Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Комиссия в составе:1. Председателя: главного бухгалтера А.С. Горбуновой2. Членов комиссии:– бухгалтера по учету ТМЦ Н.В. Румянцевой; – главного инжене...полностью>>
'Документ'
просит заключить договор на предатетстационную подготовку по вопросам промышленной безопасности для руководителей и специалистов организации, эксплуат...полностью>>
'Программа дисциплины'
Дисциплина «Экспертиза неорганических вредных веществ и ядов» обобщает пройденный курс дисциплин «Неорганическая химия», «Качественный анализ», «Колич...полностью>>
'Конкурс'
Конкурс творческих работ «Качество: сегодня, завтра и всегда» (далее – Конкурс) проводится в Юго-Западном государственном университете на базе кафедры...полностью>>

Главная > Вопросы к экзамену

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

В зависимости от идеологической основы:

Славянофильская;

Почвенническая;

Народническая,

Марксистская.

Почвенничество -  русское литературно-общественное направление 60-х гг. 19 в. Связано с деятельностью писателей-разночинцев, группировавшихся вокруг журналов братьев Ф. М. и М. М. Достоевских «Время» (1861—63) и «Эпоха» (1864—65); его идеологами и пропагандистами были также А. А. Григорьев и, И. И. Страхов. Термин «П.» возник на основе публицистики Ф. М. Достоевского с характерными для неё призывами вернуться к «своей почве», к народным, национальным началам. Генетически П. восходит к направлению «молодой редакции» журнала «Москвитянин», существовавшей в 1850—56, и идейно было родственным славянофилам (См. Славянофилы) (в т. ч. их нравственной ориентации на русское крестьянство); вместе с тем представители этого направления признавали некоторые положительные начала и в западничестве (см. Западники). П. выступало против крепостнического дворянства и бюрократии, призывало к «слитию образованности и ее представителей с началом народным» и в этом видело залог прогресса в России. Почвенники высказывались за развитие промышленности, торговли, за свободу личности и печати. Принимая «европейскую культуру», они одновременно обличали «гнилой Запад» — его буржуазность и бездуховность, отвергали революционные, социалистические идеи и материализм, противопоставляя им христианские идеалы; полемизировали с журналом «Современник». В 70-е гг. черты П. проявились в философском соч. Н. Я. Данилевского и «Дневнике писателя» Ф. М. Достоевского.

         Лит.: Кирпотин В., Достоевский в шестидесятые годы, М., 1966; Нечаев В. С.. Журнал М. М. и Ф. М. Достоевских, «Время». 1861—1863, М., 1972.

         С. С. Дмитриев.

Славянофилы - представители одного из направлений русской общественой и философской мысли 40—50-х гг. 19 в. — славянофильства, выступившие с обоснованием самобытного пути исторического развития России, по их мнению, принципиально отличного от пути западноевропейского. Самобытность России С. видели в отсутствии, как им казалось, в её истории классовой борьбы, в русской поземельной общине (См. Община) и артелях, в православии, которое С. представляли себе как единственное истинное христианство. Те же особенности самобытного развития С. усматривали и у зарубежных славян, особенно южных, симпатии к которым были одной из причин названия самого направления (С., т. е. славянолюбы), данного им западниками (См. Западники). Для мировоззрения С. характерны: отрицательное отношение к революции, монархизм и религиозно-философские концепции. Большинство С. по происхождению и социальному положению были средними помещиками из старых служилых родов, частично выходцами из купеческой и разночинной среды.

         Идеология С. отражала противоречия русской действительности, процессы разложения и кризиса крепостничества и развития капиталистических отношений в России. Взгляды С. сложились в острых идейных спорах, вызванных «Философическим письмом» П. Я. Чаадаева. Главную роль в выработке взглядов С. сыграли литераторы, поэты и учёные А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, К. С. Аксаков, Ю. Ф. Самарин. Видными С. являлись П. В. Киреевский, А. И. Кошелев (См. Кошелёв), И. С. Аксаков, Д. А. Валуев, Ф. В. Чижов, И. Д. Беляев, А. Ф. Гильфердинг, позднее — В. И. Ламанский, В. А. Черкасский. Близкими к С. по общественно-идейным позициям в 40—50-х гг. были писатели В. И. Даль (См. Дали), С. Т. Аксаков, А. Н. Островский, А. А. Григорьев, Ф. И. Тютчев, Н. М. Языков. Большую дань взглядам С. отдали историки, слависты и языковеды Ф. И. Буслаев, О. М. Бодянский, В. И. Григорович, И. И. Срезневский, М. А. Максимович.

         Средоточием С. в 40-е гг. была Москва, литературные салоны А. А. и А. П. Елагиных, Д. Н. и Е. А. Свербеевых, Н. Ф. и К. К. Павловых. Здесь С. общались и вели споры с западниками. Многие произведения С. подвергались цензурным притеснениям, некоторые из С. состояли под надзором полиции, подвергались арестам. Постоянного печатного органа С. долгое время не имели, главным образом из-за цензурных препон. Печатались преимущественно в «Москвитянине»; издали несколько сборников статей «Синбирский сборник» (1844), «Сборник исторических и статистических сведений о России и народах ей единоверных и единоплеменных» (1845), «Московские сборники» (1846, 1847 и 1852). После некоторого смягчения цензурного гнёта С. в конце 50-х гг. издавали журналы «Русская беседа» (1856—60), «Сельское благоустройство» (1858—59) и газеты «Молва» (1857) и «Парус» (1859).

Западники - представители одного из направлений русской общественной мысли 40—50-х гг. 19 в., выступавшие за ликвидацию крепостничества и признававшие необходимость развития России по западно-европейскому пути. Большинство З. по происхождению и положению принадлежали к дворянам-помещикам, были среди них разночинцы и выходцы из среды богатого купечества, ставшие впоследствии преимущественно учёными и литераторами. Идеи З. выражали и пропагандировали публицисты и литераторы — П. Я. Чаадаев, И. С. Тургенев, Н. А. Мельгунов, В. П. Боткин, П. В. Анненков, М. Н. Катков, Е. Ф. Корш, А. В. Никитенко и др.; профессора истории, права и политической экономии — Т. Н. Грановский, П. Н. Кудрявцев, С. М. Соловьев, К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин, П. Г. Редкий, И. К. Бабст, И. В. Вернадский и др. Примыкали к З. писатели и публицисты — Д. В. Григорович, И. А. Гончаров, А. В. Дружинин, А. П. Заблоцкий-Десятовский, В. Н. Майков, В. А. Милютин, Н. А. Некрасов, И. И. Панаев, А. Ф. Писемский, М. Е. Салтыков-Щедрин.

         В общественной борьбе против реакционной официальной идеологии, провозглашавшей единство «православия, самодержавия и народности», и в идейных спорах со славянофилами (См. Славянофилы) вместе с З. выступали в 40-х гг. А. И. Герцен, Н. П. Огарев, В. Г. Белинский. В конце 30-х и в 40-х гг. 19 в., когда между демократизмом и либеральной идеологией ещё не было тех противоречий, которые обнаружились позднее, на рубеже 50—60-х гг., Герцен, Огарев и Белинский воспринимались в общественно-идейных спорах и журнальной полемике как З., и сами себя к ним относили. Однако по сути взглядов и общественно-политических позиций они являлись представителями зарождавшейся революционно-демократической идеологии. Органами печати, в которых З. сотрудничали, главным образом были «Отечественные записки» (с 1839), «Современник», «Русский вестник» (с 1856), «Атеней» (1858—1859), газета «Московские ведомости», «Санкт-Петербургские ведомости», литературные сборники «Физиология Петербурга» (1845), «Петербургский сборник» (1846).

Марксистская критика. Новый этап в развитии русской критической мысли ознаменовала марксистская критика, унаследовавшая и развивавшая в конце 19 — начале 20 вв. традиции революционно-демократические критики поры её расцвета; она складывалась в борьбе с народнической (Н. К. Михайловский) и декадентской (А. Волынский) Л. к. В работах Г. В. Плеханова был обоснован и осуществлен принцип историко-материалистического подхода к явлениям литературы, оценки их с классовых позиций. Важнейшее значение для развития марксистской Л. к. имели статьи и выступления В. И. Ленина. В цикле статей о Л. Н. Толстом Ленин обосновал "теорию отражения" применительно к литературному творчеству. Выдвинутый им (в статье "Партийная организация и партийная литература", 1905) принцип партийности литературы, его отношение к культурному наследию, защита реалистических традиций классической литературы оказали большое влияние на формирование марксистской Л. к. в России: её развитие связано с именами В. В. Воровского, А. В. Луначарского, М. Горького и др.

Работы Ленина имели принципиальное значение для утверждения методологических основ советского литературоведения.

Марксистская критика рассматривает художественные произведения в единстве всех его сторон и качеств — с точки зрения социологической, эстетической, этической. Л. к., как и само художественное творчество, служит средством познания жизни, воздействия на неё и подобно литературе может быть отнесена к области "человековедения". Отсюда — высокая ответственность критики как средства идеологического и эстетического воспитания.

пример: Статья Михайловского(марксистская) редактора «Отечественных записок» против Достоевского - «Жестокий талант» (1882) - выглядит ясной по мысли, политической позиции, хотя и односторонней по выводам. Михайловский предназначал своей статье определенную общественную миссию, которую поддержал позднее Антонович своим разбором «Братьев Карамазовых». Достоевский сам перед смертью изображал себя каким-то оплотом официальной мощи православного русского государства. И. Аксаков, Катков, Страхов, вся реакция 80-х годов раздувала его значение до размеров «духовного вождя своей страны», «пророка божия». Михайловский гордился постоянством своего критического отношения к Достоевскому. Он чутко уловил в 1902 году, что «звезда Достоевского, по-видимому, вновь загорается...» в связи с интересом к нему декадентов. Здесь критик в принципе предварял выступление М. Горького по поводу увлечения «карамазовщиной».

Михайловский считал, что Добролюбов напрасно приписывал Достоевскому сочувствие к обездоленным. Теперь смысл творчества Достоевского раскрылся вполне: писатель исходил всегда из предпосылок, что «человек - деспот от природы и любит быть мучителем», «тирания есть привычка, обращающаяся в потребность». Достоевский «любил травить овцу волком», причем в первую половину творчества его особенно интересовала «овца», а во вторую - «волк». Отсюда иллюзия «перелома» в творчестве Достоевского, а на самом деле перелома не было. Он любил ставить своих героев в унизительные положения, чтобы «порисоваться своей беспощадностью». Это - «злой гений», гипнотизирующий читателя. Некоторые критики упрекали Михайловского за то, что он слишком отождествлял взгляды героев со взглядами автора. Конечно, этого нельзя было делать, как заявлял позднее и сам Михайловский. Здесь нужна величайшая осторожность. Но Михайловский был прав, утверждая: хотя связи между героями и автором иногда просто неуловимы, из этого еще не следует, что их в действительности нет.Эти связи можно проследить и в поэтике романов. Михайловский многое верно подметил в творчестве Достоевского, хотя и объяснял слишком упрощенно. Например, он указывал, что Достоевский всегда нарочито «торопит» действовать своих героев, навязывает «толкотню событий»; у него в композиции наблюдается «архитектурное бессилие, длинноты, отступления, дисгармоничность; глава о старце Зосиме - просто «томительная скука»; у Достоевского нет чувства меры, нелегко извлечь его собственные мысли из речей действующих лиц, во всем какая-то неопределенность сопереживаний; в романах большая повторяемость типов, например тип взбалмошной, жестокой, странной, но обаятельной женщины. Но вряд ли верно заключение Михайловского, что в разработке этого типа Достоевский «всю жизнь ни на шаг не подвинулся вперед» (Полина, Настасья Филипповна, Грушенька). Именно в статьях о Достоевском Михайловский развивал важный тезис об условности в искусстве.

Фантастическую условность, которая есть в «Двойнике», он отрицал, считая, что нет никакого нравственного смысла в страданиях господина Голядкина; двойничество введено единственно, чтобы придумать для Голядкина двойное мучение, наслаждение страданием. Таков и Фома Опискин, беспричинно терзающий своими капризами обитателей села Степанчикова. Не отражение объективных данных, психологии данного человека, слоя общества, а одна страсть автора к мучительству привела к этому однообразию, думает Михайловский.

Актуальность выпадов Михайловского очевидна, во многом он был прав. Но очевидна и упрощенность его трактовок Достоевского. Все черты творчества объясняются личностью писателя, его капризом. Истоки творчества Достоевского не объяснены, гуманизм и реализм в их объективной сущности не раскрыты. Великий русский писатель оказывался только «жестоким талантом», словно это явление индивидуально-патологическое.

В этой ра­боте Михайловский не отступает от роли публициста-просветителя, стараясь прежде всего оградить современную молодежную аудито­рию от влияния популярнейших романов Достоевского. Для этого критик вступает в полемику с мнениями О. Ф. Миллера и В. С. Соловь­ева, видевших в авторе «Братьев Карамазовых» русского религиозно­го пророка, и, с другой стороны, с давней статьей Н. А. Добролюбова «Забитые люди», утверждавшей гуманистический пафос творчества Достоевского. Согласно представлениям Михайловского, Достоев­ский — «просто крупный и оригинальный писатель», чье творчество, однако, поражено целым рядом существенных пороков, главным из которых является как раз античеловеческая направленность его произ­ведений. Реализуя собственные психологические комплексы, Досто­евский, по мнению критика, изображает болезненный внутренний мир личностей, которые бесцельно и беспричинно мучают себя и других, выворачивая наизнанку устойчивые нравственные ориентиры добра, любви, справедливости. Герои Достоевского — явление нетипичное, исключительное, поэтому какого-либо позитивного, объективного смысла творения писателя не несут, а общественное воздействие его романов может быть только отрицательным.ЦИТАТЫ ИЗ СТАТЬИ К тому страстному возвеличению страдания, которым кончил Достоевский, его влекли три причины: уважение к существующему общему порядку, жажда личной проповеди и жестокость таланта.Прежде всего надо заметить, что жестокость и мучительство всегда занимали Достоевского, и именно со стороны их привлекательности, со стороны как бы заключающегося в мучительстве сладострастия.Как подпольный человек единственно для "игры" и по ненужной жестокости мучит Лизу; как Фома Опискин совершенно бескорыстно, только в силу потребности видеть мучения, терзает все село Степанчиково, так и Достоевский без всякой нужды надбавил господину Голядкину второго Голядкина и вместе с тем высыпал на него целый рог изобилия беспричинных и безрезультатных страданий.Шутка решительно не удавалась Достоевскому. Он был для нее именно слишком жесток, или, если кому это выражение не нравится, в его таланте преобладала трагическая нота.Мы, напротив, признаем за Достоевским огромное художественное дарование и вместе с тем не только не видим в нем "боли" за оскорбленного и униженного человека, а напротив -- видим какое-то инстинктивное стремление причинить боль этому униженному и оскорбленному

7. Культурно-исторические истоки русской литерат.критики 18 века. Классицистская критика. Осн.нормативные акты рус.классицизма как литер.-критич.факты.

Формирование русской литературной критики — длитель­ный процесс, начавшийся в петровскую эпоху и связанный как с изме­нениями в литературном сознании (прежде всего с возрастанием ин­дивидуального авторского начала), так и с усложнением характера ли­тературной коммуникации, расширением и расслоением читательско­го круга.Петровские реформы дали мощный толчок развитию российского общества. В самых разных сферах духовной жизни обнаруживали себя просветительские идеи: была учреждена Академия наук (1725). открыт Московский университет (1755), развертывалась книгоизда­тельская деятельность, появились первые газеты и журналы. Русская литература и критика XVIII в. развивалась в тесном контакте с запад­ноевропейским просветительским движением, не только осваивая ми­ровой эстетический опыт, но и выражая растущее национальное само­сознание.Широко известны слова В. Г. Белинского: «<...> каждая эпоха рус­ской литературы имела свое сознание о самой себе, выражавшееся в критике». Начальный этап в развитии русской литературной критики связан с утверждением в отечественной литературе классицизма (1740—1770-е годы). Становление теоретической и литературно критической мысли в данный период по-своему опережало развитие лите­ратуры. Специфика критики этих десятилетий состояла в ее невыделенности среди других форм литературно-художественной и науч­но-литературной деятельности. На первых порах она была слита, с од­ной стороны, с литературной практикой, а с другой. — с теоретико-литературными начинаниями. Решение Ломоносовым, Тредиаковским и Сумароковым грандиозной творческой задачи — задачи созда­ния новой русской литературы — требовало активного авторского са­моопределения и самоутверждения, оценок пройденного отечествен­ной литературой пути, аналитической проверки переносимых на рус­скую почву поэтических установок и норм.Критические суждения о литературе долгое время (вплоть до вто­рой четверти XIX в.) являлись привилегией русских писателей. В XVIII в критическое выступление чаше всего становилось обосно­ванием авторского права на индивидуальный эстетический опыт, своеобразной формой зашиты автором своего произведения от воз­можных нападок. Критическое начало ярко заявляло о себе в «пись­мах», «рассуждениях» и «предисловиях», которыми авторы нередко сопровождали издаваемые сочинения, а также а многочисленных эс­тетических трактатах и «риториках» («Рассуждение об оде вообще» В К.Тредиаковского, «Письмо о Правилах российского стихотворст­ва» и «Краткое руководство к красноречию» МВ. Ломоносова, «На­ставление хотящим быти писателями» А. П. Сумарокова и др.). «Письма», «предисловия», «рассуждения» выполняли по существу функцию литературной критики, становясь посредниками между автором и читателями, направляя и воспитывая эстетический вкус образован­ной части российского общества и начинающих авторов.

Одновременно критика уже на заре ее возникновения стала дейст­венным средством литературной борьбы, выливаясь в форму не толь­ко эпиграмм, сатир, пародий, стихотворных посланий, но и собствен­но критических статей.

Литературно-критические суждения писателей-классицистов но­сили нормативный, во многом «филологический» характер. Главными «жизненными центрами» рождающейся литературы стали споры во­круг проблем версификации, литературных жанров, стилевой упоря­доченности и языковой ясности. В качестве критиков в этот период выступали поэты, а по­тому вполне закономерна сосредоточенность теоретических и литера­турно-критических размышлений Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова прежде всего на различных вопросах стихотворной практики.

В 1735 г. в трактате «Новый и краткий способ к сложению россий­ских стихов» Василий Кириллович Тредиаковский (1703—1768) вынес своеобразный приговор устаревшей силлабической системе стихосложения по польскому образцу, подчеркнув ее неорганичность для отечественной словесности: большего «сладкоголосия» достигает русский народ в своих песнях, построенных по тоническому принци­пу. Разрабатывая начала новой силлабо-тонической системы стихо­сложения, автор трактата впервые вводил понятия «тонического раз­мера» и «стопы».

В обсуждение проблемы реформирования русского стихосложе­ния включился и Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765). В «Письме о правилах российского стихотворства» (1739) он объявил силлабо-тонический принцип стихосложения наиболее соответствую­щим духу русского языка, выделив среди других стихотворных разме­ров ямб: «Чистые ямбические стихи хотя и трудновато сочинять, одна­ко, поднимайся тихо вверх, материи благородство, великолепие и вы­соту умножают». Выступление Ломоносова заставило Тредиаковского пересмотреть ряд своих положений, признать ямб и окончательно отказаться от силлабической системы стиха.Существенной преградой для художественного творчества Ломо­носов и Тредиаковский считали и неупорядоченность лексического состава русского языка. В предисловии к переводу романа «Езда в ост­ров любви» (1730) и в «Речи о чистоте российского языка» (1735) Тредиаковский заявлял, что «славяно-российский» язык для «мирской» книги очень «темен», а потому литературным вполне может стать рус­ский разговорный язык.Подлинным преобразователем русского языка стал Ломоно­сов— автор «Риторики» (1748), «Российской грамматики» (1755) и «Предисловия о пользе книг церковных в российском языке» (1758). В последней из названных работ Ломоносов изложил учение о трех «штилях», разграничив разные стихии языка и закрепив за ними опре­деленные жанры. «Высокий» стиль, подчеркивал он, характерен для героической поэмы, оды и речей «о важных материях»; «посредствен­ного» («среднего») стиля должны держаться театральные сочинения, сатиры, элегии, эклоги и стихотворные дружеские письма; «низкий» стиль приличен для комедий, эпиграмм, песен, дружеских писем в прозе.Окончательное утверждение эстетики классицизма на русской почве знаменовалось появлением стихотворного трактата Александ­ра Петровича Сумарокова (1717—1777) «Две Эпистолы. В первой предлагается о русском языке, а во второй о стихотворстве» (1748). «Эпистолы» Сумарокова пред­лагали читателям систему норм и правил, следование которым могло бы привести к созданию литературы нового европейского типа. Автор отстаивал логическую стройность, ясность в развитии художествен­ной мысли, ратовал за соблюдение языковых норм, за строгое сохра­нение жанровых границ. Порой он выходил за рамки эстетики Буало и, ориентируясь на опыт русской литературы, расширял жанровую сис­тему, отдавая должное таким жанрам, как песня и комическая поэма.Трактат Сумарокова имел и еще одну примечательную особен­ность: в отличие от теоретического манифеста Буало, он не столько подводил итоги литературного развития (литература русского класси­цизма в этот период находилась еще в стадии становления), сколько подготавливал для него почву. В теоретико-литературных трудах Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова критика обретала не только стройную систему эстетиче­ских понятий, регулировавших творческую практику русских авто­ров, но и отправные критерии оценок художественных произведений на протяжении 1740—1770-х годов она постепенно выделялась в самостоятельную сферу литературной деятельности.



Похожие документы:

  1. Ирина Владимировна Лукьянова Корней Чуковский

    Документ
    ... его вернуться к занятиям литературной критикой – но К. И. вполне понимал, что это невозможно. В наступившие новые времена ... была не о порядках в литературоведении – а о том, как испорчен русский язык канцелярскими штампами, которыми ...

Другие похожие документы..