Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Краевое государственное бюджетное образовательное учреждение среднего профессионального образования «Славгородский педагогический колледж» (КГБОУ СПО ...полностью>>
'Урок'
Цель урока: расширение кругозора учащихся, акцентирование внимания на личной гигиене, ее значении для здоровья, знакомство со средствами поддержания л...полностью>>
'Документ'
Праздник во имя целителей -бессребреников Космы и Дамиана в школе № 197 проводится впервые. Выбор празднования 14 ноября связан с тем, что на месте, г...полностью>>
'Вопросы к экзамену'
История почвоведения. Основные этапы развития науки. Возникновение генетического почвоведения и роль В. В. Докучаева, М. М. Сибирцева, П. А. Костычева...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

ИРКУТСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

Иркутск — один из немногих городов Сибири, в ко­тором развивалось городовое летописание. Что представляет собой летопись, вы уже знаете, а слово городовая, как вы уже догадались, означает, что летопись связана с историей отдельного города. Иркутск в этом отношении — счастливый город. Его жителям всегда важ­но было узнать все подробности жизни края: кто и как жил на Ан­гаре перед Байкалом до прихода русских, как осваивали казаки эту землю, когда появился острог.

Вам предлагаются фрагменты из летописи, которую состави­ли иркутские жители П.И. Пежемский и В.А. Кротов. Впервые ле­топись печаталась в 1858—1861 годах в газете. Книгой летопись была опубликована в начале XX века, в 1911 году, и до последнего времени не переиздавалась. Прочитайте текст летописи очень вни­мательно. Вы узнаете о многих-многих событиях, оставшихся в па­мяти иркутян. Обратите внимание на то, насколько подробно опи­сываются события, всегда ли указывается точная дата. Увидели ли вы отличия иркутской летописи от «Повести временных лет»? Для того, чтобы точнее назвать отличия, обратите внимание на время создания летописей, соотнесите время создания и датировки собы­тий, подумайте об источниках информации для летописей.

1652 год есть год основания Иркутска, которому положил начало сын боярский Иван Похабов, близ устья р. Иркута, на Дьячем острове, в виде зимовья, для безопасности от набегов бурят. Развалины этого зимовья видны и по сие время в ямах и окладных брёвнах.

1653 г. Сотник Пётр Бекетов, посланный из Енисейска с сот­нею чел. казаков, прошёл чрез Иркутск за Байкал для покоре­ния тамошних бурят.

1656 г. Определённый воеводою в г. Нерчинск Афанасий Филипыч Пашков с правом начальника здешнего края, оставил правителем Иркутска приказчика Самойлова перваго.

4661 г. Иркутск Высочайше возведён на степень острога.

1669 г. На нынешнем месте г. Иркутска сего года построена деревянная крепость, с тремя по углам башнями и четвёртою среди крепости, обведённая рвом. Окружность крепости составила 288 сажень.

1670г. Проехал в Китай гонец Аблин с бумагами. Аблин сколько известно, есть первый посланный в Китай чрез Иркутск а до сего времени посланцы ездили из Тобольска, прямо степя­ми, как-то, Банков и другие.

1672 г. Начало Вознесенского монастыря, основанного стар­цем Герасимом, по грамоте Сибирского митрополита Корнилия.

Сего же года положено основание Иркутской деревянной Спасской церкви.

1675 г. Сентября 6-го проехал чрез Иркутск в Китай первый Российский посол, Сибирского приказа переводчик Николай Спафарий. Цель этого посольства состояла в укреплении торговых сношений и в удержании реки Амура во власти русской. Спафарий, по характеру своему, не сошёлся с китайскими властями, а потому он выехал без успеха и даже без ответной грамоты. Пре­дание говорит о неудовольствии самого богдыхана на Спафария: когда последний, будучи сам отличный астроном, спросил русско­го посланного о некоторых звёздах, Спафарий будто бы ответил довольно грубо: «Я на небе не бывал и звёзд там не считал».

1676г. Января 20-го скончался строитель Вознесенского монастыря, старец схимонах Герасим, оставив святую память о себе чтущим его по сие время жителям г. Иркутска.

Сего же года Иркутск по всем делам управления подчинён г. Енисейску, в котором Высочайше повелено быть разряду и сто­лу, с правом заведывания Ангарских и Забайкальских острогов, также Илимска и Нерчинска.

1677 г. Приехал в Иркутск, на смену приказчика Самойлова, приказчик же сын боярской Иван Перфильев.

1679 г. Декабря 26-го Вознесенский монастырь сделался добычею пламени.

Сего же года Сибирский приказ заботился о служащих лю­дях в Сибири, как военных, так и приказных: велено в помощь недостаточного получаемого ими жалованья давать пахотные места: от 5 до 10 десятин земли каждому.

1680г. Вознесенского монастыря чёрный поп Тарасий лично просил Сибирского митрополита Павла о возведении после пожара Вознесенского монастыря вновь на что и получил грамоту.

1681 г. Получено в Иркутск предписание построить острог Аргунский, что за Байкалом.

1682 г. Определён в Иркутск первый воевода, Иван Евстафьевич Власов, вскоре пожалованный в чин думного дворянина.

1683 г. Сибирский приказ, указом от 17 февраля с. г., воеводу Власова перевёл в г. Нерчинск, а на место его определил пись­менного голову Леонтия Кислянского.

1684 г. В первый раз Иркутяне построили для ходу по Байка­лу карбаз, и на нём первый переехал чрез Байкал нерчинский воевода Иван Власов.

1685 г. Вторично правит г. Иркутском Иван Перфильев. Пра­витель Кислянский по делам отозван в г. Енисейск. (...)

1854 г. В июле месяце во 2-й части города, против флигеля дома военного губернатора Венцеля, начали строить на камен­ном фундаменте большой деревянный дом для Александрий­ского приюта.

25 июля по получении с почтою (известия) отправляемо было благодарственное господу Богу молебствие по случаю победы, одержанной генерал-лейтенантом князем Андрониковым на реке Челок, на границах Гурии: разбит наголову 34-тысячный турецкий корпус и взято при этом деле у неприятеля три лагеря со всем имуществом и все 13 пушек, 35 знамён и значков и мно­жество оружия; победа эта происходила 4 июня 1854 года.

В июле из Иркутска выехал по Московскому тракту в Россию бывший бригадный командир казачьих конных полков, генерал-майор Александрович с семейством, по прошению его уволен­ный от службы с мундиром и 2/3 жалованья.

4 августа утром в Иркутск прибыл с Якутского тракта из Аяна состоящий при генерал-губернаторе Восточной Сибири Муравьё­ве подполковник Корсаков и с ним красноярский купец Кузнецов, бывшие оба с генералом на Амуре, и того же дня вечером Кор­саков выехал из Иркутска в С.-Петербург с пакетами от генерала Муравьёва — донесением о его поездке и о благополучном проплытии в Китайском государстве по реке Амуру до устья её при впадении в море, где и построена наша новая крепость.

6 августа в 8 часов вечера по 1-й части города по Луговой улице, против дома чиновника Сукачёва и купца Базанова подвале иркутского мещанина Алексея Петровича Кузнецова вспыхнул фосфор и произошёл пожар; по прибытии пожарной команды с инструментами скоро прекращён без большого вреда зданию.

В первых числах августа общее губернское управление пе­реведено во вновь отделанный большой флигель при доме воен­ного губернатора Венцеля.

В августе месяце по 2-й части города, недалеко от Преобра­женской церкви, у жандармских казарм вновь выстроен на ка­менном фундаменте большой деревянный дом для манежа.

30 августа вечером, в день тезоименитства наследника престола Александра Николаевича, иркутский публичный сад у Спасской церкви и дом благородного собрания были велико­лепно иллюминованы плошками в разных видах; на крыше дома были вензеля, освещённые плошками, а по аллеям сада везде были довешаны разноцветные фонари. За рекою Ангарою про­тив сада на острове был пущен прекрасный фейерверк; всё это освещение и фейерверк были за счёт содержателя винного от­купа г-на Соловьёва, по распоряжению его сына Степана Фёдо­ровича Соловьёва, проживавшего в Иркутске и управлявшего делами откупа; зрителей было множество всех сословий и вход в сад был для всех свободный. По приказанию частной упра­вы, всем домохозяевам в городе в этот день приказано всякому против своих домов ставить на улице плошки; по всем улицам горело плошек очень много; вечер был тихий, без ветра.

На 7 сентября, ночью, в Вознесенском монастыре скончался скоропостижно архимандрит Амвросий, бывший прежде в По­сольском монастыре настоятелем, впоследствии уволенный на покой; погребён 10 сентября в Вознесенском монастыре,

8 сентября с почтою (известия) в кафедральном соборе преосвященным Афанасием с градским духовенством отправ­ляемо было благодарственное господу Богу молебствие по случаю победы, одержанной начальником Эриванского отря­да, генерал-лейтенантом бароном Врангелем 17 июля 1854 г. в Азии, и совершенного разбития двенадцатитысячного турецкого корпуса, а 19 июля — занятия города и двух замков Баязета и всего Баязетского санджака; трофеи сей победы — 4 орудия, 3 зарядных ящика с полною упряжью, 16 знамён, 3 значка, 370 пленных, оружие, барабаны и более 2 тысяч трупов; разбросан-ные снаряды, вьюки с зарядами, амуниция и одежда покрывали поле сражения; два лагеря со всем имуществом и припасами провианта были брошены турками; в числе убитых турок нахо­дился начальник башибузуков Али-паша; главнокомандуюший Лим-паша бежал вместе с другими. В Баязете найдено 3 орудия, одно знамя, большие запасы пороха, артиллерийских снарядов, более 2,5 миллионов патронов, 1800 ружей и сабель, амуниция, 10 больших ящиков медикаментов английского и французского приготовления, пшеницы 300 четв., полбенной крупы 1000 четв., ячменя 1600 четв., коровьего масла 300 пуд., соли до 500 пуд., буйловые кожи, различная одежда, обувь и прочее. Кроме того, в лагере при Арзабе и в Мусуне взяты большие запасы ячменя и пшеницы, количество коих не приведено в надлежащую извест­ность.

12 сентября, по получении с почтою (известия), в кафедраль­ном Богоявленском соборе преосвященным Афанасием с град­ским духовенством отправлено было благодарственное господу Богу молебствие, с коленопреклонением, по случаю победы над турками генерал-лейтенантом князем Бебутовым: 24 июля на­несено совершенное поражение шестидесятитысячному турец­кому корпусу российским отрядом, состоящим из 18 тысяч под Ружьём. (...)

26 сентября, в 10 ч. вечера, в Иркутск прибыл по Якутскому тракту генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николае­вич Муравьёв из поездки своей на Амур. От российской границы с Китаем и в китайском владении проплыл по реке Амуру до впа­дения в море и морем прибыл в Аян, а оттуда в Якутск. Назавтра приезда его 27-го числа в 11 часов утра представлялись ему чиновники всех ведомств и граждане всех сословий, а потом по Распоряжению его следовали все в кафедральный собор, куда прибыл его высокопревосходительство Николай Николаевич с супругою и всем своим штабом, где по предварительному его Распоряжению ожидало духовенство. За отлучкою преосвященного Афанасия, архиепископа Иркутского, в Кяхту, инспектор Иркутской духовной семинарии, архимандрит Пётр со старшим градским духовенством отправлял господу Богу благодарствен­ное молебствие по случаю счастливого окончания дальнего пути на Амур и благополучного возвращения в Иркутск. Провоз­глашено многолетие государю Императору и всей Августейшей фамилии и христолюбивому воинству. Стечение народа в собор было очень большое.

На 15 октября, в 3 часа ночи, по 2-й части города, в Спасском приходе, при доме чиновника Василия Никифорова Парнякова сгорел его сарай до основания.

28 октября, в 3 часа дня, в Иркутск прибыл из Байкала преос­вященный Афанасий, архиепископ Иркутский. Изволил прибыть прямо к кафедральному собору в дорожном экипаже, тут встре­чен был духовенством, по входе в собор слушал молебствие и произнёс краткую речь.

На 30 октября, в 1 часу ночи, по 1-й части города, в Троицком приходе, недалеко от каменного дома купца Малкова, к берегу, сгорел дом мещанина Попова, занимавшегося выделкою воско­вых свеч. Того же 30 октября, в 5 часов по полудни, в Рабочем доме сгорела баня.

31 октября, в 5 часов вечера, в Рабочем доме сгорел дом.

6 ноября утром к генерал-губернатору Восточной Сибири Му­равьёву прибыл нарочный из Камчатки — лейтенант князь Дмит­рий Максутов 1-й, от Камчатского военного губернатора Завойки с донесением от 1 сентября 1854 года, что англо-французский флот, состоявший из шести судов, 18 августа подошёл к порту и 20-го числа сделал нападение на Петропавловский порт: начал бомбардировать со своих судов порт и город и сделал высад­ку из 600 человек, которые были отражены и бежали обратно к своим шлюпкам, и более 8 часов 11 наших орудий выдерживали действие против 80 неприятельских. Одно гребное судно было потоплено, а прочие удалились, и ночь прекратила бой. По пре­кращении бомбардирования неприятель отошёл в море для по­чинки своих судов, потерпевших значительное повреждение от наших выстрелов. 24-го числа сделал опять общее нападение и высадку на берег десантного войска до 650 человек и хотел решительно овладеть портом, но, благодарение всевышнему Богу, он отражён с большою потерею. Всего наших было 347 человек, кои стремительно ударили в штыки, и неприятель не выдержал нападения, несмотря на храбрость своих офицеров; враги наши бежали в беспорядке по гребню Никольской горы прямо к обры­вам и побросали ружья и знамя; одна часть людей была сброше­на с крутого оврага и погибла, а другая достигла шлюпок, про­вожаемая нашими ружейными выстрелами. Неприятель потерял кроме убитых и раненых на судах, ещё около 300 человек. (...)

По получении сего радостного известия, генерал-губернатор немедленно дал знать преосвященному Афанасию, архиеписко­пу. В 10 часов утра в кафедральном соборе начался благовест в большой колокол; тот же час собралось в собор старшее град­ское духовенство и преосвященный Афанасий, потом прибыл генерал-губернатор Муравьёв со всем своим штабом, чинов­ники всех ведомств и граждане, преосвященный Афанасий от­правлял благодарственное господу Богу молебствие по случаю одержанной победы над неприятелем и провозглашено много­летие государю Императору всей Августейшей фамилии и по­бедоносным войскам. В тот же день у генерала Муравьёва был обеденный стол, после стола для показания народу возили по главным улицам города отнятое в сражении у англичан знамя в сопровождении отряда конных казаков и полицеймейстера. На второй день вторично возили знамя по улицам таким же поряд­ком, как и в первый день, а вечером в доме благородного соб­рания дан был бал градским главою Медведниковым от имени градского общества, и дом был освещён плошками.

В Иркутске по этому случаю написаны стихи учеником Иркутской гимназии Лисавиным:

Раздался колокольный звон.

Народ шумящими толпами

Идёт, бежит со всех сторон,

И мчатся сани за санями,

Лишь у коней из-под копыт

Пыль серебристая летит.

Но что всё это знаменует?

Куда теперь спешит народ?

Сибирь победу торжествует —

Разбит англо-французский флот!

Уже давно Сибири влажной

Военный гром не оглашал:

С тех самых пор, когда отважный

Её Ермак завоевал.

Но вот на севере туманном,

Где с бурей спорит океан,

В Камчатку к нам француз нежданный

Пришёл с ватагой англичан.

И дорогим гостям навстречу

Пустили русские картечу

И пулей град. Вот грянул гром,

И содрогнулся Альбион,

И сшиблись трёх народов груди.

Свист пуль, гром пушек, стон людей,

И говор волн, и стук орудий,

И треск разбитых кораблей —

Всё это чудно было слито

В один торжественнейший гул,

И гордый враг, стыдом покрытый,

К нам в страхе руки протянул.

Завойка всех на пир кровавый

Камчатских жителей созвал

И долго он ещё на славу

Гостей незваных угощал.

Теперь мы ясно доказали

На нас озлобленным врагам,

Что груди русских крепче стали,

Что Бог защитой служит нам.

И Богу славному в соборе

Молебен служит архирей,

И вот зачем, как волны моря,

Текут туда толпы людей.

Вопросы и задания

1. Каким вам видится Иркутск в XVII, XIX столетиях?

2. Описание каких событий вам больше понравилось и за­помнилось?

3. Нарисуйте иллюстрацию к записи Иркутской летописи.

4. Напишите рассказ, в основе которого должен лежать исто­рический факт, взятый из Иркутской летописи.

Произведения сибирских литераторов XIX века

Первые литературные произведения о Сибири были написаны уроженцами Иркутска в нача­ле 30-х годов XIX века. С повестью Н.А. Поле­вого "Сохатый» и романом Т.Н. Калашникова «Дочь купца Жолобова», положившими начало сибирской ли­тературе, вы познакомитесь в старших классах. Сейчас же вам предлагаются фрагменты из воспоминаний врача и обществен­ного деятеля Н.А. Белоголового и писателя В.М. Михеева. В их произведениях говорится не о воображаемых, а о реально про­исходивших когда-то событиях.

В раздел включены стихотворения коренного сибиряка Д. Давыдова и произведения декабристов. Декабристами назы­вают участников восстания на Сенатской площади в Петербур­ге 14 декабря 1825 года. После восстания пятеро декабристов были приговорены к смертной казни. Многих декабристов сосла­ли в Сибирь, Об их образе жизни в Иркутске — воспоминания Н.А. Белоголового.

Декабристы были высокообразованными людьми, их де­ятельность, творчество, образ жизни значительно повлияли на развитие культурных и научных представлений сибиряков.

Николай Белоголовый (1834 – 1895)

Николай Андреевич Белоголовый родился и вырос в Иркутске в семье купца, очень энер­гичного и уважаемого в городе человека. Все четыре сына Белоголовых учились у дека­бристов. Н.А. Белоголовый окончил Московский университет, стал врачом. В 1855 году он возвращается на родину. В Иркутске его уважали как хорошего медика и общественного деятеля.

Воспоминания Н.А. Белоголового — это документальные очерки, то есть записи, основанные на личных воспоминаниях фактов из детской жизни автора. Характерной чертой очерков является стремление к точности. Все события, факты, даты ав­тор проверяет— иные с помощью старшего брата, лучше пом­нившего годы детства, иные — по печатным источникам.

Воспоминания сибиряка

Из детских лет

В один светлый майский день 1842 года отец за обедом обратился к старшему моему брату Андрею и ко мне со словами: «Сегодня после обеда не уходите играть во двор, мать вас оденет, и вы поедете со мной». Отец не объяснил, куда он хочет везти нас; мы же, в силу домашней субординации, Расспрашивать не смели, а потому наше детское любопытство было очень возбуждено. Старшему брату было в это время де­сять лет, а мне восемь; жили мы в Иркутске в своей семье, со­стоявшей, кроме отца, матери и нас, ещё из двух меньших братьев; учились дома, и для занятий с нами являлся ежедневно какой-то скромный и угреватый канцелярист, а так как мы оба мальчики прилежные и способные, то программа элементарного обучения, какую мог дать наш учитель, была исчерпана и старший брат начал ходить в гимназию, и отец поговаривал что пора и меня отдать туда же. Отец мой был купец, далеко не богатый, очень деятельный, замечательно умный и не останав­ливавшийся ни перед какими жертвами, чтобы доставить нам наивозможно лучшее образование, что было тогда в Иркутске крайне трудной, почти неисполнимой задачей.

Когда мы, вымытые, приглаженные и одетые в наше лучшее платье, уселись на долгушу (длинные безрессорные дрожки, ко­торые, кажется, и до сих пор в большом употреблении в Сиби­ри), запряжённую парой сытых лошадок, и быстро покатили по городу, то отец стал объяснять нам, что везёт нас в деревню Ма­лая Разводная к декабристам Юшневским, у которых мы начнём учиться и для этого скоро совсем переберёмся на житьё к ним, просил нас, как водится, держать себя умниками и не ударить лицом в грязь, если нас сегодня же вздумают проэкзаменовать. Мы были ещё так юны и неопытны, что название «декабристы» не имело для нас решительно никакого смысла, а потому мы с самым невинным любопытством ждали предстоящего свида­ния.

Деревушка Малая Разводная лежит всего в пяти верстах от Иркутска, причём дорога вначале версты три идёт по Забайкаль­скому тракту, а потом сворачивает вправо по узкому просёлку, поросшему по бокам молодым корявым березняком, и приво­дит к названной деревушке, заключавшей в себе тогда домов двадцать пять или тридцать. Мы миновали несколько вытянутых в улицу крестьянских домов и подъехали к тесовым воротам, а через них попали в довольно обширный двор, среди которого стоял небольшой одноэтажный домик Юшневских, обращённый главным фасадом на Ангару, протекавшую под крутым обры­вом, на котором раскинута была деревушка. К сожалению, па­мять мне изменяет, и я смутно вызываю в себе только немногие подробности этого первого приезда нашего в Малую Разводную. Отца моего везде встречали с большим уважением; кроме при­родного ума он обладал редкою начитанностью, был превосход­ный рассказчик, много видал на своём веку, так как по торговым делам должен был каждое лето совершать поездку в Нижний, Москву и часто вплоть до Петербурга; эти постоянные поездки особенно способствовали его сближению с декабристами, пото­ку что он доставлял контрабандные письма и посылки от них к родным и наоборот и нередко выступал в многоразличных делах устным посредником между ссыльными и их знатными столич­ными родственниками. Поэтому приём нам сделан был самый радушный; Юшневские, особенно муж, расспрашивали брата и меня о наших занятиях, но формальному экзамену, кажется, нас не подвергали. Помню одно, как общее впечатление этого визи­та, что Юшневский как-то сразу покорил наши детские сердца и что на обратном пути мы с братом находились в восторженном настроении от мысли, что поступаем на руки к такому прекрас­ному учителю.

У Юшневских мы пробыли недолго, ибо отцу, к немалому нашему удивлению, надо было сделать в этой крохотной де­ревушке целый ряд визитов. Сначала Юшневский повёл нас в соседний дом, двор которого прилегал ко двору Юшневского и был отделан частоколом, в котором была прорезана калитка. Здесь в небольшом доме с мезонином, стоявшем также среди двора, проживал другой декабрист — Артамон Захарьевич Му­равьёв; это был чрезвычайно тучный и необыкновенно весёлый и добродушный человек; смеющиеся глазки его так и прыгали, а раскатистый, заразительный хохот постоянно наполнял его не­большой домик. Кроме ласковости и весёлых шуток он нас рас­положил к себе, помню, ещё и оригинальным угощеньем; сидя по-турецки со сложенными ногами на широком диване, он нам скомандовал: «Ну, теперь, дети, марш вот к этому письменно­му столу, станьте рядом против правого ящика; теперь закройте глаза, откройте ящик, запускайте в него руки и тащите, что вам попадётся». Мы исполняли команду в точности, по мере того, как она производилась, и объёмистый ящик оказался доверху на­полненным конфетами. Как видно, он сам был охотник до слад­кого и вообще, как я узнал впоследствии, любил поесть и поль­зовался репутацией тонкого гастронома.

На этом же дворе у ворот стояла ещё небольшая крестьян­ская изба с окнами, выходившими на деревенскую улицу, и в ней помещались декабристы — два брата Борисовы; отец прошёл с нами и к ним. Старший брат, Пётр Иванович, был необыкновенно кроткое и скромное существо; он был невысокого роста, очень худощав; я до сих пор не могу позабыть его больших вдумчи­вых глаз, искрившихся безграничной добротой и прямодушием его нежной, привлекательной улыбки и тихой его речи. Он представлялся совершенною противоположностью только что остав­ленному нами А.З. Муравьёву: насколько последний был шумен неудержимо весел и экспансивен, настолько первый казался тих, даже застенчив в разговоре и во всех своих движениях, и какая-то сосредоточенная, глубоко застывшая на душе грусть лежала на всём его существе. О П.И. Борисове мне придётся говорить ещё не раз, так как он вскоре сделался также нашим наставником. Жил он вместе со своим братом Андреем Ива­новичем, у которого развилась в ссылке психическая болезнь, что-то вроде меланхолии; он чуждался всякого постороннего че­ловека, тотчас же убегал в другую комнату, если кто-нибудь за­ходил в их избушку, и Пётр Иванович был единственным живым существом, которое он допускал до себя и с которым свободно мог разговаривать, — и взаимная привязанность этих братьев между собой была самая трогательная. Из России они ни от кого помощи не получали и жили скудно на пособие от товарищей декабристов; кроме того, Пётр Иванович зарабатывал ничтож­ные крохи рисованием животных, птиц и насекомых и был в этом искусстве, не находившем в то время почти никакого спроса в России, тонким мастером. Андрей Иванович тоже не оставался без дела: он научился переплётному ремеслу и имел небольшой заработок. Но и этим визиты наши ещё не кончились, и от Бори­совых мы перешли через улицу ещё в одну крестьянскую избу, где жил декабрист Якубович. Странное дело! Когда недели че­рез две мы сделались совсем обитателями Малой Разводной, мы Якубовича там, кажется, уже не застали; то ли я забыл, то ли за этот короткий промежуток он переселился в другое место*, только мне помнится, что я его видел всего один раз, и тем не менее его внешность сильно врезалась в мою детскую память:

это был высокий, худощавый и очень смуглый человек, с живыми, чёрными глазами и большими усами; все движения его были полны живости и энергии; детей, видно, он очень любил, потому что тотчас же занялся с нами с великой охотой и, будучи большим любителем живописи, скоро и бойко нарисовал карандашом два рисунка и подарил нам каждому на память. Наконец от Якубовича мы поехали домой, и тут дорогой отец старался нам объяснить, какого рода людей мы посетили, и хотя главное в его словах оставалось для нас темным, но мы теперь уже с большим смыслом отнеслись к названию «декабристы» и связали его с определенным типом наших новых знакомцев; так картинки в книге часто объясняют ребёнку многое, что в прочитанном тек­сте оказалось выше детского понимания. Всё вместе: и наши личные приятные впечатления, полученные от недавних зна­комцев, и тёплый, симпатичный тон, с которым отзывался о них отец, — сразу вызвали в наших восприимчивых сердцах благо­говейное уважение к этим таинственным людям, которое потом росло с нашим ростом и крепло по мере того, как мы более и более входили в их круг.

" Впоследствии из печатных источников я узнал, что Якубович жил на поселении в Усолье, верстах в шестидесяти от Иркутска, и, вероятно, временно находился в Малой Разводной, приехав навестить своих товарищей (примеч. автора).



Похожие документы:

  1. А. И. Щербаков Хрестоматия по психологии: Учеб пособие для студентов Х91 пед нн-тов/Сост. В. В. Мироненко; Под ред. А. В. Петров­ского. 2-е изд., перераб и доп. М.: Просвещение, 1987. 447 с

    Документ
    ... отчуждает свое собственное внут­реннее содержание и как бы опустошается, становясь во все но ... составляет основу для формирования мыслительиоых процессов. Поэтому разработка психологических проблем сенсорного воспитания является ...
  2. Творчество советского писателя-сатирика Викто­ра Ефимовича Ардова (1900-1976) давно известно читателям. Вэтой книге собраны лучшие его про­изведения, писавшиеся

    Документ
    ... во всю щеку, а ее мамаша загораживает дочку собственной тучной персоной и топает на меня ... именно является автором этой работы и когда он проживал в доме творчества, ... Для того, чтобы сразу познакомить начинающего литератора со всею сложностью литературной ...
  3. Литература для самостоятельной работы 21

    Литература
    ... всех народов ... собственным поведением. Все ... стной ... литературному творчеству ... давних вре­мен ... го народа ... писателями и поэта­ми родного края, праздниках народного творчества ... является основой для развития лич­ности вообще. Но в чем же заключается его значение во ...
  4. Учебное пособие для вузов (1)

    Документ
    ... ­тической деятельности на всех уровнях. Собствен­но говоря, именно для этого она и появилась ... социально-группо­вое сознание и является основой идеологии большой социальной группы — кристаллизованного, обобщенно­го и научно ...
  5. Федеральная целевая программа книгоиздания России Издательская программа «Учебники и учебные пособия для педагогических училищ и колледжей» Руководитель программы

    Программа
    ... народов и во ... основе всех ... вре­мени ... народного творчества (сказки, загадки, былины и пр.). 4. Известно, что в своем творчестве художники, писатели ... собственного нрав­ственного поведения и нормы нравственного убеждения. Все, что для нас является ... литературные ...

Другие похожие документы..