Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В целях реализации ведомственной целевой программы «Русский язык в Татарстане» на 2011 -2015 годы и согласно плану работы Министерства образования и н...полностью>>
'Документ'
Рисунки и графики должны иметь четкое изображение и быть выдержаны в черно-белой гамме (возможно применение черной штриховки). Отдельные ячейки таблиц...полностью>>
'Документ'
1.1. Переаттестация музеев государственных образовательных учреждений, находящихся в ведении Комитета по образованию, (далее - Музеи) проводится в соо...полностью>>
'Документ'
Группа: молочноцветковые пионы  Высота: 90см. Цветение: среднего срокаЦветок: густомахровый корончатый, диаметром 14 см. Внешние лепестки - кремовые. ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Произведения Сибирских поэтов и прозаиков XX века

Двадцатый век открыл многие имена писателей, в произведениях которых воссоздан много­трудный и противоречивый путь развития Рос­сии. Сибирь уже не воспринимается далёкой и отсталой окраиной. Здесь прокладываются дороги, строятся заводы и фабрики, гидроэлектростанции. Полезные ископае­мые, продукция заводов-гигантов, электрический ток являются основой экономического развития не только региона, но во мно­гом — России.

Главным же богатством края по-прежнему остаются люди — сибиряки. Сильные, выносливые, самостоятельные в мысли и в деле, они внесли и вносят сегодня достойный вклад в развитие родины. Во время Великой Отечественной войны сибирские ди­визии сыграли решающую роль в обороне Москвы от фашис­тов. Во второй половине XX века сибиряки сделали свой край лидером во многих отраслях промышленности. Сибиряки первы­ми увидели и негативные результаты преобразования природы, забили тревогу, подняли голос в защиту земли, воды, воздуха, а также культуры.

Мысли и чувства жителей нашего края с наибольшей полно­той выражают сибирские поэты и прозаики. Они дарят нам собс­твенное понимание человека и мира и помогают нам, читателям, открыть в себе мир и осознать свою индивидуальность.

Джек Алтаузен (1907-1942)

Джек (Яков) Моисеевич Алтаузен родился в го­роде Бодайбо Иркутской области. С 1922 году начал печататься в иркутских газетах. Погиб в бою под Харьковом в 1942 году.

Родина смотрела на меня.

Я в дом вошёл, темнело за окном,

Скрипели ставни.

Ветром дверь раскрыло —

Дом был оставлен, пусто было в нём,

Но всё о тех, кто жил здесь, говорило.

Валялся пёстрый мусор на полу,

Мурлыкал кот на вспоротой подушке,

И разноцветной грудою в углу

Лежали мирно детские игрушки.

Там был верблюд и выкрашенный слон,

И два утёнка с длинными носами,

И дед Мороз — весь запылился он,

И кукла с чуть раскрытыми глазами.

И даже пушка с пробкою в стволе,

Свисток, что воздух оглашает звонко,

А рядом, в белой рамке, на столе

Стояла фотография ребёнка...

Ребёнок был с кудряшками, как лён,

Из белой рамки, здесь, со мною рядом,

В моё лицо смотрел пытливо он

Своим спокойным, ясным взглядом...

А я стоял, молчание храня,

Скрипели ставни жалобно и тонко.

И родина смотрела на меня

Глазами белокурого ребёнка.

Зажав сурово автомат в руке,

Упрямым шагом вышел я из дома

Туда, где мост взрывали на реке

И где снаряды ухали знакомо.

Я шёл в атаку, твёрдо шёл туда,

Где непрерывно выстрелы звучали,

Чтоб на земле фашисты никогда

С игрушками детей не разлучали.

Девочка играла возле дома

Выбежала девочка из дома

Маленькая, в мамином платке.

Старенькие валенки знакомо

Весело блестели вдалеке.

Куклу на салазках покатала...

С чёрной собачонкой у ворот

Долго по-ребячьи лопотала,

Рукавичку ей совала в рот.

Бегала то к дому, то к сараю

И шептала, прячась за крыльцо: —

Я с тобой, собачка, не играю,

Ты чего слюнявишь мне лицо?

Топала по тропке возле дома,

Щёчки на морозе расцвели...

Вдруг, хрустя по снегу незнакомо,

Злые люди к дому подошли.

Вытащили всё, что в доме было,

Даже карандашик и тетрадь —

Ту, в которой девочка любила

Ласточек для мамы рисовать.

Вынесли подушки и корзины,

Свёрток детских трусиков цветных,

И такие были образины

Лютые и жадные у них.

Разбросали карточки по дому,

Снимки, что в альбомах берегли,

И потом зажжённую солому

Равнодушно к двери поднесли —

Зазвенели выбитые рамы.

Полыхнуло пламя через край.

И раздался хриплый голос мамы:

— Доченька, любимая, прощай!

Чёрным дымом крыша вся покрылась,

Вспыхнул клён, что рос невдалеке.

Губки задрожали, покатилась

Крохотная слёзка по щеке.

— Мамочка, мамусенька, родная!
Посмотри, сейчас расправлюсь я
С этим, на котором шерстяная
Вязаная кофточка твоя.

Кулачонки маленькие сжала —

Сердце быстро прыгнуло в груди, —

К рыжему фашисту подбежала

И сказала звонко: — Уходи!

Был он длинный, грязный и плечистый,

Был он молод, жаден и жесток.

И сорвал он с девочки пушистый,

Тёплый, мамин, ласковый платок.

Волосёнки ветром растрепало.

Слёзы стыли возле самых век.

Треснул выстрел — девочка упала

Личиком курносым прямо в снег.

В это утро мы в окопах были,

А потом рванулись точно в срок

И атакой яростной отбили

Небольшой районный городок.

Моисей Рыбаков (1919-1943)

Моисей Александрович Рыбаков родился в Ир­кутске. Уже в школе писал стихи, печатал их в иркутских газетах. После окончания Иркут­ского университета ушёл на фронт. Погиб 17 июля 1943 года неподалёку от села Русское Ростовской области. Его имя увековечено на мемориальных досках школы № 11 и Ир­кутского государственного университета.

Мы с Байкала

Песня призывников

Эх, Байкал, родной, гривастый,

Едем, едем на войну.

Вспоминать мы станем часто

Синюю твою волну.

Многих хищников пленяла

Вольной, ты, волна, игрой.

Нас немало,

Мы с Байкала,

Мы встаём в единый строй

Под военный ветер вьюжный,

К нам на западный рубеж

Всех в семье единой, дружной

Ты сынов своих пошлёшь,

И крепки крутым за калом,

За родимый край горой

Встанем мы,

Друзья с Байкала,

В нерушимый братский строй.

Нам знакомы самолёты.

Мы в седло взлетим, легки

Молодые патриоты

И отличные стрелки.

Ты нас долго колыхала

Жаркой летнею порой,

Синяя волна Байкала,

Встать готовила нас в строй.

Сталь клинков в бою речиста,

Всем поведают клинки,

Как без промаха фашиста

Бьют в бою сибиряки.

Из сибиряков удалых

Выйдет не один герой...

Нас немало,

Мы с Байкала,

Мы встаём в могучий строй.

Два русских слова

Опять бои... И, двигаясь упрямо

По снежным сёлам, средь гремящей тьмы,

В часы затишья с детским словом «мама»,

Таким родным, не расстаёмся мы.

И каждый вспомнит о своём, о дальнем,

О городе над гордою рекой.

О мирных днях, о детстве беспечальном,

О шумных играх и о ней, родной...

Стучит метель обледенелой рамой.

В чужом дому, за тридевять земель,

Два русских слова — родина и мама —

К нам прилетают в холод и метель.

Как близнецы, они неотделимы.

Они — одно, и нам без них не жить,

Бесценный клад их в сердце сберегли мы

С тех пор, как научились говорить.

Удивлённо смотрят сестры:

«Уткин, милый... Это вы ли?!»

И опять шинель — как лодка.

Я плыву куда-то... это

Сестры грустные в пилотках

На руках несут поэта!

И от слёз теплее глазу.

И тоска меня минует:

Сколько рук прекрасных — сразу —

За одну найти, больную.

Если будешь ранен, милый, на войне...

Если будешь ранен, милый, на войне,

Напиши об этом непременно мне.

Я тебе отвечу

В тот же самый вечер.

Это будет тёплый, ласковый ответ:

Мол, проходят раны

Поздно или рано,

А любовь, мой милый, не проходит, нет!

Может быть, изменишь,

Встретишься с другой —

И об этом пишут в письмах, дорогой! —

Напиши... Отвечу

Ну, не в тот же вечер...

Только будь уверен, что ответ придёт:

Мол, и эта рана,

Поздно или рано,

Погрущу, поплачу... всё-таки пройдёт.

Но в письме не вздумай заикнуться мне

О другой измене — клятве на войне.

Ни в какой я вечер

Трусу не отвечу.

У меня для труса есть один ответ:

Все проходят раны

Поздно или рано,

Но презренье к трусу не проходит, нет!

Валентин Распутин

Сейчас на месте старинного русского села Аталанка Устъ-Удинского района Иркутской области, где в 1937 году родился Валентин Григорьевич Распу­тин, плещутся воды Братского водохранилища, а село перенесено на более высокое место. Ангара, Байкал, сибир­ское село, Иркутск — любимые, дорогие сердцу писателя места. О людях, живущих на берегах Ангары, Распутин написал свои повести и рассказы. Некоторые из них он предлагает юным чи­тателям. Основой повествования «На реке Ангаре» является ху­дожественный очерк «Вниз и вверх по течению», в котором рас­сказывается о первой поездке писателя в родные места после того, как они были затоплены. Герой очерка Виктор вспоминает себя мальчиком и реку Ангару такой, какой она осталась в его душе и памяти.

На реке Ангаре

День рождения

Мальчику исполнилось шесть лет, и не просто испол­нилось, а именно в этот день — Первого мая. Ледо­ход обычно тоже приходился на конец апреля — начало мая. Ему, мальчишке, мало было того, что его день рождения столь удачно совпал с праздником, ему ещё хотелось, чтобы к этому дню обязательно тронулся лёд на Ангаре.

С раннего утра Первого мая он сидел на берегу, вглядыва­ясь в посиневший, вспучившийся лёд. Никогда ещё не прихо­дилось ему видеть первый, решающий толчок, который срывал лёд с места, и теперь он ждал его с нетерпеливым вниманием, больше всего на свете боясь, что день кончится раньше. Где-то в деревне пели, ярко светило солнце, с низовий даже и не дул, а легонько плыл над рекой мягкий, ровный ветерок, донося от­куда-то свежий и прохладный вербный запах только что осво­бодившейся воды. Река беспокойно возилась, покачивалась, вздыхала. Порой изнутри доходил глухой, утробный шум, затем раздавался быстрый и сильный, как выстрел, треск, и по льду вспыхивали трещины. Вот-вот всё это должно было сорваться с места, закружиться, зашуметь, поплыть, но стояло. Держалось какими-то силами, цеплялось за что-то, упиралось, но никуда не двигалось. Весь день он прождал понапрасну, вечером его с тру­дом увели домой.

Ночная гроза

Среди ночи он проснулся от неясного, дальнего гула, который то затихал, то вдруг возникал снова. В другой раз шестилетний мальчишка наверняка тут же спрятался бы от него с головой под одеяло и постарался скорей уснуть, но теперь пос­ледняя надежда заставила его пересилить страх и подняться с постели. Следуя какой-то посторонней властной силе, он ощу­пью добрался до двери, неслышно приоткрыл её и выскользнул на улицу. И небо, и земля были затянуты сплошной, кромешной теменью, сквозь которую ничто нигде не проступало, но дорогу к реке он знал и с закрытыми глазами. Смешно и неловко под­прыгивая, боясь налететь на забор, но ещё больше боясь идти шагом, он бросился на берег.

Здесь было светлее. Ото льда поднималось слабое серое мерцание. И в нём он легко рассмотрел, что река как стояла, так и стоит. Ничего в ней с вечера не изменилось. Она даже как бы успокоилась, притихла.

Где-то далеко в тайге зарокотало, набрало силу и покати­лось, покатилось прямо на деревню, грозя раздавить и смять её, и, только чуть-чуть не докатившись, развалилось. Надвигалась гроза. То, что он принял за шум реки, было громом небесным, первым в ту весну, родившимся нежданно и поначалу негромко. Вспыхнул и тут же погас короткий свет молнии, и снова напра­вился гром, выпрямляясь в своём движении над рекой, и снова застрял неподалёку от деревни.

Небо теперь было могучее и страшное. По краям, сливаясь с землёй, оно уходило в бесконечную темь, сверху нависало ог­ромной неспокойной тяжестью. В нагромождении туч, двигаясь и меняясь, зловещей синевой пылали какие-то полосы и пятна. В промежутках между ударами грома, когда наступала тишина, с высоты доносился невнятный, едва уловимый шум — не то шуршание туч, не то приглушённый свист ветра.

Гром гулял уже над самой деревней. Он начинался неохотно, лениво, словно не зная, стоит или не стоит греметь, но, растра­вив себя ворчанием, вдруг делал мгновенный и яростный пры­жок в сторону и тяжело, натужно лопался, взрывался, разбрасы­вая вокруг множество гремящих осколков. Не успевал отшуметь один раскат, возникал другой.

Гроза, добиваясь дождя, всё накалялась и накалялась. Небо из совершенно чёрного, непроглядного стало тёмно-багровым и выделилось чётче. Гром бил размеренно и зло, без той сдержан­ности и игривости, что были вначале, он взрывался сразу и, не ослабляя, гнал этот взрыв, покуда где-нибудь в другой стороне не вспыхивал новый. Всё вокруг было заполнено только грохо­том, подстегиваемым частыми взмахами молний, всё сжималось и трепетало перед ним, а ему уже не хватало пространства, он задыхался от ярости... — вот-вот должно было произойти что-то и совсем уж страшное.

Лёд идёт!

И оно произошло. Молния хлестнула, как обычно, тон­ким, длинным росчерком, но не погасла, а вдруг, слов­но запутавшись, закружилась, заплясала и разошлась широким концом, обнажив жуткий голубой огонь.

Бешеной, небывалой силы грохот сразу же охватил всё небо, раздирая его на части, — оно треснуло и обвалилось.

Мальчишка закричал и упал, не смог устоять, но сразу же опять вскочил на ноги. Он услышал, хотя не в состоянии был ни слышать и ни видеть, каким-то чудом он услышал, как звук раздираемого неба слабей и легче, но тот, тот самый звук пов­торился где-то неподалёку от него. В неожиданно-радостном предчувствии он вскинул голову и увидел, как, ломая лёд, вы­носит середину реки. Её только-только сорвало, её полоса была совсем неширокой.

И сразу же упал дождь. Гроза стала быстро отходить, молния взблескивала лишь в одной стороне, на самом краю неба, туда же, совсем присмирев, переместился гром. Небо потемнело и притихло. Из него сыпал дождь.

Ещё несло льдины, лёд лежал на берегах, а ребятишки уже забрасывали в мутную зеленоватую воду перемёты. Вскрывша­яся река была полной и нетерпеливо-быстрой; от её открытого, свободного движения вокруг становилось сразу просторней и выше; в звонком и лёгком воздухе со свистом проносились стри­жи, снижаясь и чиркая о воду белыми брюшками; звучала капель из нависших над каменишником тяжёлых ледяных козырьков; весело и широко играло солнце. Было какое-то особое — чуткое и тайное счастье в том, чтобы, чуть приподняв нитку перемё­та над водой, слушать, как тюкает рыба наживку; в волнующем ожидании замирало сердце, и весь огромный мир сходился в одну эту тонкую нитку, по которой передавались толчки.

Скоро река выправлялась, освободившись от всего лишне­го, чужого, снесённого в неё с гор шалыми весенними речками и ручьями; вода в ней становилась тёмно-голубой, прозрачной, так что далеко было видно дно; течение натягивалось, находи­ло свою неторопливую, спокойно-быструю силу, которую могло сбить только долгое ненастье.

На теплоходе

В своё первое путешествие мальчик тоже отправился по реке... За окном теплохода, за неширокой полосой воды, всё скользил и скользил берег, за кормой удивлённо и не­охотно вскипала вода и, подобравшись, катила на две стороны волны. Берег часто менялся: то низкий, ярко-зелёный, на све­жей зелени пасутся коровы, то за поворотом сразу яр, наверху постройки, вниз, к воде и лодкам, ведут ступеньки, возле лодок прыгают, что-то кричат и машут руками ребятишки, возле домов, прикрываясь от солнца ладошками, стоят взрослые.

Вот и солнце ушло, на берега легла сплошная густая тень, и только у самой воды узкой полоской желтел каменишник. Горы вдали, молчаливые и низко сгорбленные, заволакивало серой, едва уловимой дымкой. Кое-где уже пробивались огоньки, но, помигав, пропадали, растворялись в неверном и зыбком све­те сумерек. Небо казалось подтаявшим, размытым, звёзды на нём ещё не проклюнулись, горизонт мягко и невидно сливался с землёй. Мерно и приглушённо шумела за бортом вода, да от катившейся по камням волны долетало осторожное и ленивое журчание.

Мимо, совсем близко, прошумел остров, высокий и закруг­лённый, как баржа. Как хорошо теперь на островах, где подни­маются мягкие и нежные, будто мех, травы и особенно ярко и щедро цветут цветы. От ветров гнутся в одну сторону деревья, но стоят крепко, кряжисто, широко раскинув цепкие и тугие корни. Возле воды заросли ольхи и тальника, а дальше ягод­ник — больше всего смородины. И всегда на острове возникает удивительное — обманчивое и одновременно верное ощущение движения, словно ты на корабле, на пароходе, плывущем мед­ленно и важно. Знаешь, что стоишь на твёрдой земле, но под но­гами, передвигаясь, мелко подрагивает, поворачивает то влево, то вправо, и ты уже не в состоянии сопротивляться — плывёшь куда-то осторожно и загадочно.

Ночь на реке. Звёзды, ещё не назрев, были по-весеннему далёкими и мелкими. Зато луна, круглая и полная, висела под небом совсем низко и празднично. В её серебристом свете всё вокруг лежало в блаженном оцепенении, и только река, в глуби­не которой отражалось ночное небо, сверху отсвечивала зелё­ным надменным сиянием.

С неба сорвалась звезда и, прочертив горящую линию, по­гасла. И тут же невесть с чего, как спросонья, коротко и жалоб­но хныкнул гудок теплохода. В отходящей к берегу волне, уд­линяясь в свечки, играли звёзды. Встречный ветер, треплющий освещенный прожектором флаг теплохода, дул поверху и не тревожил речную гладь. Изредка сбоку возникали жёлтые или красные огни бакенов, возле них шумела вода.

Широко и ярко гуляла над землёй ясная майская ночь, но на востоке, там, где заниматься заре, начинал слабеть край неба. Шёл новый день...



Похожие документы:

  1. А. И. Щербаков Хрестоматия по психологии: Учеб пособие для студентов Х91 пед нн-тов/Сост. В. В. Мироненко; Под ред. А. В. Петров­ского. 2-е изд., перераб и доп. М.: Просвещение, 1987. 447 с

    Документ
    ... отчуждает свое собственное внут­реннее содержание и как бы опустошается, становясь во все но ... составляет основу для формирования мыслительиоых процессов. Поэтому разработка психологических проблем сенсорного воспитания является ...
  2. Творчество советского писателя-сатирика Викто­ра Ефимовича Ардова (1900-1976) давно известно читателям. Вэтой книге собраны лучшие его про­изведения, писавшиеся

    Документ
    ... во всю щеку, а ее мамаша загораживает дочку собственной тучной персоной и топает на меня ... именно является автором этой работы и когда он проживал в доме творчества, ... Для того, чтобы сразу познакомить начинающего литератора со всею сложностью литературной ...
  3. Литература для самостоятельной работы 21

    Литература
    ... всех народов ... собственным поведением. Все ... стной ... литературному творчеству ... давних вре­мен ... го народа ... писателями и поэта­ми родного края, праздниках народного творчества ... является основой для развития лич­ности вообще. Но в чем же заключается его значение во ...
  4. Учебное пособие для вузов (1)

    Документ
    ... ­тической деятельности на всех уровнях. Собствен­но говоря, именно для этого она и появилась ... социально-группо­вое сознание и является основой идеологии большой социальной группы — кристаллизованного, обобщенно­го и научно ...
  5. Федеральная целевая программа книгоиздания России Издательская программа «Учебники и учебные пособия для педагогических училищ и колледжей» Руководитель программы

    Программа
    ... народов и во ... основе всех ... вре­мени ... народного творчества (сказки, загадки, былины и пр.). 4. Известно, что в своем творчестве художники, писатели ... собственного нрав­ственного поведения и нормы нравственного убеждения. Все, что для нас является ... литературные ...

Другие похожие документы..