создаваемой военнопленными. На следую­щий» же день Г. В. Чичерин в беседе с корреспондентом «Изве­стий» выразил глубокое возмущение по поводу заявления Ну-ланса, который под прикрытием условно дружелюбных диплома­тических фраз грозит насильственным захватом русских обла­стей и позволяет себе измышления против тех германских воен­нопленных, которые являются принципиальными противни­ками германского империализма и никоим образом не будут его поддерживать 169.

Клеветнические измышления и неправомерные требования властей кайзеровской Германии интернационалисты встретили с негодованием. «Мы уверены, — заявляли делегаты Всероссий­ского съезда, — что протесты и противодействия со стороны им­периалистов и капиталистов всех стран приведут лишь к тому, что мы поведем нашу классовую борьбу с еще большей энер­гией» 170. Во многих газетах была опубликована статья интер­националиста Элема «Попытки зажать рот Интернационалу». «Не удастся шакалам зажать рот Интернационалу, — писал Элем. — Нигде германские захватчики не спасутся от неминуе­мой революции. В конце концов военнопленные вернутся домой. Рассказы о русской революции, дружественном отношении к ним, о свободе, которой они пользовались, вызовут сердечные симпатии к русскому народу» т.

19 апреля 1918 г. от имени Всероссийского съезда военно­пленных социал-демократов—интернационалистов председатель В. Феттер и секретарь К. Краузе, а также руководители венгер­ских, чехословацких и румынских коммунистов обратились во ВЦИК Советов с письмом, в котором сообщалось о создании Интернациональной революционной социалистической организа­ции иностранных рабочих и крестьян и об избрании ЦИК орга­низации 172. В связи с этим Президиум ВЦИК 27 апреля 1918 г. принял решение предоставить организации девять мест с сове­щательным голосом во ВЦИК, куда вошли члены ЦИК интерна-

т «Документы внешней политики СССР», т. I, стр. 259—261.

170 «Петроградская правда», 23.IV 1918.

171 «Известия Пензенского Совета рабочих, крестьянских и красноармей­ских депутатов», 23.IV 1918; «Революционный вестник» (Тула), 1.V

т ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 93, д. 22, л. 210,

165

ционалистов 173. Тем самым получили еще одно яркое подтвер­ждение свойственный Советской власти интернационализм, ее глубокая признательность к своим зарубежным союзникам.

Кроме Всероссийского съезда в Москве, в Иркутске 15— 25 апреля проходил съезд военнопленных социал-демократов-интернационалистов Восточной Сибири и Дальнего Востока. Всего в работе съезда участвовало 60 делегатов от 19 местных организаций (Ачинска, Канска, Красноярска, Нижнеудинска, Иркутска, Читы, Сретенска, Хабаровска, Благовещенска и др.) 174. Председателем съезда был избран интернационалист из Крас­ноярска венгр Фихтер. От Восточно-Сибирского бюро РКП (б) и ЦИК Советов Сибири с приветствиями выступили Я. Е. Боград, Гаврилов и др. Делегаты доложили съезду о работе местных организаций и обсудили вопросы о создании единой партийной организации иностранных интернационалистов в Сибири, об аги­тации среди военнопленных, о поддержке Советской республики. Съезд единодушно высказался за создание организации, деятель­ность которой должна определяться программой и уставом РКП (б); организация получила название Коммунистической партии иностранных пролетариев Сибири. В состав избранного ЦИК вошли венгерские, австрийские и другие интернацио­налисты — Фихтер, Швабенгаузен, Зингер (Хабаровск), Д. Фрид (Сретенск), Унгар (Томск), Г. Каплелер (Красноярск) и Эмбер (Сретенск). На заключительном заседании делегаты съезда приняли обращение к иностранным рабочим и кре­стьянам Сибири, в котором призвали их бороться за укрепление Советской власти и социалистических завоеваний в России, всту­пать в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии т.

4—5 мая 1918 г. в Самаре состоялась конференция военно­пленных социал-демократов—интернационалистов Поволжья. В ее работе участвовало около 30 делегатов т. Почетными пред­седателями конференции были избраны В. И. Ленин и К. Либк-нехт. Обсуждались вопросы создания политической организации и агитации среди военнопленных. Делегаты избрали комиссию для разработки программы организации, которая должна была быть основана на платформе III Интернационала в единстве с большевистской партией. «Мы, военнопленные, — было сказано в резолюции съезда, — решили идти с русскими товарищами рука об руку и защищать революцию...» 177 2 мая 1918 г. состоялось заседание Самарского комитета РКП (б) с участием руководите-

173 ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 79, д. 15, л. 284.

174 «Борьба за власть Советов в Иркутской губернии. Сборник докумен­тов и материалов». Иркутск, 1957, стр. 330—331, 339—341.

175 «Красноярский рабочий», 27.IV, 1.V 1918.

176 «Известия ВЦИК», 9.V 1918.

177 «Известия Тамбовского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», 12.V 1918,

Лей организации чехословацких, югославянских, венгерских ин­тернационалистов. Рассматривалось заявление интернационали­стов об организационном слиянии с РКП (б) и образовании в рамках самарской парторганизации иностранной секции. Решено было, что «секция военнопленных посылает в Самарский комитет своего представителя; Самарский комитет посылает в свою очередь представителя в комитет секции военноплен­ных» !78.

Комитет организации иностранных социал-демократов—ин­тернационалистов в Казани, обсудив 12 мая 1918 г. вопрос о дальнейшей работе, постановил: «... Принимать в новые члены только настоящих социалистов и только по двум рекоменда­циям» 179. Вскоре возникла инициативная группа немецких и венгерских коммунистов, а затем и иностранная секция при Ка­занском губкоме РКП (б). На одном из заседаний секции было решено, что «желающие вступить в партию обязаны в случае контрреволюционных выступлений вместе с другими защищать завоевания революции» 18°.

В первой половине мая 1918 г. уже действовала Интерна­циональная партийная организация иностранных пролетариев в Барнауле. 19 мая 1918 г. было проведено губернское совещание военнопленных-интернационалистов в Уфе. Прибыли 25 делега­тов от 7 местных организаций (Уфы, Златоуста, Бакальского рудника, Белорецкого и Симского заводов и др.) 181. Совещание обсудило доклады о работе организаций, их задачах, тактике и вопрос о Красной Армии. Из докладов с мест выяснилось, что попытки контрреволюционных офицеров и социал-патриотов противодействовать работе в среде военнопленных успехов не имели. В резолюции говорилось: «Мы обещаем все наши силы отдать в распоряжение Советской власти» 182.

18—21 мая в Екатеринбурге была проведена вторая конфе­ренция Союза социал-демократов—интернационалистов военно­пленных Урала. В конференции участвовали представители 15 местных организаций (Екатеринбурга, Челябинска, Ирбита, Троицка, Шадринска, Надеждинска, Перми, Красноуфимска, Алаяаевска, Кунгура) 183. Конференция заслушала и обсудила доклады о Всероссийском съезде военнопленных и агитационно-пропагандистской работе среди военнопленных и приняла новый устав организации. Союз был переименован в Коммунистиче­скую партию иностранных рабочих и крестьян Урала184.'

173 «Приволжская правда» (Самара), 11.V 1918.

1,4 «Знамя революции» (Казань), 18.V 1918.

183 «Знамя революции» (Казань), 29.VI 1918.

161 «Вперед» (Уфа), 21.V 1918.

iM «Вперед» (Уфа), 26.V 1918.

133 ЦПА ИМЛ, ф. 17, он. И, д. 193, л. 8. .-

164 «Уральский рабочий» (Екатеринбург), 26.V 1918.

167

166

В утвержденном уставе говорилось, что задача организации за­ключается в воспитании иностранных рабочих и крестьян в ком­мунистическом духе и что членом ее может быть всякий, при­знающий программу РКП (б) 185.

Серьезное внимание созданию организации среди военноплен­ных уделял Воронежский комитет РКП (б). 28 мая 1918 г. на заседании комитета организатором военнопленных-интернациона­листов был утвержден венгр А. Файер. Проведенная губернская конференция РКП (б) приняла решение образовать в городской парторганизации «организацию военнопленных, во главе кото­рых надо поставить хороших организаторов» 186. В Симбирске комитет организации «III Интернационал» 8 июня 1918 г. на­правил губернскому комитету РКП (б) заявление, в котором со­общал, что в ней состоит 600 стойких интернационалистов и имеется вооруженный отряд, готовый бороться с врагами Советской власти. Интернационалисты выражали желание рабо­тать совместно с большевиками и просили последних назначить своего представителя в комитет «III Интернационала». «Наша программа, — подчеркивалось в заявлении, — равняется вашей, наши идеи, цели и мнения — те же, что и ваши» 187. На общем собрании городской организации большевиков было решено включить в комитет «III Интернационала» большевика Ней-ланда.

16 июня 1918 г. ЦИК Всероссийской интернациональной организации провел совещание с привлечением делегатов с мест, на котором были обсуждены вопросы о программе организации, об участии интернационалистов в защите Советской республики, задачах революционных военнопленных после возвращения на родину. Вскоре ЦИК утвердил устав организации. В па­раграфе первом устава подчеркивалось, что политической плат­формой Интернациональной революционной социалистической организации иностранных рабочих и крестьян является про­грамма большевиков !88.

Несколько иначе, чем в Европейской части России, Сибири и на Дальнем Востоке, проходило образование организаций иностранных трудящихся-интернационалистов в Средней Азии. С середины 1918 г. здесь стали возникать группы иностранных коммунистов, состоявшие из бывших военнопленных. Польские интернационалисты входили, как правило, только в партийные организации большевиков. Продолжали свою деятельность группы иранской революционной партии «Адалят». 2—8 декабря

186 -ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 193, л. 2.

186 «Известия Воронежского Совета рабочих солдатских и армейских де­путатов», 28.VI 1918.

187 «Борьба за установление и упрочение Советской власти в Симбирской губернии». Ульяновск, 1957, стр. 255.

188 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 11, д. 9, л. 8.

168

1918 г. в Ташкенте состоялась конференция иностранных ком­мунистических групп. Конференция положила начало созданию * Коммунистической партии иностранных рабочих и крестьян в Туркестанской республике. В основу деятельности этой орга­низации были положены устав и программа РКП (б); организа­ция являлась составной частью Коммунистической партии Тур­кестана. В Краевой комитет организации входили Ф. Фаглер, С. Тейхнер, М. Шпитцер, Э. Беднар и др. Деятельность Комму­нистической партии иностранных рабочих и крестьян в Турке­станской республике рассматривалась II (декабрь 1918 г.) и III (июнь 1919 г.) съездами КП Туркестана. К лету 1919 г. офор­мились организации проживавших в Средней Азии мусульман­ских коммунистов — выходцев из сопредельных стран Востока.

6. Интернационалисты

в борьбе с внутренней контрреволюцией весной 1918 г.

Весной 1918 г. перешла в наступление внутренняя контрреволю­ция. Белоказачьи войска Краснова, поддерживаемые немцами, угрожали Царицыну. На Южном Урале активизировались ду-товцы. Банды Семенова, находивпшеся на содержании японских милитаристов, расширили свои действия в Забайкалье.

В стране шла упорная борьба за упрочение Советской власти, разворачивалось строительство вооруженных сил Совет­ской республики.

Расширилось формирование и интернациональных частей Красной Армии. В марте 1918 г. по приказу военного комисса­риата Москвы стал формироваться Московский красный отряд Интернационала. «За последнее время, — сообщалось в коррес­понденции из Москвы, — среди военнопленных, главным образом болгар, румын, идет усиленная запись в ряды Советской Армии. В бюро военнопленных ежедневно являются десятки желаю­щих. ..» 189 Интернациональный отряд, формировавшийся Мос­ковским комитетом иностранных интернационалистов, в начале апреля 1918 г. насчитывал около 400 добровольцев. 31 марта из Петрограда в Москву выехали бойцы интернационального отряда, созданного по совету В. И. Ленина. После отъезда А. Рис Виль-ямса в США организатором отряда, названного «1-м Интерна­циональным легионом Красной Армии», стал А. Эбенгольц.

В Москве продолжал формироваться Революционный крас­ный полк Варшавы, насчитывавший в апреле 1918 г. около 1400 бойцов. В середине апреля 1918 г. по приказу ВЧК в Москве

«Петроградская правда», 19.IV 1918.

169

были разоружены анархисты. В операции принимали участие бойцы польского полка и отряд интернационалистов.

В начале мая 1918 г. в Москву прибыл бывший командир китайского революционного батальона .Тираспольского отряда Сан Фу-ян. 9 мая «Правда» опубликовала его воззвание. «Рево­люционеры братья-китайцы! — говорилось в нем. — Кто за осво­бождение порабощенных — в наши ряды! Кто за защиту власти рабочих и крестьян —. иди к нам... Товарищи! Все в ряды Крас­ной Армии, в ее китайский батальон». Приказом военного ко­миссариата Москвы от 13 мая было предписано «всех китайцев, состоящих в рядах Советской Армии, направлять в распоряже­ние военного комиссариата Замоскворецкого района на пополне­ние формируемого китайского батальона»190. В батальон всту­пили десятки добровольцев. '«В настоящее время, — рассказывал Сан Фу-ян корреспонденту газеты „Красная Армия", который посетил китайских добровольцев в первых числах июня 1918 г., — в моем батальоне 180 человек» 191.

В конце марта в Петрограде было объявлено о формирова­нии 1-го Интернационального батальона Красной Армии, коман­диром которого был А. Облак, а комиссаром — А. Бархатов 192.

1 Интернациональные подразделения Красной Армии форми­ровались во многих городах. К апрелю 1918 г. в Тверском интер­национальном батальоне было свыше 400 добровольцев 193. Меж­дународная революционная организация социалистических ино­странных рабочих и крестьян в Пензе создала военный отдел, который формировал интернациональный отряд. Начальником отряда стал чех Славояр Частек194. К концу мая 1918 г. в отряд вступило свыше 80 добровольцев.

К маю 1918 г. в Воронежскую губернию вступил Тирасполь-ский отряд, понесший значительные потери при движении через районы, занятые донскими белоказаками. Часть отряда была оставлена на станции Лиски для несения караульной службы195, а 13 мая 1918 г. приказом штаба обороны Воронежского района Ж Гон-ту был назначен начальником китайского отряда в Во­ронеже 196. 20 мая этот отряд пополнился 120 добровольцами-ки­тайцами, прибывшими из Царицына. Вскоре он был превращен в Отдельный китайский батальон, которым командовал серб Г. Павлович. Красноармейцы-китайцы, несшие службу на стан-

190 ЦГАСА, ф. 26032, оп. 2, д. 80.

191 «Боевое содружество...», стр. 85.

192 «Рабочая и Крестьянская Красная Армия и Флот», 19.IV 1918.

193 См. «Известия Тверского Совета рабочих, солдатских и крестьянских де­путатов», 4.IV 1918.

т ЦГАСА, ф. 28131, on. 1, д. 1, л. 42.

195 ЦГАОР СССР, ф. 8415, on. 1, д. 43. ,

196 См. «Известия Воронежского Совета рабочих, солдатских и крестьян­ских депутатов», 17.V 1918, ' ■ *

170

Один из первыхТйнтернациональных отрядов Красной Армии, сформированный из военнопленных

ции Лиски, были сведены в роту, командиром которой был на­значен К. Б. Карапетян, а его помощником Цин Бо-сад. С отря­дом В. И. Киквидзе в Тамбов прибыли сражавшиеся под Харь­ковом красноармейцы —- чехи, словаки, венгры, сербы, китайцы и др. 19 мая 1918 г. состоялся смотр войск тамбовского гарни­зона. После воинской присяги (ее принимал Н. И. Подвойский) В. И. Киквидзе и его красноармейцы попросили наркома пере­дать В. И. Ленину, что в их рядах не будет трусов и они сдер­жат свою клятву |97.

С марта 1918 г. в Казани формировался интернациональный батальон, которому впоследствии было присвоено имя Карла Маркса. Командовал им русский солдат С. Бирюков. В батальоне служили русские, татары, украинцы, эстонцы, латыши, чуваши, чехи, венгры, немцы, китайцы. «На разных языках говорили бойцы батальона, — вспоминал бывший его командир, — но пре­красно понимали друг друга, потому что у всех была одна цель борьбы — защита завоеваний социалистической револю­ции» 19а. К лету 1918 г. в рядах Красной Армии в Казани было свыше 400 добровольцев из числа бывших военнопленных19э. Многие из иностранных трудящихся вступили в формировав­

187 См. «Известия ВЦИК», 31.V 1918.

;м «Правда», 16.XI 1958. •

:s9 «Знамя революции» (Казань), 12.VI 1918.

171

шийся в Самаре отряд «Коммунар». Из интернационалистов — чехов и сербов, прибывших с Украины, в Самаре под руковод­ством Я. Гашека стал формироваться отряд. В конце мая 1918 г. в его рядах насчитывалось 120 добровольцев 20°. В Самаре также был размещен 1-й социалистический революционный юго-славянский отряд в составе 100 добровольцев, прибывший из-под

Екатеринослава.

При поддержке Симбирского военно-революционного коми­тета в первых числах апреля было начато формирование боевого отряда «III Интернационал». Организатором отряда был интерна­ционалист Зильвиндер201. Интернациональный отряд, сформиро­ванный весной 1918 г. в Саратове, под командованием Л. Гавро после пополнения новыми добровольцами в Астрахани участво­вал в борьбе за восстановление Советской власти в Те мир-Хан-Шуре 202. 10 мая 1918 г. около 300 человек из прибывшего в Са­ратов сербского отряда вступили в Красную Армию 203. В конце мая 1918 г. в Саратове началась запись в Чехословацкий крас­ный батальон защиты пролетарской власти.

Весной 1918 г. героически сражались под Царицыном с бело-казачьими отрядами Краснова добровольцы из отряда «III Ин­тернационал» 204 и югославянского батальона Д. Сердича. Среди бойцов отрядов, прибывших из Екатеринбурга, Уфы, Белорецка, Челябинска, Оренбурга, Самары на помощь осажденному дутов-цами в конце марта Троицку, были и зарубежные интернацио­налисты. Только организация военнопленных социал-демократов Челябинска послала на фронт около 200 добровольцев 205. С ду-товцами и уральскими белоказаками сражались самарский отряд «Коммунар», Казанский интернациональный батальон им. К. Маркса, а также отряд чехословацких интернационали­стов из Пензы.

В марте 1918 г. в Омске были сформированы 1-й и 2-й между­народные пролетарские отряды. Из 600 добровольцев 1-го отряда около 300 были бывшие военнопленные, главным образом венгры и румыны. Во втором отряде числилось 100 русских, 150 ли­товцев, 130 чехов и словаков и 70 немцев 206. 19 марта 1-й Ом­ский международный пролетарский отряд выбыл в Забайкалье для участия в боях против банд Семенова. Вскоре на фронт отправился и 2-й Омский международный пролетарский отряд.

Томский интернациональный батальон, которым командовал Ф. Мюнних, насчитывал к середине апреля 1918 г. 250 добро-

200 «Боевое содружество...», стр. 77—78.

201 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. И, д. 317, л. 95.

202 Там же, оп. 9, д. 7, л. 34.

203 «Боевое содружество...», стр. 70.

204 «Правда», 7, 10.IV 1918.

205 «Известия Челябинского Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов», 27.IV 1918.

206 «Рабоче-крестьянская газета» (Красноярск), 29.Ш 1918.

172

' воЯьцев из числа бывших военнопленных207. Интернационалисты являлись надежной опорой Томского Совета 208. В мае 1918 г. в Томске был сформировап второй батальон интернационалистов.

К концу апреля банды Семенова перешли в наступление «на станцию Борзя. Вслед за этим белогвардейцы овладели стан­цией Оловянная. Нависла угроза над Читой. Командующий вой­сками в Забайкалье С. Лазо предпринял ряд мер по укреплению фронта в Забайкалье. На фронт прибыли подкрепления, в том числе интернациональные батальоны из Томска и Читы. На борьбу с семеновцамн выступил также отряд из 500 добро­вольцев — интернационалистов Нерчинска, Сретенска, Верхне-удинска. В начало мая на фронте в Забайкалье из 5 тыс. бой­цов было до тысячи интернационалистов 2-09. Под командованием С. Лазо советские войска сдержали натиск белогвардейцев и за­тем перешли в наступление.

Империалисты Антанты, готовя интервенцию против Совет­ской республики, не могли не учитывать политического и воен­ного значения интернационального резерва Красной Армии. В марте 1918 г. японская пресса, а затем и военный министр Японии, извращая факты, сообщали, что в Советской России воен­нопленные вооружаются с целью боевых действий против стран Антанты на Дальнем Востоке и даже для похода в Китай. Эти вымыслы нужны были для того, чтобы оправдать поддержку Антантой банд Семенова и его сторонников в Приамурье210. Измышление министра повторил посол Японии в Риме, заявле­ние которого подхватила вся буржуазная пресса Европы211. 20 марта 1918 г. Наркоминдел передал по радио в Париж, Лон­дон, Нью-Йорк и Токио заявление Хабаровского Совета с про­тестом против распространения измышлений иностранных дип­ломатов о захвате вооруженными военнопленными Сибирской железной дороги. Отметая клевету, Советское правительство предоставило возможность представителям США и Англии озна­комиться с положением дел на месте. Посетивший Дальний Восток (до Иркутска) во второй половине марта 1918 г. атташе посольства США в Китае майор В. Драйздл докладывал о быв­ших военнопленных, которых он видел в Иркутске: «Это убе­жденные интернационалисты, которые еще в начале войны отка­зались сражаться. Так как они, очевидно, не могут вернуться в Австрию, то, вероятно, решили разделить с русскими социали­стами их судьбу» 212.

207 «Боевое содружество...», стр. 63.

208 «Венгерские интернационалисты...», стр. 222.

209 «Голос Приморья» (Владивосток), 12.V 1918.

Ш «Елгасть народа», 22.Ш 1918, «Дальневосточные известия» (Хабаровск), 4.1V 1918. '

*» ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 150, л. 186. гл «Дальневосточные известия» (Хабаровск), 7.IV 1918.

173

Сибирь посетили также сотрудник английской дипломатиче­ской миссии капитан Хикс и сотрудник миссии американского Красного Креста капитан Вебстер. 31 марта 1918 г. в Томске их приняло руководство ЦИК Советов Сибири (Центросибирь). Им был вручен меморандум, в котором указывалось, что в период вторжения немецких войск в Советскую Россию отряды военно­пленных-интернационалистов действительно были вооружены для отправки на фронт. Прекращение военных действий и заклю­чение мира позволило использовать эти отряды с целью защиты Советской республики от внутренней контрреволюции. Один из отрядов, сообщалось в меморандуме Центросибири, ко­торый включал до 500 бывших военнопленных-интернациона­листов (венгров и лиц славянских национальностей Австро-Венгрии), принятых в гражданство РСФСР, был отправлен на борьбу с бандами Семенова. Всего было вооружено немногим бо­лее 1 тыс. бывших военнопленных213. Ознакомившись с положе­нием военнопленных в Сибири, Хикс и Вебстер вынуждены были признать в докладе послам Антанты необоснованность утвержде­ний о захвате Сибирской железной дороги вооруженными военно­пленными. Тогда, организовав провокацию с убийством двух японских граждан, милитаристы Японии высадили военный де­сант во Владивостоке. Заявление Совнаркома от 5 апреля 1918 г. разоблачило провокационную деятельность японской воен­щины 214.

Действуя по указаниям МИД Германии, представители Шве­ции и Дании в Советской России в свою очередь пытались вос­препятствовать работе интернациональных революционных орга­низаций. Например, комитет военнопленных социал-демокра­тов — интернационалистов в Самаре вынужден был в начале апреля 1918 г. обратить внимание губернского Совета на то, что делегат Красного Креста Швеции проводил контрреволюционную агитацию среди военнопленных. Датский консул в Томске в мае потребовал от Томского Совета, чтобы организация иностранных социал-демократов — интернационалистов была распущена. Ди­пломатическая миссия Дании настаивала на запрещении рево­люционной агитации, которую проводили интернационалисты. В мае 1918 г. миссия обратилась в советские органы с нотами относительно агитации в Новосиле, Буе, Оренбурге, Кустанае, Кииешме и т. д. Одновременно миссия протестовала против аги­тации за вступление военнопленных в Красную Армию.

Германская главная комиссия по делам военнопленных, дей-, ствовавшая в Советской республике, даже заявила, что якобы в Самаре тех военнопленных, которые отказались служить

«Документы внешней политики СССР», т. I, стр. 222—223.

Там же, стр. 224-226; ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 150, л. 182.

174

в Красной Армии, ссылают в Сибирь. Проверка этого сообщения, а также ряда других, проведенная Центральной коллегией по де­лам пленных и беженцев, опровергла утверждение германской комиссии. Тем не менее в мае 1918 г. кайзеровская Германия выразила по этому поводу «протест». По поручению прави­тельств Четверного союза датский консул в Томске настаивал в местном Совете на разоружении Томского интернационального батальона. В ответ на это интернационалисты заявили, что они принимают советское гражданство и из Красной Армии не уйдут2!5.

Ничто не могло остановить растущего движения проле­тарской солидарности с Советской властью со стороны бывших военнопленных и других зарубежных трудящихся, оказавшихся в революционной России.

15 «Знамя революции» (Томск), 10.V 1918,

ГЛАВА 5

ФЕДЕРАЦИЯ

ИНОСТРАННЫХ ГРУПП РКП (б)

1. ЦК РКП (б) и возникновение Федерации

К маю 1918 г. в Советской России сформировалось пять иност­ранных коммунистических групп РКП (б): Венгерская, Румын­ская, Немецкая, Южнославянская и Чехословацкая. Поскольку цели, которые они ставили перед собой, были едины и работать им приходилось во взаимных контактах и в примерно равных условиях, встал вопрос об их более тесном сплочении. В ходе бесед в ЦК РКП (б) с руководителями групп была достигну­та договоренность о создании Федерации иностранных групп РКП (б). В мае 1918 г. ЦК РКП (б) принял соответствующее решение1. Одним из вдохновителей создания Федерации был секретарь ЦК РКП (б) Я. М. Свердлов2.

Под Федерацией иностранных групп в широком ч смысле слова следует понимать добровольное интернациональное объеди­нение ряда равноправных национальных групп коммунистов-иностранцев в рамках РКП (б).

Федерация ставила перед собой следующие задачи: револю­ционное воспитание находившихся в Советской России иностран­ных трудящихся, вовлечение их в активную борьбу против внутренних и внешних врагов Республики Советов, всемерное содействие развитию революционного движения в других стра­нах, объединение всех коммунистов-иностранцев для борьбы с реформистами, для создания III Коммунистического Интерна­ционала.

1 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы». М., 1959, стр. 500.

2 См. К. Т. Свердлова. Яков Михайлович Свердлов. М., 1960, стр. 430—431.

179

Число иностранных групп РКП (б), входивших в Федера­цию, с течением времени выросло. К пяти названным группам до конца 1918 г. прибавились сле­дующие: Французская — в авгу­сте, Болгарская (до этого болгары входили в Южнославянскую группу) — в октябре 3, Англо-аме­риканская — в ноябре 4. В сен­тябре 1919 г. была создана Итальянская группа, также во­шедшая в Федерацию5. Кроме национальных групп, в Федера­цию в 1919 г. было включено интернациональное объединение иностранных коммунистов Турке­стана (Коммунистическая партия иностранных рабочих и крестьян в Туркестане) 6. Идейно близки К Федерации были и организации иностранных коммунистов Урала и Сибири, уже летом 1918 г. отре­занные от центра фронтами граж­данской войны.

Польские и финские коммунистические организации в Совет­ской республике не входили в Федерацию, а имели свои бюро при Центральном Комитете партии7. Федерация, по мнению ЦК РКП (б), должна была объединять лишь тех коммунистов-иностранцев, которые проживали до войны на территориях, не входивших в состав старой России8. В Федерацию не входили также коммунистические группы народов Востока.

Руководство Федерацией называлось так же, как и вся орга­низация иностранцев-коммунистов, — Центральная федерация иностранных групп РКП (б) (ЦФИГ). Таким образом, Федера­ция в узком смысле слова — это подотчетный ЦК партии руко­водящий орган иностранных групп РКП (б), состоявший из пред­ставителей этих групп. В настоящей главе речь и пойдет глав­ным образом о деятельности этого руководящего органа.

Я. М. Свердлов—•

3 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 501.

4 «Правда», 30.XI 1918.

= ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 4, д. 49, л. 1.

5 Там же, оп. 9, д. 2, л. 16.

7 Часть поляков-коммунистов (главным образом из числа военнопленных австро-венгерской армии) все же входила в местные объединенные организации, федерации и группы иностранных коммунистов.

8 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 3, лл. 10-11.

12 Заказ № 294

177

Объединенные в Федерацию иностранные группы РКП (б) признавали ЦФИГ «верховным руководящим органом во всех принципиальных и тактических вопросах» 9. В практических во­просах агитации и пропаганды, культурно-просветительской ра­боты и издательских делах группы действовали на началах широкой автономии.

Создавая Федерацию иностранных групп РКП (б), Централь­ный Комитет не отходил от давно уже принятого большевиками ленинского принципа построения партии как единой, интерна­циональной, централизованной организации. Строительство пар­тийных организаций по национальному принципу ЦК применил лишь к одной, весьма небольшой части членов партии. Это дик­товалось спецификой происхождения и задач национальных пар­тийных организаций. К тому же национальный тип построения партийных организаций коммунистов-иностранцев был времен­ным явлением.

Организационным принципом построения Федерации иност­ранных групп РКП (б) был большевистский принцип демократи­ческого централизма, обеспечивавший равноправие всех нацио­нальных групп, их равное представительство в ЦФИГ. Ком­мунисты-иностранцы пользовались теми же правами, что и все члены коммунистической партии.

ЦФИГ являлась органом коллективного руководства входив­ших в нее иностранных групп. Каждая из групп направляла в ЦФИГ двух представителей, которых она могла в любое время отозвать и заменить другими. Представителями групп в ЦФИГ в различные периоды ее существования были: от Венгерской группы — Б. Кун, И. Ковач, Ф. Лейбович, Я. Переньи, А. Белла, Э. Рудняиский, Н. Рааб и др.; Югославииской — В. Маркович, И. Милкич, И. Вук, Л. Вукичевич, Л. Райкович, М. Павич, И. Ольром, Н. Грулович и др.; Чехословацкой — А. Муна, Я. Сы-нек, Ю. Хораз, Я. Гандлирж, Й. Бенеш, Ф. Коза-Пермский, Й. Те-сарж и др.; Румынской — А. Пескариу, А. Соки, М. Гуйю, И. Пенца, Е. Арборе-Ралли и др.; Немецкой — А. Геванд, Г. Чермак, В. Курц, Ф. Шеффер, Г. Гродник, Перельмуттер и др.; Болгарской — С. Джоров, И. Дечев и др.; Французской — С. Коста, М. Л. Жанио и др.; Англо-американской — С. Рутгерс, Ковалевский и др.; Итальянской — М. Година, Перлотти и др. Члены ЦФИГ избирали президиум в составе председателя, заме­стителя председателя и секретаря. Председателем ЦФИГ с мо­мента ее образования являлся Б. Кун. После его отъезда на рево­люционную работу в Венгрию в ноябре 1918 г. председателем ЦФИГ стал Э. Руднянский10.

1 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 500.

' Э Руднянский-участник движения иностранных интернационалистов в Советской России, один из руководителей Венгерской группы РКП (б)

ЦФИГ периодически собира­лась на пленарные заседания, ко­торые должны были проходить раз в неделю. Однако практически они проводились несколько реже. Так, за 1919 г. было проведено 30 заседаний ЦФИГ 11. Претворяя в жизнь 'коллективно выработан­ные решения, ЦФИГ проводила большую организаторскую и по­литическую работу по руковод­ству входившими в Федерацию группами, а через них — по руко­водству всей массой иностранных рабочих и крестьян, оказавшихся на территории Советской респуб­лики.

Центральный Комитет партии _

проявлял живой интерес к работе *~-.....

Федерации и неоднократно обсу- Б."Кун. 1922 г. ждал вопросы ее деятельности на заседаниях Оргбюро, Секрета­риата, а также на специальных совещаниях. В ЦК утверждались решения Федерации о принятии в ее состав новых коммунисти­ческих групп, рассматривались вопросы организационного строи­тельства иностранных групп РКП (б), их политической и военной деятельности. Секретариат ЦК РКП (б) внимательно анализиро­вал отчеты о работе Федерации и ее секций. Эти отчеты состав­лялись по определенной схеме, разработанной Секретариатом для всех организаций партии, и представлялись в Центральный Ко­митет Федерацией раз в год, а входящими в нее группами — ежемесячно и ежегодно. Секретариат ЦК партии интересовался протоколами заседаний ЦФИГ и ее секций.

Внимание ЦК РКП (б) было обращено не только на деятель­ность центральных групп иностранных коммунистов, но и на то, как эти группы руководили организациями интернационалистов на местах, каково было состояние этих организаций, какую они проводили работу и т. д.12

ЦК оказывал большую финансовую помощь Федерации ино­странных групп, ежемесячно предоставляя в ее распоряжение 230 тыс. рублей13. В то же время Центральный Комитет рассмат­ривал сметы Федерации и утверждал отчеты по их исполнению

и Федерации; в 1922 г. порвал с революционным движением, стал ре-

11 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, л. 16.

12 Там же, д. 8, л. 12.

13 Там же оп. 4, д. 44, л. 1.

12*

179

и добивался правильного И эко­номного расходования денежных средстви. Большую заботу руково­дящие органы Советской власти проявляли о бытовых нуждах ра­ботников Федерации. В частности, 10 декабря 1918 г. Совет Народных Комиссаров принял специальное по­становление о мерах по улучшению продовольственного снабжения со­трудников ЦФИГ. Максимум вни­мания и заботы, высокая требова­тельность и принципиальность — вот что составляло основу отноше­ний Центрального Комитета партии к Федерации иностранных групп РКП (б).

Огромное значение для деятель­ности ЦФИГ имели личные кон-И. Файнберг такты ее работников с руководите-

лями коммунистической партии и Советского правительства, прежде всего с В. И. Лениным. В. И. Ленин отмечал, что председатель Федерации иностранных групп Б. Кун не раз приходил к нему «беседовать на темы о ком­мунизме и коммунистической революции» 1&.

Кроме Б. Куна, на беседах у В. И. Ленина бывали Т. Са­муэли 16, Д. Фараго, Д. Варга, М. Залка11, Г. Михайлов18, Ж. Лябурб19, Ж. Садуль20, И. Файнберг21, М. Бужор, И. Диче-ску-Дик22 и другие члены иностранных групп РКП (б), а также деятели польских, финских, китайских и других комму­нистических групп и организаций в Советской республике.

Беседуя с ними, В. И. Ленин интересовался деятельностью зарубежных интернационалистов в Советской России, положением в странах, выходцами из которых они являлись. Он давал им ценные советы и рекомендации. В. И. Ленин делился с участни­ками движения интернаиионалистов мыслями и планами

14 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 8, л. 2.

15 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 232.

16 Там же, стр. 557—558.

17 «Венгерские интернационалисты в Великой Октябрьской социалисти­ческой революции». М., 1959, стр. 67, 253—255, 267—268.

18 «Септември». София, 1957, № 10, стр. 11.

19 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т..37, стр. 694.

20 См. В. И. Ленин. Полн. собр соч., т. 35, стр. 561, 567.

21 «Ленин и международное рабочее движение», т. I. М., 1934, стр. 51.

22 «Правда», 22.IV 1927; 10.111 1960.

180

Е. Д. Стасова

в отношении перспектив социали­стического строительства в Со­ветском государстве и развития международного коммунистического движения. На VIII съезде РКП (б) он говорил, что десятки членов ино­странных групп «были целиком по­священы в основные планы и общие задачи политики в смысле руководя­щих линий» 23.

Миого внимания Федерации ино­странных групп уделял Я. М. Сверд­лов. В одной из бесед с группой со­ветских работников Я. М. Свердлов разъяснял, какое огромное значение имеет работа партии среди оказав­шихся в Советской России иностран­ных трудящихся. Он говорил, что военнопленные — это десятки тысяч будущих агитаторов, которые разбре­дутся по городам и селам Германии,

Австро-Венгрии и будут рассказывать о том, что они видели в Рос­сии, о том, как большевики завоевали власть и строят новое госу­дарство — государство трудящихся. Необходимо, подчеркивал Я. М. Свердлов, растолковать военнопленным ясно и вразуми­тельно на их родном языке значение Октябрьской революции, значение того, что именно большевики заключили мир, разъяс­нить суть советской мирной политики24.

Секретариат ЦК постоянно получал от Я. М. Свердлова указания по организации работы среди военнопленных25. Я. М. Свердлов принял горячее участие в подготовке конферен­ции венгерских коммунистов, в обеспечении ее делегатов всем необходимым26. \

Когда в марте 1919 г. смерть вырвала Я. М. Свердлова из ря­дов партии, ЦФИГ, .выражая глубокую скорбь и сочувствие, с большой любовью отзывалась о нем как о «неутомимом работ­нике за коммунизм» 27.

В решении многих вопросов практической деятельности Фе­дерации принимала активное участие Е. Д. Стасова. Как секре­тарь ЦК партии она присутствовала на многих заседаниях ЦФИГ (к примеру в период с октября 1919 г. по февраль 1920 г.

f В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 148. - К. Т. С в е р д л о в а. Указ. соч., стр. 430 23 Там же, стр. 430—431.

26 Там же, стр. 431.

27 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 4, д. 32, л. 231.

181

на десяти заседаниях), а также на некоторых собраниях отдель­ных групп и заседаниях их ЦК28.

Неутомимая работа В. И. Ленина и большевиков по созданию и идейно-организационному укреплению иностранных групп РКП (б), повседневное руководство их деятельностью представ­ляли собой один из важных участков борьбы ленинской партии за единство революционных действий трудящихся всех стран.

2. Организационное строительство Федерации

Весной н летом 1918 г., кроме центральных групп в Москве, ор­ганизации иностранных коммунистов возникли в Петрограде, Смоленске, Твери, Серпухове, Орле, Курске, Воронеже, Рязани, Тамбове, Пензе, Инсаре, Нижнем Новгороде, Казани, Симбирске, Самаре, Саратове, Царицыне, Астрахани, Котласе, Екатеринбурге, Перми, Челябинске, Ташкенте, Омске, Томске, Камске, Сретенске, Березовке, Красноярске, Иркутске, Чите, Благовещенске, Хаба­ровске и ряде других городов. Совместно с центральными нацио­нальными группами ЦФИГ устанавливала связи с местными организациями, помогала им окрепнуть идейно и организационно. Представители ЦФИГ — инструкторы и агитаторы — направля­лись в различные районы страны. В тесном контакте с местными комитетами РКП (б) и при их содействии они помогали уже имев­шимся на местах группам коммунистов-иностранцев, создавали новые группы, проводили большую агитационно-массовую работу, организовывали интернациональные отряды Красной Армии.

В сентябре 1918 г. в Нижнее Поволжье были направлены ком­мунисты В. Чопич, М. Гуйю, Л. Крагуевич и М. Миятович (Мия-тов). Их отчет в ЦФИГ показывает, что в деятельности органи­заций иностранных коммунистов Саратова, Царицына и Астра­хани было много недостатков: агитационная работа была постав­лена плохо, содержание газет, издававшихся этими организациями, нередко не отвечало требованиям момента, контрреволюционная деятельность некоторой части военнопленных не получала реши­тельного отпора29. В сентябре же 1918 г. ЦФИГ собиралась также направить экспедицию в составе 12 человек в Туркестан, где существовала крупная коммунистическая организация иност­ранных рабочих и крестьян 30. Однако установить тесные и регу­лярные связи с туркестанской организацией в то время не уда­лось, так как Туркестан оказался отрезанным от Европейской России Оренбургским фронтом.

28 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 4, д. 38, л. 54; оп. 9, д. 2, лл. 1, 15, 20, 45, 48, 50,

71, 77, 88; оп. 11, д. 29, л. 106. 28 Там же, оп. 9, д. 4, лл. 9—14. 20 Там же, оп. 4, д. 94, л. 40.

182

Деятельность представителей ЦФИГ по созданию и укрепле­нию организаций иностранных коммунистов на местах проходила при постоянной поддержке губкомов и укомов РКП (б). С их по­мощью инструкторы ЦФИГ уже в 1918 г. сумели создать в ряде городов отделения Федерации, объединившие ячейки коммуни­стов различных национальностей. Местные федерации были созданы в Астрахани, Царицыне, Саратове, Самаре, Казани, Курске, Орле, Воронеже, Перми и Твери.

Ясное представление о задачах местных федераций, характере их взаимоотношений с ЦФИГ и партийными органами на местах дает, например, инструкция для федерации иностранных групп при Астраханском губкоме РКП (б), датированная октябрем 1918 г.31

Местные федерации были образованы не во всех городах, где имелись иностранные коммунистические группы. В большинстве городов национальные группы не объединялись в федерации, хотя действовали в контакте между собой. В ряде мест возникли еди­ные интернациональные «международные» группы, в которые вошли коммунисты-иностранцы нескольких национальностей. На­пример, в международной группе при Пензенском губкоме РКП (б) из 76 членов (по состоянию на 12 октября 1918 г.) было: немцев — 24, чехов и словаков —-16, венгров — 13, сербов и хорва­тов — 7, поляков — 5, украинцев — 3, итальянцев — 1, латы­шей — 1, румын — 3, словенцев — 2, русских — 132.

Внутренняя жизнь иностранных групп строилась на основе Устава РКП (б), а также существовавших тогда уставов ряда местных партийных организаций. Местные иностранные группы и федерации были подотчетны губкомам и укомам партии, а также своим центральным органам в лице руководств национальных групп и ЦФИГ при ЦК РКП (б).

Центральная федерация обязывала местные федерации и иностранные группы периодически направлять в Москву своих представителей. В октябре 1918 г. представитель Астраханской федерации прибыл в Москву и докладывал о работе своей орга­низации. Доклад и его обсуждение показали, что организация иностранных коммунистов Астрахани нуждается в серьезной поддержке. ЦФР1Г приветствовала стремление коммунистов-ино­странцев Астрахани установить более тесный контакт с местной организацией большевиков. «... В этом, — отмечалось в письме ЦФИГ в Астрахань, — наилучший залог вашей взаимной дея­тельной поддержки» 33. В то же время ЦФИГ направила письмо Астраханскому губкому РКП (б), в котором просила его «оказать

31 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 7, л. 9.

32 Партийный ч.ш Пензенского обкома КПСС (далее - ПАПО), ф. 36,

33 ДНА ИМЛ,' ф. 17,' оп. 9, д. 7, л. 16,

183

всяческую помощь астраханской организации иностранных ком­мунистов. ..» 34

В результате большой организаторской работы ЦФИГ35 во всех основных центрах сосредоточения военнопленных были созданы иностранные группы РКП (б); они росли численно, крепли идейно и организационно и успешно занимались револю­ционным воспитанием находившихся в Стране Советов зарубеж­ных трудящихся.

Существенные изменения в работу Федерации по организаци­онному строительству иностранных групп РКП (б) внесли ок­тябрьская и ноябрьская революции в Австро-Венгрии и Германии. В связи с бурным развитием событий в странах. Центральной Европы ЦФИГ приняла решение о посылке на революционную работу в эти страны значительной части своих кадров. В резуль­тате отъезда большой группы иностранных коммунистов на родину многие организации поредели. Например, в международ­ной группе при Пензенском губкоме РКП (б), которая в октябре

1918 г. насчитывала 76 членов, а в ноябре —• 133 члена, к январю

1919 г. осталось всего 16 коммунистов36.

Окончание мировой войны положило начало новой волне отъезда бывших военнопленных из Советской России. База дея­тельности иностранных групп РКП (б) заметно сузилась. Учи­тывая это, Федерация взяла курс на постепенную ликвидацию тех иностранных групп на местах, в которых осталось незначи­тельное число коммунистов.

3—4 марта 1919 г. в Москве состоялась Всероссийская кон­ференция иностранных коммунистов 37. В ее работе приняли уча­стие 40 делегатов: 22 — из провинции и 18 — из Москвы. Кон­ференция заслушала доклады о положении в ряде стран, выход­цами из которых являлись находившиеся в Советской России иностранные коммунисты. О положении в Германии докладывал Р. Ротксгель, в Венгрии— Э. Руднянский, в Австрии — Гримм, в Чехии — Ф. Бенеш38. В этих докладах была нарисована кар­тина роста революционного движения в странах Центральной Европы, которое, по мнению участников конференции, вплот­ную подошло к пролетарской революции.

Стремясь оказать поддержку борющемуся пролетариату своих стран, рассчитывая на его близкую победу, конференция выска­залась за то, чтобы все основные силы иностранных групп РКП (б) были немедленно отправлены на родину. В связи с этим

81 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 7, л. 15.

35 Только за 1919 г. ЦФИГ было получено 331 и отправлено 856 писем (ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, л. 17).

36 ПАПО, ф. 36, on. 1, д. 78, л. 102.

37 В протоколах конференции она именуется Международной конферен­цией коммунистов (ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 3, л. 1).

98 Там же, лл. 2—4.

184

конференция приняла решение о ликвидации Федерации. Вместо нее для руководства работой остающихся в Советской России коммунистов-иностранцев предлагалось создать Центральное бюро иностранных коммунистов при ЦК РКП (б). Иностранные группы как в центре, так и на местах также подлежали ликвидации39.

После долгих и бурных прений по докладу С. Частека «О Красной Армии» конференция приняла также постановление о прекращении работы по формированию новых интернациональ­ных частей Красной Армии из бывших военнопленных40. Это ре­шение было продиктовано стремлением иностранных коммуни­стов направить главные силы на революционную работу в свои страны.

Однако решение конференции о ликвидации иностранных групп РКП (б) оказалось преждевременным, так как в Советской России еще в течение нескольких лет оставалось немало иност­ранных коммунистов и большие массы военнопленных. На ме­стах оно было выполнено лишь частично. При этом во многих городах ликвидированные группы вскоре были вновь восстанов­лены. Продолжал существовать и руководящий орган иностран­ных групп РКП (б) - ЦФИГ.

В марте 1919 г. Федерация перешла в ведение только что образовавшегося III Коммунистического Интернационала. Этот переход был связан с указанными уже ранее обстоятельствами — переключением основного внимания Федерации на проблемы ре­волюционного движения за границей.

В это же время в связи с пролетарской революцией в Вен­грии, дальнейшим ростом революционного движения в других странах Европы, а также успешным продвижением Красной Армии на запад Бюро Исполнительного Комитета Коммунисти­ческого Интернационала (ИККИ) решило переместить центр деятельности иностранных коммунистов из Москвы в Киев 41.

К лету 1919 г. вся деятельность Федерации была уже сосре­доточена на Украине. Здесь же находилось и Южнорусское бюро III Интернационала. Киевский период деятельности Федерации был весьма непродолжительным. В связи с падением Венгерской и Словацкой советских республик, а также походом Деникина на Украину Федерация к сентябрю 1919 г. вновь перенесла свою деятельность в Москву. К этому времени главным направлением в работе Федерации опять стала организация и политическое воспитание остававшихся на территории Советской России иност­ранных трудящихся. Поэтому в августе 1919 г. Центральный Комитет партии по согласованию с ИККИ вновь взял на себя не­посредственное руководство деятельностью Федерации42.

м Там же, л. 13. ■э Там жо, л. 15.

Там же, д. 1, л. 13.

Там же, оп. 4, д. 49, л. 114.

185

Летом й осенью 1919 г. Федерация провела,' большую работу по перерегистрации членов иностранных групп РКП (б). Решение о перерегистрации членов партии было принято VIII съездом РКП'(б), который указал на необходимость очищения партийных рядов от случайных, карьеристских и враждебных элементов, примазавшихся к партии. Такие элементы имелись и среди чле­нов иностранных групп РКП (б). Исключение их из партии при­вело к качественному укреплению организаций коммунистов-иностранцев.

Федерация приняла также активное участие в проведении партийной недели, объявленной ЦК РКП (б) в октябре 1919 г., в момент серьезной угрозы, нависшей над Советской республи­кой в связи с наступлением Деникина на Москву. Вопрос о про­ведении партийной недели был предметом специального обсуж­дения ЦФИГ 1 октября 1919 г. Присутствовавшая на заседании секретарь ЦК Е. Д. Стасова сообщила членам Федерации мнение Центрального Комитета о ее задачах в этой связи: сосредоточить внимание не столько на привлечении в организации новых чле­нов, сколько на усилении политической работы среди иностран­цев-коммунистов и беспартийной массы бывших военнопленных 43.

Федерация по-прежнему занималась и вопросами органи­зационного строительства. С освобождением Урала и значитель­ной части Сибири, где находилось много военнопленных, перед Федерацией встала задача воссоздания там организаций иност­ранных коммунистов. В конце 1919 г. в Сибирь были направлены три группы представителей Федерации. Они должны были со­действовать тому, чтобы возникающие и существующие уже там организации использовали формы и принципы, на основе ко­торых была построена Федерация иностранных групп44.

Ликвидация Оренбургского фронта открыла перед Федерацией возможность регулярных и тесных связей с действовавшей в Тур­кестане организацией иностранных коммунистов. В октябре 1919 г. представители этой организации прибыли в Москву. На заседании ЦФИГ 22 октября был заслушан их доклад о дея­тельности организации. В связи с тем, что туркестанская органи­зация была построена по иному принципу, нежели Федерация (в ней не выделялись языковые группы), ей было предложено провести соответствующую реорганизацию45. Что касается на­стойчивых рекомендаций ЦФИГ о перестройке туркестанской организации по национальному признаку, то целесообразность такой перестройки представляется сомнительной. Интернацио­нальный тип организации сложился с самого начала деятель­ности в Туркестане иностранных коммунистов. Входившие в еди­

43 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, лл. 45—46.

44 Там же. л. 17.

45 Там же, лл. 50—57, 60.

186

ные организации коммунисты — немцы, венгры, чехи, румыны, представители других национальностей — могли не знать языка друг друга, но, работая вместе, они учились понимать общий для них язык — язык революции, дружбы и братства народов. Такой же тип организации, как и в Туркестане, складывался в Сибири и на Урале, органически вырастая из массовых интер­национальных организаций иностранных рабочих и крестьян.

К концу 1919 г. в Федерацию входили восемь иностранных групп (Немецкая, Венгерская, Чехословацкая, Югославянская, Румынская, Англо-американская, Французская, Итальянская) и организация иностранных коммунистов Туркестана. Их состав характеризуется следующими данными, которые приводятся в отчете о работе Федерации за 1919 г.46 (кроме численности Англо-американской и Французской групп).

Название группы

Число членов в Москве

Число членов в провинции

Всего

Немецкая , .........

200

200

400

Венгерская.........

124

600

724

Чехословацкая........

104

334

438

Югославянская.......

31

146

177

Румынская ..........

27

15

42

Итальянская .........

10

10

Туркестанская организация

1545

Итого. . .

3336

Приведенные выше цифры не дают точного представления о численности иностранных коммунистов, находившихся в то время в Советской России. Они не учитывают тех коммунистов, которые: 1) непосредственно входили в организации РКП (б); 2) находились в рядах Красной Армии; 3) действовали на тер­риториях, оккупированных интервентами и белогвардейцами, и на освобожденных территориях Урала и Сибири; 4) состояли в организациях польских и финских коммунистов; 5) входили в группы и организации коммунистов — выходцев из стран Вос­тока, Поэтому в действительности численность коммунистов-ино­странцев в РКП (б) значительно превышала сведения, которыми располагала ЦФИГ.

С течением времени существование построенных по нацио­нальному признаку организаций иностранных коммунистов стало нецелесообразным. За годы пребывания в Советской России мно­гие коммунисты-иностранцы овладели, хотя и в разной степени, русским языком; все стоящие перед ними задачи они решали

}с Там же, л. 16,

187

вместе с российскими большевиками, при их постоянной- помощи и поддержке. Поэтому дальнейшее организационное обособление иностранных коммунистов в рамках РКП (б) перестало отвечать новым условиям. у

Новые организационные формы связи коммунистов-иностран­цев с РКП (б) были установлены после VIII Всероссийской пар­тийной конференции (декабрь 1919 г.) в соответствии с приня­тым па этой конференции Уставом партии. Для особых форм партийной работы Устав предусматривал создание при партий­ных комитетах специальных отделов (национальных, по работе среди женщин, молодежи и т. д.). Порядок организации отде­лов определялся особыми инструкциями, утвержденными ЦК РКП (б) «.

Одна из этих инструкций определяла новые организационные формы партийной работы иностранных коммунистов. В ней го­ворилось, что с принятием нового Устава РКП (б) Федерация иностранных групп прекращает свое существование. Члены этих групп обязаны входить в общепартийные организации. Однако для руководства пропагандистской и агитационной работой среди различных национальностей РСФСР при партийных комитетах, снизу доверху, создавались отделы (бюро) пропаганды и агита­ции среди национальных меньшинств'18.

На заседании ЦФИГ 11 февраля 1920 г. секретарь ЦК партии Е. Д. Стасова изложила представителям иностранных групп основные положения проекта Устава для отделов агитации и пропаганды РКП (б) национальных меньшинств на территории РСФСР49. Проект Устава (инструкции) был передан для "обсуж­дения в центральные группы, а 25 февраля — одобрен на заседа­нии ЦФИГ. 26 февраля 1920 г. инструкция о работе среди на­циональных меньшинств была утверждена ЦК РКП (б). Со вре­мени ее принятия Федерация прекратила свое существование. Все дела Федерации были переданы в ЦК РКП (б) по акту, под­писанному 12 марта 1920 г. Е. Д. Стасовой и секретарем ЦФИГ 50.

47 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и плену­мов ЦК», ч. I. М., 1953, стр. 462.

48 Проект «Положения об организации при комитетах РКП отделов пропаганды и агитации среди национальных меньшинств населения» был разработан еще до VIII конференции РКП (б) и опубликован в «Известиях ЦК РКП (б)» 22 октября 1919 г.

49 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, л. 1. 60 Там же, оп. 7, д. 81, лл. 103—106.

188

3. Агитационно-пропагандистская деятельность Федерации

Идейно-политическую основу пропагандистской и агитационно-массовой деятельности Федерации составляли большевистская теория, программа и тактика, к которым иностранные комму­нисты пришли нелегким и сложным путем. Одни из них до войны были участниками европейского рабочего движения, со­стояли членами социал-демократических партий и профессиональ­ных союзов, другие вообще не принимали никакого участия в по­литической жизни. Для того чтобы стать последовательными рево­люционерами, первым необходимо было освободиться от груза прошлых социал-демократических и анархо-синдикалистских ошибок, вторым — пройти с самого начала школу классовой борьбы и политического воспитания.

Революционный пример российского пролетариата со всей убедительностью показывал зарубежным интернационалистам, что единственный путь, ведущий человечество к избавлению от войн и эксплуатации, — это путь классовой борьбы, социалисти­ческой революции и диктатуры пролетариата, путь, который осве­щался теорией марксизма-ленинизма.

Передовые круги находившихся в России иностранных тру­дящихся жадно потянулись к трудам К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, к документам большевистской партии и Совет­ской власти. Поскольку большинство оказавшихся в России тру­дящихся из зарубежных стран владело лишь родным языком, иностранные группы РКП (б) уделяли большое внимание пере­воду произведений Маркса и Энгельса на иностранные языки. Так, на венгерский и чешский языки был переведен «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса 51., на серб­ско-хорватский — работы К. Маркса «Наемный труд и капитал» и «Гражданская война во Франции» 52.

Значительное место в работе иностранных групп РКП (б) за­нимал перевод и издание трудов В. И. Ленина. Были переве­дены на венгерский язык «Письма о тактике», «Доклад и заклю­чительная речь на III съезде Советов»53, на сербско-хорват­ский— «Политические партии в России и задачи пролетариата», «Пролетарская революция и ренегат Каутский» 54, «О середня­ках», «Грозящая катастрофа и как с ней бороться»55, на словен­ский и болгарский — «Очередные задачи Советской власти» 56; на чешский—«Государство и революция»; на словенский — «На

" «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 502, 503 5- ППА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 420, л. 158. ™ «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 502. «Исторический архив», 1957, № 4, стр 24

л ЦПА ИМл, ф. 17, on. 1, д. 420, лл. 158-160.

189

борьбу за хлеб (Обращение Совета Народных Комиссаров ко всем трудящимся)»57. Кроме того, группами были переведены и изданы и другие произведения В. И. Ленина: «Задачи пролета­риата в нашей революции», «Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата», «Тезисы и доклад о буржуазной де­мократии и диктатуре пролетариата», «III Интернационал и его место в истории» 58.

Издание ленинских работ давало иностранным коммунистам замечательную возможность усвоить коренные вопросы научного коммунизма.

Большое значение в формировании коммунистического миро­воззрения членов иностранных групп РКП (б) имели программа РКП (б), принятая на ее VIII съезде, и Конституция РСФСР, изданные почти всеми группами.

С мая по октябрь 1918 г. работали курсы агитаторов при Вен­герской группе РКП (б); эти курсы закончили 102 человека. С лекциями на курсах выступали Б. Кун, Т. Самуэли, К. Ван-туш, Э. Пор59. Такие же курсы и школы были организованы затем Югославянской, Чехословацкой и Немецкой группами. За 1919 г. Венгерская, Чехословацкая и Югославянская группы выпустили 205 слушателей школ и курсов (восемь выпусков). Партийные школы и курсы были созданы и местными организа­циями иностранных коммунистов в Омске, Ташкенте, Казани, Красноярске и др.60 В отделе пропаганды и агитации ЦК РКП (б) рассматривались учебные планы и программы школ и курсов, решались вопросы, связанные с подбором для них лекторов и улучшением качества занятий.

На заседании ЦФИГ 29 сентября 1919 г. было принято реше­ние о проведении раз в месяц общих собраний членов иност­ранных групп в Москве с докладами по важнейшим вопросам внешней и внутренней политики партии61. ЦФИГ обратилась в ЦК с просьбой направить докладчиков из числа руководящих партийных и советских работников. ЦК РКП (б) удовлетворил эту просьбу; до конца 1919 г. в Москве было проведено четыре собрания членов групп, с докладами на которых выступали С. Лозовский, В. Межлаук, Н. Милютин и др.62

Важное значение для дальнейшего улучшения идейно-полити­ческой работы иностранных групп РКП (б) имели решения VIII Всероссийской партийной конференции (декабрь 1919 г.).

57 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 420, л. 160.

53 «Пролетарский интернационализм — боевое знамя коммунистической партии». Сб. статей. М., 1959, стр. 205.

59 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 92, л. 27.

60 «Пролетарский интернационализм — боевое знамя коммунистической партии», стр. 206.

61 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, л. 46.

62 Там же, л. 16,

Ё решениях этой конференции была намечена широкая про­грамма политического образования членов партии. Постановле­ния конференции обсуждались на заседаниях ЦФИГ 10 декабря 1919 г. ЦФИГ рекомендовала группам обратить серьезное вни­мание на политическую учебу коммунистов и с этой целью орга­низовать партийные школы двух видов: а) для всех членов партии; б) для партийных работников и агитаторов. Обучение коммунистов в этих школах должно было проходить на основе следующих тем: 1) что такое коммунизм: 2) путь к коммунизму; 3) экономическая разруха как наследие империалистической войны; 4) партийная программа 63.

В соответствии с этой рекомендацией ЦФИГ в конце 1919— начале 1920 г. были созданы партийные школы при Венгерской, Немецкой, Румынской и Югославянской группах.

Организованная ЦФИГ и иностранными группами политиче­ская учеба способствовала повышению политической сознатель­ности зарубежных коммунистов. Однако идейно-теоретический уровень значительной части их был все же невысок. Большин­ству коммунистов-иностранцев предстояла еще большая работа по овладению ленинизмом.

Агитация и пропаганда среди более широких слоев иностран­ных трудящихся проводились первоначально Интернациональной революционной социалистической организацией иностранных ра­бочих и крестьян. Эта организация представляла собой широкий революционный фронт находившихся в России иностранных тру­дящихся, стоявших на платформе Советской власти и руковод­ствовавшихся в своей деятельности принципами пролетарского интернационализма. К концу сентября 1918 г. в 55 местных орга­низациях иностранных рабочих и крестьян насчитывалось около 100 тыс. членов64. Идейное руководство революционными орга­низациями иностранных рабочих и крестьян осуществляла Федерация. Коммунисты-иностранцы, писал Бела Кун, «рассмат­ривали массовую организацию военнопленных как школу комму­низма, как резерв интернациональных красных войск и намере­вались заняться подготовкой кадров для коммунистических партий...» 65

В руководстве организациями иностранных рабочих и кре­стьян Федерация допускала ошибки авангардистско-сектангского порядка. Она, например, отрицательно отнеслась к предложению организаций о проведении осенью 1918 г. Всероссийского съезда бывших военнопленных, подобного тому, который состоялся » апреле того же года. В письме секретарю ЦК РКП (б) Я. М. Свердлову ЦФИГ так выразила свою точку зрения по этому вопросу: «Федерация иностранных групп при Российской 65 Там же, л. 86. м Там же, on. 1, д. 155, л. 4. й «Венгерские интернационалисты...», стр. 211.

191

190 с

коммунистической партии высказывается против всякого кон­гресса, который не состоит из коммунистов, и присутствовать не будет на таком конгрессе, где могут присутствовать и члены других партий или беспартийные люди» 66. Тем самым Федерация ослабляла связи коммунистического авангарда с широкими мас­сами иностранных трудящихся.

Руководство большевистской партии, В. И. Ленин имели дру­гой, противоположный взгляд по вопросу о беспартийных конференциях трудящихся, которые широко практиковались в годы гражданской войны. Выступая с политическим отчетом ЦК партии на VIII Всероссийской конференции РКП (б) в де­кабре 1919 г., В. И. Ленин указал на огромное значение бес­партийных конференций в деле коммунистического воспитания масс67.

Преждевременным, на наш взгляд, было решение Федерации

0 ликвидации в сентябре 1918 г. революционных организаций иностранных рабочих и крестьян. Хотя эти организации, как от­мечается в отчете ЦИК иностранных рабочих и крестьян, пре­кратили свою деятельность в связи с массовым отъездом на ро­дину бывших военнопленных68, однако к октябрю 1918 г. в Рос­сии оставалось еще значительное число попавших в русский плен военнослужащих германской и австро-венгерской армий (около

1 млн. 300 тыс. из более 2 млн. военнопленных, находившихся в России к моменту Октябрьской революции) 6Э. Поэтому, приняв решение о ликвидации массовых организаций иностранных рабо­чих и крестьян, Федерация утратила важный приводной ремень, связывающий ее с широкой средой бывших военнопленных.

Большую роль в политическом воспитании иностранных тру­дящихся играла периодическая печать. Каждая из иностран­ных групп (кроме Итальянской) более или менее систе­матически издавала свою газету. Газеты выпускались также многими местными организациями иностранных коммунистов: в Казани — «Коммунист» на русском, венгерском и немецком языках; в Царицыне — «Интернационалист» на венгерском и не­мецком; в Самаре — «Эбредеш» («Пробуждение») и «Вёрёш Сци-лаг» («Красная звезда») на венгерском, «Фрайе ворт» («Свобод­ное слово») и «Нахрихтенблатт» («Листок известий») на немец­ком; в Пензе «Вельтбефрайунг» («Освобождение мира») на немецком и венгерском; в Перми — «Форрадалмар» («Револю­ционер») на венгерском языке и т. д. В 1918—1921 гг. зарубеж­ными интернационалистами в Советской России издавалось, по неполным данным, около 150 центральных и местных газет70.

60 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 8, л. 65.

67 См. В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 362.

68 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 155, л. 1. 89 Там же, л. 4.

70 «Интернационалисты в боях за власть Советов». М., 1965, стр. 372—388.

192

Руководители Федерации часто выступали на страницах цент­ральных газет иностранных групп со своими статьями. Много статей опубликовали на страницах газет интернационалистов председатель Федерации Б. Кун и один из руководителей Вен­герской группы РКП (б) и Федерации Т. Самуэли.

Статьи деятелей Федерации систематически помещала «Правда». Б. Кун опубликовал в 1918 г. на ее страницах статьи «Рабочий класс и коммунизм», «Германский империализм воз­двигает королевские троны» и примерно еще два десятка ста­тей71. В «Правде» были напечатаны также статьи А. Муны «На пороге пятого года», «К оружию» 72; И. Милкича — «Дипло­матические интриги на Балканах» 73; С. Джорова — «Положение в Болгарии» 74; Б. Рейнштейна — «Евгений-Виктор Дебс» 75 и др.

Иностранные группы издавали серии брошюр, авторами ко­торых являлись видные деятели международного рабочего дви­жения и руководящие работники Федерации. Венгерской груп­пой, в частности, были изданы брошюры: В. Лнбкнехт «Пауки и мухи», А. Паннекук «Раздел добычи»73; Югославянской — ука­занная выше брошюра В. Либкнехта и брошюра К. Цеткин «Борьба за свободу и мир в России» и др.77 Много брошюр было написано Б. Куном; среди них — «Чего хотят коммунисты?», «Чья земля?», «Кто платит за войну?», «Что такое Советская рес­публика?» 78. Брошюры и статьи Б. Куна характеризуют его как превосходного пропагандиста идей пролетарской революции. Вен­герской группой РКП (б) были изданы также брошюры Т. Са­муэли «Как глубоки карманы попов?», «Почему пала царская корона?», «Что случилось в Венгрии?» и др.79

Тираж газет и брошюр, издаваемых иностранными группами, был для того времени довольно значительным. По данным отчета ЦФИГ за 1919 г., центральными группами было издано 142 но­мера газет и 71 брошюра общим количеством в 712 тыс. экзем­пляров 80. Выпускалось также большое число листовок и воззва­ний. Только в 1918 г. Немецкая, Чехословацкая, Югославянская и Румынская группы выпустили 1 млн. 535 тыс. экземпляров воззваний, листовок, прокламаций81.

71 «Правда», 28.Ш; 9, И, 15, 19, 24.V; 1, 2, 8, 22, 27.VI; 4, 20, 24.VII; 4.VIII; 26, 31.Х 1918.

72 «Правда», 2, 14.VIII 1918.

73 «Правда», 10.IX 1918. «Правда», 15.11 1919.

75 «Правда», 11.Х 1918.

■'6 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 502—503.

77 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 420, л. 160.

78 «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 502—503. п Там же.

84 ЦПА ИМЛ, ф. 17, он. 9, д. 2, л. 17.

в: «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 501—504.

13 Заказ Л« 294

193

Печать интернационалистов освещала прежде всего внутрен­нюю жизнь иностранных групп РКП (б), их организационно-пар­тийную и партийно-политическую работу; на ее страницах публи­ковались материалы о положении военнопленных, об их настрое­ниях, интересах.

Большое место в связи с этим в печати иностранных групп РКП (б) занимали вопросы войны, мира и революции. «Нужно, чтобы ненависть и ожесточение, которые породила в пролетариях война, были направлены на путь сознательной борьбы», — писала газета «Форрадалом» — орган омской организации венгерских коммунистов82.

Пропаганду идей научного коммунизма, борьбу за их претво­рение в жизнь иностранные интернационалисты считали своей важнейшей задачей. Газета «Социалис Форрадалом» («Социаль­ная революция») —орган Венгерской группы РКП (б), заявляла, что она придерживается «истинного, революционного марксизма» и считает одной из главных своих целей «распространение в по­пулярной форме этой науки, являющейся научным обобщением классовой борьбы пролетариата...» 83

Всестороннее освещение событий Октябрьской революции, борьбы советского народа за мир и социализм заняло одно из важнейших мест в агитационно-пропагандистской работе ино­странных групп РКП (б). Газеты интернационалистов разъясняли иностранным трудящимся основные положения ленинского Де­крета о мире, рассказывали об истории борьбы Советского госу­дарства за всеобщий демократический мир. Они разоблачали грабительский характер Брестского договора, на подписание ко­торого вынуждена была пойти еще но окрепшая Советская власть. Правда, в вопросе о Брестском мире многие иностранные комму­нисты не заняли правильной позиции. Некоторые из них, в том число Б. Кун, не сразу осознали целесообразность заключения Брестского мира и одно время разделяли ошибочные взгляды «левых коммунистов». Используя это обстоятельство, левые эсеры пытались было втянуть часть бывших военнопленных в осуществление своих планов развязывания пагубной войны против Германии. В частности, М. Спиридонова и Камков стре­мились убедить Ф. Янчика, К. Томана и Р. Райтера в том, что если бы Советская Россия повела войну против кайзеровской Германии, то в Европе немедленно вспыхнула бы революция; спровоцировать эту войну они предлагали убийством генерала Эйхгорна — командующего германскими войсками на Украине, которое следовало бы осуществить немецкому военнопленному-интернационалисту. Участники встречи с главарями левых эсеров рассказали об этом преступном предложении большевикам. Через

«Венгерские интернационалисты...», стр. 111. Там же, стр. 112.

194

несколько дней В. И. Ленин пригласил к себе Томана и других товарищей и в продолжительной беседе объяснил им авантюризм политики левых эсеров, ее враждебность интересам Советской власти, пролетариату. Эта беседа способствовала уяснению многими интернационалистами ленинской тактики большеви­ков в вопросах войны, мира и защиты пролетарской револю­ции 84.

В печатных органах иностранных коммунистов широко осве­щались мероприятия Советской власти, направленные на построе­ние нового государственного и общественного строя. В частности, имея в виду, что основную массу военнопленных составляли крестьяне, иностранные коммунисты уделяли большое внимание аграрной программе большевиков. Однако как Бела Кун, так и другие иностранные коммунисты не понимали до конца политики большевистской партии в решении аграрного вопроса, выступали против раздела помещичьей земли между крестьянами, за пре­вращение бывших помещичьих имений в государственные хозяй­ства.

С особой силой печать интернационалистов подчеркивала огромное международное значение Октябрьской революции, кото­рая положила начало крушению капитализма во всемирном масштабе, существенно облегчила условия освободительного дви­жения трудящихся масс, дала им замечательный пример револю­ционного преобразования общества.

Когда объединенные силы международной империалистиче­ской реакции и внутренней контрреволюции начали военную интервенцию против молодой Советской республики, одной из важнейших задач иностранных коммунистов стало беспощадное разоблачение разбойничьих планов и действий империалистов, мобилизация сил иностранных трудящихся на защиту завоеваний Октябрьской революции. В обращении ЦФИГ к находившимся в Советской России трудящимся из зарубежных стран говорилось: «Чтобы осуществилась ваша мечта — победа пролетариата в ва­ших странах, нужно здесь, на земле Российской советской респуб­лики, не дать контрреволюции одержать хотя бы самый малень­кий успех» 85.

В другом воззвании разъяснялось коренное отличие Красной Армии от армий империалистических государств: «Если задача империалистической армии — порабощение стран и народов, то российская Красная Армия ведет борьбу за освобождение угне­тенных народов всего мира, не прибегая при этом к навязыванию им своей воли. (Это следует запомнить!)»86.

е4 К. Т о м а п н. Полонен! гад час пролетарсько\' революцп в Радянському Союз! — «Лггопис революца'». Харшв, 1932, № з_4 (52-53), стр. 287—288.

13*

195

На страницах газет иностранных групп РКП (б) система­тически сообщалось о формировании интернациональных частей Красной Армии, об их боевых действиях, о героических подвигах воинов-интернационалистов. Отмечались также трудности, кото­рые встречались на пути создания интернациональных отрядов и их использования на фронтах гражданской войны.

В газетах и листовках неоднократно помещались обращения к той части военнопленных, которая, дав обмануть себя, оказа­лась в лагере врагов трудящихся и использовалась империали­стами в борьбе против Советской власти. Большое количество листовок с такими обращениями издавалось в связи с антисовет­ским мятежом чехословацкого корпуса, начавшимся в конце мая 1918 г. В одной из листовок Уфимского комитета коммунистов-чехословаков говорилось: «Солдаты-чехи, откройте глаза! Вы по­могаете душить первую социалистическую республику в мире! Бросьте оружие! Сохраните ваши силы для борьбы с действи­тельным врагом, буржуазией! Прекратите братоубийственный бой! Да здравствует братство народов! Да здравствует Российская социалистическая республика!» 87

Горячо призывая находившихся в России иностранных трудя­щихся к сплочению вокруг российского пролетариата для совмест­ной борьбы с империализмом, печать иностранных групп РКП (б) сыграла важную роль в пропаганде идей пролетарского интернационализма. Вместе с тем, подчеркивая роль Советского государства как оплота социального и национального освобожде­ния народов других стран, по праву называя его своим отечест­вом, иностранные коммунисты связывали свои ближайшие прак­тические задачи — участие в борьбе с врагами Советского госу­дарства — с задачами социального и национального освобождения своих народов.

Газеты интернационалистов призывали иностранных трудя­щихся не только к защите Советского государства, но и к актив­ной работе по восстановлению его хозяйства, к участию в комму­нистических субботниках. Правда, по отношению к субботникам некоторые из иностранных коммунистов вначале заняли непра­вильную позицию. Когда на заседании ЦФИГ 1 октября 1919 г. обсуждался вопрос об участии иностранных коммунистов в суб­ботниках, Э. Руднянский высказался против участия, мотивируя это тем, что сначала надо заставить работать всю буржуазию. Присутствовавшая на этом заседании секретарь ЦК РКП (б) Е. Д. Стасова призвала иностранных коммунистов последовать примеру советских рабочих, отдавать часть нерабочего времени восстановлению народного хозяйства. ЦФИГ большинством голо­

«Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Совет­ской России (1917—1922). Документы и материалы», М., 1957, стр. 94,

190

сов приняла решение о проведении коммунистических суб­ботников 88.

В газетах и брошюрах, издававшихся иностранными группами РКП (б), освещались экономическое положение, политическая обстановка и ход революционного движения в странах, выход­цами, из которых были военнопленные. Интернационалистская печать разоблачала предательство лидеров международной со­циал-демократии и реакционных профсоюзов, поддерживала дея­тельность левых социалистических групп и молодых коммуни­стических партий, разъясняла, какую большую роль в развитии европейского революционного движения должны сыграть возвра­щавшиеся из Советской России бывшие военнопленные.

Находившиеся на территории Республики Советов иностран­ные трудящиеся жадно тянулись к литературе интернационали­стов. Об этом свидетельствуют многочисленные письма и теле­граммы в Федерацию и входящие в нее группы с просьбой о вы­сылке литературы 89.

Огромную помощь издательской деятельности иностранных групп РКП (б) оказывал Центральный Комитет партии и местные партийные органы. Иностранным коммунистам были предостав­лены помещения для редакций, издательств, типографии, соот­ветствующие типографские шрифты, бумага, необходимые денеж­ные средства. ЦК РКП (б) постоянно следил за состоянием издательской работы иностранных групп, принимал меры по улучшению содержания газет и брошюр интернационалистов. Секретарь ЦК партии Е. Д. Стасова приняла участие в заседании Немецкой группы 9 октября 1919 г., на котором обсуждался вопрос о работе редакции газеты «Роте Фане» («Красное Знамя»). В своем выступлении Е. Д. Стасова указала пути улучшения качества газеты и в первую очередь рекомендовала редакции установить тесную связь с большевистской «Правдой», с тем чтобы использовать ее богатый опыт90.

Большой интерес ЦК РКП (б) проявлял к планам издания иностранными группами политической литературы. «Просим вас сообщить, какие брошюры намечены каждой из языковых групп РКП(5) к изданию в ближайшее время», — писала в ЦФИГ Е. Д. Стасова 19 февраля 1920 г.91

Большое значение ЦК партии придавал регулярной и свое­временной доставке интернациональной литературы на места. Получив из политотдела Восточного фронта сведения, что в осво-боясденных районах Сибири бывшие военнопленные остро нуждаются в политической литературе на родном языке, Цент-

83 ЦПА ИМЛ. ф. 17, оп. 9, д. 1, л. 46. 89 Там же. д. 7, лл. 13, 54—56. 62, 63, 65, s" Там же, он; 11, д. 29, л. 106. Там же, оп. 9, д. 8, л, 15,

197

■тш iiiiii

ральный Комитет дал указа­ние ЦФИГ срочно отправить в Сибирь необходимое коли­чество газет, брошюр, листо-

. 92

вок-

С. М. Киров. Астрахань, 1919 г.

Значительную часть полити­ческой работы иностранных групп составляла устная агита­ция и пропаганда. Только с конца апреля по сентябрь 1918 г. в Москве было прове­дено 59 собраний и митингов, 28 лекций, 278 летучих митингов. За это же время в про­винцию было направлено 240 агитаторов разных националь­ностей 93.

Распространенной формой политического воспитания масс были тогда интернациональные митинги, на которых присут­ствовали представители рос­сийского и зарубежного проле­тариата. Газеты оповещали о предстоящих митингах, печатали отчеты о них. Руководящие деятели ЦФИГ принимали непосред­ственное участие в подготовке и проведении интернациональных митипгов. Наряду с Б. Куном, С. Джоровым, Г. Михайловым (Добревым), Б. Рейнштейном, В. Марковичем и другими на митингах выступали М. И. Калинин, С. М. Киров, А. М. Коллон­тай, В. В. Куйбышев, А. В. Луначарский, Д. 3. Мануильский, Г. К. Орджоникидзе, М. В. Фрунзе, Е. М. Ярославский и др.94 На интернациональном митинге 19 декабря 1918 г. в Народ­ном доме Петрограда вступительную речь произнес А. М. Горь­кий. Позднее в статье «Советская Россия и народы мира» А. М. Горький отметил, что этот митинг явился волнующей де­монстрацией братской солидарности зарубежных трудящихся с революционной Россией. «Не так важны речи, не столь новы и ярки слова, сказанные русскому народу представителями раз­ных государств и наций Европы и Азии, сколь важно и знамена­

92 ЦПА ИМЛ, ф. 17, он. 9, д. 8, л. 13. 03 Там же, on. 1, д. 155, л. 3.

94 «Правда», 3, 18, 23, 25, 29.V; 6.VI: 20.X1I 1918; «Известия ВЦИК», 9.XI 1918; «Красный архив», 1935, №1(86), стр. 114—115; «Дело тру­дящихся всего мира», М., 1957, стр. 88; «Коммунистический Интерна­ционал», 1919, № 1; «Пролетарский интернационализм — боевое знамя коммунистической партии», стр. 214; «Вопросы истории КПСС», 1964, № 1, стр. 131; «Молот» (Пенза), 26.Х 1918; «Правда», 6.VI 1918.

198

тельно чувство пламенного доверия к рабочей России, глубокое понимание исторической ее роли, выраженные двадцатью тремя ораторами», — писал Горький95.

Интернациональные митинги сыграли важную роль в револю­ционном воспитании находившихся в России иностранных тру­дящихся, в укреплении их братской связи с советским народом. Они явились замечательной школой пролетарского интернацио­нализма.

Иностранные группы РКП (б) проводили также большую культурно-просветительную работу среди бывших военнопленных. Центром этой работы были интернациональные клубы, где шли спектакли, концерты и другие культурно-массовые мероприятия. Авторами ряда театральных постановок являлись члены ино­странных коммунистических групп.

Важное место в культурно-просветительной работе занимало изучение иностранными трудящимися русского языка в различ­ных кружках и на курсах.

В своей деятельности по революционному воспитанию нахо­дившихся в Советской России иностранных рабочих и крестьян Федерации иностранных групп РКП (б) приходилось преодолевать серьезные трудности. Многие из пленных находились в подавлен­ном моральном состоянии, в течение длительного времени не имея вестей от родных и близких.

Но главным препятствием на пути деятельности интернацио­налистов было бешеное сопротивление реакционно настроенных элементов в среде самих военнопленных и других иностранцев. Старания врагов Советской власти были направлены на то, чтобы не допустить перехода основных масс военнопленных и других иностранцев на сторону революции и использовать их для борьбы против Советской власти.

Центрами контрреволюционной агитации среди военнопленных были оставшиеся в Советской России дипломатические предста­вительства стран Антанты, организации шведского и датского Красного Креста, а после заключения Брестского мира — и дипло­матические миссии Центральных держав.

В ряде случаев агентам империализма удалось путем нацио­налистической пропаганды, обмана и угроз толкнуть часть военнопленных на антисоветские выступления. Наиболее значи­тельным примером этого является мятеж чехословацкого корпуса. Обманутые националистической пропагандой и запуганные реакционным офицерством солдаты этого корпуса превратились в слепое орудие империалистов Антанты. В контрреволюционные формирования вступила также часть военнопленных югославян (сербские части в чехословацком корпусе, ударный батальон пол­ковника Орба на юге России и др.), военнопленных польского

М. Горький. Собрание сочинений, т. 24. М., 1953, стр. 193.

199

происхождения (5-я дивизия в колчаковской армии), румын­ских легионеров и др.

Несмотря на контрреволюционную агитацию в ряды врагов Советской власти встало сравнительно небольшое число находив­шихся в России военнопленных. Подавляющая масса их привет­ствовала мероприятия Советского правительства, направленные на достижение мира, на улучшение положения военнопленных и ускорение отправки их на родину, хотя в большинстве своем и оставалась в стороне от разгоревшейся в Советской республике классовой борьбы. В лагере белогвардейцев и интервентов оказа­лась меньшая часть военнопленных, те, кто оставался в плену националистических и мелкобуржуазных влияний, подогретых антисоветской пропагандой. Наиболее передовые и сознательные представители зарубежных трудящихся, находившихся в России, стали верными друзьями российского пролетариата и, как под­линные интернационалисты, активно участвовали в Октябрьской революции, борьбе за установление Советской власти и ее за­щите от посягательств белогвардейцев и интервентов.

Большая заслуга в мобилизации сил находившихся в России иностранных трудящихся на борьбу в защиту Советского госу­дарства принадлежит Федерации иностранных групп РКП (б), которая сумела донести до сознания значительной их части идеи социализма и интернационализма, а также провела огромную ра­боту по формированию интернациональных частей Красной Армии и политическому воспитанию воинов-интернационалистов.

Большую пропагандистскую работу проводили деятели Феде­рации иностранных групп среди оккупационных войск Антанты, пришедших на помощь российской контрреволюции. Одной из ге­роических страниц деятельности иностранных коммунистических групп по разложению войск Антанты была работа Иностранной коллегии в Одессе.

4 Иностранная коллегия в Одессе

Коллегия иностранной пропаганды при Одесском подпольном об­ластном комитете КП(б) Украины, вошедшая в историю под названием Иностранной коллегии, была создана в конце 1918— начале 1919 г.; ее деятельность проходила под руководством Одесского обкома большевистской партии и его руководителя — И. Ф. Смирнова (Н. Ласточкина). За ее работой постоянно сле­дили ЦК РКП (б) и лично В. И. Ленин. Во всей своей деятель­ности коллегия опиралась на 2-тысячный отряд одесских боль­шевиков-подпольщиков, тесно связанных с народными массами.

Руководящим органом Иностранной коллегии был ее прези­диум. В него входили секретарь Одесского обкома С. И. Со­

200

коловская («Елена»), видный румынский интернационалист Альтер Залик и др.

Одесская иностранная коллегия делилась на два основные от­дела: агитационно-организаторский и литературный. Первый из них ведал распространением революционной литературы, зани­мался устной пропагандой и агитацией среди войск противника; литературный отдел руководил изданием листовок и газеты «Ком-мюнист», выходившей на французском языке.

В Иностранную коллегию входили национальные коммунисти­ческие группы. Создание этих групп было вызвано необходи­мостью вести работу по разложению соответствующих частей армии иностранных интервентов.

Наиболее многочисленной и наиболее активной была француз­ская группа, что объяснялось большим удельным весом фран­цузских войск среди оккупантов. В этой группе состояли Яков Елин («Жак»), долгие годы работавший в Париже на заводе «Ситроен».возвратившиеся из Франции политические эмигранты Михаил Штиливкер, Исаак Дубинский, Александр Винницкий, воспитанник ленинской школы в Лонжюмо Владимир Деготь, Александр Вапельник, польская учительница-коммунистка Хелена Гжелякова, коммунист-грузин Калистрат Саджая-Калиниченко и др. Членам группы позже стали деятельно помогать революци­онно настроенные французские матросы и солдаты.

Успешно действовала и польская группа. Среди ее активных деятелей были уже упоминавшаяся X. Гжелякова и Ян Вимут-Гжеляк, член СДКПиЛ с 1917 г. Антони Громницкий (Сойхо), член РКП (б) с 1917 г. Антони Невинский, член ППС с 1899 г., член ППС-левицы с 1906 г., член СДКПиЛ с 1917 г. Владислав Шершень96, Владимир Стеневич и др. Польская группа провела значительную работу по разложению реакционных польских во­инских частей. С этой целью она выпустила на польском языке шесть воззваний. Когда советские войска подошли весной 1919 г. к Одессе, многие польские солдаты, указывалось в отчете о ра-ботр группы польских коммунистов Одессы, перешли на сто­рону Советской власти97. О разложении легионеров сооб­щал 18 февраля 1919 г. И. Ф. Смирнов (Ласточкин) командую­щему армиями Украинского фронта В. А. Антонову-Овсеенко98.

Активную деятельность развернула румынская группа Иност­ранной коллегии, возглавляемая генеральным секретарем Все-

30 Партийный архив Института истории партии при ЦК КП Украины (далее — ПА ИИП ЦК КП Украины), ф. 29, on. 1, д. 135, лл. 10, 28.

81 «Кипшпа» (Odesa), 26.IV 1919. В этом же отчете говорилось, что поль­ская группа, находясь в подполье, пыталась издавать газету «Комуна». Были подготовлены два номера, которые должны были выйти в феврале и марте 1919 г. Однако ни один из них так и не увидел света во время господства интервентов.

83 См, В. Антонов-Овсеенко. Записки о гражданской войне, т. III. М., 1932, стр. 223.

201

украинского профсоюза торгово-промышленных служащих А. За-ликом. Большую работу в этой группе вел М. Бужор. С румын­ской группой тесно сотрудничали болгарский коммунист Иван Ботев, коммунисты-молдаване И. Н. Криворуков, Е. Темишь и др. Многие члены группы владели, кроме румынского, еще и французским языком, что позволяло им вести работу и среди французских матросов и солдат. Установленная румынскими ком­мунистами связь с рядом сотрудников штаба командования Ан­танты дала возможность получать важные для одесского под­полья сведения.

Греческая группа коммунистов, в которую входили А. Иоан-ниди, В. Анатасов, Н. Шкуренко и Мамендос, активно действо­вала среди солдат и матросов греческих подразделений в армии интервентов. В результате греческие солдаты в ряде случаев от­казывались выступать против Красной Армии ".

По некоторым данным, в состав Иностранной коллегии вхо­дила также английская группа 10°.

В сфере деятельности Иностранной коллегии были не только города юга Украины, по и Бессарабия. Кроме того, как видно из воспоминаний члена Болгарской коммунистической партии с 1919 г. X. Катева, коллегия была связана с революционной группой, находившейся в Константинополе (Стамбуле).

Константинопольская группа, во главе которой стояли греки Серафим Максимос и Захариадис, болгарин Никола Трайчев, имела свою типографию и издавала литературу на французском, английском, греческом, румынском, итальянском и других язы­ках. Эту пропагандистскую литературу члены группы интерна­ционалисты-болгары Христиан Катев, Марин Стойчев, Никола Тодоров, Стефан Добрев, Петко Боев, далматинец Слободан Бош-няк, итальянец Пауло Коссамо, грек Анастаси Христиади© и дру­гие распространяли среди экипажей заходивших в Константино­поль военных кораблей держав Антанты — «Вальдек Руссо», «Эр­нест Ренан», «Жюль Мипгле», «Жан Бар», «Франс», «Жюстис» и др.101 ^

В конце января—начале февраля 1919 г. состоялась нелегаль­ная конференция одесских большевиков. Конференция приняла решение «усилить и расширить агитацию среди империалистиче­ских войск» т. Не располагая достаточным числом агитаторов-коммунистов, местные партийные организации обращались в ЦК КП(б) Украины и в ЦК РКП (б) с просьбой о присылке на подпольную работу новых товарищей 103.

99 См. ЦГАОР УССР (Харьков), ф. 2, on. 1, 250, л. 103.

\o"i п' г- к°новалов- Герои Одесского подполья. М., 1960, стр 67—69 См X. Катев. В рядах борцов за победу революции. - «Советское славяноведение», 1967, № 1, стр. 51—54

102 «Коммунист», 15.11 1919.

103 См. ЦГАОР УССР, ф. 2, on. 1, д. 46, л. 24 об.

В середине февраля 1919 г. в одесское большевистское подполье прибыли пять коммунистов, направ­ленных из Москвы для работы среди иностранных солдат — Жаппа Лябурб, Вальман Драгаи, Стойко Ратков, Живанко Степанович и ан­глийский эмигрант, известный под фамилией Кузнецова 104.

Прибывшие из Москвы комму-нисты-югославяне, установив связь с местным подпольем, стали ядром югославянской национальной группы Иностранной коллегии. Сербская группа развернула широкую агита­ционную работу среди сербов и хор­ватов, находившихся в Одессе и на станции Раздельная.

Ж. Лябурб была сразу же введена в бюро Коллегии иностранной про­паганды Обкома КП(б) Украины и ж- ЛябУРб ', стала руководителем основной фран­цузской секции Коллегии. Значение

секции определялось тем, что главным контингентом солдат ин­тервенционистских армий на юге были французские пехотинцы, саперы, артиллеристы, матросы; по данным самих интервентов, ; их было к началу 1919 г. до 140 тыс. Вместе с Ж. Лябурб во французских войсках, среди которых было много марокканцев, сенегальцев, алжирцев, вьетнамцев, насильно включенных коло­низаторами в свою армию, вели агитационную работу С. И. Со­коловская, Я. Един, В. Деготь, А. Залик, М. Штиливкер, И. Ду-бинский, А. Винницкий, А. Вапельиик.

. Французская секция продолжала издание газеты «Коммю-нист». Она печаталась вместе с газетой «Коммунист» в подполь­ной типографии Обкома КП(б) Украины на Куяльиицком ли­мане. Газета «Коммюнист» выпускалась в течение января—марта 1919 г. Сохранившиеся номера «Коммюниста» убеждают в том, что одесские подпольщики использовали для своей газеты неко­торые материалы дошедших до них номеров московской газеты «III Интернационал» 105.

Одновременно в Одессе на французском языке издавалась еще одна подпольная газета — «Лютт финаль» («Последний бей»), которая выходила как беспартийный орган интернацио-

:« ЦПА. ИМЛ, ф. 549, on. 1, д. 39, л. 15 iu6 «Le Communiste», 1919, № 1.

203

202

иальпой группы революционных рабочих. Сохранилась фотокопия первого номера этой газеты, в выпуске которой принимали уча­стие Анатолий Железняков и Александр Фельдман 106. Подполь­щики, обращаясь к солдатам войск Англии и Франции, напоми­нали им о славных революционных традициях их народов. «... Несмотря на то, что они уже забыли, как они казнили своих королей, — с тех пор, как они вступили на русскую почву, рус­ская революция и победы русских рабочих и крестьян напомнили солдатам Франции и Англии об их революциях, и благодаря со­бытиям в России в них всплыли воспоминания о том, что было когда-то у них», — говорил Ленин 107.

Ряд листовок одесских большевиков был обращен специально к солдатам из колониальных стран. В этих листовках рассказы­валось о национальной политике Советского государства, о его стремлении видеть все народы свободными и независимыми. Мо-. ряки и грузчики — коммунисты Кефко, М. Трюх и другие — уста­новили связь с командами французских судов, распространяли среди них подпольную французскую газету 108. Рабочий Д. Мель­ников, электрик И. Чуб, учительница математики С. Яновская, отваяшые конспираторы Л. Картвелшнвили, Ф. Балкун, М. Ло-ладзе, старый коммунист А. Трофимов, дочь народного учителя Л. Петренко, рабочий-модельщик А. Агаларов, табачник Н. Со­боль, учитель Д. Крамов, комсомольцы Г. Ларский, М. Аркадьев, В. Васютин (Филюшкин), А. Ильин, О. Тарханов (Разумов), ор­ганизатор Красного Креста Р. Черная, бесстрашные подпольщики И. Южный (Горенюк), Я. Волошенко, участники партизанской борьбы А. М. Панкратова (Нюра Палич), Павел Онищенко, Теи-гиз Жгенти, Григорий Белоусов и другие принимали активное участие в распространении листовок и газет среди французских солдат и матросов 109. Я. Елин сумел даже проникнуть на фран­цузские' суда, а на улицах и в кафе вместе с М. Штиливкером и И. Дубинским ежедневно беседовал с французскими солдатами.

Особенно действенной стала большевистская пропаганда среди французских войск после того, как в одесском подполье начала работать Жаина Лябурб. Туда, где появлялась эта приветливая, уже не молодая женщина, всегда тянулись французские солдаты. Из казармы в казарму передавалась новость, что в Одессу при­ехала настоящая француженка. «Таких пламенных, таких чи­стых энтузиастов, как тов. Лябурб, я не встречала, — писала С. Соколовская. — Безусловно хорошая коммунистка, опытная пропагандистка, тов. Лябурб вся горела, всей душой была пре­дана делу революции, и ее сильная красивая речь была полна

106 «La lutte finale», 1919, № 1.

107 В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 40, стп 171

108 ПАОд.О, ф. 2, д. 376, л. 17.

109 Л. М. 3 а к. Славные традиции солидарности. М., 1962, стр. 44.

204

всегда захватывающего чувства ре­волюционной борьбы. Неудиви­тельно, что за неделю, которую она проработала здесь, ее знал почти весь французский гарнизон, и сол­даты слушали ее и верили ей, как никому» по. Жаина Лябурб не только вела беседы, но и много работала в газете «Коммюнист», писала ли­стовки и обращения 11'.

В феврале 1919 г. в редакцию газеты «Коммунист» было достав­лено письмо французских солдат «Правда о нашем так называемом добровольном пребывании в Одес­се» 112. Это был первый ответ тех, к кому было обращено слово пар­тии. По сведениям подпольщиков, авторами письма были матросы с ратков 19|8 г-крейсера «Жюстис».

Действенный характер работы коммунистов проявился в отказе

французских солдат выступать против революционного народа. Первой французской воинской частью, заявившей об этом, был 58-й полк авиньонского гарнизона.

Незадолго до этого, передвигаясь из Македонии в Россию, полк был свидетелем расстрела правительственными войсками безоружной демонстрации трудящихся Бухареста. Когда 4 фев­раля полк получил приказ наступать на советский город Ти­располь, солдаты ответили единодушным отказом. Тем ие менее по приказу французского командования начался артиллерийский обстрел мирного города. Тогда солдаты взбунтовались. Вожаков выступления во главе с Арсеном Гитье отправили в дисциплинар­ный батальон, остальных заперли в крепости. Но воины 58-го пе­хотного полка держались стойко, упорно требуя возвращения на родину. В конце концов весь полк был отправлен в Марокко.

В связи с событиями в 58-м полку коммунисты-подпольщики обратились к французским солдатам со специальным воззванием. В нем говорилось, что солдаты полка «не захотели быть слепым орудием буржуазии, они протянули братскую руку нашим рабо­чим и крестьянам и этим снискали французской армии самую лучшую славу» ш.

;;° ЦПА ИМЛ, ф. 549, on. 1, д. 39, л. 16. ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 422, л. 80

«Lc Communiste», 5.II 1919. (Перепечатано в газете «Правда» 25 III 1919 и в газете «Киевский коммунист», 3 IV 1919) правда», м.ш iaia

,IJ Цит. по газете: «L'Humanite», 8.VIII 1932.

205

Отчет об иностранной работе Одесского обкома КП(б) Укра­ины свидетельствует о систематической еженедельной отправке литературы в Очаков, Николаев, Херсон, в Румынию, Бессарабию, Крым и даже в Марсель и Константинополь ш. Это подтверждают и воспоминания коммунистов-моряков, сопровождавших транс­порты аигло-французского флота из Салоиик или Константино­поля в Одессу: «Наша работа по дезорганизации войск союзни­ков начиналась уже с момента посадки их в суда для отправ­ления в Россию» 115. В тревоге деникинские агенты сообщали о революционных настроениях французских войск, о влиянии газеты «Коммюиист», которая «пересылается из Одессы за гра­ницу для распространения среди французских солдат» ие-.

Влияние большевиков среди войск Антанты росло с'огромной быстротой. В одесском гарнизоне французских войск, главным образом среди артиллеристов и саперов, а также среди матросов кораблей, стоявших па рейде, сложилась группа противников ин­тервенции. Ж. Лябурб вместе со своими товарищами по француз­ской группе Иностранной коллегии готовила конспиративное со­вещание для подготовки более решительных действий. Но этим планам не суждено было сбыться. Провокатор Ман, проникший в Иностранную коллегию, выдал отважных подпольщиков, и вра­гам удалось обезглавить организацию одесских большевиков.

Вечером 1 марта после бесед с солдатами Ж. Лябурб верну­лась к себе на квартиру. Вдруг в комнату ворвались вооруженные французские офицеры и деникинцы. Они арестовали находив- ■ шихся там Ж. Лябурб, сербского коммуниста С. Раткова, семи- f десятилетнюю хозяйку Лейфман и трех ее дочерей. После обыска всех арестованных со связанными руками втолкнули в машину и привезли в здание французской контрразведки. Одновременно р в городе были арестованы М. Штиливкер, А. Винницкий, Я. Елин Р и студентка М. Лиман. Торопясь быстрее расправиться с «опас- | ными» интернационалистами, им устроили поспешный и жестокий | «допрос». Одного за другим вызывали к столу схваченных боль- \ шевиков. Первым был допрошен Я. Елин. Он отказался отвечать |: палачам. Тогда его ударили рукояткой револьвера по лицу. | Из глаз и носа Елина потекла кровь. Снова удар — Елин упал, jj; не сказав ни слова. Жестоко были избиты Винницкий и Штилив- I кер. Над женщинами также учинили зверскую расправу. Потом | окровавленные тела бросили на две грузовые машины и повезли | за город. У стен кладбища машина остановилась. Фары были по- |-тушены. Тогда С. Ратков, человек огромной физической силы, f внезапно поднялся, ударом оглушил конвойного и выпрыгнул из 1; машины. Вдогонку послышались выстрелы. Ночь была темная, р; безлунная. Офицерам некогда было устраивать погоню, и Ратков \1

114 ЦПА ИМЛ, ф. 549, on. 1, д. 39, л. 14.

115 ПАОд. О, ф. 2, д. 316, л. 11. 110 ЦГАОР УССР, ф. 760/1738, д. 25, л. 84.

сумел спастись. Убегая, он слышал залпы. Палачи расстреляли десять человек 117.

На следующий день интервентами были схвачены и расстре­ляны И. Дубинский и А. Вапельиик. Вскоре интервентам уда­лось арестовать и утопить в море руководителя одесских боль­шевиков И. Смирнова (Н. Ласточкина).

Однако расстрелы и казни не могли уничтожить дела отваж­ных большевиков. Уже через несколько дней французские сол­даты передавали из рук в руки маленькую рукописную листовку. В ней большевики сообщали о расстреле членов Иностранной коллегии, об аресте и убийстве нескольких товарищей1 18. Хотя основное ядро участников коллегии погибло, их деятельность принесла свои результаты.

1 марта советские войска начали освобождение Херсона. И здесь сказалось действие большевистского слова. Белогвар­дейцы в страхе сообщали, что части французских войск, располо­женные в Херсоне, совершенно небоеспособны, ибо они «одно время составляли гарнизон Одессы и, пребывая там, подверга­лись в течение продолжительного времени настойчивой, умелой и крайне разлагающей пропаганде большевистских агитаторов» иэ. Шесть рот 176-го французского полка отказались выступать про­тив Красной Армии. Было вызвано подкрепление, по французские солдаты, прибывшие в Херсон специальным транспортом, потре­бовали немедленного возвращения на родину.

Вслед за Херсоном Красная Армия 14 марта освободила от захватчиков и Николаев. Через несколько дней советские войска одержали серьезную победу у станции Березовка, где в плен советским войскам добровольно сдались 13 французских солдат, 9 из которых выразили желание сражаться в рядах Красной Армии. Воевать против империалистов вместе с советским наро­дом пожелали и французские матросы Мишель Малесне, Луи Леланде и Жозеф Давуан.

Разгром интервентов под Березовкой решил судьбу Одессы. В панике деникинцы доносили о «полном разложении» француз­ских солдат 120.

Успешное наступление Красной Армии, всенародная борьба против захватчиков, рост революционных настроений среди фран­цузских солдат и матросов и, наконец, все более настойчивые тре­бования пролетариев в самой Франции — все это поставило ип-

!]7 Участник гражданской войны С. Ратков затем вернулся на родину, где продолжал революционную деятельность. В 1941—1945 гг. он (под кличкой «Вава») сражался против немецко-фашистских захватчиков в рядах югославских партизан («Правда», 25.VIII 1957; «Коммунист» (Београд), 24.11 1966).

И8 Архив Одесского Музея революции.

!1Э ЦГАОР СССР, ф. 1261, оп. 27, д. 1—62, л. 338.

120 См. Л. М. 3. а к. Указ. соч., стр. 57—58.

207

206

тервеытов перед необходимостью как можно скорее убраться восвояси. 2 апреля 1919 г. из Парижа был получен приказ об эвакуации французских войск с юга России. Во время эвакуации восстала рота 7-го саперного полка, где была организована рево­люционная группа под руководством солдата Л. Териона. В нее вошли солдаты Макги, Лесюэр, Ломбар, Дигонне и др. Солдату отдали одесским большевикам все свое оружие и боеприпасы, прогнали офицеров. Тогда же восстали 1-й сводный африканский полк зуавов, две батареи 19-го Нимского артиллерийского полка, стоявшие в Колендорово под Одессой.

6 апреля 1919 г. 1-я Заднепровская бригада Украинской Красной Армии вступила в Одессу.

На 18 апреля 1919 г. было намечено революционное выступ­ление команды миноносца «Проте», стоявшего на одесском рейде. Но накануне этого дня был арестован один из организаторов выступления — механик Андре Марти, и это помешало осущест­влению намеченного плана 121.

20 апреля моряки французских судов «Франс» и «Жан Бар», стоявших на севастопольском рейде, подняли на мачтах красные флаги. Командир восставшего броненосца «Жюстис», также под­нявшего красный стяг, доносил, что экипаж единодушен и непри­мирим в стремлении прекратить антисоветскую войну. В полдень матросы французской эскадры высадились на берег и приняли участие в мирной демонстрации вместе с жителями города. Впе­реди колонны французский матрос с «Мирабо» гордо нес красное знамя, полученное от севастопольских металлистов. Вдруг разда­лись выстрелы. Командование интервентов отдало приказ грече­ским патрулям стрелять по безоружным демонстрантам. Улицы Севастополя обагрились кровью французских моряков и русских рабочих122. На восставший линкор «Франс» прибыла с выраже­нием солидарности делегация французских солдат-пехотинцев и матросов других кораблей. По настойчивому требованию восстав­ших командование было вынуждено отдать приказ об уводе судов на родину.

27 апреля вспыхнуло восстание на крейсере «Вальдек Руссо». Здесь красный стяг поднял матрос-вьетнамец Тон Дык Тханг. «Я видел зверства колонизаторов; поработивших мою страну, — рассказывал он спустя много лет, — я видел лицо капитализма. И когда в России грянула революция, когда русские рабочие и крестьяне свергли помещиков и капиталистов, я понял, что рус­ский народ совершил революцию, которая положит начало осво­бождению и моей родины. Как-то я увидел в буржуазном жур­нале портрет Ленина. Ленин был изображен с ножом в зубах. Но я знал: если Ленин их враг, — он наш друг! И я поднял крас-

121 См. А. Марти. Восстание на Черном море. М.—Л., 1940.

122 Пробитое пулями знамя севастопольских металлистов ныне хранится в Севастополе, в Музее Черноморского флота.

208

ный флаг на крейсере, который французские империалисты по­слали против Ленина, против русских рабочих и крестьян» 123. Матросы заявили командиру: «Если сегодня вечером вы не отда­дите приказ об отплытии, то завтра „Вальдек Руссо" будет отве­ден в порт и передан в распоряжение большевиков». Вскоре корабль снялся с якоря.

29 апреля 1919 г. Красная Армия вступила в Севастополь. Затем было очищено от интервентов все Черноморское побе-режье. В мирной первомайской демонстрации трудящихся Сева­стополя участвовали французские моряки-интернационалисты.

5. Федерация

и интернациональные формирования Красной Армии

Со времени мятежа чехословацкого корпуса Федерация начала систематическую работу по организации интернациональных от­рядов Красной Армии. В конце мая—начале июня 1918 г. она создала 1-й Московский интернациональный коммунистический отряд, политическим комиссаром которого был назначен Т. Са-муэли. Размещался отряд в Кремле. 12 июня 1918 г. на заседании ЦФИГ было принято решение о пополнении этого отряда и создании для него необходимых резервов. ЦФИГ высказалась против создания отдельных национальных отрядов, о чем и со­общила в ЦК РКП (б) письмом от 15 июня 1918 г. за подписью председателя Б. Куна и секретаря А. Пескариуш. Одновре­менно Федерация опубликовала воззвание «К иностранным рабо­чим и крестьянам» на языках всех входящих в нее групп. В нем отмечалось, что в связи с чехословацким мятежом над русской революцией нависла серьезная опасность и что долг иностранных рабочих и крестьян — выступить на защиту Советской респу­блики. Подчеркивая общность интересов российского рабочего класса и пролетариев всего мира, воззвание разъясняло иностран­ным трудящимся: «Победа русской революции означает и ваше освобождение» 125.

В конце июня 1918 г. 1-й Московский интернациональный коммунистический отряд в количестве 314 человек был отправлен па Уральский фронт 126.

123 Товарищ Топ Дык Тханг за участие в этом восстании был осужден французским военным судом и 25 лот томился в тюрьме на острове Пуло Кондор. Ныне он вице-президент Демократической Республики Вьетнам, член Всемирного Совета Мира, лауреат Международной Ленин­ской премии «За укрепление мира между народами».

т ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 8, л. 1.

125 «Правда», 16.VI 1918.

126 «Боевое содружество...», стр. 111.

14 Заказ № 294

209

6—7 июля 1918 г. левые эсеры подняли в Москве антисовет­ский мятеж. Федерация спешно сформировала батальон интер­националистов во главе с Б. Купом и Т. Самуэли. Батальон уча­ствовал в разгроме мятежников и отбил у них Центральный ' телеграф.

Руководители Федерации принимали участие в боевых дейст­виях на многих фронтах. В августе 1918 г. с отрядом интерна­ционалистов прибыл на Казанский фронт Т. Самуэли. Возвра­тившись из Казани в Москву, он вместе с Б. Куном был принят В. И. Лениным, которому рассказал о боевой деятельности интер­национальных войск 127.

В сентябре 1918 г. ЦФИГ отправила из Москвы на Екате­ринбургский фронт интернациональный отряд численностью в 360 человек. С отрядом выехал председатель Федерации Б. Кун, уже побывавший на этом фронте ш.

Под руководством Федерации и входивших в нее групп про­ходила организация интернациональных отрядов в ряде го­родов 129.

В предписании народного комиссара по военным делам опе­ративному отделу от 18 августа 1918 г. указывалось, что по всем вопросам формирования интернациональных частей необходимо «сноситься с Федерацией иностранных групп при Российской коммунистической партии в лице тов. Самуэли» 130. Большое внимание формированию интернациональных отрядов уделял В. И. Леиии 131.

Вместе с ЦФИГ работу по формированию интернациональных отрядов проводила Комиссия по формированию интернациональ­ных групп Рабоче-Крестьяиской Красной Армии при ВЦИК. Она была создана по инициативе Федерации и ее председателя Б. Куна в июие 1918 г.132 Комиссия разработала «Инструкцию о приеме и работе в частях интернациональной Красной Ар­мии» 133. Федерация оказывала всемерное содействие деятельности комиссии: предоставляла агитаторов, снабжала литературой. По поручению Федерации коммунисты, входившие в комиссию, создавали на местах организации коммунистов-иностранцев.

В результате совместных усилий Федерации и Комиссии по формированию интернациональных групп Красной Армии от­ряды интернационалистов были созданы в ряде пунктов страны. Многие из них сразу же отправлялись на фронт.

«Венгерские интернационалисты...», стр. 213

128 «Боевое содружество.. .», стр. 115—116.

129 См. главу 15.

130 «Боевое содружество...», стр. 109.

т АРалов- в- и- Ленин и Красная Армия. М., 1959, стр 21

«Боевое содружество...», стр. 105 1

133 ЦГАОР. СССР, ф. 1235, оп. 93, д. 134, л. 61.

210

Интернациональный легион на смотру

По данным ЦИК Интернациональной революционной социа­листической организации иностранных рабочих и крестьян, к сентябрю 1918 г. в Красной Армии сражались па разных фрон­тах более 50 тыс. иностранных пролетариев 134. В этих данных не учитывались интернационалисты, сражавшиеся за Советскую власть в Туркестане, на Урале и в Сибири, а также бойцы ин­тернациональных отрядов, находившихся иа формировании, и бойцы польских, финских и ряда других интернациональных частей и подразделений Красной Армии. Поэтому в действитель­ности численность бойцов-интернационалистов в Красной Армии была большей. Однако с осени 1918 г., в момент развертывания наступления Красной Армии, ие только удельный вес в ее со­ставе интернациональных частей, но и численность их бойцов стали резко сокращаться. После революции в Австро-Венгрии и Германии среди бойцов-интернационалистов усилилось стремле­ние вернуться на родину. В этих условиях Федерация, разъясняя интернационалистам важность борьбы в России, призывала их оставаться на боевых постах. В то же время она признала целе­сообразным переброску интернациональных отрядов на Украину, поближе к странам Центральной и Юго-Восточной Европы. В со­ответствии с этим 27 ноября 1918 г. командование Красной

|И ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 155, л. 3.

14*

211

Армии отдало приказ о переброске интернациональных частей на Украину 135. Для проведения в жизнь решения о концентрации на Украине интернациональных частей, а также для формиро­вания новых отрядов интернационалистов Федерация создала Военный отдел (комиссию) во главе с Ф. Фрейштадтом. Вскоре Ф. Фрейштадт выехал на Восточный фронт, где было сосредото­чено значительное число отрядов интернационалистов 136.

Переброска на Украину частей интернационалистов, находив­шихся на различных фронтах и нередко с трудом заменимых в районах их боевой деятельности, была связана с большими трудностями. В связи с этим, а также в результате отсутствия должной оперативности в действиях военного ведомства приказ от 27 ноября 1918 г. не выполнялся. В декабре 1918 г. ЦФИГ обратилась с письмом к В. И. Ленину и Я. М. Свердлову, в котором подчеркивалась необходимость скорейшей отправки на Украинский фронт интернациональных частей, прежде всего Московского отряда. Признав доводы Федерации по этому вопросу правильными, В. И. Ленин дал указание об отправке па Украину 1-го Московского интернационального отряда. Это указание В. И. Ленина было немедленно выполнено 137.

18 декабря 1918 г. Федерация обратилась к воинам-интерна­ционалистам с воззванием, в котором говорилось, что бойцам-интернационалистам, прежде чем попасть на родину, нужно подавить сопротивление буржуазно-националистических прави­тельств Украины и Прибалтики, оказав тем самым помощь мест­ным трудящимся в восстановлении Советской власти 138.

На конференции иностранных коммунистов 3—4 марта 1919 г., как ул<е указывалось выше, было принято решение о ликвидации Федерации и о прекращении формирования новых интернацио­нальных частей 139. 19 марта 1919 г. было образовано Управление по формированию интернациональной Красной Армии РСФСР; все органы, ведавшие до этого формированием воинских частей интернационалистов, упразднялись ио.

Решение о ликвидации Федерации не было проведено в жизнь, и она, продолжая свою деятельность, оказывала содействие Управлению в решении поставленной перед ним задачи. ЦФИГ обязала свои организации срочно направить имеющиеся в их распоряжении силы в пункт формирования интернациональной бригады ш. К маю 1919 г. местом концентрации сил интернацио­налистов стал Киев, куда было переведено и Управление но фор­

135 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 7, л. 102.

136 Там же, д. 10, л. 59.

137 Там же, д, 1, л. 4.

138 «Венгерские интернационалисты...», стр. 133—136

139 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 3, лл. 13, 14:

140 «Боевое содружество...», стр. 176—177.

141 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 4, д. 32, л. 183.

212

т

милованию интернациональной Красной Армии РСФСР. 9 мая 1919 г. в Киеве было организовано такое же Управление при Наркомвоене УССР. Начальником управления был назначен член Венгерской группы РКП (б) Й. Башкович.

' Летом 1919 г. на Украине действовали интернациональные части, насчитывавшие свыше 6 тыс. бойцов и командиров |42.

В июне 1919 г. Управления ио формированию интернацио­нальной Красной Армии РСФСР и УССР были расформированы, и в связи с тем, что первостепенное значение приобретала необ­ходимость оказания помощи Венгерской советской республике, подвергшейся нападению интервентов, формирование интерна­циональных частей было передано Ревкому Венгрии — органу венгерских революционеров на территории Советской страны.

В августе 1919 г. в результате наступления Деникина воен­ное положение на юге изменилось, и Красная Армия вынуждена была оставить Украину. В это же время вновь было создано Управление по формированию интернациональной Красной Ар­мия 143. Делом формирования интернациональных частей продол­жал заниматься и Ревком Венгрии. Поскольку и во главе управ­ления находились коммунисты-венгры, руководство по созданию интернациональной Красной Армии практически сконцентриро­валось в руках Венгерской группы РКП (б).

Создавшееся положение другие иностранные группы считали ненормальным. 18 сентября 1919 г. этот вопрос обсуждался па заседании ЦФИГ. Участники заседания, кроме Э. Руднянского, высказались за то, чтобы руководство по созданию интернацио­нальных частей находилось в руках ЦФИГ 144.

В соответствии с этим решением Федерация обратилась в Рев­военсовет с ходатайством о передаче ей всех дел по формирова­нию интернациональных частей Красной Армии. 30 сентября 1919 г. Реввоенсовет издал приказ, который утверждал в качестве руководящего органа по формированию интернациональных ча­стей Красной Армии Военную комиссию ЦФИГ 145.

В октябре 1919 г. Федерация решила перенести формирова­ние интернациональных частей на восток, где находились боль­шие массы военнопленных. Деятельность Военной комиссии была прекращена в мае 1920 г. в связи с тем, что к тому времени на территории Советского государства оставались лишь незначитель­ные контингенты иностранных трудящихся.

Наряду с формированием интернациональных частей Красной Армии ЦФИГ проводила большую политическую работу среди воинов-интернационалистов. Она направляла в интернациоиаль­

142 «Боевое содружество...», стр. 462—465.

143 Там же, стр. 193.

:44 ЦП А ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, л. 40.

145 Там же, д. 9, л. 12. О деятельности Военной комиссии см. главу XV.

213

гхые формирования своих представителей, которые в тесном кон­такте с политорганами Красной Армии создавали в них партий­ные .ячейки, интернациональные секции политотделов, политот­делы, посылала лекторов и агитаторов; из центра поступали газеты, брошюры и листовки, издававшиеся иностранными груп­пами.

Под руководством ЦФИГ и политработников Красной Армии партийные организации иностранных коммунистов войсковых ча­стей проводили среди воинов-интернационалистов большую по­литическую и культурно-массовую работу. В частности, полит­отдел 1-й интернациональной бригады, организованный под ру­ководством посланного ЦФИГ немецкого интернационалиста Шейермана, летом 1919 г., когда бригада находилась на Украине, широко развернул политическую работу среди воинов.

Политотдел, в который были включены 17 политработников, начал свою деятельность в условиях, когда в бригаде еще не су­ществовало партийных организаций. Поэтому первоочередной задачей политотдела являлось создание партийных организаций в частях и подразделениях. За короткий срок эти организации были созданы. Так, в 3-м интернациональном полку бригады в партию вступили 80 интернационалистов. Политотдел открыл библиотеку и клуб, организовал школу по изучению русского языка И6. Результатом работы политотдела и партийных ячеек бригады явилось укрепление морального духа и боевой готовности бойцов-интернационалистов, что было отмечено политуправле­нием 12-й армии.

Многогранную воспитательную работу проводила среда воинов-интернационалистов и иностранная секция политотдела 5-й армии Восточного фронта, возглавлявшаяся Ярославом Га­шеком. Помимо политической работы среди интернационалистов, ей приходилось вести большую работу среди иностранных воен­нопленных, которые находились в лагерях освобождаемых от белогвардейцев районов Сибири. Кроме того, она вела работу среди перебежчиков из белогвардейских частей, а также иност­ранцев, взятых в плен Красной Армией, в том числе американ­цев и итальянцев. Лишь за август—ноябрь 1919 г. в результате деятельности секции в Красную Армию добровольно вступило 720 человек, а на предприятия было направлено 468 специали­стов из иностранцев ш.

Большое внимание Федерация уделяла подготовке кадров по­литработников для интернациональных формирований. Для этой цели были созданы специальные курсы. В учебном плане курсов основное место отводилось вопросам партийно-организационной и партийно-политической работы в армии. К чтению лекций на

«Боевое содружество...», стр. 470-472' 1ам же, стр. 208—210.

214

курсах политработников привлекались лучшие силы Федерации иностранных групп и Политуправления Реввоенсовета 148.

Большую работу по политическому воспитанию воинов-интер­националистов вела передвижная культурно-просветительная секция Военной комиссии Федерации, созданная в декабре 1919 г. Секция проводила агитационную и культурно-просветительную работу в интернациональных частях Красной Армии, а также среди бывших военнопленных, из которых формировались эти части. С января 1920 г. передвижная культурно-просветительная секция действовала в Казани — центре формирования интерна­циональных частей. В тесном контакте с политотделом Запасной армии она организовала ежедневное чтение лекций на немецком, венгерском, сербском, румынском и русском языках для воинов-интернационалистов. Только с 10 января по 1 февраля 1920 г. было прочитано 35 лекций, на которых присутствовало 2205 че­ловек, проведено 6 митингов, в которых участвовало 1800 че­ловек. Было дано также 12 спектаклей и концертов-митингов, на которых присутствовало 7200 человек 149.

В своей деятельности по идейно-политическому воспитанию воинов-интернационалистов Федерация иностранных групп опи­ралась на постоянную помощь ЦК РКП (б), губкомов и укомов, а также политорганов Красной Армии. Специальные пропгруппы и агитбригады, которые ЦК РКП (б) направлял в различные районы страны и на фронт, вели политическую работу и в интер­национальных частях.

Одним из ответственных участков в деятельности Федерации была революционная работа коммунистов-иностранцев в войсках интервентов и белогвардейцев, а также в их тылу. По согласова­нию с ЦК РКП (б) Федерация и иностранные коммунистические группы направляли в помощь большевистским подпольным орга­низациям своих представителей. Иностранные коммунисты вели работу в мятежном чехословацком корпусе, австро-немецких ок­купационных войсках на Украине, в Белоруссии и Прибалтике, в армиях англо-франко-американских интервентов, захвативших Сибирь, север и юг России. Они разъясняли обманутым буржуаз­ной пропагандой или насильно мобилизованным солдатам смысл происходящих в России событий, указывали им место, которое они должны занять в битве между трудом и капиталом.

В результате самоотверженной работы советских и иностран­ных коммунистов в войсках интервентов империалисты не смогли использовать свои армии в той мере, в какой они этого хотели. Немало солдат, ранее служивших в контрреволюционных форми­рованиях, перешло на сторону революции. Объясняя, почему Ан­танта не смогла свергнуть Советскую власть, В. И. Ленин гово-

•« ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9. д. 9, лл. 30, 37. ш Там же, он. 1, д. 109, лл. 28—30.

215

рил на VII съезде Советов: «Мы у нее отняли ее солдат. Мы на ее бесконечное военное и техническое превосходство ответили тем, что отняли это превосходство солидарностью трудящихся против империалистических правительств» 150.

Тысячи иностранных трудящихся, в первую очередь комму­нистов, вместе с рабочими и крестьянами Советской России ак­тивно участвовали в партизанской борьбе против войск белогвар­дейцев и интервентов. Особенно много зарубежных интернацио­налистов боролось в партизанских отрядах, действовавших в Сибири. Однако Федерация и центральные группы не имели с ними регулярных связей.

С сознанием исполненного интернационального долга перед российскими рабочими и крестьянами Федерация писала в от­чете о своей деятельности за 1919 г.: «Объединение пролета­риев — немцев, венгерцев, чехов, югославян и других — для об­щей борьбы с оружием в руках против врагов рабочей России — что это такое? Это практический интернационализм, интернацио­нализм на деле...» 151

Защищая Советскую Россию, иностранные коммунисты выпол­няли не только интернациональный, но и патриотический долг, так как, способствуя укреплению первого в мире пролетарского государства, они облегчали тем самым борьбу своих народов за свободу и счастливое будущее.

6. Федерация и Советы иностранных рабочих и крестьян

После революции в Австро-Веигрии и Германии в различных городах Советской республики возникли Советы иностранных ра­бочих и крестьянских депутатов. Инициатива их создания при­надлежала иностранным группам РКП (б).

Образование иностранных Советов сопровождалось ликвида­цией ими находившихся в ряде городов РСФСР австро-венгерских и германских консульств и военных миссий. В этом нашла одно из своих выражений ненависть интернационалистов к органам, олицетворявшим монархии Габсбургов и Гогенцоллернов.

В ноябре 1918 г. в Москве возникли новые органы, представ­лявшие интересы трудящихся — германских и австро-венгерских поддапных в Советской России — Германский и Австро-Венгер­ский Советы рабочих и крестьянских депутатов. В конце 1918— начале 1919 г. начали деятельность отделения этих Советов в Пет­рограде, Твери, Воронеже, Астрахани, Пензе, Самаре, Казани, Симбирске, Вятке, Оренбурге, Смоленске, Ташкенте и других

216

М. И. Калинин принимает парад интернационального полка

городах. К концу 1919 г. на территории Советской России суще­ствовало около 25 отделений или филиалов иностранных Советов 152.

Иностранные Советы представляли собой массовые, беспартий­ные организации революционно настроенных трудящихся из зарубежных стран, оказавшихся на территории РСФСР. Основ­ными функциями их были: представительство интересов находив­шихся в Советском государстве подданных Германии и Австро-Венгрии, эвакуация на родину бывших военнопленных, их мате­риальное обеспечение. Вместе с тем Советы видели свою задачу в том, чтобы широко развернуть революционную агитацию среди бывших военнопленных, «просвещая их и осведомляя о Совет­ской власти, советском строительстве и значении диктатуры про­летариата» 153.

С момента возникновения иностранных Советов и идейное, и организационное руководство их деятельностью взяла на себя Федерация. На заседании ЦФИГ 11 декабря 1918 г. было решено направить в Австро-Венгерский и Германский Советы представи­телей от каждой национальной группы, которые бы являлись проводниками коммунистических идей в этих Советах154. В пре­зидиуме Германского Совета в различное время работали Р. Рот-

j» ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 422, л. 49; д. 2, л. 117-117 об. '"J Гам же, оп. 9, д. 2, л. 16. 154 Там же, д. 1, л. 5.

217

кегель, Г. Остерлоо, Шейерман й другие; в президиуме Австро-Венгерского Совета — И. Бэм, М. Рейзнер, В. Курц (Австро-немецкая группа), Э. Рудняиский, Маркуш, И. Рааб (Венгерская группа), И. Ольром, Н. Грулович (Югославянская группа), Ф. Бенеш, Ф. Киндел, К. Кубичен (Чехословацкая группа), И. Пенца (Румынская группа) и др.155 В январе 1919 г. из семи членов президиума Австро-Венгерского Совета в Москве четверо были коммунистами; в президиуме Германского Совета, состо­явшего из пяти человек, было трое коммунистов 156. По указанию Федерации в Советах были созданы коммунистические ячейки, представителей которых она обязала присутствовать на всех за­седаниях ЦФИГ. В свою очередь в обсуждении вопросов на пар­тийных собраниях в Советах должен был участвовать кто-либо из представителей ЦФИГ. ЦФИГ требовала от партийных ячеек Советов, чтобы они представляли ей протоколы своих собраний и месячные отчеты о работе 157. ЦФИГ оказывала большую по­мощь Советам в вопросах организации агитационно-массовой ра­боты. При поддержке Федерации Советы создали агитационные пункты в городах, через которые проходил поток военнопленных, возвращавшихся на родину (Самара, Смоленск и др.).

В феврале 1919 г. в Москве состоялся I съезд Австро-Венгер­ских Советов, который подвел итоги деятельности Советов за три месяца их существования. Съезд послал приветствие Советскому правительству 158.

Проходившая 3—4 марта 1919 г. конференция иностранных коммунистов, заслушав доклады представителей Австро-Венгер­ского и Германского Советов и одобрив в целом деятельность этих Советов, обязала Немецкую группу принять меры к улуч­шению работы Германского Совета. Она подчеркнула также не­обходимость тесного контакта Советов с руководящими органами иностранных групп, которые должны направлять работу Со­ветов 159. Для усиления влияния групп на иностранные Советы Федерация направила в некоторые города своих представителей. В частности, в Самару в марте 1919 г. были направлены Ф. Бе­неш и И. Ольром 160. Прибыв в Самару, они вместе с местными коммунистами-иностранцами реорганизовали Совет, провели вы­боры нового президиума, который стал работать под руковод­ством партийной организации иностранных коммунистов.

20 марта 1919 г. на общем собрании югославян, находившихся в то время в Москве, а также представителей провинции и

155 ЦПА ИМЛ, ф. 17, on. 1, д. 4, л. 9. 158 Там же, оп. 9, д. 1, л. 8.

157 Там же, оп. 4, д. 32, лл. 16, 127.

158 «Боевое содружество...», стр. 170.

159 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 3, лл. 11-14. 1С0 Там же, оп. 4, д. 32, л. 236.

218

фронтов, был образован ЮгославянскиЙ Совет рабочих и кресть­янских депутатов !61.

Иностранные Советы проводили работу по политическому просвещению бывших военнопленных и их эвакуации из Совет­ской России. За период с 5 ноября 1918 г. по 1 августа 1919 г. при их содействии было отправлено на родину около 200 тыс. бывших военнопленных 162. По мере того как число иностранных трудящихся на территории РСФСР сокращалось, уменьшался и объем деятельности Советов. В связи с этим в сентябре 1919 г. ЦФИГ приняла решение о сокращении числа работников в Австро-Венгерском Совете и о ликвидации местных иностран­ных Советов. Однако некоторые Советы и местные иностранные группы РКП (б) были не согласны с этим решением и не выпол­няли его (Оренбург163, Смоленск164). ЦФИГ в категорической форме указала этим организациям на необходимость выполнения принятого ею решения. В этом вопросе Федерация получила полную поддержку ЦК РКП (б]Li65. 19 сентября 1919 г. на засе­дании ЦФИГ было принято предложение о реорганизации Цент­ральных Советов иностранных рабочих и крестьян и о создании Федерации иностранных Советов ^

ЦК РКП (б), ознакомившись с этим решением ЦФИГ, признал целесообразным реорганизацию Советов. В то же время он счел необходимым созвать специальное совещание для обсуждения общих положений о Федерации иностранных Советов, состояв­шееся 17 октября 1919 г. На нем присутствовали секретарь ЦК РКП (б) Е. Д. Стасова, заместитель народного комиссара по иностранным делам М. М. Литвинов, представители Центроплен-бежа, Федерации иностранных групп РКП (б), Австро-Венгерского и Германского Советов. М. М. Литвинов и Е. Д. Стасова выска­зали мнение о целесообразности сосредоточения деятельности иностранных Советов на вопросах политического и культурного просвещения военнопленных и беженцев, оказания помощи Центропленбежу в бытовом устройстве и эвакуации военноплен­ных167. На совещании были согласованы основные положения о Федерации Советов и ее функциях. Одно из положений гласило: «Реорганизация Советов и изменение их состава происходит под руководством Федерации иностранных групп при РКП (б)» 168.

В начале ноября 1919 г. иностранные Советы были реоргани­зованы. Были созданы Немецкий, Румынский, Чехословацкий,

i8i ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 6, л. 119. 152 Там же, on. 1, д. 422, л. 51. №'° Там же, оп. 9, д. 7, л. 129. 164 Там же, оп. 4. д. 32, л. 19.

:'ь Там же.

^ Там же, оп. 9, д. 1, л. 43.

!; Там же, ф. 549, on. 1, д. 3, лл. 6-7.

6- Гам же, ф. 17, оп. 9, д. 1, л. 51.

219

Венгерский, Югославянский Советы. Они объединились в Фе­дерацию иностранных Советов рабочих и солдатских депута­тов 169.

Руководящим органом Федерации иностранных Советов стал Исполнительный комитет, в который входили по три представи­теля от каждого национального Совета; практическая же работа проводилась президиумом из пяти членов (по одному от каж­дого из национальных Советов) 170. Таким образом, в организа­ционном отношении Федерация иностранных Советов была по­строена так же, как и Федерация иностранных групп РКП (б). В Федерации иностранных Советов существовало своеобразное «разделение труда». Национальные Советы под руководством ЦФИГ занимались политико-воспитательной и культурно-массо­вой работой среди военнопленных, а президиум Федерации ино­странных Советов видел свою задачу в том, чтобы оказывать всемерное содействие Центропленбежу в материальном обеспе­чении военнопленных и их эвакуации на родину.

Во второй половине 1921 г. Федерация иностранных Советов, выполнив свои задачи, прекратила существование.

7, Иностранные коммунисты в России и образование Коминтерна

Принимая активное участие в защите завоеваний Великой Ок­тябрьской социалистической революции и строительстве Совет­ского государства, иностранные коммунисты в то же время счи­тали себя неотъемлемой частью революционного движения рабо­чего класса своих стран. Они оказывали всемерное содействие развитию революции в странах капитала. «Мы не питаем ил­люзий, мы не думаем, что революцию можно сделать извне, — писал в то время Б. Кун, — но история русских эмигрантских организаций учит нас тому, что необходимо для создания наших революционных, организаций и для установления связи с теми пролетарско-крестьянскими массами, которые находятся у нас па родине» 171.

Иностранные коммунисты в Советской России видели одну из своих задач в том, чтобы путем пропаганды коммунистиче­ских идей среди бывших военнопленных и других находившихся в России иностранных трудящихся создать кадры сознательпых роволюционеров, которые, возвратившись в свои страны, могли бы раскрыть зарубежному пролетариату значение Октябрьской ре­волюции и убедить его последовать русскому примеру. Эта за­

-ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп.9, д. 2, л. 71. ™ Там же, оп. 7, д. 103, л. 16. 171 «Правда», 14.Ш 1918.

220

дача решалась совместными усилиями Федерации иностранных групп РКП (б) и массовых революционных организаций военно­пленных.

Иностранные коммунисты обращали большое внимание на установление связей с революционными силами, действовавшими в странах, выходцами из которых они являлись. Стремясь донести до зарубежных пролетариев правду о Советской России, показать им ее успехи и трудности, разъяснить задачи пролетариата всего мира, Федерация систематически направляла за границу своих агитаторов, а также издаваемую группами литературу. В октябре 1918 г. Федерация приняла постановление, обязывающее каждую группу выделять определенное количество газет для отправки в Берлин и Вену 172. Через своих агитаторов Федерация стреми­лась установить связи с возникшими в некоторых странах ком­мунистическими партиями и группами, а также с левым крылом социалистического движения.

Большое воодушевление в среде иностранных коммунистов вызвали революции 1918 г. в Австро-Венгрии и Германии. 3 ноября 1918 г. в Москве состоялась многолюдная демонстра­ция пролетариата столицы в честь австро-венгерской революции. Вместе с советскими людьми в демонстрации приняли участие зарубежные интернационалисты. Перед демонстрантами выступил В. И. Ленин. Он говорил, что мы воюем не только с русским капитализмом, мы боремся против капитализма всех стран, про­тив всемирного капитализма, за свободу всех рабочих. У нас имеются миллионы союзников — это рабочие Австрии, Венгрии, Германии. Развивающаяся мировая пролетарская революция, вы­ражал уверенность В. И. Ленин, победит т.

В связи с революцией в Австро-Венгрии и Германии зару­бежные интернационалисты стремились как можно скорее вер­нуться на родину для непосредственного участия в революцион­ном движении. В ЦФИГ п ЦК иностранных групп, а также в советские органы стало поступать много заявлений от интерна­ционалистов с просьбой отправить их на родину. В частности, иностранные коммунисты из Твери просили Федерацию ускорить отправку на родину военнопленных и «поддержать тем самым революционный рабочий класс Австрии и Венгрии в осуществле­нии опыта русской революции» т. 16 ноября 1918 г. представи­тель, военнопленных сербов Д. Дмитриевич обратился во ВЦИК с просьбой оказать содействие в скорейшем возвращении на ро­дину группы сербов в 253 человека. Он сообщал, что входившие в эту группу военнопленные, большей частью рабочие и кре­стьяне, не желавшие ранее возвращаться на родину, теперь,

172 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 8, л. 84. 174 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 8, л. 35.

221

в связи с революцией в Австро-Венгрии, «стремятся возвратиться домой, чтобы со своей стороны принять участие в , дальнейшем развитии революционного движения» 175.

Вопросы, связанные с выездом зарубежных коммунистов за границу, решались ЦФИГ совместно с руководством групп и со­гласовывались с ЦК РКП (б). В ноябре 1918 г. в числе выехав­ших на родину коммунистов находилось немало руководящих работников ЦФИГ. В ноябре и декабре 1918 г. были направлены за границу из Венгерской группы около 200 членов партии 176, из Югославянской группы — 96 коммунистов, Чехословацкой — 36 177.

В конце 1918 г. ЦФИГ по согласованию с советскими орга­нами приняла необходимые меры для массовой эвакуации быв­ших военнопленных, не являвшихся воинами интернациональ­ных частей Красной Армии. Она обратилась к ним с призывом по возможности быстрее отправиться на родину: «Ни один воен­нопленный, кроме ^солдат-интернационалистов Красной Армии, не должен оставаться на территории России. Теперь, когда путь на родину открыт, вы должны вернуться домой. И если пока здесь, в России, вы не стали еще солдатами пролетарской рево­люции, то будьте ими у себя на родине» 178. Позже, в 1919 г., Федерация продолжала отправлять на родину иностранных ком­мунистов. За 1919 г. было отправлено 634 человека 179. Харак­теризуя свою деятельность по отправке за границу коммунистов-иностранцев, ЦФИГ отмечала, что после революции в страны Центральной Европы были отправлены «все наилучшие това­рищи». Потом, во время организации Венгерской и Баварской советских республик, некоторые местные организации были рас­пущены и отправлены за границу180. Выехавшие из Советской России члены иностранных групп РКП (б) и революционно на­строенные пролетарии сыграли важную роль в развитии освобо­дительного движения в своих странах, в создании и укреплении коммунистических партий.

Для координации деятельности коммунистов и коммунисти­ческих организаций, созданных в Советской России выходцами из стран Азии, в ноябре 1918 г. в Москве состоялась конферен­ция представителей организаций коммунистов-мусульман. Кон­ференцией было создано Центральное бюро мусульманских ком­мунистических организаций при ЦК РКП (б). Позднее (в ноябре 1919 г.) оно было переименовано в Центральное бюро коммуни­

ш йпд°и^С1' % 1235Von- 93' «• 134> *• 134

177 Там же, д. 33, л. 7.

178 «Правда», 23.XI 1918.

179 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 2, л. 17, .

180 Там же, оп. 4, д. 32, л. 66,

222

стических организаций народов Востока ш. Центральное бюро мусульманских коммунистических организаций руководило через специально созданные секции работой коммунистических орга­низаций среди мусульманского населения России. Наряду с этим в составе Центрального бюро с момента его возникновения были организованы отдел международной пропаганды среди народов Востока и специальные секции (турецкая, арабская, персидская, китайская) 182. Наиболее деятельной из групп интернационали­стов народов Востока являлась Турецкая группа. Еще с весны 1918 г. турецкие интернационалисты во главе с Мустафой Субхи183 выпускали для турецких военнопленных газету «Ели Дунья» («Новый мир»). В июле 1918 г. представители групп турецких левых социалистов и прогрессивных организаций воеы-нопленных-турек в Советской России создали на совещании в Москве Центральное бюро турецких социалистических органы- л заций во главе с М. Субхи184. Китайские интернационалисты ^ в Советской России объединялись первоначально в рамках со­зданного в начале декабря 1918 г. в Петрограде Союза китайских рабочих (одними из его руководителей были Лау Сиу-джау л Чжан Ин-чун, беседовавшие с В. И. Лениным 29 ноября 1918 г.) 185. Позже, в июне 1920 г., на основе коммунистической фракции Союза китайских рабочих на третьей его конференции было создано Центральное бюро китайских коммунистов при ЦК РКП (б), руководившее деятельностью китайских коммуни­стов в Советской России (Шан Бей-фун, Сан Фу-ян и др.) 186. Персидские и другие интернационалисты — выходцы из стран Ближнего и Среднего Востока — действовали главным образом

181 См. «Вопросы истории КПСС», 1966, № 3, стр. 56—57.

182 См. «Восьмой съезд РКП (б). Протоколы», стр. 498.

183 М. Субхи, находясь в довоенные годы во Франции, познакомился с со­циалистической литературой и с деятелями II Интернационала. По возвращении на родину Субхи вступил на путь революционной дея­тельности, за что был арестован и сослан. В 1914 г. он бежал из ссылки в Россию, где с начала войны был интернирован как подданный враж­дебной державы и отправлен вместе с турецкими военнопленными на \Урал. Установив связи с большевиками, Субхи вел среди военно­пленных - пропагандистскую работу, стал организатором турецких ин­тернационалистов в России. Субхи написал большое число листовок, газетных и журнальных статей, руководил переводом работ К. Маркса, Ф,/Энгельса и В, И. Ленина на турецкий язык. В октябре 1920 г. был организатором учредительного съезда Коммунистической партии Тур­ции. Убит в январе 1921 г. при возвращении в Турцию (см. очерк <<Убежденный интернационалист». — В сб.: «Жизнь, отданная борьбе». М., 1964. стр. 507-524).

w См. ' «Известия ВЦИК», 25—26.VII 1918; Р. П. Корниенко. Рабо­чее движение в Турции в 1918—1963 гг. М., 1965, стр. 20—21.

185 См. «Правда», 15.XII 1918; В. И. Лени н. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 711.

186 См. В. М. Устинов. Китайские коммунистические организации в Советской России. — «Вопросы истории КПСС», 1961, № 4, стр. 111.

223

М. Субхи

на территории Туркестана (персидские — отчасти и на территории Закавказья). Хотя коммунистические группы на­родов Востока не входили в Федерацию, их практическая деятельность протекала в кон­такте, с ЦФИГ. Многие интер­националисты, члены комму­нистических групп народов Востока, сражались вместе с иностранными коммунистами из Федерации в общих интер­национальных подразделениях и частях Красной Армии, зани­мались на курсах агитаторов, организованных ЦФИГ, и т.д.

Так же как их товарищи из европейских стран, молодые коммунисты Востока по воз­вращении в свои страны сы­грали большую роль в разви­тии там революционного дви­жения.

Отмечая первые успехи коммунистического движения в ряде европейских стран, В. И. Ленин в докладе на VIII съезде пар­тии подчеркнул, что эти успехи в значительной степени были подготовлены деятельностью иностранных коммунистических групп среди военнопленных Центральных держав. Обратив вни­мание делегатов на представленный съезду отчет о деятельности Федерации иностранных групп, он говорил: «Сотни тысяч военно­пленных из армий, которые империалисты строили исключи­тельно в своих целях, передвинувшись в Венгрию, в Германию, в Австрию, создали то, что бациллы большевизма захватили эти страны целиком. И если там господствуют группы или партии с нами солидарные, то это благодаря той, по внешности невидной и в организационном отчете суммарной и краткой, работе иност­ранных групп в России, которая составляла одну из самых важ­ных страниц в деятельности Российской коммунистической пар­тии как одной из ячеек Всемирной коммунистической партии» 137.

С образованием в ряде стран коммунистических организаций и партий возникла реальная основа для объединения их в III Ком­мунистический Интернационал. В. И. Ленин, большевики про­вели всю основную работу по созданию Коминтерна. В этой работе непосредственное участие принимали и иностранные ком-

ш В. И. Л е я и и. Поля. собр. соч., т. 38, стр. 148. 224

Мунистическйе группы РКП (б). В своей печатной и устной про­паганде иностранные коммунисты разоблачали социал-шовини­стических и центристских деятелей рабочего движения — одних из главных виновников огромных жертв, понесенных народами в годы мировой войны, недругов Советской России, противников революционного единства международного пролетариата. Когда эти деятели выступили с призывом восстановить потерпевший позорный крах II Интернационал, Федерация резко осудила их оппортунистическую затею. В решении от 28 декабря 1918 г. она заявила, что «созыв конгресса II Интернационала ничего общего не имеет с интересами рабочего движения» 188.

Гневный протест иностранных коммунистов вызвали решения конференции социал-шовинистических и центристских партий в Берне (февраль 1919 г.), выявившие еще раз реакционную, антисоветскую сущность правых лидеров социал-демократов. Проходившая в марте 1919 г. конференция иностранных комму­нистов Советской России дала этим решениям следующую оценку: «Решение Бернской желтой международной конферен­ции противоречит принципам III революционного Интернацио­нала. .., оно вредно целям революции пролетариата, ибо между­народный пролетариат может победить лишь тогда, если будет следовать по пути, намеченному Русской, сегодня уже Между­народной Коммунистической революцией» ш.

Направляя свои усилия на освобождение масс бывших военно­пленных от тлетворного влияния социал-шовинизма, реформизма и национализма, неустанно воспитывая их в духе международ­ной пролетарской солидарности, укрепляя связи с революцион­ным движением своих стран, иностранные группы РКП (б) тем самым вносили свой вклад в дело создания III, Коммунистиче­ского Интернационала. Представители действовавших в Совет­ской республике иностранных коммунистических организаций и грунп и представители объединенных в Федерации иностранных коммунистических грунп приняли участие в проведении тех прак­тических мероприятий, которые предшествовали созданию III Интернационала. Еще в состоявшемся в январе 1918 г. в Петро­граде по инициативе большевиков совещании (принявшем реше­ние о созыве международной конференции левых), помимо боль­шевиков и представителей левых социал-демократов Швеции, Норвегии, Англии, США, участвовали польские, румынские, че­хословацкие, югославянские интернационалисты в России 1эо.

Как уже указывалось выше, 19 декабря 1918 г. в Петрограде иод председательством М. Горького состоялся международный митинг. На нем выступило 23 оратора, представлявших левые рабочие, социалистические и революционно-прогрессивные орга-

;* ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 9, д. 1, л. 5.

!™ Гам же. д. 3, л. 15.

|к> «Правда», ЗОЛ (12.11) 1918.

15 Заказ № 294

225

низацпы 16 стран Европы и Азии. Среди выступавших были деятели иностранных коммунистических групп, входивших в ЦФИГ — Немецкой (Перц), Югославянской (В. Маркович) и Болгарской (М. Антонов), оратор от Австро-Венгерского Совета (Гори), представители левых социалистов Франции (Ж. Садуль), Голландии (С. Рутгерс), компартии Финляндии (Ю. Сирола), Британской социалистической партии (Б. Рейнштейн). Наряду с этим выступили ораторы из Индии (Ахмед), Китая (Лао и Чжан) ш, Турции (М. Субхи), Персии (Реджеб Бомба), Кореи (Ан), а также представители перешедших на сторону революции американских и английских солдат из экспедиционного интер­венционистского корпуса на Севере. Выступавшие выражали свою 'солидарность с пролетарской революцией в России и призы­вали народы мира прийти на помощь рабочему классу России. Выражая эти чувства, Ж. Садуль, в частности, заявил, что фран­цузский народ понял, что, помогая активно русской революции, он исполнит свой долг по отношению к идеалам свободы, равен­ства и братства 192.

В январе 1919 г. под руководством В. И. Ленина вновь со­стоялось совещание, связанное с созданием Коммунистического Интернационала. В совещании, помимо представителей других партий, в том числе Коммунистической партии Польши и Комму­нистической партии Финляндии, участвовали также деятели Вен­герской, Англо-американской и других коммунистических групп, входивших в Федерацию иностранных групп при ЦК РКП (б). Совещание приняло решение о необходимости созыва учредитель­ного съезда Коммунистического Интернационала, сформулирован­ное в специальном воззвании «К первому съезду Коммунистиче­ского Интернационала» 192а.

В работе состоявшегося 3—4 марта 1919 г. в Москве 1 кон­гресса Коммунистического, Интернационала приняли активное участие представители зарубежных интернационалистов, нахо­дившихся в Советской России. Одни из них, будучи уполномочен­ными (Болгарской, Югославянской, Чехословацкой и других) групп иностранных коммунистов при ЦК РКП (б), присутство­вали на конгрессе с правом совещательного голоса (С, Джоров, И. Милкич, Я. Гандлирж и др.). Другие представляли (большей частью с правом решающего голоса) коммунистические или лево-ооциалнстические организации или группы, действовавшие за рубежом. В частности, Ю. Уншлихт представлял Коммунистиче­скую рабочую партию Польши, О. Куусинен, Ю. Сирола, И. и Э. Рахья, К. Маннер и другие — Коммунистическую партию Фин­ляндии; Б. Рейнштейн — левых социалистов США; Ж. Садуль —

191 Так они име