Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Тематическое планирование'
В пятом классе историческое образование предусматривает изучение курса «История древнего мира» на основе УМК «История древнего мира»: учебник под реда...полностью>>
'Документ'
Раздел 1. Проведение мероприятий по сохранению и укреплению здоровья различных возрастных групп населения. Организация здоровьесберегающей среды. Пров...полностью>>
'Документ'
Данная статья предназначена исключительно для тех бизнесменов, которые занимаются продажей автошин. Если Вы не занимаетесь этим бизнесом, Вам эта стат...полностью>>
'Документ'
За верное выполнение заданий второй части экзаменационной работы (В1-В4) экзаменуемый получает по 1 баллу за каждое задание. За неверный ответ или его...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

НЕ НУЖЕН НАМ БЕРЕГ ТУРЕЦКИЙ

Русские, отплывшие на судах в Константинополь, оказались нежелательным «подарком» для турок. Они не знали, что делать с более чем полумиллионной армией солдат и гражданских лиц из России, которые прибыли в Константинополь без денег, без имущества, без какой-либо перспективы на будущее. Турки в это время сами были не в лучшем положении. Их как союзников немецкой империи разбили и оккупировали войска Англии и Франции (наши союзники по Первой мировой войне). «Мы были не очень-то нужны туркам», — вспоминал мой отец. Они арестовывали русские корабли, с кораблей забирали товары, по неделям не разрешали судам, переполненным беженцами, причаливать к берегу. В общем, обращались с русскими бесцеремонно.

И все же генералы Врангель и Кутепов отвоевали дипломатическим путем место под солнцем для своих соотечественников. Часть русских войск при полной выкладке заняла небольшой городок на Галиполийском полуострове. Городок носил имя Галиполи. Другая часть отправилась на острова Лемнос и Самотраки. Позднее все части армии соединились в Галиполи. В таких неблагоприятных условиях существовала опасность морального разложения армии и превращения ее в сброд. Не допустила этого жесткая рука Кутепова. Он ввел строгую дисциплину: утреннюю побудку, завтрак, работы по благоустройству лагеря, маршевую подготовку. Армия восстанавливала свои силы, и с ней стали считаться не только турки, но и бывшие наши союзники.

Маленький городок Галиполи превратился в русский провинциальный городишко. Все вывески на магазинах и лавках писались по-русски, турки учились здесь говорить тоже по-русски. В лагере была построена православная церковь, создавались духовой и струнный оркестры, театральный кружок, проводились вечера. В общем, люди жили своей трудной армейской жизнью, в основе которой лежала дисциплина. По приказу началось строительство пирамиды из камней в честь погибших воинов. Каждый солдат и офицер обязаны были ежедневно приносить камни к месту строительства. Считалось за честь принести для будущей пирамиды большой тяжелый камень, и пирамида была построена.

Но моему отцу, несмотря на то что он воевал уже пять лет, не нравились эти шагистика и муштра. По сути своей он был штатским человеком. Поэтому отец решил бежать из Галиполи. Этот побег он организовал вместе со своим другом, тоже корнетом, Францессоном. Возник вопрос, на что жить за пределами армии. Францессон нашел одного турка, приверженца Кемаля, который в это время поднимал революцию в Турции. Этот турок предложил ему украсть пулемет в Галиполи и продать его подпольщикам. «Тяжелая штука пулемет Максим», —вспоминал отец. Да к нему еще полагались две коробки патронов. Из лагеря русской армии этот груз они вынесли ночью, погрузили на лодку и отправились в Константинополь на конспиративную квартиру нелегалов. Пришли. Ждут. В квартиру от подпольщиков вошли трое и принесли деньги в пиастрах и лирах стерлингов. Начали деньги пересчитывать. Вдруг раздался страшный крик: «Ай, вай! Полиция!» Эти трое тут же убежали. Вместо них появились пятеро турок, забрали пулемет и деньги и ушли, не сказав ни слова. Остались в растерянности два корнета, они же два спекулянта, ни с чем. Потом их осенило: «Ведь эти пятеро не были полицейскими. Эти ребята из их же шайки». Полицейские бы арестовали их, а псевдополицейские взяли только деньги, пулемет с патронами и скрылись. Так мой отец со своим другом способствовал становлению новой турецкой власти, во главе которой стал Ата Тюрк.

На этом и закончилась первая спекулятивная сделка моего отца. В дальнейшем, за что бы он ни брался в области бизнеса, у него ничего не выходило.

Отвлекусь на некоторое время от горе-бизнесменов и расскажу еще об одном эмигранте, о котором я был сам наслышан уже в Болгарии. По-разному выходили из Турции наши люди. У кого были деньги или связи, уезжали в Германию или Францию. Некоторые из них проникали в Болгарию или Сербию. Я специально использовал глагол «проникали», потому что в это время еще не были подписаны с Турцией официальные разрешения правительств на эмиграцию русских в европейские страны. Поэтому эта эмиграция была незаконной и осуществлялась нелегально. Часть русских не рисковали и ждали решения правительств, находя временное для себя дело в самой Турции. В этой связи любопытна судьба молодого поручика русской армии Юрия Захарчука. Я знал его уже по русской церкви в Софии, где он являлся членом попечительского совета. Я тогда был еще мальчиком и служил иподьяконом в этой церкви. Юрий Захарчук всегда входил в храм в своем прекрасном офицерском облачении начальника пожарной охраны Софии. Эту форму он придумал сам. Она была настолько элегантной и красивой, что, как мне казалось, все женщины ахали, увидев его. Войдя в храм, он всегда снимал свою офицерскую фуражку и надевал черную шелковую шапочку, похожую на ермолку, никогда не показывая своей непокрытой головы. Досужие кумушки говорили, что якобы на пожаре на его голову упала балка и теперь его череп скрепляла платиновая пластинка, которую он скрывал от людей. На самом же деле оказалось, что этот франт был просто лысоватым и скрывал от дам свой, по его мнению, недостаток.

Так вот, в начале 20-х годов еще в Турции Юрий Захарчук, пытаясь себя чем-то занять, предложил властям Константинополя организовать пожарную команду для города, которой отродясь там не было, когда же случался пожар, то турки не тушили его, а просто садились на корточки вокруг огня и молились Аллаху. Власти Константинополя приняли предложение поручика, выписали из Франции две пожарные автомашины и соорудили десяток повозок с бочками воды.

Но вот незадача. В Константинополе не принято было нумеровать дома на улицах, что затрудняло осуществление оперативной помощи при пожарах. Захарчук предложил властям пронумеровать дома. Власти привезли из Франции же эмалированные таблички с номерами домов, развезли по улицам и там прямо на улице их сгрузили. Турки должны были сами выбрать номер для своего дома. Европейские цифры для них оказались непонятными. Они выбирали номера по принципу «какой покрасивее». В результате рядом с домом, скажем, за номером 89 стоял дом 18, или дом с номером 66 соседствовал с домом 29. К тому же таблички с номерами зачастую прибивались к дому вверх тормашками или боком. В общем, задуманная акция Захарчука не привела к порядку на улицах, а еще больше усугубила беспорядок. Но ушел он с работы главного пожарника Константинополя не только по этой причине, а и по другой, не менее серьезной. Захарчук на своих машинах с бочками воды не мог проехать к пожару из-за того, что на улице лежали коровы или ослы, стояли какие-то ларьки, а то и спал сам турок. Ничто не могло их сдвинуть с места. Уж больно крепко аборигены держались за свой привычный быт.

При первой же возможности Юрий Захарчук уехал в Болгарию, где был тепло принят болгарскими властями. За несколько лет он организовал в Софии прекрасную пожарную команду. Ходили слухи, что его команда работала настолько оперативно, что он приезжал на место пожара за пять минут до его начала. Захарчука, как огня, боялись дельцы, которые пожаром старались прикрыть свои махинации, потому что им, как правило, это не удавалось. В 1932 году на смотре пожарных команд в Лондоне его пожарники заняли первое место. На втором месте оказалась команда из Берлина, которая считалась лучшей в Европе. Жизнь этого прекрасного человека оборвалась по-офицерски. В сентябре 1944 года, сразу после антифашистского переворота в Болгарии, когда к власти пришли коммунисты, он застрелился. Он не принял коммунистическую власть. В царское время в Болгарии он брандербойтами разгонял манифестантов и митингующих коммунистов, социалистов, бранников (была и такая организация) и просто недовольных граждан. Я сам как-то попал под его острую водяную струю во время студенческой демонстрации, но тут же проявил сообразительность. Когда прибыли пожарные машины, все начали разбегаться, а струя воды их догоняла и сбивала с ног. Я же, увидев строй красных машин, бежал не от них, а к ним, соображая, что себя поливать они не будут. Да будет ему пухом земля. Прекрасный был человек.

Но вернемся к нашим неудачливым бизнесменам. После того как их обманули турки, возвращаться в лагерь было нельзя. Пробираться в Болгарию еще не разрешали. Поэтому они решили ехать в Египет. Они прослышали, что там тепло и можно найти работу. Каким-то способом мой отец и его друг забрались в английский грузовой корабль, который вез уголь в Египет. В трюме инкогнито они жили три дня, а на четвертый их обнаружили английские моряки и высадили в Яффе. Так назывался тогда израильский порт Хайфа. Но друзья не унывали, потому что отсюда до Египта уже было близко. Нужно было лишь пройти несколько сот миль по берегу Средиземного моря. И они начали пешком повторять путь, но в обратном порядке, который когда-то прошел Моисей, выводя евреев из Египта. Впрочем, они шли не через пустыню, а выбрали путь короче.

Когда отец мне рассказывал о своем походе в Египет, в моем сознании многое перевернулось. Он мне высказал такую несуразную вещь, что арабы очень трусливый народ. Это было слишком. Я всегда себе представлял бедуина, закутанного в белый плащ, на белом коне, потрясающего в левой руке ружьем. Богатырь, бесстрашный рыцарь! И вдруг отец мне рассказывает, что, когда они уже прошли Газу и шли по Синайской пустыне, каждый вечер на них налетало на конях пять-шесть арабов. Отец с Францессоном выстреливали один патрон из нагана, и арабы исчезали до следующего дня. Оказывается, у этих двух корнетов остались еще наганы. Им достаточно было одного выстрела в воздух, чтобы разогнать эту грозную шайку. Этот рассказ я вспомнил уже после смерти отца, когда началась шестидневная война евреев со стопятидесятимиллионным арабским народом, который окружал будущий Израиль. Тогда я понял, почему война шла только шесть дней.

Но тут случилось несчастье. Заболел корнет Францессон, чем — не понятно. Отец говорил, что якобы желтой лихорадкой. Диагноз поставил он сам, ведь врачей рядом не было. Его друг умер. Отец выкопал в песке могилу и зарыл своего закадычного друга. Но что ставить на его могилу? Рядом, кроме песка, ничего не было. Отец перекрестился и воткнул в песочный холмик наган своего друга. Спи спокойно, корнет!

Наверное, то, отчего умер Францессон, перешло и на моего отца. Поднялась температура, пересохло во рту. Но вдруг показались Соленые озера, через которые проходил Суэцкий канал. Нырнул он в живительные, освежающие воды. Где проходит сам канал, там его ширина 150—200 метров, а тут попалось озеро, и пришлось отцу плыть при отсутствии половины легкого почти 500 метров. Обессиленный, он добрался до берега и больше ничего не помнил. Подобрал его английский патруль, который охранял канал, и отправил в военную больницу какого-то английского полка. Когда отец очнулся, над ним висела табличка «Неизвестный», так как у него, кроме нагана и трусов, ничего не было.

Я БЫЛ ЗАЧАТ ПОД ПАЛЬМАМИ

В это время шел уже 1921 год. В Египте было много военных и штатских беженцев из России. Они размещались в бараках, которые остались у англичан от лагерей турецких военнопленных. Война кончилась, и англичане отпустили турок домой. А тут начали прибывать русские.

В местечке Сиди Бишер, недалеко от Александрии, среди песков было три русских лагеря, или, как их тогда называли по-английски, кемпов: «Эй», «Би» и «Си» (для мужчин, женщин и семейных). Мой отец попал в мужской лагерь. Англичане кормили их три раза в день. Они могли уходить из лагеря в любое время, например искать работу или работать в Александрии. Лагерь охранялся отрядом английских солдат. Командовал ими небольшого роста полковник Потта.

Жили они, по беженским меркам, сытно, но скучно, бездельничая круглые сутки. Очень редко кто находил работу в городе, потому что никто из русских не знал арабского языка. Жизнь в лагере замирала с 11 утра до 5—6 часов вечера из-за страшной жары. Все лежали в своих бараках и ждали ужина. И вот однажды над этим сонным лагерем часов в пять раздался крик: «Сирома-а-ах!» Так повар звал своего помощника, хохла, по фамилии Сиромахов (кстати, в болгарском языке сиромахом называют нищего). Повар крикнул, и все затихло. Но вдруг из какого-то барака снова раздался крик «Сиромааах!». Его подхватили другие. Вдруг снова все затихло, чтобы минут через десять снова «Сиромааах!» гремело многоголосием над всем лагерем. Все задыхались от смеха, но кричали и кричали. На песчаных холмах у лагеря появились арабы из соседних местечек. Они недоумевали, что бы это все могло значить. А «Сиромаха» все вызывали и вызывали. Часов в девять вечера с поста лагеря позвонили полковнику Потта:

— Сэр, в русском лагере неспокойно. Русские уже часа четыре что-то кричат.

— Какие-нибудь эксцессы происходят? — спросил полковник на том конце провода.

— Нет, сэр. Никто никого не бьет. Все в своих бараках.

— Хорошо, я сейчас приеду.

В лагерь приехал грузовик с отделением английских солдат. Потта зашел в лагерь. На дорожке, растопырив ноги, стоял артист Мариинского театра Вольский и своим басом, задрав голову к небу, орал: «Сиромах!»

Полковник Потта дождался, когда он закончит орать, и, отдав честь, спросил:

— Мистер Вольский, почему вы кричите и что здесь происходит?

Вольский подумал, посмотрел сверху на маленького полковника и сказал: «Видите ли, сэр, Сиромах — это великий русский полководец, который освободил Россию от татарского ига. И в этот день вся Россия всю ночь выкрикивает имя этого героя. Такой русский обычай». Полковник Потта скомандовал отделению английских солдат «На краул!», и английские солдаты отдали честь великому русскому полководцу, который освободил Русь от татарского ига.

Жить где было. Но не было денег на личные расходы, и друзья отца придумали интереснейшую работу. Они ловили варанов (крупных ящериц), песчаных гадюк и прочую мерзость, а потом живьем сдавали за деньги в отделение Британского музея. Англичане, педантичный и аккуратный народ, деньги платили сразу. Но с отцом однажды вышла неувязка. Притащил он как-то песчаную гадюку, англичанин начал делать необходимые записи: где поймал, когда поймал. Отец говорил ему: поймал у камней, полчаса тому назад. Англичанин посмотрел на него и сказал:

— Змею не приму. Вы в одних трусах. Такую змею ловят в сапогах, в перчатках и полностью одетыми.

Так и не принял. Вот бюрократы.

Как-то трое русских, среди которых был и мой отец, проходили мимо какого-то поместья богатого феллаха. Смотрят — за оградой пруд.

— Ребята, искупаемся!

Перелезли через ограду, начали раздеваться, а один из них плюхнулся в озерцо. Мой отец с другом стояли очумелые, потому что рядом из воды показались зубы крокодилов. А пловец бил их по мордам да еще приговаривал: «Вот ящерок развелось, черт-те что». Крокодилы поджимали хвосты и уплывали от пьяного незнакомца. Эту картину увидели слуги помещика. Помещик выбежал из дома. Началась паника. Что делать? В пруду шесть крокодилов. Их уже лет сто пятьдесят содержали в этом пруду. Правда, каждое утро им приносили мясо верблюда, осла или лошади. Они отвыкли охотиться. А тут еще какой-то пьяный нахал, совершенно невкусный, бил их по морде. Но паника продолжалась. Наконец хозяин со слугами приняли самое правильное решение. Они сели на корточки и стали молить Аллаха, чтобы сохранил жизнь этому русскому дураку. А русский проплыл еще разок от берега к берегу, вышел из воды, и к его ногам бросились все арабы. Святой человек! После этого хозяин долгое время принимал этих троих как самых дорогих гостей. Поил их вином, хотя вино и возбраняется Кораном.

Наконец-то корнет Григорий нашел работу. Он стал инженером в голландской компании, которая строила «железку» из Харара в Джибути. Это Абиссиния или, как мы ее называли, Эфиопия.

Странная должность — инженер-строитель. Дело в том, что все белые на этой магистрали были инженерами без учета образования, а черные клали шпалы и рельсы.

Проработал он не более трех-четырех месяцев и был вместе с другими русскими уволен за пьянку. Нет, там пили все, и голландцы, и эфиопы, и русские. Но русские почему-то пили не с голландцами, а с черными друзьями. Это уже было вне этикета, и руководители колонии не потерпели его нарушения.

Я помню голландский паспорт отца, где латиницей было написано: Грегоар Тинин-Никулин.

Но отец остался с прекрасными воспоминаниями об этой стране, которая в начале двадцатого века была в Африке единственной христианской и грамотной страной. В каждом поселке была школа в виде навеса из пальмовых листьев. На полу из циновки, поджав ноги, сидели черномазые ребята. Школа имела единственную стену, на которой висела классная доска. А над доской отец увидел как-то портрет какого-то кудрявого и черного человека. Причем он казался ему знакомым. Отец спросил: «Чей это портрет?» И учитель с гордостью ответил: «Это наш самый великий эфиопский поэт. Зовут его Пускин». В то время наука еще не знала, что Ганнибала, прадеда А.С. Пушкина, вывезли не из Эфиопии, а откуда-то из Центральной Африки (споры об этом идут до сих пор). Но эфиопы быстро приняли Пушкина в свою среду и очень гордились им. Нужно сказать, что эфиопы вообще очень хорошо относились к русским. Они просто их любили, помня, как им помогла Россия в войне их императора Менелика с итальянцами в начале двадцатого века.

Закончилась эпопея в Абиссинии, и отец возвратился в свой Египет. И вот он снова в кемпе «Эй». Скоро ему пришлось перебраться в кемп «Си», то есть из мужского лагеря в семейный. Он женился на русской даме, тоже беженке. В моем семейном архиве есть Библия, изданная Британским библейским обществом в 1920 году. На форзаце надпись:

«В благословение и руководство в жизни Григорию Ивановичу и Анне Александровне Тининым-Никулиным в день их бракосочетания 3/16 октября 1921 года.

Протоиерей Александр Волконский,

Сиди Бишер, Египет»

Так закончились самые разные авантюры моего отца. Надо было искать постоянную работу, содержать семью. А это уже скучно.

Здесь я прерву историю скитаний моего отца и расскажу о своей матери Анне Александровне Лавровой.

Биография моей матери в десять раз интереснее жизни моего отца. Она покрыта многими тайнами. Родилась Анна Александровна в 1880 году в Санкт-Петербурге, происхождение — неизвестно, после рождения она сразу же была отдана кормилице в село Едрово Валдайского уезда Новгородской губернии. За ее кормление платили очень хорошо. В течение трех лет, что она жила в крестьянской семье, ее приемные родители смогли отстроить огромный дом, купить две коровы и коня. Денег на ее содержание не жалели. После трех лет жизни в селе Едрово ее направили обратно в Санкт-Петербург на Мойку 14. Напомню, что на Мойке 12 жил и умер А.С. Пушкин, а по адресу Мойка 14 находился детский дом для внебрачных детей знати имени графа Ивана Ивановича Бецкого, который был незаконнорожденным сыном князя Трубецкого. Кстати, с ­А.С. Пушкиным в лицее учился лицеист Пнин. Он являлся внебрачным ребенком князя Репнина. Так было принято в России отсекать часть фамилии для незаконнорожденных детей. Одним из них и был граф Бецкой, который организовал этот детский дом при Екатерине Великой.

У матери была фамилия Лаврова (что-то такое искусственное, выспренное), а отчество — Александровна. Известно, что в Романовской династии вместе с Николаем, Константином и Михаилом имя Александр было самым распространенным мужским именем. Здесь я ни на что не намекаю, не думаю присваивать себе вторую претензию на российский престол, но биография моей матери открывает такую возможность.

Дело в том, что всю свою последующую жизнь моя мать регулярно получала на свои именины 1 февраля, на Пасху и Рождество ценные золотые и серебряные подарки с выгравированной надписью «Милой Ане», но без подписи. Кто ей все это высылал, из-за грянувшей революции осталось тайной.

После детского дома милую Аню перевели на подготовительные классы Института благородных девиц. Кстати, этот институт был тоже открыт И.И. Бецким при Екатерине II для дочерей князей и дворян, и моя мать училась в этом институте. После окончания института она получила аттестат с формулировкой «может присматривать за здоровым и больным ребенком». Обратите внимание — здоровье здесь на первом месте. Она стала гувернанткой.

Наступил снова необъяснимый поворот ее судьбы. Она была принята на работу к свитскому генералу (свитский генерал — это генерал в свите царя) барону фон Рербергу в Царское Село. У него было трое мальчишек, и моя мать гуляла с ними, говорила по-французски и по-немецки, играла в различные игры и даже учила рисовать. Кстати, она умела рисовать только цветок в горшочке, причем сам горшочек стоял острым концом на блюдечке. К детям барона приезжали дочки императора. Мальчики играли с ними под руководством моей матери в сэрсо.

В качестве гувернантки она проработала до 1916 года. Во время войны пошла волна недовольства немецкими фамилиями в окружении царя и во всех ветвях власти. Пришлось фон Рербергу уехать из России. Кстати, он был не немцем, а голландцем, но тогда никто не пытался разобраться в этом. Он уехал в свое поместье в нейтральную Голландию. Я тоже видел этого барона. Когда наша семья жила уже в Софии, он приезжал с подарками к бывшей гувернантке своих детей и привозил кучу конфет, заводные игрушки (я впервые в своей жизни увидел это чудо), два морских костюмчика для нас, детей Анны Александровны. Мой младший брат Леонид, помню, бедняга, так плакал тогда, потому что мне костюмчик был впору, а ему велик. Но через два года я свой сносил, а его стал ему как раз. Я снят в этом костюмчике на фотографии первого класса Русской гимназии в Софии.

Барон фон Рерберг остался в моей памяти высоким сухим человеком с короткой стрижкой, как у Кейтеля. Удивляюсь, как можно было приехать за тридевять земель, чтобы повидать бывшую гувернантку своих детей. Наверное, другие жили люди в то время.

Каким же образом моя мать добралась до Египта, где они встретились с отцом? С отцом все понятно: Крым, Константинополь, Египет. А мать? После отъезда генерала фон Рерберга из России она служила гувернанткой у купцов Максимовых. Это были очень богатые люди, они имели пристани в Саратове, Нижнем Новгороде, Царицыне и Таганроге, занимались лесоторговлей не только в России, но и за ее пределами. Моя мать, уже после того как мы приехали в СССР, показывала мне максимовский дом, а точнее — место, где он стоял в Царицыне. Он находился на Рабоче-Крестьянской улице между гостиницей «Южная» и бывшим зданием райкома партии Ворошиловского района, был высоким, четырехэтажным. Но когда строили гостиницу, то его разрушили, наверное, из-за того, что он мешал смотреть из окон райкома партии на новую гостиницу. Нынешний завод имени Куйбышева в Волгограде — это тоже бывший максимовский деревообделочный завод.

Началась революция. Полная неразбериха. Кто кого бьет, что отбирает — не поймешь. Тогда купцы Максимовы решили переждать этот непорядок где-то за границей. Они зафрахтовали английский пассажирский пароход, погрузили на него не только свою родню, но и всех своих слуг — поваров, кучеров, лакеев, судомоек и прочую челядь. Вместе с ними выехала из России и моя мать.

В 1919 году пароход вышел из Новороссийска в Средиземное море, прошел Гибралтарский пролив. Их штормило в Атлантическом океане. Они повидали совершенно новенький Панамский канал и пошли в Австралию. Время шло, безобразия в родной России не кончались, но заканчивался запас продовольствия и денег. Максимовы не могли уже содержать всех своих слуг, и в Новой Зеландии на берег сошли сначала первые 20 человек, потом Австралия приняла еще человек 30, и пароход Максимова пошел дальше к Суэцкому каналу. Прошли Суэцкий канал, а в Александрии отпустили корабль, потому что нечем было за него платить. Часть путешественников с этого корабля уехала во Францию, а часть осталась в Египте. Так моя мать стала жить в беженском лагере «Би».

Я плохо знаю, как мои родители в начале 1923 года тронулись в Болгарию и почему именно в нее. Отец говорил, что она была ближе всех стран к России и к тому же это славянская, православная страна.

Итак, они прибыли в порт Варны на Черном море. За год до этого царским указом было разрешено Болгарии принимать беженцев. Но в Варне к приезду моих родителей уже было около 10 тысяч русских. Город же, в котором в то время проживало не более 12 тысяч человек, мог как-то принять не более 4 тысяч. Кроме того, среди русского воинства было много инвалидов, раненных не только во время Гражданской войны, но и во время Первой мировой, в которой болгары воевали против нас. Все же болгары отнеслись к своим прошлым противникам по-христиански. Они их пригрели.

В Варне были забиты русскими все школы, детские дома, кинотеатры и даже рестораны. Всюду были русские. Нужно было разгружать этот курортный город. И потянулись вагоны с беженцами по всей, хотел написать — необъятной, Болгарии. Но какая она необъятная, если располагается на 110 тысячах квадратных километров, а Волгоградская область имеет 98. В общем, почти наша область.

Правда, когда в Варну прибыли мои отец и мать, то эта голодная толпа уже рассосалась. Ведь первый корабль под названием «Витязь» причалил к порту Варны в 1919 году. А уже в начале 1920 года в Софии был организован Русско-болгарский культурно-благотворительный комитет под председательством архимандрита Стефана, впоследствии экзарха и патриарха Болгарской православной церкви.

Русские понимали: чтобы выжить в этой близкой нам и дружественной стране, но все же с ограниченными возможностями, нужно жить кучно, чувствовать локоть друг друга. За первые годы эмиграции было создано ими более ста эмигрантских организаций, братств, комитетов в Софии, Варне, Бургасе, Шумене, Видине, Горна Оряховице, Пернике, Хаскове, Русе, Тырнове и в других местах.

Одно только перечисление городов и поселков, в которых оказались русские, наводит на мысль об оккупации Болгарии. Но это было не так. Русские объединялись и открывали свои организации не против кого-то, а для себя. Им никто не угрожал. Благосклонность правительства и самого болгарского народа к русским людям была, по существу, единственной в мире. Правда, и сербы хорошо относились к русским.

Впоследствии, когда в 1944 году советские войска вошли в Болгарию, болгары также тепло их приветствовали, но только спрашивали: «Ты из новых русских или старых?» Вопрос был логичен, потому что новым русским ставили граненый стакан, а старым наливали в рюмочку.

Интересно, что после первого освобождения Болгарии от турок осталось слово «братушка». Болгары считали его русским, а русские — болгарским. После ввода советских войск в Болгарию тоже осталось такое «среднее» слово — «винка». Так русские солдаты называли вино якобы по-болгарски, а болгары думали, что это русское слово. По-болгарски этот напиток тоже называется «вино», но ударение ставится на первый слог.

Нужно сказать, что с 1923 до 1944 года болгарское правительство отчисляло 2/3 средств на русских инвалидов и вообще беженцев в Болгарии. Не знаю, как Россия может расплатиться за такую доброту. С приходом советских войск содержание бедных и инвалидов было прекращено. Правильно, ведь они были не советскими, а просто русскими.

Что объединяло разношерстную толпу русских эмигрантов, таких разных и по социальному положению, и по политическим пристрастиям, за границей? Среди них были эсеры, кадеты, монархисты, фашисты, но все они были вместе. Их объединяли прежде всего Русская Православная Церковь и язык с богатейшей культурой. Куда бы ни приехали русские, они первым делом строили церковь или часовню (так было и в Галиполи, и в Египте) и все ходили молиться туда. Церковь не только объединяла, но и давала утешение в эмигрантских скорбях.



Похожие документы:

  1. Первая половина XIX века весьма значительный и своеобразный этап в истории России

    Документ
    ... произведений народного творчества сыграли М.Иванов, С.Кукляшев, М.Г.Махмудов. ... 1960-1963. Т.1-5. Гринберг Ф.Л. Династия Романовых: Загадки, версии, проблемы. ... Сахаров А.Н. Александр I. М., 1998. Тинина З.П. Самодержавие и русская православная церковь ...

Другие похожие документы..