Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Вспомните, какие политические партии возникли в начале XX века. Какие идеологии лежали в основе политической программы каждой из них (При выполнении з...полностью>>
'Документ'
Об итогах вводного контроля по русскому языку, математике окружающему миру в 4 классах с целью повторения. Итоги педагогической диагностики МЦКО в 1-3...полностью>>
'Документ'
Дубина Саша 3 4 4 5 4 4 4 5 4 5 4 5 4 4 4 5 4 4 3 4 4 4 4 5 4 5 4 4 4 4 3,9 4,4 ....полностью>>
'Урок'
Цель урока: ознакомить учащихся с творчеством А. Фета и Ф. Тютчева, ввести учащихся в мир живописи и музыки, показать, с помощью каких выразительных и...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

итоги второй мировой

ПОКУШЕНИЕ

НА ВЕЛИКУЮ ПОБЕДУ

Эксмо

АЛГОРИТМ

Москва 2005

УДК 94(47)

ББК 63.3(3)62

П48

Оформление художника А. Старикова

П 48 Покушение на Великую Победу. — М.: Изд-во Алгоритм, Изд-во Эксмо, 2005. - 384 с.

ISBN 5-699-12834-4

Книга, которую вы держите в руках, является настоящим подарком для всех искренних патриотов СССР, от ветеранов до молодежи, кто по-прежнему с радостью и гордостью готов поддержать тост «За нашу Победу!» во Второй мировой войне. Сборник состоит из основательных изысканий ведущих патриотических исследователей, которые оценивают как ведущую роль Советского Союза в разгроме немецкого фашизма, японского милитаризма и в освобождении им покоренных народов Европы, Азии и Африки от человеконенавистнического ига бесноватого фюрера и его кровавой клики. Авторы, видные представители российской военной элиты и научной .мысли, рассматривают в своих статьях основные аспекты Второй мировой войны и ее итоги: военные, геополитические, дипломатические, экономические, этнодемографические, культурно-исторические. Они дают взвешенный, непредвзятый и обобщенный образ главного героя войны — русского народа, обеспечившего Великую Победу над общим врагом благодаря исключительному терпению, стойкости и духовному единству. В книге рассматриваются и сегодняшние наглые поползновения новых врагов нашего Отечества как внутри его, так и за его пределами, которые стремятся к ревизии итогов последней войны и их полному пересмотру. Они настойчиво раздувают пожар будущей третьей мировой, чтобы вновь установить «новый мировой порядок», в котором тоже не будет места России и ее верным сыновьям и дочерям.

Книга, сконцентрировавшая в себе анализ итогов Второй мировой войны, будет интересна всем тем, кому небезразлично будущее Родины.

УДК 94(47)

ББК 63.3(3)62

ISBN 5-699-12834-4

© Фонд стратегической культуры, 2005

© ООО «Ремарк», 2005

© ООО «Алгоритм-книга», 2005

© ООО «Издательство «Эксмо», 2005

Обращение

Местоблюстителя Патриаршего Престола

митрополита Московского и Коломенского

Сергия (Страгородского) к русскому народу

22 июня 1941 года, в День всех святых,

в земле Российской просиявших1

В последние годы мы, жители России, утешали себя надеждой, что военный пожар, охвативший едва не весь мир, не коснется нашей страны, но фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, оказался и на этот раз верным себе. Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят попытаться еще раз поставить наш народ на колени перед неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать бла-

1 Правда о религии в России. Московская Патриархия, 1942. С. 15—17. В истории Русской православной церкви XX столетия нет, пожалуй, более противоречивой и сложной личности, чем личность владыки Сергия (Страгородского). Споры вокруг изданной им в 1927 году Декларации о лояльности советской родине не утихают до сих пор. 22 июня 1941 года он раньше, чем кто-либо из руководителей Советского Союза, призвал «пастырей и пасомых Христовой православной церкви» на «всенародный подвиг» борьбы с фашизмом. С его именем связано восстановление в 1943 году Патриаршества в Советской России. «17 лет управлял Церковью митрополит Сергий (Страгородский), — пишет владыка Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). — Фактически он выполнял патриаршие функции и являлся законным Первоиерархом Русской Церкви. Как мудрый управитель митрополит Сергий вел церковный корабль через рифы, скалы и мели, сохраняя его от конечного потопления».

5

том и целостью Родины, кровными заветами любви к отечеству.

Но не в первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном долге перед Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы — православные, родные им и по плоти, и по вере.

Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может. Тут есть дело рабочим, крестьянам, ученым, женщинам и мужчинам, юношам и старикам. Всякий может и должен внести в общий подвиг свою долю труда, заботы и искусства.

Вспомним святых вождей русского народа, например, Александра Невского, Дмитрия Донского, полагавших свои души за народ и Родину. Да не только вожди это делали. Вспомним неисчислимые тысячи православных воинов, безвестные, имена которых русский народ увековечил в своей легенде о богатырях Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче, разбивших наголову Соловья-разбойника.

Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народ свой и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг.

Если кому, то именно нам нужно помнить заповедь Христову: «Больше сия любве никтоже имать да кто душу свою положит за други своя». Душу свою полагает не только тот, кто будет убит на поле сражения за свой народ и его благо, но и всякий, кто жертвует собой, своим здоровьем или выгодой ради Родины. Нам, пастырям Церкви, в такое время, когда отечество призыва-

6

ет всех на подвиг, недостойно молчаливо посматривать на то, что кругом делается, малодушного не ободрить, огорченного не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и воле Божией. А если, сверх того, молчаливость пастыря, его некасательство к переживаемому паствой объясняется еще и лукавыми соображениями насчет возможных выгод на той стороне границы, то это будет прямая измена Родине и своему пастырскому долгу, поскольку Церкви нужен несущий свою службу истинно «ради Иисуса, а не ради куса», как выражался святитель Димитрий Ростовский.

Положим же души своя вместе с нашей паствой. Путем самоотвержения шли неисчислимые тысячи наших православных воинов, полагавших жизнь свою за родину и веру во все времена нашествий врагов на нашу родину. Они умирали, не думая о славе, они думали только о том, что Родине нужна жертва с их стороны, и смиренно жертвовали всем и самой жизнью своей.

Церковь Христова благословляет всех на защиту священных границ нашей Родины.

Господь нам дарует победу.

7

Генерал армии М. А. Гареев,

президент Академии военных наук РФ,

доктор военных и доктор исторических наук

УРОКИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

Победа в Великой Отечественной войне была достигнута самоотверженными усилиями всего нашего народа и его Вооруженных сил в сотрудничестве с Англией, США, Францией, Китаем и другими странами антигитлеровской коалиции.

Выступая на Параде Победы в 1945 г., маршал Георгий Константинович Жуков говорил: «На советско-германском фронте был растоптан авторитет германского оружия и предрешен победоносный исход войны в Европе. Война показала не только богатырскую силу и беспримерный героизм нашей армии, но и полное превосходство нашей стратегии и тактики над стратегией и тактикой врага,..»1 Для победы требовалось и умелое стратегическое руководство, которое осуществлялось Ставкой Верховного главнокомандования во главе с И. В. Сталиным.

Советскими Вооруженными силами было разгромлено 507 немецко-фашистских дивизий и 100 дивизий ее союзников — почти в 3,5 раза больше, чем на всех остальных фронтах Второй мировой войны.

На советско-германском фронте Вооруженные силы Германии потеряли более 73% убитыми, ранеными и пленными из общих потерь за войну. Здесь же была уничтожена основная часть военной техники вермахта: свыше 70 тыс. (более 75%) самолетов, около 50 тыс. (до 75%) танков и штурмовых орудий, 167 тыс. (74%)

1 Правда, 1945. 9 мая.

8

артиллерийских орудий, более 2,5 тыс. боевых кораблей, транспортов и вспомогательных судов.

Небывалым в истории был пространственный размах вооруженной борьбы на советско-германском фронте. С первых же дней она развернулась здесь на рубежах протяженностью свыше 4 тыс. км. К осени 1942 г. фронт превысил 6 тыс. км. В целом протяженность советско-германского фронта была в четыре раза больше североафриканского, итальянского и западноевропейского, вместе взятых. О глубине территории, на которой происходило военное противоборство Советской армии с армиями фашистского блока, можно судить по тому, что советские войска прошли от Сталинграда до Берлина, Праги и Вены более 2,5 тыс. км. От немецко-фашистских захватчиков было освобождено не только 1,9 млн. кв. км советской земли, но и 1 млн. кв. км территории стран Центральной и Юго-Восточной Европы.

Даже открытие второго фронта не изменило значения советско-германского фронта как главного в войне. Так, в июне 1944 г. против Советской армии действовали 181 немецкая и 58 дивизий сателлитов Германии. Американским и английским войскам противодействовала 81 немецкая дивизия. Перед завершающей кампанией 1945 г. советские войска имели против себя 179 немецких и 16 дивизий ее союзников, а американо-английские войска 10 немецких дивизий1. Не говоря уже о том, что в первые, самые трудные годы войны СССР один противостоял фашистскому агрессору.

Конечно, были разные дни. Были крупные неудачи и поражения 1941 — 1942 гг., но были и масштабные победы под Москвой, Сталинградом, Курском и в других сражениях. А в операциях 1944—1945 гг. советские Вооруженные силы настолько превосходили армии противника во всех отношениях (в вооружении, техни-

1Гареев М.А. Полководцы Победы и их военное наследие. 2-е изд. М.. 2004. С. 29-30.

9

ке, умении воевать, высоком моральном духе), что в короткие сроки прорывали его оборонительные рубежи, с ходу форсировали водные преграды, окружали и уничтожали крупные группировки противника, показывая высочайшие образцы военного искусства, хотя успехи и в этих операциях достигались путем огромного напряжения сил армии, флота и тружеников тыла. Именно эти блестящие наступательные операции, о которых теперь принято «скромно» умалчивать, привели нас, в конечном счете, к желанной победе.

В стратегическом руководстве Ставка ВГК опиралась на Генеральный штаб, который действительно был «мозгом армии» и основным органом стратегического управления Вооруженными силами.

Как вспоминал генерал армии С. М. Штеменко, «деятельность Ставки, а следовательно, и Генерального штаба носила очень напряженный характер и не замыкалась в четырех стенах. Здесь всегда чувствовалось биение пульса действующей армии. С нею мы были связаны не только тонкой нитью телеграфного или телефонного провода. У нас не прерывались живые связи, личное общение с войсками, их штабами, командованием фронтов»1.

Так, Александр Михайлович Василевский из 34 месяцев, в течение которых он был начальником Генерального штаба, только 12 месяцев пребывал в Москве (Генштабе), остальные 22 месяца находился на фронтах. Позже историки упрекали его за это, но во второй половине войны, когда стратегические операции проводились последовательно, была возможность и необходимость после планирования операции переключить основные усилия на организаторскую работу в войсках.

Из исторического опыта можно извлечь должные уроки и выводы для современных условий лишь при его критической и объективной оценке.

1Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. М., 1985. С. 161-162.

10

Первый урок

Он имеет отношение к согласованности военно-политической и военно-стратегической деятельности.

Почему в 1941 г. политическому и военному руководству не удалось адекватно оценить назревающую угрозу и подготовить Вооруженные силы к отражению агрессии? Главная причина в том, что Сталин, желая любой ценой оттянуть начало войны и исходя из исключительно политических соображений, отверг все предложения наркома обороны, начальника Генштаба, не разрешил привести войска в боевую готовность и изготовиться к отражению агрессии. Воспротивиться этому в те времена было практически невозможно.

Стратегическое управление начинается с определения целей и задач. Важно, чтобы войскам, направляемым на войну, руководство страны ставило четкие и конкретные задачи.

Вспомним 22 июня 1941 г. Сталин в директиву Генштаба о приведении войск в боевую готовность добавил слова: «...Но не предпринимать никаких действий, могущих вызвать политические осложнения». Это дезориентировало войска. Действительно, если уж сам Верховный главнокомандующий не знает, вступила страна в войну или нет, то как может командир полка вести бой, думая о непонятных ему политических последствиях.

Перед войной серьезная проблема возникла в связи с перемещением советских войск в Западные Белоруссию и Украину. В начале 1940 г. Семен Константинович Тимошенко вместе с Борисом Михайловичем Шапошниковым пытались убедить Сталина в нецелесообразности немедленной передислокации основного состава войск западных военных округов в новые районы, воссоединенные с Советским Союзом, поскольку они не были подготовлены для обороны и расположения войск.

В связи с этим предлагалось располагать на новых западных территориях только часть войск Красной ар-

11

мии в качестве эшелона прикрытия, а главные ее силы иметь в прежних районах, чтобы основное сражение агрессору дать на заранее подготовленных оборонительных рубежах вдоль старой госграницы.

Однако Сталин расценивал это предложение как «политическое недомыслие военных», пояснив, что если мы будем располагаться на новых территориях только частью сил, то население будет считать советскую власть временной, да и преступно заведомо отдавать агрессору такие обширные территории. Затем пришлось отдавать противнику еще больше, в том числе в восточных районах, что лишний раз свидетельствует о том, какие тяжелые последствия могут иметь игра в отвлеченную политику и идеологизированный подход к военно-стратегическим вопросам.

Следовательно, важнейший вывод состоит в том, что политики в чистом виде не существует. Она жизненна только тогда, когда в органическом единстве учитывает весь комплекс факторов, обеспечивающих безопасность страны, — политико-дипломатические, экономические, идеологические, информационные и не в последнюю очередь оборонные факторы. Последнее слово принадлежит политическому руководству. Но военное ведомство, Генеральный штаб обязаны активно участвовать в разработке предложений по военно-стратегическим аспектам политики.

Второй урок

Он касается прежде всего деятельности Наркомата обороны и Генерального штаба, связан с умением предвидеть назревающий характер вооруженной борьбы. Накануне войны преобладали в целом обоснованные взгляды на военно-политический характер, масштабы, возможную продолжительность войны, необходимость сбалансированного сочетания различных видов оружия и родов войск. Но неправильно оценивался на-

12

чальный период войны, недооценивалась стратегическая оборона.

Маршал Советского Союза Жуков отмечал: «При переработке оперативных планов весной 1941 года практически не были полностью учтены особенности ведения современной войны в ее начальном периоде. Нарком обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений. Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и силы, и условия были далеко не равными»1.

Формально возможность оборонительных действий не отрицалась. Но суть дела заключалась не в признании или непризнании обороны, а прежде всего в тех практических выводах и мероприятиях, которые из этого вытекают.

Во-первых, как показал опыт, следовало учитывать возможность внезапного нападения заранее отмобилизованного и изготовившегося к агрессии противника. А это требовало соответствующей системы боевой и мобилизационной готовности Вооруженных сил, обеспечивающей их постоянную высокую готовность к отражению такого нападения, более решительного скрытого наращивания боевой готовности войск.

Фактически накануне войны в 1941 г. подготовленность страны в целом к обороне и боеспособность Вооруженных сил были значительно выше, чем их боевая готовность. Поэтому всю мощь государства и армии в полной мере не удалось реализовать. Из этого должны быть извлечены уроки и для сегодняшнего дня.

1Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 3 т. Т. 1. 10-е изд. М., 1990. С. 338.

13

В наше время, при оборонительном характере военной доктрины, значение своевременного приведения армии и флота в боевую готовность многократно возрастает. Ибо агрессор выбирает время нападения и заранее изготавливается для удара, а обороняющимся еще требуется время для приведения вооруженных сил в состояние готовности для отражения агрессии.

Во-вторых, признание возможности внезапного нападения противника означало, что приграничные военные округа должны иметь тщательно разработанные планы оборонительных операций, так как отражение наступления превосходящих сил противника невозможно осуществить мимоходом, как промежуточную задачу. Для этого требуется ведение целого ряда длительных ожесточенных оборонительных сражений и операций. Если бы эти вопросы теоретически и практически были разработаны, взаимосвязаны и такие планы были, то в соответствии с ними по-другому, а именно—с учетом оборонительных задач, располагались бы группировки сил и средств этих округов, по-иному строилось бы управление и осуществлялось эшелонирование материальных запасов и других мобилизационных ресурсов.

Готовность к отражению агрессии требовала также, чтобы были не только разработаны планы оборонительных операций, но и в полном объеме подготовлены сами операции, в том числе в материально-техническом и инженерном отношениях, чтобы они были освоены командирами и штабами. Совершенно очевидно, что в случае внезапного нападения противника не остается времени на подготовку таких операций. Но этого не было сделано в приграничных военных округах. В теории и практике оперативной подготовки в штабах и академиях оборона отрабатывалась далеко не так, как пришлось ее вести в 1941 — 1942 гг., а как вид боевых действий, к которому прибегают на непродолжительное время и на второстепенных направлениях, с тем чтобы отразить нападение противника в короткие сроки и са-

14

мим перейти в наступление. Из этих ошибочных позиций исходили и при постановке задач войскам накануне и в начале войны.

Идея непременного перенесения войны в самом ее начале на территорию противника (причем идея, не обоснованная ни научно, ни анализом конкретной обстановки, ни оперативными расчетами) настолько увлекла некоторых руководящих военных работников, что возможность ведения военных действий на своей территории практически исключалась. Все это отрицательно сказалось на подготовке не только обороны, но и в целом театров военных действий в глубине советской территории.

Отсюда весьма важный вывод и для нашего времени, который сводится к тому, что при оценке характера новой войны нельзя исходить из модных идеологических установок, устоявшихся стереотипов и отвлеченных принципов, надо уметь разглядеть то новое, что несет современная война.

Третий урок

Он состоит в организации стратегического управления Вооруженными силами. Исторический опыт показывает, что в мирное время должны быть приняты определенные решения, как будет осуществляться военно-политическое и стратегическое руководство. На учениях и тренировках вопросы управления в высшем звене должны систематически и практически отрабатываться. Но эти вопросы к началу войны не были решены.

Не был продуман даже вопрос, кто будет Главнокомандующим Вооруженными силами во время войны? Первоначально предполагалось, что им должен быть нарком обороны. Но уже с самого начала войны эти функции взял на себя Сталин. До сих пор трудно понять, почему заранее не были подготовлены защищенные пункты управления для главнокомандования,

15

Наркомата обороны и Генштаба. Пришлось на ходу и экспромтом перестраивать организацию стратегического руководства применительно к военному времени. Все это не могло не сказаться отрицательно на управлении действующей армией.

Отрицательно сказывалась разобщенность наркоматов обороны и ВМФ. Неправильным было отношение к Генеральному штабу как основному органу стратегического управления Вооруженными силами. Нередко слова «Генеральный штаб» вызывали недоверие, употреблялись в пренебрежительном смысле; одно время необходимость такого органа вообще ставилась под сомнение. А те, кто допускал возможность существования Генштаба, представляли его себе не в виде творческого («мозга армии») и организующего органа, а как технический исполнительный орган или в виде «полевой канцелярии главнокомандования», которая не должна обладать директивными правами. Говорили, что директивные функции свойственны только буржуазному генштабу. В ряде случаев примерно такое же отношение было вообще к штабам. К сожалению, рецидивы таких настроений не изжиты до сих пор.

Даже после преобразования штаба РККА в Генштаб в 1935 г. из его ведения были изъяты вопросы формирования военно-технической политики, оргструктуры и комплектования Вооруженных сил. В частности, организационно-мобилизационными вопросами ведало управление, подчиненное заместителю наркома Е.А. Щаденко, что привело к недостаточной согласованности мероприятий по данным видам деятельности и решению их другими ведомствами Наркомата обороны в отрыве от оперативно-стратегических задач.

Главное разведывательное управление РККА начальнику Генштаба не подчинялось (начальник ГРУ был заместителем наркома обороны), фактически оно подчинялось самому Сталину. Очевидно, что Генштаб не мог полноценно решать вопрос стратегического применения Вооруженных сил без своего разведоргана.

16

В Наркомате обороны не было ни единого органа управления тылом, службы снабжения подчинялись наркому и его различным заместителям. Пагубную роль сыграли репрессии против военных кадров.

Всю систему управления Вооруженными силами лихорадила чехарда с непрерывными перестановками руководящего состава в Центральном аппарате и военных округах. Так, за пять предвоенных лет сменилось четыре начальника Генштаба. За полтора года перед войной, в 1940—1941 гг., пять раз (в среднем через каждые 3—4 месяца) сменялись начальники управления ПВО, с 1936 по 1940 г. сменилось пять начальников разведывательного управления и др. Поэтому большинство должностных лиц не успевало освоить свои обязанности, связанные с выполнением большого круга сложных задач.

Слабость стратегического руководства фронтами в начале войны пытались компенсировать созданием в июле 1941 г. главкоматов северо-западного, западного и юго-западного направлений, но это еще больше усложнило управление войсками, и от них вскоре пришлось отказаться.

Во всех звеньях слабо была организована связь, особенно радио. В последующем это привело к тому, что проводная связь на фронтах, в армиях, дивизиях была нарушена противником в первые же часы войны, что в ряде случаев привело к потере управления войсками.

Казалось бы, чем выше стоит орган управления, тем у него сложнее обязанности. И вышестоящие инстанции должны овладевать искусством управления войсками не меньше, чем нижестоящие. Но, к сожалению, все происходило наоборот.

Оглядываясь в прошлое, с удивлением приходится отмечать, что за все предвоенные годы не было проведено ни одного учения или военной игры, где органы стратегического руководства выступали бы в роли обучаемых и тренировались в выполнении своих обязанностей во время войны. Полноценные командно-штаб-

17

ные учения с привлечением войск не проводились также с управлениями фронтов и армий. На окружных маневрах войсками обеих сторон руководили сами командующие войсками округов, где ни они, ни их штабы не могли получить практику в управлении войсками применительно к фронтовым условиям. На одном из заседаний Реввоенсовета в середине 30-х гг. Иона Эммануилович Якир обратился с просьбой провести несколько учений под руководством Михаила Николаевича Тухачевского или других заместителей наркома обороны, привлекая командующих войсками округов и их штабы в качестве обучаемых фронтовых управлений. «Хотелось бы, — говорил он, — проверить, как мы будем управлять армиями в первые дни войны». Но это предложение, как и многие другие, наркомом обороны Ворошиловым было отклонено. В результате Генштаб, фронтовые и армейские управления вышли на войну недостаточно подготовленными.

Были допущены существенные изъяны в стратегическом планировании и создании группировок войск на важнейших направлениях.

В связи с тем, что государственные границы были продвинуты вперед до 300 км, существующие стратегические и мобилизационные планы устарели и не соответствовали изменившимся условиям обстановки. В 1941 г. были подготовлены новые планы.

Согласно планам, общая схема действий советских войск сводилась к следующему: армии первого эшелона должны были отразить наступление противника. В случае его прорыва механизированные корпуса имели задачу ликвидировать прорвавшиеся группировки. С окончанием отмобилизования и подходом второго стратегического эшелона планировался переход в общее наступление с решительными целями. К 15 мая 1941 г. в Генштабе были разработаны предложения по упреждению противника в переходе в наступление, когда это позволят условия обстановки, но данные сооб-

18

ражения не были приняты. В то время это было и невозможно.

В планировании стратегического развертывания важное место занимала организация прикрытия госграницы. Для ее осуществления в Генштабе и штабах военных округов были разработаны «Планы обороны государственной границы». Уточненная директива по этому вопросу была дана округам в начале мая. Окружные планы были представлены в Генштаб 10—20 июня 1941 г. Окончательную разработку мобилизационного плана (МП-41) намечалось завершить до 20 июля 1941 г.

Анализ имеющихся в Генштабе документов показывает, что все приграничные военные округа получили задачи на прикрытие госграницы и оборону. Никакие директивы округам на упреждающие действия не разрабатывались и до них не доводились.

Генштабом не была разработана четкая система приведения войск в высшие степени боевой готовности. Оперативные и мобилизационные планы были недостаточно гибкими. Они не предусматривали промежуточных степеней наращивания боевой и мобилизационной готовности войск, а также поочередного приведения их в боевую готовность. Войска должны были оставаться в пунктах постоянной дислокации или сразу полностью развертываться. Более совершенной была система оперативных готовностей, установленная в ВМФ. Но Генштаб не обратил на это внимания.

Четвертый урок

Он целиком относится к области военного строительства и свидетельствует о том, что его потребности нельзя рассматривать изнутри, их необходимо соотносить с реальной оценкой существующих военных угроз. От этого зависит ответ на вопросы: к какой войне следует готовить Вооруженные силы, какие оборонные задачи предстоит им решать?

19

В 30-е гг. наиболее вероятными противниками становятся Германия и Япония. После Второй мировой, в условиях глобального противостояния, не существовало альтернативы подготовке к новой мировой войне с применением всех имеющихся сил и средств. Ныне, с окончанием «холодной войны», первоочередной задачей является подготовка к локальным войнам и вооруженным конфликтам.

Но нельзя отбрасывать и возможность крупномасштабной региональной войны. Если даже на сегодня нет непосредственной угрозы, ее нельзя исключать в перспективе, и, следовательно, надо заблаговременно готовиться. Без отработки вопросов подготовки и планирования полномасштабных военных операций деградируют органы управления и офицерские кадры.

Война может возникнуть в результате разрастания более мелких конфликтов. К тому же ограниченность локальных войн относительна. Например, в войне в зоне Персидского залива участвовало 12 тыс. артиллерийских орудий, 10 тыс. танков — в 1,5 раза больше, чем в Берлинской операции.

С учетом всего этого наиболее актуальной задачей становится обеспечение экономности и эффективности военного строительства. Как известно, в области строительства Вооруженных сил в 30-е гг. была проведена огромная работа. Но эффективность ее оказалась значительно ниже из-за нерационального использования имевшихся ресурсов. Было перепроизводство старой техники и опоздание с развертыванием производства новых танков, самолетов и др. Слишком часто менялась оргструктура войск. Танки, самолеты были распылены по множеству новых формирований, и в результате большинство соединений оказались недостаточно укомплектованными и боеспособными.

К началу войны не отвечали интересам ведения оборонительных операций базирование авиации и расположение складов с материальными запасами. Аэродромы строились в непосредственной близости от

20

границы, базирование самолетов на них было крайне скученным. Практически разработка оперативных и мобилизационных планов в армиях и дивизиях не была закончена.

Кроме того, планы были рассчитаны на выполнение задач полностью укомплектованными объединениями и соединениями, а реально полное отмобилизование и развертывание войск до начала войны не было проведено.

После войны у нас сложилось пять видов Вооруженных сил. Возникли новые задачи, и для срочного их решения на первых порах считалось более легким создание новых видов ВС и органов управления, чем преобразование старых. Но в свете современных условий и сам Жуков посмотрел бы на все это другими глазами. Все соглашаются, что 5-миллионная и миллионная армия не могут быть в одной и той же организационной структуре, иметь те же органы управления, то же количество вузов, НИИ и др. Но чуть ли не каждый считает: все надо менять, но только не трогать его ведомство или академию.

Если так подходить, то военная реформа, которую все требуют, будет буксовать. Хотя в последние годы немало уже сделано. Преобразованы РВСН, осуществлено объединение ВВС и войск ПВО. В сухопутных войсках создан ряд соединений постоянной боевой готовности, которые в целом успешно выполняют поставленные задачи в Чечне. Но эту работу надо продолжать. Прежде всего нужно конкретно решить вопрос, как при сокращении численности Вооруженных сил, распаде оборонной промышленности, негативном отношении общества к военной службе, отсутствии средств на боевую подготовку приобрести новое качество в боеспособности армии и флота? При этом надо обязательно учитывать реальные финансово-экономические возможности страны, но не приспосабливаться только к ним. Реформа в масштабе государства должна предусматривать и создание необходимой для обороны эко-

21

номической основы. Ибо если встанет вопрос о жизни и смерти государства, то для обороны страны придется задействовать столько средств, сколько потребуется.

При этом в первую очередь необходимо учитывать оперативно-стратегические соображения, определяющие предназначение, организационную структуру и методы управления, а не рассматривать только с точки зрения внутренних потребностей того или иного вида Вооруженных сил. Например, необходимость реорганизации структуры ПВО определяется не недооценкой этого вида ВС, а возросшим значением борьбы с воздушным противником.

Пятый урок

Он связан с единством управления всеми силами и средствами.

Во время войны, особенно при обороне больших городов, остро встал вопрос о необходимости согласованного применения всех видов войск (сухопутных войск, ВВС, ВМФ) и военных формирований различных ведомств (пограничных, НКВД, др.) и единого управления ими при решении общих оборонных задач. Нежелание подчиняться этим интересам, стремление действовать обособленно приводили к тяжелейшим последствиям. Для преодоления этой разобщенности Жукову и другим военачальникам приходилось прибегать к суровым мерам. Чтобы не обращаться к таким крайним мерам во время войны, решениями Президента РФ предписано еще в мирное время Генеральному штабу совместно с руководителями соответствующих ведомств планировать и координировать их согласованные действия, а также подчинение всех сил и средств командующим войсками округов при выполнении совместных задач. Речь не идет, как это иногда пытаются изобразить, об изъятии их из подчинения соответствующих ведомств. Их административное подчинение при решении по-

22

вседневных функций остается незыблемым. Дело состоит лишь в том, что в интересах большей организованности и эффективного применения всех сил и средств для выполнения оборонных задач их действия должны быть и согласованы, и скоординированы общевойсковыми командованиями на ТВД, отвечающими за дело организации обороны в целом.

Шестой урок

Огромно и значение разведки. После войны много писали и говорили о том, что разведчики своевременно докладывали об основных мероприятиях по сосредоточению германских войск у советских границ и их подготовке к наступлению. Действительно, так. Но при этом излишне упрощается обстановка того времени и не учитывается, что поступали не только донесения, подтверждающие подготовку к нападению на СССР, но и данные, которые опровергали подобные сообщения. Не обходилось, как всегда, и без угодничества, когда ответственные должностные лица старались докладывать только те сведения, которые «устраивали» руководство. Начальник разведки Красной армии генерал Ф. И. Голиков, с одной стороны, докладывал о новых сосредоточениях германской армии, а с другой, делал вывод о дезинформационном характере этих данных1. Л. П. Берия, ставя под сомнение доклады советского посла и военного атташе из Берлина о сосредоточении у советских границ 170 дивизий, заверял: «Я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет».

Обстановка складывалась крайне запутанная и неоднозначная также вследствие того, что со стороны не только фашистского командования, но и западных

1 Жуков Г. К. Указ. соч. С. 364.

23

стран действительно осуществлялась широкомасштабная дезинформация. Англо-французской и германской разведками советскому руководству поставлялась информация о приготовлениях к нападению со стороны Германии, а последней — о советских военных приготовлениях. Руководством страны не без некоторого основания все это воспринималось как стремление спровоцировать германо-советское столкновение.

Все вышесказанное говорит о том, насколько важно для разведки не только своевременно добывать различные данные о противнике, особенно накануне войны, но и умело обобщать и обрабатывать их, отсеивая действительные сведения от мнимых, объективно докладывать, какими бы неприятными они ни были, а со стороны руководства — правильно их оценивать. В прошлом не раз оказывалось, что для объективной оценки и доклада некоторых разведданных порой требуется не меньше мужества и смелости, чем разведчику, действующему в расположении противника.

Самая хорошая разведка без искусства глубокого анализа обстановки и умелого использования его выводов не может обеспечить эффективность принимаемых решений и действий. «Нет ничего проще, — писал Жуков, — чем, когда уже известны все последствия, возвращаться к началу событий и давать различного рода оценки. И нет ничего сложнее, чем разобраться во всей совокупности вопросов, сведений и фактов непосредственно в данный исторический момент». И об этом мы всегда должны помнить.

Седьмой урок

Это выводы, относящиеся к военным потерям. Победу, достигнутую в Великой Отечественной войне, в некоторых СМИ пытаются поставить под сомнение из-за наших действительно больших потерь. Но все же они не такие, как это изображается. Наши военные

24

потери за время войны составляют 8,6 млн. человек, а потери фашистской армии и ее союзников — 7,2 млн. человек. Разница около 1,5 млн. образовалась за счет истребления советских военнопленных (в плен к фашистам попало около 4,5 млн. человек, а возвратилось после войны только около 2 млн. человек). Сбрасывается со счетов и то обстоятельство, что в конце войны вся германская и японская Квантунская армии в полном составе капитулировали перед нашими Вооруженными силами1.

Вопрос о военных потерях стоит остро и сегодня в связи с событиями на Северном Кавказе. Извлекая уроки из прошлого, стоит напомнить, что в Советской армии еще до войны все было пропитано идеей «воевать малой кровью и только на чужой территории». Но на деле, особенно на высшем военно-политическом уровне, не все для этого делалось. С другой стороны, в ультрасовременных призывах воевать почти без потерь проглядывается больше элементов демагогии и спекуляции, чем подлинной заботы о людях. Ибо, как показал исторический опыт, любая военная операция, основанная не на реальных расчетах, а на идеологизированных лозунгах, оборачивается на деле еще большими жертвами и потерями.

Из всего этого для современных российских офицеров можно сделать следующие выводы.

Во-первых, нам как победителям в минувшей войне надо самим более критически оценивать собственный прошлый опыт. И действительно признать, что в старой русской и в Советской армии не всегда было принято строго спрашивать за потери. Требовательность в этом отношении к себе и своим подчиненным необходимо всемерно культивировать и воспитывать.

Во-вторых, уяснить, что сбережение людей в боевой обстановке и сокращение неизбежных на войне потерь достигается не отвлеченными пожеланиями и призы-

1 См. подробнее: Гареев М.А. Указ. соч. С. 31.

25

вами. Самое главное в этом деле — ответственный подход к организации и ведению операций, тщательная подготовка каждого боя. Разумеется, подготовка ВС должна быть ориентирована на характер вооруженной борьбы будущего. Но никогда не могут устареть методы проявления творчества при выполнении боевых задач.

В заключение следует подчеркнуть, что Великая Отечественная война была суровым испытанием как для Вооруженных сил, так и для системы стратегического руководства ими. В целом они это испытание выдержали. Но нельзя забывать и о том, как трудно мы шли ко всему этому и к нашей Победе. Новому поколению военных руководителей необходимо критически осмыслить прошлый опыт, творчески его использовать. Мы обязаны решать современные задачи обороны страны, по крайней мере не хуже, чем это удалось старшему поколению.

26

Генерал-полковник Л.Г. Ивашов,

доктор исторических наук,

вице-президент Академии

геополитических проблем

ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ

ПОБЕДЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

60-летие Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов снова и снова напоминает о былом геополитическом могуществе СССР, заставляет задуматься об истоках этого могущества и, быть может, разглядеть в недавнем историческом прошлом пути выхода из острейшего кризиса, в который по недомыслию и злонамеренности властей предержащих ввергнуто сегодня наше Отечество.

Геополитическое отступление Москвы по всем стратегическим направлениям, сравнимое с отступлением советских войск в 1941 —194? годах, — вот как я определил бы суть нынешнего момента. Это особенно бросается в глаза на фоне того положения в мире, которое Советский Союз занимал по окончании Второй мировой войны. СССР внес решающий вклад в победу над странами фашистского блока и завершил войну с небывало возросшим международным авторитетом. В 1945-м и последующие годы это хорошо сознавали и правители, и народы. В лице Советского Союза мировое сообщество получило самостоятельный центр силы, способный на равных разговаривать с Западом. При самом активном участии СССР как члена «Большой тройки» была создана ялтинско-потсдамская система международно-правовых отношений, определившая миропорядок нескольких десятилетий.

В результате Победы 1945 года человеческая цивилизация впервые в своей истории получила наиболее

27

справедливую и защищенную правовыми нормами систему отношений между государствами, гарантию безопасности существования этих государств и перспективу мирного развития. Эта система носила глобальный, всеохватывающий характер. Регулятором отношений цивилизаций, государств и народов, гарантом их безопасности стали ООН и ее важнейший инструмент — Совет Безопасности. Советский Союз, вне всякого сомнения, стал державой № 1 в числе пяти постоянных членов СБ ООН. Международный престиж СССР после войны долгое время был недосягаем.

Обращает на себя внимание, что при определении основ послевоенного мироустройства сыграл роль неформальный союз между лидерами СССР и США. Ф. Рузвельт, до войны критически относившийся к Советскому Союзу и лично к И.В. Сталину, в ходе войны под влиянием стойкости Красной армии, выявившихся огромных мобилизационных возможностей советской политической, экономической и социальной системы, а также в результате разгрома немцев под Москвой, Сталинградом и в Курской битве изменил отношение к СССР и его лидеру.

Рузвельту импонировала обязательность Сталина в отношениях между союзниками. Все обязательства, которые брала наша страна в рамках антигитлеровской коалиции, четко исполнялись. Впечатляла американского президента и спокойная, деловая манера ведения Сталиным переговоров и переписки. Это особенно контрастировало с поведением английского премьера. (Известно, что из-за действий Черчилля американские войска потерпели поражение в Эльзас-Арденнской операции в январе 1945 года. От полного разгрома их спасли советские войска, по просьбе Рузвельта срочно перешедшие в наступление и тем самым оттянувшие на себя гитлеровцев.)

В 1940 году Рузвельт рассматривал вопрос о разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом и пытался создать антисоветский фронт под предло-

28

гом оказания помощи Финляндии. В 1942 году все обстояло иначе: президент США искал личной встречи со Сталиным без участия Черчилля. «Такая встреча, дающая возможность личной беседы, — писал американский президент 12 апреля 1942 года, — была бы чрезвычайно полезна для ведения войны против гитлеризма. Возможно, что, если дела пойдут так хорошо, как мы надеемся, мы с Вами сможем провести несколько дней вместе будущим летом близ нашей общей границы возле Аляски»1.

В 1943 году, по признанию госсекретаря США Э. Стеттиниуса, участника Тегеранской и Ялтинской конференций, между лидерами США и СССР установилась атмосфера доверия. Рузвельт открыл для себя нового Сталина. Американскому президенту хотелось думать, что коммунистическая идеология была для советского вождя лишь прикрытием. Считать так Рузвельта побуждало то, что в принятии важнейших решений Сталин исходил не из идеологии — он всегда оставался прагматиком, строил расчеты, руководствуясь существующим балансом сил. В какой-то момент американский президент попытался разрушить план Великобритании выступить в качестве посредника между США и СССР и предложил Сталину встретиться в частном порядке (ему пришлось даже солгать Черчиллю, что такая идея родилась не в Вашингтоне, а в Москве).

На Тегеранской конференции 1943 года Рузвельт встретил появление в зале Сталина словами: «Мы приветствуем нового члена в нашей демократической семье». А после Ялтинской конференции (февраль 1945 года) в послании конгрессу 25 марта 1945 года он заявил: «От добросовестного выполнения союзнических соглашений, достигнутых в Тегеране и Ялте, зависит

1Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. В 2 тт. Т. 2. М., 1958. С. 20-21.

29

судьба Соединенных Штатов и судьба всего мира на будущие поколения... Здесь у американцев не может быть среднего решения. Мы должны взять на себя ответственность за международное сотрудничество, или мы будем нести ответственность за новый мировой конфликт».

Еще в 1942 году Ф. Рузвельт в беседе с министром иностранных дел СССР В.М. Молотовым, излагая идею послевоенного устройства мира, выдвинул тезис о разоружении практически всех государств, кроме СССР, США, Великобритании и Китая, вооруженные силы которых должны были выполнять функции подавления войны, роль «полицейских»1. Тогда же появился тезис Рузвельта о том, что гонка вооружений несовместима со здоровой мировой экономикой и провоцирует войну.

В Ялте Рузвельт пообещал Сталину льготный кредит в 4,5 млрд. долларов на послевоенное восстановление Советской России. Советский руководитель, в свою очередь, предложил американцам большое количество концессий, исключительно благоприятные условия для их капиталовложений и подвижки в создании в СССР рыночных отношений.

Как оценить эти факты, говорящие о том, что, по-видимому, на завершающем этапе Второй мировой войны США и СССР в лице их руководителей (Ф.Д. Рузвельта и И. В. Сталина) предприняли попытку образовать в послевоенном мире нечто вроде кондоминиума — сообщества двух противоположных (и уже потому связанных принципом взаимной дополнительности) социально-политических систем, двух «сверхдержавных» центров силы, которые отвечали бы за поддержание мира и глобальной стратегической стабильности? Сложный вопрос. Вряд ли такое мироустройство могло быть прочным без тщательного соблюдения равновесия сил. Но, во всяком случае, здоровая конкуренция и да-

1 Союзники в войне. 1941—1945. М„ 1995. С. 408.

30

же соперничество двух геополитических систем, сложившихся в двух «больших пространствах», евразийском и американском, имели преимущества перед подготовкой войны на уничтожение друг друга.

Можно лишь предполагать, насколько далеко удалось бы продвинуться руководителям СССР и США, имей они возможность встречаться чаще и без участия британского лидера. Рузвельт так и не смог провести со Сталиным переговоры с глазу на глаз. Президенту США мешала болезнь, советский вождь был поглощен борьбой на советско-германском фронте. Тем не менее это стремление к взаимопониманию на личном уровне говорит о многом.

В США и Великобритании это нравилось далеко не всем. Геополитический инстинкт островной, «пиратской» цивилизации, идея всемирного владычества, восходившая к временам абсолютного преобладания Британии на морях, продолжали туманить головы. В конце концов мир двинулся в другом направлении. На смену попыткам сотрудничества, о котором пытались договориться лидеры СССР и США, пришла «холодная война», причем противостояние закладывалось уже в ходе горячей Второй мировой войны.

В то же время после фултонской речи У. Черчилля, который дал отмашку «холодной войне», мир увидел, что Советский Союз может не только сотрудничать, но и при необходимости достойно противостоять объединенному Западу, пытавшемуся сломать сложившийся за годы войны баланс сил и разрушить паритетную модель мироустройства.

В свете дестабилизации международных отношений, происшедшей в результате распада СССР, нельзя не признать, что предшествовавший раскол мира на два лагеря принес международному сообществу определенную стабильность. Как если бы человек, балансирующий на одной ноге, встал на обе и обрел устойчивость. С образованием биполярного мира, по мере превращения Советского Союза в самостоятельный

31

центр силы, вновь приобрел четкие очертания фундаментальный геополитический дуализм «океан — континент» (в терминах русского географа П. П. Семенова-Тян-Шанского — дуализм «клочкообразной системы», какой была разбросанная на морях Британская империя, и системы «от моря до моря», на которой было основано континентальное могущество России). По окончании Второй мировой войны «страны моря» и «страны суши» оформились в противостоящие системы с альтернативными моделями развития. Четко обозначились полюса двух сверхдержавных сил — морской (США) и континентальной (СССР), между ними впервые возникло паритетное соотношение совокупных потенциалов.

Что характерно, в этой ситуации большинство государств мира считали себя защищенными, имели возможность для выбора своего пути развития. Наряду с двумя противостоящими блоками между полюсами США — СССР существовали полюса поменьше, не такие мощные, но делавшие мир богаче, разнообразнее. В первую очередь — это авторитетное Движение неприсоединения, Китай с его стремлением к опоре на собственные силы, быстро развивавшаяся Индия, страны Юго-Восточной Азии, арабский мир, Латинская Америка, Африка. В условиях биполярного мира государства и их региональные объединения имели возможность маневрировать, выбирать модель развития, учитывать опыт обеих мировых систем. Это относилось не только к «третьему миру», но и к ряду стран, входивших в сферы влияния СССР и США.

В результате победы Советского Союза в Великой Отечественной войне оформилось естественное геополитическое пространство «материковой сердцевины мира», или «срединной земли» («хартлэнд» в терминах Х.-Д. Маккиндера). Получило воплощение многовековое стремление русского и других коренных народов России к распространению своих владений до их естественных границ. Географические границы

32

России, как никогда ранее, приблизились к границам геополитическим: громадный российский параллелепипед с севера и востока омывался Мировым океаном, на востоке, юго-востоке и юге государственная граница проходила по естественным рубежам — Амуру, Гималаям, Кавказскому хребту, на западе — примерно по «линии Керзона», считавшейся в Европе естественной границей между Западом и Востоком. Советский Союз имел устойчивый и надежный выход в Мировой океан на Балтике, заполярном Севере и на востоке от Берингова пролива до Порт-Артура, на равных с другими черноморскими странами контролировал средиземноморские проливы. Советский Военно-морской флот нес службу в акватории всех океанов планеты.

Важнейшим геополитическим итогом Великой Победы было то, что на балтийско-черноморской перемычке произошло воссоединение с Советской Россией ее исторических территорий, утраченных Российской империей после революции 1917 года.

Был создан континентальный геополитический блок с прямым участием союзных стран Варшавского договора и косвенным — ряда других стран-соседей. Система была сработана прочно: вплоть до конца 60-х гг. на границах Советского Союза не произошло ни одного серьезного конфликта, хотя среди наших соседей было несколько членов НАТО. Да и территориальные претензии к СССР никто не предъявлял. В результате победы в Великой Отечественной войне СССР сохранял мощное военное присутствие в Европе до 90-х годов XX века.

США тоже «вошли» в Европу в результате войны и остаются там до сих пор. Но причины пребывания в Европе двух самых сильных государств мира были кардинально различны. Во-первых, Россия, в течение столетий подвергавшаяся агрессии с Запада, создавала для себя пояс безопасности с вынесенными далеко вперед рубежами. Во-вторых, Москва, способствуя построе-

33

нию в странах Центральной и Восточной Европы социально-экономических систем, однотипных с советской системой, стремилась не только обеспечить собственную безопасность, но и создать гарантию от ревизии итогов Второй мировой войны.

СССР не искал в Европе экономических выгод. Более того, напрягая до предела свои силы в деле восстановления разрушенного войной народного хозяйства, неся огромные расходы по созданию противовеса американскому ядерному оружию, Москва в то же время помогала возрождению европейских государств, вошедших в орбиту ее ответственности.

Соединенные Штаты, со своей стороны, внедрились в Европу, чтобы решить другие задачи:

— приблизиться к реализации идеи мирового господства,

— пересмотреть итоги Второй мировой войны в свою пользу,

— оказать военное давление на СССР и измотать его в ходе военного противостояния,

— подчинить экономику Западной Европы своим интересам.

Главным в этом списке задач было ослабление и разрушение Советского Союза как основного геополитического соперника на мировой арене.

После войны мощь и международный авторитет Советского Союза стали общепризнанными. Многие народы с искренней симпатией относились к Советской стране, стремились перенимать то, что представлялось им передовым, достойным осуществления в других странах. Многие видели в Советском Союзе модель развития, выработавшую принципы разумного расходования природных ресурсов, заложившую основы социального государства, свободную от коммерциализации отношений между людьми.

Это был советский проект развития, реализация которого потребовала от нашего народа предельного напряжения сил, преодоления гигантских трудностей.

34

Не забудем: прорыв от сохи к ядерному оружию, то есть к современному индустриальному государству, осуществлялся исключительно за счет внутренних ресурсов. В годы Второй мировой войны СССР утратил не менее 25—30 процентов национального богатства, но уже к 1950 году у нас был превзойден довоенный уровень промышленного производства, страна обрела ядерный шит, а еще через несколько лет первой в мире вышла в космос. Для сравнения: США за годы Второй мировой войны, наоборот, сделали бизнес на военных поставках и заработали 23 тыс. тонн золота, не понеся сколько-нибудь серьезного материального ущерба.

Мы знаем, что советская модель развития была сопряжена с очень значительными, порой невосполнимыми потерями. Но вместе с тем передовая практика государственного управления большими социально-территориальными комплексами, успешное развитие лучших традиций русской инженерной и научной мысли, воплощение в жизнь принципов социальной справедливости стали после Второй мировой войны тем бесспорным, что вызывало интерес, симпатию, стремление перенимать опыт в большинстве стран мира. Это был, по большому счету, перспективный путь.

Говорю об этом неслучайно. Вступив в III тысячелетие от Рождества Христова, человечество стоит на развилке исторического пути. Абсолютно ясно, что общество неограниченного потребления исчерпало себя и не имеет перспективы, ибо оно предельно обострило противоречие между природой и человеком, между сверхпотреблением и ограниченностью природных ресурсов Земли.

По моему глубокому убеждению, проект развития, который был реализован в СССР и который обеспечил советскому народу победу в Великой Отечественной войне, во многом близок к тому, что ныне требуется человечеству. Советский проект предполагал сокращение уровня потребления до разумного, научно обоснованного предела. В принципе этот проект соче-

35

тал стремление к достижению умеренного достатка, позволяющего удовлетворять основные жизненные потребности, с развитием культуры знаний, науки, самой передовой техники, прорывных технологий, с установлением гармоничных отношений между человеком и природой1.

После тяжелейшей войны, гибели десятков миллионов советских людей, огромных разрушений среди приоритетов развития, избранных советским руководством, заняли свое место забота о подрастающем поколении (после войны практически не было такого массового беспризорничества, как сейчас: проблема решалась открытием сети суворовских училищ, детских домов, усыновлением детей погибших, поддержкой одиноких матерей), развитие образования, науки, высоких технологий. Это был проект, нацеленный в будущее.

Я считаю, что в целом в определении модели экономического развития, а также модели обороны страны в условиях большой войны крупных стратегических просчетов в Советском Союзе 30-х годов допущено не было. Очень важно, что и в геоэкономическом плане была заложена система экономики, которая отвечала требованиям устойчивости в случае широкомасштабной агрессии, обладала способностью наращивать мобилизационные возможности и гибко, быстро переключаться на выпуск той или иной продукции. После войны были учтены предвоенные ошибки, и мобилизационная подготовка экономики стала важнейшим направлением деятельности государственных и партийных органов. Сегодня нам этого катастрофически недостает. Согласованных мобилизационных планов нет даже на бумаге, нет законодательного решения на этот счет, нет практических возможностей.

И еще один момент. Как ни парадоксально это зву-

1См. подробнее: Ивашов Л. Глобальный тупик или гармония цивилизаций? // Свободная мысль, 2002, № 9. С. 24.

36

чит, но существование СССР было благом и для западного мира. Наша страна выступала достойным конкурентом Запада в выработке стандартов образа жизни, стимулировала западные государства на поиск новых индустриальных и социальных технологий, выявление резервов своей социально-политической системы. Хорошо известно, что именно опыт административно-командной системы управления в Советском Союзе, оплеванный идеологами перестройки и постперестройки, был широко использован при внедрении долгосрочного планирования и государственного регулирования в рыночных экономиках Японии, Германии, США.

С точки зрения геополитики, участие нашей страны в достижении победы над державами «оси» во Второй мировой войне было событием планетарного значения. В результате этой победы сформировался континентальный блок во главе с СССР с подключением к этому блоку Китая и ряда других крупных государств. По сути дела, геополитические интересы Советского Союза, превратившегося после Второй мировой войны в великую мировую державу, стали распространяться на все континенты мира. В Европе и Азии они воплощались в виде системы социалистических государств и государств народной демократии. Куба и ряд латиноамериканских стран были опорными точками советского геополитического влияния в Западном полушарии. Свои, и немалочисленные, опорные точки были у нас и на Африканском континенте, и на Ближнем Востоке, и в Юго-Восточной Азии, ибо существование СССР, его привлекательный образ стали мощным стимулом развития процессов национального освобождения. Такой меры геополитического величия, как после окончания Второй мировой войны, Россия за свою историю не знала.

Что же мы видим сегодня на геополитической карте мира? Начиная с Н.С. Хрущева, которого отличал провинциализм мышления, геополитические результаты Великой Победы постепенно утрачиваются. После

37

распада СССР Москва добровольно ушла отовсюду, где полвека назад советской державе удалось утвердить свои интересы. Произошло то, что даже в страшном сне не могло присниться нашим отцам, строившим и защищавшим Союз: не удалось не только предотвратить распад СССР, — не удалось удержать в сфере своих интересов постсоветское пространство, то есть территорию исторической России. И Прибалтика, и Закавказье, и Средняя Азия были отданы сопернику Советского Союза — Соединенным Штатам. В Средней (новой Центральной) Азии, где с согласия России на американское присутствие закрепились базы США и НАТО, помимо ущерба нашим собственным национальным интересам мы получили глухое раздражение Пекина, не без основания подозревающего российские власти в неискренности и непоследовательности. Идя в фарватере американской стратегии, Москва потеряла свои позиции в мусульманском мире. Геополитический откат наблюдается и на европейском направлении. Россия сознательно отказалась от опорных геополитических точек в отдаленных районах, уйдя с Кубы (радиоэлектронный центр Лурдес) и из Вьетнама (база Камрань).

Соединенные Штаты, напротив, все более утверждаются в своем стремлении к однополярному миру и планомерному освоению геополитического пространства России.

Мы же оставляем свои позиции повсюду. Положение усугубляется отсутствием у российского руководства геополитической стратегии и пораженческим поведением правящей псевдоэлиты. Сфера национальной безопасности в России сжалась до состояния полной неспособности защитить личность, общество, государство.

Каким может быть выход из сложившегося положения? Есть ли возможность вернуться к системе геополитических координат, в которую ввела нашу страну Великая Победа 1945 года?

38

Было бы преступно утверждать, что в обозримом будущем исправимо все, что разрушено. Увы, геополитическое наследие СССР преступно пущено на ветер. Тем не менее существуют объективные факторы, способствующие сохранению нашей страной положения одного из мировых лидеров. Россия с ее огромными просторами, исключительно выгодным пространственно-географическим положением, ресурсным и интеллектуальным потенциалом всегда будет оставаться геополитическим соперником любой державы, любой силы, стремящейся к мировому доминированию. Проглотить такой кусок целиком не под силу даже Соединенным Штатам.

У России есть и естественные союзники, заинтересованные в том, чтобы сказать «стоп» американской военно-политической машине, стремящейся к достижению глобального господства. Такие союзники есть у России и в Европе, и в Восточной Азии, и на Ближнем и Среднем Востоке. Растет настороженность и неприятие американской политики, особенно в связи с планами США и их союзников развязать агрессию против Сирии и Ирана. Взаимопонимание России с ее потенциальными союзниками можно и нужно формировать настойчивой системной работой на внешнеполитическом поле. Как отмечалось в недавней коллективной работе российских аналитиков, развитие мирового сообщества может пойти разными, в том числе и неожиданными, путями, но в любом из вариантов развития «России, опять-таки, необязательно участвовать в роли сателлита»1.

Для реализации союзнического потенциала на международной арене нужны серьезные внутренние усилия, нужна концентрация воли государства и народа, иначе 2005 год может стать прелюдией к большим потрясениям, к окончательной утрате Россией сколько-нибудь

1О стратегии российского развития. Аналитический доклад. Под ред. В.И. Толстых. М., 2003. С. 31.

39

достойной геополитической позиции. Власть — это или дар Божий, или наказание Господне, поэтому надежд на осознание правящей элитой (по существу — антиэлитой) нависшей над страной угрозы и вывод России из системного кризиса остается немного. Сегодня как никогда необходим возврат к истокам нашей Великой Победы — духовному единству народа, объединению во имя спасения Отечества всех здоровых сил на единой мировоззренческой платформе, на базе единой стратегии действий.

40

Ю. В. Рубцов,

доктор исторических наук, профессор,

действительный член

Академии военных наук

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ СОВЕТСКИХ ПОЛКОВОДЦЕВ

Одним из решающих факторов победы над германской военной машиной, одержанной советскими Вооруженными силами, стало высокое профессиональное мастерство их полководцев. Это признавали и наши союзники, и наши противники.

Д. Эйзенхауэр, например, писал: «Как солдат, наблюдавший кампанию Красной армии, я проникся глубочайшим восхищением мастерством ее руководителей»1.

Не откажешь в объективности и той оценке, которую дал бывший начальник Генерального штаба вермахта Ф. Гальдер: «Исторически небезынтересно исследовать, как русское военное руководство, потерпевшее крушение со своим принципом жесткой обороны в 1941 году, развивалось до гибкого оперативного руководства и провело под командованием своих маршалов ряд операций, которые по немецким масштабам заслуживают высокой оценки, в то время как немецкое командование под влиянием полководца Гитлера отказалось от оперативного искусства и закончило его бедной по идее жесткой обороной, в конечном итоге приведшей к полному поражению... Над этим периодом, — признавал Гальдер, — в качестве приговора стоит слово, высказанное русской стороной в процессе резкой критики действий немецкого командования: порочная стратегия. Это нельзя опровергнуть»2.

1 За рубежом, 1965, № 19.

2 Цит. по: Василевский A.M. Дело всей жизни. Кн. 2. М., 1988. С. 287.

41

Говоря о полководцах, мы имеем в виду военачальников оперативно-стратегического уровня, в первую очередь командующих фронтами. Не имея четкого представления об уровне их профессионализма, трудно, если вообще возможно, дать объективную и полную картину войны, разобраться в факторах побед и причинах потерь и поражений.

В годы Великой Отечественной войны должности командующих фронтами занимали 43 маршала и генерала. Среди них были не только всемирно известные полководцы, такие, как Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский, И.С. Конев, но и недостаточно известные даже историкам генералы И.А. Богданов, Д.Т. Козлов, Д.И. Рябышев, М.С. Хозин, Н.Е. Чибисов и другие.

Следует иметь в виду, что преимущество советской военной школы выявилось лишь по ходу войны, в начале же все было далеко не так очевидно. Динамика изменений в корпусе командующих на протяжении войны не была одинаковой. Чрезвычайно высокой она оказалась в начальный период войны. За первые 14 месяцев боев на должностях командующих фронтами побывали 36 человек. В руководстве некоторыми фронтами наблюдалась самая настоящая чехарда: так, на Западном фронте за четыре месяца войны сменились 7 первых лиц.

Совпали сразу несколько факторов: образование новых оперативно-стратегических объединений, гибель ряда полководцев, постоянная замена одних командующих другими по причине выявившейся в сражениях профессиональной несостоятельности многих маршалов и генералов. Потребность в подготовленных военачальниках резко выросла, а хотя бы небольшой резерв командных кадров оперативно-стратегического и даже оперативного уровня отсутствовал. «Мы не имели заранее подобранных и хорошо обученных командующих фронтами, армиями, корпусами и дивизиями, — признавал маршал Советского Союза Г.К. Жуков. — Во главе фронтов встали люди, которые

42

проваливали одно дело за другим (Павлов, Кузнецов, Попов, Буденный, Черевиченко, Тюленев, Рябышев, Тимошенко и др.)... Людей знали плохо. Наркомат обороны в мирное время не только не готовил кандидатов, но даже не готовил командующих — командовать фронтами и армиями»1.

Испытания первыми сражениями войны не выдержал ни один из командующих созданными 22 июня 1941 г. фронтами — Северным, Северо-Западным, Западным, Юго-Западным и Южным (соответственно М.М. Попов, Ф.И. Кузнецов, Д.Г. Павлов, М.П. Кирпонос, И.В. Тюленев). Сколько-нибудь серьезного опыта командования объединениями они не имели, профессионально были подготовлены явно недостаточно.

Так, генерал армии Д. Г. Павлов стал командующим Западным особым военным округом, реорганизованным 22 июня в Западный фронт, немногим более чем за год до начала войны с Германией. Быстрому служебному росту он обязан героическим участием в национально-революционной войне в Испании и советско-финляндской войне. В Испании командовал лишь танковой бригадой, на пост командующего пришел с должности начальника Автобронетанкового управления РККА, получив в подчинение сразу сорок четыре дивизии.

Аналогичной была ситуация и с другими командующими. Новые масштабы оказались этим военачальникам не по плечу: с первых же минут войны они утратили нити управления соединениями фронта, проявили растерянность, ставили подчиненным войскам нереальные задачи по нанесению контрударов. Это была не столько их вина, сколько беда. И, к глубокому сожалению, — горе для войск, им вверенных.

То, что первые командующие оказались не на месте, стало следствием не только их личных и служебных качеств, но и неверной кадровой политики. Подводя ито-

1 Цит. по: Источник, 1996, № 2. С. 137-138.

43

ги войны с Финляндией, Сталин потребовал «расклевать» культ гражданской войны и на смену прежнему поколению военачальников выдвинул героев боев в Испании, Китае, Монголии, Финляндии. Но уже первые сражения войны с Германией показали, что далеко не все из них справляются с многотрудными обязанностями. И вождь вновь пошел на кардинальное обновление высшего командного состава.

Однако поскольку необходимым кадровым резервом Верховное главнокомандование не располагало, оставалось следовать методу проб и ошибок. Те, кто сменил указанных выше командующих, также сравнительно быстро оставили свои посты. Так, на Северо-Западный фронт вместо Ф.И. Кузнецова в начале июля 1941 г. был назначен генерал-майор П.П.Собенников. Его опыт руководства армией исчислялся несколькими месяцами, причем в военное время — несколькими днями. Действовал он неудачно и через полтора месяца был заменен, а затем осужден. Президиум Верховного Совета СССР, лишив его генеральского звания и наград, помиловал и направил на фронт. Войну Петр Петрович закончил в звании генерал-лейтенанта на должности заместителя командующего армией.

Генерал-лейтенант М.М. Попов, переведенный с должности командующего войсками Северного фронта на аналогичную должность на вновь созданный Ленинградский фронт, уже в начале сентября был заменен маршалом К.Е. Ворошиловым. Но И.В. Сталин быстро убедился, что бывший нарком обороны совершенно не владеет мастерством ведения современной войны. Неслучайно Ворошилов был назван одним из «героев отступления» и заменен Г.К. Жуковым.

Несколько дольше на должностях командующих задержались два других довоенных маршала — С.М. Буденный и С.К. Тимошенко. Из этой тройки наиболее достойным, в целом оказавшимся на уровне требований современной войны, был С.К. Тимошенко. Но тяжелое поражение советских войск под Харьковом в

44

мае 1942 г. испортило о нем мнение Верховного главнокомандующего. Тимошенко не выручило даже удачное руководство Демянской наступательной операцией на Северо-Западном фронте зимой 1943 г. После этого командовать фронтами ему уже не довелось.

1941—1942 гг. были не только временем «отбраковки» военачальников, не сумевших достойно проявить себя в управлении войсками фронтов. Все более активно проявляли себя и выдвигались те генералы, которые вынесли на себе основную тяжесть войны в этих и более высоких должностях. Это были полководцы новой формации — И.Х. Баграмян, Н.Ф. Ватутин, Л.А. Говоров, Г.К. Жуков, И.С. Конев, Р.Я. Малиновский, К.А. Мерецков, К.К. Рокоссовский, И.Д. Черняховский и некоторые другие, по праву руководившие решающими сражениями Великой Отечественной войны.

Несложная статистика поможет составить более полное представление о тех полководцах, которые заметно выдвинулись в ходе войны. Она длилась 46 месяцев, и 43 из них командовал фронтами И.С. Конев, больше 36 — Л.А. Говоров, 34 месяца — К.К. Рокоссовский. Свое право вести в сражения огромные массы войск и техники они завоевали неоспоримыми достоинствами — умом, талантом, волей. При этом не следует забывать, что у руля фронтов они вставали не в ореоле славы, а сравнительно молодыми генералами, народу не очень известными. И выдержали конкуренцию со многими даровитыми военачальниками, назовем хотя бы таких же командующих фронтами и армиями на разных этапах войны — П.И. Батова, А.В. Горбатова, Г.Ф. Захарова, П.А. Курочкина, И.Е. Петрова, М.М. Попова, М.А. Пуркаева.

Каждый из них отличался своим полководческим почерком. Например, И.С. Конев обладал редкой интуицией, умело сочетал мощь артиллерии с быстротой, натиском и внезапностью удара. Некоторые зарубежные военные историки называют его «гением внезапности».

45

Много позднее, в 60-е годы, Иван Степанович Конев предельно ясно изложил понимание того, как стать полноценным военачальником, способным командовать крупными соединениями и объединениями. Такового может создать только долгая военная школа, прохождение всех ее ступеней — неторопливое, основательное, связанное с устойчивой любовью к пребыванию в войсках, проведению учений, к непосредственному командованию, к действиям в поле. Без этого, по убеждению маршала, разносторонний человек с хорошим военным образованием, волевой и имеющий свой почерк в действиях на поле боя, не может родиться. Не покомандовав полком, дивизией, корпусом, трудно стать полноценным командующим фронтом1. Нет сомнений, что к такому выводу видный полководец пришел, анализируя не только собственную службу, но и боевой путь многих других военачальников, в том числе тех, кто, вспыхнув, как звезда, так же быстро затухал.

Правда, Иван Степанович не всегда умело действовал в обороне, особенно в начале войны. Так, будучи командующим Западным фронтом, защищавшим Москву, в сентябре 1941 г. допустил, как и командующий Резервным фронтом маршал С.М. Буденный, фактический развал фронта. Поправлять дело тогда пришлось Г.К. Жукову.

Сложная биография выпала на долю К.К. Рокоссовского. До войны он подвергся репрессиям и был освобожден после трехлетнего заключения еще до войны, в марте 1940 г. С первого дня Великой Отечественной войны генерал-майор К.К. Рокоссовский сражался во главе мехкорпуса на Юго-Западном фронте, командовал армейской группой, а затем вступил в командование легендарной 16-й армией, героически отстаивавшей Москву. С июля 1942 г. и до конца войны Константин Константинович руководил войсками фронтов в

1Конев И.С. Записки командующего фронтом. М., 1991. С. 519.

46

битвах под Москвой и Сталинградом, на Курской дуге, за освобождение Украины и Белоруссии, в Восточно-Прусской и Восточно-Померанских операциях, в завершающем разгроме фашистской Германии. Его отличали умение гибко маневрировать войсками в ходе операций, исключительно яркое творческое начало при планировании и организации боевых действий, твердый характер и воля.

В ряду выдающихся советских полководцев особо выделяется фигура маршала Г.К. Жукова. Георгий Константинович обладал редчайшим даром предвидения, что в первую очередь отличает полководческий талант. Кроме глубокого, гибкого ума и развитой интуиции, Г.К. Жукова отличали редкая сила воли, непреклонная решимость выполнить поставленную задачу, твердость управления. Как писал маршал И.Х. Баграмян, Г.К. Жуков обладал «умением смело отстаивать свое мнение и идти к намеченной цели прямым путем, а не робкими зигзагами...»1.

В августе 1942 г. Г.К. Жуков был назначен первым заместителем наркома обороны. Ранее эту должность занимал маршал Советского Союза С.М. Буденный, и его замена очень ясно обозначила направление, в котором в РККА шло обновление корпуса высших военных руководителей. Г.К. Жуков стал также заместителем (единственным) Верховного главнокомандующего.

Небезынтересны взгляды маршала на полководческое искусство. «Чтобы называться полководцем, — говорил Г. К. Жуков, — надо при всех других положительных личных качествах обладать еще стратегическим талантом и — что не менее важно — бесстрашием брать на себя ответственность за разработанное и принятое решение, отстаивать это решение, чего бы тебе это ни стоило. Полководец не должен бояться риска. Если бы военное искусство заключалось в том, чтобы избегать риска, то лавровые венки, вероятно, украшали бы весь-

1Баграмян И. X. Великого народа сыновья. М., 1984. С. 23.

47

ма посредственные таланты... Полководец, который заглядывает в уставы, чтобы найти там решение стоящей перед ним задачи, так же мало заслуживает доверия, как врач, который при определении диагноза стал бы заглядывать в справочник»1.

Корпус командующих фронтами, по существу, сформировался лишь к осени 1942 г. В последующие 32 месяца войны такое высокое назначение получили всего 7 новых военачальников (напомним — из 43).

Новая генерация командующих фронтами в полной мере утвердилась уже в 1943 г. В 1944 г. число командующих фронтами пополнил лишь один военачальник — генерал-полковник И.Д. Черняховский, начавший войну полковником, командиром танковой дивизии и выросший к моменту трагической гибели в феврале 1945 г. до генерала армии, самого молодого и одного из самых перспективных полководцев советских Вооруженных сил.

В 1945 г. единственным новым командующим фронтом стал маршал Советского Союза А.М. Василевский, принявший командование войсками 3-го Белорусского фронта после гибели И.Д. Черняховского. Это был выдающийся мастер стратегического планирования. Начальник Генерального штаба с 1942 г., представитель Ставки ВГК на ряде фронтов, он впервые стал командующим фронтом и тем не менее сумел солидно проявить себя.

Что позволяло утвердиться новой генерации полководцев? За редким исключением все они имели высшее профессиональное образование, много занимались военной теорией. В одной из книг маршала Советского Союза И.Х. Баграмяна есть упоминание о том, что кое-кто из западногерманских генералов-мемуаристов утверждал: русские полководцы побили гитлеровцев потому, что, обучаясь в военной академии рейхсвера,

1Светлишин Н. А. Крутые ступени судьбы. Жизнь и ратные подвиги маршала Г.К. Жукова. Хабаровск, 1992. С. 273—274.

48

усвоили военную премудрость по рецептам прусской военной школы. Иван Христофорович называет такие утверждения зловредной фальсификацией. Советские полководцы учились дома в военных академиях и на многочисленных курсах усовершенствования командного состава, учились напряженно, как правило, хорошо понимая, что в век техники на привычном боевом коне далеко не уедешь. До 1941 г. успели прослушать курс Военной академии Генерального штаба И.Х. Баграмян, А.М. Василевский, Н.Ф. Ватутин, Л.А. Говоров, Г.Ф. Захаров, П.А. Курочкин. Высшее академическое образование имели 32 командующих, то есть каждые трое из четырех.

Только Г.К. Жукову и К.К. Рокоссовскому не удалось получить академического образования, но благодаря неустанной самостоятельной работе они свое редкое природное дарование обогатили военной теорией в полном объеме. Как писал известный американский историк Г. Солсбери о Георгии Константиновиче, «он знал назубок всю классическую военную литературу от Цезаря до Клаузевица». Что же касается Константина Константиновича Рокоссовского, то он всю жизнь был истым книгочеем, неустанно учился, поражая сослуживцев общей и военной эрудицией.

Большинство командующих фронтами 1943—1945 гг. были сравнительно молодыми, до 50 лет. Они росли в должности, не перескакивая, как их предшественники — командующие 1941 г., основные ступени. Солидное профессиональное образование было оплодотворено у них бесценным опытом практического руководства войсками. Их мастерство созревало постепенно (относительно, конечно, учитывая сроки, диктуемые войной), большинство полководцев смогли качественно освоить обязанности на нижестоящей должности, прежде чем перейти на вышестоящую.

Наиболее яркий пример — И.Д. Черняховский, уже в ходе войны прошедший должности командира дивизии, корпуса, армии. К.К. Рокоссовский начал войну

49

командиром механизированного корпуса, затем командовал армией. Аналогичный путь прошел Р.Я. Малиновский, с той лишь разницей, что вначале он командовал стрелковым корпусом, затем освоил обязанности командарма, заместителя командующего фронтом. Л.А. Говоров, прежде чем встать во главе Ленинградского фронта, командовал артиллерией стратегического направления фронта, затем возглавил общевойсковую армию. Ф.И. Толбухин, имевший опыт командования дивизией еще до войны, начал ее начальником штаба фронта, затем был заместителем командующего фронтом, командующим армией, и только после почти двух лет войны ему был доверен фронт.

Во второй половине войны число командующих фронтами стало сокращаться в силу двух основных причин: во-первых, ошибок и неудачных действий отдельных военачальников и, во-вторых, уменьшения числа фронтов действующей армии. Так, в апреле 1943 г. генерал-полковник Ф.И. Голиков с поста командующего Воронежским фронтом был переведен в центральный аппарат, став начальником Главного управления кадров Наркомата обороны. За этим перемещением скрывалось острое недовольство Верховного главнокомандующего действиями Ф.И. Голикова, не сумевшего закрепить успех наступления на харьковском направлении и позволившего гитлеровцам повторно захватить Харьков.

В 1944 г. расстался с должностью командующий Западным фронтом генерал армии В.Д. Соколовский, в течение полугода безрезультатно предпринявший несколько наступательных операций, которые сопровождались большими потерями. На 2-м Прибалтийском фронте утратил свой пост и был понижен в воинском звании до генерал-полковника М.М. Попов. Причина — серьезные просчеты в руководстве войсками.

По мере приближения конца войны и сокращения линии фронта число оперативно-стратегических объединений уменьшалось, поэтому на всех достойных полководцев их уже не хватало. В связи с этим на дру-

50

гие должности были перемещены или направлены в распоряжение Ставки ВГК такие полководцы, как Л.А. Говоров, Г.Ф. Захаров, некоторые другие.

И еще один факт: в корпусе полководцев. Великой Отечественной насчитывается всего пять человек, которые, будучи назначены в 1941 г. на пост командующего фронтом, в этой должности войну и завершили. Это А.И. Еременко, Г.К. Жуков, И.С. Конев, Р.Я. Малиновский, К.А. Мерецков.

Говоря о типичных чертах советской полководческой школы, уместно вспомнить досье на советских полководцев, обнаруженное среди трофейных немецких документов. Министр пропаганды Й. Геббельс записал 18 марта 1945 г. в своем дневнике: «Мне представлено генштабом дело, содержащее биографии и портреты советских генералов и маршалов... Почти все не старше 50 лет. С богатой политико-революционной деятельностью за плечами, убежденные большевики, исключительно энергичные люди, и по их лицам видно, что народного они корня... Словом, — делал вывод Геббельс, — приходится прийти к неприятному убеждению, что военное руководство Советского Союза состоит из лучших, чем наше, классов...»1.

Дело, разумеется, не только в происхождении, не только в политических убеждениях, хотя и они играли значительную роль. Большинство наших полководцев оказались попросту талантливее, нежели гитлеровские фельдмаршалы и генералы. Есть все основания согласиться с утверждением И.Х. Баграмяна, что советские полководцы «по своему профессиональному уровню превзошли военачальников капиталистических стран» (прежде всего, конечно, фашистской Германии)2.

Ведя речь о полководческом искусстве наших военачальников, следует иметь в виду те факторы, которые прямо влияли на его проявление, но от самих мар-

1Маршал Жуков. Каким мы его помним. Изд. 2. М, 1989. С. 399.

2Баграмян И. X. Указ. соч. С. 7.

51

шалов и генералов или совсем не зависели, или зависели в малой степени. Отметим лишь два таких фактора.

Первый из них — уровень мастерства военачальников противника. Советские полководцы оттачивали свой талант ведь не в вакууме, им противостояла одна из сильнейших армий мира во главе с крупными, даровитыми военными профессионалами. Отечественное военное искусство на первом этапе войны уступало сильной немецкой военной школе. Как откровенно писал Г.К. Жуков, «с первых моментов войны советскому командованию пришлось иметь дело с такими категориями стратегии и оперативного искусства, которые практически ему не были хорошо знакомы. Всем нам пришлось уже в ходе войны во многом осваивать науку и практику управления войсками».

И далее: «В этом вопросе советское командование находилось в менее выгодном положении, чем командование немецких войск, которое к нападению на Советский Союз имело достаточную практику в управлении войсками в современных условиях. С ростом общего превосходства наших вооруженных сил над немецко-фашистскими войсками возрастало искусство управления живой силой и военной техникой»1.

Начиная с осени 1942 г., все крупные наступательные и контрнаступательные операции советского командования отличались оригинальностью, решительностью, стремительностью и полной завершенностью. Важнейшей отличительной чертой советской стратегии в 1944—1945 гг. была ее исключительная активность. Если в первом и частично во втором периодах войны Красная армия переходила в наступление чаще всего после того, как исчерпывались наступательные возможности немцев, то кампании на заключительном этапе войны сразу же начинались мощным наступлением советских войск.

1Цит. по: Гареев М.А. Полководцы Победы и их военное наследие. 2-е изд. М., 2004. С. 21-22.

52

Больше того: если раньше проводились лишь последовательные стратегические наступательные операции, то на завершающем этапе возможности советских Вооруженных сил позволяли развернуть одновременные стратегические операции групп фронтов.

Неизмеримо вырос и профессионализм высших военачальников. Они все более умело применяли такие способы ведения операций, как окружение и уничтожение противника. Советские полководцы овладели искусством быстрого прорыва вражеской обороны, широко использовали ночные действия войск, умело организовывали взаимодействие различных видов Вооруженных сил и родов войск, новаторски решали многие другие проблемы военного искусства. Каждая из основных операций войны — Московская, Сталинградская, Курская, Белорусская, Висло-Одерская и Берлинская — внесла в развитие советского военного искусства свой вклад, что вылилось в общий триумф советского оружия. Чем завершилось противоборство двух армий, двух военных искусств, двух полководческих школ — хорошо известно.

Второй фактор, прямо влиявший на степень реализации полководческого таланта советских военачальников, связан со степенью централизации власти и вмешательства политиков в действия военных.

Централизация власти в СССР позволила достичь такой мобилизации сил и средств, которая оказалась недоступной противнику. Но были у нее и негативные стороны. Так, отсутствие к началу войны достаточного кадрового резерва мы рассматриваем как одно из следствий избыточного сосредоточения властных полномочий в руках лидера государства. Крайне пагубную роль сыграли репрессии против командно-начальствующего состава Красной армии, которыми было отмечено предвоенное пятилетие. Общее число лиц высшего комначполитсостава РККА (от бригадного до высшего звена) в 1936—1941 гг. составило 932 чел., в

53

т. ч. 729 расстрелянных1. Это означало подлинную катастрофу, несоизмеримую по масштабам даже с потерями в годы Великой Отечественной войны, когда погибли, умерли и были репрессированы вдвое меньше военачальников. А ведь именно из них должны были вырасти будущие командующие армиями и фронтами.

Весьма значительной, часто излишней, даже во второй половине войны была и регламентация действий корпуса советских полководцев со стороны военно-политического руководства. Сказывалась жесткая натура И.В. Сталина, из-за чего советские полководцы были ограничены в возможностях по окончательному принятию стратегических решений.

К сожалению, в нашей стране чрезмерно жесткое, а подчас и некомпетентное вмешательство политических руководителей в стратегические и оперативно-стратегические вопросы «затрудняло проведение в жизнь наиболее целесообразных решений и способов действий, вынуждало наших военачальников тратить огромные усилия на преодоление искусственно создаваемых кризисных ситуаций и трудностей, затрудняло полную реализацию их полководческих способностей»2. Наиболее яркий пример — утрата Г.К. Жуковым в июле 1941 г. поста начальника Генштаба за излишнюю настойчивость и стратегическую инициативу.

Нельзя, однако, не сказать, что по ходу войны Сталин, выдвинув таких военачальников, как К.К. Рокоссовский, Л.А. Говоров, Р.Я. Малиновский, Ф.И. Толбухин, И.Х. Баграмян, И.Д. Черняховский и их товарищи, и проверив их в деле, уверовал в полководцев, повысил степень их самостоятельности, так что некомпетентное вмешательство политиков в действия высших военных практически сошло на нет.

Возвращаясь к такому понятию, как «профессиона-

1 Сувениров О. Ф. Трагедия РККА 1937-1938. М., 1998. С. 305.

2 Гареев М.А. Указ. соч. С. 301.

54

лизм полководца», заметим, что оно является синтетическим, включающим целый набор качеств, которые отличают военачальников высшего ранга. Широко известно, что Наполеон уподоблял достоинства полководца квадрату, где одну сторону составляет талант, а другую — воля. Правильное в своей основе, такое уподобление не исчерпывает все же понятия «профессионализм».

Здесь уместно сослаться на авторитетное суждение маршала Советского Союза А.М. Василевского, который писал: «Война — самая суровая проверка умения управлять войсками... Наши командующие фронтами и армиями располагали знаниями и опытом, они были талантливыми военачальниками, умеющими правильно оценивать оперативно-стратегическую обстановку, принимать более удачное и неожиданное для врага решение по ней, совместно со своим штабом разработать наиболее простой, но не шаблонный, а выгодный для войск план проведения операции, быстро и тщательно подготовить войска для выполнения принятого решения»1.

Суммируя приведенные выше суждения виднейших советских военных стратегов и результаты научных изысканий по проблеме, можно выделить важнейшие составляющие понятия «профессионализм полководца».

Во-первых — непременно личное управление войсками. По этой причине, думается, трудно согласиться с теми, кто причисляет к числу полководцев Верховного главнокомандующего советскими Вооруженными силами И.В. Сталина. Правильнее называть его военачальником, высшим военным деятелем и оценивать его вклад в победу над фашистской Германией с учетом именно этого обстоятельства.

Во-вторых, это — не просто управление войсками, а обязательно успешное руководство, позволяющее ис-

1См.: Василевский A.M. Указ. соч. Кн. 2. С. 276.

55

кусно выполнять задачи стратегических и фронтовых операций и наносить противнику поражения. (Это требование не дает оснований причислять к числу полководцев абсолютно всех военачальников, которые во время войны получали под свое командование фронт.)

В-третьих, профессионализм предполагает наличие у полководцев таких качеств, как талант, широкие познания в области военного искусства, ярко выраженное творческое начало, высокоразвитая способность к правильной оценке оперативно-стратегической обстановки, нешаблонному, творческому решению поставленных задач, опыт, воля, инициатива и организаторская хватка, уверенное руководство подчиненными войсками, безусловное умение проводить свое решение в жизнь и ряд других.

В-четвертых, эти качества должны в личности военачальника гармонично сочетаться — так, чтобы они усиливали друг друга, а в необходимых случаях недостаток одного качества компенсировался другим.

Качества, которыми должен обладать полководец, этим списком, разумеется, не исчерпываются. Дальнейшие исследования позволят более объемно представить, каким было советское военное искусство в годы Великой Отечественной войны. Неоспоримо одно: в той войне была бита одна из сильнейших армий мира и бита войсками, которых вели высокопрофессиональные кадры, воспитанные отечественной военной школой.

56

Р. А. Белоусов,

доктор экономических наук,

профессор

ПРЕВОСХОДЯЩАЯ МОЩЬ

(Об эффективности советской военной экономики)

В годы Великой Отечественной войны на победу трудились не только солдаты, но и те «простые» люди, которые с предельной отдачей работали в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте. Трудились по 10—11 часов в день, без выходных, полуголодные, измученные каждодневными невзгодами и лишениями.

И все же такой перенапряженный образ жизни был лучше того, что готовили для советских людей немецкие оккупанты. 16 июля 1941 года на совещании верхушки национал-социалистической партии Гитлер определил следующие три задачи оккупационной политики в России: «Этот гигантский пирог надо разделить таким образом, чтобы мы могли: во-первых, им владеть, во-вторых, им управлять, в-третьих, его эксплуатировать». Позже он уточнил некоторые детали: «Русские живут недолго, 50—60 лет. Почему мы должны им делать прививки? (То есть зачем им здравоохранение? — Р. Б.) Зато дать им шнапсу и табаку, сколько пожелают... Мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории. Иначе мы потеряем весь народ, так как вбитые в его головы знания впрок не пойдут... Вообще человека нужно учить лишь самому необходимому. Все остальное будет ему только мешать!»1

Советские люди в то время еще не знали, что конкретно готовят для них гитлеровцы. Но они, как гово-

1Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. М., 1997. С. 29, 82, 96.

57

рится, чувствовали нутром, что ничего хорошего от оккупантов ждать не приходится. И на защиту своей непростой, во многом горькой судьбы поднялся весь народ. Он хотел сам распоряжаться своей судьбой, тем более что перед войной его качество жизни стало улучшаться.

Известно, что Вторая мировая война, вопреки стараниям многих политиков, началась на Западе. Ее первой крупной жертвой стала Франция. Основная часть континентальной Европы оказалась под властью немцев. 16 июля 1940 года Гитлер подписал директиву о подготовке операции «Зеелёве» против Англии, однако ее осуществление откладывалось, — риск был слишком велик. Массированные воздушные налеты немецкой авиации не дали ожидаемого результата, провалились также планы захватить Гибралтар и Суэц, чтобы перекрыть связи Великобритании со своими колониями через Средиземное море. Между тем запасы дефицитных материалов, необходимых для военной промышленности, таяли. В это время (28.07.40.) ответственный за подготовку вторжения на Британские острова, командующий флотом гросс-адмирал Э. Редер представил Гитлеру записку, в которой утверждал: «Военные силы русской армии следует считать неизмеримо более слабыми, чем наши, имеющие опыт войны. Захват районов по линии Ладожское озеро — Смоленск — Крым в военном отношении возможен, и из этого района будут продиктованы условия мира... С занятием побережья и Ленинграда сила сопротивления русского флота рухнет сама собой. Если еще потребуется занять Москву, то это будет решено с учетом обстановки и времени года». В заключение Редер делал вывод: проведение военной операции против России возможно до начала высадки в Англии1.

Вскоре главнокомандующий сухопутными войсками В. Браухич получил указание начать разработку де-

1Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война. М., 1999, с. 803.

58

тального плана войны на Востоке. В декабре 1940 года фюрер подписал директиву о подготовке военных действий против СССР. Их начало намечалось на 15 мая следующего года: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании до того, как будет закончена война против Англии... Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных сил противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено... Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга — Архангельск...»1.

В Советском Союзе не обманывались относительно того, что войны с Германией избежать удастся. Вряд ли кто-нибудь думал, что передышка продлится все десять лет, как это было записано в договоре о ненападении. Но неполных двух лет оказалось мало.

Что Россия все еще не готова к войне, лучше других, наверное, понимал сам Сталин, поэтому он хотел и надеялся оттянуть начало войны любыми способами. В этой связи стоит напомнить важную запись авиаконструктора А. Яковлева: «В узком кругу Сталин неоднократно говорил: нам не хватило для подготовки к войне одного — полутора лет»2. Эту же мысль высказывает Г. Жуков: «И.В. Сталин не был трусливым человеком, но он хорошо понимал, что возглавляемое им руководство страной явно опоздало с основными мероприятиями по подготовке страны к большой войне с таким сильным и опытным врагом, как Германия».

Вместе с тем, будучи человеком объективным, Г. Жуков добавляет: «Думается мне, что дело обороны страны в своих основных, главных чертах и направлениях

1 История Второй мировой войны. 1939—1945. М., 1974. С. 231.

2 Яковлев А. Цель жизни. М., 1987. С. ПО.

59

велось правильно. На протяжении многих лет в экономическом и социальном отношении делалось все или почти все, что было возможно... Требования Наркомата обороны о массовом производстве новейших образцов самолетов, танков, артиллерийских тягачей, грузовых автомобилей, средств связи и прочей боевой техники лимитировались прежде всего ограниченными экономическими возможностями»1.

Несмотря на то, что эти возможности были действительно ограниченными, за два неполных года, которые дал России договор о ненападении, она сумела увеличить численность своих войск в 2,8 раза. Всего было сформировано 125 новых дивизий. Начался серийный выпуск новых моделей самолетов, танков, орудий и других видов вооружения.

В то время Сталин не только понимал, что война неизбежна, но и чувствовал ее приближающееся дыхание. Так, открывая в конце мая 1941 года расширенное заседание Политбюро, в котором участвовал высший командный состав Красной армии, Сталин прямо сказал: «Обстановка обостряется с каждым днем, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии»2.

22 июня 1941 года германские войска, грубо нарушив свои обязательства по договору о ненападении, вторглись в Россию, уверенные в том, что быстро дойдут до берегов Волги и до зимы вернутся победителями.

Стоит напомнить, что промышленный потенциал Советского Союза в начале Великой Отечественной войны существенно уступал потенциалу Германии, установившей контроль над материальными ресурсами почти всей Европы. Поэтому, чтобы противостоять мощному натиску вторгнувшихся в страну немецких войск и создать предпосылки для победы над ними,

1Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 1. М., 1990. С. 359-361.

2 Сталин И. Соч. М., 1997. Т. 15. С. 32.

60

нужно было найти или создать дополнительные преимущества, опираясь на которые можно было бы добиться решающего перелома в ходе военных действий.

К преимуществам, которые Советская Россия имела перед Германией, бесспорно, относились: огромная территория; большая численность трудолюбивого, мужественного, терпеливого народа; мощный интеллектуальный и духовный потенциал; богатые природные ресурсы, а также весьма эффективные плановая и финансовая системы управления экономикой. Таковы факторы, которые вносили существенные коррективы в соотношение не только промышленного потенциала, но и всего комплекса национального могущества двух воюющих стран.

Чтобы привести все эти факторы в действие, то есть практически реализовать реальные преимущества Советской России, потребовалась более рациональная организация военного и гражданского хозяйства, а также более эффективное по сравнению с Германией управление комплексом всех ресурсов, в том числе социально-экономического и организационного характера. Речь шла также о том, чтобы получить более высокую отдачу от патриотического подъема людей, сильных сторон централизованной организации хозяйства, а также господствующего положения государственной собственности.

Таким образом, система организации и управления военной экономикой России имела в своем распоряжении весьма действенные рычаги, с помощью которых происходила мобилизация основной массы материальных и людских ресурсов. В Германии такого инструментария управления экономикой полностью создать не удалось, хотя централизованное управление военной промышленностью с помощью Министерства вооружений, а также свой четырехлетний план и там были введены в действие.

Опираясь на более эффективно организованную военную экономику, вновь перестраиваемую в связи с изменившимися условиями, советское руководство

61

имело основание заявить: «Победа будет за нами!» Однако для практического решения этой задачи, которая для многих казалась неразрешимой, потребовались четыре крайне тяжелых, напряженных и долгих года...

В первые дни и недели военных действий почти на всех участках фронта от Балтийского до Черного морей части Красной армии отступали. Отдельные дивизии и корпуса стойко и результативно сопротивлялись. «Чрезвычайно упорное сопротивление русских войск, — отмечает известный историк Второй мировой войны Б. Лиддел Гарт, — тормозило продвижение наступавших. Обычно немцы достигали успеха за счет маневра, но не могли победить противника в самой схватке. Окруженные войска, если иногда и вынуждены были сдаться в плен, то это, как правило, происходило лишь после длительного сопротивления. Оборонявшиеся проявляли редкое упорство и пренебрежение к своему безнадежному в стратегическом отношении положению, и это серьезно тормозило выполнение планов наступающих»1.

Добавлением к этому могут служить воспоминания А.И. Микояна: «На седьмой день войны, 28 июня, фашистские войска заняли Минск. Связь с белорусским военным округом прервалась. Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко. Но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой.

В Наркомате были Тимошенко, Жуков, Ватутин. Около получаса поговорили довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить.

1 Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война. М., 1999. С. 183.

62

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. Этот мужественный человек разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через пять—десять Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него еще были мокрыми. Договорились, что на связь с Белорусским военным округом пойдет Кулик (это Сталин предложил), потом других людей пошлют...»1

Вряд ли можно определенно утверждать, что конфликт в Наркомате обороны 28 июня послужил непосредственной причиной создания нового чрезвычайного органа управления — Государственного комитета обороны (ГКО). Но факт остается фактом, что именно через день — 30 июня было принято постановление об образовании такого органа.

«В руках Государственного комитета обороны сосредотачивается вся полнота власти в государстве. Все граждане и все партийные, советские, комсомольские и военные органы обязаны беспрекословно выполнять решения и распоряжения Государственного комитета обороны»2. Таким образом, в чрезвычайно сложной и опасной обстановке был создан качественно новый высший орган власти и управления жизнедеятельностью всей страны. Причем главную нагрузку, ответственность и полномочия по принятию решений Сталин возложил на себя. Это имело свои плюсы и минусы, фактический вес которых нужно и можно измерять только конечными результатами.

Невольно возникает вопрос: зачем ему это было нужно? Ведь и без ГКО он был генеральным секретарем ЦК и председателем Совнаркома. И вдруг потребовалась еще «вся полнота власти в государстве». Ответить на такой вопрос непросто.

1 Россия, XX век. Документы. М., 1998. Т. 2. С. 497.

2 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М., 1962. С. 40.

63

Прежде всего следует напомнить, что в первые дни войны огромный государственный аппарат потерял целостность, частично оказался парализованным и не мог удовлетворительно выполнять свои функции, особенно в области связи и управления войсками, материальными ресурсами, а также местными органами власти.

«Заседаний ГКО, — вспоминает генерал А. Хрулев, — в обычном понимании, т. е. с определенной повесткой дня, секретарями и протоколами, не было. Процедура согласования с Госпланом, наркоматами и ведомствами вопросов снабжения армии, в том числе организация новых производств, была упрощена до предела. Этому способствовало постоянное стремление руководителей каждой отрасли народного хозяйства ценой любых усилий быстрее сделать все необходимое для фронта, для разгрома врага»1.

Так, 15 июля 1941 года в ГКО обсуждались и по-деловому решались сложные вопросы организации массового производства танков при участии руководителя танковой промышленности В. А. Малышева, наркома вооружения Д.Ф. Устинова, наркома черной металлургии И.Ф. Тевосяна и председателя Госплана Н.А Вознесенского.

28 июля 1941 г. ГКО рассмотрел вопросы увеличения производства и обеспечения фронта боеприпасами, а также некоторыми видами вооружения с участием Н.А. Вознесенского, наркома боеприпасов П.Н. Горемыкина, Д.Ф. Устинова, а также начальника Главного артиллерийского управления Красной армии Н.Д. Яковлева. К такому обсуждению заранее тщательно готовились проекты постановлений. К каждому документу, в частности к планам производства танков, самолетов, боеприпасов, различных видов вооружений, которые утверждались ГКО ежемесячно, прилагались, как пра-

1 Военно-исторический журнал, 1961, № 6. С. 66.

64

вило, справки о выполнении плана выпуска продукции за предыдущий месяц, о наличии мощностей, сырья, рабочей силы. Предварительное согласование с Госпланом производилось еще в процессе подготовки того или иного постановления. Если возникали дополнительные вопросы, они разрешались оперативно, поскольку Н.А. Вознесенский — председатель Госплана СССР — был членом ГКО и обычно присутствовал на тех заседаниях, где решались вопросы экономического характера.

ГКО не имел своего особого аппарата и обычно не занимался организацией непосредственного выполнения того или иного вопроса. Главная его функция состояла в том, чтобы направлять и контролировать работу наркоматов. Действовал он через соответствующие партийные и государственные органы. В случае необходимости при ГКО создавались специальные комитеты и комиссии. В ряде областных центров и городов (в Севастополе, Ярославле, Сталинграде, Туле и др., всего более чем в 60 городах), когда там возникала угрожающая обстановка, создавались местные комитеты обороны.

Приведем лишь один пример того, как эта система работала. В критический момент первого года войны, осенью 41-го, танки Гудериана подошли к Туле. Командующий фронтом в связи с угрозой полного окружения города отдал приказ войскам: оставить Тулу. Уполномоченный ГКО, председатель городского комитета обороны Василий Жаворонков не стал выполнять этот приказ, энергично занялся созданием круговой обороны, и рабочее ополчение вместе с оставшимися воинскими частями отстояли этот важный центр оборонной промышленности. «29 октября, — вспоминает Гудериан, — наши головные танковые подразделения достигли пункта, отстоявшего в 4 км от Тулы. Попытка захватить город с ходу натолкнулась на сильную противотанковую и противовоздушную оборону и

65

окончилась провалом. Причем мы понесли значительные потери в танках и офицерском составе»1. Таким образом, был отбит опасный для обороны Москвы танковый удар с юга, который при других обстоятельствах мог бы стать смертельным...

Государственный комитет обороны имел также своих уполномоченных в союзных и автономных республиках и по мере необходимости посылал их на фронты, в отдельные районы страны и на важные предприятия. Госплан СССР превратился в один из опорных пунктов ГКО, что способствовало повышению его роли как своеобразного генерального штаба в сфере экономики.

На промышленность легла главная ответственность за материально-техническое решение ключевой задачи войны — достижение перевеса над вооружением противника в условиях боя, то есть в условиях беспощадной борьбы интеллекта, физических сил, огня и маневра. За этими четырьмя факторами стояли мощность и выносливость моторов, скорострельность, дальнобойность и точность оружия, достаточное количество и качество боеприпасов, наличие многих миллионов тонн топлива и металла, а также люди, способные все это эффективно производить и использовать. При этом речь шла не только о количественной стороне вооружений, но и об их качественных характеристиках. Они должны были превосходить показатели, достигнутые противником. Только при таких условиях можно было выиграть противоборство в напряженной кровавой схватке, в которой участвовали многие миллионы людей как на фронте, так и в тылу.

Летом 1941 года наша промышленность не отвечала всем жестким требованиям современной войны. Оккупация германскими войсками значительной части территории страны ослабила и сузила производственный

1 Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск, 1999. С. 45.

66

потенциал России. С формальной точки зрения критическое состояние ее военной экономики в конце 1941 года исключало благополучный для нее исход войны. Многие политики и военные стратеги, обобщив итоги первых месяцев боевых действий, поторопились поставить пессимистический диагноз. Но они ошиблись. Произошло внеочередное «русское чудо»: потеряв часть своих физических сил и мощностей, промышленность России сохранила и умножила свой интеллектуальный потенциал и творческие способности, организованность, целеустремленность (все — для фронта!), духовную стойкость. Человеческий фактор не только возместил материальные потери, но и заметно увеличил реальную мощь ключевой отрасли страны.

Такой вывод подтверждают многие факты. Например: «Сормовскому судостроительному заводу поручили освоить массовое производство танков. Вскоре одним из узких мест в решении этой задачи стало изготовление нужного количества траков (отдельных звеньев гусениц). На каждый танк шло полторы сотни звеньев, не считая поставляемых в запас. При этом литейные стержни делались вручную, а требовались они в больших количествах. Каждый рабочий должен дать за смену, по крайней мере, 200 штук, но более 100 никто не изготовлял.

Пришлось обратиться за помощью к опытному стерженщику Юрию Петровичу Рожкову. Попросили его показать свои «секреты» работы, позволявшие делать за смену 300 стержней. Юрий Петрович задумался.

— Дайте время. Дело нужно обмозговать. Тут ведь сплоховать негоже.

Готовился он целую неделю, прежде чем дать согласие...

Юрий Петрович, высокий, худощавый, чисто выбритый, встал за обычный стержневой верстак. Снял пиджак, аккуратно залатанный. Надел фартук, в котором всегда работал. Достал дополнительный немудре-

67

ный инструмент. Взял стержневой ящик, проверил его исправность, разложил инструмент в привычном для себя порядке. Делал все это не торопясь и не волнуясь. Когда было все готово, спросил разрешения начинать.

Работал он как бы не спеша. Его длинные, ловкие пальцы, однако, быстро завершали одну операцию за другой, заполняя сушильные плиты готовыми стержнями. Казалось, инструмент, стержневой ящик, наконец, сам готовый стержень в руках рабочего невесомы. Никакого видимого напряжения. Четкий ритм.

— Споро работает, — бросил кто-то из присутствовавших.

— Мужику-то можно так работать, — добавила женщина, стоявшая рядом.

Незаметно прошел час. Сделано 40 стержней. Цифру вслух никто не произносил. Считают молча. Дело простое, на каждой плите 10 готовых стержней. А изумительные руки этого человека продолжают вынимать из ящика все новые и новые стержни. Кто он, этот рабочий, — фокусник, маг? Нет, конечно. Это большой мастер, влюбленный в свое дело.

Незаметно прошел и второй час. Сделано еще 50 стержней, качеству которых позавидует любой стерженщик. Неторопливый, четкий, все нарастающий ритм труда и красота движений, отсутствие суетливости. Это уже настоящее искусство, которое буквально завораживает присутствующих. Никаких реплик или разговоров. Все любуются рабочим. А его руки продолжают делать свое дело...

Прошло пять часов. Счет точный: 300 стержней.

Юрий Петрович сделал короткую передышку, впервые посмотрел на обступивших его рабочих и спросил:

— Продолжать? Ответ: нет, не нужно...

На другой день послали ему премию — рабочие ботинки.

68

Специалисты понимали, что такое количество стержней может делать далеко не каждый рабочий-мужчина, даже высокой квалификации. А в стержневом отделении работали почти одни женщины. Но проблема была решена. Вскоре был изготовлен несложный инструмент конструкции Рожкова. Его вручили каждому рабочему. Норма 250 стержней за смену стала обычной. Лучшие — делали по 300 штук, а иногда и более»1. По существу, это был результат внедрения научной организации труда, наглядный урок которой для всех дал опытный рабочий-практик.

Массовый характер нововведений и рационализации стал важным фактором преодоления постоянного напряжения и диспропорций военной экономики. Нужда заставляла искать и находить нестандартные решения как на уровне всего народного хозяйства, так и в рамках отдельных предприятий и рабочих мест.

Не хватало ферросплавов — научились варить их в доменных печах.

Потребовалось много броневого листа — начали катать его на блюмингах.

Нужно было круто увеличить поставки фронту самолетов и танков — наладили их массовый выпуск: танки собирали на конвейере, самолеты — поточным методом.

Острый дефицит алюминия заставил создать и использовать для обшивки самолетов специальную клееную фанеру.

Список таких новаторских решений можно значительно расширить. Все они были направлены на достижение главных стратегических целей: резкого увеличения выпуска всех видов вооружений и боеприпасов, улучшения их качества, сокращения сроков освоения производства новейших образцов военной техники. Су-

1 Смеляков Н. Уроки жизни. М., 1988. С. 37.

69

щественное повышение эффективности промышленности было достигнуто за счет более тесного сотрудничества конструкторов, технологов и организаторов производства в деле упрощения конструкции и улучшения качества продукции, экономии времени, дефицитного сырья и топлива.

Все это смягчало напряжение, но не могло полностью решить проблемы с дефицитом продукции тяжелой промышленности, поскольку целый ряд ее заводов оказались на оккупированной территории. Достаточно сказать, что в первый год войны прекратили работу 61 доменная печь, 255 мартенов, 174 прокатных стана, 131 коксовая батарея. Оккупированный Донецкий бассейн выдал на-гора в 1940 году 60% добытого в стране угля. Его использовали в технологических целях 60% металлургических предприятий, 70% заводов основной химии, почти половина электростанций, две трети железных дорог. Как возместить такие потери?

В первые два года Великой Отечественной войны на Урал, в Поволжье, Сибирь и Среднюю Азию было перебазировано более 2,5 тысячи промышленных предприятий, а также 10 миллионов рабочих, специалистов и ученых из западных и центральных областей. Но они физически не могли полностью возместить потери, вызванные оккупацией. Это, в свою очередь, создало ряд серьезных диспропорций, преодолеть которые не удалось до конца войны.

Динамика промышленности и ее отдельных отраслей (1941 год = 100%)

1941

1942

1943

1944

1945

Вся промышленность

98

77

90

104

92

Оборонные отрасли

140

186

224

251

215

Электроэнергетика

96,7

60,2

66,9

81,2

89,6

Топливные отрасли

93,4

50.1

57,2

66,7

77,8

1941

1942

1943

1944

1945

Добыча угля

41,3

40,2

49,6

64,7

81,9

Из таблицы хорошо видно существенное отставание топливных отраслей и особенно добычи угля от потребностей промышленности и ее оборонных отраслей на протяжении всего военного периода. Причины понятны. Труднее объяснить, как выходили из такого положения крупные потребители топлива. Зафиксировано немало фактов, когда из-за отсутствия топлива приходилось снижать производство электроэнергии, металла, других продуктов и изделий.

1943 год был переломным во многих отношениях, в том числе в динамике угледобычи. Общий прирост ресурсов угля по сравнению с предыдущим годом составил 17,6 млн. тонн, или 23%. Из них на долю Кузбасса приходилось около 4 млн. тонн, причем почти весь прирост был получен за счет увеличения добычи коксующихся углей. Прибавку весом в 5,8 млн. обеспечил Подмосковный бассейн. Урал добавил 4,7 млн., Караганда — 2,6 млн. тонн. Полное освобождение Донбасса завершилось в 1943 году. К концу года шахтеры этого бассейна сумели поднять на-гора 4,1 млн. тонн угля.

В следующем году восстановленные шахты Донбасса стали играть уже одну из ведущих ролей в наполнении топливного баланса страны. Они добыли 20,3 млн. тонн угля, что составило около 17% общей добычи. Но первое место все еще принадлежало Кузбассу — 22%. И опять вся прибавка здесь -- 2,2 млн. тонн — состояла из коксующихся углей.

Положение в нефтяной промышленности мало чем отличалось от провалов и успехов угольщиков. Добыча нефти после начала войны какое-то время продолжала расти, затем круто, почти в два раза, сократилась, и даже в 1945 году на треть была ниже довоенного уровня.

71

Однако нельзя забывать, что нефть — это исходный продукт для получения бензина, дизельного топлива, мазута и большой гаммы различных масел. Без них останавливаются моторы самолетов, танков, самоходок, автомобилей, тракторов и еще многих других машин, без которых немыслима современная война. Больше того, постоянное расширение авиации, танковых войск, автомобильного транспорта, да и многих других потребителей, использовавших различного рода двигатели, требовало все большего увеличения ресурсов топлива, а также минеральных масел. Из-за отставания добычи нефти в военном хозяйстве возникла еще одна, притом растущая, диспропорция, которая грозила самыми неприятными последствиями. Но и здесь ее решение зависело не только от усилий людей, но и от многих внешних обстоятельств. Люди делали больше, чем это возможно в нормальных условиях.

Добыча нефти (включая газовый концентрат)

1940

1941

1942

1943

1944

1945

млн. тонн

31,1

33,0

22,0

18,0

18,3

19,4

в % к 1940 г.

100

106

71

58

59

62

Как видно из этих цифр, наиболее крутое падение добычи нефти (на одну треть) отмечено в 1942 году, когда немцы захватили Майкоп и Грозный и, выйдя к Волге у Сталинграда, перекрыли основной транспортный путь для бакинской нефти в центральные районы России. Остался кружной маршрут через Каспий, далее по Казахстану, в Россию. Случалось, что буксир тащил за собой целый караван железнодорожных цистерн через море до Красноводска или Гурьева. Там их ставили

1 Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне. М., 1990. С. 53, 54.

72

на колеса, и они продолжали свое путешествие до места назначения — на Урал и Волгу по железной дороге. Конечно, везти сырую нефть кружным путем с двумя-тремя «пересадками» — дорогое удовольствие. И от него часто отказывались. Из Баку стали транспортировать только автомобильный и авиационный бензин. По тем временам это был наиболее экономичный вариант. Поэтому в Азербайджане образовались излишки «обезжиренной» (отбензиненной) нефти. Практически ею заполнили все свободные емкости. Свыше 5 млн. тонн такой нефти, после первичной перегонки, перекачали в лощины рек и сохраняли как резерв для использования в качестве котельного топлива в будущем. Часть промыслов законсервировали. Это, естественно, сказалось на общей динамике и масштабах развития нефтяной отрасли.

Расширение добычи топлива — одна из главных предпосылок развития черной металлургии. В начальный период войны нехватка практически всех видов металлопроката резко обострилась, поскольку потребности оборонной промышленности многократно возросли, в то время как более половины мощностей черной металлургии оказались в регионах, оккупированных противником.

В таких условиях на протяжении нескольких лет промышленность, транспорт и строители испытывали хронический голод металла, проигрывая Германии на этом весьма важном участке хозяйственного фронта.

Соотношение выплавки чугуна и стали в СССР и Германии (объем производства в Германии = 100 %)

1940

1941

1942

1943

1944

Чугун

107

89

31

35

55

Сталь

96

86

39

41

59

73

Как видно из приведенных данных, если накануне войны объемы выплавки черных металлов в СССР и Германии были примерно на одном уровне, то в 1942 — 1943 годах это соотношение стало 1:3 в пользу Германии. При этом выплавка стали в Германии практически не увеличивалась, колеблясь в пределах 20,5—20,8 млн. тонн, в то время как в СССР она сократилась больше чем в два раза.

Производство стали в СССР и Германии млн. тонн, Германия в границах 1937 года

1940

1941

1942

1943

1944

СССР

18,3

17,9

8,1

8,5

10,9

Германия

19,1

20,8

20,5

20,7

18,3

Поэтому для российских металлургов начальный период войны остался в памяти как кошмарный сон, полный крутыми срывами и героическими свершениями. Забегая вперед, стоит сказать, что, хотя до конца войны преодолеть отставание отечественной черной металлургии удалось лишь частично, оборонка все же сумела обогнать Германию по выпуску военной техники.

По оценке немецких специалистов, общий объем военного производства в Германии в 1940 году превышал уровень СССР на 20%. В 1941 году СССР сумел изменить это соотношение в свою пользу: «счет» стал 100:142. В последующие два года Германия, лишив Советский Союз топливной и металлургической базы на юге страны, сумела догнать его по валовому выпуску военной продукции.

По оценкам немецких специалистов, предназначенным для служебного пользования, объем военного производства СССР в 1941 году существенно превысил уровень Германии.

74

Объем военного производства отдельных стран в 1940—1943 гг. млрд. долл., в ценах 1944 г.

1940

1941

1943

США

1,5

4,5

37,5

Англия

3,5

6,5

11,1

СССР

5,0

8,5

13,9

Германия

6,0

6,0

13,8

Эти данные были рассчитаны для служебного пользования немецким Институтом экономических исследований в конце войны под руководством известного экономиста-статистика Р. Вагенфюра. В силу сложности самих расчетов они не могут претендовать на высокую степень точности, но позволяют видеть контуры, характер и общие результаты гонки вооружений в ходе Второй мировой войны.

Авиационная промышленность на всем протяжении войны была объектом особого внимания и заботы. Причем главную роль в этой отрасли играло не только количество выпушенных самолетов, но и их качественные характеристики, прежде всего скорость, маневренность, вооружение, высота и дальность полета. Поэтому авиационная промышленность, чтобы не отстать от противника, должна была постоянно и крепко держаться за инновации. Объективно она становится самой наукоемкой среди всех отраслей военной экономики. Качества современного самолета (планера) и мотора находятся в прямой зависимости от творческого потенциала коллективной конструкторской мысли и степени использования достижений фундаментальной и прикладной теории, как в аэродинамике, так и в ме-

1 Промышленность Германии в период войны 1939—1945 гг. М., 1956. С. 49, 129.

75

таллургии, химии, оптике, в технологии и организации производства, новейших разработок в других областях знаний. Немалое значение имели также общая культура и квалификация кадров, в том числе и работников массовых профессий.

Стоит подчеркнуть многогранность и сложность авиационной промышленности. Она включала в себя самолето-, моторо- и приборостроение, а также производство специального оборудования и вооружения, собственное станкостроение, малую металлургию и инструментальные цехи. В ведении наркомата находилось несколько исследовательских институтов, десятки конструкторских бюро, многочисленные учебные заведения, а также комплексная социальная инфраструктура: жилье, поликлиники, санатории, дома отдыха, школы, детские учреждения. Все это поддерживало относительно высокий уровень благосостояния и квалификации производственного персонала отрасли. Но в годы войны многое из этого было разрушено или потеряно, особенно при эвакуации целых заводов. «При этом люди работали до изнеможения, — вспоминает нарком А. Шахурин. — От темна до темна там, где не было освещения. И посменно круглые сутки, если электросеть уже проведена. Страшно неловко себя чувствуешь, зная, что при такой напряженной работе не можешь дать людям не только нормального отдыха в тепле, но даже не имеешь возможности накормить их горячей едой...»1

Нельзя не отметить также, что авиационная промышленность была крупным потребителем качественных сталей, цветных металлов, резинотехнических изделий, бензина, специального самолетного леса и других материалов. Количество поставщиков заводов авиационной промышленности измерялось сотнями. Поэтому поддержание устойчивых межхозяйственных связей по кооперации в процессе производства само-

1 Шахурин А. Крылья победы. М.. 1983. С. 115.

76

летов и моторов всегда было сложной задачей с несколькими неизвестными. В условиях первых лет войны, когда что-то осталось на оккупированной территории, что-то застряло на железнодорожных путях в процессе поспешной эвакуации, что-то еще только-только пытались пустить на новом месте, — наладить бесперебойное материально-техническое снабжение такой отрасли казалось задачей вообще неразрешимой.

Авиационной промышленности еще повезло — под эвакуацию попало лишь немногим более ста заводов. Из них крупных — единицы, в том числе Запорожский и Рыбинский моторные, Воронежский самолетостроительный, который одним из первых начал выпускать «Ил-2». Особенно болезненной была эвакуация Московской группы авиазаводов. Ведь эвакуировать только один самолетный или моторный завод — значит, демонтировать и погрузить 3—5 тысяч единиц оборудования, в том числе гидравлические прессы, котлы, прецизионные станки, и 10—15 тысяч, а то и более работающих, а с семьями — до 50 тысяч человек. По сути, только с одним заводом перебрасывали в далекие дали население небольшого города.

С 1 января 1939 года по 22 июня 1941 года советские ВВС получили от промышленности 17 745 боевых самолетов. Из них только 3 743, или одна пятая часть — самолеты нового типа. Поэтому закономерно, что в первые дни и месяцы начавшейся войны советская авиация по численности превосходила германскую, но значительно уступала ей по качеству, прежде всего в скорости и вооружении, а это были решающие элементы успеха в воздушных боях.

Сказался также фактор не столько внезапности, сколько тягучей неопределенности. В первой половине 1941 года «сверху» неоднократно поступали указания: ни в коем случае не поддаваться на провокации. Лишь за несколько часов до нападения гитлеровцев в войска пришел приказ: «привести все части в боевую готов-

77

ность», «перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе войсковую, тщательно ее замаскировать». И здесь же, в пункте 2, указывалось: «Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Во-первых, этот приказ опоздал, по крайней мере, на несколько дней, во-вторых, кто мог объяснить бойцам и командирам, как отличить провокационные действия от начала военных действий? В результате времени для выполнения приказа не осталось. Большинство советских самолетов было уничтожено на земле. Причем потери были огромными: 1200 машин, из них на земле — 800.

В первые месяцы войны одним из преимуществ летчиков люфтваффе был боевой опыт, накопленный ими за время воздушной войны на Западе. Характерно, что когда они встречались с советскими асами, «обстрелянными» в боях в небе Китая и Испании, результаты, как правило, были в пользу истребителей с красными звездами на крыльях. Так, 401-й авиационный полк — полк С. Супруна и К. Коккинаки, сформированный из летчиков-испытателей, — за три месяца воздушных боев в конце 1941 года сбил 54 самолета противника, что в 4—5 раз превышало его собственные потери.

402-й истребительный полк за годы войны уничтожил 810 самолетов противника, потеряв со своей стороны 101 самолет1.

Как известно, «большое видится на расстоянии» или со стороны. Р. Толивер и Т. Констебль пишут: «Немцы, американцы и англичане, все вместе, долго разделяли роковое заблуждение относительно достижений Советов. Серия катастроф, обрушившаяся на немецкий народ, начиная с 1941 года, была прямым следствием недооценки германским руководством советского колосса... Советский Союз представляет странное сочетание низкого уровня жизни с блестящими техническими дос-

1 Стефановский П. Триста неизвестных. М., 1968. С. 180, 189.

78

тижениями, что противоречит западным понятиям и приводит к огромному количеству ошибок при оценках... Советский Союз во многих отношениях был лучше подготовлен к войне, чем Британия в 1939-м или Соединенные Штаты в 1941 году. В России велась специальная подготовка резерва обученных пилотов. Аналогичные меры по развертыванию массового производства самолетов в 1941 году продвинулись настолько далеко, что русские смогли быстро оправиться от сокрушительных потерь июня—июля 41-го.

В ходе войны русские несли тяжелые потери, но мастерство их летчиков-истребителей постоянно росло, в то время как качество подготовки пилотов люфтваффе постоянно падало. То, что Германия не располагала четырехмоторными стратегическими бомбардировщиками, позволило русским развернуть множество заводов и летных школ за пределами досягаемости тактических бомбардировщиков люфтваффе. В результате немцам пришлось иметь дело с их продукцией, когда она поступала на фронт.

С конца 1942 года русская воздушная мощь превратилась в неодолимый поток, который набирал силу с каждым месяцем»1.

Немецкий генерал В. Швабедиссен, анализируя действия советской авиации в период войны, пишет: «Советские истребители понесли чрезвычайно высокие потери в начале боевых действий и до наступления зимы не могли помешать немецкой авиации господствовать в воздухе. Тем не менее советское командование успешно сохранило свои производственные мощности, систему подготовки пилотов, службы снабжения и ремонта. Это создало необходимые условия для восстановления истребительной авиации. В то же время советские пилоты приобрели необходимый боевой опыт и своими усилиями способствовали достижению этой

1 Толивер Р. и др. Лучший ас Второй мировой войны. М.. 2000. С. 179, 181.

79

цели. Таким образом, в отношении советской истребительной авиации можно сказать, что она относительно успешно перенесла самые трудные времена»1.

Благополучный выход из крайне трудного положения был во многом предопределен напряженным трудом работников авиационной промышленности. Как уже говорилось, заводы перешли на круглосуточную работу. Работали без выходных. Весь руководящий и инженерный состав перевели на казарменное положение.

Перелом произошел уже в начале 1942 года — в январе в воинские части направили 900 новых машин. На Волге и за Уралом входили в строй заводы-переселенцы. Поскольку враг был отброшен достаточно далеко от Москвы, в столице быстро возрождалась производственная жизнь на моторных и самолетных предприятиях, откуда в октябре вывезли почти все оборудование. В феврале вернулся ЦАГИ со всем своим уникальным имуществом. На удивление, за время вынужденного путешествия на Восток и обратно ничего не потеряли. Вернулись в Москву и некоторые конструкторские бюро.

Все это позволило динамично наращивать выпуск самолетов и моторов.

Выпуск боевых самолетов в СССР и Германии во время войны (тыс. штук)2

1941

1942

1943

1944

1945

СССР

8,2*

21,7

29,9

33,2

19,1**

Германия

9,5

12,9

22,1

34,4

2,5***

* — второе полугодие,

** — январь—август 45-го,

*** — январь 45-го

1 Швабедиссен В. Сталинские соколы. Минск, 2001. С. 89.

2 Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне. М., 1990. С. 15.

80

Стоит отметить, что в 1940 году немецкая промышленность выпустила 8,1 тыс. боевых самолетов, так что по новым самолетам в момент нападения на СССР немецкая армия имела определенные преимущества. Поскольку гитлеровское командование рассчитывало в течение двух-трех месяцев захватить весь потенциал русской авиационной промышленности (поэтому поначалу некоторые самолетостроительные заводы России не включались в число целей воздушных налетов люфтваффе), производство боевых самолетов в Германии в 1941 — 1942 годах расширялось относительно медленно. В 1943 году обстановка на фронтах круто изменилась. Германская авиационная промышленность, несмотря на начавшиеся разрушительные налеты английских и американских бомбардировщиков на военные объекты, делает отчаянный рывок вперед. Но уже поздно. Преимущество в производстве военной техники и господство в воздухе, как на Западе, так и на Востоке, переходит к союзникам.

Танкостроение уже в годы войны пережило второе рождение. Закономерно, что уже перед войной между конструкторами наиболее развитых стран шла напряженная борьба за создание танков, обладающих лучшими боевыми характеристиками. В СССР в тридцатые годы слишком увлеклись большим количеством легких, колесных танков, тем не менее наши конструкторы все же успели создать новые модели средних и тяжелых танков. В боях они оказались не хуже германских, а «Т-34» заслуженно считается лучшим средним танком Второй мировой войны.

По общему количеству выпущенных танков и самоходок за весь период войны советские танкостроители почти в два раза превысили соответствующие показатели танковых заводов Германии. Однако успех пришел не сразу...

Осенью сорок первого Ленинград, где изготовляли тяжелые танки «KB», оказался в блокадном кольце. Несколько тысяч рабочих Кировского завода с их

81

семьями удалось эвакуировать на Урал, а технологическое оборудование осталось в осажденном городе. Оно использовалось в основном для ремонта пострадавших в боях машин.

Танковый завод в Харькове, где освоили производство «Т-34», в это же время в связи с тем, что гитлеровские войска прорвались на левый берег Днепра, пришлось срочно эвакуировать. Тоже на Урал, но уже не только рабочих с семьями, но и со всеми необходимыми станками и другим оборудованием.

Какое-то время единственным производителем «тридцатьчетверок» был Сталинградский тракторный завод (СТЗ), перестройка которого на военный лад еще не закончилась. На фронте требовалось 12—15 тысяч новых средних танков, а СТЗ сумел изготовить за год немногим более одной тысячи.

Чтобы хоть частично смягчить танковый голод, пришлось резко увеличить выпуск легких танков с автомобильным мотором. Главное преимущество такого танка состояло в том, что в нем использовались уже освоенные в производстве 70-сильный автомобильный двигатель, другие узлы и агрегаты. Неслучайно Горьковский автозавод первым наладил его массовое производство. За короткий срок было выпущено свыше 6 тыс. дешевых бронированных машин, которые сыграли свою непростую роль в начальный период Отечественной войны. В 1942 году им на помощь пришли легкие танки «Т-70». От предыдущей модели они отличались более мощным вооружением и силовой установкой. 45-миллиметровая пушка и спаренный с ней пулемет были прикрыты литой маской. В ту трудную пору по калибру пушки и толщине брони «Т-70» превосходил немецкий средний танк «Pz-III», который в 1941 — 1942 годах служил основной боевой машиной танковых дивизий вермахта.

Массовый выпуск легких танков помог сдержать мощные удары со стороны гитлеровских войск, частично возместив огромные потери советских броне-

82

танковых войск. Однако чтобы добиться перелома в войне, нужны были качественно иные, в первую очередь средние, а также тяжелые танки.

Средний танк «Т-34», прежде чем стать легендарной «тридцатьчетверкой», пережил долгие и мучительные роды. Уже после того, как его приняли на вооружение и запустили в серию, терзания и боль не прекратились. Незадолго до начала войны заместитель наркома обороны, маршал Г. Кулик, ссылаясь на испытания первых выпущенных машин, запретил их производство. Только упорное сопротивление танкостроителей заставило военных пересмотреть скоропалительно принятое решение. О невысокой профессиональной подготовке маршала Кулика свидетельствуют также признания немецких генералов. Так, немецкий специалист Ф. Мелентин в своей книге «Танковые сражения» признает, что одним из главных факторов, почему Германия упустила победу, «явились высокие качества русских танков. В 1941 году ни один из наших танков не мог сравниться с «Т-34», имевшим 50-миллиметровую броню, 75-миллиметровую пушку с большой начальной скоростью снаряда и обладавшим довольно высокой скоростью при прекрасной проходимости». При этом он ссылается и на генерала Гудериана, который сделал для себя важный вывод после танкового боя под Орлом: «Множество русских танков «Т-34» приняли участие в бою и нанесли тяжелые потери немецким танкам. Качественное превосходство, которое мы имели до сих пор, отныне перешло к противнику»1.

Всего за годы войны было выпущено около 59 тысяч «тридцатьчетверок», причем больше половины из них были изготовлены заводом 183, когда он работал в Харькове и Нижнем Тагиле. На втором месте — горьковское «Красное Сормово». На третьем (тоже призовом!) — Челябинский Кировский завод, сформированный на базе тракторного. К началу войны здесь рабо-

1 Мелентин Ф. Танковые сражения. М., 1998. С. 180, 189.

83

тало 15 тысяч человек. Осенью сорок первого к ним прибыло еще 7,5 тысячи рабочих и специалистов с Ленинградского Кировского (бывшего Путиловского) завода. Переезд был совсем нелегким. Взять с собой багажа разрешали не более 20 кг на человека, а ехать предстояло в зиму и не на юг... Ленинградцами укомплектовали основные танковые цехи, строительство некоторых из них к тому времени еще не закончилось.

Три тысячи опытных работников прибыли из Харькова, более двух тысяч — из Сталинграда, еще тысяча — из Москвы. Кроме того, 10 тысяч новичков были местными, разного возраста и специальностей... В период становления огромного танкового завода его директором был А. Горегляд, остававшийся одновременно заместителем наркома1.

Осенью 1943 года, т.е. после битвы на Курской дуге, в войска начат поступать усовершенствованный вариант тяжелого танка «КВ-85». Параллельно на Кировском заводе в Челябинске разрабатывались новые тяжелые машины «ИС-1» и «ИС-2». Они отличались друг от друга вооружением. В 1944 году в частях появилась модернизированная модель «ИС-2» с пушкой 122 мм. Ее снаряд с начальной скоростью 781 м/с позволял поражать все появившиеся в то время новые типы немецких танков, на всех реальных дистанциях боя. Так, на испытательном полигоне под Москвой «ИС-2» поразил немецкую «пантеру» с расстояния 1500 м. При этом снаряд пробил ее лобовую броню и, не утратив всей своей энергии, прошил все внутренности, ударил в кормовой лист корпуса, оторвал его и отбросил на несколько метров...

В середине 1945 года с конвейера Кировского завода в Челябинске, облегченно фыркнув едким дымом, сошел последний из 3483 изготовленных в годы войны тяжелых во всех отношениях «ИС-2». Эти танки поступали на вооружение отдельных танковых полков.

1 Патоличев Н. Испытания на зрелость. М, 1977. С. 251—252.

84

Впервые они участвовали в проведении Корсунь-Шевченковской операции, затем — во всех крупных сражениях заключительного периода Великой Отечественной войны.

Ответственная и трудная роль в период Отечественной войны выпала на долю работников заводов, которые изготовляли пушки и минометы. Артиллерия была главной огневой силой, которая остановила наступление немецких войск на Москву и Ленинград. Она активно участвовала в разгроме 330-тысячной немецкой армии под Сталинградом, помогла выиграть тяжелейшую битву на Курской дуге. И в последующих сражениях, уже в тесном взаимодействии с танковыми соединениями и авиацией, артиллерия активно помогала ускоряющемуся продвижению русской пехоты к Берлину. При этом быстро увеличивалось количество советских орудий на каждом километре линии фронта: так, под Москвой их было 40 стволов на километр фронта, под Сталинградом — 90, на последнем этапе войны — 300. Всего артиллерия уничтожила более 70 тысяч танков с крестами на борту и свыше 21 тысячи гитлеровских самолетов. Одновременно менялось в пользу Красной армии соотношение общей численности артиллерии в воюющих армиях.

Количество орудий и минометов на советско-германском

фронте (тыс. единиц, без 50-мм минометов

и реактивных установок)1

Советские войска

Германские войска

22.06.41.

34,7

47,3

01.05.42.

43,6

43,0

01.11.42.

72,5

70,1

1 Оружие победы. М., 1987. С. 75.

85

Советские войска

Германские войска

01.07.43.

98,8

54,3

01.01.44.

88,9

54,6

01.01.45.

91,4

28,5

Как видно из этих данных, уже весной сорок второго артиллерийское вооружение советской и германской армий количественно выровнялось. Такой сдвиг произошел не сам по себе, а в результате огромного напряжения сил работников артиллерийских КБ и заводов, часть из которых пережила изматывающую стадию эвакуации.

В ограниченных рамках статьи невозможно осветить напряженную деятельность других отраслей народного хозяйства, активно участвовавших в формировании материально-технической и продовольственной базы Победы. И все же нельзя не сказать хотя бы несколько слов о сельских тружениках...

Дело в том, что самый тяжелый удар война нанесла по крестьянству. Если часть городского населения, работавшего на военных заводах, транспорте, в органах управления, освобождалась от службы в действующей армии, то почти все наиболее здоровые и трудоспособные сельские мужики попали на фронт. Многие молодые женщины были мобилизованы для работы в промышленности, выполнявшей военные заказы, на строительство новых предприятий, дорог и оборонительных рубежей, на заготовки торфа и леса. Общая численность трудоспособного населения в деревне в 1943 году сократилась в два раза, в том числе мужиков — почти в пять раз. Вся тяжесть крестьянской жизни легла на плечи женщин. Особенно доставалось матерям. Уставшие от боли и страха за судьбу своих детей и близких, они молча, без жалоб на несправедливость своей участи, тащили на себе ношу, с которой не справились бы

86

многие мужчины. Так, в составе трудоспособного населения колхозов доля женщин возросла с 56 до 73%, среди трактористов они составляли 55%. Половину полевых бригад и животноводческих ферм возглавляли волевые, энергичные женщины...

При этом сельское хозяйство оказалось без тракторов и автомашин. Из тех, что остались в МТС, многие были не на ходу, а запчастей достать негде. Не хватало и горючего. К тому же основную часть лошадей также мобилизовали для нужд армии. В результате производство продовольствия резко упало.

Производство основных видов сельскохозяйственной продукции (млн. тонн)

1940

1941

1942

1943

1944

1945

зерновые

95,5

55,9

29,7

29,4

49,1

47,2

сахарная свекла

18,0

3,3

2,1

1,3

4,1

5,5

картофель

75,9

26,4

23,8

34,9

54,9

58,1

мясо, уб. вес

4,7

4,1

1,8

1,8

2,0

2,6

молоко

33,6

25,5

15,8

16,4

22,0

26,4

Данные таблицы показывают, что самыми трудными для сельскохозяйственного производства были 1942 и 1943 годы. Опасная тенденция падения производства набрала силу под воздействием отрицательных факторов, разрушавших производительные силы крестьянских хозяйств: недостаток машинной техники, топлива, семян, минеральных удобрений, а также рабочей силы. Заметный подъем сельского хозяйства произошел только в 1944 году, когда от германских захватчиков была очищена вся территория страны.

1 Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне. М., 1990. С. 93, 112.

87

Положение в животноводстве, которое опиралось в основном на приусадебные участки колхозников, было лучше, чем в растениеводстве. Поголовье крупного рогатого скота в Российской Федерации и на Украине в 1945 году приблизилось к довоенному уровню. Высокими темпами оно увеличивалось и в Белоруссии. С восстановлением свиноводства дело обстояло хуже — сказывался дефицит твердых кормов.

Заметную роль в решении продовольственной проблемы в России в особенно трудные, последние годы войны сыграли поставки продуктов питания по ленд-лизу. Естественно, что в разные годы потребности воюющей страны менялись, и вместе с тем менялась структура поставок.

На первом этапе, когда в стране осуществлялась массовая эвакуация предприятий, были потеряны значительные территории и образовались глубокие диспропорции в военной экономике, в структуре поставок союзников преобладали отдельные виды вооружений, в том числе самолеты и танки, а также станки и другое технологическое оборудование, сырье и горючее.

Второй этап поставок по ленд-лизу (середина 1942 — середина 1943 года) имел свои особенности. В это время в СССР освоили массовый выпуск относительно дешевых самолетов, танков и артиллерийских систем нового поколения, не уступавших по своим боевым характеристикам вооружению немецкой армии. Однако основные топливные и металлургические базы все еще оставались оккупированными гитлеровскими войсками, что резко обострило дефицит металла, энергии и ряда других материалов. В таких условиях структуру поставок пришлось изменить в пользу сырьевых материалов и энергоносителей.

На третьем этапе (1943—1945 годы), после освобождения от оккупантов всей территории страны, в связи с почти полной разрухой сельского хозяйства, которое было не в состоянии прокормить более чем 170-миллионное население России, резко увеличились постав-

88

ки продовольствия, которые достигли трети всех поставок из США.

Поставки в Россию небольших объемов муки, пшеницы в зернах и сахара начались с первых месяцев 1942 года. Они существенно увеличились с октября, когда немецкие войска оккупировали Украину и Северный Кавказ. Причем в их структуре резко возросла доля мясных консервов, жиров, концентратов для приготовления супов, сухого молока и яичного порошка. Со второй половины сорок третьего года и до конца войны поступление продовольствия из США продолжало расширяться, и, наверное, каждый русский солдат тех лет до конца жизни запомнил вкус и аромат свиной тушенки, приготовленной по русскому рецепту, и неожиданный, праздничный вид омлета из американского яичного порошка...

Было серьезной ошибкой думать, что, как в сказке Ершова, после того, как крестьянина окунули сначала в ледяную воду, а затем в кипяток, с ним ничего не случилось. Так все-таки в жизни не бывает. После войны прежний крестьянин не возродился. В деревне совсем мало осталось больших семей во главе со старательным и расчетливым хозяином. Многодетная в прошлом крестьянская семья России, прижатая к земле тяжелыми условиями жизни, постепенно, но неуклонно превращалась в семью с одним ребенком, то есть не воспроизводила себя. Однако не следует забывать, что крестьянские семьи на протяжении веков служили основным источником роста численности населения России. И замены им не было и нет...

89

М. Б. Денисенко,

заведующий сектором лаборатории

экономики народонаселения и демографии

экономического факультета МГУ

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА В ДЕМОГРАФИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ

60 лет отделяют нас от победы советского народа в Великой Отечественной войне. С демографической точки зрения это не такой большой срок. Демографическая мера времени — длина поколения. Она определяется как средний интервал времени, разделяющий поколения родителей и детей, и равняется, как правило, 25—30 годам. Получается, что два поколения появились после 1945 года: поколение детей победителей и поколение внуков победителей, а поколение их правнуков еще только формируется. Но последствия демографической катастрофы, какой стала война, продолжают поныне сказываться на судьбах людей и поколений.

Источники данных о демографических процессах военных лет

Можно предположить, что в условиях военного времени статистический учет демографических событий должен был заметно ухудшиться или вообще перестать существовать, например, на оккупированных территориях. Тем более что до войны недоучет демографических событий был значительным: в отдаленных сельских районах страны он составлял до 30% от числа зарегистрированных событий. Однако существу-

90

ет много источников как демографической, так и другой информации о населении, которые в сочетании друг с другом, а также при использовании средств демографического моделирования позволяют восстановить ход развития населения в годы войны и оценить людские потери. Существенный объем этой информации был введен в научный оборот отечественными исследователями лишь в последние 15 лет. При этом архивы по-прежнему хранят в себе неразработанные и неизвестные данные.

Итак, какой статистикой о рождаемости и смертности, брачности и развитии семьи, миграциях в годы Великой Отечественной войны располагают современные исследователи?

В тыловых районах в годы войны продолжала функционировать система текущего учета демографических событий и миграции (в городах). Данные по-прежнему сводились в ЦСУ союзных республик и СССР Более того, статистики на протяжении всех военных лет прилагали усилия по улучшению качества и полноты сбора данных о населении. В прифронтовых областях статистические органы не прекращали, а на освобожденных территориях быстро восстанавливали свою деятельность. Так, даже в период тяжелых боев зимой

1941 года облстатуправление Калининской области представляло информацию о родившихся, умерших, о браках и разводах в районах, не затронутых боевыми действиями. В конъюнктурных помесячных сводках данных о движении населения в Воронежской области были пропущены лишь период с июня по декабрь

1942 года. В Харьковской, Сталинской и Ворошиловградской областях первые сводки по регистрации демографических событий в ЗАГСах относятся к сентябрю—октябрю 1943 года1.

1 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 20. ед. хр. 476.

91

Важно заметить, что в период немецко-фашистской оккупации система текущего учета продолжала действовать в крупных городах, например, в Киеве и Харькове, а также в западных частях Украины и Белоруссии, в Прибалтике. Несмотря на неполноту данных, особенно по смертности, она тем не менее отражает общее состояние демографических процессов. В 1942 году в Литве была проведена перепись населения, в которой, по понятным причинам, не учитывалось еврейское население.

В условиях многочисленных людских перемещений, значительная часть из которых не регистрировалась по месту жительства, статистики были вынуждены определять численность и состав населения не с помощью демографических методов, а опираясь на другие, недемографические источники информации. Так, в городах главным источником для исчисления численности населения стали сведения о количестве выдаваемых хлебных (продовольственных) карточек. На освобожденных территориях первые оценки численности горожан были основаны на количестве выданных паспортов органами НКВД. Кроме того, там же проводились специальные обследования с целью определения численности и возрастного состава молодежи (подростков). Численность, состав и размер семьи сельского населения, которое в военные годы не получало хлебных карточек, ЦСУ СССР с 1943 года определяло на основании сводных данных из похозяйственных книг и списков временно проживающих лиц в сельсоветах. Специальная статистическая отчетность разрабатывалась для эвакуированного населения. Более того, 1 февраля 1942 года Центральное справочное бюро при Совете по эвакуации провело перепись эвакуированного населения. Существует и такой источник данных, как списки избирателей в Верховный Совет СССР (1946 г.), Верховные Советы союзных республик и местные Советы

92

(1947 г.). Отечественные демографы прибегали к нему для опенки численности населения в первые послевоенные годы1. Кроме того, не следует забывать о статистике Министерства здравоохранения2.

Детальное изучение изменений в составе и численности «спецконтингентов» — вооруженные силы, войска НКВД, спецпоселенцы, ссыльные и др. — стало возможным после открытия в 1990-х годах фондов архивов Министерства обороны и НКВД. Важным источником изучения осуществлявшегося фашистами во время войны геноцида советских граждан являются материалы Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков (ЧГК)3, которые дополняют материалы специальных органов Госплана4. Большая часть этих материалов по-прежнему скрыта в архивах. Значительный интерес для исследователей представляют зарубежные, главным образом немецкие, источники, содержащие информацию о положении населения на оккупированных территориях, военнопленных, восточных рабочих и др.5.

Наконец, стоит упомянуть Всесоюзные переписи населения 1939 и 1959 годов, которые являются узловыми точками для оценки людских потерь и демографических последствий войны.

1 Андреев Е.М., .Царский Л.Е., Харькова Т.Л. Демографическая история России. 1927-1959. М., 1998.

2 Выделим великолепный сборник архивных документов, характеризующий различные стороны повседневности довоенной и военной поры: Советская повседневность и массовое сознание. 1939-1945. Составители А.Я.Лившин, И.Б.Орлов. М., 2003.

3 Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М., 1946.

4 Шевяков А.А. Гитлеровский геноцид на территориях СССР. // Социологические исследования. 1991, № 12. С. 6.

5 В качестве примера назовем представленную в 1991 году в Германии документальную экспозицию, посвященную 50-летию нападения Германии на Советский Союз: «Война Германии против Советского Союза. 1941 — 1945» под редакцией Рейнгарда Рюрупа.

93

Демографический потенциал СССР перед началом войны

По официальным данным переписи населения 1939 года, в Советском Союзе проживало тогда 170 млн. человек1, — существенно больше, чем в любой другой из европейских стран. Все население Европы без СССР составляло в 1939 году порядка 400 млн. человек. Здесь стоит напомнить, что в 1930-х годах развитые страны Запада (Франция, Дания, Великобритания, США, Швеция и др.) переживали демографический спад: уровень рождаемости в них устойчиво снижался. Италия и Германия пытались преодолеть спад с помощью специальных мер демографической политики. Похожие усилия предпринимались в Советском Союзе (запрет абортов, предоставление специальных пособий и льгот семьям с детьми), где демографический кризис первой половины 30-х годов явился прямым результатом голода и массовых репрессий, которыми сопровождалась коллективизация.

К началу Второй мировой войны население Советского Союза отличалось от населения стран будущих противников и союзников высоким уровнем смертности и низкой продолжительностью предстоящей жизни. Тем не менее высокая рождаемость обеспечивала стране значительный естественный прирост (порядка 2% в 1938—1939 гг.). Нетто-коэффициент воспроизводства 1939 года показывал, что при сохранении неизменными повозрастных уровней рождаемости и смертности численность населения СССР должна была увеличиваться за время жизни одного поколения на 44%. Другой важной характеристикой населения СССР была его молодость: доля детей в возрасте до 15 лет составляла 35% от общей численности населения страны. Именно эта осо-

1 Оценки численности населения СССР по итогам переписи 1939 г. вызвали сомнения у демографов и статистиков. Приведем одну из наиболее обоснованных скорректированных оценок численности — 168,4 млн. человек.

94

бенность населения позволила сравнительно быстро, в течение 10 послевоенных лет, восстановить предвоенную численность населения. И еще один важный момент: СССР перед войной оставался страной сельских жителей. Если в Советском Союзе доля горожан составляла 32%, то в Великобритании она превышала 80%, во Франции — 50%, в Германии — 70%, в США — 60%, и лишь в Японии она имела ту же величину, что в СССР'. В 1939 году демографический потенциал СССР заметно увеличился благодаря присоединению новых территорий (Западные Украина и Белоруссия, Прибалтика, Буковина и Бессарабия) с населением, составившим, по разным оценкам, от 20 до 22,5 млн. человек2. Общая численность населения СССР на 1 января 1941 года в справке ЦСУ СССР за 1945 год определялась в 198 588 тыс. человек (в том числе население РСФСР в 111 745 тыс.)3. По другим оценкам, численность населения в 1941 г. была меньше. Так, Е.М. Андреев, Л.Е. Дарский и Т.Л. Харькова оценили численность населения СССР на 1 июля 1941 года в 196,7 млн. человек.

Таблица 1

Демографические характеристики ряда стран мира накануне Второй мировой войны

Страны

Численность населения (в млн.)

Суммарный коэффициент рождаемости

Ожидаемая продолжительность

жизни (оба пола)

Коэффициент младенческой смертности

Нетто-

коэффициент

СССР

170,6 (190,7)

4,42

47,0*

181,2

1,44.

1 В целом модернизировавшиеся в 1930-е гг. СССР и Япония были близки по своим демографическим параметрам.

2 Первая оценка дана ЦСУ СССР (см., напр.: ЦСУ СССР. Численность, состав и движение населения СССР. 1965). Вторая оценка представлена: Население России в XX веке. Исторические очерки. Т. 2. 1940-1959. М.\ 2001. С. 10

3 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2219.

95

Страны

Численность населения (в млн.)

Суммарный коэффициент рождаемости

Ожидаемая продолжительность жизни (оба пола)

Коэффициент младенческой смертности

Нетто-коэффициент

Германия

77,4

(2.24)

65,5

72,3

1,0

Франция

40,1

2,15

62,0

64

0,930

Великобритания

51,1

1,80

65,3

52,7

0,822

Италия

42,4

3,07

61,2

97

1,21

Финляндия

3,8

2,56

58,0

70

1,04

США

132,1

2,30

64,5

48,0

0,98

Япония

71,9

3,80

44,5

106,2

1,36

Примечание: Данные относятся к 1938—1940 гг. * Здесь приведены оценки, полученные по некорректированным данным. Однако с вероятным 6—10%-ным недоучетом числа смертей, в частности из-за неполноты охвата регистрацией территорий (прежде всего в Средней Азии, отдельных районов Кавказа и Сибири), продолжительность жизни в СССР была ниже 44 лет. Источник: ЦСУ СССР. Население СССР 1973. М., 1975; Госкомстат СССР. Население СССР 1987. М., 1988. Урланис Б.Ц. Рост народонаселения в Европе. М., 1940; United Nations. The Theory of a Stable Population. Application to the study of populations of countries with incomplete demographic statistics. New York, 1968. P. 144—148.

Подобные расхождения связаны, в частности, с включением в население страны беженцев из Польши, а также послевоенных репатриантов (таких было более 2 млн.) с территории СССР в Польшу, Израиль, Чехословакию. В данный момент важно отметить другой факт. Демографический потенциал фашистского рейха к 1940 году увеличился до 90 млн. человек. Однако свое демографическое превосходство Советский Союз утратил уже в первый год войны. К декабрю 1941 года было оккупировано 7% территории страны, на которой до войны проживало 74,5 млн. человек. Кроме того, за-

96

метная часть населения Советского Союза размещалась в азиатской части страны, вдали от театра военных действий. Более того, с учетом сателлитов и покоренных стран Германия контролировала к середине 1941 года до 290 млн. человек и фактически всю экономику континентальной Европы. Все эти сравнения подчеркивают, что только ценой огромного напряжения сил народы СССР смогли победить в войне столь грозного противника.

Лицо войны

Война повлекла за собой общее повышение смертности населения, хотя отдельных групп (военнослужащие, население оккупированных территорий, население тыла, население ГУЛАГа, включая депортированные народы) это коснулось в разной степени.

Потери Красной армии

Всего за время войны около 34,5 млн. человек (вплоть до 1927 года рождения включительно) надевали военную форму. Это составило порядка 70% от общей численности мужчин в возрасте 15—49 лет в 1941 году. Численность женщин в Красной армии равнялась примерно 500 тысячам. Примерно такой же высокий процент мужского населения был мобилизован в германскую армию (в других странах он был заметно ниже). Но, как известно, недостаток трудовых ресурсов Германия покрывала за счет населения оккупированных стран и военнопленных. В Советском Союзе подобный дефицит покрывался увеличенной продолжительностью рабочего дня без выходных, трудом женщин, стариков и детей.

Долгое время о безвозвратных демографических потерях Красной армии (т.е. убитых, умерших от ран, расстрелянных по приговору трибунала, не вернувшихся из плена) в СССР официально не говорили. Из-

97

вестный советский военачальник маршал Конев в частной беседе назвал цифру в 10 млн. человек, полковник Калинов, бежавший на Запад в 1949 году, — 13,6 млн. человек1. Цифра в 10 млн. человек была обнародована во французской версии книги «Войны и народонаселение» видного советского демографа Б.Ц. Урланиса2. После снятия в конце 1980-х годов грифа секретности с военно-учетных документов военные историки оценили безвозвратные потери вооруженных сил в 8,7 млн. человек3. Однако сами авторы этой оценки ставят ряд вопросов, ответы на которые влияют на итоговую величину безвозвратных потерь армии.

Так, в эту цифру не входят захваченные противником 500 тысяч военнообязанных, призванных по мобилизации, но не зачисленных в списочную численность войск, в ней не учтены полностью погибшие ополченцы Москвы, Ленинграда, Киева, Сталинграда и других крупных городов, а также партизаны. В итоге с учетом этих категорий численность безвозвратных потерь армии приближается к «коневским» 10 миллионам, а возможно, и превышает их.

Одна из самых драматичных историй военных лет — судьба советских военнопленных. Американский историк А. Даллин, опираясь на немецкие архивы, вычислил, что всего в плен попали 5,7 млн. красноармейцев, из них погибли 3,7 млн. человек (63%)4. Отечественные военные историки оценивают численность военнопленных в 4,6 млн. человек. В отличие от немецких источников, как объясняют авторы оценок, они не включа-

1 Арнтц Г. Людские потери во Второй мировой войне // Итоги Второй мировой войны. М., 1957; Frumkin G. Population Changes in Europe since 1939. N.Y., 1951.

Urlanis B. Guerres et population. Moscou, 1972. P. 321.

3 Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М., 1993; Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. М., 2001.

4 Dallin A. German rule in Russia 1941 — 1945. N.Y. — London, 1957. P. 427

98

ли в это число гражданских лиц (например, железнодорожников), а также тяжело раненных, оставшихся на поле боя, занятом противником, и впоследствии умерших или расстрелянных (450—500 тыс. человек)1.

Особенно трудным положение военнопленных было в первый год войны, когда немцы захватили более половины от их общей численности, а их труд не стал еще широко использоваться в интересах Рейха. Лагеря под открытым небом, голод и холод, болезни и отсутствие лекарств, жестокое обращение, расстрелы больных и неспособных к работе, да и просто всех неугодных, направление в концлагеря, в первую очередь комиссаров и евреев. В 1941 году, не справляясь с потоком пленных и руководствуясь политическими мотивами, захватчики распустили по домам свыше 300 тыс. военнопленных, уроженцев оккупированной территории, главным образом украинцев и белорусов. В дальнейшем подобная практика была прекращена.

Вместе с тем не следует забывать, что значительная часть советских военнопленных — около 1 млн. человек — были переведены из плена в различные немецкие соединения2, в основном вспомогательные3. Для большинства военнопленных это была единственная возможность выжить. Во многих немецких источниках отмечалось, что при первой возможности большинство из этих людей стремилось дезертировать и

1 Россия и СССР в войнах XX века. С. 461.

2 Полян П. Жертвы двух диктатур. М., 1996; Полян П. Советские граждане в рейхе: сколько их было? // Население и общество. 2001. N° 53, май.

3 В местных вспомогательных силах фашистской армии выделялись: 1) добровольные помощники (хиви) для оказания содействия войскам, защиты мостов, дорог и др.; 2) служба порядка (оди) для безопасности местного населения; 3) фронтовые вспомогательные батальоны (шума); 4) полицейские и оборонные команды (тема). В начале 1943 г. в вермахте действовало до 400 тыс. хиви, от 60 до 70 тыс. находились в службе порядка, 80 тыс. — в восточных (тюркских) батальонах. См.: Война Германии против Советского Союза 1941-1945. С. 140, 145.

99

присоединиться к партизанам или Красной армии1. Однако небольшая часть военнопленных, а также некоторая часть населения присоединенных к СССР в 1939—1940 годах территорий сделали сознательный выбор в пользу сотрудничества с оккупантами. Так, в дивизию СС «Галичина» на 13 тысяч «мест» претендовало 82 тысячи добровольцев2. Более 100 тыс. латышей, 36 тыс. литовцев и 10 тыс. эстонцев служили в немецкой армии, включая войска СС3.

Следует отметить, что в советском плену за годы войны из 4,1 млн. вражеских военнопленных умерло 0,5 млн. человек4. Как отмечается в поздних немецких источниках, «несмотря на высокую смертность, обращение с немецкими военнопленными не строилось ни на стратегии их уничтожения, ни на беспощадной эксплуатации их труда»5.

Оккупированные и прифронтовые территории

Говоря о демографических процессах смертности на оккупированных территориях, их следует подразделить на западную и восточную части. Различия обусловлены не только сроками, но и характером оккупационного режима. В западных областях СССР фашистский порядок существовал более трех лет, здесь не наблюдалось значительных разрушений, мужчин практически не успели мобилизовать в Красную армию, население сравнительно поздно втянулось в партизанскую войну, в том чис-

1 Thorwald J. The Illusion: Soviet Soldiers in Hitler's Army. N.Y., 1975.

2 Yurkevich M. Galician Ukrainians in Germany Military Formations. In: Ukraine during World War II. History and its Aftermath. Edmonton, 1986.

3 Elliot M. Paws of Yalta: Soviet Refugees and America's Role in Their Repatriation. University of Illinois Press., 1982.

4 Галицкий В.П. Вражеские военнопленные в СССР (1941—1945) // Военно-исторический журнал, 1990, № 9.

5 Война Германии против Советского Союза 1941 — 1945. С. 242.

100

ле в составе националистических групп. Немцы, а затем союзники СССР, не рассматривали жителей присоединенных территорий как советских граждан. Более того, Львов с Галицией были включены в состав Варшавского генерал-губернаторства и тем самым Великой Германии. Поскольку на бывшей польской территории проживало много евреев, там развернулись одни из самых страшных страниц холокоста.

Через другие области прокатились жестокие бои, значительная часть их экономического потенциала была разрушена. Многие мужчины были призваны в Красную армию. Часть населения этих областей успела эвакуироваться, другие столкнулись с жестоким оккупационным порядком, а многие погибли в результате бомбежек и боевых действий. В этой части страны развивалось массовое партизанское движение. Подобные различия между западной и восточной частями, очевидно, привели к разным демографическим результатам1. В частности, в западных областях смертность гражданского населения (без учета еврейского населения) если и увеличилась по отношению к довоенному уровню, то незначительно. На востоке (в границах СССР 1939 года) тенденция смертности к росту определялась тремя факторами — прямым физическим насилием, эпидемиологической обстановкой, а также боевыми действиями в прифронтовой зоне.

Кроме того, несколько миллионов человек со всех оккупированных территорий было угнано на принудительную работу в Германию, где некоторые из них умерли в результате тяжелых жизненных условий. По оценкам Чрезвычайной государственной комиссии

1 Одним из таких результатов является послевоенное соотношение численности полов. Так, по состоянию на 1 января 1945 г. в сельском населении в возрасте 18—49 лет на 100 женщин приходилось в освобожденных районах (в границах СССР до 1939 г.) 21 мужчина, в тыловых районах — 31 мужчина, а в западных областях УССР, БССР и Прибалтийских республиках — 45 мужчин. См.: Советская повседневность и массовое сознание. 1939—1945. С. 296.

101

(ЧГК) о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков при СНК СССР, таких насчитывалось 4 млн. 259 тыс. человек. П. Полян полагал, что число советских гражданских лиц, перемещенных с предвоенной территории СССР на территорию, принадлежащую или подконтрольную Третьему рейху, составляло 5,45 млн. человек, из которых восточные рабочие составили порядка 4,1 млн. человек. Из них погибло порядка 80—100 тыс. человек1.

Оценки прямого физического истребления по данным Чрезвычайной государственной комиссии приведены в таблице 2. Эти цифры получены путем опроса свидетелей, и поэтому могут вызывать сомнения. Вероятно, они включают в себя смерти не только местного гражданского населения, но и пригнанных людей из других районов СССР, а также военнопленных. В частности, этим объясняются столь высокие цифры для Литвы и Латвии, где располагались лагеря смерти. Имеются и другие, более высокие оценки, которые нам представляются несколько завышенными (например, 7,5 млн. человек). Они включают в себя большее число расстрелянных военнопленных, партизан, а также случаи смертей от голода и эпидемий.

Таблица 2

Потери мирного населения по данным

Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях

немецко-фашистских захватчиков

Республика

Численность истребленного населения (тыс.)

Численность населения, угнанного в Германию

РСФСР

706,0

1 269,2

1 Полян П. Советские граждане в рейхе: сколько их было? // Население и общество. 2001. № 53, май. В отечественной литературе были озвучены явно преувеличенные оценки погибших советских людей на немецкой каторге в Германии и Западной Европе — от 2,8 до 3,4 млн. человек. (См.: Шевяков А.А. Гитлеровский геноцид на территориях СССР. С. 10.)

102

Республика

Численность истребленного населения (тыс.)

Численность населения, угнанного в Германию

Украинская ССР

3 256,2

2 244,0

Белорусская ССР

1 547,0

377,8

Литовская ССР

437,5

36,5

Латвийская ССР

313,8

279,6

Эстонская ССР

61,3

3,5

Молдавская ССР

61,2

47,2

Карело-Финская ССР

8,0

0,1

Итого

6 390,1

4 258

Источники: Шевяков А.А. Гитлеровский геноцид на территориях СССР // Социологические исследования, 1991, № 12. С.7; Население России в XX веке: Исторические очерки. Т. 2. 1940—1959. С. 145.

Неотъемлемой частью идеологии гитлеровского фашизма являлось уничтожение еврейского народа. Холокост на территории СССР начался уже в июне 1941 года. Причем гитлеровцы находили поддержку у настроенной против евреев части населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Всего было убито порядка 2,7 млн. советских евреев, в том числе около 1 млн. из тех, кто проживал на старой советской территории, 135 тыс. — из Литвы, 80 тыс. — из Латвии, 1 тыс. — из Эстонии, 200 тыс. — из Бессарабии, 125 тыс. — из Буковины и, как минимум, 1,2 млн. — из Западных Украины и Белоруссии1.

К славянам, проживавшим на советской территории в границах 1939 года, гитлеровцы относились как к «низшей расе». Принципы соответствующей этнической политики четко выразил один из вождей германского фашизма — Мартин Борман: «Славяне должны

1 Martin Gilbert. Atlas of Holocaust. London, 1991.

103

работать на нас. Если мы не нуждаемся в них, то они могут умереть. Система здравоохранения и вакцинация им не нужны. Рождения у славян нежелательны. Они должны использовать контрацепцию и практиковать аборты, и чем больше, тем лучше. Образование у них опасно для нас. Что касается пищи, то они не должны получать больше, чем необходимо»1. В продолжение этих слов приведем высказывания еще двух фашистских палачей. Генрих Гиммлер, выступая в Харькове в 1943 г. перед эсэсовскими командирами, говорил, что «если в войне будет последовательно проводиться линия на уничтожение людей, в чем я убежден, тогда русские уже в течение этого года и следующей зимы потеряют силу и истекут кровью». Один из руководителей «рабочей группы по Белоруссии» отмечал, что самая опасная для немцев возрастная группа 17—21 год и ее «следует вычеркнуть из списка живых»2.

Эти фашистские принципы воплотились в беспощадной политике эксплуатации и уничтожения советского населения. Отказ от работы на немцев (саботаж), подозрение в сотрудничестве с партизанами, настроения протеста карались смертью. Тяжелые условия труда, недостаток продуктов питания и отсутствие медицинской помощи вели к подъему эпидемиологической кривой и росту смертности. Так, в шахтерских областях Украины и России смертность за время немецкой оккупации была наиболее высокой в 1942 году, когда немцы с целью массового уничтожения населения создали искусственный голод в городах и пригородах Донбасса3.

Если в 1940 году общий коэффициент смертности на Украине равнялся 14,6%, то для 1942—1943 годов его значения, по данным немецкой регистрации, с поправкой на неполноту учета оценивались для разных

1 Reitlinger G. The House Built on Sand. London, 1960. P. 97

2 Цит. по: Война Германии против Советского Союза. 1941 — 1945. С. 87, 104.

3 Ф. 1562. Оп. 329. Д. 2217.

104

областей в 50—70%1. По имеющимся оценкам, общий коэффициент смертности в Белоруссии увеличился с 13,1% в 1940 до 65% в 1941 году и до 136% в 1942 году, а в 1943 году снизился до 72%2. По нашим расчетам, с учетом мобилизованных в Красную армию, эвакуированных в глубь страны и угнанных в Германию, а также истребленных людей число дополнительных смертей на оккупированных территориях от эпидемий и голода составило порядка 2 млн. человек.

Существенные потери населения были вызваны боевыми действиями в прифронтовой зоне во время боевых действий и бомбежек. Однако определить их можно весьма приблизительно. Минимальную границу этих потерь определяет число умерших в блокадном Ленинграде — 800 тыс. человек. В 1942 году коэффициент младенческой смертности в городе на Неве достиг страшной величины — 748%, т.е. из каждых 1000 новорожденных умирало 7483.

Смертность населения в советском тылу

Массовые миграции военных лет, ухудшение санитарных и бытовых условий, снижение уровня и качества потребления продуктов питания4 являлись причиной роста заболеваемости и смертности населения в тылу в первые годы войны. Так, за 1941 — 1943 гг. число заболеваний сыпным тифом увеличилось с 75 тыс. до

1 РГАЭ. Оп. 20. Ф. 1562. Д. 476.

2 Шахотько А. П. Воспроизводство населения Белорусской ССР. Минск, 1985. С. 15.

3 Новосельский С.А. Выживаемость и смертность детей 0—1 года в Ленинграде в послеблокадном периоде // Демография и статистика. М., 1978. С. 254.

4 Приведем некоторые примеры производства продуктов питания. По данным ЦСУ СССР, в 1942 г. производство сахара-песка составляло только 5% от уровня 1940 г., мяса — 48%, масла животного — 49%, масла растительного — 32%, муки — 54%. водки — 24%, спирта-сырца — 27%. Источник: РГАЭ. Ф.1562. Оп. 41. П. 239.

105

130 тыс. случаев в год, брюшным тифом — с 80 тыс. случаев в 1941 г. до 650 тыс. в 1944 году1.

Оценки общих коэффициентов смертности (см. таблицу 3) показывают, что рост смертности наблюдался в 1941—1942 годах, а затем ее уровень заметно снизился к 1945 году. Данные Урала и Сибири показывают, что в первые годы наблюдался рост не только младенческой смертности, но и абсолютного числа умерших (без учета умерших младенцев). Так, в Москве число умерших в апреле 1942 года было в 2 раза больше, чем в апреле 1940 года. По нашим оценкам, избыточная (по сравнению с довоенным уровнем) смертность в 1942 году среди населения в возрасте старше 1 года в тыловых районах СССР составила порядка 500 тыс. человек.

Таблица 3

Общие коэффициенты смертности (в %) на Урале и в Сибири, 1941—1945 гг.

Регион

1941

1942

1943

1944

1945

Весь Урал

22,8

26,0

17,6

17,9

10,5

Город

23,1

29,8

18,3

15,7

9,0

Село

22,5

23,2

17,0

19,8

11,9

Вся Сибирь

21,1

24,3

18,4

12,9

9,0

Город

24,1

29,6

27,2

17,3

12,2

Село

19,7

21,3

13,6

10,6

7,4

Источник: Алексеев В.В., Исупов В.А. Население Сибири в годы Великой Отечественной войны. Новосибирск, 1986; Корнилов Г.Е. Уральское село и война. Екатеринбург, 1993.

Показатель младенческой смертности очень чувствителен к изменениям в окружающей природной и социальной среде и в отличие от общего коэффициента

1 Бароян О.В. Итоги полувековой борьбы с инфекциями в СССР и некоторые вопросы современной эпидемиологии. М., 1968.

106

смертности не подвержен влиянию структурных изменений. Как видно на примере трех регионов России (рис. 1)1, уровень младенческой смертности стал заметно расти с конца 1941 года и достиг своего максимума в Москве — в апреле 1942 года, в Удмуртской АССР — в июне 1942 года, в Татарской АССР — летом 1942 г., а затем начал снижаться. Столь значительный скачок младенческой смертности в названных двух автономных республиках отражает особенности процесса эвакуации населения в них и связан с формально-статистическим моментом: в совокупность умерших включались эвакуированные дети, не родившиеся в данных регионах. Динамика младенческой смертности в РСФСР за 1940—1945 годы выглядит следующим образом:

Население

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Все

205

178

245

135

115

92

Городское

218

194

267

152

121

100

Сельское

200

170

234

125

111

86

На Украине коэффициент младенческой смертности в 1945 году составил 91% против 164% в 1940-м, а во всем СССР — 86% против 182%. Таким образом, после повышения в конце 1941 — середине 1942 года на втором этапе войны в СССР наблюдалось резкое — двукратное — снижение младенческой смертности. Отметим, что до этого на протяжении 20 лет коэффициент младенческой смертности в СССР практически не изменялся. Решающим фактором в снижении детской смертности, как показали исследования Р. Сифман,

1 В период войны неоднократно изменялись границы административных образований. Поэтому для иллюстрации конъюнктурных (помесячных) изменений демографических показателей мы выбрали те регионы, границы которых оставались неизменными, качество данных надежное и которые представляли как прифронтовую (Москва), так и тыловую (Татарская АССР, Удмуртская АССР) часть страны.

107

оказалось внедрение с 1943 году в лечебную практику новых лечебных средств — сульфаниламидных препаратов, весьма эффективных в лечении желудочно-кишечных заболеваний и пневмоний, на которые пришлась основная доля (72,4%) общего сокращения смертности детей до 1 года1. В определенной мере на снижении смертности сказалось улучшение лечебно-профилактического обслуживания детей. Сульфаниламидные препараты в начале войны поступали в Советский Союз из США, и почти одновременно налаживалось их отечественное производство. Их внедрение уменьшило потери Вооруженных сил, а также внесло перелом в динамику детской и общей смертности в стране. Тем не менее рост младенческой смертности в 1941 — 1942 годах обошелся стране в 1,3 млн. избыточных по сравнению с довоенным уровнем смертей2.

Источник: Построено по РГАЭ, ф. 1562, оп. 20, дд.251, 341,418, 502, 577.

Рис. 1. Помесячные числа умерших детей до 1 года (на 1000 родившихся) в Москве, в городах Татарстана и Удмуртии в 1941 — 1945 гг.

1 Сифман Р.И. К вопросу о причинах снижения детской смертности в годы Великой Отечественной войны // Продолжительность жизни: анализ и моделирование. М., 1979. С. 60.

3 Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Население Советского Союза. 1922-1991. С. 77.

108

ГУЛАГ и депортированные народы

Существенным источником увеличения числа смертей в тылу являлось существование лагерей. За 1941 — 1945 годы только через исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ), без учета тюрем и колоний, прошло около 4,6 млн. человек. Изнурительный труд, уменьшение пайки в 7 раз подняли уровень смертности в ИТЛ в 1942—1943 годах до чрезвычайно высокой отметки: более 200%. Всего за годы войны только в лагерях погибло более 600 тыс. человек, из них 83% в 1941—1943 годах1. С учетом населения исправительно-трудовых колоний и тюрем число жертв среди заключенных превысило за годы войны один миллион человек2.

Другим фактором роста смертности в годы войны стала практика депортации целых народов (немцы, чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, крымские татары, турки-месхетинцы, калмыки, финны и др.). В общей сложности из названных народов было депортировано 2,4 млн. человек. По нашим оценкам, общий коэффициент смертности среди депортированных народов уже после высылки в 1948 году равнялся примерно 140%. В этот год среди них умерло 269 тыс. человек. По оценкам Д.Эдиева, прямые людские потери только девяти тотально депортированных народов составили порядка 500 тыс. человек3. Таким образом, за время своей работы сталинская репрессивная система унесла жизни как минимум 1,5 млн. человек.

Рождаемость и брачность в годы войны

Как уже сказано, высокий демографический потенциал СССР до войны обеспечивался высоким уровнем

1 Рассчитано по: Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования, 1991, № 6.

2 Население России: Исторические очерки. Т.2. 1940—1959. С. 194.

3 Эдиев Л. Демографические потери депортированных народов СССР. Ставрополь, 2003. С. 302.

109

рождаемости (в среднем у женщины рождалось более 4 детей). В военные годы уровень рождаемости резко упал. Масштаб этого падения характеризуют результаты выборочного анамнестического обследования рождаемости, проведенного ЦСУ СССР в 1960 году; результаты обследования были обработаны для России без автономных республик, Белоруссии, Грузии, Литвы и Молдавии1. Согласно этим данным, в 1940 году в среднем у одной женщины рождалось 4,91 ребенка (что выше официальных статистических оценок). После начала войны суммарный коэффициент рождаемости стал быстро снижаться, достигнув своего минимума в 1943 году — 1,72 рождения на одну женщину. К 1945 году значение коэффициента чуть возросло — до 1,91 рождения. Как видно из рис. 2, снижение рождаемости в наибольшей степени захватило самые репродуктивные возрастные группы женщин (от 20 до 34 лет).

Уменьшение коэффициентов рождаемости повлекло за собой столь же резкое — более чем в 2 раза — со-

Рис. 2. Возрастные коэффициенты рождаемости в СССР, 1940—1945 гг. (по данным анамнестического обследования 1960 г.)

1 Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Демографическая история России. 1927-1959. М., 1998. С. 171.

110

крашение общего числа родившихся детей. Так, если в 1940 году в СССР родилось, по официальным данным, 6,1 млн. детей, то в 1945 году — 2,5 млн., в России эти цифры соответственно были равны 3,6 и 1,4 млн., на Украине — 1,1 млн. и 0,4 млн., в Белоруссии — 243 тыс. и 82 тыс.1. По оценкам ряда специалистов (см. таблицу 4 в разделе «Людские потери»), в 1941 — 1945 годах так называемый дефицит рождений, т.е. число неродившихся детей от ожидаемого числа рождений в мирное время, составил порядка 20 млн. человек. Именно это сокращение числа родившихся каждые 25 лет после окончания войны «эхом» отзывается новым понижением числа новорожденных.

Падение рождаемости во времени и пространстве во многом определялось скоростью изменения линии фронта и эвакуацией населения. Так, в прифронтовой Москве число родившихся резко сократилось (в 2 раза) уже в августе 1941 года из-за начавшейся массовой эвакуации жителей столицы. В то же время в тыловых районах (и в стране в целом) снижение рождаемости началось только весной 1942 года. До этого число рождений увеличивалось, что объяснялось инерцией демографического роста: до этого времени реализовывались рождения детей, зачатых еще в конце 1940 года и в мирную половину 1941 года (см. рисунок 3).

Что касается оккупированных территорий, то по глубине снижения рождаемости между вновь присоединенными западными и восточными областями наблюдались различия. Рождаемость в период оккупации в восточных областях значительно снизилась. Так, по данным немецкой статистики, в 1942 году в Киеве родилось только 4540 детей, или почти в пять раз меньше, чем в 1940 г. В Харькове в 1942 г. было зарегистрировано 3653 рождения, или в 6 раз меньше, чем в 1940 году. Обследование детей и подростков до 18 лет,

1 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 20. Д. 577.

111

Рис. 3. Помесячная динамика рождений в Москве и городах Татарстана и Удмуртии (1940=100)

проведенное на Украине в 1948 году, показало, что в восточных областях доля детей, родившихся в 1942—1945 годах, составляла 15% в общей численности детей 1929— 1947 годов рождения, в то время как в западных областях — 21%1.

К сожалению, мы не располагаем статистикой о семейном положении мобилизованных, включая погибших на фронте, а также о вдовстве, поскольку соответствующий вопрос был исключен из программы переписи населения в 1959 году. По немецким данным, женатые составляли 47,6% среди погибших и пропавших без вести2. Отталкиваясь от этой цифры и принимая во внимание тот факт, что возраст вступления в первый брак в СССР был ниже, чем в Западной Европе, можно предположить, что среди погибших советских военнослужащих доля семейных составляла 50—55%. Среди мобилизованных эта доля может быть выше (60%), поскольку среди погибших солдат и офи-

1 Рассчитано по: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 20. Д.693.

2 Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы. М., 1960. С. 499.

112

церов был высоким удельный вес молодых возрастов. Таким образом, 34-миллионная мобилизация фактически означала временный разрыв практически 18—19 миллионов супружеских союзов.

Обстоятельства военного времени, в первую очередь массовая мобилизация молодых неженатых мужчин, обусловили резкое снижение брачности с осени 1941 года (см. рис. 4). Но до этого, в июле—августе, им предшествовал всплеск числа браков («прощальных браков»), которые заключались перед уходом на фронт, включая регистрацию давно сложившихся незарегистрированных супружеских союзов. В целом число браков в Москве к началу 1942 года снизилось по сравнению с январем 1941 года на 80%, в Татарстане — на 70%, в Удмуртии — на 65%. На оккупированных территориях браки в период оккупации практически перестали заключаться. Даже спустя год после освобождения, в начале 1945 года, в Харькове было заключено на 65% браков меньше, чем в январе 1941 года.

Источник: Построено по РГАЭ, ф. 1562, оп. 20, дд.251, 341,418, 502, 577.

Рис. 4. Помесячная регистрация браков в Москве и городах Татарстана и Удмуртии (1940=100%)

113

Говоря о динамике браков, важно помнить, что вплоть до 1944 года регистрация брака в СССР не была обязательной: фактические (незарегистрированные) браки юридически приравнивались к зарегистрированным. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 года внес существенные изменения в брачные нормы. Прежде всего он отменил юридическое признание незарегистрированных браков. Во-вторых, он усложнил процедуру развода, который отныне можно было осуществить через суд, и сделал ее дорогостоящей. Кроме того, Указ предусматривал существенное увеличение пособий многодетным и одиноким матерям. Им были установлены почетное звание «Мать-героиня» и учреждены орден «Материнская слава» и Медаль материнства. Считалось, что подобные меры укрепят семью и будут способствовать повышению рождаемости. Однако этот Указ знаменит еще тем, что создал такое явление, как безотцовщина. Женщинам, родившим ребенка вне брака, запрещалось обращаться в суд с иском об установлении отцовства и о взыскании алиментов. Ребенок получал фамилию матери и отчество, которое она называла. Но в метрике в графе «отец» стоял прочерк.

После постановления Президиума Верховного Совета от 8 июля 1944 года резко сократилось число зарегистрированных разводов. Если в 1944 году их было зарегистрировано 69 тыс., то в 1945 году — только 6,6 тыс.1. Указ побуждал также супругов регистрировать фактические отношения, которые установились у них несколько лет назад. Но он был лишь одним из факторов устойчивого роста брачности в стране, который начался с середины 1944 года и резко ускорился с победного мая 1945 года. Число зарегистрированных браков в 1945 году в целом по стране скачкообразно возросло и достигло предвоенного уровня (примерно 1050 тыс.).

1 РГАЭ. Ф. 1562. Оп.329. Д. 1871.

114

Дороги войны

Великая Отечественная война характеризовалась значительными миграционными потоками преимущественно насильственного или вынужденного характера.

Один из ключевых миграционных процессов периода войны — эвакуации населения. Однако количественные оценки числа эвакуированных достаточно противоречивы: 10 млн.1, 17 млн.2, 20 млн.3, 25 млн. человек4 и др. В отличие от эвакуации обратный процесс — реэвакуация — растянулся на довольно длительный период. Эвакуация явилась одним из факторов территориального перераспределения населения в пользу восточных регионов, дала толчок развитию промышленности в Средней Азии, новых производств в Сибири и на Урале.

В военные годы сохранялся миграционный поток из села в город. Сельские жители и в годы войны продолжали оставаться источником рабочей силы для промышленных предприятий. По мере освобождения территории и окончания войны возникали и другие миграционные потоки. Так, на освобожденную Украину еще до конца 1945 года вернулись из эвакуации 1,6 млн. человек, из союзных республик для восстановления экономики прибыли 270 тыс. человек, преимущественно в Киев, Харьков и Днепропетровск, в Сталинскую и Ворошиловградскую области. Туда же были команди-

1 История социалистической экономики. Т.5. Советская экономика накануне и в период Великой Отечественной войны. 1938— 1945. М., 1978. С. 172.

2 Великая Отечественная война 1941 — 1945. Энциклопедия. М., 1985. С. 803.

3 Население России в XX веке: исторические очерки. Т. 2. 1940— 1959. С. 81.

4 Эшелоны идут на восток. Из истории преобразования производительных сил СССР в 1941-1942 гг. М., 1966. С. 28.

115

рованы Министерством обороны около 90 тысяч демобилизованных1.

Особый интерес вызывает вопрос об оценке эмиграции из СССР в итоге войны. Как уже отмечалось выше, несколько миллионов советских граждан — военнопленные, «восточные» рабочие, а также «фольксдойче» (советские немцы), коллаборационисты — оказались за рубежом. Большинство из них по окончании войны добровольно вернулись на родину. Тех советских граждан, которые оказались на территории, освобожденной союзниками, и отказывались отправиться домой, союзники, в соответствии с Ялтинским трехсторонним соглашением, обязывались передавать Советскому Союзу2. При этом союзники не рассматривали уроженцев территорий, присоединенных к СССР в 1939—1940 годах, как советских граждан и выдавали только тех из них, кто сам того желал. Всего с октября 1944 года по октябрь 1945 года было репатриировано на родину 5236 тыс. советских граждан, в том числе 634 тыс. детей до 16 лет, 1498 тыс. женщин и 3105 тыс. мужчин3. Но эти цифры включают в себя более 1 млн. человек, которые оказались не за границей, а на новых западных территориях СССР. С учетом этой поправки, на 1 марта 1946 года насчитывалось 4199,5 тыс. репатриантов, в том числе 2660 тыс. гражданских лиц и 1539,5 военнопленных4.

Какова общая численность тех, кто не вернулся в СССР? По советским архивным данным, численность «второй эмиграции» составляла примерно 620 тыс. че-

1 РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д.2217

2 См., напр.: Ginsburg G. Soviet Union and Problem of refugees and displased person 1917—1956 // American Journal of International Law, 1957, 51. April; Tolstoy N., Victims of Yalta. London, 1978.

3 Репатриация советских граждан. Сборник официальных материалов. М., 1945.

4 Население России в XX веке: исторические очерки 1940—1959. С. 153.

116

ловек, из которых 170 тыс. приходится на немцев, бессарабов и буковинцев, 150 тыс. — на украинцев, 109 тыс. на латышей, 230 тыс. — на литовцев и эстонцев и только 32 тыс. — на русских1. Однако эта оценка представляется заниженной. Если производить балансировку числа оказавшихся за рубежом и числа вернувшихся в Советский Союз (с поправкой на смертность), то за рубежом должно было остаться как минимум 1 — 1,5 млн. человек, большинство из которых были уроженцами новых западных территорий Советского Союза. Известный американский социолог русского происхождения Николай Тимашев еще в 1948 году, основываясь, вероятно, на оригинальных свидетельствах, оценил эмиграционный отток из СССР в 1,3 млн. человек2.

Людские потери

Демографические итоги Великой Отечественной войны оказались для нашей страны крайне тяжелыми. Численность населения Советского Союза на 1 января 1946 года составила 170,5 млн. человек, или на 37 млн. меньше, чем в начале 1941 года. СССР восстановил численность своего населения только в 1954 году, Украина — в 1959 году, Белоруссия — в 1970 году. Ленинград достиг своей довоенной численности только в 1959 году. Война резко усилила диспропорцию полов. Если до войны число женщин превышало число мужчин на 8 млн., то после ее окончания — на 21,8 млн. человек. Причем из-за массовой гибели мужчин на фронтах войны женское преобладание увеличилось, главным образом, в возрастах от 20 до 50 лет — на 11,4 млн. человек. В 1946 году в этих возрастных группах на

1 Земское В.Н. Рождение второй эмиграции 1944—1952 // Социологические исследования, 1991, № 4. С. 21.

2 Timasheff N.S.. The postwar population of the Soviet Union. The American Journal of Sociology, 1948, vol.54, No 2.

117

100 женщин приходилось только 60 мужчин. Столь масштабная диспропорция полов, усиленная в первые послевоенные годы многочисленной армией, а также наличием более 2 млн. мужчин в местах заключения, обусловила невысокий компенсаторный подъем рождаемости. Ее довоенный уровень так и не был достигнут.

Более точно масштаб демографической катастрофы характеризуют оценки людских потерь населения за годы войны1. На протяжении 1960—1980-х годов официальной оценкой людских потерь в СССР была цифра в 20 млн. человек, названная Н.С. Хрущевым в письме премьер-министру Швеции Т. Эрландеру в 1961 году2. В 1990 году в результате работы специальной комиссии Госкомстата и Генштаба СССР появилась новая официальная оценка в 26,6 млн. человек. Но, как справедливо замечают А.Г. Вишневский и Т.Л. Харькова, канонизировать эту оценку пока рано, поскольку остаются нерешенные вопросы относительно демографической динамики в годы войны и структуры потерь3. Поэтому оценки, выполненные другими авторами, также не утратили своей значимости (см. таблицу 4). Обращает на себя внимание тот факт, что еще в 1948 г. Н.Тимашев дал оценку людских потерь, которая практически совпала с оценкой комиссии Генштаба. Однако структуры этих оценок различались между собой.

1 Людские потери включают в себя: (1) избыточное по отношению к некоторым нормальным условиям число смертей; (2) эмиграционный отток. Дефицит рождений представляет собой оценку числа не родившихся детей за данный период времени из-за снижения рождаемости ниже некоторого нормального уровня. Общие демографические потери представляют собой сумму людских потерь и дефицита рождений. Более подробно см.: Потери // Народонаселение. Энциклопедический словарь. М., 1994. С. 342—345.

Международная жизнь, 1961, № 12. С.8.

2 Вишневский А.Г., Харькова Т.Л.. Сколько нас полегло? // Население и общество. 2001. № 55, июль.

118

Таблица 4

Оценки потерь населения в годы Великой Отечественной войны

Автор

Общие демогра-

фические потери

(млн. чел.)

Людские потери (млн. чел.)

Дефицит рождений (млн. чел.)

1=2+3

2

3

Тимашев

37,3

26,4

10,9

Арнтц

20

Бирабен

62,9

42,6

20,3

Айсон

45

25

20

Хрущев

20

Максудов

24,5

Рыбаковский

30

Андреев, Дарский, Харькова*

26,6

* Эта оценка является официальной. Расчет выполнен в ходе работы в составе комплексной комиссии по уточнению числа людских потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне. Моблуправление ГОМУ Генштаба ВС РФ, д. 142, 1991 г., инв. № 04504, л. 250.

Источники: Андреев Е., Дарский Л., Харькова Т. Население Советского Союза. 1922—1991. М, 1993; Арнтц Г. Людские потери во Второй мировой войне. В сб.: Итоги Второй мировой войны. М., 1957; Максудов С. Потери населения СССР. — Benson (Vt), 1989; Население СССР за 70 лет. Под ред. Рыбаковского Л.Л. М., 1988; Россия и СССР в войнах XX века. М., 2001; Biraben J.N. Naissances et reparation par ase dans l'empir Russie et en Union Sovietique. Population, 1976, № 2, Numero special; Eason W.W. The Soviet Population today. Foreign affairs, 1959, vol 37, July; Timasheff N.S., The postwar population of the Soviet Union. The American Journal of Sociology, 1948. vol.54, № 2.

На наш взгляд, следует согласиться с мнением известного демографа С. Максудова, что при расчете людских потерь из населения СССР необходимо ис-

119

ключить поляков, которые фактически были гражданами Польши и с конца войны репатриировались на территорию нового польского государства1. Так, за 1944—1958 годы было репатриировано около 2,3 млн. человек, в том числе 1,5 млн. — в 1945—1946 годах. В свою очередь 420 тыс. украинцев, 30 тыс. белорусов и 50 тыс. литовцев были переправлены из Польши в Советский Союз2. Таким образом, эмиграционный отток составил 1,9 млн. человек. На эту величину следует уменьшить величину потерь, которая составит 24,7 млн. человек.

На рис. 5 представлена структура потерь, вытекающая из нашего анализа демографических процессов в годы войны. В отличие от официальной оценки здесь выше безвозвратные потери армии, потери населения, связанные с миграцией, а также указаны потери, связанные с ростом смертности в местах заключения и среди депортированных народов. Что касается половой структуры потерь, то 6 млн. человек составляют женщины и 18,7 млн. человек — мужчины.

Рис. 5. Структура людских потерь Советского Союза в 1941 — 1945 гг.

1 Максудов С. Потери населения СССР в годы Второй мировой войны // Население и общество. 1995. № 5, март.

2 Марианьский А.. Современные миграции населения. М., 1966.

120

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

СОЦИАЛЬНО- ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ

ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ

Последствия Великой Отечественной войны не исчерпываются огромными людскими потерями. Спустя много лет они продолжают влиять на развитие общественных процессов. Одной из причин столь продолжительного эффекта являются глубокие нарушения в демографических (возрастно-половой и семейной) структурах, для преодоления которых требуется время жизни не одного поколения. Так, если посмотреть на динамику численности отдельных возрастных групп за послевоенные годы в России (рис. 6), то можно увидеть, что она представляет собой сплошные демографические волны. Справедливости ради отметим, что волнообразные изменения в численности отдельных возрастных групп наблюдались и до 1941 года. Они генерировались спадами в рождаемости в период Первой мировой войны в 1915—1918 годах, а затем в период голода и коллективизации в 1932—1934 годах. Чрезмерное снижение рождаемости в годы Великой Отечественной войны значительно усилило это волнообразное демографические движение.

Спад рождаемости в 1990-х годах придал новый импульс демографическим волнам в России.

По мере того, как на смену поколениям, принявшим основной удар войны, приходили молодые поколения, не принимавшие участия в войне, происходила нормализация соотношения полов в отдельных возрастных группах. Так, если в 1946 году в возрастах 20—24 лет на 100 женщин приходилось 66 мужчин, то уже в середине 1950-х годов — 100. Но по мере выправления ситуации в молодых и средних возрастах проблема соотношения полов обострялась в старших возрастах. Поколения, в наибольшей степени затронутые войной, старели. Среди пожилых людей все больше оказыва-

121

лось одиноких женщин, мужья которых погибли на фронте, а немногочисленные дети (как правило, один или двое) жили отдельно. Так, обследование пожилого населения, проведенное автором в трех русских городах — Нижнем Новгороде, Орле и Твери, показало, что более 40% женщин, родившихся до 1927 года, проживали одни1.

Рис. 6. Численность отдельных возрастных групп в России, 1946—2002 гг.

Построено по данным Госкомстата России, а также см.: Андреев Е.М., Дарский Л.Е., Харькова Т.Л. Демографическая история России. 1927 — 1959. М., 1998.

Нарушение возрастно-половой структуры прежде всего отразилось на процессах брачности. Исследования отечественных демографов показали, что практически ни одно поколение, родившееся между 1912 и 1930 годами, не имело нормальной брачности. Вызванная войной диспропорция полов сдвинула заключение

1 Денисенко М.Б. Благосостояние и внутрисемейные трансферты пожилых людей в городах России. В сб.: Демографические и социальные аспекты старения. Т.2. М., 1999.

122

браков к более поздним возрастам и повысила уровень безбрачия тех поколений женщин, чьи потенциальные партнеры погибли1. «Эхо» войны сказалось на процессах заключения супружеских союзов в 1960-х годах. В России число зарегистрированных браков за 1960—1964 годы сократилось на 30%. Именно в это время в активные бракоспособные возрасты вступали малочисленные поколения, родившиеся в годы войны.

Прямым результатом войны было изменение семейного состава населения. Очевидно выросло число неполных семей с детьми, возглавляемых вдовами. Высоким был в послевоенные годы уровень внебрачной рождаемости. В 1945—1949 годах она составляла в СССР примерно 18% от всех рождений. Принимая во внимание огромные потери мужского населения, можно предположить, что значительная часть детей (до 40%), родившихся в 1930—1940 годах воспитывалась без отцов. Влияние подобного факта на развитие советского общества в полной мере еще не оценено.

Одним из последствий изменения возрастно-половой структуры явился рост занятости женщин в общественном производстве. Так, в начале 1940 года советские женщины составляли 43% от всех занятых в промышленности, в том числе в металлообрабатывающей — 31,5%, в угольной — 25%, в нефтяной — 24,5%. В конце войны эти цифры соответственно равнялись 54,3%, 46,5%, 36,1%, 53,4% и с тех пор мало менялись. Образ женщины, укладывающей шпалы, своими корнями уходит в войну. В свою очередь рост женской занятости способствовал дальнейшему снижению рождаемости в стране.

Начавшееся в годы войны внедрение в медицинскую практику новых лекарственных препаратов, по-

1 Ильина И.П.. Влияние войн на брачность советских женщин. В кн.: Брачность, рождаемость, смертность в России и СССР. М., 1977; Дарский Л.Е., Ильина И.П.. Нормализация брачности в СССР. В кн.: Демографические процессы в СССР. М, 1990.

123

зволяюших активно бороться с инфекционными заболеваниями, в частности антибиотиков, способствовало быстрому росту продолжительности жизни в 1950-х годах. Вместе с тем следует вспомнить, что в результате войны только 2,6 млн. военнослужащих стали инвалидами1, что поколения, родившиеся в годы войны, обладают более слабым здоровьем по сравнению с соседними поколениями. Более того, дети, чьи матери родились во время войны, тоже оказались более слабыми по сравнению с детьми, чьи матери родились непосредственно перед или после войны2. Все эти факторы, вместе взятые, усиливают тенденцию сокращения продолжительности жизни в России, сложившуюся под влиянием иных процессов в 90-е годы XX века.

1 Россия и СССР в войнах XX века. С. 246.

2 Zakharov S.. Unexpected advance in infant mortality in Russia during Second World War. APHA Annual meeting. San Diego, 1995. October 29 — November 2.

124

А.Б. Крылов,

доктор исторических наук

А.В Лукоянов,

кандидат исторических наук

БИТВА ЗА КАВКАЗ

Битва за Кавказ была одной из крупнейших битв Великой Отечественной войны. Она продолжалась с 25 июля 1942 по 9 октября 1943 года. 422 дня и ночи шли упорнейшие бои на равнинах Северного Кавказа и горных перевалах Главного Кавказского хребта, в Азовском и Черном морях, в небе над Кубанью. Общие потери немецко-фашистских войск в битве за Кавказ составили до 580 тыс. солдат и офицеров. Советские войска потеряли около 800 тыс. человек.

Кавказ был главной целью Гитлера в летнюю кампанию 1942 г., а Сталинград рассматривался первоначально как вспомогательная цель. В соответствии с общим планом летней кампании 1942 года гитлеровское командование разработало план захвата Кавказа под кодовым названием «Эдельвейс». По нему войска Паулюса после захвата Сталинграда должны были взять Астрахань, выйти в Заволжье, отрезать центральную Россию от важнейших сырьевых, продовольственных, людских и промышленных резервов юга страны и в течение короткого времени установить свой контроль над всем Кавказским регионом.

Фашистское командование прекрасно сознавало, что только завоевание Кавказа позволит сохранить реальные шансы на победу во Второй мировой войне: в случае успеха Гитлер получал в свое распоряжение нефтяные источники и богатейшие сельскохозяйственные районы, добивался полного господства на Черном море, создавал условия для вторжения в страны Ближне-

125

го и Среднего Востока, добивался вступления Турции в войну (ее 26 дивизий уже были развернуты на границе с СССР).

Первоначальные планы гитлеровцев были сорваны героической обороной Сталинграда. Лишь в первой половине августа 1942 года немецко-фашистские войска с боями подошли к предгорьям Западного Кавказа. Ожесточенные бои развернулись на обширной территории между Черным и Каспийским морями. Замысел врага состоял в том, чтобы обойти Главный Кавказский хребет с запада, захватив Новороссийск и Туапсе, и с востока, овладев Грозным и Баку. Одновременно с проведением этого обходного маневра намечалось преодоление Главного Кавказского хребта по перевалам в его центральной части с выходом в район Тбилиси, Кутаиси и Сухуми и захватом Закавказья.

С точки зрения военной науки битва за Кавказ представляет собой сложный комплекс оборонительных и наступательных операций. В течение прошедших с тех времен десятилетий на многие страницы летописи тогдашних событий были наложены идеологические табу. Но без их прочтения история будет недосказанной, без них сложно понять логику последующих событий, в том числе нынешние острейшие проблемы, с которыми продолжает сталкиваться российская государственность на Северном Кавказе. В первую очередь речь идет о сложной сфере межнациональных отношений и той роли, которую сыграли эти отношения в Кавказском регионе и в Великой Отечественной войне в целом.

В советские времена история битвы за Кавказ подвергалась жесткой обработке и цензуре со стороны партийных идеологов. Официальная трактовка событий была призвана показывать руководящую роль Коммунистической партии и укреплять дружбу народов. Поэтому из истории был сознательно выброшен весь «негатив», а межнациональные отношения в период военных действий описывались следующим идиллическим

126

образом: «Эта битва — великое испытание тесной связи и нерушимого единства народов нашей страны. В этом сражении потерпели крах надежды гитлеровского командования противопоставить народы Кавказа русскому народу. Уроженцы Кавказа вместе с великим русским народом и представителями других национальностей нашей страны грудью встали на защиту своей Родины. Достаточно сказать, что в числе войск Закавказского фронта сражались более 12 соединений, сформированных из солдат кавказских национальностей. Среди них: 223-я, 416-я, 402-я азербайджанские дивизии; 408-я, 409-я, 89-я армянские; 276-я, 392-я, 414-я грузинские; около десятка смешанных соединений и частей. Многие добровольцы — казаки Дона и Кубани — вступили в кавалерийские части, влились в многочисленные партизанские отряды. Народы Кавказа сплотились в едином патриотическом порыве, создали все необходимые материальные предпосылки для достижения победы над врагом»1.

Логическим продолжением советской трактовки, согласно которой все народы Северного Кавказа «в едином порыве» принимали активное участие в борьбе против фашизма, стало утверждение о том, что проведенная И. Сталиным в 1944 году депортация нескольких из них была совершенно необоснованной. Часть отечественных авторов либерально-демократической ориентации и практически все историки, принадлежащие по национальности к выселенным в те годы народам, признают отдельные факты сотрудничества с гитлеровцами, однако категорически отрицают его массовый характер. После распада Советского Союза утверждение о том, что депортация народов Северного Кавказа ставила целью их физическое уничтожение и поэтому должна рассматриваться как геноцид и преступление против человечества, превратилось в одну

1 Цит по: Лимонов А. Битва за Кавказ, /smi/lg/ serdbsk/2003/12/1205.htm.

127

из главных идеологических основ деятельности тех сил, которые начали на Кавказе вооруженную борьбу против российской государственности.

Идеологическим ответом на обвинение И. Сталина в геноциде народов Северного Кавказа стала теория о поголовном предательстве и сотрудничестве с гитлеровцами балкарцев, карачаевцев, калмыков, чеченцев и ингушей, т.е. народов, подвергнутых депортации. Ее сторонники впадают в другую крайность. В изложении полковника Сергея Куличкина данная теория выглядит следующим образом. «Наступая на Кавказ, Гитлер очень надеялся на «пятую колонну» и не ошибся. Друзья Гитлера в Калмыкии и, особенно, в Чечено-Ингушетии проявили себя во всей красе прямо с 22 июня 1941 года, для начала срывая мобилизацию. Мы до сих пор стыдливо умалчиваем о горной кавдивизии, в количестве 3000 всадников, выступившей на фронт и по дороге разбежавшейся со всем оружием. Один из очевидцев тех событий совсем недавно с грустью сказал: «Это было массовое предательство Родины, измена, о которой ныне трусливо молчат живые участники этого позора». А где же пресловутая честь горца?

Ну а в 1942 году с приходом немцев дезертиры и уклонившиеся от призыва предатели создали многочисленные банды, которые нападали на села, аулы, жгли и грабили, вырезали беженцев из оккупированных районов. Один из таких головорезов, главарь банды Хасан Исраилов на сходе в одном из аулов прямо заявил: «Правоверные! Чтобы сохранить святую веру, мы должны объединиться. Наша надежда и пророк — пророк Гайдар (так они называли Гитлера. — С.К.) и его непобедимое войско». И объединялись в банды Исраилова, Хучбарова, Дашиева, Бадаева, Алхастова, Мсостова и др. К сожалению, это явление приняло массовый характер.

В Чечено-Ингушетии были популярны лозунги: «Поражение русским, победу немцам», «Кавказ подвластен только Аллаху и Гитлеру!», «Да здравствует спаси-

128

тельника Кавказа непобедимая армия Гитлера». У ингушской газеты «Газават», редактором которой был ныне любимый и прославляемый писатель-антисталинист Авторханов, был более чем откровенный девиз: «Гитлер с нами, Аллах над нами». С немцами Авторханов и ушел после их поражения на Кавказе.

Причем друзья Гитлера призывали воевать не столько с советской властью, сколько с Россией, русским народом. Впрочем, это не столь удивительно, ибо гордые горцы в свое время вместе с красноармейцами беспощадно вырезали казачьи станицы, а позже так же беспощадно вырезали и красноармейцев. Лишь бы и те и другие были русскими. Мои оппоненты нередко вспоминают об организованных Гитлером на Кавказе казачьих частях. Вот-де предатели были у всех народов. Не спорю. Но для многомиллионного русского населения эти части были каплей в море и не пользовались поддержкой населения. Скорее, наоборот. В Чечено-Ингушетии предательство приняло массовый характер при полной поддержке народа и духовенства. Как и в Калмыкии, только там Гитлера считали не пророком, а великим ламой. Что бы сейчас ни говорили, а белого скакуна подарили Гитлеру чеченцы. Да что там скакун, если в разгар боевых действий они воевали на стороне врага, уничтожая наших бойцов, командиров, мирных беженцев, вообще русское население. И когда некоторые нынешние исследователи определяют депортацию, проведенную Сталиным в 1944 году, кстати, практически бескровную, как геноцид безвинного народа, становится, право слово, неловко»1.

Диаметрально противоположные трактовки происходивших во время войны событий на Кавказе во многом продиктованы сложной политической ситуацией, которая сложилась в регионе после распада СССР. Естественно, что большую роль играет национальная при-

1 Куличкин С. Кавказский узел. Страницы истории Великой Отечественной войны, http://www.voskrs.ru/army/publicist/kavkaz.html.

129

надлежность разных авторов, расположенных к идеализации истории собственного народа. Некоторые склонны упрощать сложные исторические явления и фактически повторять взгляды тех дореволюционных российских деятелей, которые сводили все проблемы на Кавказе к отсталости горцев и их непреодолимой тяге к грабежам и разбоям. В результате в настоящее время публикации, посвященные роли Кавказа в Великой Отечественной войне, все еще в подавляющем большинстве имеют не научный, а полемически-пропагандистский характер. Разным авторам куда важнее обосновать свою собственную позицию и дискредитировать своего идеологического противника, чем попытаться найти историческую истину. В этом смысле битва за Кавказ продолжается до сих пор — и ведется она, как мы видим, не только средствами пропаганды, но и оружием.

Очевидно, что без объективного представления о происходивших в 1941 — 1945 годах на Кавказе событиях сложно найти ответ на самые актуальные и болезненные для российского общества вопросы. Почему во время войны была проведена массовая, практически поголовная депортация народов с Северного Кавказа, причем эта мера распространялась на одни народы, но не затрагивала другие? Были ли у советского правительства основания для проведения подобной акции или она была вызвана исключительно эмоциональными факторами: симпатией Сталина к одним народам и его неприязнью и даже ненавистью к другим?

В настоящее время совершенно очевидно, что надежды гитлеровцев на национальную рознь и активизацию местного антисоветского движения по мере приближения фашистских войск к предгорьям Кавказа в значительной степени оправдались. И в том числе потому, что в 1930-х годах Сталину так и не удалось добиться полного контроля над многими горными районами. Политика советской власти, прежде всего коллективизация сельского хозяйства, вызывала массовое

130

недовольство, которое неоднократно выливалось в вооруженные восстания. С момента установления советской власти на Северном Кавказе и до начала Великой Отечественной войны только на территории Чечено-Ингушетии произошло 12 крупных антисоветских вооруженных выступлений, в которых участвовало от 500 до 5000 человек.

После подавления массовых бунтов против коллективизации в 1930-х годах сопротивление приняло форму партизанской борьбы. Противники советской власти создавали вооруженные отряды численностью до 100 человек, которые действовали в труднодоступных горных районах до самого начала Великой Отечественной войны1. После нападения фашистской Германии на СССР эти разрозненные отряды пополнились многими тысячами дезертиров, которые стремились избежать отправки на фронт.

Руководство и рядовые члены антисоветского подполья на Кавказе смотрели на Гитлера как на своего союзника и освободителя. Можно сказать, что симпатия была взаимной: согласно фашистской расовой теории, горцы Северного Кавказа признавались арийскими народами и естественными союзниками немцев в борьбе против СССР. В ноябре—декабре 1941 года началось формирование четырех национальных легионов — Туркестанского, Грузинского, Армянского и Кавказско-магометанского. 15 апреля 1942 года Гитлер лично приказал использовать кавказцев в борьбе против партизан и на фронте. Высокий статус уроженцев Кавказа в качестве «равноправных союзников» Германии («арийцев») был закреплен в августе 1942 г. специальным «Положением о местных вспомогательных формированиях на Востоке». В этом документе они (в отличие от славян) выделялись в отдельную категорию «равноправных союзников, сражающихся плечом к плечу с гер-

1 Ковальчук И. Чечня: история конфликта, / m_0014_4_5.html.

131

майскими солдатами против большевизма в составе особых боевых частей».

В январе — феврале 1942 года на территории Польши германское командование создало штабы и учебные лагеря национальных подразделений из уроженцев Кавказа. Общее руководство формированием и обучением национальных частей осуществлял штаб командования восточными легионами, который первоначально располагался в г. Рембертов, а летом 1942 г. был переведен в г. Радом. Вскоре после этого были созданы новые центры с учебными лагерями на территории Полтавской области Украины. В общей сложности за два года было сформировано 8 азербайджанских, 7 северокавказских, 8 грузинских и 8 армянских батальонов.

В боевых действиях на Кавказе на стороне фашистской Германии принимали участие военнослужащие румынской, словацкой, венгерской и других армий. В 1942 году немецко-фашистские войска на Кавказском фронте пополнили 2 азербайджанских, 3 северокавказских, 2 грузинских и 2 армянских батальона. В 1943 г. прибыли еще 6 азербайджанских, 4 северокавказских, 6 грузинских и 6 армянских батальонов.

Общая численность сформированного из уроженцев Кавказа батальона составляла 800—1000 солдат и офицеров, в том числе до 60 человек германского кадрового персонала: 4 офицера, 1 чиновник, 32 унтер-офицера и 23 рядовых. У немецких командиров батальонов и рот были заместители из числа представителей той или иной национальности. Командный состав ниже ротного звена был исключительно национальным. На вооружении батальона имелись 3 противотанковые пушки (45-мм), 15 легких и тяжелых минометов, 52 ручных и станковых пулемета, винтовки и автоматы. Оружие в избытке предоставлялось со складов трофейного советского вооружения.

С сентября 1942 года по январь 1943 года в полосе групп армий «А» и «Б» было задействовано до 20 полевых батальонов из уроженцев Кавказа. Помимо охран-

132

ной службы, они выполняли боевые задачи наравне с частями вермахта. На Туапсинском направлении (17-я германская армия) наступали 796-й грузинский, 808-й армянский и 800-й северокавказский батальоны. 804-й азербайджанский батальон был придан 4-й горно-стрелковой дивизии 49-го горного корпуса, действовавшего в высокогорных районах Кавказа. В районе Нальчика и Моздока (1-я танковая армия) действовали три азербайджанских, два северокавказских, грузинский и армянский батальоны.

Однако, к разочарованию германского командования, на Восточном фронте сформированные из уроженцев Кавказа национальные батальоны высокой боеспособностью не отличались. Часть завербованных из числа советских военнопленных легионеров дезертировала или переходила на сторону Красной армии. По мере осложнения положения немецко-фашистской армии подобная практика принимала все более массовый характер, и командование вермахта было вынуждено отдать приказ о выводе национальных частей с Восточного фронта в оккупированные страны Европы и на второстепенные театры военных действий.

В 1943 году большая часть кавказских батальонов была переброшена в Западную Европу: часть на охрану Атлантического вала, остальные — в центральную и южную Францию на борьбу с партизанами. В конце 1944 г., понеся большие потери в боях с наступавшими войсками союзников, кавказские батальоны были отведены на переформирование в Нойхаммер. В начале 1945 г. в Северной Италии было создано Кавказское соединение войск СС. Одновременно на основе лучших армянских, грузинских, азербайджанских и северокавказских частей было сформировано отдельное 12-е (Кавказское) истребительно-противотанковое соединение. Весной 1945 года оно действовало на Одерском направлении и принимало участие в обороне Берлина. Остальные, менее боеспособные контингента были переформирова-

133

ны в строительные части и до конца войны использовались на фортификационных работах.

По данным командования вермахта, общая численность представителей кавказских народов в рядах германской армии в 1941 — 1945 годах составляла: азербайджанцы — до 40 тыс., северокавказцы — до 30 тыс., грузины — 25 тыс., армяне — 20 тыс., калмыки — 7 тыс. Таким образом, непосредственно в составе национальных формирований немецкой армии насчитывалось более 120 тыс. уроженцев Кавказа. Это составляет десятую часть от общего числа представителей народов СССР, служивших в вермахте, войсках СС и полиции (1,2 млн.).

Большинство солдат кавказских батальонов не были идейными противниками советской власти. В основном это были военнопленные, которые стремились сохранить свою жизнь и поэтому вступили в созданные германским командованием национальные батальоны. До сдачи в плен они представляли наиболее лояльную советской власти часть призывников с Кавказа уже потому, что пошли служить в РККА, а не уклонялись от призыва и не дезертировали. Идейные и наиболее последовательные противники советской власти в Красную армию не шли принципиально, они уходили в вооруженные отряды, которые продолжали действовать на Кавказе. Попробуем оценить масштаб этого явления во время Великой Отечественной войны.

Официальные советские источники военного времени однозначно свидетельствуют о массовом характере антисоветского движения на Северном Кавказе. Согласно поступавшим в Москву донесениям, после нападения гитлеровцев на Советский Союз в регионе наблюдалось массовое уклонение от призыва в армию. Так, в Чечено-Ингушетии при первой мобилизации в августе 1941 года из 8000 человек, подлежащих призыву, дезертировали 719 человек. В октябре 1941 года из 4733 человек 362 уклонились от призыва. В январе 1942 года при комплектовании национальной дивизии

134

удалось призвать лишь 50 процентов личного состава. В марте 1942 года дезертирство стало практически поголовным: из 14 576 человек уклонились от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение и ушли в горы.

На начало войны численность чеченцев и ингушей составляла приблизительно 460 тысяч человек, что после мобилизации должно было дать примерно 80 тысяч военнослужащих. В 1941—1945 годах в РККА служило около 10 тысяч чеченцев и ингушей, т. е. меньше чем 1/8 призывного контингента. Остальные же 7/8 от мобилизации уклонились или дезертировали. Из числа находившихся в рядах РККА погибли и пропали без вести 2,3 тысячи чеченцев и ингушей1. Для сравнения: вдвое меньший по численности бурятский народ потерял на фронте 13 тысяч человек, осетины (в полтора раза уступавшие чеченцам и ингушам) — 10,7 тысячи2.

Дезертиры уходили в горы и вливались в ряды антисоветского подполья либо создавали собственные уголовные банды, которые промышляли грабительскими набегами. С июля 1941 по 1944 год только на той территории ЧИ АССР, которая впоследствии была преобразована в Грозненскую область, органами госбезопасности было уничтожено 197 вооруженных банд. При этом общие безвозвратные потери бандитов составили 4532 человека: 657 убито, 2762 захвачено, 1113 явились с повинной. Таким образом, в рядах уголовных банд и формирований, воевавших на Северном Кавказе против Красной армии, погибло и попало в плен почти вдвое больше чеченцев и ингушей, чем на фронте.

Наиболее известным из руководителей антисоветской борьбы на Северном Кавказе во время Великой

1 Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. М., 2001. С. 238

2 Пыхалов И. Кавказские орлы Третьего рейха. http://loveyourace. front. ru/kavkaz.html.

135

Отечественной войны был Хасан Исраилов, известный также под псевдонимом Терлоев (по названию своего тейпа). Сразу после начала войны X. Исраилов вместе со своим братом Хусейном перешел на нелегальное положение и начал подготовку всеобщего восстания на Северном Кавказе. Исраилову подчинялись боевые группы в Галанчожском и Итум-Калинском районах, а также в Борзое, Харсиное, Даги-Борзой, Ачехне и других населенных пунктах. Для координации деятельности с единомышленниками направлялись специальные уполномоченные в соседние северокавказские республики. Каждый из подчинявшихся Исраилову вооруженных отрядов действовал в определенном районе, были созданы собственные аулкомы, проводившие антисоветскую работу на местах.

В январе 1942 года Исраилов провел в Орджоникидзе (ныне Владикавказ) подпольное собрание, на котором была создана «Особая партия кавказских братьев» (ОПКБ), объединявшая представителей 11 народов Кавказа (но действовавшая преимущественно в Чечено-Ингушетии). В программных документах ОПКБ ставилась цель борьбы «с большевистским варварством и русским деспотизмом». ОПКБ выдвинула лозунг «Кавказ — кавказцам!» (что предусматривало уничтожение, либо выселение русских, евреев и других «пришлых» народов) и поставила перед собой следующие задачи:

— обеспечить полную дезорганизацию тыла и остатков советской военщины на Кавказе;

— ускорить гибель большевизма на Кавказе;

— активно содействовать поражению России в войне с Германией;

— после победы Германии создать на Кавказе свободную братскую Федеративную республику — государство братских народов Кавказа по мандату Германской империи.

На гербе ОПКБ были изображены борцы за освобождение Кавказа, один из которых поражал ядовитую змею (т.е. большевизм), а другой — шашкой перерезал

136

горло свинье (т.е. русскому «варвару»). Позднее Исраилов переименовал свою организацию в Национал-социалистическую партию кавказских братьев (НСПКБ). По данным НКВД, численность данной организации достигала пяти тысяч человек.

Другой крупной антисоветской группировкой на территории Чечено-Ингушетии была созданная в ноябре 1941 года Чечено-горская национал-социалистическая подпольная организация (ЧГНСПО) под руководством Майрбека Шерипова. До войны Шерипов был председателем Леспромсовета ЧИ АССР, осенью 1941 года он выступил против советской власти и сумел объединить под своим командованием отряды, действовавшие на территории Шатоевского, Чеберлоевского и части Итум-Калинского районов.

В первом полугодии 1942 года М. Шерипов написал программу ЧГНСПО, в которой изложил свою идеологическую платформу, цели и задачи. М. Шерипов, подобно Исраилову, провозглашал себя идейным борцом против советской власти и русского деспотизма. Но в кругу своих близких он не скрывал, что им движет прагматический расчет, а идеалы борьбы за свободу Кавказа имеют лишь декларативный характер. Перед своим уходом в горы М. Шерипов откровенно заявил своим сторонникам: «Мой брат, Шерипов Асланбек, в 1917 году предвидел свержение царя, поэтому стал бороться на стороне большевиков. Я тоже знаю, что советской власти пришел конец, поэтому хочу идти навстречу Германии».

Особенно усилилось повстанческое движение летом 1942 года, с приближением к Главному Кавказскому хребту немецких войск. В конце сентября — начале октября вспыхнуло крупное восстание в Веденском и Чеберлоевском районах, в подготовке которого участвовали немецкие парашютисты. Всего на территории Чечено-Ингушской АССР, по данным НКВД, действовало до 25 тысяч повстанцев.

В расположенных к западу от Чечено-Ингушетии

137

районах Кавказа Красная армия также не имела надежного тыла. Как свидетельствуют официальные документы, антисоветски настроенные балкарцы начали создавать повстанческие группы, численность которых увеличивалась по мере приближения немцев.

Мятежники использовались немцами как проводники в горах, для диверсий против отступавших частей Красной армии и для борьбы с партизанами. В октябре 1942 года во время отступления советских частей к перевалам Главного Кавказского хребта через Балкарию действовавшие в горах вооруженные отряды нападали на воинские части и захватывали транспорт, оружие и продовольствие. Наиболее многочисленные антисоветские формирования действовали в Черекском и Чегемском ущельях. В Черекском районе Кабардино-Балкарии ими было разоружено воинское подразделение Красной армии, весь командный состав был расстрелян. Характерно и то, что один из отрядов этого района возглавил бывший председатель райисполкома Мечукаев. В 1942—1943 годах из более чем 1200 человек, арестованных за антисоветскую деятельность и бандитизм в Кабардино-Балкарии, свыше 200 оказались бывшими коммунистами и комсомольцами.

Действовавшие на Кавказе антисоветские группировки получали от немцев оружие, которое сбрасывалось в районы их базирования с транспортных самолетов на парашютах. Уже к декабрю 1941 года эти группировки стали настолько многочисленными, что для борьбы с ними власти сформировали специальный 178-й мотострелковый батальон оперативных войск НКВД (в январе 1942 года его развернули в 141-й горно-стрелковый полк, предназначенный исключительно для операций против антисоветского подполья и многочисленных уголовных банд).

Советское командование прекрасно сознавало опасность союза Гитлера и антисоветского движение на Кавказе. Уже в самом начале войны, 8 июля 1941 года, началась войсковая операция с целью ликвидации «че-

138

ченских банд», укрывшихся в Хильдихароевском и Майстинском ущельях Грузии. В ней были задействованы 6 полков внутренних войск и несколько отрядов НКВД. Одновременно были проведены операции против балкарских и карачаевских повстанцев.

Военное командование фашистской Германии рассматривало местные повстанческие формирования как ценного союзника и надеялось с их помощью ускорить захват нефтепромыслов Чечни, Дагестана и Азербайджана. Перед разведывательно-диверсионными группами абвера были поставлены две главные задачи: разрушить оперативный тыл Красной армии и способствовать победе антисоветского вооруженного восстания на Северном Кавказе. Первоначально восстание было назначено на осень 1941 года — т.е. на время запланированного подхода немецких войск к границам Северного Кавказа. Но из-за срыва первоначального графика фашистского блицкрига руководство антисоветского подполья было вынуждено отдать приказ о переносе сроков восстания на 10 января 1942 года. Из-за низкой дисциплины и отсутствия надежной связи между различными отрядами отложить восстание не удалось. Ситуация вышла из-под контроля лидеров местного антисоветского движения и немецко-фашистского командования. Вместо общего и скоординированного удара в тылу Красной армии начались спонтанные действия отдельных групп. В результате советское командование получило возможность подавлять разрозненные выступления по частям.

Несмотря на разгром значительной части антисоветского движения на Северном Кавказе в первой половине 1942 года, в августе того же года М. Шерипов сумел организовать крупное восстание в Итум-Калинском и Шатоевеком районах. 17 августа он захватил районный центр Шатоевского района — селение Химой. 20 августа Итум-Кале (райцентр одноименного района) был окружен отрядом Шерипова и примкнувшими к нему уголовными бандами. Итум-Кале штур-

139

мовало в общей сложности более полутора тысяч человек, но находившийся там небольшой гарнизон отбил все атаки, а подошедшие две роты РККА обратили их в бегство. Разгромленный Шерипов попытался объединиться с Исраиловым, но 7 ноября 1942 года он был убит в бою с советскими чекистами.

Совместные действия войск Красной армии и НКВД против антисоветского подполья, предпринятые в 1942—1943 годах, позволили уничтожить его основные силы, в том числе 19 местных вооруженных отрядов и несколько связанных с ними разведывательно-диверсионных групп немецких парашютистов. После достигнутого Советской армией перелома в войне положение антисоветского подполья на Северном Кавказе стало критическим, и к концу 1944 года все крупные отряды и уголовные банды были ликвидированы или рассеяны. Но борьба с мелкими антисоветскими группами и уголовными бандами продолжалась еще долгое время.

По мнению многих северокавказских историков, официальные советские источники о Великой Отечественной войне на Кавказе не являются достоверными и не отражают реальной картины, так как в них содержится только «заведомо ложная информация». Объясняется это, с их точки зрения, тем, что местному партийному руководству и руководству силовых органов было необходимо скрыть свои многочисленные ошибки, беспомощность в организации отпора немецко-фашистским войскам (в частности, провал организации партизанского движения). Таким образом, практически все официальные документы тех лет представляются этими историками сознательной фальсификацией, призванной переложить вину за грубейшие просчеты с местного партийного руководства и военного командования на народы Северного Кавказа1.

1 Сабанчеев Хаджи-Мурат. Выселение балкарского народа в годы Великой Отечественной войны: причины и последствия. http://turkolog.narod.ru/info/kar-4.htm.

140

Для того чтобы оценить степень достоверности подобных утверждений, необходимо обратиться к другой группе источников и посмотреть, каким образом видели происходившие на Кавказе события авторы, которых никак нельзя заподозрить в том, что они действовали в интересах местных советских руководителей. С этой точки зрения ценным историческим источником (естественно, с необходимой поправкой на особенности геббельсовской пропаганды) является издававшаяся в Берлине и широко распространявшаяся немецким командованием на Северном Кавказе газета «Газават». Она выходила под лозунгом «Аллах над нами — Гитлер с нами» и подробно освещала деятельность действовавшего заодно с Гитлером антисоветского подполья на Северном Кавказе.

Я. Халаев, представленный газетой в качестве одного из командиров балкарских партизан, в августе 1943 года следующим образом описывал происходившие события: «Тысячи балкарцев, кабардинцев, карачаевцев и других народов Северного Кавказа уничтожены большевиками в 1941—1942 годах за то, что они желали поражения Сталина. Осенью 1942 года только в одном балкарском селе В. Балкария большевики убили 575 мирных жителей, причем убиты только старики, женщины и дети, которые не могли скрыться в горах. Их жилища дотла сожжены бандами НКВД... Клятву, данную у могил павших сынов Балкарии, балкарские патриоты выполняли честно, а особенно активно в 1941 — 1942 годах с помощью освободительной армии Адольфа Гитлера. Деятельность балкарских партизан-абреков и всего населения Балкарии хорошо известна германскому командованию».

Газета «Газават» подтверждает, что вооруженные отряды местного подполья оказали очень существенную поддержку вермахту. 11 августа 1943 года газета писала: «В июне 1941 года в горах Кавказа прозвучала радостная весть: Германия начала войну против большевиков, Германия протягивает руку братской помощи

141

угнетаемым большевиками народам Восточной Европы. Опустели аулы Карачая. Сотни, тысячи карачаевцев ушли в горы и там под руководством Кады Байрамукова организовали повстанческие отряды. Крупнейший из этих отрядов, непосредственно руководимый Кады, вскоре вырос до 400 человек.

Далее, когда фронт был еще далеко, карачаевцы-повстанцы уже вели мужественную борьбу против большевиков, которым приходилось держать в Карачае многочисленные гарнизоны. Когда же фронт приблизился к горам Кавказа, действия руководимых Кады Байрамуковым повстанцев настолько активизировались, что они смогли отрезать для красных все пути отступления, в частности Клухорский перевал1, через который несколько тысяч красных пытались уйти в Сванетию. Сотни убитых комиссаров, тысячи пленных красноармейцев, большие отары отбитого у отступающих большевиков скота, огромное количество воинского снаряжения и оружия — таковы были трофеи повстанцев. При активной помощи карачаевцев германские войска заняли Карачай обходным движением без единого выстрела. По тропинкам, известным только сынам гор, вошли германские солдаты-освободители в аулы.

Во время пребывания германской армии в Карачае Кады Байрамуков организовал борьбу с большевистскими бандами, скрывающимися в лесах, и многие из них были целиком уничтожены. Начался отход германской армии с Кавказа, и аулы Карачая опустели. Вместе с германской армией ушла большая часть горцев, ушел и Кады Байрамуков».

В августе 1943 года газета «Газават» приводит свидетельство перебежавшего к немцам через линию фронта очевидца агонии антисоветского подполья в

1 Аналогичным образом немцам удалось захватить стратегически важные Санчарский и Марухский перевалы Главного Кавказского хребта.

142

Чечено-Ингушетии: «Там идет страшное побоище. Вся Чечня горит в огне. Аулы днем и ночью беспрерывно бомбардируются советской авиацией. Несмотря на неравенство сил, наши доблестные сыны гор ,— абреки ведут отчаянную борьбу за освобождение».

Антисоветское движение на Северном Кавказе было окончательно подавлено лишь в начале 1944 года. И в это же время был ликвидирован последний немецкий плацдарм на Кавказе, в районе Новороссийска.

Выводы

1. Битва за Кавказ, несмотря на всю сложность создавшейся там обстановки как накануне войны, так и во время нее, была Советским Союзом выиграна. Эта битва велась в специфических условиях противостояния с внутренними врагами Советской власти, готовыми сотрудничать и сотрудничавшими с немецко-фашистскими захватчиками. Однако ожидаемая немцами тотальная поддержка народами Кавказа нацистских планов не состоялась, поскольку эти народы в своем большинстве не желали победы Германии, традиционно рассматривая себя частью России. Именно России, против которой и был направлен главный удар гитлеровской военной машины. И потому вполне закономерно, что силы, сознательно или объективно выступившие на стороне фашистов, были представлены далеко не пропорционально численному составу народов Кавказа. Аварцы, например, хорошо запомнили заповедь своего земляка имама Шамиля — никогда не воевать против России.

2. Сложность и противоречивость тех событий обусловили возникновение мифов, которые сохраняются до сих пор. Некоторые из этих мифов превратились в основу бытующих ныне современных концепций национальных историй.

3. Созданный коммунистическими идеологами вре-

143

мен Н. Хрущева и Л. Брежнева и до сих пор распространенный миф о полном единстве народов Кавказа в противодействии немецко-фашистским захватчикам искажает реальное положение дел. На самом деле во время войны антисоветское движение на Северном Кавказе имело массовый характер и пользовалось значительной поддержкой местного населения.

4. Другой, созданный для оправдания сталинской депортации, миф о поголовном сотрудничестве некоторых народов Северного Кавказа с немцами также не отражает реальной картины. На самом деле большинство населения не оказывало активной поддержки немцам, а значительное количество представителей депортированных Сталиным народов героически сражалось против фашистов. Тем не менее репрессии коснулись и их. Среди спецпереселенцев с Северного Кавказа оказалось много фронтовиков: 710 офицеров, 1696 сержантов, 6488 представителей рядового состава, многие из них имели ордена и медали за мужество и отвагу в боях с фашистами1.

5. Несостоятелен и миф о полной самостоятельности антисоветского подполья (А.Авторханов и его последователи)2, которое якобы не имело никаких связей с Гитлером. На деле антисоветское подполье тесно координировало свои планы с гитлеровцами, готовило согласованное с германским командованием всеобщее восстание в тылу Советской армии, получало от немцев поддержку оружием и боеприпасами. Активные действия антисоветского подполья во многом способствовали первоначальному успеху наступления немцев на Кавказе. Независимо от того, каковы были собственные мотивы и идеалы антисоветского вооруженного

1 Бугай Н. Домой после Сталина. Горькая память депортации, http:// www.rodgaz.ru/index.php?action=Articles&dirid=79&tek=8463&issue = 110.

2 См.: Авторханов А. Народоубийство в СССР. Убийство чечено-ингушского народа. М., 1991.

144

движения на Северном Кавказе, оно выступило союзником германского фашизма во Второй мировой войне.

6. Миф о сталинской депортации как спланированном геноциде депортированных народов не выдерживает серьезной критики. По законам военного времени все активные участники антисоветского движения и их пособники должны были быть расстреляны или получить длительные сроки заключения. Вместо этого Сталин предпочел выселить часть северокавказских народов целиком. Сведениями о каком-то пристрастном отношении Сталина к депортированным народам историки не располагают.

7. Депортация представляла собой радикальный сталинский метод разрешения проблем Северного Кавказа. Проведенная в военные годы депортация народов была преступной и аморальной. Однако она не ставила своей целью физическое уничтожение депортированных народов Северного Кавказа, которые после войны и реабилитации достаточно быстро восстановили свою численность. При Сталине было совершено множество преступлений против народов СССР, в первую очередь против русского народа. Но здесь нет и не может быть никакой аналогии с гитлеровским режимом, уничтожавшим миллионы людей по признаку принадлежности к «неполноценным» народам в специально созданных для этой цели лагерях смерти.

8. Осуществленную Сталиным депортацию народов Кавказа нельзя оправдать политической целесообразностью. Она представляла собой акт вопиющей несправедливости по отношению к подавляющему большинству подвергнутых наказанию граждан, которые никогда не были пособниками Гитлера. Следует отметить, что в период жесточайшего противостояния с фашизмом подобные акты несправедливости были предприняты не только в Советском Союзе, но и в других странах антигитлеровской коалиции (репрессивные меры правительства США по отношению к

145

собственным мирным гражданам японской национальности и др.).

9. В современных условиях тема Кавказа в Великой Отечественной войне приобретает особенную актуальность в связи с кардинально изменившейся после распада СССР ситуацией в регионе. Поэтому необходима дальнейшая кропотливая и честная работа по изучению этого периода истории Кавказа, в реалиях и мифах которой черпают духовные силы различные общественные и политические движения. В этой связи особенно важно, чтобы исследования проводились на основе анализа всего многообразия сохранившихся до наших дней источников и документов, а не их последующей политически обусловленной интерпретации (что до сих пор свойственно многим публикациям на эту тему).

Источники и литература

1. Поливанов О. А., Рожков Б. Г. Отечественная история. 1917-1945. СПб., 1997.

2. Завьялов А. С. Калязин Т. Е.. Битва за Кавказ. М., 1957.

3. Гречко А. А. Битва за Кавказ. М., 1973.

4. Петров В., Александров В. Чеченские бандформирования в 1941 — 1943 гг. тесно сотрудничали с гитлеровскими разведслужбами и наносили удары по тылам Красной армии // Независимое военное обозрение 2001, № 11.

5. Бугай Н.Ф. Кавказ: народы в эшелонах (20—60-е гг.). М., 1998

6. Бугай Н.Ф. Л. Берия — И. Сталину: «Согласно Вашему указанию...» М., 1995.

7. Вооруженные конфликты и антитеррористические операции в Чечне и Дагестане (1920—2000 гг.). http://glory.rin.ru/ cgi-bin/article.

8. Авторханов А. Народоубийство в СССР. Убийство чечено-ингушского народа. М., 1991.

9. Шабаев. Д. В. Правда о выселении балкарцев. Нальчик, 1994.

10. Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк, 1978.

146

11. Репрессированные народы: история и современность. Нальчик, 1994.

12. Бугай Н.Ф. К вопросу о депортации народов СССР в 30-40-х годах // История СССР, 1989, №6.

13. Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. М., 2001.

14. Кавказские орлы. Подборка документов о банддвижении на территории бывшей Чечено-Ингушской АССР, сделанная в НКВД Казахской ССР в 1945 г. М., 1993.

15. Кубанская ЧК: Органы госбезопасности Кубани в документах и воспоминаниях. Краснодар, 1997.

16. Кирсанов Н.А. Великая Отечественная война 1941 — 1945 гг.: национальные и добровольческие формирования по разные стороны фронта // Отечественная история, 2001, № 6.

17. Романько О.В. Мусульманские легионы Третьего рейха: Мусульманские добровольческие формирования в германских вооруженных силах (1939—1945). Симферополь, 2000.

18. Так это было: Национальные репрессии в СССР, 1919—1952 годы: Документы. Воспоминания. Фольклор. Публицистика. Проза. Поэзия. Драматургия. В 3 т. М., 1993.

19. Карачаевцы: выселение и возвращение (1943—1957): Материалы и документы. Черкесск, 1993.

147

В. И. Юртаев,

кандидат исторических наук,

член Европейского общества иранистов

100 рублей 1995 года — Тегеранская конференция

Сталин: Речь идет о том, когда мы намерены закончить нашу конференцию.

Рузвельт: Я готов находиться в Тегеране до тех пор, пока в Тегеране будет находиться маршал Сталин.

Черчилль: Если будет необходимо, то я готов навсегда остаться в Тегеране.

Из стенограммы

Тегеранской конференции

ТЕГЕРАН-43 И «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА»

Конференция руководителей трех союзных во Второй мировой войне держав, И. Сталина, Ф. Рузвельта и У. Черчилля, состоялась в Тегеране 28 ноября — 1 декабря 1943 года. Масштабность и жизненная значимость обсуждавшихся проблем — стратегии победы над Гитлером и послевоенного устройства мира — определили формат конференции как встречи равноправных членов одной семьи. В результате этого верно найденного Рузвельтом тона дни совместного путешествия его с Черчиллем и последующее общение

148

союзных лидеров в столице Ирана действительно стали судьбоносными для мира. К этой встрече каждый из «Большой тройки» готовился особо и летел со своим настроением.

Уинстон Леонард Спенсер Черчилль (1874— 1965 гг.), премьер-министр Великобритании, познакомился с Ираном в начале XX века. Став в 1911 году первым лордом Адмиралтейства, Черчилль твердо взял курс на перевод военно-морского флота Великобритании на нефтяное топливо. Соответствующий контракт был подписан 20 мая 1914 года с Англо-персидской нефтяной компанией (АПНК)1. Адмиралтейство заключило с АПНК тридцатилетний договор на поставку нефти по пониженным ценам, что, по подсчетам самого архитектора нефтяной политики, к 1923 году принесло английскому правительству доход в размере 40 млн. фунтов. По оценкам, сделка английского правительства с АПНК стала «самой прибыльной в истории Британской империи»2. К началу Второй мировой войны 80 процентов средневосточных запасов нефти принадлежало Англии и только 13 процентов находилось в руках США. В случае потери иранской нефти Великобритания была бы вынуждена ввозить из США порядка 3,5 млн. тонн, что потребовало бы 270 дополнительных танкеров3. Путешествие в Тегеран через Ближний Восток должно было стать контрольным ознакомлением с реальным положением дел на периферии Британской империи, и в первую очередь в зоне Персидского залива.

Великобритания, совместно с США, готовилась к открытию второго фронта под кодовым названием операция «Оверлорд». Однако стремилась сделать это

1 После 1935 г. в связи с переименованием Персии в Иран стала называться Англо-иранская нефтяная компания — АИНК.

2 Элвелл-Саттон Л. Иранская нефть. К истории «политики силы». М.: Изд-во иностранной литературы, 1956. С. 37.

Иран в двух мировых войнах. Тегеран, Новин, 1985 (1363 г. х.). С. 320.

149

на Балканах, а не в Нормандии, как настаивала Москва. В целом англо-советские отношения после визита Черчилля в Москву, когда он заявил Сталину, что второго фронта в 1942 году не будет, оставались весьма натянутыми. Их усугубили неудачи с поставками вооружения конвоем в северные порты России. Британские ВМС практически погубили конвой «PQ-17». Это был, по словам Черчилля, «самый грустный эпизод в войне на море». В письме от 17 июля Черчилль сообщил, что на некоторое время посылка конвоев прекращается, на что Сталин ответил гневным письмом. Красная армия тогда находилась в угрожающем положении под Сталинградом и остро нуждалась в поставках сырья и вооружений.

У. Черчиллю 30 ноября 1943 года исполнялось 69 лет, и этот день рождения ему предстояло отмечать вдали от своей семьи и даже не в Англии, а в Иране.

Иосиф Виссарионович Сталин (1878—1953 гг.) впервые в своей жизни готовился к полету на самолете и выезду за пределы СССР в качестве главы государства. Сталин стремился находиться на территории, где присутствовала Красная армия. Поэтому первая и все последующие встречи «Большой тройки» состоялись на территории, занимаемой советскими войсками. К этому времени миф о непобедимости немецкой армии был развеян, и стратегическая инициатива перешла в руки советского Верховного главнокомандования. Победы под Сталинградом и на Курской дуге несколько смягчили жесткость Сталина по отношению к союзникам. Кампания в Северной Африке и бомбардировки Германии означали пробуждение ожидаемой активности с их стороны. Однако Сталин по-прежнему не упускал случая настаивать на необходимости открытия второго фронта во Франции и упрекал союзников в бездеятельности. В Тегеране предстояло также уточнить маршруты поставок по ленд-лизу. Сталин знал, что самый удобный путь подвоза западного снабжения

150

для России лежал через Иран1. Не менее важно было не допустить никаких сепаратных переговоров с немцами, добиваясь безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии.

Верховный уже видел контуры новой внешней политики СССР и поэтому решился на роспуск Коминтерна, тем более что этот шаг позволял ему усилить свои позиции на переговорах с союзниками. В мае 1943 года Исполком Коминтерна выступил с предложением о самороспуске. В принятых решениях братских партий отмечалось: «Не подлежит сомнению, что решение

1 СССР получал помощь по ленд-лизу через Мурманск и Архангельск, через Тихий океан и Сибирь, через Персидский залив и Иран. До 1943 года по третьему пути каждый пароход мог совершать всего лишь два полных рейса в год, и вследствие невысокой пропускной способности порта Басры многие суда разгружались в Карачи. В течение 1943 года ситуация стала заметно более благоприятной. Было «открыто» Средиземное море, проведена реконструкция Трансиранской железной дороги (силами советских и английских военных), расширен порт Басра и проведены дноуглубительные работы в ряде иранских портов.

За период с 15 августа 1941 года по 31 мая 1945 года английские и американские поставки России по всем маршрутам составили 12 000 танков, 22 000 самолетов, 376 000 грузовиков, 35 000 мотоциклов, 51 500 джипов, 5000 противотанковых орудий, 473 миллиона снарядов, 350 000 тонн взрывчатки, не считая огромного количества продовольствия, одежды, сырья и других военных грузов. Только 22,7% этого количества поступило в Россию по арктическому маршруту. Остальные 77,3%, о которых мало кто слышал, прибыли другими путями, в основном через Персидский залив. Уже в сентябре 1941 года эксперты по перевозкам в Великобритании и Соединенных Штатах считали, что Персидский залив является самым подходящим для доставки грузов в Россию. В 1942 году ежемесячно 12 бомбардировщиков «Б-25» передавались СССР в Басре или в Тегеране. Кроме того, в порты Персидского залива доставлялось с последующей сборкой 100 самолетов «А-20» (равноценны самолетам «Бостон-Х») и 3 тысячи грузовиков ежемесячно.

Иранский маршрут приобрел тем большую значимость, что в 1942 году фронт остро требовал истребителей, доставка которых могла быть оперативно осуществлена путем сборки самолетов в Африке с последующей поставкой их в СССР через Иран. Другой маршрут, из Фербенкса на Аляске в Сибирь, был открыт позднее, после длительных переговоров.

151

распустить Коммунистический Интернационал укрепляет союз Объединенных Наций, борющихся с гитлеризмом»1. Упразднение Коминтерна было с удовлетворением и пониманием воспринято союзниками.

25 ноября 1943 года Сталин в сопровождении Молотова и Ворошилова отправился поездом в Сталинград и Баку, а оттуда на самолете в Тегеран. С.М. Штеменко, как представитель Ставки и начальник Оперативного управления Генштаба, вез карты районов боевых действий. В Тегеране Сталин поселился на вилле в советском посольстве. Штеменко и шифровальщики заняли комнату по соседству, рядом с узлом связи. Отсюда Сталин продолжал руководить операциями на фронтах.

Франклин Делано Рузвельт (1882—1945 гг.), в отличие от У. Черчилля, последовательно выступал за проведение операции «Оверлорд». Президент США знал, что из всех стратегических проблем, связанных с обеспечением ведения военных действий, на предстоящей Тегеранской конференции «самой крупной была острая нехватка десантных судов для «Оверлорда»2. Другой стратегической задачей было обсуждение с Черчиллем и Сталиным его плана создания Объединенных Наций. Рузвельт считал, что новая структура организации международных отношений позволит гарантировать мир по меньшей мере на 25 лет. Именно этот срок он имел в виду, когда говорил о «будущем, которое можно предвидеть»3.

Кроме того, президент США готовился к переговорам не только в составе «Большой тройки». К концу 1943 года американские войска контролировали южный участок Трансиранской железной дороги и порты

1 Коммунистический интернационал, 1943, № 5—6, С. 8—10, 22, 26-27.

2 Шервуд Роберт. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т.II, М.: Изд-во иностранной литературы, 1958. С 169.

3 Шервуд Роберт. Указ. соч. С. 176.

152

Бендер-Шахпур и Хорремшахр. На окраине Тегерана возник специальный военный американский городок Амирабад. Члены военной миссии США во главе с генерал-майором Ридли являлись советниками иранской армии. Генерал Шварцкопф (бывший начальник полиции штата Нью-Джерси, США) возглавлял группу советников иранской жандармерии. С января 1943 года главным администратором иранских финансов стал американец Мильспо с группой советников. В апреле 1943 года был заключен ирано-американский торговый договор. Мильспо на встрече с Рузвельтом в ходе Тегеранской конференции обсуждал вопрос о расширении полномочий его миссии и срока ее деятельности на 20 лет. «Миссия должна быть в действительности правительством страны в области финансовых, экономических и общественных дел», — писал Мильспо в письме послу США в Иране от 25 августа 1944 года. Фактически в 1943 году США повторили в Иране то, что в 1911 году сделал У. Черчилль. В июне 1943 года при правительстве США было создано специальное управление — «Петролеум резерв корпорейшн». Главная задача этого управления состояла в поддержке частного капитала (нефтяных корпораций США) в его продвижении на Средний Восток. Через соглашение с Арабо-Американской нефтяной компанией и «Галф эксплорейшн компани» правительство США впервые в истории стало компаньоном нефтяных монополий, включив их интересы в разряд государственных приоритетов1.

Стремительное продвижение США на Среднем Востоке и в Иране не было случайностью, но вряд ли они могли на это рассчитывать, если бы не произошли серьезные события. Соперничество за Иран между Германией и союзниками к 1941 году достигло наивысшего напряжения. В стране готовился прогерманский переворот. 19 июля 1941 года У. Черчилль и А. Идеи передали советскому правительству предложение осущест-

1 Кунина а. Доктрина Эйзенхауэра. М., 1957. С. 8—10.

153

вить совместный ввод войск в Иран. Именно англичане настойчиво продвигали эту идею, опасаясь 200-тысячной иранской армии в тылу в условиях своего возможного поражения в Египте. Советское правительство трижды — 26 июня, 19 июля и 16 августа 1941 года — предупреждало иранское правительство о враждебной СССР деятельности гитлеровцев в Иране1. 22 августа 1941 года иранский посланник в США Мохаммед Шайесте, пытавшийся через госдепартамент помешать угрозе английского вторжения в Иран, заявил представителям прессы: «Иран окажет сопротивление всякой агрессии, даже если шансы будут один к десяти». Несколькими днями раньше (17 августа 1941 года) германский посланник предложил Реза-шаху «военную поддержку». 19 августа шах призвал выпускников Военной академии быть готовыми к любой жертве, в стране были мобилизованы 30 тысяч резервистов. 25 августа английские и советские войска вошли на территорию Ирана. 16 сентября 1941 года Реза-шах отрекся от престола в пользу своего старшего сына и затем был интернирован на о. св. Маврикия2.

По свидетельству очевидцев, события 1941 года «внезапно оборвали немецкую деятельность в Иране; образовалась как бы пустота»3. Согласно меморандуму ближневосточного отдела госдепартамента США, «с исчезновением авторитарного режима Реза Пехлеви, который был чрезвычайно националистическим и имел сильный элемент ксенофобии, ожидается более либеральное отношение к иностранным институтам»4.

29 января 1942 года состоялось подписание Догово-

1 Алексеев Л. Советский Союз и Иран. М.: Изд-во Института международных отношений. 1963. С. 18.

2 Агаев С. Л. Иран: внешняя политика и проблемы независимости (1925-1941 гг.). М.: Наука, 1971. С. 331-335.

3 Там же. С. 342.

4 Papers Relating on the Foreign Relations of the United States (1927-1941). T. III. Washington, 1942-1959. P. 375; Агаев С. Л. Указ. соч., С. 343.

154

pa о союзе между Великобританией, Ираном и СССР. По договору, союзники обязались защищать Иран всеми имеющимися в их распоряжении средствами против всякой агрессии со стороны Германии или, другой державы, уважать суверенитет, политическую независимость и территориальную целостность страны. В свою очередь, иранское правительство обязалось предоставить союзным государствам средства транспорта, железные и шоссейные дороги для перевозки военных грузов1. 9 сентября 1943 года Иран вступил в войну с Германией.

Нанесенный удар по германскому влиянию не смог до конца парализовать деятельность «пятой колонны». Германия продолжала восстанавливать свои позиции, направляя в Иран деньги и новых людей. Так, в связи с планами Гитлера нанесения ударов в 1943 году через Чечню и Дербент на Энзели и Тегеран в районе Шираза была десантирована группа из трех немецких диверсантов и одного иранца. Руководитель группы штурмбаннфюрер СС Курмис от имени Гитлера вручил Насер-хану Кашкаи золотой револьвер с выгравированным посвящением, мешок золотых пятидолларовых монет и личное послание фюрера. Группа присоединилась к советнику Насер-хана Шульце и установила связь с германским резидентом в Иране Майером. Планировалась и спецоперация по уничтожению «Большой тройки».

Как вспоминает Герой Советского Союза Г.А. Вартанян («Амир»), первую весть о подготовке теракта по устранению глав союзных государств под названием «Длинный прыжок» подал из украинских лесов разведчик Николай Кузнецов. «В то время в Иране находилось около 20 тысяч немцев — военные инструкторы, разведчики под видом всяких торговцев, бизнесменов, инженеров... Штурмбаннфюрер СС Ульрих фон Ортель, от которого Николай Иванович узнал в Ровно о «Длинном прыжке», добрался-таки до Ирана. И тут.

1 Алексеев Л. Указ. соч. С. 16.

155

конечно, наша резидентура начала принимать меры. Подключила и нашу группу. В Иран, в район Кумского озера, в конце лета 43-го немцы сбросили команду опытнейших парашютистов-диверсантов. Не зря доверили операцию Отто Скорцени, любимцу Гитлера, у которого был богатый опыт. Скорцени удалось в свое время отбить арестованною дуче Муссолини. Но самому Скорцени в дело вступить так и не дали. А шестерых радистов-парашютистов, которых немцы сбросили недалеко от Тегерана, поблизости от города Кум, обнаружили мы.

Кум — городок небольшой, весь в мечетях. Засветиться можно мгновенно. Я в тех краях бывал: на каждого европейца глядят с подозрением, — вспоминает Г.А. Вартанян. — Там у фашистов была мощная агентура. И основательное прикрытие. Доступа мы туда не имели. А насчет европейцев — в Куме немцы переоделись в местные одежды. Перекрасились. Они хну в Иране вовсю использовали. Кто-то с перекрашенной бородой даже под муллу работал. Так начался их «Длинный прыжок» — стали на верблюдах передвигаться к Тегерану. Засели там на вилле — агентура им все здорово подготовила. Прямо на одной из центральных улиц — Надери, недалеко от посольств СССР и Великобритании. Задача той передовой группе радистов — установить контакты с Берлином. И затем, с помощью иранской агентуры, которую мы не добили, подготовить условия для высадки десанта террористов. Радиосвязь с Берлином они установили. Только попали в пеленгацию. И нашей группе поставили конкретную цель: найти в огромном Тегеране эту радиостанцию. Задание мы выполнили. Нашли».

«День и ночь по 14—16 часов по улицам бегали. Я домой уходила, только когда совсем темно, — решительно вступает жена, Гоар Левоновна Вартанян. — Холодно, жарко, страшно — все равно искали».

«Гоар молодец, — посмеивается Геворк Андреевич. — Такая была девочка с косичками, а смелая.

156

И мы немцев-радистов нашли. «Длинного прыжка» не получилось. Основную группу во главе со Скорцени посылать на верный провал немцы не решились.

Скорцени был и под Кумом, и в Тегеране — но до того. Изучал обстановку, крутился около посольств Великобритании и СССР. Они рядом, в центре. И особенно около американского, что подальше, в пустынном тогда месте. Наибольшему риску из-за этой отдаленности подвергался как раз Президент США. Сталин сумел в этом Рузвельта убедить.

Диверсанты собирались проникнуть в английское посольство через водоканал и совершить теракт как раз в день рождения Черчилля — 30 ноября. В целях безопасности между посольствами СССР и Великобритании (стены которых выходят на одну улицу) наши с англичанами пробили стенку. Натянули 6-метровое брезентовое полотно, устроили нечто вроде коридора. Там лежали их и наши автоматчики, пулеметчики»1. Так советская разведка обеспечила безопасность конференции.

Не менее важной, несомненно, была готовность самих лидеров антигитлеровской коалиции к ведению конструктивного диалога. И здесь следует вспомнить вечерний прием, который прошел несколькими днями раньше в Египте. По случаю Дня благодарения 26 ноября 1943 года Рузвельт устроил прием в резиденции посла Александра Кёрка, расположенной у пирамид в Гизе, что западнее Каира. Среди гостей были премьер-министр Черчилль, его дочь Сара, министр иностранных дел Великобритании Идеи, сын Рузвельта Эллиот, личный помощник американского президента, в том числе отвечавший за поставки по ленд-лизу, Роберт Гопкинс. Предлагая тост за здоровье Черчилля, Рузвельт выразил особое удовлетворение тем, что в этом году он отмечает этот праздник со своим большим другом — премьер-министром. День благодаре-

1 Долгополов Н. Труд, 2000. дек. 19.

157

ния, уточнил Рузвельт, считается семейным праздником. Следовательно, в этом году Англия и Америка образовали единую семью. На этом он закончил свою речь, и, согласно официальной записи, «премьер-министр ответил с обычным для него красноречием и вдохновением».

На следующий день Черчилль и Рузвельт вылетели в Тегеран. Группа, сопровождавшая Рузвельта в Тегеран, насчитывала около 70 человек, включая и незаменимых филиппинских поваров из Шэнгри-Ла. На пути из Каира самолет «Священная корова» пролетел 1310 миль над Суэцким каналом, Иерусалимом, Багдадом, реками Евфрат, Тигр и над иранской железной дорогой, которая к тому времени стала важнейшим звеном в гигантской сети мировых линий снабжения.

В Тегеране Рузвельт, Гопкинс, зять президента майор Джон Беттигер остановились в здании американской дипломатической миссии в качестве гостей посланника Луиса Дрейфуса. Посол США в СССР А. Гарриман предупредил Рузвельта, что Сталин обеспокоен активностью большого количества вражеских агентов в городе. Высокие гости могут из-за этого подвергнуться «какому-либо неприятному инциденту» (вежливое выражение означало «покушение»), когда они будут разъезжать туда и обратно между далеко отстоящими друг от друга резиденциями.

На следующий же день, 28 ноября 1943 года, Рузвельт принял приглашение Сталина переехать в один из особняков на территории советского посольства. Полная безопасность действительно была обеспечена и президенту и его свите. Рузвельт переехал в здание посольства в 3 часа дня, и через 15 минут его посетил Сталин. Рузвельт приветствовал Сталина следующими словами: «Я рад вас видеть. Я давно уже хочу встретиться с вами»1.

В четыре часа того же дня Черчилль и члены Объе-

1 Шервуд Р. Указ. соч. С. 468.

158

диненного комитета начальников штабов также прибыли в советское посольство на первое пленарное заседание Тегеранской конференции под кодовым названием «Эврика». На первом заседании присутствовали также Гопкинс, Иден и Молотов. Сталин и Черчилль единодушно предложили, чтобы на первом заседании председательствовал Рузвельт. Американский президент во вступительном слове заявил: «Как самый молодой из присутствующих здесь глав правительств, я хотел бы позволить себе высказаться первым. Я хочу заверить членов новой семьи — собравшихся за этим столом членов настоящей конференции — в том, что мы все собрались здесь с одной целью, с целью выиграть войну как можно скорее... Мы не намерены публиковать ничего из того, что будет здесь говориться, но мы будем обращаться друг к другу как друзья, открыто и откровенно»1. Он выразил надежду, что представленные здесь три нации будут работать в тесном сотрудничестве не только во время войны, но и в грядущие годы.

Вторым выступил Черчилль, подчеркнувший, что на конференции представлена величайшая концентрация силы, какую когда-либо ведал мир, и что присутствующие держат в своих руках ключ к счастливому будущему всего человечества. Он молит о том, чтобы они достойно воспользовались предоставленной Богом возможностью.

Сталин, в свою очередь, отметил, что эта братская встреча, несомненно, сулит великие перспективы и что присутствующие здесь должны разумно пользоваться полномочиями, предоставленными им их народами. Говоря о войне на Тихом океане, он не скрывал того факта, что советское правительство радо успехам союзников в войне против японцев. Когда Германия будет окончательно разгромлена, добавил Сталин, можно

1 Бережков В. Тегеран, 1943. На конференции «Большой тройки» и в кулуарах. М: АПН, 1968. С. 35.

159

будет послать необходимые подкрепления в Восточную Сибирь, и тогда «мы сможем общими силами разбить Японию». Это было первое обещание, данное Рузвельту и Черчиллю по столь важному вопросу.

Затем Сталин рассказал о трудностях, с которыми встречается Красная армия на освобожденной от врага территории, где немцы все уничтожают при отступлении, и информировал собравшихся, что у немцев на советском фронте имеется 210 дивизий и еще 6 дивизий находятся в процессе переброски на фронт. Кроме того, имеется 50 ненемецких дивизий, включая финнов. Таким образом, всего у немцев на нашем фронте 260 дивизий, из них до 10 венгерских, до 20 финских, до 16 или 18 румынских.

Рузвельт поинтересовался, какова численность германской дивизии. Сталин пояснил, что вместе со вспомогательными силами немецкая дивизия состоит примерно из 12—13 тысяч человек. Он добавил, что с советской стороны на фронте действуют от 300 до 330 дивизий.

— В последние три недели, — продолжал Сталин, — немцы развернули наступательные операции на Украине — южнее и западнее Киева. Они отбили у нас Житомир — важный железнодорожный узел, о чем было объявлено. Должно быть, на днях они заберут у нас Коростень — также важный железнодорожный узел. В этом районе у немцев имеется 5 новых танковых дивизий и 3 старые танковые дивизии, всего 8 танковых дивизий, а также 22—23 пехотные и моторизованные дивизии. Их цель — вновь овладеть Киевом. Таким образом, у нас впереди возможны некоторые трудности.

Поэтому, — сказал Сталин, — было бы очень важно ускорить вторжение союзников в Северную Францию.

Черчилль, который выступал после Сталина, сразу же обратился к планам англо-американцев, связанным с высадкой во Франции и открытием второго фронта в Европе. Этот вопрос, бесспорно, был главным на Теге-

160

ранской конференции, и вокруг него шли наиболее горячие дискуссии как на официальных совещаниях, так и на неофициальных встречах. Черчилль заверил Сталина, что как он, так и американский президент уже давно согласились с необходимостью произвести вторжение через Ла-Манш и уже намечено высадить на европейском театре военных действий один миллион солдат в мае — июле 1944 года. Он сказал далее, что действия союзников в Северной Африке и Италии всегда рассматривались как второстепенные по отношению к операции «Оверлорд». Сталин ответил, что не считает эти действия второстепенными и не преуменьшает их значение.

Речь Сталина на конференции была взвешенной, спокойной, свои мысли он выражал четко и лаконично. Но было понятно, что больше всего его раздражали длинные и туманные высказывания Черчилля. Наконец терпение Сталина иссякло. К концу заседания 29 ноября Сталин, глядя в глаза Черчиллю, сказал: «Я хочу задать премьер-министру очень прямой вопрос относительно операции «Оверлорд». Премьер-министр и британская делегация действительно верят в эту операцию?

— Если вышеуказанные условия для этой операции будут созданы ко времени, когда она назреет, мы будем считать своим прямым долгом перебросить через Ла-Манш все имеющиеся у нас в наличии силы против немцев», — ответил Черчилль.

Это был типичный ответ опытного дипломата, полный оговорок и риторики. Сталин же хотел услышать простое «да», но от комментариев воздержался.

Тема открытия второго фронта неоднократно поднималась в ходе конференции. Сталин жестко поставил вопрос о командующем операцией «Оверлорд».

Сталин: Если можно, то я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет назначен командующим операцией «Оверлорд».

Рузвельт: Этот вопрос еще не решен.

161

Сталин: Тогда ничего не выйдет из операции «Оверлорд». Кто несет моральную и военную ответственность за подготовку и выполнение операции «Оверлорд»? Если это неизвестно, тогда операция «Оверлорд» является лишь разговором.

Черчилль: Британское правительство выразило готовность поставить свои силы в операции «Оверлорд» под командование американского главнокомандующего, так как Соединенные Штаты несут ответственность за концентрацию и пополнение войск и имеют численное превосходство в войсках. С другой стороны, британское правительство предложило назначить британского главнокомандующего операциями в Средиземном море, где англичане имеют численное превосходство в войсках.

Вопрос о назначении главнокомандующего нельзя решить на таком обширном заседании, как сегодняшнее. Этот вопрос следует решить главам трех правительств между собой, в узком кругу. Как мне сейчас сказал президент — и я это подтверждаю, — решение вопроса о назначении главнокомандующего будет зависеть от переговоров, которые мы ведем здесь.

Сталин: Я хочу, чтобы меня поняли, что русские не претендуют на участие в назначении главнокомандующего, но русские хотели бы знать, кто будет командующим. Русские хотели бы, чтобы он скорее был назначен и чтобы он отвечал как за подготовку, так и за проведение операции «Оверлорд».

Черчилль: Мы вполне согласны с тем, что сказал маршал Сталин, и я думаю, что президент согласится со мной в том, что через две недели мы назначим главнокомандующего и сообщим его фамилию. Одной из наших задач и является назначение главнокомандующего.

Рузвельт: Маршал Сталин помнит о том, что на Московской конференции были указаны условия, при которых операция «Оверлорд» может быть успешной. Эти условия предусматривают, что во Франции будет

162

находиться к моменту вторжения не более 12 германских мобильных дивизий и что в течение 60 дней немцы не смогут перебросить во Францию для пополнения своих войск более 15 дивизий...

Сталин: Мы можем решить эти вопросы сами, ибо мы больше имеем прав, чем военная комиссия. Если можно задать неосторожный вопрос, то я хотел бы узнать у англичан, верят ли они в операцию «Оверлорд» или они просто говорят о ней для того, чтобы успокоить русских.

Черчилль: Если будут налицо условия, которые были указаны на Московской конференции, то я твердо убежден в том, что мы будем обязаны перебросить все имеющиеся у нас силы против немцев, когда начнется осуществление операции «Оверлорд» (из стенограммы Тегеранской конференции).

Всего же, как информировал Черчилль, первая группа войск для операции «Оверлорд» будет состоять из девятнадцати американских и шестнадцати английских дивизий — и это максимум того, что может выставить Англия, учитывая ее ограниченные людские ресурсы. Дополнительные дивизии для последующих этапов операции «Оверлорд» будут непрерывно поступать из Соединенных Штатов. Он сказал, что возможны задержки в осуществлении операции «Оверлорд» — основным узким местом в тот момент был недостаток десантных судов — и что в предвидении таких задержек союзные войска не должны бездействовать. Затем он перешел к вопросу о желательности вовлечения Турции в войну, о чем он уже неоднократно говорил с восхитительной и в то же время монотонной настойчивостью.

Сталин затем заявил, что, по его мнению, нецелесообразно распылять силы в различных операциях через восточную часть Средиземного моря. Он считает, что операция «Оверлорд» должна быть основной в 1944 году и что после занятия Рима высвободившиеся войска должны быть направлены на юг Франции для ди-

163

версионной операции в поддержку операции «Оверлорд». Он даже считает, что лучше пока отложить план захвата Рима, оставить десять дивизий для закрепления занятых рубежей в Италии, а остальные союзные войска использовать для вторжения в Южную Францию. Опыт Красной армии показал, продолжал Сталин, что лучше начинать наступление с двух противоположных направлений, вынуждая противника перебрасывать свои резервы с одного фронта на другой. Поэтому он высказался за одновременные операции в Северной и Южной Франции и против «распыления» сил в восточной части Средиземного моря. Он совершенно ясно и неоднократно выразил свое убеждение в том, что Турция ни в каком случае не согласится вступить в войну. Только 30 ноября Рузвельт и Черчилль сообщили Сталину, что США и Великобритания готовы высадить десант во Франции в мае 1944 года, то есть открыть второй фронт в Европе.

Утром 29 ноября в конференц-зале советского посольства состоялась короткая торжественная церемония вручения почетного меча Сталинграду. Один из очевидцев, переводчик В. Бережков нарисовал такую картину.

«Вручение жителям Сталинграда от имени короля Георга VI и английского народа специально изготовленного меча было обставлено с подчеркнутой пышностью. Большой блестящий меч с двуручным эфесом и инкрустированными ножнами, выкованный опытнейшими потомственными оружейниками Англии, символизировал дань уважения героям Сталинграда — города, где был надломлен хребет фашистского зверя.

Зал заполнился задолго до начала церемонии. Здесь уже находились все члены делегаций, а также руководители армий, флотов и авиации держав — участниц антигитлеровской коалиции, когда появилась «Большая тройка».

Сталин был в светло-сером кителе с маршальскими погонами. Черчилль на этот раз также появился в воен-

164

ной форме. С того дня своей формы английский премьер в Тегеране не снимал, и все считали, что это его своеобразная реакция на маршальскую одежду Сталина. Сначала Черчилль носил синий в полоску костюм, но, увидев Сталина в форме, он тут же затребовал себе серо-голубоватый мундир высшего офицера королевских военно-воздушных сил. Эта форма как раз подоспела к церемонии вручения меча. Рузвельт, как обычно, был в штатском.

Почетный караул состоял из офицеров Красной армии и британских вооруженных сил. Оркестр исполнил советский и английский государственные гимны. Все стояли навытяжку. Оркестр смолк, и наступила торжественная тишина. Черчилль медленно приблизился к лежавшему на столе большому черному ящику и раскрыл его. Меч, спрятанный в ножнах, покоился на бордовой бархатной подушке. Черчилль взял его обеими руками и, держа на весу, сказал, обращаясь к Сталину:

— Его величество король Георг VI повелел мне вручить вам для передачи городу Сталинграду этот почетный меч, сделанный по эскизу, выбранному и одобренному его величеством. Этот почетный меч изготовлен английскими мастерами, предки которых на протяжении многих поколений занимались изготовлением мечей. На клинке выгравирована надпись: «Подарок короля Георга VI людям со стальными сердцами — гражданам Сталинграда в знак уважения к ним английского народа».

Сделав несколько шагов вперед, Черчилль передал меч Сталину, позади которого стоял советский почетный караул с автоматами наперевес. Приняв меч, Сталин вынул клинок из ножен. Лезвие сверкнуло холодным блеском. Сталин поднес его к губам и поцеловал. Потом, держа меч в руках, тихо произнес:

— От имени граждан Сталинграда я хочу выразить свою глубокую признательность за подарок короля Георга VI. Граждане Сталинграда высоко оценят этот подарок, и я прошу вас, господин премьер-министр, передать их благодарность Его Величеству королю...

165

Наступила пауза. Сталин медленно обошел вокруг стола и, подойдя к Рузвельту, показал ему меч. Черчилль поддерживал ножны, а Рузвельт внимательно оглядел огромный клинок. Прочтя вслух сделанную на клинке надпись, президент сказал:

— Действительно, у граждан Сталинграда стальные сердца...

И он вернул меч Сталину, который подошел к столу, где лежал футляр, бережно уложил в него спрятанный в ножны меч и закрыл крышку. Затем он передал футляр Ворошилову, который в сопровождении почетного караула перенес меч в соседнюю комнату...

Все вышли фотографироваться на террасу. Было тепло и безветренно. Солнце освещало позолоченную осенью листву. Сталин и Черчилль остановились в центре террасы, куда подвезли в коляске и Рузвельта. Сюда же были принесены три кресла для «Большой тройки». Позади кресел выстроились министры, маршалы, генералы, адмиралы, послы. Вокруг сновали фоторепортеры и кинооператоры, стараясь отыскать позицию получше. Потом свита отошла в сторону, и «Большая тройка» осталась одна на фоне высоких дверей, которые вели с террасы в зал заседаний. Этот снимок стал историческим и обошел весь мир»1.

Исключительно сердечная атмосфера царила на завтраке, на коротком пленарном заседании, состоявшемся днем, и на обеде вечером (это был день рождения Черчилля, ему исполнилось 69 лет). Приветствуя Черчилля, Сталин преподнес ему каракулевую шапку и большую фарфоровую скульптурную группу на сюжет русских народных сказок. Рузвельт явился во фраке и подарил исфаханский ковер и кашанский кубок, который он купил в тот же день в местном американском военном магазине.

За завтраком Сталин поднял исключительно важный для России вопрос о незамерзающих портах. На

1 Бережков В. Указ. соч. С. 64—65.

166

это Черчилль ответил, что это были другие времена. Сталин улыбнулся и сказал, что Россия тоже теперь уже не та, какой она была тогда. Рузвельт на этом завтраке упомянул о возможности предоставления России доступа в порт Дайрен в Маньчжурии. Он упомянул об этом впервые здесь, в Тегеране, а не в Ялте (когда, согласно легенде, он был настолько изнурен, что был в невменяемом состоянии).

Вечером за праздничным ужином после официальных тостов за короля Георга VI, за президента Калинина и президента Рузвельта Черчилль произнес тост за Рузвельта-человека, затем за великого Сталина. Президент, а затем и Сталин провозгласили здравицы в честь Черчилля. Идеи провозгласил тост за Молотова, и ужин продолжался в истинно русском духе.

Когда все перешли в соседнюю комнату, где подали кофе, Черчилль вернулся к утренней церемонии вручения меча Георга VI Сталинграду. Он высказал мысль, что этот акт британского монарха символизирует рожденную в боях англо-советскую дружбу.

— Сам Сталинград, — заявил далее Черчилль, — стал символом мужества, стойкости русского народа и вместе с тем символом величайшего человеческого страдания. Этот символ сохранится в веках. Надо, чтобы будущие поколения могли воочию увидеть и почувствовать все величие одержанной у Волги победы и все ужасы бушевавшей там истребительной войны. Хорошо бы оставить нетронутыми страшные руины этого легендарного города, а рядом построить новый, современный город. Развалины Сталинграда, подобно развалинам Карфагена, навсегда остались бы своеобразным памятником человеческой стойкости и страданий. Они привлекали бы паломников со всех концов земли и служили бы предупреждением грядущим поколениям...

Рузвельту понравилась идея Черчилля, и он согласился, что было бы неплохо сохранить развалины Сталинграда в назидание потомкам, хотя, добавил он, это, разумеется, прежде всего дело русских.

167

Взоры всех устремились на Сталина. Насупившись, он медленно потягивал кофе из маленькой чашечки. Потом, неторопливым движением поставив чашку на столик, взял лежавшую тут же коробку «Герцеговины флор», закурил, затянулся, выпустив тонкую струйку дыма, сказал:

— Не думаю, чтобы развалины Сталинграда следовало оставить в виде музея. Город будет снова отстроен. Может быть, мы сохраним нетронутой какую-то часть его: квартал или несколько зданий как памятник Великой Отечественной войне. Весь же город, подобно Фениксу, возродится из пепла, и это уже само по себе будет памятником победе жизни над смертью.

Сталин на конференции ни разу не ошибся в оценках военной обстановки. В этом отношении он превосходил Рузвельта и Черчилля. Черчилль, по наблюдению его врача, в присутствии Сталина обычно нервничал. Сталин часто ставил Черчилля в затруднительное положение своим незаурядным, дисциплинированным умом, русско-азиатским взглядом на проблемы, тайной, которую Черчилль был не в силах понять, но более всего реальностью абсолютной и непоколебимой власти, с которой главе британского правительства никогда не приходилось сталкиваться. Он старался добродушно воспринимать колкости и шутки Сталина, но однажды, на том памятном ужине, он так и не понял, шутил Сталин или говорил серьезно. Говоря о наказании немцев после войны, Сталин сказал, что их Генштаб надо ликвидировать и что военная мощь Германии зависит от 50 тысяч офицеров, которых надо расстрелять. Может быть, это было сказано и серьезно, но фельдмаршал Паулюс и другие немецкие офицеры уже были в русском плену, и отношение к ним было вполне уважительным.

В ходе переговоров в Тегеране была затронута также весьма щекотливая тема послевоенного раздела мира и сфер влияния. Все три лидера понимали, что рано или поздно им придется решать этот вопрос.

168

Широко обсуждался вопрос о расчленении Германии. Рузвельт представил план раздела Германии на пять автономных государств: 1) Пруссия (в урезанном виде); 2) Ганновер и Северо-Запад; 3) Саксония и район Лейпцига; 4) Гессен-Дармштадт, Гессен-Кассель и район к югу от Рейна; 5) Бавария, Баден и Вюртемберг. Что касается Кильского канала, Гамбурга, Рура и Саара, то они должны были быть поставлены под контроль Объединенных Наций. Черчилль считал, что Пруссия должна быть отделена от остальной Германии и что южные государства должны стать частью Дунайской конфедерации.

Сталин также настаивал на том, что после окончания войны СССР сохранит свои границы в пределах, установленных Пактом о ненападении (Пакт Молотова—Риббентропа) 1939 года и Советско-финским договором 1940 года. Кроме этого, он высказал намерение, что балтийское побережье Восточной Пруссии (современный Калининград) также должно перейти к СССР. На Тегеранской конференции Сталин открыто изложил свое видение решения польского вопроса после войны. Черчилль и Иден согласились, что граница должна проходить по Одеру, а Львов должен войти в состав Советского Союза.

Тегеранская конференция, по существу, занималась рассмотрением вопросов будущего переустройства мира. Рузвельт настоял на том, чтобы союзники согласились после войны создать международную организацию под руководством США, СССР, Англии, Китая, отказавшись от Лиги Наций. Китай впервые был упомянут как будущая великая держава, что можно отнести к одному из незапланированных выводов конференции.

По плану Рузвельта, организацию «Объединенные Нации» следовало создать «для сохранения всеобщего мира» в составе трех главных органов.

Первый — Генеральная Ассамблея в составе «40 Объединенных Наций», которая собиралась бы в раз-

169

ных местах в определенное время для обсуждения мировых проблем и поиска путей их разрешения. На вопрос Сталина, мыслится ли эта Ассамблея как всемирный орган или как европейский, Рузвельт ответил: «Как всемирный».

Второй — Исполнительный комитет в составе СССР, США, Великобритании и Китая, двух представителей от европейских стран, одного — от Южной Америки, одного — от Среднего Востока, одного — от Дальнего Востока и одного — от английских доминионов. Этот Исполнительный комитет должен заниматься всеми невоенными вопросами (экономическими, продовольственными проблемами, здравоохранением и т. д.).

Сталин предложил создать один комитет для Европы и другой — для Дальнего Востока. Европейский комитет должен состоять из представителей Англии, СССР, США и, возможно, еще одной европейской державы. Президент сказал, что это предложение несколько напоминает предложение Черчилля о создании региональных комитетов: одного для Европы, одного для Дальнего Востока и одного для Америки.

Третьему органу Рузвельт дал название «Четыре полицейских» — СССР, США, Великобритания и Китай. Этот орган был бы органом принуждения и располагал бы полномочиями немедленно принимать меры против угрозы миру или в случае неожиданного возникновения чрезвычайного положения1.

Рузвельт различал два вида угрозы всеобщему миру: малую и большую. Малая угроза может возникнуть в результате революции или гражданской войны в малой стране или спора, какой иногда возникает между двумя сравнительно небольшими соседними государствами. Эта угроза могла бы быть предотвращена методами карантина, закрытия границ и введения эмбарго.

Большая угроза может возникнуть в результате аг-

1 Шервуд Р. Указ. соч. С. 480.

170

рессивного действия со стороны великой державы. В этом случае «Четыре полицейских» послали бы ультиматум угрожающей нации, и, если предъявленные требования не были бы немедленно удовлетворены, они подвергли бы эту державу бомбардировке, а в случае необходимости и вторглись бы на ее территорию. (Случай, когда агрессором может оказаться один из «Четырех полицейских», по-видимому, не обсуждался.)

Президент считал необходимым, чтобы в интересах мира СССР, Великобритания и Соединенные Штаты так разработали этот вопрос, чтобы была исключена возможность любой из этих трех держав вооружаться против остальных.

Говоря о гарантиях мира, Сталин заявил, что для того, чтобы предотвратить новую агрессию со стороны Германии, Объединенные Нации должны установить свой контроль над стратегически важными пунктами не только в самой Германии и вдоль ее границ, но и на стратегических базах за ее пределами. Он упомянул Дакар как одну из таких баз. Аналогичную мысль Сталин высказал и в отношении Японии, перечислив расположенные в непосредственной близости от Японии острова в качестве необходимых баз для предотвращения японской агрессии в будущем. Рузвельт заявил, что в этом вопросе он на все сто процентов согласен с маршалом Сталиным. Он сказал, что, хотя он полностью сознает нынешнюю слабость Китая, все же он настоял на том, чтобы Китай участвовал в четырехсторонней декларации в Москве, потому что думает о далеком будущем и уверен, что лучше иметь 400-миллионный китайский народ в качестве друга, чем в качестве возможного врага.

Затем обсуждался вопрос, смогут ли немцы тайно превратить мирные отрасли промышленности в военные. Сталин сказал, что немцы показали себя большими мастерами в таких обманных делах, но Рузвельт выразил уверенность, что, если всемирная организация будет достаточно сильной и действенной, она сможет

171

предотвратить повторение тайного перевооружения Германии.

Рузвельт выразил уверенность в том, что Тегеранская конференция увеличила надежды на лучший мир, то есть такой мир, в котором простому человеку будут обеспечены мирный труд и возможность пользоваться его плодами. В душе он верил последним словам подписанной 1 декабря Тегеранской декларации: «Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по Духу и цели» — и считал, что это не только слова.

В 9 час. 45 мин. утра президент и сопровождавшие его лица вылетели в Каир. В группе провожавших находились Сталин и Черчилль. Сталин подошел к машине, крепко пожал президенту руку, пожелал ему счастливого пути.

— Я считаю, что мы проделали здесь хорошую работу, — сказал Рузвельт. — Согласованные решения обеспечат нам победу...

— Теперь уже никто не усомнится в том, что победа за нами, — ответил Сталин, улыбаясь.

Черчилль также попрощался с Рузвельтом1.

Тегеран-43 сыграл краткую, но весомую роль в утверждении послевоенного мира. Сердце древней иранской цивилизации и по сей день остается местом напряженной борьбы и поиска компромиссов на пути к будущему миропорядку.

Основные итоги Тегеранской конференции

1) Подписана Декларация о совместных действиях в войне против Германии.

2) Решен вопрос об открытии второго фронта в Европе в течение мая 1944 года.

1 Бережков В. Указ. соч. С. 124—125.

172

3) Обсужден вопрос о послевоенных границах в Европе.

4) Заявлена готовность СССР вступить в войну с Японией после разгрома Германии.

5) Рассмотрена концепция Объединенных Наций.

6) Подписана Декларация, гарантировавшая Ирану, как стране-хозяйке конференции, независимость и экономическое содействие.

173

А. Г. Оганесян,

Председатель Российской

Государственной радиокомпании

«Голос России»

ИСКУШЕНИЕ УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ

Перед огромным, необозримым пространством прошедшей войны человеческая память невольно робеет, дробя его на события, периоды, этапы. В своем трагическом величии она, несомненно, открывалась тысячам из ее участников, но далеко не все сумели передать непосредственное чувство войны новым послевоенным поколениям. Если же обращаться, как принято говорить, к сухим фактам и документам, то многое из того, что открывается нам в последнее время, не просто проливает дополнительный свет на уже известную историческую картину, но нередко меняет наше отношение, подходы и самый смысл минувшего. Вероятно, только соединенным усилиям, коллективной памяти человечества под силу приблизить нас к рубежу, с которого можно будет обозреть панораму этой необъятной войны.

Ноябрь 1943 года. На фотографии, обошедшей весь мир, — британский премьер и его министр иностранных дел Энтони Иден на Тегеранской конференции. Рядом с ними — другие участники событий. Сэр Уинстон сидит, взгляд направлен прямо в объектив, неподвижное, тяжелое, но вместе с тем и решительное выражение лица передает характерную, несколько мрачную харизму его личности. Перед вами человек, идущий до конца. Невольно вспоминается, как в самые отчаянные дни битвы за Англию он говорил, что, даже если Гитлер оккупирует Британские острова, английская

174

армия ни за что не сложит оружия, но продолжит войну с территории Соединенных Штатов.

Взглянув на Идена, стоящего за спиной Черчилля, любой мог бы сказать: вот истинный англичанин. Прямая и гордая осанка, высокий, благородный лоб и взгляд, романтически устремленный в даль, где уже брезжит заря победы. Трудно найти две более контрастные фигуры. Черчилль на фото похож на лоцмана, не хватает разве что трубки, но по сути он и был лоцманом, на плечи которого легло бремя спасения Англии в минуты смертельной опасности. И, чуждый романтизму, этот лоцман всегда глядел прямо перед собой, где скрывались рифы, мели и мины, угрожавшие его кораблю. В самом начале войны антикоммунизм был романтическим искушением Черчилля, ибо с ним сэра Уинстона связывала политическая молодость. Это искушение, судя по мемуарам, «лоцман» преодолел. Произошло это, правда, раньше, чем прозвучало известное обращение Черчилля по Би-би-си в самый день нападения Гитлера на Советский Союз. Незадолго до этого, во время беседы в узком кругу, Черчилль, считавший вторжение немцев в Россию неизбежным, заметил, что Гитлер «рассчитывает заручиться поддержкой капиталистов и правых в Англии и США. Гитлер, однако, ошибается в своих расчетах. Мы окажем России всемерную помощь... У меня лишь одна цель — уничтожение Гитлера, и это сильно упрощает мою жизнь. Если бы Гитлер вторгся в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о сатане в палате общин».

Черчилль, будучи человеком двух войн, прекрасно помнил, что сделала Россия для спасения Франции в Первую мировую, и с огромным напряжением наблюдал за сближением Москвы и Берлина, увенчанным советско-германским пактом о ненападении 23 августа 1939 года. «Лоцман» окажется, конечно, не глупее фюрера, который искал стратегического союза со Сталиным против Англии, закрывая глаза на всякие «измы». Гитлер поглощал жизненные пространства и стратеги-

175

ческие ресурсы для Великой Германии, а Геббельс со своим оркестром от увертюры до финала подчинял пропаганду только этой задаче. Такой подход «сильно упрощал жизнь» фюреру.

По свидетельству Молотова, в личных беседах Гитлер от критики большевиков воздерживался. Молотов вспоминает любопытный анекдот из хроники посещения Риббентропом Сталина в то время, когда советско-германское сотрудничество, казалось, набирало обороты. Как обычно, следовали тосты. «Сталин неожиданно предложил: «Выпьем за нового антикоминтерновца Сталина!» — издевательски так сказал и незаметно подмигнул... Тот (Риббентроп. — А.О.) бросился звонить в Берлин, докладывать Гитлеру в восторге. Гитлер ему отвечает: «Мой гениальный министр иностранных дел!» Гитлер никогда не понимал марксистов», — заключает Молотов.

Как признает в своих мемуарах Черчилль, судьба Англии решалась в ноябре 1940 года, во время визита советского министра иностранных дел в Берлин, когда Гитлер упорно склонял Москву присоединиться к «оси» и заменить пакт о ненападении своего рода стратегическим альянсом. Если учесть, что уже в октябре 1940 года германский Генеральный штаб разрабатывал на начало лета 1941 года планы блицкрига против СССР, то настойчивые предложения Гитлера, касающиеся союзничества, были, по сути дела, формой ультиматума: кто не с нами, тот против нас. «Лоцман» это понимал. В своих мемуарах он пишет: «Переговоры приняли форму проекта предложений Германии о присоединении Советской России к пакту трех держав за счет английских интересов на Востоке. И если бы Сталин принял этот план, то события, возможно, на время приняли бы иной оборот. Гитлер мог в любой момент отложить свои планы вторжения в Россию. Трудно себе даже представить, что произошло бы в результате вооруженного союза между великими континентальными империями...»

176

Черчилль признает, что в то время не располагал информацией о переговорах Молотова с Гитлером и Риббентропом в Берлине. Обратимся к стенографической записи воспоминаний Молотова.

«Гитлер: «Вот вам надо иметь выход к теплым морям. Иран, Индия — вот ваша перспектива».

<...> Для меня, — говорит Молотов, — это несерьезный разговор, а он с пафосом доказывает, как нужно ликвидировать Англию, и толкает нас в Индию через Иран.

<...> Хотел втащить нас в авантюру, а уж когда мы завязнем там, на юге, ему легче станет, там мы от него будем зависеть, когда Англия будет воевать с нами. Надо было быть слишком наивным, чтобы не понимать этого».

Ни Молотов, ни Сталин наивными не были. Перед Москвой реально и грозно вставал выбор: война с могущественной, покорившей континентальную Европу Германией или с теснимой со всех сторон, по сути, блокированной и подвергшейся массированным воздушным начетам Англией. Кто бы ни стоял у руля власти в то время и какими бы субъективными ни были подходы Сталина — Молотова, Россия не пошла бы на сговор с фашистской Германией против Англии. Жребий был брошен, хотя в Кремле и не предполагали, что спираль карающей за несговорчивость агрессии будет раскручиваться Берлином столь стремительно. Зато это отчетливо понимал Черчилль.

В начале апреля 1941 года «лоцман» посылает через своего посла в Москве личное послание Сталину с предостережением о нависшей германской угрозе. Не без досадных для британского премьера проволочек оно, наконец, доходит до адресата. В послании Черчилль сообщает о данных английской разведки относительно переброски в Польшу из Румынии к границам России трех из пяти ударных танковых соединений Рейха. Москва ответила молчанием. Быть может, припоминали провал Московской конференции, когда делегации Англии и Франции свели на нет усилия по созданию анти-

177

гитлеровского блока, а может быть, в Кремле вспоминали Мюнхен... Позже Черчилль с сожалением напишет: «Если бы у меня была прямая связь со Сталиным, я, возможно, сумел бы предотвратить уничтожение столь большой части его авиации на земле». Вряд ли. Уже после войны, когда Сталину напомнили о послании Черчилля, он ответил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, эта война начнется, но думал, что мне удастся выиграть еще полгода». Молотов был категоричней: «Да можно ли было Черчиллю верить в этом деле? Он был заинтересован как можно быстрее столкнуть нас с немцами, как же иначе!» Но не только опасение быть втянутыми в войну с Германией до срока сковывало Сталина и его министра. Против Черчилля работал в глазах Москвы его «послужной список» яростного антикоммуниста, закоренелого и бескомпромиссного врага первой в мире социалистической республики.

Когда Черчиллю в 8 часов утра сообщили о нападении Германии на Россию, он был краток: «Передайте Би-би-си, что я выступаю сегодня в 9 часов вечера». С коротким перерывом на завтрак он в течение целого дня готовил свое выступление и завершил его, как говорится, под самый эфир, без двадцати девять.

При всей решимости проводить курс на военно-политический союз с Россией перед Черчиллем стояла непростая задача. Его услышат в России, но поверят ли? Как воспримут его речь доминионы и подвластные британской короне колонии, где вот-вот начнутся сражения с немцами и итальянцами?

Наконец, как все же обойти острые углы в отношениях с Советами и как быть с собственыным образом антикоммуниста? В истории Черчилль хотел оставаться Черчиллем. Радиовыступление 22 июня 1941 года далось ему непросто. И все же этот прожженный политик и прагматик сделал в тот момент единственно правильный выбор. «Сила, масса, мужество и выносливость матушки России должны быть брошены на весы», — на-

178

пишет он позже, в мемуарах, а теперь эти слова — «матушка Россия», кажется, дали ключ ко всей его речи... Черчилль, в глазах многих, говорил искренне: он думал в тот момент, что Бог через Россию хранит Англию.

«Нацистскому режиму присущи худшие черты коммунизма. У него нет никаких устоев и принципов, кроме алчности и стремления к расовому господству. По своей жестокости и яростной агрессивности он превосходит все формы человеческой испорченности. За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен. Я вижу их охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся — да, ибо бывают времена, когда молятся все, — о безопасности своих близких, о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры. Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырываются у земли, но где существуют человеческие радости, где смеются девушки и играют дети. Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина с ее щеголеватыми, бряцающими шпорами прусскими офицерами, с ее искусными агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран.

За всем этим шумом и громом я вижу кучку злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий...»

Черчилль не просто умел говорить, у него был особый дар слова, яркого и образного, позволяющий рисовать убедительную и эмоциональную картину происходящего, и тут же, отдав дань чувству, он умел быстро перейти к ясному и четкому языку политической логики. Казалось, его речь действовала по принципу контрастного душа, не давая слушателю ослабить внима-

179

ние. «Не мне говорить о действиях Соединенных Штатов, — продолжал Черчилль, — но я скажу, что если Гитлер воображает, будто его нападение на Советскую Россию вызовет малейшее расхождение в целях или ослабление усилий великих демократий, которые решили уничтожить его, то он глубоко заблуждается.

Он хочет уничтожить русскую державу, потому что в случае успеха надеется отозвать с Востока главные силы своей армии и авиации и бросить их на наши острова, которые, как ему известно, он должен завоевать, или же ему придется понести кару за свои преступления. Его вторжение в Россию — это лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова».

«Правда» и другие газеты в Москве, разумеется, с купюрами, опубликовали радиообращение Черчилля. Но Москва по-прежнему молчала и не спешила бросаться в объятия будущих союзников. Это весьма беспокоило «лоцмана». Понадобилось еще одно личное обращение к Сталину, чтобы 19 июля советский посол в Лондоне Иван Майский вручил премьер-министру письмо лично от Сталина. Сталин сразу же ставит вопрос об открытии второго фронта на севере Франции и в Арктике. «Я представляю, — пишет он, — трудность создания такого фронта, но мне кажется, что, несмотря на трудности, его следовало бы создать не только ради нашего общего дела, но и ради интересов самой Англии». Черчилль в целой серии посланий доказывает, что столь масштабную операцию по высадке десанта осуществить невозможно. Достаточного количества транспортных и специальных судов, подавляющего превосходства в воздухе (этих главных залогов успеха любой десантной операции) у Англии не было. По этой же причине Германия, потрепав, но не разгромив британский военно-воздушный флот, не рискнула пересечь Ла-Манш и высадиться у меловых скал Дувра или где-нибудь еще на побережье Южной Англии. Черчилль утверждал, что, настаивая на открытии второго фронта, Россия, как великая сухопутная держава, не понимала, что со-

180

бой представляет широкомасштабная десантно-морская операция. Здесь бывший первый лорд Адмиралтейства заблуждался. «В 1942 году я был участником всех переговоров по второму фронту, — вспоминает Молотов, — и я первый не верил, что они это могут сделать. Я был спокоен и понимал, что это совершенно для них невозможная вещь. Но, во-первых, такое требование нам было политически необходимо, а во-вторых, из них надо было выжимать все. И Сталин тоже не верил, я в этом не сомневаюсь. А требовать надо было! И для своего же народа надо. Люди же ждут, какая-нибудь помощь еще будет или нет? Для нас их бумажка имела громадное политическое значение. Ободряла, а это тогда много значило.

Черчилль приехал и стал говорить, что вот они не могут, а я вижу, что Сталин очень спокойно к этому отнесся. Понимал, что это невозможно. Но ему нужна была эта самая бумажка».

Молотов, правда, считал, что 1943 год был реальным сроком высадки союзников во Франции, но «День Д» наступил только утром 6 июня 1944 года. К этому времени, как отмечают американские историки, «война вступила в новую эру, и Черчилль, глядя на Европу, одним глазом следил за отступающими немцами, другим — за наступающими русскими». Англия была ближе к Европе, и «лоцман» переживал европейские события гораздо острее, чем его партнер в Вашингтоне. В секретной переписке Черчилля и Рузвельта последний неоднократно высказывал неудовольствие по поводу переговоров британского премьера со Сталиным и Молотовым о послевоенном разделе сфер влияния в Европе, в частности о разделе Балкан и уступке Румынии СССР в обмен на английское влияние в Греции. Однако Черчилль упорно вел с Москвой переговоры о разделе Европы. Черчилль даже поддерживал Тито, не опасаясь его коммунистических взглядов, и только Польша была яблоком раздора между Лондоном и Москвой. «Лоцман» не забывал, что «Англия превыше

181

всего», помнил он и фразу, ставшую афоризмом: «У Англии нет постоянных союзников, а только постоянные интересы». Война продолжала обескровливать и истощать ресурсы Соединенного Королевства, а Рузвельт не торопился предлагать Лондону свою помощь. Два полюса силы — богатая Америка и колоссальная военная мощь СССР, разворачивающаяся на глазах Черчилля в Восточной и Южной Европе, ставили его перед трудным выбором. Сейчас кажется немыслимым, чтобы бывший яростный антикоммунист делил военно-политические приоритеты в Европе за одним столом с тем, кого иначе как «диктатором» он не называл. На что же рассчитывал Черчилль? Его интерес к проблеме Европы, как отмечают американские издатели переписки Рузвельта и Черчилля, носил прежде всего прагматический характер и лишь во вторую очередь — идеологический. Удачный для «лоцмана», при гарантиях России, раздел сфер влияния в Европе был, быть может, последним шансом не идти на поклон к дяде Сэму и сохранить пошатнувшуюся мощь Британской империи.

«А Рузвельт верил в доллары, — рассуждал Молотов. — Не то что больше ни во что, но он считал, что они настолько богаты, а мы настолько бедны и настолько будем ослаблены, что мы к ним придем. <...> Когда от них пол-Европы отошло, они очнулись». Рузвельт ревниво наблюдал, как Черчилль пытается утвердить британский авторитет в оставшейся «пол-Европе», и поэтому решительно воспрепятствовал вмешательству Лондона во внутренние дела капитулировавшей Италии. Потерпели провал и попытки Лондона собрать урожай за счет промышленности Германии. Черчилль поздно осознал выгоды предложения американского министра финансов Моргентау о ликвидации германской промышленности и превращении ее в сугубо аграрную страну с развитым животноводством. Этот план лопнул как мыльный пузырь, вызвав столь бурное возмущение оппозиции, что от него пришлось поспешно

182

отказаться. Кризис в Греции, которую Сталин «уступил» Англии в обмен на Румынию, заставил Рузвельта и Черчилля обменяться резкими посланиями. Американский президент, не одобрявший бесконтрольное хозяйничанье англичан в Греции, резко отнесся к жестокому подавлению там коммунистического восстания. Еще раньше англо-американским союзникам преподнес сюрприз де Голль. Он отказал Эйзенхауэру в праве обратиться к французам за поддержкой союзнической армии в Европе и не поставил свою подпись на денежных знаках, которые администрация союзников хотела ввести в освобожденной Франции. Не удалось договориться со Сталиным и о дальнейшей судьбе Польши. Но последний гвоздь в идею Черчилля поднять престиж и экономику Англии за счет послевоенного передела Европы был вбит неожиданным приходом к власти левых сил в Румынии.

Вряд ли Черчилль обратил бы на это особое внимание, имей он возможность приобрести для своей страны, понесшей немалые жертвы в борьбе с фашизмом, жизненное пространство за Ла-Маншем. В 1972 году Молотов не переставал удивляться: «Черчилль — один из руководителей победы, и до сих пор не могу дать себе отчет, как могло случиться, что он в 1945 году провалился на выборах».

Конечно, интересы истощенной войной Британии были для «лоцмана» выше идей декларации об освобождении народов Европы, но только в том случае, если интересы Англии в послевоенной Европе имели бы твердые гарантии. Черчилль не мог слышать разговора между Сталиным и Молотовым, проходившего в кулуарах Ялтинской конференции. Молотов предостерегал Сталина насчет того, что американский проект декларации «что-то уж чересчур», ведь в нем шла речь о праве народов на определение своего политического будущего. На это Сталин ответил: «Мы можем выполнять потом, по-своему. Дело в соотношении сил». Соотношение сил было не в пользу Черчилля. Линия раз-

183

граничения Европы на сферы влияния и компетенций определялась в большей мере военно-силовым, а не дипломатическим путем, и здесь Лондон не мог играть первую скрипку. В стенографической записи бесед Молотова об этом сказано весьма точно: «Армия хорошо помогала дипломатам. Если бы она так не помогала, никакие бы дипломаты не смогли!..»

Призыв Черчилля в Фултоне в 1946 году был обращен к «англоязычным народам». Остальная Европа, «обманувшая» его надежды, выводилась за скобки. Ей, пораженной бациллами коммунизма, нужен поводырь, им и будет обновленный, более тесный англо-американский союз, открывающий эру новых, «особых отношений» между Англией и США. «Лоцман» повел свой корабль за океан, туда, где атлантический союз сулил Англии не столь славное, но зато вполне определенное будущее. Трумэн был так напуган, что речь Черчилля в Америке будет расценена как согласованный вызов Запада Советской России, что поторопился оправдаться перед Сталиным.

Каких-нибудь пять лет отделяют выступление Черчилля по Би-би-си, положившее основание военному союзу Англии и России, от Фултона. В 46-м вновь, как в первое время существования Советской России, СССР станет для него врагом. Но еще долгие годы в отношении к России британский патриотизм Черчилля будет уживаться с британским чувством объективности. Ни один государственный деятель англосаксонского мира не скажет и не напишет столько слов, исполненных восхищения и искренности, о стойкости и мужестве «матушки России» и ее ратном подвиге в той необъятной войне, сколько сказал и написал Черчилль. И это будет той правдой, которая от него не отнимется. Потому что «когда окончится война великанов, начнутся войны пигмеев».

184

М. Л. Титаренко,

доктор философских наук,

профессор, академик РАН

В. П. Зимонин,

доктор исторических наук,

профессор, академик РАЕН

ПОБЕДА НА ТИХОМ ОКЕАНЕ

Весна и лето 1945 года вошли в историю как время полного разгрома нацистской Германии и милитаристской Японии. Особой гордостью для нас является то, что и на западе, и на востоке Евразии последние победные точки в вооруженной борьбе с главными зачинщиками Второй мировой войны были поставлены именно воинами советских Вооруженных сил.

Вынеся основную тяжесть кровопролитной борьбы на Европейском театре военных действий, сковывая на протяжении всей Второй мировой войны, а затем и разгромив костяк японской армии — миллионную Квантунскую группировку войск, Советский Союз внес решающий вклад в достижение общей Победы.

Вступив в войну против милитаристской Японии, Советский Союз четко и последовательно выполнил свой союзнический долг. В подписанном 11 февраля 1945 года в Ялте соглашении отмечалось, что «руководители Трех Великих Держав — Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании — согласились в том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии...»1

При этом, разумеется, советское руководство исходило не только из необходимости выполнять союзни-

1 Борисов О.Б. Советский Союз и Маньчжурская революционная база. М., 1985. С. 26.

185

ческие обязательства. Исторический опыт требовал от нашей страны принять меры по обеспечению безопасности дальневосточных границ СССР. Важным побудительным мотивом было также стремление помочь китайскому, корейскому и другим народам Азии окончательно освободиться от последствий японской агрессии.

В сентябре 1931 года Япония, как известно, вторглась в Северо-Восточный Китай, затем шаг за шагом оккупировала его. Маньчжурия была превращена Японией в основную опорную базу агрессии против соседних стран. Ведущие западные державы рассчитывали, что главный удар Япония нанесет в дальнейшем по Советскому Союзу1. В свою очередь Гитлер и Муссолини активно поощряли воинственные устремления Японии созданием оси Берлин — Рим — Токио.

Действительно, своей главной стратегической задачей Япония считала подготовку вторжения на советский Дальний Восток. Об этом свидетельствует официальная директива главнокомандующему Квантунской группировкой войск, в которой говорится, что он, главнокомандующий, «...в целях обеспечения ведения нынешней войны и учета изменения обстановки на Севере должен осуществлять необходимую подготовку к военным действиям против СССР»2.

Япония в течение XX века неоднократно совершала акты агрессии против нашей страны: в Русско-японской войне 1904—1905 годов, во время вторжения на Дальний Восток в 1919—1920 годах, в попытках захватить советскую территорию у озера Хасан в 1938 году, в ходе так называемой разведки боем на Халхин-Голе в 1939 году.

В то время, когда СССР сражался с фашистской

1 Борисов О.Б. Там же.

2 Хаттори Т. История до великой восточной войны. Т. 7. Токио. 1956 (на яп. яз.). Цит. по: Борисов О. Б. Советский Союз и Маньчжурская революционная база. М., 1985. С. 45.

186

Германией, Япония, грубо попирая пакт о нейтралитете, не только придвинула к нашим границам мощную Квантунскую группировку, угрожая в любой момент вторгнуться на советскую территорию и развязать широкомасштабную войну, но постоянно блокировала сообщение СССР с США и другими странами через дальневосточные порты, топила советские торговые суда, совершала другие разбойничьи акты на море.

Как исторически, так и перед памятью миллионов жертв войны на Азиатско-Тихоокеанском театре войны было бы несправедливо и неверно сводить празднование 60-летия Победы в Великой Отечественной войне лишь к разгрому фашистской Германии и ее союзников. Неотъемлемой и важной частью этой Победы является разгром милитаристской Японии. И именно это является подлинным завершением Великой Отечественной войны. Непризнание этого факта означало бы забвение огромных усилий и жертв нашего народа и народов Азии, в течение многих лет являвшихся объектом японской агрессии. Европоцентристский подход к анализу итогов Второй мировой войны и даже к самому празднику Победы подыгрывает милитаристским и реваншистским силам Японии, поощряет их стремление пересмотреть итоги Второй мировой войны, обелить зверства японских милитаристов против народов соседних стран. Более того, официальный Токио даже пытается представить Японию «жертвой вероломного нападения... Советского Союза» и стать в позу пострадавшей стороны и с этих позиций вести переговоры о мирном договоре. Именно так интерпретируется Японией выполнение Советским Союзом своего союзнического долга при решении Ялтинской и Потсдамской конференций.

В отличие от Германии правящие круги Японии до сих пор считают героями организаторов и участников военных действий, осужденных Токийским трибуналом, руководивших агрессивными походами Японии против народов Китая, Кореи, Монголии, Вьетнама,

187

Индонезии, Филиппин, Бирмы и других стран Тихоокеанского региона и Юго-Восточной Азии.

Разгром милитаристской Японии силами США, Советского Союза, Китая и других союзных стран означал крах японской империи, которая складывалась в результате обширных захватов на протяжении полутора десятков лет и включала свыше 10 млн. кв. км с населением свыше 400 млн. человек. Миллионы и миллионы жителей Азии погибли по вине японского милитаризма1.

Дальневосточная кампания Вооруженных сил СССР представляла собой новую, в значительной степени самостоятельную войну. В то же время эта война вызревала и в конце 30-х годов, и в течение всей Великой Отечественной войны 1941—1945 годов японский военный фактор оказывал весьма существенное влияние на политическую военную стратегию советского руководства. В военном плане это, в частности, выразилось в необходимости даже в самые критические периоды держать на Дальнем Востоке свыше миллиона советских войск. Политическая подготовка к вступлению СССР в войну против Японии началась в разгар Великой Отечественной войны, а непосредственная подготовка советских Вооруженных сил к этому развернулась, когда Красная армия еще только готовилась нанести решающий удар по фашистской Германии. Вместе с тем было понятно, что одна победа над Германией не даст полной гарантии безопасности Советского государства. Советско-японская война, представляя собой (как и Отечественная) самостоятельную часть Второй мировой войны, явилась вместе с тем логическим продолжением Великой Отечественной войны советского

1 Тихвинский С.Л. Поражение Японии во Второй мировой войне и развитие национально-освободительного движения в Азии. Доклад на Московской научной конференции «40 лет победы над милитаристской Японией» // Проблемы Дальнего Востока, 1985, № 3. С. 49.

188

народа за свою независимость, безопасность и суверенитет.

Политическая цель военной кампании на Дальнем Востоке сводилась к тому, чтобы как можно быстрее ликвидировать последний очаг Второй мировой войны, устранить постоянную угрозу нападения японских захватчиков на СССР, вместе с союзниками изгнать их из оккупированных Японией стран, содействовать восстановлению всеобщего мира. Вступление в войну с Японией полностью соответствовало союзническим обязательствам СССР, взятым на Ялтинской и подтвержденным на Потсдамской конференциях, проведенных в феврале и июле 1945 года, отвечало коренным интересам советских людей и находившихся под японским гнетом народов Азии.

* * *

В ходе войны против Японии получили свое развитие как богатые традиции, столетиями складывавшиеся на Земле русской, так и те, что появились в советское время, в том числе в годы Великой Отечественной войны. Ряд традиций Отечественной войны впервые был использован и развит советскими воинами именно в ходе военных действий на Дальнем Востоке. Здесь наглядно подтвердилась и верность России союзническому долгу — той движущей силе, что помогла союзникам по антифашистской коалиции не только выдержать испытание Второй мировой войной, но и победить.

В Дальневосточной кампании особенно ярко проявился полководческий талант маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского, сумевшего с минимальными потерями и в кратчайшие сроки осуществить грандиозную Маньчжурскую стратегическую наступательную операцию, а также вернуть России Южный Сахалин и Курильские острова, освободить Северо-Восточный Китай и Северную Корею.

189

Капитуляция нацистской Германии в мае 1945 года ознаменовала окончание войны в Европе. Но на Дальнем Востоке и Тихом океане Япония продолжала борьбу против США, Великобритании, Китая и их союзников в Азиатско-Тихоокеанском регионе. По оценкам союзников, война на Востоке могла затянуться еще на 1,5—2 года, и она унесла бы с собой жизни по крайней мере 1,5 млн. солдат и офицеров их армий, а также около 10 млн. жизней японцев1.

Военные действия велись вблизи дальневосточных границ СССР, где советское руководство на протяжении 1941 — 1945 годов было вынуждено держать от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий и до 6 дивизий и 4 бригад войск ПВО2. Советский Союз не мог считать обеспеченной свою безопасность на Дальнем Востоке, пока там полыхал огонь войны и Япония проводила свою захватническую политику. В этой ситуации 5 апреля 1945 года СССР заявил о денонсации пакта о нейтралитете с Японией, то есть о намерении прекратить его действие в одностороннем порядке со всеми вытекавшими из этого последствиями. Однако японское правительство не посчиталось с этим предупреждением и до конца войны в Европе продолжало поддерживать Германию, а затем отвергло опубликованную 26 июля 1945 года правительствами США, Великобритании и Китая и поддержанную впоследствии правительством СССР Потсдамскую декларацию, содержащую требование безоговорочной капитуляции Японии. 8 августа 1945 года Советское правительство объявило о вступлении СССР на следующий день в войну с Японией, а с наступлением этого дня на

1 Command Decisions. Ed. with Introductory Essay by K.Greenfield. Wash., 1987. P.501, 504; Relations with China. Reference to the Period 1944-1945. Wash., 1949. P. VIII; Stimson H., Bundy M. On Active Service in Peace and War. N.Y., 1948. P.619; Churchill W. The Second World War. Vol.6. Triumph and Tragedy. N.Y., 1974. P.537, 545

2 Военная история Отечества с древних времен до наших дней. В 3 т. Т. 2. М., 1995. С. 394.

190

дальневосточных рубежах Советского Союза развернулись крупномасштабные боевые действия.

Главной военно-стратегической целью советских Вооруженных сил в войне на Дальнем Востоке являлся разгром Квантунской группировки войск, освобождение от японских захватчиков Северо-Восточного Китая (Маньчжурии) и Северной Кореи. Решение этой задачи должно было оказать решающее влияние на ускорение капитуляции Японии и обеспечить успех в разгроме японских войск на Южном Сахалине и Курильских островах. Замыслом Маньчжурской стратегической наступательной операции предусматривалось нанесение двух мощных встречных ударов по флангам Квантунской группировки войск с запада и востока и нескольких вспомогательных ударов по сходящимся в центре Маньчжурии направлениям, что обеспечивало глубокий охват основных сил японцев, рассечение их и быстрый разгром по частям. Операции по освобождению Южного Сахалина и Курильских островов, а также высадка десанта в северной части японского острова Хоккайдо ставились в зависимость от выполнения этой главной задачи1.

Для проведения Дальневосточной кампании советским командованием были привлечены три фронтовых объединения — Забайкальский (командующий — маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский), 1-й Дальневосточный (командующий — маршал Советского Союза К.А. Мерецков) и 2-й Дальневосточный (командующий — генерал армии М.А. Пуркаев) фронты, Тихоокеанский флот (командующий — адмирал И.С. Юмашев), Краснознаменная Амурская военная флотилия (командующий — контр-адмирал Н.В. Антонов), три армии

1 См. подробнее: Зимонин В.П. Последний очаг Второй мировой. М„ 2002. С. 16—165, 318—324; Борисов О.Б., Бутурлинов В.Ф., Носков A.M., Шебенъков Ю.М. Победа на Востоке. К 40-летию разгрома милитаристской Японии. М., 1985. С. 22; Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия. Политический портрет И.В.Сталина. В 2 кн. Кн. 2. М., 1989. С. 18.

191

ПВО, а также части монгольской Народно-революционной армии (главнокомандующий — маршал X. Чойбалсан). Советские и монгольские войска и силы флота насчитывали на Дальнем Востоке более 1,7 млн. человек, около 30 тыс. орудий и минометов (без зенитной артиллерии), 5,25 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, 5,2 тыс. самолетов, 93 боевых корабля основных классов. Общее руководство войсками осуществляло специально созданное Ставкой Верховного главнокомандования Главное командование советских войск на Дальнем Востоке (главнокомандующий — маршал Советского Союза A.M. Василевский)1. В состав японской Квантунской группировки войск входили 1-й и 3-й фронты, 4-я отдельная и 2-я воздушная армии и Сунгарийская речная флотилия. 10 августа ей были оперативно подчинены 17-й (Корейский) фронт и 5-я воздушная армия, расположенная в Корее. Общая численность сосредоточенных у советских границ войск противника превышала 1 млн. человек. На их вооружении находились 1215 танков, 6640 орудий, 1907 самолетов. Свыше 30 боевых кораблей и катеров насчитывала Сунгарийская речная флотилия. Кроме того, на территории Маньчжурии и Кореи находилось значительное количество японских жандармских, полицейских, железнодорожных и иных формирований, а также войска Маньчжоу-го и князя Внутренней Монголии Дэвана (Тонлопа). На границе с СССР и МНР у японцев имелось 17 укрепленных районов общей протяженностью свыше 800 км, в которых насчитывалось около 4,5 тыс. долговременных огневых сооружений2. Японское командование рассчитывало, что «против

1 История Второй мировой войны 1939—1945. В 12 т. Т. П. М., 1980. С. 193, 196-197.

2 Дайтоа сэксо кокан сэн си (Официальная история войны в великой Восточной Азии). В 110 т. Кантогун (Квантунская группировка войск). Ч. 2. Кантокуэн. Сюсэндзи-но тайсосэн (План «Кантоку-эн». Военные действия против СССР на завершающем этапе). Т. 73 Токио, 1974. С. 383-384. 393.

192

превосходящих по силе и подготовке советских войск» войска Японии в Маньчжурии продержатся в течение года. На первом этапе (около трех месяцев) оно планировало оказать упорное сопротивление советско-монгольским войскам в приграничных укрепленных районах, а затем на горных хребтах, преграждающих пути с территории МНР, Забайкалья, Приамурья и Приморья в центральные земли Маньчжурии. В случае прорыва этого рубежа предусматривался отход японских войск на линию железной дороги Тумынь — Чанчунь — Далянь (Дальний), где предполагалось организовать оборону, а затем перейти в наступление с целью восстановить первоначальное положение. Поэтому главные силы японских войск были сосредоточены в центральных районах Маньчжурии и только 1/3 — в приграничной зоне1. В критический момент на помощь Квантунской группировке предусматривалось перебросить войска японских Суйюаньской армейской группы и Северо-Китайского фронта Экспедиционных сил в Китае.

В зону предстоявших действий советских войск входили кроме Маньчжурии Южный Сахалин и Курильские острова, где к 1945 г. дислоцировалась часть соединений 5-го фронта, штаб которого находился на о. Хоккайдо (3 пехотные дивизии, отдельная смешанная бригада, отдельный пехотный и отдельный танковый полки), а также, при определенных условиях, и сам о. Хоккайдо.

Дальневосточный театр военных действий (ДВ ТВД) охватывал территорию Маньчжурии, Внутренней Монголии, Северной Кореи и прилегающую акваторию морей бассейна Тихого океана. По своей площади, протяженности границы и физико-географическим условиям он резко отличался от Европейского театра. Площадь сухопутной части ДВ ТВД составляла 1,5 млн. кв. км, где проживало 70 млн. человек. Эта огромная

1 Дайтоа сэксо... С. 383—397; Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. В 2 кн. Кн. I. M., 2004. С. 276.

193

территория превосходила размеры территории Германии, Италии, Франции и Англии, вместе взятых. Она простиралась с севера на юг на 1500 км и с запада на восток на 1200 км. Общая же протяженность линии границы, вдоль которой предстояло развертываться советским войскам, составляла более 5 тыс. км.

По своим физико-географическим условиям театр был весьма сложным и представлял собой сочетание горно-таежной, болотистой и пустынной местности при наличии развитой гидрографической сети к востоку от Большого Хингана. На такой местности оперативные объединения и даже соединения могли вести наступательные действия лишь на отдельных направлениях, порой изолированных друг от друга сотнями километров.

Обширной была и морская часть театра, на которой действовал советский Тихоокеанский флот. Она включала бассейны Охотского, Японского и Желтого морей и акваторию северо-западной части Тихого океана. Ее протяженность в меридиональном направлении составляла около 4 тыс. миль (7,5 тыс. км)1.

Театр военных действий против советских войск был заблаговременно подготовлен с точки зрения создания системы оборонительных сооружений, пунктов базирования аэродромов, сети коммуникаций. Чтобы прорвать такие оборонительные рубежи и успешно развивать наступление, нужны были мощные силы и современная система тылового обеспечения.

Средства материально-технического обеспечения стали перебрасываться на Дальний Восток с февраля, однако основной поток войск и грузов начал поступать с мая 1945 года. В короткий срок, в течение трех месяцев, по единственной Транссибирской железнодорожной магистрали на Дальний Восток с европейской части территории СССР на расстояние 9—12 тыс. км было пе-

1 Война и общество, 1941 — 1945. В 2 кн. Отв. ред. Г.Н.Севостьянов. Кн. 1. М., 2004. С. 276.

194

реброшено 2 фронтовых и 4 армейских управления, 15 управлений стрелковых, артиллерийского, танкового и механизированного корпусов, 36 управлений стрелковых, артиллерийских и зенитно-артиллерийских дивизий, а также 53 бригады основных родов сухопутных войск, 2 укрепленных района, что составило в общей сложности 30 расчетных дивизий. Общее число расчетных дивизий составило к началу военных действий 87,5. Кроме того, прибыли управления 6-го бомбардировочного авиационного корпуса и 5 авиационных дивизий, поступили 3 корпуса ПВО территории страны.

Только с мая по 8 августа 1945 года в составе сухопутных войск с запада на Дальний Восток было переброшено свыше 403 тыс. военнослужащих, около 275 тыс. единиц стрелкового оружия, 7137 орудий и минометов, 2119 танков и самоходных артиллерийских установок, 17 374 грузовые автомашины, около 1,5 тыс. тракторов и тягачей, свыше 36 тыс. лошадей. По пространственному размаху, срокам осуществления и по количеству переброшенных войск, вооружения, боевой техники и материальных средств это была крупнейшая в истории войн стратегическая перегруппировка.

На Дальний Восток были направлены опытные полководцы и военачальники: А.М. Василевский, Р.Я. Малиновский, К.А. Мерецков, М.В. Захаров, С.П. Иванов, А.Н. Крутиков, А.П. Белобородое, Н.Д. Захватаев, Н.И. Крылов, А.А. Лучинский, И.И. Людников, И.М. Манагаров, И.М. Чистяков и другие. Прибывали соединения и объединения, не просто имевшие огромный боевой опыт, но именно те, которые могли успешно решать задачи в конкретных условиях Дальневосточного ТВД. Так, соединения и части 5-й и 39-й армий, участвовавшие в прорыве укрепленных оборонительных полос в Восточной Пруссии, предназначались для прорыва сети укрепленных районов в приграничной зоне, а соединения 6-й гвардейской танковой и 53-й общевойсковой армий, имевшие опыт действий

195

в горно-степной местности, были включены в состав Забайкальского фронта для наступления в горных районах и на широких пустынных пространствах Маньчжурии.

В соответствии с задачами, которые намечалось выполнить на каждом конкретном направлении, создавались ударные группировки с учетом прибывавших с запада фронтовиков. Соединения и части, имевшие опыт прорыва мощных укреплений, направлялись в состав 1-го Дальневосточного фронта, которому предстояло преодолеть сплошную полосу железобетонных укреплений, рассчитанных на длительное автономное выживание. И наоборот, войска, имевшие практику действий в горах, направлялись на Забайкальский фронт, которому предстояло преодолеть огромный горный массив Большого Хингана1.

Вся деятельность по подготовке к военным действиям против Японии велась с таким расчетом, чтобы не позволить противнику раскрыть содержание мероприятий, а также планы командования советских войск на ведение операций и войны в целом. В результате большой предварительной работы за неделю до начала боевых действий войска Дальнего Востока были практически полностью готовы к выступлению против Квантунской группировки.

7 августа поступила директива Ставки ВГК войскам Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов, которая предписывала начать 9 августа боевые действия для выполнения задач, поставленных еще 28 июня 1945 года.

С первых часов 9 августа ударные группировки советских фронтов атаковали японские войска с суши, воздуха и моря. По командным пунктам, штабам и узлам связи противника был нанесен мощный удар авиации. В результате этого удара, в котором участвовали сотни советских бомбардировщиков и штурмовиков,

1 Война и общество... С. 276—277.

196

связь между штабами и формированиями японских войск в Маньчжурии в первые же часы войны была нарушена, командование Квантунской группировки потеряло управление войсками. Боевые действия развернулись на фронтах обшей протяженностью более 5 тыс. км. Тихоокеанский флот вышел в открытое море, перерезал морские коммуникации, использовавшиеся войсками Квантунской группировки для связи с Японией, и силами авиации и торпедных катеров нанес мощные удары по японским военно-морским базам в Северной Корее. При содействии Краснознаменной Амурской флотилии и военно-воздушных сил советские войска успешно форсировали на широком фронте реки Амур и Уссури и, сломив в упорных боях ожесточенное сопротивление японцев в приграничных укрепленных районах, начали развивать успешное наступление вглубь Маньчжурии.

Особенно стремительно наступали бронетанковые и мотомеханизированные соединения Забайкальского фронта, в составе которого находились дивизии, прошедшие войну с Германией, и кавалерийские соединения монгольской Народно-революционной армии.

В результате сокрушительных ударов, наносимых советскими Вооруженными силами, мощные японские укрепленные линии, созданные по Амуру, Уссури и Большому Хинганскому хребту, были повсюду прорваны, а там, где японцы продолжали упорно сопротивляться, они были блокированы и обойдены. Стремительные действия всех родов советских наземных войск, авиации и кораблей Военно-морского флота сорвали японские планы применения бактериологического оружия1.

За первые шесть дней наступления советские и монгольские войска разгромили фанатично сопротивлявшегося противника в 16 укрепленных районах и про-

1 См.: Милитаристы на скамье подсудимых. По материалам Токийского и Хабаровского процессов. М., 1985. С. 161—239.

197

двинулись Забайкальским фронтом на 250—450 км, 1-м Дальневосточным фронтом — на 120—150 км и 2-м Дальневосточным фронтом — на 50—200 км1.

Уже на четвертый день Маньчжурской стратегической наступательной операции соединения 6-й гвардейской танковой армии генерал-полковника А.Г. Кравченко преодолели «неприступный» Большой Хинган и вырвались на Маньчжурскую равнину, вклинившись глубоко в тыл Квантунской группировки войск и упредив выход ее основных сил к этому горному хребту, а к исходу 12 августа устремились к ключевым центрам Маньчжурии — крупным городам Чанчуню и Мукдену (Шэньяну).

Командование войск продемонстрировало высокое военное искусство, а воины — массовый героизм и самоотверженность, о чем свидетельствовали боевые донесения. Вот что говорилось в одном из них о действиях войск 53-й армии: «Точно в установленный срок части и соединения армии подошли к Большому Хингану и тут же по горным верблюжьим тропам, по совершенно неизвестной местности, где никогда не проходили войска, начали форсировать его, не имея при этом ни точных географических карт этого района, ни проводников... Путь пришлось прокладывать через горы и заболоченные узкие долины. Потребовались огромные усилия, люди по несколько суток работали без сна и отдыха на устройстве дорог, проходов, взрывали скалы, засыпали овраги, на себе тащили через горы, по болотам и пескам машины, пушки, повозки, на руках переносили боеприпасы»2.

«Если бы мне раньше сказал кто-либо, — сообщал командир 1136-го стрелкового полка 338-й стрелковой дивизии 39-й армии полковник Г.Г. Савокин, — что мой

1 История Второй мировой войны. 1939—1945. Т. 11. С. 237.

2 Победа на Дальнем Востоке: Историко-мемуарные и документально-художественные повествования о разгроме империалистической Японии в августе 1945 года. Хабаровск, 1985. С. 507.

198

полк пройдет по горячим пескам, по горам и ущельям со скоростью марша до 65 км в сутки, с ограниченным запасом воды и с такой нагрузкой, я бы ни за что не поверил... Великий Суворов был мастером больших переходов, но он водил натренированных солдат, служивших 20—25 лет, а у меня в полку была молодежь 1927 года рождения... Так идти, как мы идем, могут только люди, обладающие высоким моральным духом»1.

Большую помощь советским войскам на приморском (северокорейском), сунгарийском и сахалинском операционных направлениях оказывали моряки Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской военной флотилии.

На приморском направлении вели наступление войска 1-го Дальневосточного фронта. С моря их поддерживал Тихоокеанский флот, который в ходе Маньчжурской операции с помощью высаженных десантов овладел японскими базами и портами Юки, Расин, Сейсин, Одэчжин, Гёнзан в Корее и крепостью Порт-Артур, лишив противника возможности усиливать свои войска морем или эвакуировать их в метрополию. Основные силы Краснознаменной Амурской флотилии действовали в составе трех бригад речных кораблей. Флотилия поддерживала наступление 15-й и 2-й Краснознаменной армий 2-го Дальневосточного фронта. Она обеспечивала переправу войск через водные рубежи, оказывала артиллерийскую поддержку сухопутным войскам и высаживала тактические десанты.

Наступление войск Красной армии в Маньчжурии развивалось настолько мощно и стремительно, что противник оказался не в силах сдержать их натиск. В течение десяти дней общевойсковые объединения Красной армии при активной поддержке военно-воздушных и военно-морских сил смогли расчленить на части и

1 Центральный архив Министерства обороны (далее ЦАМО). Ф. 394 Оп. 9072. Д. 399. Л. 79.

199

фактически разгромить стратегическую группировку японских войск в Маньчжурии и Северной Корее.

Таким образом, к 20 августа советские войска продвинулись вглубь Маньчжурии, вышли на Маньчжурскую равнину, расчленили японские войска на ряд изолированных группировок и завершили их окружение. С 19 августа противник почти повсеместно стал сдаваться в плен1. Чтобы не дать ему возможности эвакуироваться или уничтожить материальные ценности, в период с 18 до 27 августа были высажены воздушные десанты в Харбине, Шэньяне, Чанчуне, Гирине, Люйшуне, Даляне, Пхеньяне, Хамхыне и других городах2. С этой целью действовали также армейские подвижные передовые отряды, успешно выполнившие свои задачи.

Стремительное наступление советских и монгольских войск поставило Японию в безвыходное положение, расчеты ее командования на упорную оборону и последующее контрнаступление с решительными целями были сорваны. Квантунская группировка войск была разгромлена.

Крупный успех советских войск в Маньчжурии, достигнутый в первые дни войны, позволил советскому командованию 11 августа начать наступление на Южном Сахалине. Проведение операции было возложено на войска 56-го стрелкового корпуса 16-й армии 2-го Дальневосточного фронта и Северную Тихоокеанскую флотилию. Южный Сахалин обороняла входившая в состав 5-го фронта со штабом на о. Хоккайдо усиленная 88-я японская пехотная дивизия, опиравшаяся на Котонский укрепленный район протяженностью 12 км по фронту и до 30 км в глубину. Боевые действия на Сахалине начались прорывом мощного укрепленного рай-

1 Разгром японского милитаризма во Второй мировой войне. М., 1986. С. 106-116.

2 Военная история Отечества с древних времен до наших дней. Т. 2. С.408.

200

она. Советским войскам пришлось действовать в сложных условиях лесисто-болотистой местности. Наступление велось вдоль единственной грунтовой дороги, связывавшей Северный Сахалин с Южным и проходившей между труднодоступными отрогами гор и заболоченной долиной реки Поронай. 16 августа в тылу противника в порт Торо (Шахтерск) был высажен морской десант.

Десантники перекрыли дороги, ведущие к укрепленному району вдоль западного побережья Сахалина. Встречными ударами советских войск с фронта и тыла 18 августа оборона противника была прорвана. Советские войска развернули стремительное наступление к южному побережью острова. 20 августа был высажен морской десант в порт Маока (Холмск), а утром 25 августа — в порт Отомари (Корсаков). В тот же день советские войска вступили в административный центр Южного Сахалина город Тойохара (Южно-Сахалинск), где располагался штаб 88-й пехотной дивизии. Организованное сопротивление насчитывавшего около 30 тыс. солдат и офицеров гарнизона японцев на Южном Сахалине было сломлено1.

Успешный ход военных действий в Маньчжурии, Корее и на Южном Сахалине позволил советским войскам 18 августа приступить к проведению операции по освобождению Курильских островов и одновременно готовить крупную десантную операцию на Хоккайдо, необходимость в которой вскоре отпала. Для осуществления Курильской десантной операции привлекались войска Камчатского оборонительного района и корабли Тихоокеанского флота.

На Курильских островах 5-й японский фронт имел свыше 50 тыс. солдат и офицеров. Из всех островов Курильской гряды самым укрепленным в противодесантном отношении был остров Шумшу — ближайший

1 Военная история...; Великая Отечественная война: Энциклопедия. М, 1985. С. 822; ЦАМО. Ф.66. Оп. 178499. Д. 9. Л.32. Д.З. Л.617-618.

201

к Камчатке. Замыслом советского командования предполагалось внезапно высадить морской десант в северо-восточной части острова Шумшу, овладение которым нарушало всю систему обороны северных островов Курильской гряды, и, используя его в качестве плацдарма, в последующем наступать на Парамушир, Онекотан и другие острова Северных Курил.

18 августа началась высадка войск на остров Шумшу, бои за который приняли ожесточенный характер. Преодолевая упорное сопротивление противника, советские войска 23 августа завершили освобождение острова. К началу сентября войска Камчатского оборонительного района и Петропавловской военно-морской базы заняли всю северную гряду островов, включая остров Уруп, а силы Северной Тихоокеанской флотилии — остальные острова к югу от Урупа1.

Сокрушительный удар по Квантунской группировке войск на Дальнем Востоке явился одним из определяющих факторов разгрома Японии. Он привел к самому крупному во Второй мировой войне поражению японских вооруженных сил и к наиболее тяжелым для них потерям. Последние превысили 720 тыс. солдат и офицеров, в том числе 84 тыс. убитыми и ранеными, более 640 тыс. пленными2. Япония, лишившись крупнейшей военно-промышленной базы на Азиатском субматерике и наиболее сильной группировки сухопутных войск, оказалась не в состоянии продолжать вооруженное сопротивление. Это намного сократило сроки окончания Второй мировой войны. Разгром советскими Вооруженными силами японских войск в Маньчжурии и Корее, а также на Южном Сахалине и Курильских островах лишил Японию всех плацдармов и

1 Борисов О.Б. и др. Указ. соч. С. 47; ЦАМО. Ф. 66. Оп. 178499. Д. 9. Л.39.

2 Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действия и военных конфликтах. Статистическое исследование. М., 1993. С. 223.

202

баз, которые она в течение многих лет создавала, готовясь к агрессии против СССР. Так, наконец, были заложены основы безопасности Советского Союза на Дальнем Востоке.

2 сентября 1945 года, в 9 час. 04 мин, на борту американского линкора «Миссури», находившегося в Токийском заливе, от имени императора, японского правительства и императорской Ставки министром иностранных дел М. Сигэмицу и начальником Генерального штаба японской армии Ё. Умэдзу был подписан Акт о безоговорочной капитуляции. Япония полностью приняла условия Потсдамской декларации от 26 июля 1945 года.

С подписанием Акта закончилась Вторая мировая война, заключительным событием которой стала Дальневосточная кампания Вооруженных сил СССР в войне против Японии.

Победа далась нелегко: Вооруженные силы СССР потеряли в войне с Японией убитыми, ранеными и пропавшими без вести 36 456 человек, в том числе 12 031 погибшими1.

Советско-японская война длилась менее четырех недель, но по своему размаху, мастерству проведения операций и результатам она относится к выдающимся кампаниям Второй мировой войны. Достигнутая за короткий срок крупная победа явилась ярким свидетельством могущества Вооруженных сил СССР, новым проявлением высокого стратегического искусства. За ратные подвиги в войне против Японии 308 тыс. генералов, адмиралов, офицеров, сержантов, старшин, солдат и матросов были награждены орденами и медалями, звания Героя Советского Союза были удостоены 93 воина, а 6 человек были удостоены этого высокого звания во второй раз. Одним из ярчайших примеров самоотверженности советских воинов при выполнении своего воинского долга в период войны с Японией яв-

1 Зимонин В.П. Последний очаг Второй мировой. С. 330.

203

ляется то, что 11 представителей сухопутных войск, пограничников, моряков-тихоокеанцев и амурцев повторили подвиг Александра Матросова, закрыв своими телами амбразуры японских дзотов. Более 300 соединений и частей армии и флота получили боевые награды, 25 из них стали гвардейскими. Почетные наименования Хинганских, Амурских, Уссурийских, Харбинских, Мукденских, Порт-Артурских, Сахалинских, Курильских и других были присвоены более чем 200 соединениям и частям.

В войне против Японии вновь проявились лучшие традиции российского воинства — глубокая любовь к Родине, готовность солдата отдать жизнь за ее интересы, его готовность прийти на помощь другим народам, верность союзническому долгу. Как на исконно русской (Сахалин, Курилы), так и на сопредельных территориях (Китай и Корея) советские воины проявляли чудеса героизма во имя скорейшего окончания мировой войны, спасения от гибели миллионов солдат и населения воевавших сторон, восстановления исторической справедливости в отношениях с Японией.

Послевоенным Указом Президиума Верховного Совета СССР 3 сентября было объявлено Днем победы над Японией.

Победа над Японией открыла новую страницу в истории народов Азии. Разгром японских милитаристов в Азии имел многоплановое международное значение. Прежде всего крах японской империи привел к коренному изменению политической карты мира. Кроме того, в ходе этой войны и после ее завершения СССР оказал поддержку национально-освободительным и национально-революционным силам в Китае, Вьетнаме, Корее, что положило начало крушению колониальных империй в глобальном масштабе, привело к образованию десятков новых независимых государств.

Выдающийся китайский полководец маршал Чжу Дэ, оценивая вступление Советского Союза в войну против Японии, писал: «Советская армия вступила в

204

Маньчжурию, полностью разгромила и уничтожила Квантунскую армию — оплот японских милитаристов, заставив таким образом японский империализм капитулировать»1.

Значение вступления Советского Союза в войну против Японии и разгрома японского милитаризма признают и видные западные ученые. Так, известный американский китаевед А. Д. Барнетт писал: «Когда в конце войны русские захватили Северо-Восточный Китай — Маньчжурию, китайские коммунисты направили туда крупные части своих вооруженных сил, которым русские оказали существенную помощь, передав большое количество японского военного снаряжения. Эта своевременная помощь имела решающее значение для китайских коммунистов. Она помогла нанести поражение гоминьдановцам в Маньчжурии, которая стала затем главной базой, откуда был брошен вызов нанкинскому режиму в масштабе всей страны»2.

Поражение Японии привело к освобождению корейского народа от почти полувекового японского колониального гнета, послужило прологом к рождению Демократической Республики Вьетнам.

Окончание войны имело большое значение и для японского народа. Оно принесло ему избавление от милитаристской диктатуры, многомиллионных жертв и других неисчислимых бедствий войны.

* * *

Вклад Советского Союза в победу над милитаристской Японией в западной и японской историографии нередко трактуется искаженно, принижается, представляется акцией, в которой-де не было надобности. В последнее время тем же занимаются и некоторые «новые

1 ПДВ, 1985, № 4. С. 31.

2 ПДВ, 1985, № 4. С. 36.

205

западники», в частности польские историки1. Американские, английские специалисты, а вместе с ними и гоминьдановские на Тайване нередко идут на прямую фальсификацию.

В зарубежной историографии по-прежнему появляются высказывания о том, будто исход войны на Востоке решила американская атомная бомба, так как только она дала ощутимый военный эффект и предоставила императору Хирохито шанс оправдать в глазах собственного народа решение о капитуляции. Более того, некоторые даже утверждают, что применение атомной бомбы было весьма гуманным с точки зрения морали, ибо она «явила собой средство предотвращения любой войны»2.

А что же говорится на Западе относительно вклада Советского Союза? Одни авторы считают, что он навязал союзникам свое участие в войне против Японии, чтобы «не опоздать к дележу пирога»3, что это участие оказалось чуть ли не символическим4. Еще в 1947 году Президент США Г. Трумэн в своем выступлении перед американскими историками заявил, что «Россия не внесла никакого военного вклада в победу над Японией»5. В интересах правды необходимо еще раз вернуться к этой проблеме. Тем более что как зарубежные, так и отечественные исследователи обошли своим вниманием некоторые обстоятельства, которые сыграли существенную роль в принятии японским руководством решения о капитуляции.

Нет сомнения в том, что и сброшенные атомные бомбы, и вступление Советского Союза в войну так

1 См., в частности: Борковский М. Мидуэй. Пер. с польск. М., 2002. С. 3-4, 146.

2 Command Decisions. P. 510; Dull P. A Battle History of the Imperial Japanese Navy (1941-1945). Annapolis, 1979. P. 342. The Japan Times, 1984. August 15.

4 Кокубо (Национальная оборона). 1981. № 11. С. 55.

5 Bulletin of History. 1949. № 143. P.30.

206

же, как и продолжавшаяся морская блокада со стороны открытого океана, и удары американо-английской авиации, и ухудшение ситуации для японской армии на других фронтах сыграли роль в приближении дня капитуляции Японии. Однако при оценке этих фактов необходима точность.

6 августа 1945 года Соединенные Штаты Америки нанесли первый атомный удар по г. Хиросима. Спустя три дня последовал второй удар, на этот раз по г. Нагасаки. Применение принципиально нового оружия, причем огромной разрушительной силы, действительно оказалось неожиданным для противника. И все же, как говорят факты, атомные удары не привели к немедленной капитуляции. Даже У. Черчилль признавал, что «было бы неправильно полагать, будто атомная бомба решила судьбу Японии» 1.

Спрашивается, почему же атомные бомбардировки не оказали на японскую нацию того воздействия, на которое рассчитывали американцы? Тому было несколько причин.

Во-первых, сам император Японии более или менее полную информацию о характере удара, нанесенного по Хиросиме, получил лишь 8 августа, т.е. спустя два дня после применения бомбы. Узнав о случившемся, он заявил: «Если противник применяет такого рода оружие, войну продолжать невозможно. Но для того, чтобы добиться выгодных условий, немедленно прекращать войну нельзя. Что касается условий, то, как только появится возможность маневрировать на переговорах, можно будет сразу же прекратить войну»2.

Во-вторых, как это ни удивительно, атомные бомбардировки не дали ощутимого военного результата. Японская Ставка целиком разделяла мнение фельд-

1 Churchill W. Op. cit. Vol. 6. P.552.

2 Цит. по: Чжу Гуйшен, Ван Чжэньдэ, Чжан Чуньнань. Диэрцы шише дачжань ши (История Второй мировой войны). Пекин., 1982. С. 702.

207

маршала С. Хаты — командующего 2-й Объединенной армией — о необходимости продолжать войну. Прибывший в Токио фельдмаршал доложил, что, хотя его штаб находился в Хиросиме недалеко от эпицентра взрыва, постройки разрушены мало, а число погибших солдат незначительно, причем пострадали в основном только те, кто не был защищен. Хотя Хиросиме и нанесен крупный ущерб, вряд ли она, по его мнению, пострадала больше, чем другие японские города от массированных налетов авиации. Разумеется, о таких последствиях ядерного взрыва, как остаточная радиация и радиоактивное заражение местности, мир тогда еще не знал1. Самое прискорбное, что новое оружие было применено почти исключительно против мирного населения. Подавляющая же часть личного состава вооруженных сил так же, как и основная масса населения, оставалась в неведении относительно характера примененного оружия и, следовательно, вне его психологического воздействия. Сплошным заблуждением оказалась и слепая вера американского руководства во «всесилие» атомной бомбы. Достаточно напомнить, что в Хиросиме уцелели почти все крупные промышленные предприятия, сосредоточенные на окраинах, а железнодорожное сообщение по городу было восстановлено уже через 48 часов. Чтобы полностью вывести из строя Нагасаки, американцам потребовалось бы еще несколько бомб, но их США не имели2.

Как свидетельствовал потом бывший офицер императорской Ставки полковник Н. Такаяма, у тех офицеров, кто знал об атомных ударах по Хиросиме и Нагасаки, они не вызвали никаких иных чувств, кроме усилившейся ненависти к противнику3. Более того, атомные бомбардировки лишь подтолкнули японцев к

1 Kirby S. The War Against Japan. Vol. 1-5. L., 1969. Vol. 5. P. 207-208, 434.

2 Борисов О.Б. и др. Указ. соч. С. 73.

3 Гундзи кэнкю (Военные исследования). 1977. № 8. С. 28.

208

активизации работы над собственной программой («Проект N»), направленной на создание аналогичного оружия. Завершить ее намечалось через шесть месяцев1. Вот почему правительство Японии и мысли не допускало о возможности оккупации страны войсками противника.

Таким образом, руководство США, отдав приказ о применении атомной бомбы, сделало авантюристический шаг, который в конце концов завел мир в ядерный тупик. Атомная бомба была сброшена на Хиросиму в условиях, когда Советский Союз вот-вот должен был по настойчивым просьбам союзников вступить в войну против Японии. В Вашингтоне отдавали себе отчет, что остановить русских уже невозможно. Посол в СССР А. Гарриман сообщал из Москвы, что «Россия вступит в войну вне зависимости от того, что мы можем сделать»2.

Атомная бомбардировка японских городов не была продиктована и военной необходимостью. Именно так считал генерал Д. Эйзенхауэр. Вспоминая о своей беседе с военным министром США Г. Стимсоном, в которой речь зашла об атомной бомбе, генерал свидетельствует: «Я сказал ему о своих тяжких опасениях. Это в первую очередь касалось моей уверенности, что Япония уже потерпела поражение, и поэтому применение атомной бомбы не представляло никакой необходимости. Во-вторых, я полагал, что наша страна не должна шокировать мировое общественное мнение использованием атомной бомбы, поскольку это оружие утратило право считаться средством спасения американских жизней»3.

Заслуживает внимания «Белая книга о последствиях атомной бомбардировки», подготовленная японски-

1 The Japan Times, 1984. August 15.

2 Command Decisions. P. 504.

3 Цит. по: History of the Second World War. Vol. 1-6. L., 1968. Vol. 6. № 16. P.2648.

209

ми учеными во главе с лауреатом Нобелевской премии физиком X. Юкавой. В разделе «Жертва — Япония, противник — Советский Союз» они отмечают, что применение атомных бомб было не столько последним актом Второй мировой войны, сколько первой операцией в начинавшейся «холодной войне» против СССР. Жизни трехсот тысяч невинных людей, погибших в Хиросиме и Нагасаки, заключают авторы, были, таким образом, жертвой, принесенной Соединенными Штатами на алтарь «холодной войны»1.

Действительно, вступление 9 августа Советского Союза в войну против Японии в корне изменило ситуацию. В тот же день на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной японский премьер-министр К. Судзуки заявил: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны»2.

Ошибочно, однако, считать, будто достаточно было лишь одного объявления, чтобы заставить Японию капитулировать. Хотя буквально через сутки после этого японский министр иностранных дел С. Того заявил советскому послу, что «японское правительство готово принять условия Потсдамской декларации от 26 июля 1945 года, к которой присоединилось и Советское правительство»3, по сути, это было не что иное, как заявление о «готовности», не подкрепленное, однако, реальными действиями, даже, наоборот, сопровождаемое усилением Квантунской группировки войск силами 17-го (Корейского) фронта, воздушной армии, а также рядом предварительных условий. Только после молниеносного сокрушительного удара в первые же дни советского наступления, когда японские войска понес-

1 Цит. по: Борисов О.Б. и др. Указ. соч. С.73.

2 Цит. по: Иноуэ К., Оконоги С, Судзуки С. История современной Японии: Пер. с японск. М., 1955. С. 263—264.

3 Правда, 1945. 11 авг.

210

ли невосполнимый урон, император Хирохито подписал 14 августа рескрипт о капитуляции. На следующий день его зачитали по радио, но японцы продолжали оказывать упорное сопротивление советским войскам, не имевшее уже ни малейшего смысла. В среде высшего японского командования была предпринята попытка военного переворота. Приняв решение о капитуляции, японское руководство тем не менее предложило Квантунской группировке войск усилить сопротивление Красной армии, но приказало прекратить военные действия против американо-английских войск1. Вечером 14 августа командование группировки получило телеграфный приказ Генерального штаба уничтожить знамена, портреты императора, важные секретные документы, но о прекращении сопротивления в нем не было ни слова.

17 августа главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал A.M. Василевский направил командующему войсками группировки в Маньчжурии и Северной Корее генералу О. Ямаде радиограмму, в которой, в частности, говорилось: «Японские войска перешли в контрнаступление на ряде участков советско-японского фронта. Предлагаю командующему войсками Квантунской армии с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всем фронте, сложить оружие и сдаться в плен»2.

Свой ультиматум главнокомандующий подкрепил решительными действиями советских войск. Чтобы ускорить капитуляцию и немедленно взять под контроль наиболее важные объекты на территории противника, 1-й Дальневосточный фронт 18 и 19 августа высадил воздушные десанты в Харбине и в провинции Гирин. 19—23 августа в ряде городов, в том числе в крупном административном центре Мукден (Шэньян), высадил

1 Внотченко А.Н. Победа на Дальнем Востоке. М., 1971. С. 174.

2 Цит. по: Правда, 1945. 17 авг.

211

свои воздушные десанты Забайкальский фронт, а 22 августа в Порт-Артуре — Тихоокеанский флот.

Быстрый разгром японских войск в Маньчжурии и Корее не оставлял Токио никаких надежд. 18 августа японское командование отдало приказ о безоговорочной капитуляции на континенте. Фактически же японские войска прекратили сопротивление лишь на 23-й день Дальневосточной кампании.

Следует признать, что столь оперативно принятые условия капитуляции перед всеми силами союзников по коалиции были продуманным шагом японского руководства. Командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Ч. Нимиц свидетельствовал, что с началом оккупации американцы «увидели островную империю с почти нетронутой, хорошо оснащенной армией, располагающей большой авиацией, империю, которая капитулировала еще до вторжения»'. Япония в отличие от Германии смогла уберечь от уничтожения миллионы военнослужащих и гражданских лиц, сохранить подавляющую часть своего военно-экономического потенциала. Это означало также, что, хотя еще не все средства сопротивления были исчерпаны, императорская Ставка в отличие от Ставки Гитлера предпочла позор капитуляции перспективе уничтожения значительной части своих человеческих и материальных ресурсов и, возможно, утраты императорской системы правления. Главную угрозу существующему строю лидеры Японии видели в лице Советского Союза. Бывший премьер-министр принц Ф. Коноэ больше всего опасался прихода на Японские острова советских войск2. Аналогичные опасения высказал в своей памятной записке лорд — хранитель печати при императорском дворе К. Кидо. По его мнению, отказ от принятия условий Потсдамской декларации может самым пагубным образом отразиться на Японии, ибо ее «по-

1 Цит. по: Яковлев Н.Н. 3 сентября 1945 года. М., 1971. С. 174.

2 Иноуэ К. и др. Указ. соч. С. 265.

212

стигнет участь Германии, и обстоятельства могут так сложиться, что мы не сможем даже сохранить национальную форму правления...»1.

Решение о капитуляции, однако, наверняка еще долго не было бы принято, если бы в Токио не почувствовали всей мощи ударов советских Вооруженных сил. А ведь союзники, несмотря на обладание атомной бомбой, рассчитывали добиться от Японии капитуляции лишь через полтора-два года войны.

Советский Союз, который явился главной силой, сломившей нацистскую Германию, и который в течение всей войны на Тихом океане оттягивал на себя миллионную Квантунскую группировку, внес по-настоящему весомый вклад в завершение разгрома японских Вооруженных сил. «Вступление Советского Союза в войну с Японией на заключительном этапе Второй мировой войны, — указывают китайские историки, — является одной из важнейших операций. Ряд побед Советской армии и поражение Квантунской группировки войск ускорили капитуляцию фашистской Японии, создали благоприятные условия для окончательной победы Китая в антияпонской войне»2. «Объявление Советским Союзом войны Японии и разгром Советской армией главной стратегической мобильной силы Японии — Квантунской группировки войск непосредственно сыграли активную роль в поражении японского империализма», — говорится в другом китайском труде3.

Такой же точки зрения придерживается и Э. Бетит, автор опубликованной в американском журнале «Милитари ревью» статьи «Маньчжурская кампания СССР (август 1945 г.) — образец современных наступатель-

1 Цит. по: Брукс А. За кулисами японской капитуляции: Сокр. пер. с англ. М., 1971. С. 148.

2 Чжан Цзипин и др. Диэрцы шицзе дачжань ши (История Второй мировой войны). Ланьчжоу, 1984. С. 627—638.

3 Хэ Ли. Канжи чжаньчжен ши (История войны сопротивления Японской агрессии). Шанхай, 1987. С. 627—638.

213

ных операций». Он считает, что западные союзники были ошеломлены тем, что советские войска сокрушили японцев намного быстрее, чем можно было предполагать1.

Фактором, значительно снижавшим возможности японских Вооруженных сил расширять агрессию, а в конце войны оказывать сопротивление, была длительная и упорная борьба китайского народа, отдавшего во имя свободы родины свыше 30 млн. жизней. Однако для нанесения окончательного поражения оккупационным войскам требовалась не просто многомиллионная армия, а Вооруженные силы, оснащенные современным оружием и военной техникой, обладавшие опытом ведения крупномасштабных и маневренных действий, а этим Китай в то время не располагал.

Большой вклад Вооруженных сил США в достижение победы над Японией состоит в уничтожении основных сил ее военно-морского флота, в нанесении значительного урона японской авиации, в достижении существенных успехов в ходе блокады и воздушных бомбардировок метрополии.

Крупный вклад в поражение Японии внесли также английские, индийские и африканские войска. В январе—мае 1945 года союзники продолжали вместе с местными патриотами боевые действия в Бирме. 5 мая был высажен морской десант с целью захвата Рангуна. Однако еще 1 мая, когда японские войска покинули бирманскую столицу, патриоты во главе с Не Вином, поддержанные восставшей Национальной армией Бирмы, руководимой Аун Саном, установили в Рангуне свою власть2. Восстановив в начале 1945 года сухопутные коммуникации из Индии в Китай, гоминьдановское

1 Military Review, 1976. P. 65.

2 Бутурлинов В.Ф., Вартанов В.Н., Зимонин В.П. и др. Вторая мировая война в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Военно-политический очерк. М., 1989. С. 288; Можейко И.В., Узяков А.Н. История Бирмы. (Краткий очерк). М., 1973. С. 24.

214

командование отвело свои войска из Бирмы. Американцы также сняли оттуда свои сухопутные войска и ограничили возглавлявшего коалиционные силы английского адмирала лорда Л. Маунтбеттена в праве использовать материальные ресурсы США в этом регионе. Явно сепаратистские действия задержали завершение операций, нацеленных на ликвидацию японских вооруженных формирований в Бирме, вплоть до капитуляции Японии1. До полного окончания войны в руках японцев находились Малайя, Гонконг, большая часть Голландской Индии и ряд других территорий.

Среди союзников самый весомый вклад в достижение победы над Японией внесли США. Остальные союзные державы — Китай, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Индия, Канада и некоторые другие — сыграли существенную, но более скромную роль. Самые тяжелые испытания выпали на долю народов Китая, Бирмы, Филиппин, Индонезии, Малайи, оказавших упорное сопротивление японским захватчикам. Очевидно, однако (и это подтверждает огромный пласт новых документов, введенных в оборот в последнее время), что без активного участия СССР в войне против Японии Вторая мировая война могла затянуться еще на долгое время.

Не имея возможности из-за войны с Германией и ее сателлитами на Западе подключиться до ее окончания к военным действиям союзников на Азиатско-Тихоокеанском театре, СССР тем не менее, приняв основную тяжесть борьбы против немецких армий и оттягивая на себя крупную Квантунскую группировку японцев, оказывал союзникам неоценимую помощь. После разгрома Германии, учитывая неспособность США и других союзных держав даже с применением

1 История Второй мировой войны. 1939—1945. Т. 11. С. 91.

215

атомного оружия в короткие сроки принудить Японию к капитуляции и ввиду их настойчивых призывов подключиться к войне на Тихом океане, СССР вступил в эту войну и быстрым разгромом Квантунской группировки войск предопределил общее поражение Японии в кратчайшие сроки. Тем самым Советский Союз решил и проблему собственной безопасности на Дальнем Востоке. Наконец, вступление СССР в войну против Японии сыграло важную роль в освобождении многих народов Азии от колониального и оккупационного гнета.

216

Ю.В. Рубцов,

доктор исторических наук, профессор,

действительный член

Академии военных наук

ПОТСДАМ: ОТ БОЛЬШОГО СОЮЗА К БОЛЬШОЙ КОНФРОНТАЦИИ

Черту под шестилетним периодом Второй мировой войны подвела конференция «Большой тройки» лидеров стран антигитлеровской коалиции, проходившая с 17 июля по 2 августа 1945 г. в Потсдаме, близ Берлина. Хотя предыдущая, Ялтинская конференция состоялась всего за полгода до этого, состав участников по сравнению с ней изменился на две трети. Вместе с И.В. Сталиным место за столом переговоров заняли новый президент США Г. Трумэн (после кончины Ф. Рузвельта) и новый премьер-министр Великобритании К. Эттли (после смены консервативного правительства У. Черчилля лейбористским).

Но существенно обновился не только состав участников переговоров. С завершением войны против общего врага все явственнее проявлялись коренные противоречия между государствами с различными общественно-экономическими системами и геополитическими устремлениями. По мере приближения победы интересы победителей все больше расходились.

В плоскости геополитических интересов

Центральное место на Потсдамской (Берлинской) конференции заняла германская проблема. «Большой тройкой» было решено полностью разоружить и демилитаризовать Германию, упразднить все ее вооруженные силы, СС, СА, СД и гестапо, ликвидировать

217

военную промышленность, подорвав базу германского милитаризма, наказать военных преступников. Предотвращалась любая нацистская и милитаристская деятельность или пропаганда, реконструкция политической жизни Германии предусматривалась на демократической основе. Вопрос о расчленении страны, в отличие от Ялтинской конференции, уже не рассматривался. Союзные державы заявили, что «не намерены уничтожить или ввергнуть в рабство немецкий народ», вместе с тем они обязались принять все меры к тому, чтобы «Германия никогда больше не угрожала своим соседям или сохранению мира во всем мире»1.

Серьезные разногласия возникли при обсуждении вопроса о репарациях. СССР и США удалось выработать компромиссное решение, в соответствии с которым Советский Союз получал репарации из своей зоны оккупации и за счет германских вложений за границей (а также дополнительно 25% промышленного оборудования из западных зон). При этом из своей доли СССР обязался удовлетворить и репарационные претензии Польши.

Едва ли не самые серьезные разногласия касались установления польской границы на западе — с Германией. Еще в Ялте союзники пришли к единому мнению, что «Польша должна получить существенные приращения своей территории на севере и на западе», при этом окончательное определение западной границы Польши будет отложено до мирной конференции. Однако теперь, в Потсдаме, делегаты от США и Англии попытались уклониться от подтверждения ранее согласованного решения. Упорство западных лидеров подпитывал только что полученный Трумэном подробный отчет об успешном испытании атомной бомбы. Американский президент заявил, что не может дать согласия

1 Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трех союзных держав — СССР, США и Великобритании (17 июля—2 августа 1945 г.). Сб. документов. М.. 1980. С. 484.

218

на предлагаемую западную польскую границу, «так как для этого будет другое место, а именно — мирная конференция». Его слова были чистым лукавством, ибо Трумэн знал, что никакой конференции ждать уже не приходится.

Чтобы укрепить свою позицию, президент 24 июля кратко сообщил Сталину о создании в США оружия «необыкновенно разрушительной силы». Но советский лидер не поддался на этот нажим, сделав вид, что не понял всего значения сообщенной ему информации. После длительных дебатов американская и английская делегации вынуждены были согласиться на установление западной границы Польши в соответствии с предложением советской делегации, то есть по рекам Одер и Западная Нейсе1.

На северо-восточных рубежах к Польше отходили Данциг (Гданьск) и часть Восточной Пруссии. Кенигсберг (в 1946 г. переименованный в Калининград) с прилегающим к нему районом передавался СССР, тем самым выполнялась договоренность, достигнутая еще на Тегеранской конференции в 1943 г.

Усугублять конфронтацию по польскому вопросу Трумэн не стал в первую очередь потому, что был заинтересован в скорейшем вступлении СССР в войну против Японии. Утверждение, будто ко времени Потсдамской конференции Соединенные Штаты уже не видели в нем необходимости, не соответствует действительности. Один лишь факт: после того, как советская сторона уже в первый день конференции, 17 июля, подтвердила обязательство вступить в войну против Японии (что фактически и произошло 9 августа 1945 г.), Трумэн признался в частном письме, что «получил без напряжения то, ради чего сюда прибыл, — Сталин вступит в войну... Теперь можно сказать, что мы закончим войну на год раньше, и я думаю о тех парнях, которые не будут убиты».

1 Берлинская (Потсдамская) конференция... С. 494.

219

Решения Потсдамской конференции имели, таким образом, неоднозначные последствия. Хотя она и разрешила ряд коренных вопросов послевоенного мироустройства, произвела раздел сфер влияния между СССР и западными державами, с другой стороны, обозначился острый кризис Великого, или Большого союза (Grand Alliance) — антигитлеровской коалиции. На горизонте явственно вырисовывалась «холодная война».

Целый ряд современных авторов возлагают ответственность за ее развязывание исключительно на Советский Союз. Да, московское руководство приложило к этому руку. Но абсурдно представлять «голубями мира» западных лидеров.

Очевидно, что соперничество СССР и западных держав лежало в плоскости геополитических интересов. Сталин ставил целью утверждение в странах Восточной Европы советской модели социализма и включение их в орбиту советского влияния. Но это меньше всего напоминало реализацию замшелого лозунга мировой революции. По замыслу Москвы, прежде всего расширялась зона безопасности, откуда ни при каких условиях на нашу землю уже не могла бы обрушиться война. К слову, еще в 1942 г., рассматривая советские предложения к проекту советско-английского соглашения, министр иностранных дел Великобритании А. Иден с завидной объективностью и взвешенностью заявил: «Цель русских была уже твердо определена... и заключалась в том, чтобы обеспечить максимальные границы будущей безопасности России».

По завершении войны американские и британские лидеры считали неизбежным признание сфер влияния СССР на востоке и в центре Европы, но допустить приход к власти в этом районе мира коммунистических режимов они не хотели. Особенно усердствовал Черчилль Но и Рузвельт, хотя он пытался сглаживать разногласия с Москвой, не остался в стороне. 1 апреля 1945 г. он направил Сталину послание, в котором предупредил.

220

что для США неприемлемо «любое такое решение, которое привело бы к несколько замаскированному продолжению существования нынешнего (то есть просоветского. — Авт.) варшавского режима».

Еще более жесткую линию занял Трумэн. Не успели растаять звуки последних военных залпов, как 12 мая он внезапно прекратил поставки Советскому Союзу по ленд-лизу, утверждая, что раз СССР не находится в состоянии войны с Японией, то закон запрещает оказывать такого рода экономическую помощь. Советской стороной такое решение было закономерно расценено как необоснованное, репрессивное, идущее вразрез с союзническими обязательствами. И хотя после протеста Москвы американские власти возобновили поставки, становилось ясно, что на Западе активизировались сторонники политики с позиции силы..

На Потсдамской конференции четко проявилось стремление ее участников к разграничению и расширению собственных сфер влияния. Означало ли это неизбежность разделения Европы и мира на два блока? В определенной степени — да. Конфронтация, нараставшая в отношениях членов Большого союза, все больше носила не идеологический, а геополитический характер. Исходя из этого, в литературе высказывался взгляд, согласно которому по окончании боевых действий против общего врага коалиция времен войны была изначально обречена1. При этом СССР и США представляли из себя ядра будущих противостоящих блоков. Однако думается, что отношения бывших союзников вовсе не обязательно должны были приобрести ожесточенный характер «холодной войны». Добрая воля политического руководства стран коалиции многое могла сделать, чтобы геополитическое противостояние разреша-

1 Советская внешняя политика 1917—1945 гг. Поиски новых подходов. М., 1992. С. 341.

221

лось бы цивилизованно, не подвергая мир опасности новой горячей войны.

Как же она выглядела, эта «добрая воля» наших союзников по антигитлеровской коалиции?

Как Черчилль собирался войной на СССР

В двадцатых числах мая 1945 г. И.В. Сталин вызвал к себе маршала Г.К. Жукова.

— В то время как мы всех солдат и офицеров немецкой армии разоружили и направили в лагеря для военнопленных, — сообщил он, — англичане сохраняют немецкие войска в полной боевой готовности и устанавливают с ними сотрудничество... Я думаю, англичане стремятся сохранить немецкие войска, чтобы использовать позже1.

Маршал и сам располагал подобной информацией, Проведенная в этом направлении дополнительная работа лишь подтвердила худшие предположения советского руководства. Разведка добыла текст секретной телеграммы, которую У. Черчилль еще в ходе заключительной кампании войны в Европе направил фельдмаршалу Б. Монтгомери, командовавшему британскими войсками. Ее текст гласил: «Тщательно собирать германское оружие и боевую технику и складывать ее, чтобы легко можно было бы снова раздать это вооружение германским частям, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось».

На одном из заседаний Контрольного совета по управлению Германией, в который входили представители СССР, США, Великобритании и Франции, советская сторона сделала резкое заявление по этому поводу, подчеркнув, что история знает мало примеров

1 Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 3 т. Т. 3. 10-е изд. М., 1990. С. 311.

222

подобного вероломства и измены союзническим обязательствам. Монтгомери поначалу попытался отвести наше обвинение, но спустя время вынужден был подтвердить факт получения такой телеграммы от премьер-министра, бывшего одновременно и Верховным главнокомандующим. Сделал он это после того, как сам Черчилль на одном из предвыборных митингов в Англии открыто заявил: да, приказ собирать немецкое оружие и готовить немецкие части для возможных совместных действий против русских он действительно отдал.

Бесспорно, Черчилль был «старым антисоветчиком №1», как его охарактеризовал Сталин в разговоре с Жуковым. В плену антисоветизма он остался до конца, даже под напором событий войны и впечатлений от того, насколько последовательно Советская армия выполняла свои союзнические обязательства.

Это прямо следует из его мемуаров. Еще идут тяжелые бои на берлинском направлении, а он записывает, что «Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира», и намечает меры по ее сдерживанию. Необходимо, пишет он, «немедленно создать новый фронт против ее стремительного продвижения», причем «этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на восток». Влияние Британии и США в Центральной Европе, по мнению Черчилля, должны были обеспечить: взятие Берлина именно англо-американской армией, к чему следовало стремиться как к главной цели на заключительном этапе войны; освобождение Чехословакии американцами и вступление их войск в Прагу; управление Австрией западными державами, по крайней мере на равной основе с Советским Союзом.

А буквально в день Победы, пробираясь сквозь толпы ликующих лондонцев, Черчилль, по его собственному признанию, был обуреваем одним чувством — опа-

223

сением за будущее: «В моих глазах советская угроза уже заменила собой нацистского врага»1.

Мемуары все же остаются мемуарами. Однако, как выяснилось уже в наши дни, Черчилль не ограничивался излиянием своих чувств и изложением геополитических расчетов лишь в собственном дневнике. Достоянием специалистов стали подлинные оперативные документы британского военного кабинета весны 1945 года, в которых речь идет — ни много ни мало — о подготовке войны против Советского Союза, верного союзника Британии в схватке с гитлеровской Германией. Минул положенный по закону полувековой срок секретного хранения личного досье Черчилля, находящегося в фондах Государственного архива Великобритании, и ряд документов попал в прессу.

Они поистине сенсационны. Еще 22 мая 1945 г. британскому премьеру был представлен план экстренной операции «Unthinkable» («Немыслимое»), разработанный по его прямому указанию объединенным штабом планирования военного кабинета2. В плане сформулированы оценка обстановки, цели операции, привлекаемые силы, направления ударов войск западных союзников и их вероятные результаты. Основная цель операции, согласно установкам Черчилля, заключалась в том, чтобы «принудить Россию подчиниться воле Соединенных Штатов и Британской империи».

Когда последовало поручение Черчилля на разработку плана операции, из документа неясно, но, учитывая сложность его подготовки, характер и объем, историк О.А. Ржешевский предполагает, что произошло это не позднее апреля 1945 г. То есть как раз тогда, когда десятки тысяч советских солдат проливали под Берлином кровь, приближая окончание Второй миро-

1 См.: Черчилль У. Триумф и трагедия. Пер. с англ. М., 2004. С. 322.

2 Кульков Е., Мягков М., Ржешевский О. Война 1941 — 1945. Факты и документы. М., 2001. С. 268.

224

вой войны и своими жизнями сохраняя жизнь британских и американских парней.

Черчиллем был намечен и срок начала военных действий против СССР — 1 июля 1945 г. Из него и должны были исходить разработчики плана. При этом премьер дал следующие исходные установки:

— операция будет проводиться в условиях ее полной поддержки общественным мнением в Британской империи и США, а следовательно, высокого морального состояния англо-американских вооруженных сил;

— Великобритания и США получат полную поддержку Вооруженных сил польского эмигрантского правительства в Лондоне и могут рассчитывать на использование людских резервов Германии и остатков ее промышленного потенциала;

— не следует рассчитывать на поддержку сил других союзных европейских стран, но вероятно использование их территории и ресурсов;

— надо иметь в виду возможность союза СССР с Японией.

Британские штабисты взялись за исполнение задания своего Верховного главнокомандующего. Возможность достижения цели посредством локальной войны, ограниченных боевых действий они отвергли сразу. В качестве единственного надежного средства определялась тотальная война, предполагавшая:

1) оккупацию тех районов Советского Союза, лишившись которых он утратит материальные возможности ведения войны и дальнейшего сопротивления;

2) нанесение советским Вооруженным силам решающего поражения, которое лишит СССР возможности продолжить войну.

Авторы плана, правда, предусмотрели, что Красная армия сможет отступить вглубь страны. «Они (русские. — Авт.) могут прибегнуть к тактике, которую столь успешно применяли против немцев в предыдущих войнах, используя огромные пространства своей территории. В 1942 г. немцы достигли районов Моск-

225

вы, Волги и Кавказа, но эвакуация промышленности в сочетании с использованием новых ресурсов и помощью союзников позволила России продолжить борьбу». И уже тут успешность тотальной войны начинает подвергаться сомнению. «Практически, — говорилось в документе, — нет предела того расстояния, которое потребуется союзникам преодолеть вглубь России, чтобы сделать ее дальнейшее сопротивление невозможным. Весьма сомнительно, что союзники смогут проникнуть так глубоко и за столь короткое время, как это сделали немцы в 1942 г., не достигнув решающих результатов».

Сомнения авторов плана нарастали при рассмотрении вопроса о силах сторон: «Существующее соотношение сил в Центральной Европе, где русские располагают примерно тройным преимуществом, делает крайне маловероятным достижение союзниками полной и решающей победы».

Ликвидация «диспропорции», указывалось далее, возможна при нескольких условиях: 1) обеспечении людских ресурсов союзников, на что потребуется время, 2) размещении и использовании в Европе крупных материальных ресурсов из США, 3) перевооружении и реорганизации немецких частей. Вот когда должны были сказать свое слово те контингенты фашистских войск, о сохранении боеспособности которых (при их пребывании в плену) так пекся Черчилль.

Общий вывод состоял в том, что для надежного и прочного достижения политической цели войны необходим разгром Советского Союза в тотальной войне, но результат такой войны непредсказуем. В любом случае было ясно: «потребуется очень длительное время», чтобы попытаться ее выиграть.

Из дальнейших документов следует, что свои расчеты планировщики преимущественно связывали с достижением успеха в быстротечной войне, неким вариантом блицкрига, в результате которого, как писали составители документа, «Россия примет наши условия».

226

Именно этот вариант войны наиболее подробно освещался в плане.

Оценивая с этих позиций стратегическую обстановку, авторы плана считали, что наиболее грозным противником для западных союзников являлись сухопутные силы Красной армии. В Европе, говорилось в докладе, силы Красной армии сосредоточены преимущественно в центральной ее части. В ходе контрдействий вероятна оккупация ею Хорватии, Греции, Турции, блокада Черноморских проливов, а следовательно, и противодействие военно-морским силам союзников на Черном море.

На Среднем Востоке, предвидели британские штабисты, возникнет крайне опасная ситуация в Персии и Ираке. Почти наверняка Советский Союз предпримет наступление в этом регионе, учитывая, с одной стороны, возможность получения ценных нефтяных ресурсов, а с другой, исключительное значение для Англии этих районов. Поскольку одиннадцати советским дивизиям здесь будут противостоять всего три английские бригады, этот район окажется практически беззащитным, а утрата его нефтяных источников станет крайне серьезной потерей. Сложности тылового обеспечения и обстановка в Центральной Европе не позволят русским в начальных стадиях конфликта развернуть наступление на Египет, вместе с тем они будут стремиться организовать беспорядки во всех странах Среднего Востока, считали авторы плана. В Индии также предвиделись попытки организации беспорядков, но военные действия Красной армии в этом регионе расценивались как маловероятные.

На Дальнем Востоке авторы плана исходили из возможности заключения между СССР и Японией союза. В таком случае японские силы высвобождались бы для укрепления обороны метрополии или возобновления наступления в Китае. В результате война союзников против Японии, скорее всего, зашла бы в тупик.

227

Из проведенного анализа следовало, что главным театром военных действий будут Центральная Европа и важный для союзников район Персии и Ирака. В Европе наиболее предпочтительным являлось наступление в ее северо-восточной части, что дало бы возможность использовать морское преимущество союзников на Балтике и обеспечить левый фланг их армий. Расчеты на успех связывались также с бомбардировками экономических центров на территории СССР и использованием авиации в целом. Конкретно указывались два основных направления наступления войск западных стран: Штеттин — Шнейдемюль — Быдгощ и Лейпциг — Котбус — Познань — Бреслау. Главное танковое сражение ожидалось западнее линии Одер — Нейсе, и с его исходом связывался результат всей кампании, которую следовало завершить до наступления зимы.

Далее рассматривались вероятные действия советских войск. Британские планировщики предполагали, что в начале кампании они будут оборонительными. Если командованию Красной армии станет известно о плане союзников, то следовало ожидать укрепления советской обороны с тем, чтобы удержать противника на линии соприкосновения. При этом, как показывали расчеты, советские Вооруженные силы смогут воспрепятствовать любому продвижению союзных сил.

Советская армия, говорилось далее, имеет высококвалифицированное и опытное высшее командование, жесткую дисциплину; она обеспечивается в условиях меньших потребностей в сравнении с любой армией западных государств, действует тактически смело, не считаясь с потерями. Боевое охранение и использование военной хитрости отработаны на всех уровнях. Вооружение совершенствовалось на протяжении всей войны и находится на хорошем уровне, не уступая вооружению армий западных стран. Достигнут прогресс в обеспечении войск радиосвязью и понтонным оборудованием, восстановлении поврежденной боевой техники и же-

228

лезнодорожных путей. Инженерное обеспечение и обучение войск находится на высоком уровне.

Вместе с тем, отмечали британцы, Красная армия понесла большие потери и устала от войны. Тактика и боевая подготовка уступают немецкой армии, а по уровню образования и кадрам специалистов — армиям Запада. Свою отрицательную роль играла сверхцентрализация руководства, были отмечены серьезные нарушения дисциплины, когда советские войска вышли за рубежи своей страны. «Грабежи и пьянство», по мнению планировщиков, стали следствием реакции на более высокие стандарты жизни, которые увидели войска по сравнению с советскими условиями.

Возобновление войны в Европе, делали вывод авторы плана, ляжет тяжелым бременем на войска Красной армии. Ей придется воевать за пределами своей страны, и командование может столкнуться с большими трудностями в поддержании морального духа рядового состава, которые усилит пропаганда союзников. Моральный потенциал ВВС — высокий. Летный состав грамотен, нередко обладает блестящими качествами, имеет большой опыт операций в интересах сухопутных войск. В то же время обращалось внимание на то, что советские ВВС длительное время действовали в условиях численного превосходства над немцами и — оставим это замечание на совести его авторов — уступали в боевой подготовке и дисциплине летному составу ВВС западных союзников. «Небольшой русский морской флот» не считался эффективным средством ведения войны.

При характеристике войск союзников в плане отмечались их высокий моральный дух и практическая готовность к началу боевых действий 1 июля. Каких-либо серьезных препятствий в обеспечении их боевого использования авторы плана не нашли, за исключением неясностей с предстоящим сокращением числа американских дивизий в Европе (это замечание позволяет

229

предположить, что на этой стадии план разрабатывался без ведома американской стороны).

Значительное место в плане уделялось оценке советского военно-промышленного потенциала. Отмечалось, что Советский Союз обеспечивает себя широким спектром материальных средств для сухопутных войск и авиации. Его военный потенциал значительно возрос в первой половине 1945 г. за счет оккупированных территорий, особенно в Верхней Силезии. Как важнейший резерв ослабления Красной армии рассматривалось прекращение поставок в СССР по ленд-лизу, в том числе взрывчатых веществ, каучука, алюминия, меди, магния и ферросплавов, от которых в значительной степени зависела работа его промышленности. Однако, по мнению планировщиков, это вряд ли могло всерьез сказаться на способности СССР продолжать войну. Не предвиделось для него и серьезных проблем с продовольственным снабжением. Наибольшей сложностью явилось бы для Советского Союза восстановление до начала боевых действий, то есть до 1 июля 1945 г., коммуникаций, обеспечивающих войска и уязвимых для авиации союзников, особенно железнодорожной сети западнее Вислы.

Специальный раздел плана был посвящен использованию войск гитлеровского вермахта в войне против СССР в составе англо-американской группировки. По мнению планировщиков, «германский Генеральный штаб и офицерский корпус, скорее всего, примут решение, что на стороне западных союзников их интересы получат удовлетворение». Что касается немецкого гражданского населения, то отмечалось: безработица и разорение в промышленных центрах, занятых войсками союзников, могут привести к росту просоветских настроений, что потребует принятия в этих районах эффективных мер против возможных беспорядков и саботажа.

Перечисляя далее негативные факторы, касающие-

230

ся использования немецких войск, авторы плана высказали предположение, что «вначале, видимо, будет весьма сложно ввести в действие более 10 немецких дивизий», а «снаряжения на немецких складах для крупных немецких сил (скажем, до 40 дивизий) обеспечить практически невозможно...»

Общий вывод о перспективах военной кампании против СССР британские штабисты делали более чем пессимистичный:

«а) если мы начнем войну против России, мы должны быть готовы к вовлечению в тотальную войну, которая будет длительной и дорогостоящей;

б) численный недостаток наших сухопутных сил делает весьма сомнительным ограниченный и быстрый успех, даже если по расчетам его будет достаточно для достижения политической цели».

В этом виде план был представлен на рассмотрение комитета начальников штабов — высшего органа военного руководства Вооруженных сил Великобритании. 8 июня 1945 г. Черчиллю было направленно следующее заключение, подписанное начальником имперского Генерального штаба фельдмаршалом А. Бруком и начальниками штабов ВМС и ВВС:

«В соответствии с Вашими инструкциями мы рассмотрели наши потенциальные возможности оказания давления на Россию путем угрозы или применения силы. Мы ограничиваемся тем, о чем свидетельствуют конкретные факты и цифры. Мы готовы обсудить их с Вами, если Вы того пожелаете.

а) Сухопутные войска

Русская дивизия отличается по своему составу от дивизии союзников. Поэтому мы пересчитали русские дивизии на их британский эквивалент. Наша оценка общего соотношения сил в Европе по состоянию на 1 июля:

Союзники 103 дивизии.

Красная армия — 264 дивизии, в т.ч. 36 танковых.

231

б) Военно-воздушные силы

Союзники — 6048 самолетов тактической авиации и 2750 — стратегической.

Красная Армия — 11802 самолета тактической авиации и 960 стратегической.

Превосходство в численности русской авиации будет в течение определенного времени компенсироваться значительным превосходством союзников в ее управлении и эффективности, особенно стратегической авиации. Однако после определенного периода времени операций наши воздушные силы будут серьезно ослаблены из-за недостатка в восполнении самолетов и экипажей.

в) Военно-морские силы

Союзники, безусловно, могут обеспечить доминирующее превосходство своих сил на море.

Из соотношения сухопутных сил сторон ясно, что мы не располагаем возможностями наступления с целью достижения быстрого успеха. Учитывая, однако, что русские и союзные сухопутные войска соприкасаются от Балтики до Средиземного моря, мы должны быть готовы к операциям на сухопутном театре.

Поэтому мы считаем, — резюмировали начальник имперского Генерального штаба и начальники штабов ВМС и ВВС, — что, если начнется война, достигнуть быстрого ограниченного успеха будет вне наших возможностей, и мы окажемся втянутыми в длительную войну против превосходящих сил (выделено мной. — Авт.). Более того, превосходство этих сил может непомерно возрасти, если возрастут усталость и безразличие американцев и их оттянет на свою сторону магнит войны на Тихом океане».

Надо понимать, что, получив такое заключение, Черчилль был крайне раздосадован. Но что он мог поделать, если соотношение сил в пользу Красной армии и впрямь было решающим.

Знал ли Сталин о британских планах войны против СССР? Прямого ответа на этот вопрос нет. Но ряд

232

косвенных признаков позволяет ответить на него утвердительно. Речь идет о некоторых мероприятиях нашей дипломатии и военного командования, последовавших после акций советской разведки.

Так, в распоряжении маршала Жукова оказались достоверные сведения не только о том, что в английской зоне оккупации продолжают существовать германские вооруженные силы, но и исчерпывающая информация об их составе, структуре и численности. Там были созданы: армейская группа «Норд», две корпусные группы «Штокхаузен» и «Виттхоф», II воздушный округ, пять немецких военных корпусных округов, 25 военных окружных и местных комендатур, кроме того, имелись танковые части и войска связи. У советского военного командования не было сомнений, для чего они были созданы, хотя Монтгомери, как вспоминал Жуков, и пытался объяснить их существование «техническими трудностями», якобы связанными с роспуском немецких солдат по домам.

Советский маршал, будучи представителем СССР в Контрольном совете, вручил его участникам меморандум о наличии в британской зоне организованных войск бывшей гитлеровской армии. Наша страна настойчиво потребовала их роспуска в соответствии с ранее достигнутыми договоренностями и своего добилась. Тем самым потенциал возможной нападающей стороны был ослаблен, и план Черчилля стал еще более несбыточным.

Историки также располагают сведениями, что, получив соответствующую информацию от разведки, Сталин в июне 1945 г. приказал маршалу Жукову перегруппировать свои силы и детально изучить дислокацию войск западных союзников. По мнению профессора Эдинбургского университета Д. Эриксона, это была самая зримая реакция на геополитические устремления «старой лисы» Черчилля.

233

Смена вех в Вашингтоне

Прежний, периода войны, характер отношений с СССР все менее устраивал и руководство США. С кончиной в апреле 1945 г. президента Ф. Рузвельта и приходом в Белый дом Г. Трумэна в Вашингтоне быстро произошла смена вех, практиковавшийся ранее принцип равенства во взаимоотношениях с Советским Союзом новой американской администрацией уже не разделялся.

«Жесткий» подход Трумэн продемонстрировал в первые же дни пребывания на посту президента, когда принимал в Белом доме наркома иностранных дел В.М. Молотова, прибывшего в США в апреле 1945 г. для участия в конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско. Не успел гость переступить порог, как президент сразу «взял быка за рога» (собственное выражение Трумэна). Поводом для резких упреков он избрал польский вопрос, обвинив советскую сторону в отсутствии прогресса в его решении. Из уст Трумэна прозвучала плохо скрытая угроза применить к СССР экономические санкции.

Присутствовавший на встрече посол США в Москве А. Гарриман позднее вспоминал: «Я сожалел, что Трумэн так жестко подошел к делу. Его поведение давало Молотову основание сообщить Сталину, что от политики Рузвельта отходят».

Отходят... По сути дела, смена вех уже стала свершившимся фактом. Политическая мысль в Вашингтоне все больше вращалась вокруг идеи столкновения с СССР. Исполняющий обязанности государственного секретаря США Дж. Грю составил 19 мая 1945 г. меморандум, в котором заявлял, что война с Советским Союзом неизбежна. Надо, писал он, чтобы «американская политика по отношению к Советской России немедленно ужесточилась по всем линиям. Гораздо лучше и надежнее, — утверждал он, — иметь

234

столкновение прежде, чем Россия сможет провести восстановительные работы и развить свой огромный потенциал военной, экономической и территориальной мощи».

Импульс, шедший от политиков, восприняли военные. В августе 1945 г. с участием командования ВВС США специально для руководителя американского атомного проекта генерала Л. Гровса был подготовлен секретный документ под выразительным названием «Стратегическая карта некоторых промышленных районов России и Маньчжурии». В документе перечислялись 15 крупнейших городов Советского Союза — Москва, Баку, Новосибирск, Горький, Свердловск, Челябинск, Омск, Куйбышев, Казань, Саратов, Молотов (Пермь), Магнитогорск, Грозный, Сталинск (вероятно, имелся в виду Сталино — Донецк), Нижний Тагил. Здесь же указывалось их географическое расположение, приводились сведения о населении, промышленном потенциале, первоочередных целях для бомбардировок.

В приложении приводился расчет количества атомных бомб, требуемых для уничтожения каждого из этих городов, с учетом имеющегося опыта Хиросимы и Нагасаки. По мнению авторов документа, для поражения Москвы и Ленинграда требовалось по шесть атомных бомб на каждую из столиц.

Скорее всего, советское руководство тогда об этом документе не знало. Но уже в сентябре 1945 г. Москве стало известно о другом, не менее выразительном событии. Речь идет о демонстрационном межконтинентальном перелете трех бомбардировщиков «Б-29» (аналогов «Энолы Гей», сбросившей атомную бомбу на Хиросиму) с аэродрома на острове Хоккайдо на военно-воздушную базу в Чикаго. О перелете «летающих крепостей» писали все ведущие американские газеты, некоторые из них даже делали откровенные намеки на то, что он имел задачу произвести устрашающий эффект на потенциального противника.

235

К началу 1946 г. в США, по существу, получила обоснование концепция превентивной атомной войны, которая упреждала бы превращение СССР в ядерную державу1. К ее разработке имели прямое отношение в высшей степени авторитетные и хорошо информированные военные и политические деятели — командующий ВВС США генерал X. Арнольд, бригадный генерал Ф. Эверест, представлявший ВВС в Объединенном комитете военного планирования, командующий авиацией стратегического назначения генерал К. Спаатс, заместитель командующего армейской авиацией, один из авторов плана «ковровых» бомбардировок Германии в годы войны генерал А. Икер и другие. Необходимость удержать монополию на атомное оружие и право на превентивный удар по СССР выводилась из предполагаемого чуть ли не двойного превосходства Красной армии и способности советских Вооруженных сил оккупировать Западную Европу в считаные недели.

Концепцию превентивной войны против СССР не только поддержал, но и попытался теоретически обосновать генерал Л. Гровс. В январе 1946 г., выступая в комиссии по атомной энергии, созданной Трумэном, он заявил, что видит только два альтернативных варианта поведения для США, если они хотят сохранить монополию на ядерное оружие: «Либо мы должны иметь не содержащее никаких инотолкований реалистическое и обязательное для всех международное соглашение, обеспечивающее запрещение атомного оружия, либо мы и наши надежные союзники должны иметь эксклюзивное превосходство в этой области». Если перевести эту тираду на нормальный язык, она означала: если Советский Союз отвергнет предложен-

1 Мальков В. Л. Дебютная стадия атомной партии: что мы знаем и что нам предстоит узнать. // Ялта. 1945 год. Проблемы войны и мира. М., 1992. С. 40-41.

236

ный США план международного контроля над атомным оружием, то Соединенные Штаты не должны исключать превентивный удар по советским центрам ядерных исследований с тем, чтобы раз и навсегда гарантировать то самое «эксклюзивное превосходство». Действовать же генерал Гровс советовал следующим образом: предъявить Москве ультиматум о прекращении научных исследований и производства ядерного оружия, а в случае ее отказа — нанести по СССР собственный ядерный удар.

Наиболее развернутое обоснование превентивной ядерной войны дал политолог из Гарвардского университета Дж. Бюрнхейм, предложивший исходить из того, что третья мировая война уже началась. А раз так, то атомная бомбардировка СССР должна рассматриваться всего лишь как новая фаза военных действий, оправданных не меньше, чем бомбардировка Хиросимы и Нагасаки, и преследующих одну цель — достижение окончательной победы.

Возникает естественный вопрос, готовила ли Москва хоть что-то похожее на симметричный ответ?

Как утверждает историк В.Л. Мальков, по крайней мере, из опубликованных материалов о придании нашей атомной стратегии наступательного характера ничего не известно. Сталин был достаточно трезвым, реальным политиком, чтобы понимать: новая мировая война неизбежно будет ядерной. Принять на себя риск новой большой войны с применением оружия массового уничтожения Советский Союз не мог уже потому, что до 1949 г. он не располагал ни единым ядерным боеприпасом. Научные и научно-организационные органы — Специальный комитет и Первое главное управление (ПГУ) были созданы лишь после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки 20 августа 1945 г.

Первые три атомные бомбы в СССР предполагали изготовить к концу 1949 г. В действительности получили лишь одну, которую и взорвали 29 августа 1949 г. под

237

Семипалатинском (в сообщении ТАСС говорилось, что СССР имел в своем распоряжении атомное оружие с 1947 г.). Только весной 1949 г. у нас было намечено строительство завода по сборке 20 атомных бомб в год. Не было и носителей ядерного оружия. Первые планы приспособления бомбардировщиков «Пе-8» и «Ту-4» для этих целей относятся к 1948 г.

В то же время по плану «Дропшот», относящемуся к 1949 г., у США уже были наготове десятки атомных бомб, которые в случае войны обрушились бы на 200 городов СССР, а также средства доставки — стратегические бомбардировщики.

Об этом в Москве знали. Показательно, что успешное испытание первой советской атомной бомбы не сопровождалось никаким особым пропагандистским эффектом, тем более нагнетанием атомного психоза. Нельзя не согласиться с В.Л. Мальковым, что все это зримо свидетельствовало о трезвом подходе Москвы к изменившемуся характеру войны в ядерный век и к вопросу о шансах СССР в силовом противоборстве с Америкой.

Уместно напомнить, что и в самих США были трезвые генералы и политики, весьма хладнокровно относившиеся к наличию в Европе крупных военных сил «советского блока», которые якобы были готовы к броску до Ла-Манша. Очевидное превосходство над СССР в производстве ядерного оружия и средствах его доставки давало им твердое основание рассчитывать на довольно длительное первенство в основных компонентах современной войны. В этих условиях названная часть военно-политической элиты США полагалась на здравомыслие советского руководства, ибо планировать некий блицкриг против мирового империализма, который, в отличие от Советского Союза, уже имел атом на вооружении, было бы для Москвы безумием.

Тем не менее, хотя концепция превентивной ядерной войны не стала официальной военно-политиче-

238

ской доктриной администрации Трумэна, в недрах Пентагона и Совета национальной безопасности, как видим, постоянно разрабатывались военные планы, предусматривавшие использование ядерного оружия в войне против СССР.

* * *

Возможно, рассказ о движении Запада от Большого союза к большой конфронтации окажется не по вкусу тем, кто готов списать ответственность за разжигание «холодной войны» и гонку вооружений исключительно на Советский Союз. Но факты — упрямая вещь. Они говорят о том, что войну против своего главного союзника — Советского Союза в правительственных кругах Запада начали готовить еще до капитуляции фашистской Германии.

Бросается также в глаза, насколько факты вчерашнего дня соответствуют политике Запада по отношению к России сегодня и объясняют эту политику. Конечно, за прошедшие десятилетия многое в положении бывших союзников по антигитлеровской коалиции изменилось: многополярный мир сменился однополярным, распался Советский Союз, Лондон уже не является, как в 40-е годы, равноправным партнером для Вашингтона. Но демократическая Россия так же, как и советская Россия, продолжает восприниматься Западом в качестве геополитического соперника. США все чаще репетируют роль «мирового полицейского», хотя и прибегают к миролюбивой риторике. Дж. Буш, например, охотно говорит о стратегическом партнерстве с Россией в борьбе с международным терроризмом. Но декларации не перестают быть декларациями даже в красивой упаковке. А реальные политические установки и практический курс Вашингтона таковы, что США, обещая российскому руководству некие политические дивиденды, планомерно осваивают геополитическое

239

пространство России. Мы присутствуем при последовательной реализации разработанной З.Бжезинским «геостратегии для Евразии», суть которой — в установлении контроля над центральными территориями Евразийского континента, то есть Россией.

Цели США ясны и не оставляют на свой счет никаких сомнений: охватить нашу страну военными базами от Скандинавии до Центральной Азии, до минимума свести естественное влияние России на сопредельные государства, в том числе входившие ранее в состав СССР, воспретить России доступ к новым военным технологиям, поставить российский ядерный потенциал под американский контроль.

И это называется «стратегический партнер»?

240

Е.Ю. Гуськова,

доктор исторических наук,

руководитель Центра

по изучению современного балканского

кризиса Института славяноведения РАН

ПОСЛЕВОЕННАЯ ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА, СТАЛИН И ТИТО

Тесное многогранное сотрудничество России и сербского народа, покровительство царского двора православным Балканам насчитывает долгую историю, восходит к Грамоте Петра Великого 1711 г., скреплено многими славными битвами против общего врага. Вспомним войны против Турции, Первую и Вторую мировые. И вдруг — полный разрыв в 1948 г. Разрыв глубокий, болезненный, до ненависти и ярости. После 1948 г. в России выросло несколько поколений людей, которые вообще ничего не знали о безграничной любви сербского и черногорского народов к России, и в Югославии было запрещено говорить о русских...

В центре конфликта 1948 г. две яркие политические фигуры — Тито и Сталин. До сих пор о причинах ссоры много спорят, до сих пор мы открываем все новые страницы их взаимоотношений, но и сейчас многие документы нам еще недоступны. Большинство историков склонны были сводить конфликт к столкновению сильных политических личностей, трактуя события как желание Сталина устранить зарвавшегося Тито, стремившегося к власти и за пределами своей страны. Некоторые полагают, что это был межгосударственный конфликт, который затем был превращен Сталиным и Молотовым в межпартийный, чтобы позже он принял форму конфликта с Информбюро (4, 27). Другие возражают, что речь идет о конфликте двух сталинизмов, третьи говорят о противоречии двух концепций построения социализма (4, 9), о столкновении ориги-

241

нальной югославской революции со сталинским догматическим диктатом (4, 7). Те, кто в Югославии тогда встал на сторону Тито, склонны были видеть в конфликте борьбу демократии против диктатуры, бюрократического централизма (5, 16). Каждая из этих версий — часть общей картины, которая пока не восстановлена. Появление новых документов позволяет открывать новые грани этой драматичной истории.

Российские ученые Центра антисталинизма Института славяноведения РАН — Т.В. Волокитина, Г.П. Мурашко, А.Ф. Носкова и Т.А. Покивайлова при содействии других специалистов опубликовали несколько томов уникальных документов из российских архивов (1, 2), которые позволяют по-новому взглянуть на эту проблему.

* * *

1945 год. Окончилась Вторая мировая война. Европа переживает эйфорию победы. Позади не только тяжелые ратные годы, но и антисоветские истерии. СССР вынес на своих плечах большую часть борьбы и благодаря этому занял прочное место в коалиции великих держав. Сталин зарекомендовал себя влиятельным политиком, СССР признан великой державой, казалось, что побежденный фашизм стал фактором нового расклада политических сил в Европе. Есть общий враг, есть победители, и Сталин был вправе рассчитывать на постоянство отношений с Францией, Англией и США, на длительное сохранение мира. Руководство Советского Союза надеялось минимум на 30, максимум на 50 лет стабильного послевоенного порядка. Именно столько отводилось на срок «полного обезвреживания» Германии. СССР опирался на решения Крымской и Потсдамской конференций, предусматривавших искоренение остатков фашизма и демилитаризацию Германии. Главным было закрепить итоги Второй мировой войны в политике и дипломатии, добиться гарантии безопас-

242

ности страны на долгие годы, узаконить сферы влияния.

Это ставило перед Москвой задачу разработки нового стратегического курса во внешней политике. Он имел несколько направлений. С одной стороны, необходимо было поддержать как можно дольше стабильность мира в Европе, обеспечить безопасность СССР, сохранив хорошие отношения с партнерами по коалиции, а с другой — подумать об установлении в Восточной Европе, которая входила в сферу особых интересов СССР, дружественных режимов, образующих защитный пояс из лояльных государств. В Записке руководителя Комиссии Народного комиссариата иностранных дел (НКИД) СССР по возмещению ущерба, нанесенного Советскому Союзу гитлеровской Германией и ее союзниками, И.М. Майского народному комиссару иностранных дел В.М. Молотову по вопросам будущего мира и послевоенного устройства от 10 января 1944 г. подчеркивалось: «Обезвреживание Германии является важнейшим условием безопасности СССР и сохранения длительного мира в Европе. Другим условием того же является предупреждение создания в Европе каких-либо других держав или комбинаций держав с сильными сухопутными армиями» (1, 26). После разгрома Германии и Японии, полагал И. М. Майский, в мире останется действительно четыре великих державы — СССР, США, Англия и Китай, а руководящая роль в области мировой политики окажется в руках СССР, США и Англии (слабые Франция и Италия не брались в расчет) (1, 43). Поэтому Советский Союз был заинтересован в поддержании сбалансированных отношений с США и Англией, исходя как из нужд своего хозяйственного восстановления после войны, так и из потребностей сохранения мира. Российская дипломатия долгие годы руководствовалась установкой на ограничение конфликтов и трений с западными партнерами, на поиски компромиссных решений, точек соприкосновений, на недопущение угрозы новой войны, на преодоление любых

243

возможных конфронтаций. СССР понимал, что противоречия между Москвой, Вашингтоном и Лондоном могут принять напряженный характер, но только в том случае, если в послевоенной Европе не произойдет революций, особенно в Восточной Европе. США и Великобритания, со своей стороны, признавая, что Восточная Европа становится зоной влияния Москвы, тем не менее не рассчитывали на советизацию этого региона. Они надеялись использовать экономическую мощь США и «завоевать» Европу с помощью экономического оружия, утвердив западную модель рыночной экономики.

В историографии конца прошлого века, особенно в странах бывшего соцлагеря, сложилась точка зрения, согласно которой СССР, используя силу, вводил в этих странах коммунистические режимы наподобие собственного. Однако документы показывают, что, задумываясь над ролью Москвы в послевоенном устройстве Восточной Европы, советские политики полагали, что ей выгодно установление «настоящих демократических режимов» в духе идей народного фронта и коалиций партий, поскольку такую идею поддерживали Англия и США (1, 36). «Есть основания думать, — писал И.М. Майский, — что по вопросу о демократическом режиме в странах послевоенной Европы сотрудничество между СССР, США и Англией окажется возможным» (1, 37). Для создания таких режимов СССР готов был использовать «различные меры влияния извне». Причем «перед этим «вмешательством во внутренние дела» других наций не следует останавливаться, ибо демократия в государственном устройстве стран является одной из существенных гарантий прочности мира» (1, 36). Поэтому Москва настойчиво советовала и рекомендовала создавать в дружественных странах народные фронты и коалиционные правительства на многопартийной основе. Единственными условиями поддержки таких правительств со стороны СССР было вхождение в них коммунистов, а также лояльное отношение дру-

244

гих партий к СССР. При этом американцы, например, были склонны видеть в народных фронтах скорее «широкую буржуазную коалицию, в которой есть две тенденции: левая, представляемая коммунистической партией, и правая, состоящая из других партий... Эти две тенденции должны уравновешивать друг друга» (2, 338). Американцы не считали ситуацию нормальной, когда в народном фронте решающее значение имеют коммунисты. Москва же, наоборот, хотела, чтобы они играли не пассивную, формальную, а активную роль. Так, Москва рекомендовала при формировании правительства Венгрии в ноябре 1945 г. «настаивать на получении коммунистами министерства внутренних дел вместо министерства финансов... предложить дополнительно учредить два поста вице-министров, с тем чтобы эти посты были переданы коммунистам и социал-демократам...» (2, 291). При этом важно было обратить внимание на то, чтобы члены правительства от других партий были «персонально приемлемы для советского правительства», а платформа правительства «обеспечивала бы безусловно дружественное отношение к Советскому Союзу» (2, 291).

По мнению российских ученых, в 1944—1945 гг. СССР политическими методами выполнял роль посредника между различными легальными партиями и движениями в рамках «демократии по соглашению», поддерживая такие политические фигуры из либерально-демократических кругов, «которые могли стать своеобразным связующим звеном между сторонниками западной и восточной ориентации в обществе» — О. Ланге в Польше, Г. Татареску в Румынии, 3. Тильди в Венгрии (1, 10). В Информационной справке «О международных связях ВКП(б)» отмечалось, что ВКП(б) оказывает всемерную помощь и зарубежным компартиям, и демократическим организациям в их работе по усилению влияния на демократические слои народа своих стран, а советские организации совместно с прогрессивными силами других стран «ведут борьбу за де-

245

мократические принципы построения этих федераций и союзов... за полноправное представительство прогрессивных организаций стран новой демократии...» (1, 479, 482).

С Москвой о формировании новых правительств советовались все политические силы стран Восточной Европы. Сталин пристально следил за созданием правительства в Польше, Венгрии, Болгарии, Румынии, подчеркивал, что поддерживает блоки демократических партий при формировании правительства. В тот начальный период построения послевоенной жизни Сталин пытался внушить политикам восточноевропейских стран мысль о необходимости построения сбалансированных отношений и с СССР, и с Западом. Говоря о необходимости заключения Польшей союза с СССР, Сталин настаивал, что такой же договор Польша должна иметь с Англией, Францией и США (1, 87). Сталин отмечал, что «польский народ не должен идти за Советским Союзом. Он должен идти вместе с Советским Союзом... против общего врага — немцев» (1, 86). Советское руководство вникало во все мелкие детали формирования новых обществ. Под пристальным вниманием Москвы находились определение ключевых политических фигур, обсуждение и созывы парламентов, формирование правительств, экономические вопросы, включая помощь денежными средствами, транспортом, продовольствием. Оно считало себя ответственным за венгерские и румынские «дела», писало замечания к проекту платформы нового чехословацкого правительства (1, 175). В августе 1945 г. болгарское правительство обратилось к советскому руководству с просьбой выразить свое отношение к политическому режиму в Болгарии и предстоящим парламентским выборам (2, 253). Позиция Москвы заключалась в том, что оппозиция может входить в правительство только при условии своей лояльности к новой власти (1, 267).

Замминистра иностранных дел Чехословакии В. Клементис просил Советский Союз осуществлять посто-

246

янное руководство правительством Чехословакии, особенно в вопросах внешней политики, «дабы увереннее вести свою внешнюю политику» (1, 314). Москва же старалась, хотя бы внешне, соблюдать видимость сохранения дистанции, убеждая, что по многим вопросам чехословаки сами должны найти ответы, в частности по вопросу, заключать ли договор о взаимопомощи с Францией.

Москва не хотела, чтобы Запад обвинял ее в навязывании своей воли странам Восточной Европы. Когда поляки спросили Сталина в ноябре 1945 г., следует ли пригласить представителей ВКП(б) на съезд ППР, то Сталин ответил: «Лучше было бы не приглашать, чтобы противники не могли сказать, что съезд ППР проходит под контролем ВКП(б)» (2, 302). Политический советник Союзной контрольной комиссии в Венгрии Г.М. Пушкин писал руководству, что ему приходится постоянно «выправлять» левый уклон местных коммунистов как чреватый изоляцией компартии, убеждать их в том, что успех демократических преобразований может быть достигнут только блоком демократических сил, «организованным на мирной основе» (цит. по: 3, 342).

Понимая, что не во всех странах коммунисты могут стать лидирующей силой, Москва рекомендовала им на первом этапе входить во властные структуры через блоки демократических сил и коалиций, а затем укрепляться в них, стараясь занимать ведущие позиции. СССР стремился не дать повода европейским партнерам критиковать Москву за усиление влияния и особенно за советизацию региона. Имевшая место коммунистическая революционность решительно пресекалась, поскольку не состыковывалась с концепцией мирного, парламентского пути к социализму. Так постепенно вырисовывалась концепция «национального» пути к социализму, которую поддерживали многие члены руководства компартий в регионе — В. Гомулка, К. Готвальд, Г. Димитров, Й. Реваи, Л. Патрашкану и др. В мае 1946 г. у Сталина состоялась беседа с поль-

247

ской правительственной делегацией, которая приехала в Москву, чтобы «проверить правильность... оценки политического положения в стране» (2, 443). Сталин отметил, что в странах Восточной Европы установился новый тип демократии, который обеспечивает странам «максимум независимости и создает все необходимые условия для процветания без эксплуатации трудящихся» (2, 458). Такая позиция позволила ряду стран задуматься о собственном пути к социализму. В Польше, например, лидеры Польской рабочей партии выдвинули теорию «коренного отличия развития Польши от Советского Союза» (1, 600).

Если в большинстве стран Восточной Европы наблюдалось стремление к диалогу и компромиссам при формировании коалиционных кабинетов (в Чехословакии коммунисты в июле 1946 г. в правительстве имели только 9 портфелей из 26; в Болгарии в Великое Народное собрание в октябре 1946 г. прошли Рабочая партия (к) с 275 мандатами, другие партии ОФ — 87 мандатов и оппозиция — 99 мандатов), то в Югославии вопросы власти решались с наибольшим революционным рвением. Сторонники Тито готовы были сразу после войны приступить к разгрому буржуазных тенденций в экономике и политике, «начать новые наступления и новые удары против внутренней реакции» (1, 319, 356, 136). Кардель не скрывал, что соглашение с Шубашичем заключено только под влиянием внешних факторов, что это лишь способ «формально, законным путем, т.е. в согласии со старой конституцией, прийти к ликвидации монархии в Югославии» (1, 136). Процесс советизации государственного устройства Югославии шел значительно быстрее, чем в других странах. Еще в конце 1945 г. Тито заявлял, что Югославия «уже крепко шагает по пути социалистического развития» (1, 270). Хотя такой порыв полностью копировал советские методы, Москва пыталась повлиять на снижение революционной эйфории. Понимая это, в Югославии сознательно шли на некоторое замедление ре-

248

волюционных процессов внутри страны, чтобы не обострять отношения СССР с другими странами по вопросам демократических процессов в Югославии (1, 137). Москву устраивало будущее Югославии как демократического федеративного государства и сотрудничество всех демократических сил в рамках Народного фронта (2,с.297).

Со своей стороны, Тито предлагал смотреть на Народный фронт как на народное движение, а не коалицию партий, т.к. видел в НФ много «колеблющихся элементов» и реакционеров. Это фактически исключало НФ из политической структуры общества, удаляло от процесса принятия решений. Уже тогда Тито подчеркивал, что в этом отношении Югославию нельзя сравнивать ни с Польшей, ни с Чехословакией и Болгарией. Своеобразие Югославии состояло в том, что к началу 1946 г. партии, входящие в Народный фронт, «либо уже давно совсем слились с компартией... либо они руководимы коммунистами и существуют благодаря своим великим демократическим традициям, фактически являясь мостом, через который массы... переходят на позиции компартии... либо они представляют незначительные политические группировки...» (1, 270). «Слово «партия» в Югославии имеет то же самое значение, как и в СССР: народ в нем подразумевает исключительно только компартию. Компартия крепко держит в руках все командные позиции в армии, в аппарате государственной безопасности, в аппарате народного хозяйства, в профсоюзах и других массовых организациях», — писал представитель ЦК КПЮ при ВКП(б) Б. Зихерл (1, 271). Тито был готов даже, как показывают документы, «освободиться от попутчиков в Народном фронте». По его мнению, «ранее или позднее придется перешагнуть этап Народного фронта и заняться созданием единой партии трудящихся...» (1, 271). Он об этом не только говорил, но и воплощал задуманное в жизнь. Лидер Народно-крестьянской партии Югославии Драголюб Йованович с сожалением констатировал в июне 1946 г.,

249

что все политические партии в стране, кроме коммунистической, лишены возможности играть какую-либо роль в Народном фронте. «Исполнительный комитет Народного фронта Югославии существует номинально и за все время собирался только один раз. Пленум народного фронта Сербии собирался только два раза — перед выборами и перед принятием бюджета» (1, 310). Он констатировал, что страна становится вотчиной одной партии, что не может не подорвать к ней доверия других государств.

Сталин видел Югославию среди стран, которые могут иметь свой путь, но был уверен в Тито, уверен, что тот не свернет с намеченной дороги. Ведь Тито знал и любил Россию, во многом копировал Сталина, расправлялся с врагами теми же, сталинскими методами.

* * *

К концу 1946 г. ситуация в Европе начала меняться. В Западной Европе укреплялись экономические связи между государствами, происходил рост экономик. Германия постепенно восстанавливала разрушенное хозяйство и включалась в европейские экономические процессы. Москва с тревогой отмечала признаки появления антисоветских тенденций, находя этому все больше подтверждений. Англия и США, по мнению министра иностранных дел Румынии Г. Татареску, «пытаются создать впечатление в дипломатических кругах Европы, что они дошли до предельной точки своих уступок по отношению к СССР и что больше они никаких уступок не сделают» (1, 422). Среди военных союзников Москвы назревала новая стратегия в отношении Москвы. У. Черчилль, к тому времени уже экс-премьер, в своей знаменитой речи в Фултоне 5 марта 1946 г. призвал к созданию англо-американского союза для борьбы с мировым коммунизмом во главе с Советской Россией, к объединению англичан и американцев в борьбе

250

против новой тоталитарной угрозы. Для Москвы это был сигнал о возможном пересмотре сложившегося равновесия в пользу англо-американского альянса на антисоветской основе. Сталин отмечал в разговоре с польской делегацией, что «выступление Черчилля — это шантаж. Цель его была запугать нас. Вот почему мы так грубо и ответили на выступление Черчилля. Мы сказали, что новым поджигателям войны вряд ли удастся разжечь ее вновь» (2, 457). Вполне определенную позицию Запад занял в советско-турецких спорах о черноморских проливах. Именно тогда, в 1946 г., американское командование разработало первый реальный план войны с СССР с использованием атомного оружия. На Парижской сессии Совета министров иностранных дел (апрель — июль 1946 г.) уже явной стала конфронтационная тенденция двух систем во главе с СССР и США.

12 марта 1947 г. Белый дом провозгласил внешнеполитическую программу правительства (доктрина Трумэна), в которой говорилось о глобальном противоборстве «демократии и тоталитаризма» и о необходимости завоевать военно-стратегические плацдармы против СССР и других социалистических стран. Это подтверждало опасения Москвы по поводу складывающегося антисоветского блока, готовящегося открытого противоборства.

Не имея военного присутствия в Восточной Европе, США и Великобритания укрепляли свое экономическое влияние в регионе. Формой экономического давления на СССР стал выдвинутый летом 1947 г. госсекретарем США Маршаллом план экономического восстановления Европы. Советским руководством этот план был оценен как попытка подвести прочную экономическую базу под западноевропейский антисоветский блок. Ясно прослеживалась опасность экономического перетягивания стран Восточной Европы от СССР к Западу, а также реинтеграции германской экономики. Уже в 1948 г. помощь США Западной Германии составила 500 млн. долл. Советское руководство негативно

251

реагировало на намерения США и Англии включить Германию как основное звено в план восстановления Европы, полагая, что помощь в первую очередь должна идти странам, пострадавшим от гитлеровской агрессии. Сталин стал склоняться к мысли, что под видом разработки плана экономической помощи со стороны США, «под ширмой кредитной помощи Европе организуется нечто вроде западного блока против Советского Союза» (1, 462). Действительно, США рассчитывали, что СССР «не сможет удержать своих сателлитов от соблазна получения массированной помощи в экономическом возрождении Европы» (цит. по: 3, 344).

Среди бывших союзников стали обостряться разногласия по германскому вопросу. На сессиях Совета министров иностранных дел в марте и ноябре 1947 г. дискуссии между советской и остальными делегациями приобрели острый характер. В 1948 г. международная ситуация обострилась еще больше. В феврале 1948 г. США, Великобритания и Франция без СССР рассмотрели германский вопрос и отказались продолжать работу в Контрольном совете по Германии. В 1946—1947 гг. английская и американская зоны оккупации объединились в одну, а позже в нее вошла и французская. Фактически был ликвидирован установленный Потсдамскими соглашениями четырехсторонний контроль над Германией. Постепенно шла подготовка к созданию западногерманского государства. Москва приходила к выводу, что начинает формироваться новый союз западных сил, где СССР нет места, зато появляется Германия как государство, ставшее на путь демократии.

Обстановка становилась тревожной и в странах Восточной Европы. Сталин чувствовал, что упускает «свой, социалистический» регион — ему докладывали об известном охлаждении к СССР, критическом настрое к советскому опыту, проявлениях недоброжелательства в ряде стран. В мае 1947 г. советская военная делегация едет в Чехословакию на празднование Дней Победы и второй годовщины освобождения Праги.

252

В спецдонесении начальника 7-го отдела Политуправления Центральной группы войск подполковника Мудрикова мы читаем, что «правительственные круги организационно не обеспечили проведения народного торжества, а представители правых партий саботировали эти торжества и стремились умолчать о роли Советской армии в освобождении Чехословакии», что во время визита советской делегации министр национальной обороны генерал Свобода «чувствовал себя стесненно, не находил темы для разговора...», что на торжественном ужине в честь прибывших военных делегаций, устроенном министром обороны, сам генерал Свобода не присутствовал, а в приветственном выступлении статс-секретаря Министерства национальной обороны Лихнера говорилось лишь «о роли союзников (вообще) в победе над Германией и о задачах послевоенного сотрудничества». Лихнер «ни одним словом не обмолвился о роли Советского Союза и его армии в общей победе и в освобождении Чехословакии» (1, 457—458). При этом чехословацкая печать очень слабо освещала как сами празднества, так и пребывание в Праге советской делегации. Из Польши сообщали, что «подавляющая часть поляков настроена отрицательно к русским и к Советскому Союзу...» (2, 547), что «реакция распространяет слухи, что якобы СССР покушается на независимость Польши или что в Польше вообще нет независимости» (2, 554). В Румынии, по сообщениям коммунистов, «действовала пропаганда», которая запугивала «русским рабством» (2, 558). В Албании «реакционные круги распустили антисоветский слух, будто бы советское правительство собирается оккупировать Албанию своими вооруженными силами» (2, 624). Москве докладывали, что в Болгарии местные органы власти ущемляют права советских граждан, проживающих в Болгарии (2, 629).

Сталин начинает задумываться о консолидации стран Восточной Европы. Но на этом пути имелся ряд препятствий внутреннего характера, среди которых — слабость компартий в ряде стран (Венгрия, Румыния),

253

живучесть антисоветских настроений (Польша, Румыния), традиция экономической и культурной ориентации на Запад (Польша, Чехословакия, Венгрия). Это выразилось в том, что в ряде демократических блоков, а также в ряде партий углубилось размежевание прозападных и просоветских сил. Например, в среде венгерских социал-демократов произошло разделение на правых и левых, причем правые усиливали свои позиции и выступили с критикой коммунистов (1, 429). Анна Кетли, которая выражала западную ориентацию партии, заявляла, что Венгрия достигла предела в своих связях с Советским Союзом и поэтому пора теперь повернуться лицом к Западу (1, 398). Среди руководства ряда стран Восточной Европы велись разговоры о политике «открытых дверей на Запад» (1, 420).

В 1947 г. Сталин, почувствовав изменения в антигитлеровской коалиции, когда исчезал образ общего врага — Германии, а ему на смену приходила политика «сдерживания коммунизма», резко меняет свое отношение к «демократиям» в Восточной Европе. Тут уж было не до национальных путей, когда впереди отчетливо просматривалась антисоветская политика бывших союзников. Надо было ускорять создание восточного блока, сплачивать ряды, ставить Западу заслон. Но как это сделать, если в самих странах политическая обстановка обострялась. Москва отмечала, что затруднены «согласованные действия демократических организаций в выработке общей тактики в борьбе против реакции, в борьбе против поджигателей новой мировой войны» (1, 484).

В странах Восточной Европы обозначились две тенденции: с одной стороны, левые занимали все более прочное место в общественной и политической жизни, а с другой, укрепились и их партнеры по коалиции, все увереннее выражая свои демократические взгляды. К середине 1947 г. проявились разногласия в Народных фронтах, которые должны были выражать демократический блок в социалистических странах. В Чехослова-

254

кии положение в Национальном фронте чехов и словаков становится напряженнее и тяжелее, социалисты и католики, «на словах поддерживая программу правительства, на практике саботируют ее проведение» (1,496). При этом реакционеры «ведут активную деятельность по пропаганде США и Англии, представляя эти страны как образец подлинной демократии», поэтому «пропаганда англосаксонских стран получила в Чехословакии широкие размеры, различные американские агентства, конторы, общества и клубы ведут активную деятельность в стране, получая широкую поддержку реакции» (1, 501). Даже среди руководителей КПЧ звучали заявления о том, что страна идет к социализму по специфически чехословацкому пути, что средства, с помощью которых к социализму пришел Советский Союз, не являются единственной возможностью, что путь к социализму через диктатуру пролетариата и Советы не единственный. Это не могло не оказать влияния «на некоторую часть работников партии, рассуждающих о том, есть ли необходимость широко и подробно показывать социалистическое строительство в СССР» (1, 502). И. Броз Тито говорил в декабре 1947 г., что его весьма беспокоит положение в Чехословакии, что он «опасается того, как бы чехословацкие коммунисты через свое увлечение парламентскими формами не провалились бы во время следующих выборов» (1, 513). В Чехословакии между различными политическими партиями прошла дискуссия о социализме, о революции, об «устарелости» марксизма. Национал-социалисты открыто говорили о том, что чешский народ не хочет слепо подражать загранице, а католическая партия выступала за развитие «собственного социализма, носящего чисто чехословацкий характер» (2, 577). И если летом 1946 г. Сталин сам еще допускал возможность разных вариантов социалистического движения, то в феврале 1947 г. такие разговоры уже вызывают опасения. Москву беспокоит, что КПЧ не принимает «решительные меры по разгрому важнейших позиций ре-

255

акции в госаппарате, в армии, в деревне, в средних классах», что миллионная партия «не мобилизована в должной мере для решительной борьбы с врагами народной демократии» (2, 579, 653).

Все эти тенденции заставили Сталина искать методы консолидации восточноевропейских стран. Не имея экономических возможностей для осуществления этих целей, Москва использует прежде всего политические и дипломатические средства. Консолидация шла по нескольким направлениям: упрочение связей и координация действий по партийной и государственной линиям. Важным моментом стало заключение договоров о взаимопомощи между восточноевропейскими странами, каждый из которых имел военно-политическую составляющую. В директиве Политбюро ЦК ВКП(б) МИДу СССР отмечалось: «В первую очередь следует обеспечить заключение договоров о взаимопомощи между малыми странами Восточной Европы (Румыния, Болгария, Венгрия, Югославия, Чехословакия, Польша), а после этого заключить договоры о взаимопомощи между СССР и теми из указанных выше стран, с которыми у Советского Союза еще не имеется такого рода договоров» (2, 727). Так, были заключены договоры о взаимопомощи между восточноевропейскими странами, а в феврале — марте 1948 г. — договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Румынией, Венгрией, Болгарией. Эти договоры должны были обеспечить немедленную помощь «в случае политики агрессии» со стороны Германии или любого другого государства в союзе с ней. Всего, если учитывать и договоры военного времени, СССР и его новые союзники заключили между собой 35 двусторонних соглашений, «которые составили договорно-правовую основу формировавшегося под эгидой СССР социалистического лагеря» (3, 345).

В новых условиях Сталин склоняется к мысли, что на смену демократическим блокам должны приходить единые и монолитные компартии, готовые к классовой

256

борьбе за продвижение к социализму по советскому пути. На фоне увеличения разговоров о классовой борьбе растут силовые методы решения внутрипартийных и государственных проблем в регионе. В партиях прошли мероприятия по выявлению ошибок, просчетов и «оппортунистических тенденций». Так, в компартии Албании пришли к выводу, что «со стороны партии была допущена недооценка империалистической опасности англичан и американцев, и отношения к ним были такими же, как и отношения к Советскому Союзу» (2, 480). Разговаривая с лидерами ППС в августе 1946 г., Сталин уже упоминает о том, что демократические правительства, хотя и идут к социализму, «должны решительно бороться против атакующей их реакции» (2, 511). В феврале 1947 г. он говорит румынским коммунистам, что перед ними «встанет задача работать по укреплению своих собственных позиций и по ослаблению позиции остальных партий, входящих в блок» (2, 565). И уже в марте по Румынии прокатывается волна массовых арестов виднейших членов трех оппозиционных демократических партий, которые «арестовываются в своих квартирах, грузятся на автомашины и заключаются в тюрьму или же концлагеря, недавно созданные для этой цели» (2, 584). В Болгарии докладывали Москве о планах решительных действий против оппозиционных партий (2, 685).

От компромиссов надо было переходить к методам решительной борьбы с оппозицией. По странам Восточной Европы прошла волна чисток партии, разоблачений антидемократических заговоров. О готовящейся чистке в партии от «оппортунистических, трусливых и провокационных элементов» сообщали в Москву румынские коммунисты в январе 1947 г. (2, 558). Тогда же был разоблачен так называемый антиреспубликанский заговор в Венгрии, к которому были якобы причастны премьер-министр Ф. Надь и люди, близкие ему. По мнению самого Ф. Надя, компартия «занимается травлей отдельных членов независимой партии мелких

257

сельских хозяев без всяких на то оснований» (2, 561). Так была устранена оппозиция, которая могла противостоять коммунистам. В Болгарии в конце апреля — начале мая 1947 г. были закрыты все оппозиционные газеты после того, как Политбюро ЦК БРП(к) приняло решение о начале организованного наступления на оппозицию. В июне 1947 г. КПЧ сообщает в Москву, что думает принять ряд острых мер против реакционных элементов других партий. В июне 1947 г. был нанесен «беспощадный удар» Национал-царанистской партии в Румынии (2, 662, 683).

Чтобы организационно сплотить коммунистические партии Восточной Европы, необходимо было, по мысли Москвы, создать специальный орган координации их деятельности. Как отмечалось в решении Политбюро ЦК ВКП(б), в условиях, когда империалистический лагерь во главе с США переходит к откровенно экспансионистской политике, на совещании представителей компартий девяти стран в сентябре 1947 г. создается Информационное бюро коммунистических и рабочих партий (Коминформ) «для обмена опытом и для координации в необходимых случаях деятельности компартий на основе взаимного согласия» (2, 733). Москва к совещанию тщательно готовилась. Были подготовлены аналитические справки по всем странам региона. Наиболее критический тон содержался в материалах по Югославии и Чехословакии. Югославской компартии вменялось в вину концентрация власти в узком кругу руководителей (Тито, Кардель, Ранкович и Джилас), несозыв съезда партии, нерегулярные заседания ЦК и Политбюро КПЮ, недостаточная теоретическая подготовка коммунистов, «стремление поставить югославскую компартию в положение своеобразной «руководящей» партии на Балканах», «наличие нездоровых тенденций у отдельных руководящих деятелей югославской компартии» (2, 708—709). Однако эта критика осталась на страницах внутренних документов и на самом совещании не звучала, а работа КПЮ в справке от января

258

1948 г. по пропаганде решений Совещания в Польше оценивалась весьма положительно. Подчеркивалось, что «окрепли и усилились симпатии народов Югославии к советскому народу» (2, 744). Больше же критических слов было сказано относительно ошибок в деятельности БКП, КПЧ и КП Румынии.

В начале 1948 г. ситуация складывалась так, что в равной степени и скорее всего можно было ожидать критику Москвы в адрес любой другой компартии — Болгарской, КПЧ, КПР, но выбрана была Югославия. Почему? До сих пор однозначного ответа на этот вопрос нет. Имеются документы, из которых видно, что между странами возникают трения по ряду вопросов, что у руководства СССР растут претензии к руководству Югославии, как, впрочем, и к руководству других стран. Так, Сталин был недоволен чрезмерной самостоятельностью Георгия Димитрова, его идеями создания «федерации южных славян» (1, 526), развернувшейся активностью Тито, который чувствовал себя на Балканах все более уверенно. Тито в Югославии расправился с оппозицией, ликвидировал многопартийный парламент, сконцентрировал всю власть в своих руках, обдумывал вопрос федерации с Болгарией, продол