Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Кто такие Минин и Пожарский? Чем и когда они прославились? Роль Н.Новгорода в борьбе против польско-шведских интервентов и укреплении Русского государ...полностью>>
'Документ'
РЕН ТВ от 26.12.2014: «В Подмосковье игровые автоматы, в количестве 2 штук, подлежат уничтожению (с комментарием заместителя руководителя Управления —...полностью>>
'Решение'
Комиссия Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Карелия (сокращенное наименование – Карельское УФАС России) по рассмотрению дела ...полностью>>
'Документ'
В целях приведения в соответствие административного регламента предоставления муниципальной услуги «Выдача документа, подтверждающего проведение основ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Сразу же после семинара Шуре и сообщили, что кандидатский минимум придется пересдать, а заодно и сдать университетский курс по физической химии. Шура и глазом не повел, хотя эти новости были для него полной неожиданностью…

 

Полистав врученные ему программы, Шура решил, что готовиться к экзаменам не будет:

- Если я сделал эту работу, то я должен знать достаточно, чтобы такие экзамены сдать. И нечего мне суетиться….

Но чтобы успокоить свои домашних Шура, усаживаясь вечером у телевизора, теперь подкладывал под себя талмуды по кристаллографии и физической химии - пусть знания, хотя бы таким образом, но впитываются...

Кандидатский минимум он сдал на четыре. Его ответами комиссия была явно недовольна, но зато он продемонстрировал столь высокую технику владения элементами симметрии( даже такими гнусными, как инверсионная ось третьего порядка), что комиссия решила его больше не мучить.

 

Получив этот «хор», Шура тут же направился в Менделавку. Заведующий кафедрой физической химии оказался на месте, сразу же его принял и, ознакомившись с сопроводительной цедулей, долго, чуть склонив голову на бок, смотрел на Шуру, всем своим видом подчеркивая: а я думал, что подобные дураки уже давным- давно перевились… И только, когда Шура спросил, а можно ли сдать экзамен прямо сейчас, зав. кафедрой торопливо отвел свой взгляд и уже отдельным движением выровнял положение головы:

- Ну что вы так, горячитесь…К тому же у меня сегодня весь день расписан. Давайте недельки через две. Посмотрите книжки, освежите кое- что в памяти…

Освежать Шура ничего не стал, но за день до экзамена Киреева все-таки полистал - те разделы, которые хорошо знал. В частности, вывод изобарического и изохорического потенциалов из уравнения второго начала термодинамики, записанного в дифференциальной форме…

Эти потенциалы и были первым вопросом на следующий день.. Шура не только их вывел с помощью преобразования Лежандра, но даже предложил профессору вывести какой-нибудь специфический потенциал, например, при постоянном содержании одно из компонентов…

- Спасибо, спасибо, как-нибудь в другой раз, - испуганно ответил зав.кафедрой. И снова долго смотрел на Шуру, слегка склонив голову.

Второй вопрос - физические методы в химии. Здесь Шура начал с квантовой химии. И наговорил такого, что у профессора появилась легкая испарина на лбу и он, прервав Шуру, поблагодарил его за сообщенную информацию и сказал:

- Здесь вы разбираетесь прекрасно, мне было очень интересно выслушать все это. Переходите к третьему вопросу.

И услышал совсем уж неслыханное:

- К третьему вопросу я переходить не буду, поскольку нечего по нему не знаю…

Химической кинетики, а третий вопрос был именно по ней, Шура, действительно, не знал. И более того - знать не хотел этой полуколичественной дребедени…

Профессор, как будто ожидал такой ответ:

- Так что, и… списать что ли неоткуда было?

- Да как-то неудобно. Да и зачем?…

Тут профессор еще раз посмотрел на Шуру - внимательно и долго, слегка склонив голову на бок, и сказал:

- Ну ладно. За первый и второй вопрос ставлю вам по пятерке, за третий - два. В среднем же - четверка. Твердая.

И почему-то счел нужным улыбнуться…

Шуре, можно сказать, повезло. В девяносто девяти случаях из ста ему, наверняка, бы сказали:

- Ах, ничего не знаешь, так будь добр узнай и тогда приходи…

Но Шура, как-то сумел перетянуть профессора на свою сторону. Возможно, он, действительно, показал не стандартные знания по двум первым вопросам, и тот согласился, что кинетика Шуре, и в самом деле, не нужна...

К тому же, Шура столь стремительно пошел на сдачу экзамена, что Сергей Вадимович не успел, возможно, отмобилизовать свои ресурсы… Но, когда Шуре вскоре пришлось второй раз посетить Менделавку, Сергей Вадимович был готов, и Шуре было показано, что такое серьезная разведка боем...

Дело в том, что при защите диссера нужен был отзыв передового предприятия, которое должно было обоснованно показать, что без результатов, полученных в диссере оно, это предприятие, жизни дальнейшей своей не чает... Неизвестно почему ( то ли Сергей Вадимович после успешного экзамена по физхимии рассвирепел и поспособствовал направлению Шуры на такое предприятие, где из него в двадцать минут могли, в принципе, сделать отбивную; то ли с юмором у секретаря ученого совета института Кристаллографии отношения не сложились…), но так или иначе в качестве передового предприятия Шуре назначали Кафедру Физики во все той же Менделавке.. И там его, судя по всему, ждали...

 

Шура понял это через пять минут после начала доклада - его прервали и по вопросу было ясно, что без участия Сергея Вадимовича здесь не обошлось. Один из сотрудников кафедры оказался большим знатоком как раз той методики, которая была столь любима Сергеем Вадимовичем и которую Шура закрыл для себя как совершенно бесперспективную несколько лет назад - ему снова напомнили о работах М. из Израильского химического журнала… Шура был настроен очень решительно и свою позицию: все эффекты химической связи в рентгеновских спектрах находятся до первого рефлекса, - похоже, отстоял. Заведующий кафедрой, он же член ученого совета в Кристаллографии на семинаре постоянно не присутствовал: зайдет, минут пять послушает и снова уйдет. Но судя по всему, с доводами Шуры согласился и от имении передового предприятия неотрицательный отзыв на Шурин диссер подписал…

 

11

 

По странному даже для Шуры стечению обстоятельств защита была назначена на 22 июня. Шура был 1941 года рождения, да еще июльский.

Защиту Шура ожидал без видимого волнения. Правда, один момент его все-таки беспокоил: он опасался, что на защиту припрется Борька и, когда Шура начнет излагать свои представления об эффективном заряде, не выдержит и прямо на ученом совете запоет «Тамару». В том, что Борька может это сделать, Шура не сомневался. Он помнил их поездку в Чимкент…

Борька, конечно, был очень осторожным человеком - он очень любил свой еще не написанный докторский диссер. Подготовка и защита его была для него задачей не только научной, а экзистенциальной. Это был гамлетовский вопрос для него. Защищать - не защищать так и звучало: быть иль не быть… Он несомненно выстраивал какие-то экстраполяции в будущее. Не известно прикидывал ли, как будет сидеть на нем шапочка академика, но то, что он очень неплохо будет глядеться в кресле завлаба, Борька знал точно.

Отсюда его осторожность, его озабоченность своею репутацией - его демонстративное нежелание не только разобраться - слушать все эти, как он выражался, Шурины бредни.

Но в то же врем Борька был человеком с воображением и, следовательно, мог при определенных обстоятельствах выскакивать из рамок. Причем опять-таки демонстративно, с вызовом и оттягом - без раздумий о последствиях. Воображение подсказывало ему: « А вот сегодня, плюнь на все и иди туда»… И Борька плевал и шел. И выкидывал такие коленца, что даже Шура, в принципе не признававший никаких внешних рамок, тогда говорил: «Ну. ты даешь…»

Шуру в Чимкент заманил Борька, который был одним из идеологов нового направления в квантовой химии - метод функционала плотности - и который вознамерился провести, ни мало ни много, всесоюзный семинар по этому методу. Все крупные русские научные центры затею похерили на корню - их насторожила экзотика замысла, восторженный блеск в глазах Борьки и высокочастотные, приближающиеся к ультразвуку обертоны в его голосе. Тогда он саданул в юго-восточном направлении, но Киргизия, Узбекистан, Таджикистан многозначительно промолчали. Однако, откликнулись друзья степей казахи. Не столичные, правда, да Чимкент - тоже город не из последних.

Борька и Шуре предложил:

- Съездишь, послушаешь… Может что дельное услышишь из того, что я пропущу…

Вилен заявление о командировке подписал:

- У тебя там, доклад?-

- Нет, так послушать умных людей…

 

Чимкент поразил их в первый же вечер. Они отправились в ознакомительную экскурсию, зашли на рынок и выйти оттуда уже не могли…

Рынок в этом славном городе по все периметру был огорожен пивными ларьками - автоматами. Они стояли по окружности на расстоянии 10- 15 метров. И если ты выходил из такого ларька и шел в любом направлении, то обязательно натыкался на очередной ларек. И метался человек в этом кольце, как пинг-понговый шарик … Московский же любитель пива был просто обречен на такие метания…

Только к полуночи друзьям удалось найти брешь и выбраться из огненного круга. Они никак не могли уснуть в ту ночь - такое сильное впечатление произвела на них великолепная оправа, в которой существовал чимкентский рынок.

Но едва только Шура заснул, зазвучал… гимн Советского Союза. « Война» была первая мысль Шуры - спросонья он принял гимн за «Вставай страна огромная». Но продрав глаза, увидел Борьку в пестрых, явно нерусских трусах канареечного цвета( нормальные люди в те времена носили черные, в крайнем случае, синие ) вытянувшегося перед включенным приемником…

- Ты чего это, - спросил Шура, когда они ехали на семинар.

- Тебе, малохольному, этого не понять

- Но все-таки

- В партию по весне мне вступать, очередь подходит…

- Ну и что… Гимн-то причем?

- Я же говорил - не понять тебе…

- Но все-таки…

- Волю, волю тренирую, бестолочь…

- А-а-а…

- Наверное, перебрали вчера, - подумал Шура...

Но все повторилось. Вечером они снова пытались вырваться из кольца, а в шесть утра Борька вновь тренировал волю.

Ясное дело, что подобный режим мало способствовал тому, чтобы слушать всякое - разное про Киржница и его поправки к кинетической энергии. И Шура не слушал - он мирно дремал, уронив голову на грудь. Но Борька не мог позволить себе такой роскоши и поскольку, судя по всему, волю он тренировал давно - спал, не сгибая шеи и не закрывая глаз. Когда же пришло время его доклада, он в целом твердой походкой взошел на трибуну и, уцепившись руками в борта ее, прочитал свой доклад - как стихотворение. Шура потом специально подходил к трибуне - там были явные отпечатки Борькиных ногтей. Воля у него была, и в самом деле, неземная.

Семинар незаметно подошел к концу и всех его участников, а было их человек двадцать, гостеприимные казахи пригласили на прощальный банкет. И не в какой-нибудь паршивый ресторан, а в частный дом. Стол был потрясающий. Одни мужики. Женщины лишь подносили блюда и тут же растворялись в воздухе. Тост следовал один за другим. Уже выпили за все, что только можно, включая первую и вторую поправку к кинетической энергии. И тут, сидевший слева от Шуры Борька наклонился к нему и, кивнув подбородком в сторону стола, прошипел:

- Смотри, что делают, суки…

Шура вгляделся в стол и мгновенно все понял. Он не придерживался Борькиных экстремистских взглядов - тот считал, что соотношение выпивки и закуски на нормальном столе не должно сильно отличаться( в денежном выражении) от пропорции два к одному … Шура считал, что и фифти-фифти вполне допустимое соотношение- главное, чтобы не было явного смещения в пользу закуски. Небольшая, но имевшаяся у него практика игры в « Тигр идет»( невинное развлечение геологов на камеральных работах) приучила его к этому требованию … Здесь же намечалось явное и очень сильное смещение: закуска была столь мощной и добротной, что выпивка, действительно, таяла на глазах…

Через минуту Борька еще раз наклонился к Шуриному уху:

- Хочешь, я разгоню их в миг.

И на молчаливый вопрос Шуры - как? - добавил:

- Тамару спою.

И Шура понял, друг его находится в одном шаге от полной ликвидации своей научной карьеры. Готовясь к венцу карьеры, он так воспитал свою волю, что готов был сделать этот шаг.

- Притормози, - прошептал в ответ Шура, - дай я лучше их разгоню.

И встал.

Борька глядел на него с восторгом:

- Вот это друг… Неужто запоет, - думал он.

Но Шура петь не стал - он произнес тост:

- Вы, наверное, обратили внимание на определенные странности моего поведения на этом семинаре: доклада я не делал и все заседания мирно продремал. Но семинар закончился и мне, пожалуй, есть смысл положить конец вашим недоумениям. Дело в том, что я представляю на этом семинаре - здесь Шура сделал паузу и внимательнейшим образом обвел присутствующих глазами - Комитет государственной безопасности… Всем вам известно, как наше ведомство относится к инакомыслию - в любых его проявлениях. Ведь недаром в кабинете нашего шефа висят два портрета. Первый, это, понятное дело, Феликс Эдмундович. Второй - Пушкин. И когда у шефа кто-то спрашивает, а почему Пушкин-то, он всегда с простодушной улыбкой отвечает: « Ну как же, ведь это он первый сказал: «Души прекрасные порывы»…

Так вот, едва только Киржниц опубликовал свою первую статью, у нас и был организован подотдел под названием « Метод функционала плотности». Мы следим, мы все читаем… Могу обрадовать вас: каждый из здесь присутствующих пребывает в нашей картотеке и давно. Потому и предлагаю тост. Пусть сгинут наши враги и пусть уже в первом квартале наступающего года будет получено выражение для третьей поправки к кинетической энергии…

Шура, конечно, рассчитывал на смятение в рядах участников застолья и надеялся, что человека три - четыре незаметно исчезнут. Но он никак не ожидал, что на его тост стол ответит массовым бегством - уже через десять минут их за столом осталось четверо и удельное соотношение выпивки и закуски резко отодвинулось от критического… У покидавших же застолье мгновенно обнаружились дела - у всех очень срочные.

 

Шура навсегда запомнил тот блеск Борькиных глаз - «Хочешь я разгоню их ». Что-то подобное он видел лишь однажды - в глазах питбультерьера перед его броском к горлу замешкавшегося на мгновение соперника по собачьему поединку…

Так что Шура допускал: Борька может запеть свою «Тамару». Но успокаивал себя:

- Запоет, так запоет - куда от этого денешься.

 

12

 

Двадцать второе июня в тот год выдалось холодным, ветренным – нелетним. Шура к тому же не выспался. Вечером приезжал Борька – помогал готовить банкет. Шура заявил. что банкет состоится в любом случае - и за здравие и за его упокой. Они чего-то делали - то, что их просили, и под работу незаметно уговорили две бутылки сухого вина. Борька даже призывал к благоразумию:

- Может не стоит вторую-то. У тебя же доклад завтра…

- Ты за меня не беспокойся, - отвечал Шура. - Главное, чтобы ты Тамару в институте Кристаллографии не запел...

- А это, как сложится…. Что нести будешь…. А то и запою….

Потом Шура долго гладил брюки. Марли в доме не оказалось - гладил через газету. Она все время подгорала, и брюки получились непонятно какие. Одни могли назвать их вполне глаженными, другие согласились бы с тем, что утюгом к ним не прикасались никогда. Осмотрел Шура и свой свитер. В принципе его можно было бы и простирнуть. Но мысль, что, скорей всего, он не высохнет, уберегла его от этого подвига…

 

Защита началась так, как начинаются все защиты - с доклад претендента. Когда пошли вопросы, сразу же активизировался один из членов ученого совета, профессор и физмат доктор с ласковой, но ничего хорошего не сулящей фамилией Инденбом. Видно было, что автореферат ничего, кроме раздражения, у него не вызвал и потому щели в Шуриной модели он искал активно - с упоением. Унялся профессор лишь после седьмого вопроса. Задал свой вопрос и академик. Очень активен был и еще один физмат доктор и тоже с очень обнадеживающей фамилией - Чернов.

Затем читали отзывы на автореферат и от передовой организации. Два замечания передовой организации Шура с вызовом отверг. Что же касается авторефератов, то решительно не согласился с замечанием какого-то пижона, который сетовал на избыток общих рассуждений в диссере.

- Работа методическая, сказал Шура, построена от общего к частному, и потому общие положения и их анализ - неизбежны...

Тандем Черновых не оставил без внимания Шурины дерзости, и имела место короткая, но резкая перепалка по вопросу о переносе заряда при образовании химической связи. Шура был неумолим и настаивал, что речь идет о деформации атомов, и эффективным зарядом моделируется именно она…

Потом пошли оппоненты: Сергей Вадимович и гиновский доктор.

 

Отвечая на замечания первого оппонента Шура категорически не согласился с его утверждением о наличие некой смысловой связи между эффективным зарядом и ионностью:

- Квантовохимической основы для разделения энергии связи на ковалентную и ионную составляющую просто не существует …

Это привело Сергея Вадимовича, судя по всему, в бешенство, и он ринулся в драку - тут же. Настаивал, что следует различать квантовую химию и энергетическую кристаллохимию, хранить и беречь аппарат последней, а не выплескивать ребенка вместе с водой...

Потом стенографистка скажет Шуре:

- Я двадцать лет стенографирую здесь … И впервые - оппонент выступал на защите второй раз…

 

Гиновский завлаб был благожелателен, хотя, естественно, и у него оказались замечания.... На одно из них Шура счел нужным ответить - во все той же непреклонной манере. Он не согласился, что при перенормировке теряется физический смысл квадрата волновой функции, строго заявив, что просто вероятность превращается в эффективную вероятность…

- Ох, Букин, - вспомнил тут Шура о своем гиновском дружке. - Зачем только я пивом его поил в Домжуре. И потчевал бутербродом с борщом - была в те времена там такая фирменная закусь. Ведь это же Букин - кто еще в ГИНе мог вставить в отзыв такую гадость …

В целом Шура был пока доволен собой - ни один из вопросов из равновесия его не вывел… Но он не знал пока главного - о подготовленном жестком, резанном ударе…

Когда была объявлена дискуссия, первым вызвался все тот же человек с веселой фамилией Инденбом. И Шуре сразу стало понятно, что Сергей Вадимович к его защите подготовился хорошо и на разных фронтах. Инденбом начал с реверанса в адрес энергетической кристаллохимии, а Шуре трудно было представить доктора физмат наук, который по своей воле, в твердом уме и здравой памяти вдруг вспоминает о какой-то там энергетической кристаллохимии…

Выпрямившись после реверанса, Инденбом сразу же приступил к энергичному изничтожению главных принципов Шуриной работы, которые были заданы как постулаты. И, как всякие постулаты, были потому беззащитны. Доводы Инденбома не воспринимались как убийственные - от них вполне можно было просто отмахнуться:

- Мол, это постулаты, дорогой товарищ - они приняты на веру. Вы можете не принимать их - вводите другие и стройте на них свою модель. По результатам и будем оценивать постулаты…

Но растоптав исходные принципы и с презрительной усмешкой высказавшись о полуэмпирических параметрах, Инденбом охарактеризовал Шурин диссер, как «интересные поиски, которые не дали результатов». И заявил в конце:

- Я буду голосовать против и членов ученого совета призываю последовать моему примеру.

Следом выступил еще один доктор, но уже химических наук. Он был настроен более мирно, но господина с веселой фамилией все-таки поддержал.

Шура к такому повороту событий готов не был - он даже не допускал возможности такого поворота. Он даже слайды, на которых воспроизводился вывод модели, с собой не взял. Было понятно, что Инденбом в отношении Шуриного диссера определился не сегодня и не здесь. Его явно попросили сбить гонор у этого самоуверенного типчика, и он легко это сделал.

И хотя в себя Шура пришел быстро, сил схлестнуться с Инденбомом в прямом поединке ему, видимо, не хватило. Не был он готов и промямлил в ответ что-то весьма и весьма неопределенное….

 

Но именно в этот критический момент Шуру решительно поддержали. И не кто-нибудь, а член ученого совета и зав. физической кафедрой из Менделавки. Он не принял Шуриной трактовки эффективного заряда, но признал, что Шура самобытен - хотя и ломится в открытую дверь… Затем ругнул термин « энергетическая кристаллохимия», заявил, что диссер Шурин находится посередине между докторской и кандидатской и призвал голосовать «за»…

А дальше вообще начались чудеса - в дискуссию стремительно вклинился Сергей Вадимович. Шура был уверен, что после брани в адрес энергетической кристаллохимии тот выступит обязательно, но он и допустить не мог тех слов, которые были произнесены после ответа на брань. А Сергей Вадимович, имея в виду Шурины попытки оценивать энергию связи в окислах, говорил, что мы не знаем в мировой литературе аналогов подобного рода. Шурины же оценки энергии смешения в твердых растворах он назвал рекордным - мол, подобное квантовохимическим методами было вообще достигнуто впервые. Шуру аж в жар бросило, когда он услышал всё это - так ему стало стыдно за свои подозрения в адрес Сергея Вадимовича…

И импровизация Сергея Вадимовича была только началом. Выступивший следом еще один доктор химических наук призвал оценивать не только дискуссионность работы, но и диссертанта. И выдал совсем уж неожиданный комплемент в адрес Шуры. Сегодня, мол, у нас редкая по своей остроте защита. Диссертант не согласился ни с одним замечанием. Кроме того, он показал чрезвычайно большую эрудицию… Кто-то еще хвалил подвижничество Шуры, протестовал против реакционного отношения к его работе. Даже доктор Чернов, хотя и поплевал очередной раз на Шурин диссер, но признал, что дискуссия его вразумила, и он готов расщедриться на белый шар при голосовании.

Все было уже ясно - человек с веселой фамилией Инденбом остался в одиночестве. И его новое выступление, где он пинал теперь не только Шурин диссер, но и ученый совет, повлиять не на что уже не могло. К тому академик, выступивший последним, тоже призвал голосовать «за».

Шура к тому времени уже окончательно пришел в себя от полученной зуботычины и, когда ему было предоставлено последнее слово, был краток и дерзок:

- Я мог бы свое ответное слово построить на основных положениях доклада в надежде на то, что мой главный оппонент выслушает теперь меня более внимательно и убедится что он не прав. Но поскольку такой возможности мне предоставлено не будет, остается одно: поблагодарить всех присутствующих за внимание.

Результат голосования был феерическим: 16 - за, 2 - против, 1 бюллетень оказался испорченным.

Потом был банкет. Гуляли у Шуры дома и с размахом. Гость шел солидный, налитой. Шел непрерывным потоком. И только четыре человека удержались в этой круговерти до финала. Это сам Шура, его друг Борька его друг Граф и его руководитель Леня. Они так и встретили рассвет 23 июня: сидя на шкафу ( потолки в Шуриной квартире позволяли такую роскошь ) - обнявшись, они пели популярную в то время в геологических кругах песню: « Прощай, родная моя, дорога снова вдаль зовет меня…»

Догуливали и на второй день. Был и день третий. Но его Шура почему-то не любил вспоминать...

 

13

 

Шурины страдания на этом, однако, не закончились. Приблизительно через полгода из ВАКа пришло приглашение попытаться еще раз защитить диссер - теперь на экспертном совете ВАК а. К уведомлению был приложен отзыв черного оппонента - жесткий, отрицательный, не оставляющий никаких надежд…

Шура сразу же связался с Борькой. Тот перезвонил тут же - всего лишь пять минут потребовалось ему, чтобы узнать фамилию черного оппонента - настолько могущественны были связи Борьки в химическом мире Москвы. Автором зубодробильного отзыва оказался тот самый неуловимый доктор химических наук, которого когда-то Сергей Вадимович в течение почти года не мог уговорить явиться на семинар, посвященный Шуриному преддиссертационному докладу в ГЕОХИ.

Шура без труда разобрался в системе аргументации черного и накатал на пяти машинных страницах убедительный, как ему казалось, отлуп.. И даже украсил его выводом: рецензия предвзята - цель угробить диссер господствует в ней.

 

С этим Шура и отправился в ВАК в назначенный день.

Шурина ситуация была стопроцентно безнадежной. Он понял это сразу же. Первой в чистилище вошла какая-то дама из Узбекистана. Ее вывели оттуда через пять минут - в слезах и диком волнении. У ваковских костоломов, видимо, не было и малейшего сомнения, что и в случае с Шурой они уложатся во все те же пять минут. Их интересовал, конечно, не столько Шура, сколько докторский совет института Кристаллографии. Прихлопнуть этого самоуверенного типа, посмевшего в грязных геологических сапогах вступить на лощеный паркет высокой химической науки, и стегануть ученый совет одного из ведущих академических институтов… Чтобы другим неповадно было принимать к защите всякое дерьмо… План, скорей всего, был именно таким.

От ученного совета в ВАК приехал завкаведрой физики из Менделавки. Академик, выбирая кого послать, так, видимо, и рассудил: ты нас на стадии подготовки к защите от него не уберег - вот и оправдывайся теперь в ВАКе...

Но сам завлаб встретил Шуру очень приветливо и они, видимо успокаивая друг друга, долго трепались на отвлеченные темы - все то время пока экспертный совет, разобравшись с узбечкой, что-то напряженно обсуждал за закрытыми дверьми.

Наконец их пригласили. В просторной комнате стояли два длинных стола, за которыми и восседали члены экспертного совета. Между столами с одной стороны за небольшим столиком сидел председатель совета, рядом с ним - доска на козьих ножках. С другой стороны - располагалось лобное место - на него и вступил Шура.

 

Нужно сказать, что Шура учел опыт своей защиты и отмобилизовался предельно - был готов на беспощадную драку. Он понимал, что серьезно здесь его не воспринимают. Но он знал то, чего не знал никто из присутствующих: его работа имеет хорошо продуманную, а главное внутренне непротиворечивую структуру. В ней была масса внутренних связей. Отдельные из них можно было разрушить с помощью тех или иных аргументов, но включались другие и структура держала удар - не рассыпалась. Все это очень усиливало концепцию, которую он отстаивал в диссере. Ее можно было не принять, как ее не принял на защите человек с веселой фамилией Инденбом, но ее было очень сложно разрушить. И от Шуры в этой ситуации требовалось по существу одно: не забывать об этой особенности своей работы - не усомниться в ней.

И Шура сразу же показал, что расправиться с ним, как с узбечкой, не получится.

- Вот доска, вот мел. В вашем распоряжении пять минут. Объясните нам - что такое энергетическая кристаллохимия, -начал процедуру изготовления из Шуры отбивной котлеты председатель совета.

Шура и с места не двинулся, он даже не глянул в сторону доски. Он выдал всего лишь одно предложение, правда длинное, которым и ответил на заданный вопрос. И добавил:

- Я, надеюсь, уложился в пять минут? Могу ли я присесть?

Возможно, подобной дерзости в этих стенах не слышали никогда. Шура явно перехватил инициативу. Пусть легкое, но замешательство, он, в стане противника почувствовал. Стул ему, во всяком случае, взять позволили…

А дальше были пятьдесят минут перекрестного допроса. Едва Шура закрывал рот, отвечая на один вопрос, как без всякой паузы, звучал новый. Шура только голову успевал поворачивать - слева направо, и справа налево. Но они не продавили его не по одному вопросу. И первым это понял председатель - на пятидесятой минуте он решительно остановил дискуссию:

- Мы пошли по кругу, вопросы стали повторяться…

Шуру и представителя ученого совета попросили удалиться…

- Что вы наделали, что вы наделали - бросился к Шуре завлаб… Зачем вы ввязались с ними в теоретические споры… Неужто вы не понимаете, что, как бы вы ни были правы, они никогда, по статусу своему, с вами не согласятся…

Он был очень взволнован. Спор эти пятьдесят минут шел на темы квантовой химии, тонкостей которой заведующий кафедрой физики мог не знать и, следовательно, не мог оценить Шурину аргументацию. Но одну приятную вещь он Шуре успел сказать:

- Я вас третий раз сегодня слушал и, скажу честно, я начал, кажется понимать, наконец, вашу идею с эффективным зарядом и внутриатомным переносом. Вы знаете, она не пуста - она определенно не пуста. Но уж больно неординарна - пугает.

Поговорить, как следует, им не дали - позвали на оглашение приговора…

 

Результаты голосования были фантастически прекрасны: восемь- шесть в пользу Шуры.

Оглашая их председатель, естественно, поплевал на диссер- приблизительно в том ключе, в котором на него плевали в Кристаллографии. Но мы, мол, не хотим, чтобы вы при своих способностях вести дискуссии тратили время на переработку диссера. Так что даем вам степень.

Шура выслушал все это, поморщился и пошел к двери. Возле нее остановился, повернул голову и сказал «Всего доброго» …

 

Месяца через три его пригласили в Кристаллографию для вручения диплома. Шура это приглашение проигнорировал. Не откликнулся он и на второе - дождался зачем-то третьего, а второе ликенулся и на пригласили В Кристаллографию для поагодарности пошел к двери.дрой физики мог и не

получив диплом, тут же направился к директору своего института.

- Вот, Вилен Андреевич, события развернулись все-таки по оптимистическому сценарию - защитился и даже через ВАК пробурился.

Прежде Вилен говорил ему неоднократно: « Нет, Шура, нет, не верю - до твоей защиты мне не дожить».

Сказал он свое «нет» и на этот раз:

- И не проси, под такую тему научного сотрудника я тебе не дам… И вообще я не понимаю тебя. В математической группе у тебя полный порядок - как в прусской казарме накануне смотра. Какого рожна тебе еще надо. Занимаешься, чем хочешь. На работу приезжаешь, когда хочешь. И помощники у тебя, в принципе, есть, хотя мне известно, что для своих дел ты их не используешь… Нет, нет…. Пусть все останется как есть.

 

Все, что говорил Вилен было чистой правдой - Шуре, действительно, не на что было обижаться. Группа у него много времени не отнимала. А помощник для той работы, которую он для себя задумал на очередные лет десять, ему в общем-то и не нужен был. Но Шура рассчитывал, что теперь-то после двух выброшенных диссеров и защиты везде, где можно, третьего, к его работе в институте отнесутся, не как к забаве, а серьезно. Само это отношение для Шуры ровным счетом ничего не значило - в том смысле, что никак не влияло. Возможно, он просто устал, и ему нужно было сменить обстановку -побездельничать где-нибудь месяца два. Но, скорей всего, на его состояние оказывала влияние ситуация выбора, в которую он незаметно погружался уже давно - завершение диссертационной эпопеи лишь сделало ее очевидной. А выбор был таков. Либо впрягаться на десятилетие в ярмо без каких либо шансов на успех: продолжить работу на том же направлении в границах той же концепции химической связи, но начать практически с нуля - с новой программы. Либо кардинально сменить род занятий - включиться в те дела, которые незаметно «понагнало из-за синей горы». И здесь уже начать с чистого листа…

Если бы Вилен сказал: « Да, Шура, готовь того, кому передашь группу и доклад для ученого совета о той программе, которую ты собираешься развернуть», Шура, конечно бы, впрягся и без раздумий.

Но Вилен таких слов не сказал… И это для Шуры сейчас означало одно: надо искать себе другую синекуру, не здесь в Черноголовке, а где-нибудь поближе к дому.

Одним словом, выбор Шура пока отложил - решил искать работу в Москве - такую, где все, что требуется сделать за неделю, можно провернуть за полдня. И одновременно начал писать статью о той концепции химической связи, которая была положена в основу диссера.

Статья была отправлена в «Журнал структурной химии» - в Новосибирск. Ответ пришел быстро: безымянный рецензент высморкался на Шурину концепцию смачно и коротко - на половине страницы. Ясно было, что он и не пытался разобраться. И хотя новосибирский умелец нашлепал на машинке всего тринадцать строк, Шура уловил в тексте что-то до боли знакомое:

- Неужто Борька, сучий потрах. Претензии явно в его стиле. Да и машинка, похоже его - «о» и «е» грязные. Вот мерзавец, даже формулу своей рукой, кажется, вписал… Хотя, нет… - Шура пригляделся к формуле. - Почерк все-таки не его. Значит, кто-то из его корешей в Академгородке - такой же, как он, индуктивный осел…

 

14

 

Пока Шура искал подходящую синекуру в Москве, и ничего путного не находил: то ежедневное присутствие необходимо, то не давали цены, устраивающей Шуру - он требовал двести рублей, двенадцать копеек, или ровно двести, если без стоимости посуды… Так вот, пока Шура искал, произошли, на первый взгляд, два малосвязанных события. Сначала во власть прошмыгнул Горбачев, а буквально следом и Борька защитил докторскую...

А Шура все искал и искал. А синекура все не находилась и не находилась… Окрыленный же успехом Борька рыл, теперь уже с помощью докторского кайла, ходы и траншеи во всех направлениях. Он пребывал, можно сказать, в эйфорическом состоянии, поскольку, как вскоре выяснилось, ему теперь и в партию вступать было не надо - Горбачев со своей женой такого наворотил за два года, что Борьке, и не только ему, стало ясно: для процветания теперь достаточно партийности и на уровне пионерской организации. Так вот, Борька рыл и нарыл все-таки - получил приглашение(контракт на два года ) в один из известных университетов Канады…

 

Они не виделись года три - считай, с того момента, как пели песню, сидя на шкафу у Шуры… По телефону переговаривались, а встречаться - не встречались. А тут Борька предложил встретиться на старом месте, на бульваре:

- Послезавтра, старик, в Канаду уезжаю, на два года…

Это были дни, когда над страной уже во всю полыхало зарево тотальной трезвости, и потому к Елисееву можно было и не соваться. Оставалось надеяться лишь на Борькины стратегические запасы. И тот не подвел - на немой вопрос Шуры(движение подбородка вверх) кивнул и добавил:

- Да, не-ГДР

Шура знал, конечно, о двух бутылях спирта в Борькином сейфе. Большой, с гидролизным и надписью «ГДР». И о второй, можно сказать миниатюрной, с ректификатом и надписью «ФРГ». Спирт выдавался на промывку контактов ЭВМ и прочего счетного оборудования. Контакты, естественно, протирали или продували, зато исключительной популярностью, и во всех институтах академии наук, пользовался напиток пятьдесят на пятьдесят под названием «Хищёнка». Друзья и пили сегодня на Страстном бульваре из молочных пакетов хищёнку ФРГ-вского разлива. И беседу вели.

- Ты знаешь, что я никогда не лез к тебе с оценками и поучениями. Но сейчас ты мне можешь объяснить, только без философии, пожалуйста, чего ты всем этим добился, ради чего ты потратил пятнадцать лет. К чему тебе все это… Ты ведь мог защититься еще десять лет назад и спокойно потом заниматься тем, что тебе интересно, постепенно, шаг за шагом разрабатывая свои идеи и приучая людей к ним…Объясни, я понять хочу.

- Объяснять тут нечего. Меня интересовала одна проблема. И я, как мог, разобрался в ней и высказался на этот счет. Если бы не шел вглубь, не переопределял свою задачу - не разобрался бы… А я разобрался, и доказательством тому - 8:6 в мою пользу на экспертном совете.

- Ну это ты только для себя разобрался. Ты, ведь, отлично понимаешь, что твои идеи никому не нужны, и никто о них никогда не вспомнит. Химическую связь по-прежнему будут понимать так, как ее понимали до твоей защиты.

- Здесь, наверное, ты прав. Но это твоя правота…. Ты знаешь, я тут статью написал - концептуальную… Отправил в «Структурную химию». Получил отрицательный отзыв. Я даже, был такой грех, тебя, ненадолго правда, заподозрил. Но почерк не твой, успокойся…

- Ну уж это ты напрасно…Я бы свой отрицательный отзыв тебе в первую очередь показал …

- Да, не переживай… Я тебя всего минут десять и подозревал-то…

К тому времени они отпили уже по половине пакета… И постепенно переключились на другие, более приятные для обоих темы.

А когда прощались, Шура достал из грудного кармана рукопись(это была статья, забракованная в « Структурной химии»:

- В Канаду, говоришь, едешь. Прочти хоть там на досуге. Достал авторучку ( шариковые он ненавидел почти так же, как галстуки) и написал крупно на первом листе:

«Канадоходцу от канатоходца»

 

 

А вскоре после Борькиного отъезда Шура пропал. В Черноголовке говорили, что уволился. Вывесил на дверях объявление «ОтпИвание Шуры состоится тогда-то и по такому адресу», провел отходной банкет и сгинул.

Борька был в отъезде. Выходили на Графа. Тот же был краток и отвечал так, как когда-то в школе ответил директору на его вопрос, кто разбил стекло в буфете. Все тогда отвечали - не знаю. Граф же сказал: « Знаю, но не скажу»:

Кто–то из особых печальников по Шуре сунулся было в ГИН, к Букину. Но тот лишь щетинился, как еж и отчаянно мотал головой….

Приблизительно через год досрочно вернулся Борька. При огромных деньгах и исключительном загаре - темно-коричневом, почти черном. Оказалось, что в Канаде работа не пошла - студенты его курса по квантовой химии не воспринимали... Уже после третьей лекции в попечительский совет университета стали поступать жалобы - мол, понять ничего невозможно…. В конце четвертой недели Борьку вызвали в суд - какой-то гусь требовал компенсации: я заплатил деньги за учение, но не учусь, потому что ничего у этого русского не понимаю…

- Да они же идиоты. - Объяснялся Борька перед попечительским советом. - У нас в России эту часть курса, а она вводная, поймет любой троечник из самой захудалой сельской школы … А эти… Они даже десятичный логарифм от натурального не отличают….

Попечители Борьку выслушали и попросили быть снисходительным:

- У этих молодых людей трудное детство. К тому же единый государственный экзамен… А это воздействует на интеллект посильнее безотцовщины и шотландского виски… И предложили Борьке … передислоцироваться на экватор, в Сомали:

- Существует, ООН-овская программа по борьбе с дикостью, - говорил главный попечитель. - Она включает, в частности, и чтение заумных университетских курсов перед населением… Каждый западный университет обязан выделить одного лектора. У нас пока никто не согласился. Может быть, вы попробуете… Там ставки фантастические: сто долларов за минуту лекции…

Борька немного подумал и согласился:

- Давайте. У вас все равно долго не протянешь - в петлю полезешь от тоски…

На первую лекцию под навесом в небольшой рощице на берегу залива собралось человек сто. Все они были в набедренных повязках и каждый при копье. Они так и стояли, опираясь на свои копья. Лица у всех спокойные, доброжелательные. Спокойно они выслушали и Борькины слова о приближении Хартри- Фока… Но уже на третьей минуте мимо левого Борькиного уха пролетело копье… И вонзилось в дерево за его спиной… Борька приостановил свой рассказ о Хартри-Фоке, повернул голову, посмотрел на копье, выдернул его, осмотрел наконечник и резко, с разворота метнул копье в аудиторию… Копье просвистело над головами студентов и вонзилось в дерево за их спинами…

Это произвело впечатление. Аудитория одобрительно застучала своим копьями о землю.

Борька решил, что инцидент исчерпан и продолжил было изложение своего курса… Но буквально через две минуты копье просвистело вновь - теперь около правого уха…

 

- Кажется, больше тысячи долларов заработать мне здесь не удастся, - подумал Борька. - Надо менять тактику…

И запел свою коронку - Тамару…

Пел он ее, естественно, на русском. Но все равно - подчинил себе аудиторию полностью. И всего лишь за пять минут…

А далее шли скучные месяцы лекций - по 8-12 часов в сутки. Дикари вели себя как послушные котята - даже за пивом бегали.

Борька никогда не забывал про фраера, которого сгубила однажды жадность. И потому через полгода решительно попросился у вождя племени домой. С вождем к тому времени они были на корешах, тот, похоже, и сам воспринимал лектора как вождя вождей - настолько впечатляющую власть имел Борька над его подданными. Время от времени они вместе выпивали. И почти каждый вечер беседовали. Вождь иногда даже позволял Борьке подержать в руках свое копье, инкрустированное крупными рубинами и изумрудами.

Выслушав Шурину просьбу, вождь не просто расстроился, - он запаниковал:

- Ты что меня одного хочешь оставить с этими дикарями, - вскричал вождь и замахнулся даже на Борьку своим копьем. - Да они теперь ничего, кроме твоей Тамары и твоих речей про, как его, функционал какой-то, и слышать не хотят. Их мне теперь буквально пинками приходится гнать на захват судов.

Он долго уговаривал Борьку. Сулил ему тройную ставку за лекции, десять процентов с каждой пиратской добычи и даже пытался заинтересовать гаремом на двенадцать персон. Но Борька был непреклонен:

 

- Устал я, Алеша (вождя звали Аль Ош и далее какая-то абракадабра звуков из ста), душа истомилась. По Шуре соскучился. Отпусти, старик…

Договорились, в конце концов, на том, что Борька еще недельку погостит - пока вождь разучивает Тамару …

 

Эпилог

 

Борька предпринял воистину гигантские усилия по розыску Шуры. Но все бесполезно. В одном месте ему, правда, намекнули, что Шура подался в какую-то глухую на два двора деревню и занимается там овощеводством. В обычном для него стиле: разводит капусту с морковкой и скармливает их зайцам из леса. Но адрес отказались дать наотрез.

 

Борька погоревал-погоревал и, поразмыслив, решил:

- А ни сварганить ли мне одному какое-нибудь развлечение, чтоб поскорее избавиться от Алешкиных денег… И такое, чтоб Шура поддержал - будь он рядом…

И он решил - буду брать столицы государств, прежде всего те, где русские войска побывали…

И начал брать столицы… Приезжал, находил самое возвышенное место в столице, выпивал из горла бутылку привезенного с собой портвейна «777» и тут же уезжал домой…

Побывал он и на Монмартре. Осмотрелся. Прикинул, где могла стоять батарея князя Волконского и полк тестя его, князя Раевского, зыркнул с прищуром на шер-а-ми-жников, рассевшихся в «быстро», открытых когда-то казаками атамана Платова, выглушил свой портвейн и поплелся к вокзалу…

 

Приходил Борька иногда и на Страстной. Сидел на спинке лавочки и угрюмо хлебал из молочного пакета какой-нибудь суперконьяк… И вспоминал ту, другую, жизнь:

- Шура, где ты?...

 


Сконвертировано и опубликовано на /



Похожие документы:

  1. Вследствие широко распространившегося невежественного пред­ставления о высшей Божественной Теургии, несмотря на частые и повсеместные ссылки на магию, в течени

    Документ
    ... . Предлагаю читателю рассыпать немного тонкого песка на корпус скрипки и слегка, так ... , способст­вующие превращениям, например, в сокола, лотос, ласточку и так далее. ... Смерти. О вы два божественных сокола на башнях своих, которые сторожат Вселенную ...
  2. …По прибытии в Элисту я попросил Бо покатать меня на верблюде. Дескать, давно мечтал познакомиться с горбатым другом скотоводов, вынес из тревожного детства стр

    Документ
    ... — чего ты такого наворотил, сокол мой ясный, что тебя в ... серый от усталости, с запекшимся песком на губах. Видимо, все это ... нечего —гол как сокол. — Смерть гвардейцев беру на себя, — ... водили к шатру. Молодцы зорки соколы! От Ставки до заставы далековато ...
  3. Выписка из реестра действующих лицензий на пользование участками недр, выданных комитетом природопользования и охраны окружающей среды, лицензирования отдельных видов деятельности Брянской области, по состоянию на 24. 09. 2013г

    Документ
    ... геологическое изучение, разведка и добыча строительного песка на участке недр "Сопычи-1" и " ... 2021 "ДАР-Строй" руководитель Соколов А.Б. 80126 ТЭ Место ... геологическое изучение, разведкаи добыча строительного песка на Участке недр "Тихвинский" Советского ...
  4. Ядаже имени его не знал. Фамилия его была Пальцев. Кличка, естественно Палец. Сударением во всех падежах на последнем слоге

    Документ
    ... отсутствия дома. И на следующий день поехал. На метро. На Сокол. По дороге думал ... дьявол, а просто дно. На которое все, наигравшись, песком и пылью отлагаются. Чтобы ... для пчел), громадный мешок с сахарным песком, детский биллиард с цветными шарами, ...
  5. Тематический план реализации ооп до на основе Примерной ооп до «Детство» (1)

    Тематический план
    ... сада к своему дому» Экспериментирование с песком на прогулке. Рассказ Юдина Г. «Почему ... путешественница» Сказка «Финист – Ясный сокол» Потешки: «Вдоль по реченьке ... (соотношение частей) Рисование карандашами на песке «Первоцветы» Рисование «Все работы ...

Другие похожие документы..