Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
К оригиналу заявления (на официальном бланке), подписанному руководителем организации (лицом, являющимся согласно Уставу исполнительным органом данной...полностью>>
'Документ'
1. Но мы,(1) те,(2) кто понимает,(3) что такое жизнь,(4) мы,(5) конечно,(6) смеемся над номepaми и цифрами! Я охотно начал бы эту повесть как волшебну...полностью>>
'Документ'
На сегодняшний день молодежь является интеллектуальным потенциалом. Для эффективной и системной работы производства требуется привлечение высококвалиф...полностью>>
'Документ'
правильность выбора основных направлений воспитательной деятельности, содержания, форм ра­боты, средств педагогического влияния, приемов включения уча...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

Александров Кирилл Михайлович

Армия генерала Власова 1944-1945

Сайт «Военная литература»:

Издание: Александров К. М. Армия генерала Власова 1944-1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2006.

Книга в сети: /h/aleksandrov_km01/index.html

Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@)

Александров К. М. Армия генерала Власова 1944-1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 576 с. — (На стороне Третьего рейха).

Аннотация издательства: Книга петербургского историка K.M. Александрова посвящена истории власовскои армии - вооруженным формированиям Комитета освобождения народов России (1944-1945). Особое внимание автор уделяет структурной организации и боевому использованию частей и подразделений ВС KЦHP. Книга адресована как историкам-профессионалам, так и широкому кругу читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

Автор выражает глубокую признательность общественной неправительственной организации Конгресс Русских Американцев (КРА) и президенту КРА Георгию Авиеаву (Сан-Франциско) уа предоставленную возможность занятий в архивах Стэнфордского и Колумбийского университетов в США в 1995,2003 и 2005 гг. Полноценные исследования автора по новейшей российской истории не смогли бы состояться без постоянной помощи и участия соотечественников в США ~ Профессора Евгения Александрова, Марии Алякринской и Андрея Забсгалина, Бориса Анисимова, Ивана и Людмилы Афанасьевых, Владимира Быкадорова и Надежды Брик, Николая Ващенко, Георгия и Лидии Вербицкие, Андрея и Светланы Герич, Ольги Джавоян, Ольги Завадской, Бориса и Натальи Кольб, Натальи Кузубовой, члена KЦHP доктора Дмитрия Левицкого, Георги» и Татьяны Лукьяновых, Бориса и Людмилы Максимовых, Георгия Мироненко, Ростислава Полчанинова, Михаила и Аллы Рыль, Людмилы, Георгия и Федора Селинских, Ивана Сорокина, Ростислава Цытовича, Наела Шебалина, Михаила Юппа и в Канаде - Ирины и Георгия Бен-Чавчавадзе.

Сердечная благодарность за трогательное внимание, советы, консультации и поддержку - архивистам Рони Булатову, Наталье Порфиренко и Анатолию Шмелеву (Hoover Institution Archives, Stanford University), Татьяне Чеботаревой (Columbia University Libraries, Rare book and Manuscript Library, Bakbrneteff Archive), Георгию Тарала (Архив Музея русской культуры в Сан-Франциско), а также - доктору Станиславу Ауски (Прага), доктору Карлу Гёусту (Хельсинки), Стизмунду Дичбалису (Брисбен), к.и.н. Вилену Люлечнику (Нью-Йорк), доктору Георгию Мамулиа (Париж), Кириллу Орлову (Трускавец), к.и.н. Олегу Романько (Евпатория), Николаю Рутычу-Рутченко (Париж), Михаилу СлавиНскому ь Сергею Пушкареву (Франкфурт-иа-Майне), Виктору Суворову (Бристоль), доктору Бернарду Фавру (Париж); Павлу Поляну (Фрейбург).

Друзьям и коллегам в России - магистру богословия, профессору протоиерею Георгию Митрофанову, священникам Василию Ермакову, Евгению Горячеву и Александру Степанову (Петербург), руководителям некоммерческого партнерства «Посев» Борису Пушкареву, Юрию Амосову и к.и.н. Василию Цветкову, к.и.н. Павлу Аптекарю, д.и.н., профессору Андрею Зубову-, продюсеру и режиссеру Первого канала Андрею Кирисенко, Андрею Марыняку, архивисту Юрию Разбоеву, Константину Семенову, к.и.н. Юрию Цурга-нову (Москва), учителю Густаву Богуславскому, декану филологического факультета СПбГУ д.ф.н. Сергею Богданову, доценту СПбГУ Андрею Терещуку, д.ф.н. Александру Асиновскому, к.и.н. Владимиру Яковлеву, Михаилу Бекетову, к.и.н. Александру Гогуну, д.и.н. Алексею Жукову, Игорю Иванову, Иосифу Косинскому, архивисту Вячеславу Лурье, аспиранту СПбГУ Андрею Митрофанову, автору документального цикла «Вторая мировая война. День за днем» Виктору Правдюку, сценаристу Павлу Сергееву, д.и.н. Борису Старкову, д.и.н. Алексею Цамутали, к.и.н, Игорю Шаубу, журналисту Александру Штамму (Петербург), Владимиру Берчанскому (Можха), Игорю Ермолову (Тверь), Виктору Лебедеву (Иваново), к.и.н. Антону Посадскому (Саратов), архивисту Михаилу Тумшису (Самара).

За возможность ознакомиться с уникальными материалами семейного архива сердечно благодарю Ольгу Павленко (Петербург).

Настоящая книга не могла бы увидеть свет без самоотверженной работы близких автору людей и единомышленников Анастасии Александровой, Антона Меснянко и Сергея Ворончихина - администраторов сайта razvedchik.ru (Санкт-Петербург). Отдельная признательность Екатерине Ивановне Карионовой.

Кирилл Александров

Армия генерала ВЛАСОВА

1944-1945

Москва

«Яуза»

«эксмо»

2006

ББК 63.3(0)62 А 46

Оформление серии художника С. Силина

Александров К.

А 46 Армия генерала Власова 1944—1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 576 с. — (На стороне Третьего рейха). ISBN 5-699-15429-9

Книга петербургского историка K.M. Александрова посвящена истории власовскои армии — вооруженным формированиям Комитета освобождения народов России (1944—1945). Особое внимание автор уделяет структурной организации и боевому использованию частей и подразделений ВС KЦHP. Книга адресована как историкам-профессионалам, так и широкому кругу читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

ББК 63.3(0)62

© K.M. Александров, 2006

© K.M. Александров, иллюстрации из архива автора

© Протоиерей Георгий Митрофанов, предисловие,

2006 (Э ООО «Издательство «Яуза», 2006 ISBN 5-699-15429-9 © ООО «Издательство «Эксмо», 2006

ПРЕДИСЛОВИЕ

XX веку суждено было стать одним из самых страшных и самым кровопролитным периодом русской истории. Получившая на Западе обличье наукообразной идеологии древняя антихристианская утопия коммунистического «земного рая» реализовалась в России посредством невиданного ранее в истории тоталитарного режима, поставившего русский народ на грань полного культурного саморазрушения и геополитического самоистребления. Пережитые в это время величайшие испытания должны были почти полностью разрушить историческую «плоть» и необратимо извратить душу русского народа. В этих условиях многие традиционно определявшие жизиь как русского, так и других христианских народов мировоззренческие ценности перестали оказывать свое влияние на жнзнь наших соотечественников. В русской истории XX века регулярно стали происходить события и протекать процессы, которые оказывалось невозможно исследовать и, в особенности, нравственно оценить с точки зрения традиционных научных стереотипов и этических норм современной европейской цивилизации и культуры,

Одним из наиболее ярких и масштабных среди подобного рода явлений был массовый коллаборационизм советского населения в годы Второй мировой войны, когда почти полтора миллиона граждан СССР с оружием в руках сражались на стороне Германии против своих недавних соотечественников и их союзников.

Установив в России методично истреблявшую миллионы людей систему государственного террора н опустошив души своих подданных тотально навязываемой политической пропагандой, коммунистический режим к концу 1930-х годов сделал невозможным проявления массового и активного сопротивления внутри

5

страны. Лишь начатая нацистской Германией война с СССР, а значит п с захватившим Россию коммунистическим тоталитарным режимом, предоставила, как казалось тогда многим, единственный шанс для возобновления широкого народного сопротивления коммунизму для всех тех, кто рассматривал сталинский режим в качестве главного врага своей страны и своего народа.

Не имея возможности представить на основе изолгавшейся советской пропаганды конкретное содержание античеловеческой идеологии нацистского государства, но очень хорошо постигнув подлинную сущность антирусской политики коммунизма, многие советские граждане вступали на путь сотрудничества с германскими Вооруженными Силами и оккупационной администрацией. И несмотря на то. что значительная часть советских коллаборационистов состояла из людей, чья чисто советская меитальность руководствовалась совершенно безыдейными мотивами житейского приспособленчества и барачно-лагерного выживания любой ценой, среди участников антикоммунистического движения оказалось множество людей, которые либо никогда внутренне не принимали коммунизм, либо в 1920-1930-е годы прошли путь от искреннего приятия идей большевистской революции до столь же искреннего признания коммунистического государства самым бесчеловечным и антинародным режимом в русской истории.

Книга петербургского историка К. М. Александрова, на первый взгляд, посвящена исследованию исключительно военно-исторической проблематики, связанной с созданием и деятельностью самого значительного формирования советских коллаборационистов - Вооруженных сил Комитета освобождения народов России. Однако богатейший, во многом уникальный военно-исторический материал, скрупулезно собранный и высокопрофессионально исследованный в этой книге наряду с очевидно выраженной нравственно безупречной позицией автора делает это исследование не только достоянием военно-исторической науки. Избегая нередко присущего историкам поверхностного морализаторства и обличения по отношению к «гитлеровским пособникам», К. М. Александров остается в рамках строгого академизма. Он создает яркую и всестороннюю картину становления Вооруженных сил Комитета освобождения народов России (ВС КОНР)

как военно-полнтической структуры, сумевшей в тяжелейших условиях давления со стороны нацистского руководства не превратиться в марионеточное вооруженное подразделение Германии.

Опирающееся на исследование огромного фактического материала повествование приводит читателя к очевидному выводу, что история становления ВС КОНР была бы невозможна, если бы в командовании власовской армии не преобладали люди, отличавшиеся не только профессионализмом, но и искренней любовью к своей родине. Эти люди, подобно генералам А. А. Власову, В. Ф. Малышкину, М. А. Меандрову, Ф. И. Трухину, не только смогли глубоко осмыслить опыт юммунистического периода русской истории и обогатить свое мировоззрение идеями философии Русского Зарубежья, но и задуматься о путях возрождения послес-талинской России, способных вернуть нашу страну в лоно христианской цивилизации.

Жизненный выбор как многих руководителей, так и рядовых участников русского антикоммунистического движения периода Второй мировой войны явил собой поразительный пример способности русского человека цеиой самопожертвования искупать последствия духовных обольщений и исторических заблуждений своих современников. И tie нравственной виной, а исторической бедой всех русских патриотов, повернувших в годы войны оружие против Сталина, явилось то обстоятельство, что их единственным, хотя и весьма вероломным союзником в борьбе с коммунизмом оказалась нацистская Германия.

Оставаясь в рамках корректного военно-исторического исследования, К- М. Александров не навязывает читателю именно такого вывода как единственно возможного. Однако появление этой монографии сможет несколько изменить цветовую гамму масштабной исторической панорамы Второй мировой войны, шторую продолжают создавать постсоветские историки с преобладанием в ней уже не советско-патриотических красных, аевразийско-державных багровых тонов.

Магистр богословия протоиерей Георгий Митрофанов,

Санкт-Пет сртрг

ВВЕДЕНИЕ

Острая проблема участия граждан Советского Союза в боевых действиях на стороне противника в период Второй мировой войны остается до сих пор малоизученной. В отечественной историографии вопросы профессионального состояния и кадровой характеристики соединений Восточных войск германских Вооруженных Сил (Osttruppen der Deutschen Wehrmacht und Waffen-SS) не были предметом специальных исследований вплоть до последних лет, в то время как их изучение нам представляется важным и актуальным. В первую очередь, по политическим мотивам, советскими историками практически не исследовался широкий круг вопросов, связанных с формированием, потенциалом, кадровым составом и боевым применением подразделений, частей и соединений, сражавшихся на стороне Вермахта и состоявших из граждан СССР.

Наиболее значительным и самостоятельным их оперативным объединением на последнем этапе войны стали вооруженные формирования (войска) Комитета освобождения народов России (КОНР), официально именовавшиеся Вооруженными силами КОНР (ВС КОНР). В историографии русские формирования Вермахта часто именовались как Русская Освободительная Армия (РОА), символическим Главнокомандующим которой с 1943 г. считался бывший заместитель командующего Волховским фронтом и командующий 2-й Ударной армией генерал-лейтенант А. А. Власов. Однако, под термином РОА следует понимать не столько войска КОНР, сколько совокупность большинства русских антисоветских частей и подразделений в составе Вермахта в 1943-1944 гг., преимущественно использовавшихся в боевой линии на уровне отдельных батальонов и рот.

шттт. 8 тштт-

Сама постановка проблемы ставила под сомнение идеологический тезис о нерушимом морально-политическом единстве советского общества в годы войны. Поэтому естественное исключение в советский период феномена антисталинского протеста и аспектов советского воеино-политического коллаборационизма (от франц. collaboration - сотрудничество) из проблематики Второй мировой войны привело к отсутствию знаний о формировании, численности, боевом использовании и потенциале подразделений из граждан Советского Союза в со ставе-Вермахта и СС. В фундаментальных трудах советской историографии их существование чаще всего игнорировалось', следствием чего становилось искажение фактической картины военных событий.

Проблема антисталинского протеста, по отношению к которому в зарубежной историографии чаще всего используется термин Освободительное движение народов России (ОДНР), разумеется, не исчерпывается военно-политическими аспектами, а затрагивает также вопросы культурного, экономического, административного взаимодействия с противником, не говоря уже о морально-этической стороне. Вместе с тем, участие граждан СССР в боевых действиях на стороне Вооруженных Сил Германии и союзных с ней государств вызывает, как правило, наибольший интерес. Актуальность нашего исследования заключается в необходимости объективного изучения истории вооруженных формирований КОНР в связи с тем, что господствующие о власовской армии представления, на иаш взгляд, далеки от реальности, чему в немалой степени в свое время способствовал нашумевший роман А. Н. Васильева-, а ныне -полу художественные и в целом низкосортные книги его литературных постсоветских последователей Ю. А. Квицинского, H. M. Коняева3 и других компиляторов.

Восстановление фактической картины событий и их последовательное, достоверное описание с использованием широкого круга источников имеет большое значение, в то время как между учеными нет единства взглядов даже по вопросу о численности граждан Советского Союза, которые несли военную службу на стороне противника. Существующая статистика

весьма противоречива, В официальном документе Комиссии по реабилитации жертв политических репрессии при Президенте Российской Федерации «Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР» в 1996 г. приводились такие цифры: от 280 до 300 тыс, советских граждан, служивших в полиции и в Вооруженных Силах Германии в 1941-1945 гг,4 Этот показатель представляется нам несомненно заниженным. В статистическом исследовании группы сотрудников Института военной истории Министерства Обороны РФ содержатся сведения

0 150 тыс. советских граждан, служивших в 1941-1945 гг. только в ваффен СС5, в то время как в Вермахте их служило гораздо больше.

Подавляющее большинство занимающихся настоящей проблемой на пространсгве СНГ профессиональных историков и ученых (С, И. Дробязко, Г. Мамулиа, О. В. Романько и др.) полагает, что через фронтовые, вспомогательные, охранные части и подразделения Вермахта, ваффен СС, карательные формирования СД и СС, полицейские группы в 1941-1945 гг. прошло от 1 млн. 100 тыс. до 1 млн. 500 тыс. советских граждан с учетом боевых потерь и естественной убыли. Данная цифра эквивалентна численности двух-трех армейских групп Вермахта6. Московский историк С. И. Дробязко, автор специальной работы, посвященной статистическому учету восточных добровольцев, полагает, что итоговая цифра с учетом естественных погрешностей будет колебаться в пределах

1 млн. 300 тыс. - 1 млн. 500 тыс. человек7.

Сотрудники Института военной истории Министерства Обороны РФ готовы согласиться с цифрой не менее 800 тыс. человек*. В германские Вооруженные Силы в период с 1 нюня 1939 г. по 30 апреля 1945 г, были призваны 17893200 человек, из которых около 2 млн. подверглись демобилизации для использования в военной промышленности рейха9. Следовательно, граждане СССР составили примерно 6-&% от суммарных людских ресурсов, использованных противником на военной службе. Из этого числа более 120 тыс. советских граждан служили в войсках КОНР, Это беспрецедентное для отечественной исторической традиции явление требует анализа. Изучение

фактической истории ВС КОНР позволит внести ясность в вопрос о том, существовала ли власовская армия в 1945 г. в оперативном смысле. Результаты исследования будут способствовать расширению представлений о ценности и значимости фактического вклада восточных добровольцев в сохранение и повышение боевого потенциала Германии в 1941-1945 гг.. о степени участия в этих процессах конкретных представителен командно-начальствующего состава Красной армии.

Помимо изучения степени эффективности боевого использования Восточных войск, возможно, в еще большей степени актуальность исследования их истории доказывает трагизм конкретных человеческих судеб. В боевых формированиях и гражданских структурах КОНР служили десятки тысяч людей, относившиеся до 22 июня 1941 г. к самым разным социатьным группам советского общества. Достаточно назвать талантливого актера В. А. Блюменталь-Тамарина, доктора медицинских наук профессора Ф. П. Богатырчука, заместителя начальника отделения УНКВД по Москве и Московской области старшего лейтенанта госбезопасности Б. А. Гая, заведующего кафедрой иностранных языков Киевского университета Л. В. Дудина. командира отряда кораблей особого назначения капитана I ранга П. А. Евдокимова, П секретаря Ростокинского PK ВКП (б) Москвы Г. Н. Жиленкова, п. д, директора Ленинградского финансово-экономического института II. А. Кошкина (Курганова), выдающегося изобретателя В. В. Татаринова. заместителя начальника штаба Северо-Западного фронта генерал-майора Ф. И. Трухина. председателя колхоза д. Ивакино Московской области Ф. П. Румынского и целый ряд иных лиц, которым автор посвятил отдельный труд'".

В результате исследования архивно-следственных материалов, послужных карт и списков, опубликованных и неопубликованных документов н мемуаров нами установлено следующее. В начале апреля 1945 г. в Вооруженных силах Комитета освобождения народов России проходили службу: 1 генерал-лейтенант Красной армии, 5 генерал-майоров, 2 комбрига, 29 пол-ковников, 1 бригадный комиссар, 1 капитан I ранга ВМФ СССР, 19 подполковников, 41 майор, 5 военинженеров II ранга

и т.д. Факт службы более 100 представителей старшего и высшего командно-начальствующего состава ВС СССР в войсках, создававшихся на стороне противника, заставляет задуматься о беспрецедентном характере подобных событий для отечественной военной истории. Примечательно, что во время Первой мировой войны, несмотря на все усилия австро-венгерского командования и соответствующие вербовочные мероприя-гия среди пленных чинов Российской Императорской армии, противнику удалось сформировать лишь отдельную стрелецкую бригаду «CП4» (около 7 тыс. человек). При этом многие «сичевики» происходили из Галиции и не имели российского подданства. Спустя всего 25 лет, с 13 ноября 1941 г. по 1 мая 1944 г., согласно распоряжению ОКХ (Oberkommando des Heeres - Главное командование Сухопутными Силами Германии), освобождению из плена подверглись 535523 советских военнопленных, подавляющее большинство которых (ие менее 80-85%) освобождалось для несения службы в составе Восточных войск Вермахта".

Таким образом, усилия противника но созданию добровольческих формирований из военнопленных в годы Первой и Второй мировых войн дали противоположный эффект. Здесь уместно подчеркнуть, что в XX веке принципиально изменился характер войн, на который стали влиять глобальные общественные процессы, отражавшиеся на морально-политическом и психологическом состоянии армий противоборствующих сторон.

В настоящей работе важным для нас представляется исследование организационно-штатной основы каждой части и подразделения ВС КОНР. Под организационно-штатной основой мы подразумеваем организационное командное ядро, осуществлявшее мобилизацию кадров, создание структурных подразделений и штабов, процессы комплектования подразделений по штатам и т.п. Также исследуются вопросы вооружения, характеристики офицерского, унтер-офицерского и рядового состава, морального состояния военнослужащих, взаимоотношений с представителями Вермахта и СС, боеготовности и операционного использования, ресурсов и т.д. Введение в научный оборот новых фактических сведений по истории восточных формирований, 12

возможно, вызовет новые дискуссии по поводу оценки военного потенциала и людских ресурсов Германии в годы войны. Важное значение и, несомненно, острый, полемический характер будут иметь попытки установления причинно-следственных связей при анализе столь малоизученного явления, как военное сотрудничество советских граждан с противником.

Наиболее ярким сюжетом в истории антисталинского протеста и военно-политического сотрудничества с противником граждан СССР в 1941-1945 гг. стало кратковременное существование войск КОНР. Подлинная картина создания, военного строительства, оперативного использования соединений и частей, находившихся под действительным, а не мнимым командованием А. А. Власова в последние месяцы войны, остается до сих пор малоизвестной. В нашем исследовании мы намеренно не рассматриваем круг вопросов, связанных с проблемами Восточных войск Вермахта, ваффен СС и белой военной эмиграции на протяжении первых трех военных лет, влияния антигитлеровской оппозиции и ее отдельных деятелей на развитие событий, анализом политической деятельности КОНР, официально учрежденного в Праге 14 ноября 1944 г. Автор сознательно старался не касаться и коллизий личной судьбы А. А. Власова, явных и скрытых причин его поступка, совершенного в конце июля 1942 г. Мы не занимались определением степени уголовной вины военнослужащих власовской армии и ее офицерского состава. Сюжеты, связанные с применением к власовцам норм уголовного права в 1945-1950 гг., выходят за обозначенные нами хронологические и тематические рамки. Свой взгляд на проблему уголовной ответственности солдат и офицеров власовской армии мы изложили в одной из предыдущих работ15.

Предлагаемая вниманию читателя книга, конечно, не является законченным исследованием. В значительной мере это переработанный и дополненный текст кандидатской диссертации, защищеиой в Санкт-Петербурге в 2002 г. Первое издание книги под названием «Армия генерал-лейтенанта А. А. Власова, 1944-1945. Материалы к истории Вооруженных сил КОНР» увидело свет в Санкт-Петербурге в 2004 г., благодаря поддержке В. И. Быкадорова, Н. Л. Брик, Г. Г. Вербицкого, О. П. Джавоян, ттшт 13 мштш

H. В. Ващенко и других русских эмигрантов, заинтересованных в публикации новых трудов по истории власовской армии и антисталинского протеста в годы Второй мировой войны. Для второго издания автор внес в текст ряд существенных дополнений п исправлений, связанных, в первую очередь, с практическими результатами занятий в архивах США и ФРГ в 2003-2005 гг.

К сожалению, по ряду принципиальных соображений, в настоящем издании пришлось отказаться от традиционного использования справочного аппарата, разместив источники и литературу в конце книги. В примечания вынесены лишь важные, с нашей точки зрения, дополнения и краткие биографические справки. Автор продолжает архивные изыскания н работу над большой рукописью по истории Власовского движения, которая, как хотелось бы надеяться, в обозримом будущем увидит свет, будет благодарен читателям за отклики и готов принять участие в дискуссиях на страницах научной периодики.

В ходе работы автор стремился рассматривать проблему создания и боевого использования вооруженных формирований КОНР в контексте реально происходивших в Европе военио-политических процессов в последние месяцы войны. Наиболее значимым из них был процесс крушения национал-социалистического государства, на материально-технические ресурсы которого опирались соединения и части власовцев. Хронологические рамки исследования истории Вооруженных Сил КОНР «1944-1945» обоснованы следующим. Осенью 1944 г. началась действительная кратковременная история войск КОНР. К концу мая 1945 г. соединения ВС КОНР в большинстве своем прекратили организованное существование. Их чины были разоружены в зонах ответственности англо-американского союзного командования и в разные сроки подверглись принудительной экстрадиции. Мы рассматриваем период времени с октября 1944 г. по май 1945 г. как естественный для изучения истории ВС КОНР. Именно тогда сложились центральный штаб и службы управления ВС КОНР, были созданы подразделения и соединения различных родоЕ войск, состоялось подчинение двух полноценных казачьих корпусов. Общая численность власовс-кнх формирований к третьей декаде апреля 1945 г. превысила

.... ' 14

120 тыс. человек. Целый ряд частей участвовал к этому времени в боевых действиях на стороне Вермахта. Вместе с тем для того, чтобы проследить судьбу солдат и офицеров власовской армии после сдачи западным союзникам, автор посчитал возможным в общих чертах коснуться проблемы насильственных репатриаций, непосредственно связанной с историей ВС КОНР.

Длительное время, до 1990-х гг., проблемы сотрудничества граждан СССР с противником были предметом исследований лишь зарубежных и эмигрантских историков. Советские специалисты ограничивались частичной констатацией фактов такого сотрудничества, рассматривая его как незначительное и непринципиальное явление. Более серьезному обращению к разным аспектам этой темы в нашей стране предшествовал научный интерес к истории Белого движения и белой военной эмиграции.

Вслед за новыми трудами по истории Гражданской войны и Русского Зарубежья в 1990-е гг. появились исследования российских специалистов, посвященные проблемам плена, использования принудительного труда остарбайтеров и их перемещений, церковной жизни на оккупированных территориях СССР, а также разным сюжетам истории Восточных войск Вермахта и коллаборационизма. Кроме первых работ Л. Е. Решииа и А. Н. Колесника, среди них стоит назвать труды ныне покойных В. Г. Бортневского и М. И. Семиряги, а также С. В. Кудряшо-ва, В. Б. Конасова, А. В. Терещука, С. И. Дробязко, П. М. Поляна, А. В. Окорокова, А. Ф. и Л. Н. Жуковых, М. В. Шкаровского, И. А. Гилязова, А. А. Корнилова, О. В. Ромаиько, Ю. Н. Арзамас-кина, Ю. С. Цургаиова, И. Г. Ермолова, Н. А. Ломагина, Б. Н. Ковалёва, А. С. Гогуна, П. Крикунова, В. И. Голдина13. Проблематика репатриаций 1945-1947 гг. тщательно изучалась в 1990-е гг. рядом отечественных специалистов, из которых в первую очередь хотелось бы отметить публикации В. Н. Земскова и А. В. Шевякова14.

К сожалению, к профессиональным работам мы не можем отнести произведения С. Г. Чуева и публикации М. В. Му-залевского, которые, на наш взгляд, представляют собой заурядные компиляции материала, извлеченного нз трудов тттт 15 тшш

вышеупомянутых специалистов и не отличаются ни анализом, ни новизной. При этом статьи М. В. Музалевского15 содержат невероятное количество несуразностей и грубых фактических ошибок. И совсем ие имеют отношения к историческим исследованиям книги Ю. А. Квицинского, H. M. Коняева, А. А. Смирнова, Ю. Е. Финкелыптейна, авторы которых очень слабо владеют фактическими знаниями по истории антисталинского протеста и советского военно-политического коллаборационизма.

Работы вышеперечисленных серьезных ученых отличает новизна публикуемого материала, индивидуальный, порой диаметрально противоположный подход к проблематике и полярность высказываемых суждений (например, Ю. С. Цурганова и Б. Н. Ковалёва), что мы считаем объективным и позитивным условием развита дискуссии. Вместе с тем, наиболее ценными нам представляются труды тех специалистов, которые стремятся не столько аргументировать собственную идеологическую позицию, сколько максимально сосредоточиться на описании процессов, максимально и в деталях восстановить фактическую картину событий. Такими учеными, в первую очередь, мы считаем И. А. Гилязова, А. С. Гогуна, С. И. Дробязко, П. Кри-кунова, Н. А. Ломагина, Г. Мамулиа, П. М. Поляна, О. В. Ро-манько и Ю. С. Цурганова.

Интересно, что в работах этих талантливых историков встречаются разные оценки фактов и событий, и все они по-разному относятся к тем гражданам Советского Союза, которые участвовали в боевых действиях на стороне противника. Но. вместе с тем, для них характерен общий и, как нам представляется, верный концептуальный подход, заключающийся втом, что беспрецедентное для российской истории сотрудничество советских людей с врагом было, в первую очередь, объективным следствием сталинской социально-экономической системы, влиявшей иа мотивацию и характер человеческих поступков. Факты сотрудничества граждан СССР с противником исследуются ими в качестве определенного социально-политического явления, требующего многостороннего анализа и систематического изучения. Однако история Вооруженных сил КОИР рассматривается упомянутыми специалистами, в том тттт 16

числе С. И. Дробязко и А. В. Окороковым, в качестве частного сюжета или фрагментарно, в качестве дополнения к общей истории антисоветских формирований в годы войны, а некоторые совершенно ее не касаются в своих публикациях.

Напротив, новгородский историк Б. Н. Ковалёв, например, несмотря на введение им в научный оборот значительного и ценного архивного материала, в своей монографии стремился не столько максимально подробно описать происходившие на оккупированных территориях процессы, сколько доказать, что сотни тысяч советских коллаборационистов были заурядными предателями, движимые низменными инстинктами. Однако, вряд ли такой подход к проблеме перспективен, ие говоря уже о том, что он ведет к фактическим ошибкам. В некоторой степени служебных и личностных характеристик отдельных офицеров власовской армии мы коснемся ниже.

Последняя из известных нам монографий принадлежит перу архангельского историка В. И. Голдина и касается истории белой военной эмиграции в годы Второй мировой войны, в том числе службы белоэмигрантов в войсках КОНР. В аннотации указывается, что автором «изучены основные факторы и обстоятельства, определявшие выбор, который делали русские военные эмигранты в условиях разворачивавшейся войны, раскрыты основные проблемы жизни и деятельности Русского военного Зарубежья, сложнейшие коллизии его истории военного времени и первых послевоенных лет». Подобное утверждение представляется нам чересчур оптимистичным и не соответствует содержанию монографии. На наш взгляд, ограниченный круг источников привел исследователя к упрощенному видению событий и к фактическим ошибкам. Так, например, В. И. Голдин представляет читателям начальника отдела внешних сношений КОНР Ю. С. Жеребкова, сотрудника Управления по делам русской эмиграции во Франции Генерального штаба генерал-лейтенанта H. H. Головина, да и ряд других деятелей белой военной эмиграции, заурядными наемниками нацистов, верными сотрудниками и сторонниками фашистской Германии16.

Однако сами нацисты так не считали. В частности, в секретном докладе от 13 июля 1942 г. на имя офицера связи

О7

рейхсфюрера СС и сотрудника Имперского Главного управления безопасности СС гауптштурмфюрера Бранденбурга один из сотрудников А. Розенберга, тщательно изучивший военио-полптическую деятельность русской военной эмиграции в Париже, пришел к следующим выводам: «Это обозрение выявившейся до настоящего времени деятельности Жеребкова и его ближайших сотрудников, отразившейся также и на политической позиции Управления делами русской эмиграции в Париже, обостряет вопрос, не следует ли в какой-либо форме положить предел этим действиям, прежде, чем это поведение приведет к каким-либо нежелательным последствиям. Это должно быть сделано, тем более, что в Брюсселе, Варшаве, Белграде и в самом Берлине деятельность Управлений делами русской эмиграции возглавляется лицами, монархические взгляды которых слишком хорошо известны.

Помимо того, что эта деятельность, выходящая за пределы основных задач упомянутых русских управлений, по политическим соображениям принципиально нежелательна, нужно, кроме того, избежать впечатления, что действия этих управлений отражают официальное германское мнение»17. Автор докладной записки обвинил Ю. С. Жеребкова в дружбе с С. Лифарём, связях с евреями и предложил отстранить его от должности начальника Управления по делам русской эмиграции, а газету «Парижский вестник» запретить с конфискацией всех изданных ранее номеров18.

Многие свои суждения В. И. Голдин не аргументирует. Так, например, совершенно ие понятно, на каких «слабостях»

A. А. Власова в июле 1942 г. играл капитан В. К. Штрик-Штрикфельд19. Перечисляя бранные слова Г. Гиммлера в адрес А. А. Власова («подмастерье мясника», «свинья» и т.д.),

B. И. Голдин забывает упомянуть о том, что так осенью 1943 г. рейхсфюрер СС отреагировал на «славянское высокомерие» Власова и его публичные заявления о невозможности для иностранцев завоевать Россию20. Согласие Гиммлера иа встречу с Власовым летом 1944 г.м В. И. Голдии почему-то рассматривает как выпад СС против Абвера, хотя Абвер прекратил свое существование 12 февраля 1944 г.

18

В. И. Гол дин считает генерал-майора Ф. И. Трухина едва ли не единственным известным власовцем из числа представителей комначсостава Красной армии, имевших офицерский чин в годы Первой мировой войны22. К сожалению, это утверждение лишь показывает, насколько недостаточно владеет В. И. Голдин биографикой участников изучаемых событий, несмотря на то, что в его монографии биографические справки занимают около 150 страниц и в большинстве представляют результаты исследований других ученых, на труды которых автор не счел нужным сослаться.

Вопреки утверждениям В. И. Голдина бывшими офицерами Русской армии были десятки активных власовцев, служивших в РККА. Среди них генерал-майор В. Ф. Малышкин (на 1917 -прапорщик, мл. офицер 252-го пехотного запасного полка)23, комбриг

A. Н. Севастьянов (на 1916 - штабс-капитан 64-й артиллерийской бригады)24, полковники А. П. Ананьин (на 1917- штабс-капитан, заведующий противогазовой обороны 35-й пехотной дивизии)25,

B. Г. Арцезо (на 1917 - подпоручик 156-го Елисаветпольского генерала князя Цицнанова полка 39-й пехотной дивизии)26, С. Н. Голиков (на 1917 - капитан, командир батальона 19-го инженерного полка)27, В. Г. Киселёв (иа 1917-прапорщик 9-гоэксплуатационного батальона)28, М. А. Меандров (на 1917- капитан, командир роты 102-го запасного полка)29, А. С. Перхуров (на 1917 - подполковник, наблюдающий за формированием звуконаблюдательных станций при штабе Киевского военного округа)30, А. А. Трошии (на 1917- поручик 509-й пешей дружины 537-го Лнхвииского полка 135-й пехотной дивизии}'11, подполковник В. Ф. Демидов (на 1917-поручик 128-го Старооскольского полка32-й пехотной дивизии)32, майор В. Э. Михельсон (на 1917- подпоручик, офицер для поручений военно-строительного отдела штаба 9-й армии Румынского фронта)33, военинженер II ранга А. И. Спиридонов (на 1917- прапорщик 81-го Аглнеронского императрицы Екатерины П полка 21-й пехотной дивизии)34, военинженер Ш ранга М. Н. Залевский (на 1917 - штабс-ротмистр 15-го уланского Татарского полка)35.

Кроме того, офицерские чины в годы Первой мировой войны имели генерал-майоры И. А. Благовещенский, А. Е. Будыхо

19

и M. M. Шаповалов, капитан I ранга П. А. Евдокимов, подполковники Г. С. Васильев, М. М. Голеико, А. П. Скугаревский, майор М. А. Калугин и др. Добавим, что на службу в войска КОНР добивались перевода генерал-майоры Красной армии Б. С. Рихтер (в 1917- поручик, начальник пулеметной команды 720-го Рудниковского полка 180-й пехотной дивизии):« и М. Б. Салихов (в 1917 - в офицерском чине выборный командир полка, затем офицер в рядах белых войск Восточного фронта)37, но немцы не дали согласия на их перевод в распоряжение генерал-лейтенанта А. А. Власова. Оба генерала после 1945 г. избежали репатриации и благополучно оказались на Западе.

Перечисляя служивших на офицерских должностях в войсках КОНР в 1944-1945 гг. белоэмигрантов38, В. И. Голдин даже не пытается проанализировать влияние этих офицеров на своих подчиненных и оценить значение службы участников Белого движения в армии, создававшейся по инициативе бывших кадровых командиров РККА. Справедливо подчеркивая, что «представители старой военной эмиграции находились на вторых ролях в РОА/ВС КОНР»™, В. И. Голдин почему-то не обращает внимания на объективный и естественный характер этого явления. Ни о каких первых ролях для белоэмигрантов в армии бывших «подсоветских» людей не могло идти и речи.

Автор монографии совершенно необоснованно не признает политический характер Пражского манифеста и уходит от анализа его содержания40, категорически отказывает КОНР в способности принимать самостоятельные решения, хотя такой тезис противоречит известным фактам, например, независимому решению руководства Комитета в марте 1945 г. о перемещении войск КОНР в «южиый сектор» Европы, о чем мы будем подробнее говорить далее. К сожалению, источииковая база для заявленного В. И. Голдиным исследования оказалась, на наш взгляд, слишком узкой, автор был вынужден в основном использовать давно введенные в научный оборот материалы и результаты исследований других специалистов, поэтому в солидной по виду монографии практически не содержится новых фактов, работа не отличается новизной, и оказалась преимущественно компилятивной.

•rfi'-v-,-- 20 •шттм

Зарубежная историография, посвященная судьбе войск КОНР, представлена исследованиями иыне покойного И. Хоф-фманна и С, А. Ауски41. В разной степени касались этой проблемы в своих трудах: Е. Андреева, Ф. Зайдлер, А. М. Не-крич и М. Я. Геллер, И. А. Дугас и Ф. Я. Черон, С. Стеенберг (в новой русской транскрипции Штееиберг; наст. А. А. Дол-лерт), Н. Д. Толстой-Милославский, Д. Фишер, Ю. Торвальд, Г. Уильямсон, А. Д. Даллин, Г. Д. фон Калбен и К. Вагнер, Э. Керн, Р. Михаэлис, X. В. Ньюлеи, С. Ньюлэнд, А. Д. Муноц, В. Косик, Г. Г. Вербицкий, Г. Мамулиа^и др. В ближайшее время увидят свет результаты многолетних исследований н архивных изысканий парижского ученого Б. Фавра, посвященные историографии Власовского движения и роли прибалтийских немцев в борьбе за изменение нацистской оккупационной политики на Востоке.

Немецкий исследователь восточных соединений в составе Вермахта И. Хоффманн стал первым профессиональным историком, попытавшимся рассмотреть непродолжительную историю власовскон армии в контексте ее оперативного значения и независимо от политических оценок. Хоффманн обозначил основные направления исследований формирования, развития и боевого использования Вооруженных снл КОНР. которым следовали и мы, вводя в научный оборот новые материалы и документы.

При комплексном и целостном изучении опубликованных трудов можно выделить ряд ключевых вопросов, привлекающих внимание исследователей. Применительно к истории Вооруженных сил КОНР это, в первую очередь, вопрос о положении и степени зависимости солдат и офицеров власовской армии от государственных и военно-политическнх институций рейха.

Особое место занимает вопрос о том, в какой степени А. А. Власов, его ближайшее окружение, офицеры н рядовые власовцы идентифицировали собственное участие в боевых действиях на стороне Германии с политическим режимом германского государства и идейными установками национал-социализма. Изучение поставленных вопросов в монографии И. Хоффманна, докторской диссертации Е, Андреевой и неко-

торых отдельных статьях расширяет круг дискуссионных проблем. Следующий комплекс вопросов, которому историография уделяет намного больше внимания, связан с оценкой боевого потенциала, фронтового использования власовских и прочих восточных добровольческих частей в составе Вермахта и ваф-фен СС. В этой связи особый интерес представляют монографии С. И. Дробязко, И. Г. Ермолова, П. Крикунова, Г. Мамулиа, А. В. Окорокова и О. В. Романько. Правда, несмотря на новизну, в трудах перечисленных специалистов пока еще недостаточно, на наш взгляд, освещается вопрос о представителях командно-начальствующего состава Красной армии, служивших в Восточных войсках Вермахта.

В связи с этими же сюжетами необходимо упомянуть работы русских эмигрантов, посвященные истории казачьих воинских частей, интегрированных в состав власовской армии весной 1945 г. Труд А. К. Ленивова, созданный на основе большого числа документов германских архивов и малоизвестных работ германских историков 1950-1960-х гг. XX в., на данный момент представляет собой пока единственную полную историю Отдельного казачьего корпуса (Казачьего Стана) генерал-майора Т. И. Доманова. Исследование Ленивова содержит ценные сведения о динамике передвижения Стана в 1943-1945 гг., боевом расписании, вооружении и т.д.4' Предшественником А. К. Ленивова был офицер 5-го Донского казачьего полка II Кавказской бригады 1-й казачьей кавалерийской дивизии Вермахта К. С. Черкассов, представивший в 1963 и 1965 гг. на суд читателя два тома описания истории полка и биографии И. Н. Кононова«.

Ценной представляется монография чешского историка С. А. Аускн, исследующего более узкую тему - пребывание власовских частей и подразделений на территории Чехии весной 1945 г. Достоинство труда Ауски заключается не только в том, что это до сих пор единственное подробное исследование, реконструирующее участие власовцев в Пражском восстании 5-8 мая 1945 г., но и в том, что он затрагивает целый ряд аспектов пражских событий. Единственным в своем роде, хотя и не полным, остается труд Б. П. Плющова (в сане - протоие-22

рей ПЦА Борис Власеико), бывшего адъютанта генерал-майора В. И. Мальцева, который посвящен службе русских добровольцев в Люфтваффе и авиачастях КОНР45. Важное значение имеет работа К. Кабальеро и К. Лайлса, специальный том четырехтомной монографии Д. Литлджона и иллюстрированное исследование Н. Томаса46. Онн касаются вопросов снаряжения, обмундирования, вооружения и численности Восточных войск Вермахта и ВС КОНР.

Основными недостатками исследований зарубежных ученых являются отсутствие общепринятой терминологии, неточное наименование воинских чинов и званий, малая разработанность персоналий. В результате неизбежно возникает путаница в дешифровке псевдонимов власовских офицеров, инициалах и определении занимаемых должностей. Между тем, именно военно-историческая сторона проблемы особенно нуждается в точности персональных характернстик. В качестве одного из примеров можно привести распространенную в литературе ошибку, связанную с утверждением о назначении полковника А. С. Богданова на должность начальника штаба 2-й пехотной дивизии ВС КОНР. В действительности, с первых недель существования дивизии эту должность занимал бывший начальник штаба 49-го стрелкового корпуса гвардии полковник А. А. Фунтиков, попавший в плен при столкновении с моторазведкой Вермахта 20 октября 1943 г.47

Внимание современных российских исследователей также привлекают вопросы идентификации Власовского движения 1942-1945 гг., доказательности существования власовской армии как оперативного объединения, влияния белоэмигрантов на формирования КОНР. Позитивным событием для расширения историографической базы стало издание в 1997-1999 гг. под редакцией А. В. Окорокова четырех томов избранных статей, документов и материалов, непосредственно посвященных истории Власовского движения, КОНР и другим аспектам антисталинского протеста48.

Среди опубликованных документов особую ценность представляют материалы советских и германских государственных органов, подразделяющиеся по своему характеру на спецдоне-

23 -.'*'

сешга, внутриведомственную переписку, отчеты, инструкции, протоколы допросов и опросов, материалы следствия и т.п. В этой связи несомненный интерес представляют публикации Л. Е. Решина периода 1990-1996 гг. Публикатор, ныне покойный, член Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, впервые ввел в научный оборот широкий круг документов и материалов, существенно обогативших источнико-вуто базу. Автор также ввел в научный оборот ряд неизвестных ранее документов49.

Опубликованные документы германских федеральных архивов позволяют составить впечатление о положении А. А. Власова и военнослужащих ВС КОНР в Ш рейхе, а также об отсутствии единой продуманной политики германского военного и государственного аппарата, номенклатурной элиты НСДАП и военных кругов Вермахта по отношению к власовцам, в связи с чем необходимо упомянуть публикации О. В. Вишлева». Исключительную значимость представляет введение в научный оборот документов управлений и учреждений КОНР, а также вооруженных власовских формирований. Масса подобных документов безвозвратно утрачена весной - летом 1945 г. Очевидно, они погибли либо подлежали уничтожению при ликвидации ВС КОНР. Поэтому особую ценность приобретают документальные публикации, изданные за пределами нашей страны, авторы которых имели доступ не только к государственным, но и к частным коллекциям.

Зарубежные составители сборников документов и материалов, как правило, не являвшиеся профессиональными историками, преследовали лишь одну цель - сохранить как можно больше документов для их последующего беспристрастного анализа. Для подобных сборников характерны некоторая бессистемность при отборе материала и неравнозначная ценность публикуемых документов. Исключение составляет самый первый сборник документов, подготовленный к печати в 1950 г. Б. Л. Двиновым, пытавшимся критически подойти к осмыслению истории Власовского движения и вооруженных формирований KOHP'i. Подбор разных текстов листовок, протоколов совещаний и обзоров убедительно раскрывает подлинное отно-«•«виь 24 тмш

шение А. Гитлера, а также ответственного сотрудника Министерства пропаганды Германии доктора Тауберта к Власовскому движению и его перспективам. Документы, опубликованные Двиновым, показывают, что нацисты рассматривали власовцев не как наемников, а как опасных и крайне ненадежных союзников, чьи политические цели расходились с политическими целями нацистского государства52. Наибольшее количество документов по истории ВС КОНР ввели в оборот бывшие власов-ские офицеры полковник В. В. Поздняков и майор М. В. Шатов (П. В. Каштанов)".

Особую ценность для исследования темы представляют неопубликованные документы и материалы. Основной массив неопубликованных документов содержится в нескольких крупных архивных коллекциях. В перечне наиболее значимых следует упомянуть:

I. Документы и материалы следственной части по особо важным делам МГБ СССР (фонд Н-18766, 29 томов)- находятся на хранении в Центральном архиве Федеральной Службы Безопасности РФ (ДА ФСБ РФ) в Москве. Эта весьма важная и ценная коллекция содержит документы, изъятые при обысках во время ареста у старших офицеров ВС КОНР, подробные протоколы и стенограммы допросов, розыскные списки на гражданских и военных деятелен КОНР. делопроизводственные документы по розыску и задержанию старших власовских офицеров, собрание русской зарубежной и власовской периодики 3942-1945 гг., включая такие редкие русские газеты, как «Новое Слово» и «Воля народа» (Берлин), «Наши крылья» (Эгер), «Парижский вестник» (Париж). К сожалению, доступ к ней для исследователей крайне затруднен.

II. Личные коллекции, собранные общественным деятелем С. Л. Вощеховским, историками С. А. Ауски, А. Д. Далмтьт и Б. И. Николаевским - находятся на хранении в архиве Гуве-ровского института войны, революции и мира Стэнфордского университета в Пало-Альто (США). Коллекции документов по истории власовской армии содержат копии переводов разных

щшша 25 тнт»

инструкций, распоряжений, сводок германских военно-политических органов 1941-1945 гг., переписку с участниками событий 1946-1986 гг., оригиналы и копии агитационно-пропагандистской литературы, листовок, периодических изданий и обращений, переписку с участниками событий, воспоминания.

Ш. Фонды организаций и частных лиц - находятся на хранении в Бахметьевском архиве Колумбийского университета (БАКУ) в Нью-Йорке. Здесь стоит выделить архивную коллекцию РОВС (939-1955 гг., личные коллекции (переписка и воспоминания) Генерального штаба генерал-майора А. А. фон Лампе, майоров И. К. Соломоновского и М. В. Шатова, подполковника М. Ф. Васильева, Т. Н. Данилевич, Н. И. Купфера, В. И. Лехно, А. И. Махонина, Ю. К. Мейера, Е. Э. Месснера, А. Н. Полянского. К сожалению, самая богатая коллекция («Архив POA» M. В. Шатова, более 60 коробок) по воле семьи закрыта до 2030 г., и ее материалы не введены в научный оборот.

IV. Фонды полков, штабов дивизии, корпусов и армий Красной армии периода Великой Отечественной войны (фонды №333, 361, 413,1507,1512,1600,2352,3419,3228 и др.) - находятся на хранении в Центральном архиве Министерства Обороны (ЦАМО) РФ в Подольске, под Москвой. Наибольший интерес в них представляют сводки «Сведения о противнике» соответствующих разведывательных отделов, описывающие структуру, численность, комсостав подразделений Восточных войск Вермахта, ваффен СС и ВС КОНР, оперативные документы, отражающие ход боевых действий 1945 г. с участием власовских частей, документы политотделов по борьбе со спецпропагандой противника, сводки о морально-политическом состоянии советских войск и т.п. Особое место в ЦАМО РФ занимают материалы 11-го отдела, где хранятся послужные карты и наградные листы на командно-начальствующий состав Красной армии. Автором изучено около 150 послужных карт представителей комначсостава РККА, оказавшихся в 1944-1945 гг. иа службе в войсках КОНР. Это позволило составить целостную картину потенциала власовской армии и оценить уровень профессионализма ее командных кадров.

26 '*т»>

V. Документы it материалы Федерального Военного архива ФРГ во Фрайбурге (ФРГ).

Автор тщательно ознакомился в 2005 г. с уникальными материалами знаменитой коллекции В. В. Позднякова, которые частично использовал в 1980-е гг. доктор И. Хоффманн. 60 томов коллекции содержат ценные документы и материалы по истории Власовского движения и ВС КОНР, переписку с участниками событий, воспоминания, в том числе и военнослужащих Вермахта, редкие печатные издания и газеты. По разным причинам Хоффманн использовал далеко не все материалы коллекции, представляющие очень важный источник для российских специалистов. Интерес представляют и материалы коллекции С. Стееиберга, которые он собирал при подготовке собственного труда о генерале Власове.

Среди других источников, использованных автором, необходимо указать на материалы учета комначсостава РККА, хранящиеся в Российском государственном военном архиве, ответы по запросам автора из ведомственных архивов УФСБ Москвы, Ростова-на-Дону, Санкт-Петербурга, Твери. Ценным источником по истории формирования и комплектования власовских авиационных частей нам представляется архивно-следственное дело одного из старших офицеров ВВС КОНР майора М. В. Тар-новского, которое находится на хранении в Службе РАФ УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

В 1991-1998 гг. автором проводилась работа по собиранию документов и материалов частного характера у бывших участников Власовского движения. Основу личного архива автора составили уникальные фонограммы воспоминаний (около 20 аудиокассет), содержащие ценные свидетельства участников Власовского движения: авторов Пражского манифеста 1944 г. капитана А. Н. Зайцева (Артёмова) и майора Н. А. Троицкого, начальника отделения по общевойсковой разведке разведотдела штаба ВС КОНР капитана А. Ф. Крафта, поручика особого полка «Варяг» А. Г. Рытикова, выпускника 1-й Объединенной офицерской школы народов России подпоручика Я. А. Трушновича и др. Особое внимание автор уделял сбору и уточнению сведе-

ттшш 27 жшш

ний о штатной численности ВС КОНР. Автором сформирована и постоянно пополняется именная картотека учета офицерских кадров власовской армии, содержащая более 500 карточек.

Серьезным источником для исследователей остаются мемуары участников событий, несмотря на присущую им субъективность. Подавляющее большинство воспоминаний издавалось за рубежом столь малыми тиражами, что они сразу же становились библиографической редкостью. Наиболее ценны воспоминания ближайшего сотрудника генерал-лейтенанта А. А. Власова со стороны IV отделения «Активная пропаганда на Востоке» отдела пропаганды Верховного командования Вооруженных Сил Германии (Oberkommando der Wehrmacht / Wehrmachtspropaganda, далее - ОКВ/ВПр.) и отдела ОКХ «Иностранные армии Востока» (Fremde Heer Ost, далее - ФХО) капитана В. К. Штрик-Штрикфельда, командира 2-го полка 1-й пехотной дивизии ВС КОНР подполковника В. П. Артемьева, духовника центрального штаба ВС КОНР протоиерея Александра Киселева и начальника личной канцелярии А. А. Власова полковника К. Г. Кромиади. Единственными в своем роде стали свидетельства чинов казачьих частей из состава ВС КОНР, принудительно репатриированных в СССР, отбывших длительные сроки в исправительно-трудовых лагерях и возвратившихся на Запад после амнистии 1955 г. Стоит отметить значимость менее известных воспоминаний С. А. Дичбалиса, А, Г. Нерянина, Н. Г. Покровского, Л. А. Самутнна54 и др.

Особое место в перечне источников занимает периодическая печать военного периода. Однако сложность работы с ней заключается в том, что полных комплектов как власовской, так и эмигрантской периодики военного времени не сохранилось. Отдельные номера власовских газет «Воля народа» и «Наши крылья» можно обнаружить в архивной коллекции следственных материалов, но в содержательном отношении они неравнозначны. Ввиду значительного количества нацистского официоза, власовские газеты должны изучаться критически и внимательно, постоянно перепроверяться с точки зрения аутентичности сообщаемой информации. Газеты позволяют су-28 -...•..

дить о политических пристрастиях авторов, общекультурном уровне, бытовой жизни, степени эффективности пропаганды. Такой вид источника, как русская антисоветская печать военного периода, еще нуждается в серьезном изучении. В целом, существующая источниковая база позволяет реконструировать историю ВС КОНР 1944-1945 гг.

Примечания

1 Например: История Великой Отечественной войны советского народа. М., 1961- Т. П. С. 470; Жилин П. А. Проблемы военной истории. М., 1975. С. 289, 291, 325 и др.; Самсонов А. М. Вторая мировая война 1939-1945. М., 1990. С. 237, 407 и др.

2 Васильев А. И. В час дня, Ваше превосходительство... М- 1973.

3 Квщгшскнй Ю. А. Генерал Власов: путь предательства. М., 1999; Коня-ев H M. Два лица генерала Власова. Жизнь, судьба, легенды. М„ 2001; Финкельштейи Ю. Е. Тухачевский, Власов и другие... (Проклятые генералы). СПб. - Нью-Йорк, 2001; Смирнов А. А. Казачьи атаманы. СПб., 2002. Критическую рецензию на безграмотный в историческом отношении труд А_ А. Смирнова см.: Александров К. М., Вербицкий Г. Г. Генерал от кавалерии Петр Николаевич Краснов. Неудачный опыт жизнеописания на фоне мифов и фальсификаций // Новый Часовой (СПб.). 2004. JVs 15-I6. С. 439^157.

4 Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы комиссии по реабилитации жертв политических репрессий И Новая и новейшая история (Москва). 1996- № 2. С. 95-96.

5 Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в воинах, боевых действиях и военных конфликтах / Статистическое исследование под общ. ред. генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева. М_, 1993. С. 385.

6 См.: Гелцер М. Я., Некрич А. М. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 г. до наших дней. Лондон, i486. C.47I; Carlos Caballero Jarado. Kevin Lytes. Foreign Volunteers of the Wehrmacht 1941-1945. Hong Kong, 1993. P. 12.

7 Дробязко С. И. Советские граждане в рядах Вермахта. К вопросу о численности // Великая Отечественная война в оценке молодых. М., 1997. С. 133.

8 Гриф секретности снят... Указ. соч. С. 385.

Мюдлер-Гиллебрапд Б. Сухопутная армия Германии 1933-1945. Т. Ш. Война на два фронта. М., 1976. С. 328.

10 Александров К. М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А. А. Власова 1944-1945. Биографический справочник. СПб., 2001. Гриф секретности снят,.. Указ. соч. С. 334.

2 См.: «Судебный процесс» 30 июля - 1 августа 1946 г. // Александров A", M Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели. Сб. статен и материалов. М_, 2005.

29 ^РФ--

15 Бортпевский В. Г. Судьбу выбирают. Генерал Власов, власовцы и другие // Учительская газета (Москва). 1989. 18 мая; Опоке. Против своего Отечества. // Смена (Ленинград). 1989. 27 августа; Он же. К вопросу о позиции русской эмиграции во время Второй мировой войны // Советский Союз в первый период Великой Отечественной войны. Л., 1990; Кочесшщ А. И. РОА- власовская армия. Судебное дело А. А. Власова. Харьков, 1990; О« же I грехопадение. Генерал Власов и его окружение. Харьков, 1991; Решим Л. Е., Степанов В. С. Судьбы генеральские... Был ли генерал Власов убежденным противником Советской власти? // Военно-исторический журнал (Москва),1993. № 6. С. 21-28; Семиряга М. И, Военные, коллаборационисты и генерал Власов//Россия XX век. Другая война, 1939-1945. М., 1996; Он же. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. М., 2000; Кудртиов С. В. «Уничтожить как можно больше русских». Доклад Представителю Русской Освободительной Армии в Риге полковнику Позднякову офицера особых поручений штаба Русской Освободительной Армии поручика В. Балтинша. Рига, 26 мая 1944 г. // Источник (Москва). 1998. № 2. С. 74-75; Конасов В. Б. Судьбы немецких военнопленных в СССР. Вологда, 1996; Терещук А. В. Проблема коллаборационизма в годы Второй мировой войны // Уроки и примеры изучения Второй мировой войны. Материалы научно-практической конференции. Вологда, 1995; Полян П. М. Жертвы двух диктатур, Остарбайтеры и военнопленные в Третьем рейхе и их репатриация. М., 1996; Жуков А. Ф., Жукова Л. N. К вопросу о коллаборационистах в Великой Отечественной войне // Клио (СПб.). 1997. № 2; Дробязко С. PI. Восточные легионы и казачьи части в Вермахте. М., 1999; Он же. Русская Освободительная Армия. М.Д999; Он же. Восточные добровольцы в Вермахте, полиции и СС. М., 2000; Он же. Под знаменами врага. Антисоветские формирования в составе германских Вооруженных Сил 1941 —1945- М., 2004; Штровсши М. В. Русская Православная Церковь при Сталине я Хрущеве (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах.) М., 1999; Он же. Нацистская Германия и Православная Церковь (Нацистская политика в отношении Православной Церкви и религиозное возрождение на оккупированной территории СССР). М., 2002; Гилязов И. А. Коллаборационистское движение среди тюрко-мусульманских военнопленных и эмигрантов в годы Второй мировой войны. Докт. дисс. Казань, 2000; Корнилов Л. А, Преображение России, О православном возрождения на оккупированных терр1ГГорнях СССР (1941-1944 гг.). Нижний Новгород, 2000; Ромапько О, В. Мусульманские легионы Третьего рейха. Мусульманские добровольческие формирования в германских вооруженных силах (1939-1945). Симферополь, 2000; Он же. Мусульманские легионы во Второй мировой войне. М-, 2004; Окороков А. В. Антисоветские воинские формирования в годы Второй мировой войны. М., 2000; Арзамаскин Ю. И. Заложники Второй мировой войны. Репатриация советских граждан в 1944-1953 гг. М,, 2001; Ц)'Р' ганов Ю. С. Неудавшийся реаанш. Белая эмиграция во второй мировой войне. М.: 2001; Ермоюв И Г Дробязко С ft Аптипартизанская респуб-

30

лика. M., 2001: Ломагин H. А. Неизвестная блокада. В 2 т. СПб.-М.. 2002; Ковалев Б. И. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России 1941-1944. М-, 2004; Гогун А. С. Украинская Повстанческая армия, 1943-1949. Дисс- на соискание степени канд. ист. наук. СПб., 2004; Крикунов И. Казаки. Между Гитлером и Сталиным. Крестовый поход против большевизма, М., 2005; Го.чдип В. И. роковой выбор. Русское военное Зарубежье в годы Второй мировой войны. Архангельск- Мурманск, 2005. 14 Земское В. H Репатриация и вторая волна эмиграции II Родина (Москва). 1991. № 6-7; Он же. Некоторые проблемы репатриации советских перемещенных лиц // Россия XXП (Москва). 1995. № 5-6; Он же. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944-1956) // Социологические исследования (Москаа). 1995. № 5; ШевякОв А. А. «Тайны» послевоенной репатриации // Социологические исследования. 1993. № 8; Он же. Репатриация советского мирного населения и военнопленных, оказавшихся в оккупационных зонах государств антигитлеровской коалиции '/ Население России в 1920-1950-е годы: численность, потери, миграции. Сб. научных трудов. М., 1994.

15 См.: ЧуввС. Г. Проклятые солдаты. М., 2004; Музалевский М. В. Генерал двух армий Федор Трухин // Кавалер (Москва). 2001. С. 65-74; Он же- Секретарь райкома // Там же. 2001 № 3,С. 81-85; Он же. Помощник зондерфюрера ;/ Там же. 2001. № 4. С. 82-87; Он же. Бургомистр Всесоюзной здравницы // Там же. 2001. № 5. С. 83-86. Критический отзыв см.: Ачександров К М. Офицеры впасовской армии: биографии из мифов в легенд ,'/ Клао (СГТбЛ. 2004. №2 (25). С. 262-265.

Голдип В. И. Указ. соч. С. 159, 296, 404.

17 Цит. по: Hoover Institution Archives, Stanford University (далее HIA). Коллекция С. Л. Войцеховского. Коробка 11. Папкз без названия. Исторический архив. Деятельность русской эмиграции во Франции: в данном случае Управления делами русской эши"рациц в Париже, Берлин. 13 июля 1942. Л. 3.

is Там же. Л. 4.

^Голдин В. И. Указ. соч. С 279.

20 Фрагмент речи Г. Гиммлера 14 окт. 1943 в Бад-Шахене см.: Таястой И. Д. Жертвы Ялты. Париж, 1988. С. 306.

21 Голдин В. И. Указ. соч. С 303-304. » Там же. С. 295.

23 Российский государственный военный архив (РГВА). Послужные карты Ма-лышкинаВ. Ф., 1896 пр. № 164828 и № 164829.

24 Александров К. М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А. А. Власова, 1944-1945. Биографический словарь. СПб., 2001. С. 253-254.

25 Там же. С. 65, 355.

26 Там же. С. 77.

27 Там же. С. 126-127.

28 Там же. С. 169.

2^ РГВА. Послужные карты МеанДрова M. A.. О894 г.р. № 170950, № 170951,

№170953, Там же, Послужная карта Перхурова А. С. 1880 г. р. № 206022.

31

31 Александров К. M. Указ. соч. С. 270.

32 Там же. С. 132-133.

33 Там же. С. 214.

34 Личный архив Александрова К. М. Спиридонов Алексей Иванович. Выписка из журнала «Часовой» (1949).

35 Александров К. М. Указ. соч. С. 154-155.

36 РГВА. Послужная карта Рихтера Б. С, 1898 г. р.

37Н!А. Коллекция Б. И. Николаевского. Коробка № 233. Папка 233-22.

Ереяи Ы. Б. Мемуары. Л. 1-2. •1fi Голаин В. И. Указ. соч. С. 316-317. 39 Там же. С. 405. «Тамад. С. 311.

41 Хоффманн И. История вдасовскоЙ армии. Париж, 1990. (на нем. яз. Hoffmann J. Dei Geschichte der Wlassow-Armee. Freiburg, 1986); Ауски С А. Предательство и измена. Войска генерала Власова в Чехии. Сан-Францнс-ко, 1982. (На чешском яз., последнее нздание дополненное и исправленное: AuskyS. A. Vojska generаJa Vlasova v Cecbвch. Vysehrad, 1996.)

42 Из трудов зарубежных специалистов мы назовем: Андреева Е. Генерал Власов н Русское Освободительное Движение. Лондон, 1990; Геллер М. Я., Некрич А. М. Вызов режиму // Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. Лондон, 1986; Дугас И. А.. Черон Ф. Я. Вычеркнутые из памяти. Париж, 1994; Стеепберг С. Власов. Мельбурн, 1974; Тодстой-Милосяавский Н. Д. Жертвы Ялты. Париж, I98S; Томашев-ский М. В. Очерки к истории Освободительного Движения Народов России (пер. на рус. яз. монографии: Thonvald J. Wen Sie Verdeben Wollen. Stuttgart, 1952). Лондон (Канада), 1965; Уильямсон F. СС — инструмент террора. Смоленск, 1999; Dallin A. D. The German rule in Russia 1941-1945: A study in occupation Policies. London, 1957, 1981; On .же. The Kamirtsky Brigade: A Case-Study m Soviet disaffection // In Revolution and Politics in Russia. Indiana, 1972; von Oberst a. D. Heinrich - Detloffv. Kalben und Oberst a. D. Konstantin Wagner. Die Geschichte des XV. Kosaken - Kavallerie Korps. Б. и., б. г.; Hoffmann J. Deutsche und Kalmyken 1942 bis 1945. Freiburg, 1974; Hoffmann J. Die Ostlegionen 1941-J943. Turkotataren. Kavkasier und Wolgafmner im deutschen Heer. Freiburg, 1982; Hoffmann J. Kaukasien 1942/43. Das deutsche Heer und die Orientvolker der Sowjetunion. Freiburg, 1991; Kern E. General von Pannwitz und seine Kosaken. Stuttgart, 1963; Michaelis R. Die russische Volksbefreiungsarmee "RONA" 194]-1944. Russen im kдmpf gegen Stalin. Erlangen, 1992; MunozA.J. Hitler's Eastern Legions. N. У.: Vol. I., 1996; Vol. II., 1997; Newkmd S. J. Cossacks in the German army 1941-1945. GB, 1991 ; Neulen H. W. An deutscher Seite: Internationale Freiwillige von Wehrmacht und Waffen-SS. Munich, 1985; Seidler F. W- Avantgarde fьr Europa. Auslдndische Freiwillige in Wehrmacht und Waffen-SS. Selent, 2004; Thonvald J. The Illusion: Soviet Soldiers in Hitler's Armies. E. м,, 1975; Fischer G. Soviet Opposition to Stalin. A Case Study in World War II. Cambridge, 1952; Косик В. Украгна i Ншеччнна у друтгй свгТОвШ вшш. Париж - Нью-Йорк - Льв1в, 1993; Вербицкий Г Г.

32

Остарбайтеры. Эндвелл, 2002; 2-е изд. СПб., 2005; h4a.vy.waL Грузинский легион в борьбе за свободу и независимость Грузии в годы Второй мировой войны. Тбилиси, 2003; отдельного разговора требует четырехтомное художественное исследование литератора В- С.Батшева (см.: Батшев В. С. Власов. Франкфурт-на-М айне. Т. 1, 2001; Т. II, 2003; Т. III, 2004; Т. IV, 2004), выступающего с позиций противоположных позициям Ю. А. Квицинского и Н. М. Коняева.

43 Ленивое А. К. Под казачьим знаменем в 1943-1945 гг. Материалы и документы. Мюнхен, 1970.

44 Черкассов К. С. Генерал Кононов. (Ответ перед историей за одну попытку.) Т. I. Мельбурн, 1963. Т. И. Мюнхен, 1965; Он же. Меж двух огней. Исторический роман. Данденонг. Т. 1,1986; Т. И, 1987; Т. Ш. 1988; Т. IV. ! 990- В этот роман К. С. Черкассовьш были включены материалы для 111 тома, который так и не увидел свет. Историки справедливо критикуют книги К. С, Черкас-сова за ярко выраженную пристрастность.

45 Плющов Б. П. Генерал Мальцев. История Военно-Воздушных Сил Русского Освободительного Движения в годы Второй мировой войны, 1942-1945. Сан-Франциско, 1982.

46 Caballero J. С, Lyles К. The same; Littlejolm D. Foreign Legions of the Third Reich. V. 4. San-Jose, 1994; Томас Н. Немецкая армия на Восточном фронте 1943-1945. М„ 2001. С. 53-56.

47 См., например: Хоффмаин И. Указ. соч. С. 57; Anders W Russian Volunteers in Hitler's Army, 1941-1945. N.Y., 1997. P. 54; Служба РАФ УФСБ РФ по Твери и Тверской области. Архивная справка № О0/A-31 от 21 мая 1998.

48 Материалы по истории Русского Освободительного Движения 1941-1945 / Под общ. ред. А. В. Окорокова. М. Т. I, 1997; Т. И, 1998; Т. III, 1998; Т. IV. 1999.

49 Например, см.: Ретин Л. Е. «Казаки» со свастикой // Родина (Москва). 1993, № 2. С. 70-79; Ренты Л. Е., Кудряиюв С. В. Освободители. Власов и власовцы // Родина. 1992. №8-9. С. 84-95; Peimm Л. £., Степанов В. С. Судьбы генеральские...//Военно-исторический журнал. 1992.№ 10-12. 1993.№ 1-3. 5-8, 10-12; Ретин Л. Е. Охота на «Ворона» // Совершенно секретно (Москва), 1996. № 2. и др.; Александров К. Aп. Из записной книжки генерал-майора В. ф. Малышкина, 1945-1946 гг. // Русское прошлое (СПб). 1996. № 6. С. 375-421; Он лее. Власовцы в Пражском восстании: новые документы Я Там же, 1998. № 8. С. 292-313.

50 Вишлёв О. В. Генерал Власов в планах гитлеровских спецслужб // Новая и новейшая история. 1996. № 4. С. 131-140.

51 Денное Б. Л. Власовское движение в свете документов. Нью-Йорк, 1950.

52 См.: там же. Совещание фюрера с генерал-фельдмаршалом В. Кемтелем ц генералом К. Цейцлером в Бергхофе 8 июня 1943 г. Стенограмма. С. 89-102; Обзор деятельности отдела работ доктора Тауберта (Антибольшевизм) ренх-сминистериума пропаганды до 31.12. 1944 г. С. 113-12].

53 Поздняков В. В. Рождение РОА. Пропагандисты Вулъхайде-Лкженйаль-де-Дабендорфа-Риги. Сиракузы (США), 1972; Он же. Андрей Андреевич Власов. Сб. материалов и документов. Сиракузы, 1973; Шатов М. В Тру-

33

n-i Архива Русской Освободительно» Армии, Т. f. Библиография Освободительного Движения Народов России в годы Второй мировой пойны (1941-1945) Ныо-Порк, 1961: Т. II. Материалы и документы Освободительного Движения Народов России в годы Второй мировой войны (1941-19451. Нью-Йорк, 1966; Т. Ш. Алдан (Неряиин) А. Г. Армия обреченных, Нью-Йорк-, 1969. -ч Штрик-Штрикфельд В. К. Против Сталина п Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение, Франкфурт-на-Майне, 1974; Артемьев В. П. Первая дивизия РОА. Материалы к истории Освободительного Движения Народов России (1941-1945 гг.) Лондон (Канада), 1974; Киселёв Александр, протоиерей. Облик генерала А. А. Власова, Нью-Йорк, Б. г.; Кромнади К. Г. За землю, за волю... Сан-Франциско, 1980; Ганусовсти Б. К, 10 лет за железным занавесом. 1945-1955. Записки жертвы Ялты. Выдача XV казачьего корпуса. Сан-Франциско, 1983; Краснов-младший ff. H. Незабываемое. 1945-1956. Сан-Франциско, Б. г.; Дичоапис С. А. (Дубов А.) Детство, отрочество, юность не по Льву Николаевичу Толстому. Изменники или патриоты? СПб., 1995; Николаев А. В. Так это было. Ливи-Гарган, 1982; Покровский Н. Г. Дороги. М., 2002; Самутин Л. А. Я был власовцем.../ Пред. М. Л, Кузшинон-Самутиной. СПб., 2002.

ОРГАНИЗАЦИЯ И КАДРЫ

ВООРУЖЕННЫХ СИЛ KOHP

НА РУБЕЖЕ 1944-1945 гг.

Штаты и организационная основа

Во время Второй мировой войны в немецком плену оказалось не менее 232 тыс. военнослужащих Великобритании и США; известна и более точная цифра - 235473 человека. Из числа военнопленных, бывших подданными Британской империи, в Британский добровольческий корпус СС Д. Эмери (Амери) изъявили желание вступить «от 30 до 60 опустившихся алкоголиков». Численность Индийского добровольческого легиона войск СС одномоментно вряд ли превышала 3,5 тыс. человек. Ситуация с советскими военнопленными выглядела кардинально иной. Военные формирования и боевые подразделения Комитета освобождения народов России генерал-лейтенанта А. А. Власова, официально именовавшиеся иа стороне противника как Вооруженные силы КОНР (далее ВС КОНР), по нашим подсчетам, состояли на 90-92% из граждан СССР. Не менее 65% из них до вступления в Восточные войска Вермахта, ваффен СС или ВС КОНР были военнопленными, хотя не исключено, что доля бывших военнопленных в рядах вла-совской армии могла быть еще более высокой. Общая численность ВС КОНР к началу третьей декады апреля 1945 г. достигла 124 тыс. чинов, что составляло всего 10-13% от суммарной численности советских граждан, прошедших в 1941-1945 гг. через Вооруженные Силы Германии и ее союзников1.

С учетом всевозможных погрешностей мы можем с осторожностью утверждать, что на стороне противника служило не более 1-2% союзных2 и 13% советских военнопленных от их общей численности. Однако, если мы учтем, что 2,5 млн. советских военнопленных умерли от голода и болезней за пе-

35

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

риод с осени 1941 г. по зиму 1942 г., когда немцы не проводили массовых кампаний по набору в Восточные войска Вермахта, тогда доля советских пленных привлеченных к военной службе на стороне противника, возрастет почти до 25%.

Вооруженные силы КОНР в силу своего качественного статуса занимают принципиально обособленное место в перечне разнообразных восточных добровольческих формирований. Кратковременная история ВС КОНР стала попыткой создания не просто значительных восточных подразделений на основе собственных профессиональных кадров, а в первую очередь -общевойсковой армии как оперативного объединения, состоящего из разных соединений и отдельных частей разных видов вооруженных сил, родов войск и т.п. Таким образом, термин власовец будет правомерно использовать не только по отношению к ближайшему окружению генерал-лейтенанта А. А. Власова, штатному персоналу и выпускникам Дабендорфскои школы РОА в 1943-1944 гг., но, в первую очередь, к военнослужащим ВС КОНР в 1944-1945 гг.

Поводом к развертыванию армии под командованием генерала Власова послужила устная санкция рейхсфюре-ра СС Г, Гиммлера, занявшего после последнего покушения на А. Гитлера 20 июля 1944 г. исключительное место в государственной и партийной иерархии рейха. К одобрению подобного начинания Гиммлер пришел под влиянием ряда ответственных сотрудников Главного управления СС, выступавших за изменение восточной политики, а также под влиянием результатов личной встречи с А. А, Власовым, состоявшейся 16 сентября 1944 г.

Одним из наиболее горячих сторонников предоставления Власову свободы действий был молодой СС штандартенфюрер Г. д'Алькен3, популярный фронтовой журналист, методично убеждавший Гиммлера отказаться от традиционных для нацистов взглядов в отношении славян вообще и Власова в частности. Впрочем, нельзя исключать, что Гиммлер согласился санкционировать военно-политические мероприятия Власова и его окружения не только под влиянием д'Алькена и других лиц, но и с дальним расчетом использовать власовцев как посредников

< 36

Организация и кадры ВС КОИР

в возможных контактах с западными союзниками. Мотивацию поступков Гиммлера и Власова любопытным образом охарактеризовал зимой 1946 г. бывший Генерал Добровольческих (Восточных) войск генерал от кавалерии Э. А. Кестринг4: «Впечатление, которое произвел Власов на Гиммлера была настолько сильным, что Гиммлер решился... Причем нельзя было определить, хотел ли Гиммлер всерьез создать крупные соединения добровольцев для вооруженной борьбы или это должно было стать новым пропагандным трюком. Пожалуй, это не было ясно и для Гиммлера [...] Власов со своей внешностью, манерами и расчетливым умом производил сильное впечатление. Понятно, что Власов делал ставку не из симпатий к нам, а из реального расчета. Придя к власти при нашем содействии, он не был бы нашим преданным сателлитом. Его поведение определялось бы только интересами своей страны».

Но все же нет никакого сомнения в том, что после гибели большинства защитников и покровителей «акции Власова» в офицерских кругах Вермахта в связи с неудачным покушением антигитлеровской оппозиции на Гитлера, мрачная фигура рейхсфюрера СС выглядела наиболее зловещей п наименее приемлемой для каких-либо переговоров. Десятилетия спустя после войны начальник штаба 2-го пехотного полка 1 -й дивизии ВС КОНР майор Н. В. Козлов5 вспоминал: «Когда в Да-бендорфе мы узнали о том, что переговоры по поводу формирования армии пришлось вести с Гиммлером, то были очень расстроены. Гиммлер фигура крайне одиозная, что-то вроде нашего Берия, но другого выхода у нас уже не оставалось». Нельзя не согласиться с Козловым, у Власова действительно не оставалось выбора в отношении партнеров по переговорам, как его не оставалось и у представителей генералитета и офицерского корпуса Вермахта, вступивших в антигитлеровский Союз немецких офицеров (СНО) во главе с генералами В. фон Зейдлиц-Курцбахом, О. фон Корфесом и др.

Вместе с тем, не подвергая сомнению личный идеализм Зейдлиц-Курцбаха, хотелось бы привести мнение К. А. Залес-ского, считающего, что, «несмотря на поддержку со стороны советского командования, предоставившего в распоряжение

37

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

Лига пропаганд! 1стские материалы», деятельность Союза «успеха не имела и влияния на германскую армию не оказала» Еще более категорично после войны отозвался об истории Национального Комитета «Свободная Германия» (НКСГ) и СНО в своих личных записках А. С. Бланк, офицер Красной армии работавший в лагерях немецких военнопленных и объективно оценивавший ситуацию изнутри: «Движение "Свободная Германия", специально созданное, организованное сверху, не представляло собой результат спонтанно родившегося протеста против деспотизма и тирании. Оно было картой в политической игре противных сторон и, поскольку помогало борьбе против Гитлера, было полезным делом, но... Не случайно движение это захирело уже в конце 1944 г. и окончательно самоликвидировалось в 1945 г., когда Сталин утратил к нему всякий интерес». Власов же, по нашему мнению, добился гораздо более значительных военно-политических результатов, чем Зейдлиц.

Полноценное создние власовской армии стало естественным после учреждения 14 ноября 1944 г. в Праге КОНР и провозглашения Пражского манифеста - наиболее популярной и полной программы Власовского движения6. Детальный анализ политических намерений власовцев в контексте событий отечественной истории после Октябрьского переворота 1917 г. и подробное описание разносторонней практической деятельности Комитета в последние месяцы войны в Европе выходят за рамки тематики настоящего повествования. Мы это сделаем в одном из последующих исследований. Однако, нельзя хотя бы вкратце не остановиться на том значении, которое приобрел для потенциальных военнослужащих власовской армии Пражский манифест, написанный осенью 1944 г. тремя представителями «подсоветской» интеллигенции: микробиологом А. Н. Зайцевым, архитектором Н. А. Нарейкисом (наст. Троицкий) и журналистом Н. В. Ковальчуком. Отредактировал манифест бывший 2-й секретарь Ростокинского РКВКП(б) Москвы Г. Н. Жиленков. Напомню читателям, что основные положения Пражского манифеста заключались в следующем:

-тшттк 38

- свержение сталинской тирании, освобождение народов России от большевистской системы и возвращение народам России прав, завоеванных ими в народной революции 1917 г, [речь шла о Февральской революции. -Прим. К. А.];

- прекращение войны и заключение почетного мира с Германией;

- ликвидация принудительного труда;

- ликвидация колхозов, безвозмездная передача земли в частную собственность крестьянам;

- уничтожение режима террора и насилия. Ликвидация насильственных переселений и массовых ссылок. Введение действительной свободы религии, совести, слова, собрании, печати. Гарантия неприкосновенности личности, имущества и жилища. Равенство всех перед законом, независимость и гласность суда;

- освобождение политических узников большевизма и возвращение на родину из тюрем и лагерей всех подвергшихся репрессиям за борьбу против большевизма. Никакой мести и преследования тем, кто прекратит борьбу за Сталина и большевизм, независимо от того, вел ли он ее по убеждению или вынужденно.

На условиях, не затрагивающих чести и независимости России, КОНР приветствовал помощь Германии, считая ее «единственной реальной возможностью организовать вооруженную борьбу против сталинской клики».

Сегодня можно крштгчно оценивать утверждения о популярности манифеста среди военнопленных, оетарбайтеров и военнослужащих Восточных войск, содержавшиеся, например, в открытых выступлениях членов КОНР и власовс-ких пропагандистов, а также в русской антисоветской печати конца 1944- первой половины 1945 гг. Однако невозможно игнорировать многочисленные личные свидетельства, сделанные в объективной ситуации. M И. Воронова, бывший повар А. А. Власова, откровенно показала на допросе в Барановичс-ком УНКВД в сентябре 1945 г.: «Я сама была очевидцем, как на имя Власова, благодаря постоянной антисоветской агитации и пропаганде, шли сотни писем от бывших советских граждан и русских военнопленных с просбой зачислить их в РОА».

Интересное признание генерал-лейтенанта Е. И. Балабина опубликовал С. И. Дробязко. В одном из частных писем Бала-

-тштт 39 **ш*

бин писал, что после создания КОНР и публикации манифеста канцелярия Власова в Далеме получала в день до 400 (!) заявлений с просьбой о зачислении на службу в ряды власовской армии. Еще в одних воспоминаниях нескольких лнц (1949 г.) содержится такой отзыв о минувших событиях: «Канцелярии не успевали справляться с почтой, получая десятки тысяч писем. Каждый жертвовал что мог. Остовцы, не имевшие ничего, присылали как пожертвование, одну или две марки7. Приносились обручальные кольца, нательные кресты и другие драгоценности».

Интересное свидетельство о реакции на Пражский манифест для известного историка Б. И. Николаевского оставил в 1950 г. в сугубо частном порядке русский эмигрант, кадровый офицер Абвера, обер-лейтенант Д. Кандауров, служивший в 1941-1945 гг. в органах военной разведки и фронтовых спецподразделениях на Востоке8. Для нас отзыв Кандаурова тем более интересен, что касается отрезанного от Германии линией фронта осенью 1944 г. участка в Курляндии, куда нерегулярно доходили лишь противоречивые слухи о Власовском движении.

«Пражский манифест генерала Власова произвел впечатление не только на русские войска, но и на немцев, на гражданское население и на латышей. В конце я скажу о его действии на советские войска и на партизан. О манифесте многие узнали по радио, ко не многие обратили на него особое внимание главным образом потому, что в Курляндии его содержание передавалось по-немецки. Через два-три дня пропагандисты получили печатный текст манифеста и стали разъяснять его иа собраниях. Чем больше манифест читали и понимали, тем большая радость охватывала всех русских бойцов, которые начинали верить, что теперь - с немцами или без немцев - шею большевикам свернут. Большое впечатление производило то обстоятельство, что в свое время, Власов под Москвой разбил немцев - это особенно ставилось ему в заслугу, говорили, что он делал все, чтобы не попасть в плен, и попал раненым и не добровольно9. Ходили уже легенды о том, как Власов "обложил1' Гитлера при личном разговоре и прогнал Гиммлера "взашей"10 и что теперь в Германии он делает что хочет, а именно -сговаривается с американцами, чтобы, когда разобьют немцев, вместе ударить по Советам. Пункты манифеста разбирались каждый в отдельности и с содержанием их все соглашались. Крестьяне и бойцы

40

больше всего радовались отмене колхозов. Немцы тоже радовались, особенно фронтовые, и поздравляли русских товарищей, считая, что они теперь приобрели мощного союзника. [...] В штабе к манифесту относились более сдержанно, особенно в Абвере1 [, так как подозревали, что Гитлер Власова надует.

С переднего края манифест начали распространять среди советских войск: начиняли текстом манифеста специальные снаряды, которые, разрываясь, разбрасывали листы далеко вокруг; в более глубокий тыл манифест сбрасывали с самолетов. Это произвело впечатление: через несколько дней начался поток перебежчиков, среди которых было много офицеров, до капитанов включительно'-. Первыми словами на нашей территории у этих перебежчиков были: "Отправьте меня немедленно к Власову, с вами (то есть с немцами) я говорить не желаю". Бывали дни, когда, несмотря на то, что Курляндия была окружена, и всем было ясно ее безнадежное положение, - перебегало на разных участках по 100 человек13. Всех перебегавших отправляли в отделы пропаганды, откуда подозрительных (как агентов) передавали в соответствующие органы, а остальных сажали на пароходы и отправляли в Германию. О дальнейшей судьбе этих людей я не знаю. [...]

Текст манифеста разбрасывался также в лесах Курляндии с особой припиской о том, что добровольно явившимся партизанам обещается амнистия и отправка в РОА. если они того захотят. Являться стало немало, но среди настоящих партизан было немало дезертиров и просто уголовных. С этими лесными жителями пришлось повозиться, пока их всех распределили по категориям. Интересно, что в РОА просились, обыкновенно, настоящие, боевые партизаны, пришедшие из лесу по убеждению. Некоторых из этих бывших партизан я встретил потом в РОА, а деа или три из них и сейчас живут в Баварии. Латыши манифеста явно испугались. "Опять будет Россия,- говорили они.-Конечно, Лучше иметь несоветскую Россию, но уж самостоятельными мы при Власове вряд ли будем1". Мои русские агенты в большинстве просили отправить их немедленно в РОА. Я сам просил об этом для себя, но мне было категорически отказано».

Свидетельство выросшего в Зарубежье Кандаурова согласуется с тем обстоятельством, что, несмотря на консервативные настроения, царившие в белой военной эмиграции, и на общую сдержанность в отношении идейных позиций КОНЕ, белоэмигранты приняли манифест все-таки позитивно. Редактировавший с октября 1944 г. в Вене газету «Борьба» полковник Е, Э. Мес-

41

снери вспоминал в 1950-е гг.: «Офицеры в массе не были в восторге от политической программы, имевшей базой злосчастный "Февраль", но в факте опубликования манифеста они видели признание Гитлером за Россией права на существование». С другой стороны, позиция служивших в Вермахте белоэмигрантов была предельно ясной. Достаточно образно ее выразил чин Русского Корпуса штабс-капитан А. Н. Полянский, произведенный 5 сентября 1944 г. по окончании курсов в лейтенанты Вермахта. «Мог ли я подумать в Петербурге во время войны с Германией, получая приказ о производстве из пажей Пажеского Его Величества корпуса в офицеры Русской Императорской армии, - писал Полянский, - что через 26 лет я получу приказ о производстве в офицеры германского Вермахта? Причем, надевая немецкий офицерский мундир, не буду чувствовать себя изменником своей родины, а наоборот, ее защитником и бойцом за освобождение России от красных захватчиков и лишь тактическими соображениями принужденным к этому». Ниже мы более подробно рассмотрим вопрос о службе участников Белого движения и их детей в рядах власовской армии.

Однако, едва ли не самой интересной, на наш взгляд, может быть признана оценка органов СД. Например, доступный нам отчет описывает реакцию слушателей на радиопередачу, прозвучавшую 19 ноября 1944 г. в одном из лагерей для остарбайтеров в районе Веймара. Неизвестный сотрудник СД подчеркивает сильное впечатление, произведенное речью генерала Власова в связи с учреждением КОНР и провозглашением Пражского манифеста: «Мужчины и женщины в равной степени находились под обаянием этой передачи в связи с ценностью ее политического содержания». Особенно, по словам источника, «им понравилась фраза: "Мы не наемники, а союзники Германии"». В перечне последующих высказываний со стороны отдельных слушателей фигурировали фразы о готовности служить в РОА, поддерживать дело генерала Власова, а также осознанно работать, «до того момента, когда освободительным комитетом будут поставлены другие задачи» [курсив наш. - Прим. К. А.].

В заключение мы приведем менее оптимистическое, но тоже, на наш взгляд, достаточно показательное свидетельство .- 42

капитана В. Валентинова'^, офицера связи по делам восточных Добровольцев 6-й армии Вермахта, в составе которой к осени 1944 г. насчитывалось более 25 тыс. граждан СССР, числившихся в Восточных войсках Вермахта и постоянно пребывавших на фронте: «Пражский манифест не мог поднять настроение. Почти все считали, что подходящий момент упущен. Но многие хотели быть в русской армии, даже умереть, поэтому просьбы о переводе к А. А. Власову продолжались. Всех [восточных добровольцев. - Прим. К. А.] хотели отправить в Вену, но ни один командир части не согласился это делать». Таким образом, содержание Пражского манифеста вкупе с ин-ституциализацней власовского военно-политического центра в значительной степени повлияло на расширение людских ресурсов, которые, могли бы быть использованы при формировании войск КОНР. Возникла перспектива консолидации русских воинских частей и подразделений, де-факто существовавших иа стороне противника, как на фронте, так и в тылу.

Практические вопросы создания и формирования соединений власовской армии Гиммлер передал в компетенцию штаба Генерала Добровольческих войск Кестринга. Сухой служака Кестринг первоначально прямолинейно предложил передать под командование Власова все восточные добровольческие части, интегрированные в Вермахт (за исключением ваффен СС) на Западном и Восточном фронтах. В ответ генерал-полковник А. Йодль вспыльчиво отреагировал: «Я и не подумаю своими руками организовывать собственных палачей». Не встретило предложение Кестринга особого восторга и у генерал-фельдмаршала В. Кейтеля. Столкнувшись с подобной реакцией высшей иерархии Вермахта, Кестринг не смог адекватно оценить значение и перспективность начатого в сентябре 1944 г. процесса. Вплоть до самого конца, по свидетельству С. Б. Фрё-лиха, Кестринг относился к генерал-лейтенанту А. А. Власову как к «неудобному подчиненному». Попытки Кестринга в январе 1945г. «уговорить» генерал-майоров И.А.Благовещенского, В. Ф. Малышкнна и Ф. И. Трухина занять должность Председателя Президиума КОНР убедительно показывали, насколько далек был Кестринг от понимания происходящего. 43 . \ЧК/

Техническим органом, в задачу которого входили создание материально-технической базы будущих подразделений и консультации по вопросам боевой подготовки, стал специально учрежденный штаб формирований. Парадоксальным образом Кеетринг назначил ответственным начальником штаба офицера, относившегося к Власовскому движению с прямо противоположной точки зрения. 8 ноября 1944 г. новуто должность занял бывший командир 232-й пехотной дивизии Вермахта полковник Г. Д. Герре. Одни из ближайших сотрудников генерал-майора Р. Гелена по отделу ОКХ «Иностранные армии Востока» в 1942 - 1944 гг., полковник Герре горячо симпатизировал идее создания Русской Освободительной Армии в то время, когда А. А. Власов еще командовал 2-й Ударной армией Волховского фронта. В силу особенностей службы до апреля 1944 г. он был близок к офицерам Генерального штаба, непосредственно участвовавшим в заговоре против Гитлера: полковникам А. фон Рён-не и В. фон Фрейтаг-Лорингхофену, подполковнику Б. Клям-мроту и др. С назначением Герре на должность начальника штаба формирований вопрос о создании власовских строевых частей и подразделений перешел в практическую плоскость.

Историки по-разному определяют дату начала создания власовской армии в 1944 г. Наиболее авторитетный из них, доктор Иоахим Хоффманн, предлагает считать датой начала формирования ВС КОНР 23 ноября 1944 г., когда существование 1 -й пехотной дивизии ВС КОНР стало юридическим фактом. Признавая обоснованность сделанного вывода, мы бы считали необходимым все же известным образом скорректировать указанную дату в соответствии с обнаруженными нами свидетельствами. Вполне уместной может являться точка зрения, устанавливающая дату начала процесса создания ВС КОНР одновременно с началом развертывания структур центрального штаба, выполнявшего функции «мозга» военного организма. Если считать штаб главным координационным и связующим центром ВС КОНР, такой вывод выглядит вполне обоснованным. Начальник штаба генерал-майор Ф. И. Трухин сложил с себя обязанности начальника Дабендорфской школы РОА и приступил к отстройке штабных отделов в октябре 1944 г., •••..> .- 44 . - ,-..,.

хотя практическое создание власовской военной разведки и контрразведки началось существенно раньше появления остальных структур штаба ВС КОНЯ

В период 10-12 июля 1944 г. из будапештского отеля «Рид» в Далемскую штаб-квартиру Власова были вызваны несколько бывших русских сотрудников Абвергруппы-103. Возглавлял вызванных из Будапешта в Берлин сотрудников Абвергруппы-103 майор И. М. Грачёв, известный тогда под псевдонимом «В. А. Копылов». Группа Грачёва, разместившаяся летом 1944 г. в Далеме при небольшой канцелярии Трухина, послужила необходимой основой для разведывательного отдела будущего штаба ВС КОНР. Все сотрудники Грачёва были кадровыми разведчиками и в прошлом - сотрудниками соответствующих советских спецслужб: майор Иван Матвеевич Грачёв (в 1941 - старший помощник начальника I отделения общевойсковой разведки разведотдела штаба Ленинградского фронта), стаж службы в РККА 12 лет; старший лейтенант госбезопасности Борис Алексеевич Гай (в 1941 - заместитель начальника отделения УНКВД по Москве и Московской области), стаж службы в органах ОГПУ-НКВД не менее 10 лет; старший лейтенант РККА Н. Ф. Лапин (в 1941 - старший помощник начальника H отделения по агентурной разведке штаба 19-й армии Западного фронта), общий стаж службы в погранвойсках НКВД и РККА не менее 6 лет и др.

К концу 1944 г. отдел имел устойчивую структуру и насчитывал 12 штатных сотрудников:

1. Начальник отдела - майор (в 1945 подполковник) И. М. Грачёв.

2. Адъютант начальника отдела и начальник П отделения общевойсковой разведки- поручнк (в 1945 капитан) А. Ф. Вронский (легенди-рованное нмя).

3. Начальник II отделения агентурной разведки - поручик (в 1945 капитан) Б. А. Малиновский (легендированное имя).

4. Старший помощник начальника II отделения- поручик (в 1945 капитан) Н. Ф. Лапин.

5. Помощник начальника II отделения - капитан И. И. Турчанинов.

6. Заведующий делопроизводством И отделения - поручик (в 1945 капитан) К. Г. Каренин (наст. Камальян).

адшшш 45 мштш

7. Начальник III отделения контрразведки - майор А. Ф. Чикалов. S. Помощник начальника Ш отделения- поручик (позднее капитан)

Я. И. Марченко. 9. Машинистка отдела - К. Г. Кудашева и др.

В задачи I отделения общевойсковой разведки входило прослушивание радиоэфира и пеленг с помощью немецкой аппаратуры, предоставленной по линии СД. Начальник отделения поручик А. Ф. «Вронский» обладал достаточным опытом для выполнения служебных обязанностей. Участник Сталинградской битвы и уличных боев в Сталинграде, в 1943 г. он командовал отдельной радиоротой при штабе 87-й гвардейской Перекопской ордена Красного Знамени и ордена Суворова стрелковой дивизии генерал-майора К. Я. Тымчика. Сведения о передвижении противника и изменении положения на фронте, сводки Совинформбюро и союзников, а также любая другая полезная и ценная информация, добываемая с помощью работы в эфире, ежедневно докладывалась «Вронским» лично генералу Трухину. По договоренности с немцами, в обмен на техническое обеспечение разведотдел штаба ВС КОНР должен был делиться полученной информацией о противнике. Исполнение вышеуказанного условия большей частью возлагалось иа II отделение по агентурной разведке поручика Б. А. Гая, служившего под псевдонимом «Малиновский».

II отделение пыталось организовывать агентурную разведку в прифронтовой полосе противника вплоть до конца марта 1945 г. Группы разведчиков водил в советский тыл поручик Алексей Георгиевич Тулинов (он же «Шмелинг»), возглавлявший в 1942-1944 гг. 1 -ю русскую группу при отделе 1с (разведка и контрразведка) штаба XXXVIII армейского корпуса 18-й армии Вермахта. Безусловным специалистом по ближней разведке в советской прифронтовой полосе был поручик Александр Абдулаев, заслуживший за боевые отличия, по частным свидетельствам, Рыцарский крест с дубовыми листьями'6. Как правило, он работал в одиночку под легендой старшего лейтенанта, выпускника Ташкентского артиллерийского училища. В 1944-1945 гг. он забрасывался в советский тыл пять раз

'тт$ш± 46

и при заброске в шестой раз весной 1945 г. пропал без вести где-то за Вислой.

Намного сложнее обстояла ситуация с организацией вла-совской военной контрразведки, организационно входившей в состав разведотдела штаба ВС КОН?. После войны Гай писал, что это отделение «работало, но плохо руководилось», намекая на нелояльность его начальника. Ш отделение (контрразведки) возглавлял майор А. Ф. Чикалов, отвечавший за ведение контрразведывательной деятельности в штабе и строевых подразделениях ВС KOHR

Прошлое этого офицера достаточно туманно. Известно, что он имел в Красной армии воинское звание батальонного комиссара и, возможно, занимал должность начальника особого отдела НКВД одной из стрелковых дивизий. После войны Чикалов сумел избежать насильственной репатриации и остался в американской оккупационной зоне Германии. В 1945-1946 гг. ои был дважды арестован американской контрразведкой по подозрению в шпионаже в пользу СССР, и в 3 947 г. Ганноверский суд приговорил его к 17-ти годам лишения свободы. Однако через пять месяцев Чикалов из тюрьмы исчез. В 1948-1949 гг. сотрудники ЦРУ США оперативным путем неожиданно установили пребывание в Афинах человека, крайне похожего на Чи-калова. Из Западной Германии в Афины вылетел Й. М. Грачёв, опознавший бывшего подчиненного, однако почувствовавший слежку Чикалов вновь скрылся и в этот раз пропал окончательно. Начальник командного отдела власовского штаба полковник В. В. Поздняков отрицал принадлежность Чикалова к советской разведке, но в действительности сотрудники Грачёва («Вронский», «Каренин», «Малиновский» и др.) заподозрили Чикалова не позднее марта 1945 г.

В публикациях часто можно встретить утверждения о том, что штаб Трухина и управления КОИР буквально кишели советскими агентами, отслеживавшими «каждый шаг заклятых врагов советского народа». На самом деле подобного рода суждения имеют слабое отношение к действительности, тем более что, несмотря на прошедшие со времени событий 60 лет, ни одной фамилии доблестных бойцов невидимого фронта в штабе адш» 47 шттт

Власова так и не названо. «Полковник Никандров» из хрестоматийного романа Аркадия Васильева «В час дня, Ваше Превосходительство...» не в счет, так как власовский офицер с такой фамилией никому не известен. Единичные агенты не причинили, да и не могли причинить, серьезного ущерба процессу создания власовских частей и подразделений на рубеже 1944-1945 гг. или деятельности управлений КОНР. В апреле-мае «СМЕРШ» имел достаточно расплывчатые представления о дислокации и перемещениях власовских частей, их кадровом составе и намерениях. Например, сотрудники «СМЕРШ» 46-й армии 3-го Украинского фронта не представляли себе состава и численности Южной группы ВС КОНР, которая благополучно разоружилась и перешла в зону ответственности XII корпуса 3-й армии США в мае 1945 г.

Несмотря на все усилия чекистов с 1943 г., им так и не удалось убить ни одного власовского генерала, хотя не вызывает сомнений, что гибель Власова или Трухина могла привести в целом к непредсказуемым для движения последствиям. В первую очередь, это связано с тем, что серьезных, долговременных агентов внедрения, которые бы создали широкую конспиративную сеть единомышленников, вели успешную вербовку в среде офицеров ВС КОНР, а главное - наладили получение и доставку достоверной информации на другую сторону фронта, в штабе Трухина и Власова не было. Отсутствовали и потенциальные исполнители террористических актов. Действительно, неоднократно имели место случаи просоветской агитации и разговоров, разочарование в безнадежных усилиях КОНР, попытки разведывательной деятельности в пользу Красной армии, как в нижеследующей истории с Р. И. Беккером, но все это было связано не с организованной деятельностью «СМЕРШ», а с личными колебаниями в экстремальной ситуации того или иного человека, наконец, с элементарным человеческим отчаянием, которое весной 1945 г. выглядело у власовцев вполне естественно. Наиболее вероятной нам представляется заброска краткосрочных агентов, способных лишь «вести разговоры», но и они достаточно быстро себя выявляли.

rt-w..-~. 48 •• -. . -,

В войсках КОНР служил ряд лиц, имевших до войны непосредственное отношение к кадрам ОГПУ-НКВД СССР. Из них упомянем подполковника В. П. Артемьева, старшего лейтенанта госбезопасности Р. И. Беккера («Хренова»), старшего лейтенанта госбезопасности Б. А. Гая, майора М. А. Калугина, старшего лейтенанта госбезопасности К. Ф. Поварова и Н. Ф. Лапина. Наверняка были и другие. Однако нет никаких оснований кого-либо из вышеперечисленных офицеров вла-совской армии изначально считать внедренными советскими агентами, тем более что их послевоенные судьбы более-менее известны. Наши собственные изыскания с большей или меньшей степенью вероятности позволяют назвать сегодня в качестве возможных советских агентов в штабе Власова и Трухина следующих лиц;

1. Поручика «Виктора Крайнова», выпускника Дабендорф-ской школы (1944), сотрудника газеты «Доброволец» (на ноябрь 1944), который в декабре 1944 г. перешел к американцам в Арденнах. Вполне вероятно, что этим поручиком был советский разведчик О. А. Горчаков, хотя в его произведении «От Арденн до Берлина» очень трудно отличить подлинные события от художественного вымысла. Но, в отличие от вымышленного Аркадием Васильевым «полковника Никандрова», вероятность существования «поручика Крайнова» достаточно высока в силу знания Горчаковым некоторых специфических деталей. Но какую пользу «СМЕРШ» мог принести газетный репортер в чине поручика, бежавший к союзникам в самом начале развертывания власовской армии?

2. Майора А. Ф. Чикалова, деятельность которого могла объективно способствовать лишь тому, что власовцы, которые вели просоветские разговоры или не скрывали собственного отчаяния в создавшейся ситуации, чувствовали себя более-менее безопасно. Хотя Чикалов, судя по его исчезновению в Афинах в 1948 г. из-под наблюдения ЦРУ, скорее всего, был специально подготовленным агентом.

3. Поручика Ю. Л. Хыырова («Долгорукого») - вероятно, сотрудника Особого отдела штаба Черноморского флота. Юрия Леонидович Хмыров родился 23 февраля 1918 г. в Воронеже.

»** '•: 49

в 1936 г. окончил десятилетку н был членом ВЛКСМ с 1934 г. В 1940 г. Хмыров окончил Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе и служил на Черноморском флоте. Занимал должности командира торпедного катера, штурмана 3-го дивизиона 1-й бригады торпедных катеров, с сентября 1941г. служил командиром роты 3-го полка морской пехоты, участвовал в боях на территории Севастопольского оборонительного района. В конце декабря 1941 г. в районе станции Мекеизиевы Горы попал в плен и 22 апреля 1942 г. был исключен из кадров флота как пропавший без вести. Если Хмыров и был внедренным агентом, то готовили его явно не для власовского окружения. Содержался моряк в лагере военнопленных под Симферополем. С мая 1942 г. он сотрудничал с Абвергруппой-106, в дальнейшем был сотрудником Абвера. В 1944 г. окончил Дабендорфскую школу РОА и с сентября служил в личной охране генерал-лейтенанта А. А. Власова- вот у кого была возможность привести в исполнение приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР. Не привел. Почему?

В декабре 1944 г. Хмыров был откомандирован в Управление безопасности КОНР, а с марта 1945 г. служил в разведотделе центрального штаба, с сотрудниками которого сдался американцам спустя два месяца в Южной Чехии. Репатриировался Хмыров в СССР добровольно, но 31 мая 1946 г. сотрудники IV розыскного управления МГБ Хмырова арестовали, а 10 января 1953 г. Особое Совещание при МГБ СССР осудило его «за измену родине» по ст. 58-1 «б» УК РСФСР на 7 лет лагерей и последующей ссылкой на 10 лет, по-видимому, с зачетом фактического срока содержания под стражей в 1946-1953 гг. Отбывал ссылку Хмыров в Молотовской (Пермской) области и освободился в сентябре 1955 г. Хмырова могли осудить просто как бывшего власовца - в таком случае, агентом в 1944-1945 гг. он не был. Но могли, осудив на 7 лет, и наказать за то, что не выполнил поставленного задания. В 1960-1970-е гг. Хмыров писал пропагандистские статьи для газеты «Голос Родины» (формальный издатель - Советский комитет по культурным связям с соотечественниками за рубежом) - специального печатного издания органов госбезопасности, распространявшегося в рус-

ской диаспоре. Уж больно необычная журналистская специализация, тем более для бывшего власовца. Дальнейшая судьба Хмырова нам неизвестна.

4. Капитана Н. С. Этерлея (псевдоним?) - «профессора-историка из Ленинграда». Николай Семенович Этерлей официально служил в лекторском бюро политуправления Ленинградского фронта и попал в плен в 1943 г. Он писал для власовских газет «Заря» и «Доброволец» и осенью 1944 г. был аттестован в ВС КОНР в чине капитана. Служил Этерлей не в армейских частях, а в Главном управлении пропаганды КОНР, с сотрудниками которого в феврале 1945 г эвакуировался вКарлсбад, а затем оказался в американской оккупационной зоне. Этерлей требовал(!) репатриации, но американцы почему-то его не отпускали ... 23 или 24 апреля 1946 г. Этерлея привезли в лагерь № 14 Хересфельд, где от него как от советского агента прятался капитан Н. Ф. Лапин. Раскрыл Этерлея как советского агента еще осенью 1944 г. подпоручик Б. П. Георгиевский - адъютант генерал-майора М. А. Меандрова. Этерлей неосторожно решил завербовать Георгиевского, но тем самым выдал себя. Однако Георгиевский не стал обращаться в контрразведку и оставил сделанные выводы при себе.

Р. И. Беккера, о котором пойдет речь ниже, не позволяют отнести к внедренным агентам обстоятельства пленения и слишком затянувшаяся реабилитация в СССР, которой чекист так и не дождался при жизни. Больше ни о каких агентах пока говорить не приходится, хотя возможно, что новые исследования позволят сделать другие выводы.

8 марта 1945 г. разведотдел по приказу Трухина № 032-К получил существенное пополнение, офицерский состав к середине апреля 1945 г. увеличился до 25 человек17 (подполковник И. М. Грачёв; майоры А. А. Тенсон, А. Ф. Чнкалов, В. И. Цо-нев; капитаны П. Бакшанский, В. А. Денисов, Л. Думбадзе, С. С. Никольский, И. А. Турчанинов; поручики А. Ф. Вронский, Б.А.Гай, Д.Г.Горшков, В. ГКабитлеев, К. Г. Камаль-ян (псевдоним- «Кареиин»), Н.Ф.Лапин, Я.И.Марченко, А. Скачков, Твардевич, Ю, Л. Хмыров («Долгорукий»); подпоручики А. Андреев, Л. Андреев, А. М. Главай, В. Лобанов, •.:•-.../ • 51..........

С. Пронченко, Ю. С. Ситник). В строевых подразделениях ВС КОНР разведкой и контрразведкой занимались офицеры по особым поручениям при штабах подразделений, с деятельностью которых мы ознакомимся на примере деятельности разведывательной службы 1-й пехотной дивизии. Часть сообщений контрразведывательных сводок составляли сведения незначительные. Как правило, касались они некомпетентных высказываний отдельных солдат и офицеров, нарушений дисциплины, пьянства в служебное время, использования бензина для частных поездок и т.п.

За всю историю войск КОНР с ноября 1944 г. по май 1945 г. пока мы можем назвать единственный случай расстрела группы лиц, засланных советскими органами госбезопасности в части власовской армии. Разоблаченные контрразведчиками агенты в марте 1945 г. содержались в Управлении безопасности КОНР в Карлсбаде (Карловы Вары). Всего контрразведкой были арестованы 18 человек, в подавляющем большинстве -рядовые. В начале апреля сотрудники Тензерова отконвоировали арестованных в Мариенбад (Марнанска Лазне), где в районе дислокации ВВС КОНР имелось соответствующее помещение для содержания арестованных. Виновных судил военно-полевой суд: 12 человек освободили за недоказанностью состава преступления или при наличии серьезных смягчающих обстоятельств, 6 - приговорили к расстрелу как агентов контрразведки «СМЕРШ». 15 апреля в Мариенбад для частного совещания с генерал-майором В. И. Мальцевым прибыл Власов. После совещания начальник отдела безопасности н контрразведки штаба майор В. П. Тухольников убедил Власова утвердить смертный приговор шести осужденным, хотя Власову явно не хотелось этого делать. В исполнение приговор привели чины взвода охраны штаба ВВС КОНР под командованием дежурного офицера капитана Н. Л. Башкова. Шесть советских агентов власовцы расстреляли 15 апреля 1945 г. в лесу в 3 км от Мари-енбада. Но, несмотря на столь вопиющий факт, в целом случаев подобных арестов было очень мало, по сравнению с имевшимися агентурно-оператнвными материалами. И этот факт можно оценивать с разных точек зрения.

тттт- 52 тттт

Военная разведка ВС КОНР в деле массовой заброски агентуры в дальний войсковой тыл осталась в стадии организации и не приняла законченной формы ввиду кратковременности существования власовской армии. Очевидно, с самого начала подготовки кадров разведчиков начинание продвигалось ие без трудностей. В личном дневнике 25 января 1945 г. Трухин сделал следующую запись: «Безопасность, разведшкола, горе-кои-спираторы. Делайте, но в войсковой тыл не пущу».

В конце января начальник командного отдела штаба полковник В. В. Поздняков получил письмо от СС зоидерфюрера Мюллера (куратора по линии Главного управления СС) по поводу создания власовской разведшколы в Словакии. В начале февраля Поздняков представил Мюллера Трухину. Трухин предложил Мюллеру укомплектовать шкопу специально отобранными добровольцами из чинов ВС КОНР. Окончательные переговоры по вопросам создания, обеспечения и функционирования разведшколы вели в первой половине февраля 1945 г. в Хойберге заместитель Трухина полковник В. Г. Баерскии (он же В. И. Боярский) и начальник оперативного отдела центрального штаба полковник А. Г. Нерянии. Материальные затраты брала на себя немецкая сторона, задачи ставились параллельно немцами и штабом ВС КОНР, радиосвязь с заброшенной агентурой предполагалось поддерживать через немецкий радиоузел, ввиду отсутствия у ВС КОНР необходимой аппаратуры дальней радиосвязи. Курс обучения рассчитывался иа 1,5-2 месяца. Начальником школы по рекомендации Боярского Трухии назначил белоэмигранта и бывшего штурмбанфюрера СД С. Н. Иванова, заместителем начальника школы - капитана Аистова. Школа разместилась под Братиславой, а в конце марта 1945 эвакуировалась в район Зальцбурга.

Вторым, более известным власовскнм разведывательным учебным центром стала разведшкола в Мариенбаде, существовавшая под кодовым названием «Охотничий домик». Возглавлял школу под псевдонимом «Хренов» капитан Р. И. Беккер. Старший лейтенант госбезопасности и начальник особого отдела 1-й мотострелковой дивизии НКВД Р. И. Беккер служил в органах госбезопасности с 1921 г., в 1921-1938 гг. находился 53

на командных должностях в войсках погранохраны ОПТУ-НКВД СССР, в 1938-1941 гг. - проходил службу в Московской дивизии особого назначения НКВД. В плен Беккер попал в сентябре 10-11 г. после разгрома дивизии и в Сувалковском штала-ге IF одним военнопленным был опознан как сотрудник НКВД. На допросах в первой половине 1942 г. Беккер рассказал вымышленную историю о сотрудничестве с Абвером с 1928 г. н пространные, но не представлявшие особой ценности сведения о структуре НКВД-НКГБ СССР. В мае 1942 г. сотрудниками политической разведки СД Беккер был привлечен к участию в агентурно-разведывательных мероприятиях в рамках операции «Цеппелин». В Яблоневской разведшколе СД Беккер попытался завербовать одного из курсантов и склонить его к явке с повинной в органы НКВД. Но курсант донес на Беккера, которого сместили с должности и направили на спецпроверку в особый блок концлагеря Заксенхаузен. Однако явно установить его вину не удалось. С 1943 г. Беккер использовался в органах германской пропаганды, а в ноябре 1944 г. получил направление на службу в Управление безопасности КОНР, откуда перешел на службу в военную разведку власовцев.

Начальник УБ КОНР майор Н. В. Теизеров^ подал Трухи-ну рапорт с просьбой присвоить Беккеру чин подполковника, и Трухин, ие слишком вникая в суть вопроса, наложил на рапорт Тензерова соответствующую резолюцию: «Оформить прием в РОА с чином подполковника». Но квалификационная комиссия майора А. П. Демского при командном отделе штаба пришла к выводу о несоответствии звания. Тензеров тут же пожаловался Трухину... После бурного объяснения Трухина с членами комиссии и с полковником В. В. Поздняковым раздосадованный Беккер был все-такн зачислен в ВС КОНР только в чине капитана. О том, что в прошлом он был кадровым командиром войск НКВД, власовцы явно не знали. Беккер в январе занял должность начальника Мариенбадскон разведшколы, ио в служебную деятельность вносил постоянную неразбериху и путаницу. Трудно сказать, состоялся бы хоть один выпуск, если бы не тщательное исполнение своих обязанностей заместителем Беккера. поручиком Елеиевым.

тттш* 54 шшшт

Курсанты школы носили советскую форму с орденами и медалями, читали книги и свежие советские газеты и даже питались по порядку, установленному в Красной армии. В курс учебных предметов входили следующие дисциплины: топография, сбор и передача разведданных, уставы Красной армии, боевая подготовка. 11 марта в школу по случаю первого выпуска 20 курсантов прибыли генералы Власов и Мальцев. Но, несмотря на все напутствия руководителей Власовского движения и некоторую эйфорию, судьба выпускного курса оказалась трагичной. Беккер через завербованного знакомого актера Ленинградского театра им. Ленсовета С. Г. Голубева передал в Управление контрразведки «СМЕРШ» 1-го Белорусского фронта опросные листы и анкеты многих курсантов. И хотя в апреле по настоянию 1-го заместителя начальника УБ КОНР подполковника М. А. Калугина Беккера отстранили от занимаемой должности, назначив на его место Еленева, ситуации это запоздалое решение спасти уже не могло. Б. А. Гай оставил о поручике Еленеве позитивный отзыв, назвав его одним из самых способных разведчиков.

Представление о планах и видевшихся власовцам перспективах агентурно-разведывательной деятельности нам дает «Учебная программа по индивидуальной подготовке агентурных кадров 2-го отделения Разведотдела для заброски на территорию Союза ССР», составленная поручиком Б. А. Гаем по заданию Трухина в начале апреля. Предполагалось в советский дальний тыл забросить: i 00 человек - членов агентурных групп по организации центров антисоветского повстанческого и партизанского движения под политическими лозунгами КОН?; 120 человек- членов агентурного центра общей разведки; 90 человек- военной разведки; 140 человек- руководителей резиденту р. В программу подготовки входили следующие учебные разделы: «Советская действительность- оценка истинного положения и критика», «Изучение района действия и переход линии фронта», «Методы работы НКВД», практические: десантирование, конспирация н т. п., а также «Организация Красной армии» (стройподготовка, топография п т. и.).

Все эти планы остались лишь планами, едва-едва успевшими частично рсалп юмлчьея в спя'пd со сфемигелыллм кру-55

шением немецких Восточного и Западного фронтов. Хотя не исключено, что настоящей разведывательной деятельностью власовцев в рамках разработанных Гаем планов собирался руководить личио Трухин. Об этом он достаточно откровенно сообщил Гаю, выразив полное удовлетворение тем, что Грачёв своими развешанными по стенам картами «закрыл оба глаза немецкому штабу связи». Интересный отзыв о службе разведотдела оставил нам уже упоминавшийся Д. Кандауров, откомандированный в Хойберг и прибывший на службу в ВС КОНР 28 марта. Несмотря на его ходатайство об отправке на офицерскую должность в какой-либо формировавшийся пехотный полк, 1 апреля он все-таки получил приказ о прикомандировании к разведотделу, разделив с его сотрудниками судьбу ала-совской армии. «Хотя я пробыл короткое время в РОА, - писал Кандауров Николаевскому в 1950 г., - скажу, что разведка и контрразведка были здесь поставлены гораздо лучше, чем у немцев, и работать было гораздо приятнее». Вероятно, Гай в своей краткой записке по истории разведотдела близок к истине, обращая внимание на то, что полноценному развитию отдела помешали острая нехватка времени и недоверие немцев.

Всего за 6-7 месяцев центральный штаб ВС КОНР сумел не только приобрести четко очерченную структуру, аналогов которой не имели во Второй мировой войне иностранные добровольческие соединения, но и оставить для историков убедительные доказательства перспективности своего развития при другой военно-политической обстановке. Создание штаба ВС КОНР и развертывание власовскнх частей формально протекали в рамках Военного управления КОНР. Развитие деятельности ВУ КОНР протекало более динамично и интенсивно, по сравнению с прочими управлениями (Гражданским, Организационным н др.), а также, в значительной мере, обособленно от них. В этом отношении автономный характер вооруженных формирований власовцев, существовавших независимо от гражданских учреждений КОНР, не вызывает сомнений. Эти обстоятельства позволяют нам рассматривать историю ВС КОНР обособленно от истории прочих структур КОНР, хотя и с учетом их естественной взаимосвязи. 56

Номинальным главой Военного управления, как Главнокомандующий ВС КОНР, был генерал-лейтенант А- А. Власов. Однако в силу исполнения масштабных представительских функций, Власов не мог реально отслеживать процесс формирования ВС КОНР, контролировать работу управления и тем более - заниматься вопросами военного строительства. Таким образом, действительным создателем власовской армии мы считаем его непосредственного заместителя - генерал-майора Федора Ивановича Трухина.

В истории мы можем не часто отметить случаи, когда личный вклад талантливого организатора и офицера в процесс военного строительства, проходившего в аналогичных обстоятельствах, значил бы столь же много, как и усилия Ф, И. Трухина, вложенные в создание ВС КОНР. Не будет большим преувеличением связывать большую часть всех достижений власовцев в 1943-1945 гг. в военно-строевой области с именем Трухина. Труднозаменнмая роль Трухина в военном строительстве его армии обуславливалась рядом существенных характеристик ближайшего заместителя Власова: глубокими знаниями и широким кругозором, военным опытом, примерной внутренней дисциплиной, наконец, заслуживающими внимания личными качествами и даже - происхождением и воспитанием.

Федор Иванович Трухин родился 29 февраля 1896 г, в Костроме в семье отставного штабс-капитана 1-й гренадерской Его Королевского Высочества принца Карла Прусского артиллерийской бригады и земского начальника Костромского уезда И. А. Трухнна. Дед Федора Трухина вышел в отставку в чине полковника Императорской армии, бабушка происходила из семьи известного генерал-майора И, М. Бычинского, поэтому военная служба в семье была доброй традицией. Трухин-стар-ший к 191] г. дослужился до чина действительного статского советника, ас 1913 г. был непременным членом Костромского губернского присутствия. При этом Трухин-младший относился к прошлому собственной семьи довольно сдержанно.

О. И. Гуссаковская - внучка костромского вице-губернатора В. Л. Гуссаковского - с рассказов матери, считавшейся нареченной Федора Трухина, вспоминала в 1997 г. о нем: «В детстве

57

его называли "золотой мальчик". Называли так потому, что ему была дана удивительная гармоничность личности. Он обладал большим умом, обаянием, редким чувством юмора и редким умением ладить с людьми [...] Гимназисты ссорились из-за права дружбы с ним. Он был, конечно, очень неординарным человеком - человеком, имевшим от природы положительный заряд». 2-ю костромскую гимназию Федор Трухин окончил в 1914 г. и поступил на юридический факультет Московского университета. Окончив успешно два курса, Трухин добровольцем поступил во2-ю Московскую школу прапорщиков и в 1917 г.занимал должность выборного командира батальона 181-го Остроленского полка 46-й пехотной дивизии. Прохладное отношение Тру-хина к «верноподданическому прошлому» отца и сдержанность в отношениях с чинами Белых армий имеют свое объяснение: как в плохом литературном произведении, младший сын председателя уездного земства и действительного статского советника мечтал о революции с гимназической поры. Вместе с сыном костромского вице-губернатора А. В. Гуссаковским Федор Трухин состоял в конспиративном революционном кружке, надеясь, что грядущая революция устранит разом все несуразности и несправедливости патриархальной жизни российской провинции. «Онн ушли в революцию. Оии хотели делать революцию», - вспоминала О. Н. Гуссаковская. Федор Иванович Трухин вступил в РККА в ноябре ) 918 г. и начал военную карьеру в Красной армии в должности командира отделения Костромского губернского запасного кавалерийского полка.

В Гражданской войне 1917-1920 гг. он принимал участие на строевых должностях в боях с частями армии УНР Головного Атамана С. В. Петлюры н разными повстанческими отрядами, закончив войну в должности командира 362-го стрелкового полка. За личное мужество и храбрость, проявленные в боях с петлюровцами и многочисленными «батьками», в 1924 г. краском Трухин был награжден орденом Красного Знамени, к которому был представлен еще в ноябре 1920 г. Карьерный рост сопровождался постоянной и настойчивой учебой и самообразованием: в 1921 г- командир роты на Костромских пехотных курсах РККА; в августе 1925 г. - выпускник Военной академии 53

РККА; в январе 1931 г.- начальник штаба 12-го стрелкового корпуса в Приволжском военном округе (далее - ВО); в апреле 1934 г. - начальник кафедры методики боевой подготовки, в ноябре 1939г.- выпускник Академии Генерального штаба и старший преподаватель кафедры оперативного искусства.

Из многочисленных блестящих аттестаций, находящихся в личном деле Ф. И. Трухина, выберем две, наиболее важные с точки зрения характеристики Трухина как командира. Из аттестации от 2 сентября 1921 г. Костромских пехотных курсов: «Товарищ Тру хин в бытность командиром роты был примером выдержанности и дисциплинированности. Курсантскую массу любнл больше самого себя. Его имя занесено на почетную доску». Из аттестации от 4 ноября \ 936 г. Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе: «Полковник Федор Иванович Трухин - отлично подготовленный командир, с большим общим развитием и большим знанием в области тактики и оперативного искусства. Отменно знает штабную службу, прекрасный преподаватель и методист. Тактичен и выдержан, дисциплинирован, пользуется авторитетом у слушателей и преподавателей». Прекрасные аттестации на Трухииа в 1920-1930-е гг. подписывали такие известные военачальники РККА, как В. К. Блюхер, Р. П. Эйде-ман и Б. М. Шапошников.

Приход Трухина в революцию и Красную армию был искренним, но, по свидетельству той же О. Н. Гуссаковской, «разочарование пришло слишком рано». Будучи командиром РККА, для близких и родных Трухин «стал другим человеком». Он ни с кем не общался и не откровенничал, сузил круг знакомств, и даже навещая в Костроме свою бывшую невесту Валентину, разговаривал с ней на всякий случай чаще по-французски и всегда подсознательно ожидал ареста органами госбезопасности. У перспективного командира РККА Федора Трухина для подобных переживаний были разные причины. На поверхности лежали дворянское происхождение и близкое родство с «врагами народа»: отец- «лишенец», средний брат Иван Иванович в 1918 г. руководил крупным антисоветским крестьянским восстанием с центром в Белореченской волости Костромского уезда, старший брат Сергей Иванович был реп-

59 ,-*«'

рессирован органами НКВД в 1938 г. Ф. И. Трухин не вступал в ВКП (б) и в 1941 г. оставался одним из немногих беспартийных генералов Красной армии.

Генерал-майор Ф. И. Трухии попал в плен 27 июня 1941 г. в должности начальника оперативного отдела и заместителя начальника штаба Северо-Западного фронта Осенью 1941 г. в Хаммельбургском лагере военнопленных (Офлаг XI1I-D) он стал деятельным участником внутрилагериой антисоветской организации военнопленных. При посредничестве председателя НТС В. М. Байдалакова в феврале 1943 г. генерал Трухин познакомился с А. А. Власовым и позднее возглавил Дабеи-дорфскую школу РОА. Власов не мог пожелать себе лучшего начальника штаба и заместителя. Внутренняя интеллигентность и способность к верной оценке деловых качеств человека обусловливали проведение Трухиным грамотной и разумной кадровой политики в области штатного комплектования центрального штаба и строевых офицерских должностей.

Высокая требовательность к подчиненным у Трухииа зиждилась на высокой требовательности к самому себе, что отчетливо проявлялось и во время его службы в РККА, н в Дабендорфскои школе РОА. Трухин не мог появиться перед офицерами с опозданием, сонным, плохо выбритым, неопрятным и т. д. Чуткость, вежливость и компетентность обеспечили ему уважение самых разных людей, в том числе и тех, кто плохо относился непосредственно к Власову. В отличие от А.А.Власова, С. К. Бушчен-ко, И, Н. Кононова н ряда других старших офицеров ВС КОНР, Трухин никогда не позволял себе нецензурной брани не только на службе, но и в самом узком кругу даже в минуты эмоциональных переживаний. Популярный во время войны немецкий писатель Э. Э. Двингер видел в Трухине живой символ обреченности: «И голос его был, как и весь человек, как его лицо, как пожатье его руки - без признака живой жизни». Вместо «обновленной в революции России» Трухии пришел к угнетавшему его постоянно заключению: «Прежде люди все-таки где-то имели сердце - теперь же бюрократия имеет только одни параграфы».

Как здравомыслящий прагматик, обладавшей к тому же превосходным аналитическим мышлением, Трухин отчетливо

во понял бесперспективность для немцев боевых действий на Восточном фронте еще до гибели 6-й полевой армии Вермахта в Сталинградском «котле» и совершенно не сомневался в предопределенном крушении Германии уже при организации Дабендорфской школы РОД весной 1943 г. Свои надежды он связывал только с созданием крупных русских добровольческих соединений, оперативно подчиненных профессиональному русскому командованию,

В октябре - ноябре 1944 г. создание подобных соединений, с точки зрения Трухина, было явно запоздалым. Тем не менее, все свои знания, энергию и опыт Трухин поставил на службу созданию войск КОНР По его замыслам, власовская армия, созданная на развалинах рейха и имеющая внушительный вид, могла приобрести для англо-американского командования важное политическое значение в неизбежном конфликте с Советским Союзом. Приступая к комплектованию центрального штаба, Трухин хотел придать ему не только функции командного центра, способного действенным образом управлять двумя-тремя полноценными корпусами, но и добиться постепенной трансформации штаба в своеобразное военное министерство КОНР. Во всяком случае, И. Хоффманн небезосновательно полагает, что верховное командование ВС КОНР «выполняло функции военного министерства», в котором служили столько же офицеров, сколько во всем министерстве Рейхсвера в 1920 г. По персональному учету, в штабе ВС КОНР в конце марта 1945 г. проходили службу более 140 офицеров, не менее 85% из которых были представителями комначсостава Красной армии. Ближайшим помощником Трухина стал произведенный 27 февраля 1945 г. в чнн генерал-майора полковник Красной армии Владимир Геляровнч Баерский, более известный под псевдонимом «Владимир Ильич Боярский».

В. Г. Баерский был младше Трухина почти на шесть лет, но так же, как и он, принимал участие в Гражданской войне, причем, по его собственным словам, в 1920 г. был адъютантом командующего Западным фронтом M. H. Тухачевского. В 1925 г. Баерский окончил Высшие стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА им. Коминтер-

61 ч

на («Выстрел»), в 1937 г. - по I категории Военную академию им. М. В. Фрунзе. В 1940-1941 гг. занимал должности в штабах крупных соединений: заместителя начальника штаба 18-го стрелкового корпуса и начальника штаба 31-го стрелкового корпуса Дальневосточного фронта, а с 13 сентября 1941 г. командовал 41-й стрелковой дивизией (Приволжский ВО). После разгрома дивизии 25 мая 1942 г. попал в плен раненым и в бессознательном состоянии. По его собственным словам, «до плена о переходе на сторону немцев не думал, но в плену, в условиях свободных от диктатуры, получил возможность размышлять». Ои стал первым командиром Красной армии, поддержавшим заявления А. А. Власова, сделанные им еще в Винницком особом лагере в конце июля 1942 г. 1 сентября полковник Боярский, приняв командование русской Осииторф-ской бригадой (РННА), вступил на службу в Восточные войска Вермахта. Как и Ф. И. Трухин, практически весь срок службы в Красной армии В. Г. Баерский оставался беспартийным. Выбор Трухина был оправдан - Баерский соответствовал занимаемой должности и внес значительный вклад в процесс формирования ВС КОНР.

Формировался штаб ВС КОНР по смешанному образцу армейских штабов Красной армии и Вермахта. Первые четыре офицерские штабные должности в Вермахте (la, lb, Ic, Па) соответствовали должностям начальников оперативного, материально-технического снабжения (МТС), разведывательного и командного отделов. В Красной армии первыми четырьмя штабными армейскими отделами в 1941 г. являлись: оперативный, разведывательный, шифровальный и отдел укомплектования, устройства и службы тыла. Первыми четырьмя отделами центрального штаба ВС КОНР стали отделы; административно-хозяйственный (АХО), оперативный, разведывательный, связи. Будет уместным заметить, что штаты центрального штаба ВС КОНР и его структура существенным образом превосходили аналогичные структуры общевойсковой армии Вермахта и Красной армии. Мы можем попытаться проанализировать состояние штаба ВС КОНР при помощи профессиональных характеристик офицеров и отзывов о работе штабных служб и отделов. . 62

Штаб ВС КОНР к апрелю 1945 г. состоял го 20 отделов с заполненными должностными вакансиями. Из 17 установленных начальников отделов (о 3 сведений нет) 5 не были до I сентября 1939 г: кадровыми командирами Красной армии, но работали по профилю возглавляемых отделов и обладали необходимым опытом: снабженец П. Н. Шишкевич (начальник АХО), партийный работник Хаспабов (начальник отдела пропаганды и агитации), гражданский юрист Е. Й. Синицын (начальник военно-юридического отдела), бухгалтер А. Н. Севастьянов (начальник отдела МТС), профессор медицины В. Н. Новиков (начальник медицинского отдела )-

В рядахВКП (б) до плена состояли только шесть власовских офицеров: полковники Г. И. Антонов, А. Г. Нерянин, И. Д. Денисов, подполковник В. Д. Корбуков, батальонный комиссар Хаспабов, юрист Е. И. Синицын. Подвергались репрессиям органов НКВД в 1937-1938 гг. три офицера: капитан 1 ранга П. А-Евдокимов, подполковник В. В. Поздняков и интендант III ранга П. Н. Шишкевич. Из 12 кадровых командиров, занимавших должности начальников отделов, в Вооруженных Силах СССР имели звания: комбрига - 1, полковника - 4, капитана I ранга - 1, подполковника - 3, майора - 2, военинженера II ранга - 1 - и, тем самым, относились к старшему комнзчсос-таву Красной армии. Средний стаж службы в Красной армии каждого кадрового начальника отдела составлял около 20 лет. Из них высшее и академическое образование имели 6 человек, в том числе полковник А. Г. Нерянин, который в 1939 г. окончил по I разряду Академию Генерального штаба, и полковник И. Д. Денисов, который был признай окончившим ее в 1941 г. На примечательной личности начальника оперативного отдела и одного из ближайших сотрудников Трухнна стоит остановиться несколько подробнее.

Полковник Красной армии Андрей Георгиевич Нерянин родился 17 октября 1902 г. на Березанском заводе19 под Челябинском. Его жизненный путь мог бы послужить прекрасным пропагандистским материалом для армейских политработников РККА и соответствовал стандартным схемам советской действительности. Коренное пролетарское происхождение,

63

на службу в РККА вступил рядовым в 17 лет, добившись вершин сделанной карьеры исключительно с помощью упорного труда и незаурядных способностей. Член ВКП (б) с 1925 г. Выпускник Томской пехотной школы, в 1934 г. окончил по I разряду Военную академию им. М. В. Фрунзе. Служил в частях Сибирского военного округа, штабах Мозырского укрепленного района и 50-й стрелковой дивизии Белорусского ВО, командиром 154-го полка 52-й стрелковой дивизии. В ноябре 1937 г. был зачислен слушателем в Академию Генерального штаба Красной армии. После окончания Академии по I разряду был направлен на должность начальника оперативного отдела и заместителя начальника штаба Уральского военного округа. 11 августа 1941 г. утвержден в должности начальника оперативного отдела и заместителя начальника штаба 22-й армии Западного фронта.

На занимаемой должности полковник Нерянин отличился при планировании и проведении оборонительных операций 22-й армии генерал-лейтенанта Ф. А. Ершакова. Еще во время учебы в Академии Генерального штаба Нерянин пользовался большим уважением сокурсников и преподавателей. По свидетельству генерал-майора П. Г. Григоренко, на выпускном вечере в 1939 г. блестящей аттестации Неряннн удостоился от командарма I ранга Б. М. Шапошникова. В плен полковник Неряиин попал в должности начальника оперативного отдела и заместителя начальника штаба 52-й армии Волховского фронта». В 1942 г. он находился на курсах пропагандистов в Вульгайде, а в 1943-1944 гт. - работал в берлинской организации пропаганды «Винета». При эвакуации Берлина Нерянин оставил «Вииету» и 13 февраля 1945 вступил в ряды ВС КОНР, получив назначение на должность начальника оперативного отдела центрального штабам.

Приход Нерянина во Власовское движение был логичным следствием его разочарования в советском общественно-политическом строе, собственную службу в ВС КОНР он не рассматривал как стремление «выжить любой ценой». Судьба Нерянина наиболее показательна как пример личной трагедии умного и талантливого офицера, оказавшегося по другую сто-

64

рону фронта, по собственному признанию, в какой-то степени закономерно.

Из других кадровых командиров Красной армии, служивших в 1944-1945 гг. в отделах центрального штаба ВСКОНР, стоит отметить:

- начальника отдела автобронетанковьгх войск полковника Г. И. Антонова (полковник РККА, начальник отдела автобронетанковых войск штаба 10-й армии Западного фронта в 1941);

- начальника отдела боевой подготовки генерал-майора

B. Г. Арцезо (полковник РККА, начальник отдела автобронетанковых войск штаба 57-й армии Юго-Западного фронта в 1942);

- начальника артиллерийского отдела генерал-майора М. В. Богданова (комбриг РККА, начальник артиллерии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии Юго-Западного фронта в 1941);

- начальника топографического отдела подполковника Г. С. Васильева (выпускник военно-инженерного отделения Военной академии им. М. В. Фрунзе, подполковник РККА, начальник топографического отделения штаба 6-й армии Юго-Западного фронта в 1942);

- помощника начальника инженерного отдела полковника

C. Н. Голикова (выпускник Николаевского инженерного училища 1914 г., полковник РККА, начальник отдела инженерных войск штаба 33-й армии Западного фронта в 194!);

-начальника отдела формировании полковника И.Д.Денисова (выпускник Военной Академии РККА и Академии Генерального штаба, полковник РККА, командир 1-го полка 2-й стрелковой дивизии народного ополчения Северо-Западного фронта в 1941);

- начальника отдела военно-учебных заведений полковника ВС КОНР П. А. Евдокимова (капитан [ранга ВМФ СССР, командир отряда кораблей особого назначения по эвакуации гарнизона п-ова Ханко в 1941);

- инспектора по боевой подготовке артиллерийского отдела полковника В. А. Кардакова (подполковник РККА, начальник артиллерии 280-й стрелковой дивизии в 1942);

- заместителя начальника оперативного отдела подполковника Н. И. Коровина (выпускник 1 разряда Военной академии

65

РККА нм. M. В. Фрунзе, подполковник РККА, заместитель начальника оперативного отдела штаба 32-й армии Западного фронта в 1941);

- старшего помощника начальника шифровального отдела подполковника И. П. Павлова (подполковник РККА, начальник шифровального отдела штаба 57-й армии Юго-Западного фронта в 1942);

- инспектора по артиллерийскому вооружению артиллерийского отдела полковника А. С. Перхурова (выпускник Констан-тиновского артиллерийского училища 1900 г., полковник РККА, начальник артиллерии 2-й стрелковой дивизии МАНО в 1941);

-начальника командного отдела полковника В.В.Позднякова (подполковник РККА, начальник химической службы 67-го стрелкового корпуса в 1941);

- заместителя начальника отдела боевой подготовки полковника А. И. Таванцева (полковник РККА, командир 266-й стрелковой дивизии в 1942);

- начальника I отделения отдела боевой подготовки полковника Ф. Е. Чёрного (полковник РККА, командир 46-й стрелковой дивизии 2-й Ударной армии Волховского фронта в 1942) и др.

Таким образом, у генералов Трухина и Баерского были все основания считать личный состав штаба достаточно подготовленным в профессиональном отношении и способным добиться решения поставленной задачи - создать войска КОНР на основе слияния и последующей перегруппировки существовавших в начале 1945 г. отдельных подразделений и соединений Восточных войск Вермахта и ваффен СС, а также иа основе формирования ряда новых пехотных дивизий. В своей деятельности верховное командование ВС КОНР опиралось на постоянный офицерский резерв (около 400 человек), созданный впервые месяцы 1945 г. начальником командного отдела полковником В. В. Поздняковым. Функционирование первых отделов штаба (разведывательного, оперативного, административно-хозяйственного, шифровального, командного, агитации и пропаганды) началось в октябре - ноябре 1944 г., остальных отделов - в декабре 1944 - январе 1945 тт. 20-й отдел военно-учебных заведений так и не смог приступить к нормальной . 66

деятельности ввиду поздней организации (март 1945 г.). В перечне служебных задач, решаемых отделами штаба, стоит отметить организацию внутренней работы, разработку профильных уставов, наставлений и положений о прохождении службы, проверку состояния боевой подготовки в формировавшихся частях ВС КОНР и инспекционную деятельность, взаимодействие с соответствующими отделами штаба формирований полковника Г. Д. Герре и т.д.

Естественно, что деятельность некоторых отделов обусловливалась их специфическим предназначением, о чем мы уже говорили в связи с общим обзором истории власовской разведки. Аналогично функционировали и другие отделы: оперативный отдел занимался отслеживанием развития событий на Восточном и Западном фронтах, составлением соответствующих карт и подготовкой оперативных распоряжений для частенВС КОНР; командный - кадровой политикой, организацией комиссий по вербовке военнопленных из числа пленных представителей комначсостава Красной армии, созданием и пополнением постоянного офицерского резерва, разработкой положений о прохождении службы в подразделениях ВС КОНР. При командном отделе действовала аттестационно-квалификационная комиссия подполковника А. П. Демского. Параллельно разработка отдельных положений и вербовка добровольцев из числа рядового, сержантского и старшинского состава в лагерях военнопленных входила в обязанности отдела формирований.

Отдел боевой подготовки, кроме профильных вопросов, курировал деятельность офицерской школы, обеспечивал выпуск разнообразных уставов- Служба офицеров артиллерийского отдела осложнялась многочисленными естественными трудностями, воз-никавшими в связи с предоставлением ВС КОНР необходимой материальной части немецким штабом формирований. Чины отдела генерал-майора М. В, Богданова осущеетатали главным образом инспекторские функции в тех частях и подразделениях ВС КОНР, где появилась артиллерия (в основном в 1-й пехотной дивизии), а также присутствовали на стрельбах в офицерской школе и запасной бригаде, имевших минометы и по одной батарее75-мм орудий. В артиллерийском отделе составлялись таблицы учебных стрельб.

67

Инженерный отдел возглавлял военинженер H ранга Красной армии н полковник ВСКОНР Г. В.Яропуд, окончивший в 1934 г. Киевский гидротехнический институт и с 1938 г. за-начавшийся военно-строительными работами. Должность начальника отдела Г. В. Яропуд получил благодаря активному участию во Власовском движении с весны 1943 г. Недостаток опыта кадровой службы у Яропуда восполнялся высоким уровнем технических знаний. Ощутимую помощь ему оказывал при исполнении служебных обязанностей полковник С. Н, Голиков, окончивший Николаевское инженерное училище еще в Русской Императорской армии и прослуживший в РККА 23 года, в том числе 10 лет - на ответственных должностях в военно-инженерном отделе штаба Среднеазиатского военного окрзта и 3 года - преподавателем военно-инженерного дела на московских Высших стрелково-тактических курсах усовершенствования командиров пехоты «Выстрел», в Высшей школе штабной службы и на кафедре тактики Академии химической защиты РККА.

Бытовыми вопросами организации службы штабаВС КОНР и размещением видов довольствия занимались соответственно административно-хозяйственный отдел и отдел материально-технического обеспечения, находившиеся в тесном контакте с штабом формирований полковника Г. Д. Герре. Вопросами финансового довольствия и текущими расходами ведал финансовый отдел, связанный в своей служебной деятельности с Финансовым управлением КОНР. Значительных успехов в становлении военно-саиитарного дела добился начальник санитарного отдела полковник медицинской службы профессор В, Н. Новиков и его помощник, майор медицинской службы А. Р. Трушнович (в 1920 г. - капитан 3-го Корниловского Ударного полка). Оба они были довоенными эмигрантами и разумно использовали порыв русской диаспоры внести мало-мальски значимый вклад в создание военно-медицинской службы ВС КОНР. К концу марта 1945 г. усилиями Новикова и Труш-новича был создан военный госпиталь, открыты курсы сестер милосердия, подобран медицинский персонал для укомплектования штатов в сформированных частях ВС КОНР. Отдел связи 68

под руководством полковника В. Д. Корбукова в основном проводил инспекции и выяснял состояние средств связи в существовавших к марту 1945 г. войсках.

Шифровальный отдел штаба ВС КОНР возник одновременно с оперативным отделом не позднее середины ноября

1944 г. и функционировал под руководством майора А. Е. Полякова, по некоторым сведениям - выпускника Военной академии им. М. В. Фрунзе. Несмотря на то, что в именном списке личного состава штаба ВС КОНР по состоянию на 22 февраля

1945 г. Поляков числится начальником отдела, у нас нет оснований ставить ему в заслугу организацию работы вверенного отдела. Уже в декабре 1944 г. он был направлен с должности в офицерский резерв, в январе 1945 г. некоторое время служил в оперативном отделе, а в марте был направлен во временную командировку в распоряжение генерала Власова. Более логичным было бы связывать некоторые обозначившиеся к марту достижения в деятельности важного шифротдела штаба ВС КОНР с именем старшего помощника Полякова, подполковника И. П. Павлова. Несмотря на отсутствие постоянного начальника отдела, Павлов сумел начать и завершить разработку систем шифров и кодов для связи с частями ВС КОНР, подготовил несколько специалистов по шифровальному делу.

Удачно складывалась работа отдела пропаганды и агитации, зависевшая от ряда обстоятельств. Первым таким обстоятельством стало эффективное руководство отделом его первым начальником - полковником М. А. Меандровым.

Михаил Алексеевич Меандров родился 22 октября 1894 г. в Москве в семье протоиерея Алексея Владимировича Ме-аидрова, настоятеля церкви св. Харитония в Яузском участке Москвы. После окончания 4-й московской гимназии в 1915 г. Михаил Меандров добровольцем поступил в Алексеевское военное училище и в сентябре был выпущен в чине прапорщика в 102-й запасной пехотный батальон, стоявший б Ярославле. Первую мировую войну окончил в чине штабе-капитана", в должности командира батальона 109-го запасного пехотного полка. В 1918 г, Меандров учился в Московской Сельскохозяйственной академии, а в декабре 1918 г. был призван в РККА. 69

Свою карьеру в Красной армии ои начал с командирских должностей на газотехиических курсах, а в 1921-1930 гг. служил в элитной Кремлевской школе ВЦИК преподавателем тактики, начальником учебной части пехотного и пулеметного отделов. В 1924 г. в репрессивной ссылке умер отец Меандрова, высланный из Москвы как «черносотенный священник», и это обстоятельство сыграло свою роль в формировании у Меандрова неприятия советской власти. В 1930-1939 гг. М. А. Меандров, которому в 1938 г. было присвоено воинское звание полковника, проходил службу в штабе 3-го отдельного Рязанского стрелкового полка и крупных штабах соединений: 12-го и 34-го стрелковых корпусов.

11 декабря 1938 г. майор М. А. Меандров получил следующую аттестацию: «Не имея высшего военного образования, по своему уровню развития и тактической работы в войсках не отличается от многих командиров, окончивших Военную академию. Хороший методист, проводимые им занятия всегда отличаются большой поучительностью. В работе трудолюбив и инициативен. Обладает достаточными волей, навыками и настойчивостью. По отношению к себе и к подчиненным - требователен и инициативен». В должности начальника оперативного отдела и заместителя начальника штаба 34-го стрелкового корпуса 7-й армии Северо-Западного фронта полковник Меандров принял участие в советско-финляндской войне 1939-1940 гг. Заслуги Меандрова были оценены по достоинству - 21 марта 1940 г. он был награжден орденом Красной Звезды. Войну с Германией Меандров встретил в должности заместителя начальника штаба 6-й армии Юго-Западного фронта. При попытке прорыва из Уманского «котла» 6 августа 1941 г. командирский танк Меандрова оказался подбит и он попал в плен.

До лета 1942 г. Меандров содержался в шталагах №329 (Винница) и № 325 (Замостье), чудом избежал тифа и дизентерии, В июле 1942 г. его перевели в известный Хаммельбургский лагерь, где он сразу же присоединился к комбригу И. Г. Бессонову, планировавшему с помощью политической разведки СД осуществить крупные десантные операции в Коми АССР в районы расположения исправительно-трудовых лагерей 70

НКВД. Меандров участвовал в разработке оперативного плана и предполагался на должность командира «Северной зоны десанта» (Сольвьтчегодск - Архангельск).

После ареста Бессонова и ликвидации его организации СД в мае 1943 г. Меандрова этапировали в один из лагерей военнопленных для технических специалистов под Радом. Здесь он познакомился с членами НТС и вступил в Союз. В январе 1944 г., выполняя задание председателя НТС В. М. Байдалако-ва, Меандров подал заявление о поступлении на службу в РОА, где быстро стал играть заметную роль благодаря инициативности и энергичности. С созданием ВС КОНР в октябре 1944 г. Меандров занял должность начальника отдела агитации и пропаганды и преуспел в службе. В задачи отдела пропаганды входили распространение материалов и документов КОНР в войсках, издание газет, подготовка пропагандистов для фронтовой линии, радиопропаганда и т.д. Вся подобная деятельность проводилась в тесном взаимодействии с соответствующими подразделениями Главного управления пропаганды (ГУП) КОНР. К февралю 1945 г. рамки должности начальника агитационно-пропагандного отдела для Меандрова оказались слишком тесны. 27 февраля он был произведен в генерал-майоры и назначен начальником 1-Й Объединенной офицерской школы народов России, приняв на себя ответственность за подготовку офицерских кадров. На его место в штаб прибыл из ГУП КОНР подполковник Хаспабов, в прошлом - ответственный партработник Северного Кавказа, батальонный комиссар Красной армии, окончивший Дабендорфскую школу РОА весной 1944 г.

Среди профессиональных специалистов, служивших в штабе Трухина, стоит отметить начальника топографического отдела подполковника Г. С. Васильева - выпускника Петроградского военно-топографического училища 1917 г. и Военной академии М. В. Фрунзе, кадрового военного топографа Красной армии с 1918 г., имевшего опыт службы как в Военно-топографическом управлении РККА, так и на строевых должностях в военно-топографических отрядах Московского военного округа. В функциональные обязанности отдела входила подготовка карт для штаба и войск, а также курирование вопросов,

71

связанных с преподаванием топографии в офицерской школе. Судя по отсутствию жалоб на недостаток и качество карт, а также по положительным отзывам о власовских преподавателях топографии, отдел подполковника Васильева справлялся со своими обязанностями вполне удовлетворительно.

Постоянный штат сотрудников ветеринарного отдела п отдела военных сообщений так и не сложился, правда, никаких особых проблем в использовании гужевого транспорта в ВС КОНР и в перемещениях Северной и Южной группы ВС КОНР в марте - апреле 1945 г. мы отметить не можем. По-видимому, чисто номинальным осталось существование и авто бронетанкового отдела, главным образом ввиду отсутствия в достаточном количестве материальной части. Начальник отдела полковник Г. И. Антонов обладал необходимым опытом и соответствовал занимаемой должности, прослужив в 1939-1941 гг. два года в должности начальника отдела автобронетанковых войск штаба 10-Й армии Западного Особого ВО.

Реальное создание танкового полка в составе ВС КОНР планировалось лишь к лету 1945 г., а имевшиеся танки с изрядно изношенной материальной частью (10-12 танков «Т-34»), доставшиеся власовцам от 29-Й русской дивизии ваффен СС, находились в распоряжении командира 1-й пехотной дивизии. Лучше, чем с бронетанковой техникой, обстояла ситуация с автотранспортом, хотя н она была далека от желаемого, острой проблемой продолжало оставаться снабжение горючим. По-видимому, эти трудности н привели к тому, что в марте Г. И. Антонов занял параллельно и должность начальника штаба вспомогательных (технических) войск ВС КОНР, а с текущими делами по учету имевшегося в войсках КОНР автотранспорта и составлению заявок на горючее вполне справлялся и его заместитель по ремонту и эксплуатации, полковник Л. Н. Попов,

Первые шаги к созданию собственной военно-юридической части были предприняты генералом Трухиным еще за месяц до провозглашения Пражского манифеста, 15 октября 1944 г. В тот день в штабе Трухнна появился бывший харьковский адвокат и эмигрант из Югославии В. И. Лехно, предложивший L обет венные услуги «русскому делу генерала Власова». Трухин 72

тут же предложил Лехно подготовить проект военно-юридической части ВС КОНР, и на следующий день адвокат приступил к работе. В целом проект был готов через неделю и включал в себя подробный план организации военно-юридической части и военных судов, но претворить его в жизнь Лехно ие довелось. По неизвестным причинам немцы не разрешили Лехно служить в военной юстиции, и он поступил юрисконсультом в Главное Гражданское управление (ГГУ) КОНР. О происшедшем можно только пожалеть, так как В. И. Лехно, будучи опытным юристом, обладал важными знаниями и практикой русского дореволюционного судопроизводства, к принципам которого власовцы апеллировали, по крайней мере, на словах. В какой степени Трухпн использовал разработки Лехно, осталось неизвестным.

В конце ноября 1944 г. начальником воепи о-юридического отдела в чине майора был назначен капитан РККА с высшим юридическим образованием и член НТС Е. И. Синицын, избравший себе в конце войны псевдоним «Арбенин», а после войны - «Гаранин». Системная критика В, И. Лехно «советских юристов» в КОНР не прошла и мимо Арбенина. Ощутимая разница в русской и советской юридических школах в конце концов позволила Лехно оставить следующий отзыв о главном военном прокуроре ВС КОНР: «Он был один из тех многих юристов, которые понятия о науке права не имеют. [...] Все его знания основывались иа коммунистическом воззрении на право. Во всех случаях он ссылался на советское право и советскую практику, не мог подкрепить ни одной мысли ни теоретической обоснованностью, ни практической целесообразностью». Отчасти критику Лехно стоит признать обоснованной, тем более что, на наш взгляд, основная задача военно-юридической части ВС КОНР сводилась к настойчивой доказательности собственной обособленности от «опекунов» из СС, а не к восстановлению преемственности традиций русского судопроизводства начала века. Наиболее ярко это проявилось в деле некоего Г. Саакяна.

В феврале 1945 г, военный суд 1-й пехотной ливший ВС КОНР в Мюнзнигспе приговорил к расстрелу бывшего вла-

73

совского пропагандиста, опознанного как провокатора, виновника гибели нескольких десятков военнопленных в немецких лагерях в 1941-1943 гг., а также жестокого блокового надзирателя и сотрудника внутрилагерной полиции. Майор Вермахта П. К. Соломоновский23, находившийся в декабре 1944 г. - марте 1945 г. в Мюнзингенс, подтверждает в целом обстоятельства дела Саакяна и подчеркивает, что после вынесения обвинительного приговора «немцы отступились от него». Ряд обстоятельств позволяет догадываться о недовольстве немцев приговором, так как Саакян все-таки был не расстрелян официально, а вскоре после вынесения приговора оказался застрелен часовым, якобы «при попытке к бегству».

Так это было в действительности или нет, вряд ли мы когда-нибудь узнаем. Однозначно, что «процесс Саакяна» власов-ская пропаганда использовала для лишней популяризации самостоятельности и независимости КОНР. Учитывая, что, судя по показаниям многих бывших военнопленных н даже нелояльного к власовцам Солом он о веко го, Саакян действительно был виновен в инкриминируемых преступлениях, исход дела у подавляющего большинства читателей власовских военных газет вызвал справедливое удовлетворение. Но вряд ли убийство «при попытке к бегству» свидетельствовало об излишней «независимости» власовской военно-судной части.

Гораздо большего внимания заслуживает сообщение немецкого исследователя о том, что тот же самый военный суд 1-й пехотной дивизии в конце апреля - начале мая 1945 г. приговорил к расстрелу офицера Вермахта Л. Каттерфельда-Ку-ронуса по обвинению в шпионаже в пользу СССР. Реальным эпизодом, подтверждающим некоторую степень автономности и свободы власовского военного судопроизводства при вынесении окончательного вердикта, могло бы служить дело шести расстрелянных агентов «СМЕРШ» в Мариенбаде 15 апреля 1945 г. Следствие велось власовскими дознавателями, приговор выносил власовский военно-полевой суд, и приговор утверждал непосредственно генерал Власов, так что это дело могло бы представлять известный интерес. Но все материалы по нему наверняка 6езво*вратно утрачены более 60 лет назад. 74 * .

В феврале 1945 г. штабу также подчинялись: хозяйственная рота поручика Н. А. Шарко, формировавшийся отдельный кавалерийский эскадрон капитана Тищенко, отдельный батальон охраны майора Н, И. Беглецова (] -я рота - охрана учреждений КОНР, 2-я - охрана генералов Власова, Жиленкова и Малыш-кипа, 3-я - охрана н комендатура штаба), офицерский резерв подполковникам. К. Мелешкевича, кадетская рота выпускного курса 1-го русского Великого Князя Константина Константиновича кадетского корпуса поручика С. А. Копытова, отдельный строительный батальон капитана А. П. Будного и т.д. Всего в штабе и подразделениях штабного подчинения служили приблизительно около тысячи чинов.

Завершая общий обзор деятельности центрального штаба зимой 1944-1945 гг., считаем уместным признать, что наличие свободных вакансий, специфические внешние обстоятельства существования и материально-техническая зависимость от штаба формирований полковника Г. Д. Герре, отсутствие полной свободы маневра в кадровой политике по отношению к командным кадрам в лагерях военнопленных и, наконец, острая ограниченность во времени не способствовали нормальному функционированию штаба и не позволили превратиться ему в полноценный «мозговой центр» власовской армии.

Но генерал-майорам Ф. И. Трухину и В. Г. Баерскому удалось в считанные месяцы создать представительный орган, укомплектованный профессиональными кадрами и готовый при благоприятных политических обстоятельствах принять на себя управление Вооруженными силами КОНР, то есть -способный функционально себя оправдать. Залогом такой способности служили оперативно-организаторский талант начальника штаба, хороший уровень компетенции начальников отделов и их подчиненных, выстроенная штабная структура и ясно обозначенные важнейшие цели деятельности, достижению которых и подчинялась вся работа штаба в марте - апреле 1945 г. Тщательно выстроенная Трухиным и заработавшая к середине января 1945 г. система центрального штаба послужила лишним поводом к скорейшему юридическому обособлению войск КОНР.

.-.,.-._'-* 75

28 января 1945 г. Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Германии А. Гитлер официально назначил генерал-лейтенанта А. А. Власова Главнокомандующим русскими вооруженными силами н передал ему командование всеми русскими формированиями - как новообразованными, так и возникшими в результате перегруппировок. Приказ Гитлера интересен для нас в связи с тремя последствиями. Во-первых, глава Германского государства как субъекта международного права официально признал факт существования в составе германских Вооруженных Сил значительных русских вооруженных частей и подразделений. Во-вторых, впервые с августа 1942 г. недвусмысленно и четко был определен статус А. А. Власова. В-третьих, чины упомянутых «русских вооруженных сил и формирований» с этого момента стремились рассматривать в качестве собственного Главнокомандующего не Гитлера, а генерала Власова, надеясь на дальнейшее расширение обособленного положения вооруженных формирований КОНР. Состоявшееся назначение стимулировало лихорадочную деятельность генерала Трухииа и его штаба в военно-строевой области. Приказ от 28 января предоставил власовцам право инициативы по созданию и укреплению собственной армии, а также право упорно добиваться от своих ненадежных «партнеров» выполнения данных обещаний.

В этой связи уместно рассмотреть вопрос о присяге, приносимой чинами власовской армии. Первоначальный текст присяги выглядел так: «Я, верный сын своего Отечества, добровольно вступаю в ряды войск Комитета освобождения народов России. Перед лицом моих соотечественников торжественно клянусь честно сражаться под командованием генерала Власова до последней капли крови за благо моего народа против большевизма». Весьма любопытным представляется тот факт, что Орготдел ОКХ согласился с вышеприведенной формулировкой. Препятствие возникло со стороны «кураторов» из Главного управления СС. По их требованию текст был дополнен следующими словами: «Эта борьба ведется всеми свободолюбивыми народами во главе с Адольфом Гитлером. Клянусь быть верным тгому союзу». Некоторая двусмысленность в таком тексте, 76

конечно же, присутствовала, но, тем не менее, военнослужащие германских Вооруженных Сил присягали лично Гитлеру, в то время как власовцы -только союзу с теми «народами», которые «вели борьбу во главе» с фюрером. Невзирая на двусмысленность ситуации, мы не можем не согласиться с немецким исследователем, констатирующим, что власовцы, тем ие менее, избежали присяги на верность лично Гитлеру, в отличие от военнослужащих Вермахта и СС. Таким образом, мы не можем и признать справедливыми обвинения чинов ВС КОНР в том, что власовцы «присягали на верность национал-социализму», или, тем более, обязались сражаться за реализацию «человеконенавистнических гитлеровских идей».

Мемуары многих участников Власовского движения, особенно личные свидетельства офицеров А.Н.Зайцева, А. Ф. Крафта. Б. П. Плющова, А. Г, Рытикова, Г. Н. Сперанского, Я. А. Трушновича, Р. С. Цытовича и др., свидетельствуют о том, что, несмотря на любые формулировки присяги, огромное большинство власовских солдат и офицеров считали себя присягавшими в первую очередь лично генерал-лейтенанту А. А. Власову, а затем - политическому центру в лице КОН? и принципам его программы, отраженным в Пражском манифесте. При этом КОНР рассматривался в качестве своеобразного «правительства», а А, А, Власов - как «глава правительства», Ни высшая номенклатура НСДАП, ни ее амбиции после провозглашения Пражского манифеста 14 ноября 1944 г. и образования КОНР рядовыми власовцами вообше не принимались в расчет, и психологически нам это представляется естественным.

Какими людскими ресурсами располагали Военное управление КОНР и центральный штаб в начале 1945 г.? Собственные планы, по свидетельству полковника А. Г. Неряяина, в конце 1944 г. Власов и Трухин строили следующим образом: «Через 6-7 месяцев, к маю- июню 1945 г, мы будем иметь минимум ] 0 линейных дивизий, несколько запасных бригад и полков, офицерское училище, вспомогательные части и т.д. Сейчас идет формирование 1-й дивизии, пока еще очень медленно. Затем будем формировать 2-ю, а в январе приступим к формированию 3-й. После юги дело с формированиями поп-77

дет быстрее. В лагерях военнопленных есть около 1 млн. человек. В ближайшее время из немецких частей будут изъяты все русские команды, роты, отряды н батальоны (нх приблизительно 500-600 тыс. человек, а по немецким данным - 800 тыс.) В общем, людских ресурсов хватит вполне достаточно, чтобы сформировать 30 дивизий. 10 дивизий 1-ой очереди не смогут вобрать в себя весь наличный людской состав. Будем производить строгий отбор. В последующем мы сможем привлечь в наши части не менее 1 млн. человек из числа русских рабочих, находящихся в Германии. Большую тревогу внушает вопрос об офицерских кадрах. Придется, видимо, создать целый ряд ускоренных офицерских курсов и школ для подготовки младшего командного состава и специалистов. У нас будут свои авиационные части. Сейчас создается 1-я авиаэскадрилья полковника Мальцева. В скором времени будет решен вопрос о формировании танкового полка. Конечно, немцам трудно будет нам дать материальную часть для авиационных и танковых частей, ну да если будет все нормально, то мы и сами кое-что добудем на фронте.

Имеются также трудности в обеспечении наших частей автотранспортом, но, во всяком случае, часть дивизионного транспорта будет автомобильной. Артиллерию придется иметь на конной тяге. До мая месяца ни одна из наших частей не будет послана на фронт. Наша задача; сколотить, насколько это возможно, обучить. Затем мы получаем участок фронта, независимый от немцев. После первых же столкновений с советскими частями мы прочно встаем на "ноги". Когда обозначится наш боевой успех на фронте, тогда многое изменится в соотношении сил - как между союзниками, так и между союзниками и Германией».

Попробуем разобраться, в какой степени подобные суждения представлялись офицерам Власова и Трухи на обоснованными и каковы могли быть параметры общих мобилизационных ресурсов.

Согласно сведениям картотеки ОКВ, по состоянию на I января 1945 г. в концлагерях содержались 930287 советских военнопленных. Кроме этого, анализ сведений о послевоенной ре-

78

патриации позволяет утверждать, что на территории Австрии, Венгрии, Германии, Италии, Словакии и Чехии зимой 1945 г. пребывали не менее 2,5 млн. совершеннолетних граждан СССР из категории гражданского населения (остарбайтеры, беженцы и т. п.). 53% нз них составляли женщины, соответственно, 47% (более 1,1 млн)- мужчины, из которых подавляющее большинство были моложе 45 лет ввиду специфики контингента, в котором очень большой процент составляли молодые люди в возрасте 18-30 лет. Приведенная цифра подтверждается расчетами авторитетного московского специалиста по истории использования в рейхе труда восточных рабочих (остарбайтеров) П. М. Поляна.

С осторожностью мы можем полагать, что КОНР и его Военное управление претендовали на контроль над 930 тыс. военнопленных и 1175 тыс. мужчин старше 18 лет и-п числа советских граждан, оказавшихся на территории рейха к концу войны. В эту категорию нами не включаются военнообязанные мужчины довоенной русской диаспоры, которых необходимо учитывать отдельно (еще от 50 до 100 тыс. человек). Таким образом, из рассмотренных выше категорий общие людские ресурсы Военного управления КОНР в совокупности составляли примерно 2-2,2 млн. человек, не считая женщин, которые могли призываться на штатные должности медицинского и обслуживающего персонала.

Естественно, необходимо учесть, какой процент лиц призывного возраста из числа граждан СССР и русских эмигрантов изъявил бы потенциальное желание поступить на службу в вооруженные формирования власовцев. Мы уже писали о том, что политическая программа КОНР пользовалась популярностью у известной части как русской диаспоры, так и советских граждан**, пребывавших зимой 1944-1945 гг. на территории Австрии, Венгрии, Германии, Италии, Словакии, Чехии и т.д. Идеалисты находились в любой, даже самой критической ситуации. Так, например, во второй половине марта 1945 г. обер-лейтенант Д. Кандауров, распуская в районе Пасевалка свой поредевший маленький отряди агентов фронтовой разведки, заявил подчиненным, чго сам отправляется служить во ела-79

совскую армию. И хотя большинство разведчиков, получив деньги и новые документы, выразили желание пробираться ближе к Западному фронту, двое твердо решили последовать за командиром и разделить судьбу ВС КОНР. Совершенно самостоятельной и особой категорией общих мобилизационных ресурсов ВС КОНР были чины восточных добровольческих подразделений, использовавшихся зимой 1945 г. в Вооруженных Силах Германии. Их численность начальник оперативного отдела штаба ВС КОНР полковник А. Г. Нерянин оценивал минимум в 500 тыс. человек. А. Г. Ретивов, служивший добровольцем в марте 1945 г. в немецком штабе формирований, свидетельствовал автору, что общее число заявлений от эмигрантов, остарбаитеров и военнопленных о вступлении на службу в ряды ВС КОНР, поданных после учреждения КОНР и провозглашения Пражского манифеста, к апрелю превысило 800 тыс.26 Но никакой реальной возможности удовлетворить их уже не существовало.

При благоприятных военно-политических обстоятельствах общие людские мобилизационные ресурсы вооруженных формирований КОНР могли составить:

I. Из категории граждан СССР и русских эмигрантов, находившихся на контролируемой немцами территории Европы - от 110 до 220 тыс. человек.

II. Из категории военнослужащих восточных добровольческих частей, находившихся в составе германских Вооруженных Сил - примерно 500 тыс. человек.

Итого: примерно 600 -700 тыс. человек.

Данная цифра нам представляется минимальной допустимой при анализе разных свидетельств о количестве поданных заявлений на рубеже 1944-1945 гг. в Военное управление КОНР из лагерей военнопленных, остарбаитеров и беженцев. При штатной численности пехотной дивизии ВС КОНР в 11865 военнослужащих этих ресурсов хватило бы, чтобы действительно развернуть 30 линейных дивизий, части уси-80

ления, вспомогательные подразделения, создать необходимые резервы и т. п. Мобилизационные планы Власова и Тру-хина нельзя не признать опирающимися на здравые расчеты. В действительности, зимой - весной 1945 г. власовцам удалось использовать на службе в вооруженных формированиях КОНР менее 20% от имевшихся мобилизационных ресурсов ввиду быстрого краха Германии, а также возраставшего противодействия со стороны высших кругов нацистской партии и государственного аппарата рейха. Фактор времени стал решающим в недолгой истории власовской армии.

Вербовочные акции в лагерях военнопленных традиционно рассматриваются в качестве основного источника пополнения власовской армии. По отношению к войскам КОНР это не совсем верно. Центральный штаб зимой 1945 г не испытывал необходимости проводить вербовочные мероприятия в массе рядового и сержантского состава военнопленных, так как генерал-майор Ф. И-Трухин рационально добивался отОКХ и Главного управления СС* в первую очередь, передачи в распоряжение штаба уже существовавших восточных подразделений с целью их последующего переформирования в регулярные соединения дивизионного уровня.

Штаб ВС КОНР испытывал острый недостаток младших офицеров на уровне «взвод- рота». Определенным и наиболее перспективным выходом из создавшегося положения могла бы стать скорейшая передача пз Вермахта в состав ВС КОНР Русского Корпуса (Russisches Stmtzkorps) генерал-лейтенанта Б. А. Штейфона, опытные и обстрелянные кадры которого на определенный срок могли бы заполнить вакансии младших офицеров. Кроме того, чины Корпуса- белоэмигранты могли сыграть и важную воспитательную роль для рядовых и унтер-офицеров из бывших советских граждан. Но практически вывести Корпус Штейфона с югославского театра военных действий оказалось невероятно сложно, поэтому основной упор s вербовочных мероприятиях, проводившихся с конца 1944 г., власовские пропагандисты делали на лагеря военноапенных, где содержались представители командно-начальствующего состава Красной армии. История этих акций еще ждет самостоятеткного исследования.

81

15 ноября 1944 г., на следующий день после официального учреждения КОНР и провозглашения Пражского манифеста, начальник безопасности на Севере СС оберштурмбанфюрер доктор Тосс подписал разрешение-приказ о проведении вербовочных мероприятий в войска КОНР в лагерях военнопленных Норвегии. Ответственным за проведение вербовочных акций стал будущий командир 2-й пехотной дивизии полковник Г. А. Зверев, произведенный в феврале 1945 г. в генерал-майоры. В конце ноября 1944 г. Зверев во главе подчиненной ему группы пропагандистов приступил к вербовкам, заключавшимся в коллективных и индивидуальных собеседованиях с военнопленными. В монологах и диалогах Зверев, как и другие пропагандисты, использовал программные установки и политическую платформу КОНР, оперировал безразличием Советского Союза к судьбе собственных военнопленных и, наконец, прозрачно намекал на неизбежные репрессии в случае благополучного возвращения на родину со статусом военнопленного.

К середине декабря 1944 г. только в лагере в Лиллехамме-ре (севернее Осло) Зверев завербовал около 300 военнопленных, которые были до конца месяца отправлены транспортами в Германию. Подполковник Н. С. Шатов свидетельствовал, что в итоге командировок по разным лагерям одних офицеров группа Зверева завербовала около 500 человек. Вербовочные мероприятия в Норвегии продолжались до 24 декабря 1944 г. Помимо Зверева преуспели в них и его подчиненные. Так, например, бывший командир батальона 12-й отдельной саперной бригады полковник А. П. Ананьин за три недели пребывания в Норвегии убедил подать заявления в формирования КОНР 42 пленных командиров Красной армии. Власовские представители выезжали в Норвегию вплоть до апреля 1945 г. Одним из последних 16 апреля из Норвегии в Германию вернулся подполковник И. Ф. Руденко, завербовавший в марте - апреле 1945 г. 9 пленных командиров Красной армии.

Небезуспешно шла вербовка в лагерях военнопленных и на территории Германии. В частности, инспектор артиллерийского отдела центрального штаба подполковник Н. С. Шатов (в ] 941 г. - полковник Красной аршш, заместитель началь-82

ика артиллерии 56-й армии) в декабре 1944 г. - январе 1945 г. Двух лагерях военнопленных в районе Нюрнберга и Штеттина завербовал в ВС КОНР 450 военнопленных, в т. ч. 20 командира Красной армии. Около 100 человек Шатов завербовал лично- Инженер Б. А. Анисимов, осенью 1944 г. подростком ездивший вместе с отцом по лагерям военнопленных на территории Австрии, свидетельствовал об этом автору так: «Отец - казак, служивший во время Гражданской войны в армии адмирала А. В. Колчака - теперь призывал военнопленных вступать в ряды РОА. В первую очередь он обращался к репрессированным и пострадавшим от советской власти... Народ, буквально валом записывался, что я видел собственными глазами».

Вступление в войска КОНР не только рядовых, но и пленных командиров Красной армии, выдержавших 2-3 года тяжелейших лагерей и присоединившихся к власовцам в последние месяцы войны, выглядит почти невероятно, ио, тем не менее, подобные случаи были. Ряд командиров Красной армии, занявших ответственные должности в ВС КОНР на рубеже 1944-1945 гг.. присоединился к Власовскому движению после коренного перелома событий на Восточном фронте и открытия Второго фронта в Европе, когда исход войны уже не вызывал сомнений. Сведения о наиболее известных из них сведены в таблицу 1.

В конце 1944 г. вступили в ВС КОНР полковник И. А. Макаров, подполковники И. М. Вольвач, М. М. Голенко, В. Ф. Демидов, майоры Е. Н. Выговский, П. Ф. Зелепугин и многие другие представители комначсостава Красной армии. Никто из них ие сомневался, что Германия находится на грани краха, и тем не менее, они обменяли близкое освобождение из-за колючей проволоки и статус лояльного гражданина СССР на крайне сомнительную и почти заведомо обреченную карьеру власовского офицера. Независимо от особенностей службы в ВС КОНР, лишь надев мундир с эмблемой РОА, онн безоговорочно скомпрометировали себя. Тем самым они подвергли свою жизнь гораздо большей опасности, чем если бы остались привычно прозябать за лагерной проволокой.

Наряду с успешными вербовочными мероприятиями потерпела крах попытка привлечь на службу в ВС КОНР ряд генера-83

лов Красной армии, попавших в плен в 1941-1942 гг. В январе 1945 г. М. А. Меандров в последний раз от имени генерала Власова посетил в крепости Вюрцбург (к северо-западу от Нюрнберга) группу пленных советских генералов. Генерал-майоры Е. А. Егоров, Н. К. Кириллов и М. И. Потапов разговаривать с Меандровым отказались. Главным мотивом критического отношения к Власовскому движению в диалогах с Меандровым генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина и генерал-майора П. Г. Поне-делнна служило обвинение власовцев в союзе «с врагами родины». И Понеделии и Лукин уклонились от дискуссии по поводу политической программы КОНР, сосредоточившись на критике факта союза власовцев с немцами, которых Лукин, по словам Меандрова, «ненавидел как своих врагов».

Любопытно, что помимо критических замечаний Лукин заявил Меаидрову следующее: «Вы губите не только себя, но и народ, который вы призываете. Вашей задачи вы не достигнете. С горсточкой людей вы хотите выступить против Красной армии, которая разбила немцев и уничтожила их военную силу». В конце беседы, в рассуждениях генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина проскочила сокровенная мысль: «Я знаю, что меня ждет на родине: пенсия и скромный домик, где я, как калека,.мог бы дожить свою жизнь [...]» П. Г. Понеделин, в свое время сделавший запись в дневнике, «содержащую резкий выпад против товарища Сталина», не был в разговоре с Меандровым столь категоричен, как Лукин. Но и он твердо заявил о готовности, вернувшись на родину, «дать отчет о своих преступлениях». В Вюрцбурге согласие на вступление в ВС КОНР дал подполковник А. П. Скуга-ревский. Вскоре он был освобожден из плена и откомандирован в офицерский резерв центрального штаба.

Благодаря вербовочным мероприятиям, проведенным на рубеже 1944-1945 гг., возник офицерский резерв при штабе ВС КОНР. Большая часть завербованных командиров из концлагерей на острове Pay и в Лиллехаммере (Норвегия) пополнила собой 2-ю пехотную дивизию. Но, несмотря на определенную эффективность состоявшихся акций, генерал Трухии, по одному из свидетельств, в узком кругу продолжал ругаться в адрес немецких «опекунов», несомненно, чинивших разнооб-

, 84 ' '■:;■

Разные препятствия; «Черт их поймет, этих дураков. [...] Каждую мелочь чуть ли не с ножом к горлу приходится выцарапы-вать. [...] в Норвегии масса людей, а мы не можем вытащить их оттуда».

По данным генерала Кестринга, к апрелю 1945 г. в Норвегии ожидали отправки в части власовской армии 30 тыс. добровольцев из категории военнопленных, однако в связи с кризисным положением на транспорте их не удалось перевезти в Германию, и они так и не покинули лагерей. Некоторые трудности с вербовкой в ВС КОНР возникли и там, где, казалось, их можно было бы меньше всего ожидать - в подразделениях Восточных войск Вермахта. В массе своей русские добровольцы стремились как можно скорее войти в подчинение Власову, но в отдельных случаях (например, 953-й легкий зенитный дивизион 21-й зенитной дивизии) добровольцы не стремились променять гарантированный статус военнослужащего Вермахта на «неясную судьбу солдата РОА». Не горели желанием подчиняться командованию ВС КОНР и многие чины этнических национальных батальонов, пораженные русофобской пропагандой своих Национальных комитетов. Но, как указывает авторитетный немецкий исследователь, все это были побочные явления, не оказавшие существенного влияния на создание власовской армии.

Как и предвидел Трухин еще в сентябре 1944 г., главные проблемы возникли не с выполнением мобилизационных планов, а с решением вопросов материально-технического обеспечения, которые должна была разрешать немецкая сторона в лице полковника Герре. Именно это обстоятельство заставило командование ВС КОНР сосредоточиться не на создании соединений из регистрировавшихся десятков тысяч добровольцев, а на переформировании остатков разбитых в 1944 г. восточных добровольческих батальонов, привлечении на свою сторону вполне боеспособных казачьих корпусов и кропотливой кадровой политике в военно-строевой области. Естественно, Власов и Трухин при переподчппешш центральному штабу восточных подразделений рассчп швали и на получение их наличных материально-технических 85

ресурсов, которые, как в случаях с казачьими корпусами могли быть весьма значительными.

На процесс формирования офицерских кадров вооруженных формирований КОНР в известной степени влияли довоенные связи. Многие будущие власовцы были знакомы друг с другом задолго до войны по совместной службе, некоторые (Г. И. Антонов, А. П. Демский, И. М. Вольвач, А. Т. Макеенок и др.) поддерживали и внеслужебные, дружеские отношения. Таким командирам легче было иайти взаимопонимание, пример поведения сослуживца мог влиять и на мотивацию собственного поведения в плену. Нам представляется, что старшие офицеры центрального штаба (Трухин и Боярский) и командного отдела (Поздняков) умело использовали довоенные связи. Отчасти этим можно объяснить вступление на службу в ВС КОНР из лагерей военнопленных на исходе войны таких старших командиров, как А. Ф. Ванюшин, И. М. Вольвач, М. М. Голенко, А. А. Фунтиков и др. Укажем лишь на некоторые примеры довоенных служебных связей.

Ф. И. Трухин с сентября 1926 г. по январь 1931 г. занимал должность начальника штаба 7-й стрелковой дивизии УВО. С сентября 1927 г. на командирской должности в 19-м полку этой дивизии служил выпускник Рязанской пехотной школы П. П. Иванов. В октябре 1929 г. Иванов стал командиром роты и пребывал в указанной должности до осени 1931 г. Будучи переведенным к другому месту службы, в 7-го дивизию (Киевский Особый ВО), майор Иванов возвратился лишь в ноябре 1938 г. и до января 1940 г. был помощником командира 20-го стрелкового полка. Вместе с Ивановым в дивизии с сентября 1937 г. по май 1940 г. в должности начальника штаба соседнего 19-го стрелкового полка служил майор Г. А. Зверев. В марте 1945 г. мы видим Трухина в должности начальника центрального штаба, Иванова - в должности командира запасного батальона 1-й пехотной дивизии, Зверева - в должности командира 2-й пехотной дивизии.

С октября 1930 г. по май 1932 г. должность командира батальона в 191-м полку 64-й стрелковой дивизии Белорусского ВО занимал Г. И. Антонов, с декабря 1930 г. здесь же одним

из командиров рот служил А. П. Демскйй, в марте 1932 г. он стал помощником командира батальона. В мае 1932 г. Антонов был зачислен слушателем на Ленинградские бронетанковые курсы усовершенствования командного состава РККА, руководителем по тактике на курсах оказался В. Г. Арцезо. В марте 1945 г. полковник Антонов возглавлял автобронетанковый отдел штаба ВС КОНР, генерал-майор Арцезо - отдел боевой подготовки, а подполковник Демскйй - II отделение по кадрам пехоты в командном отделе.

В штабе 80-й стрелковой дивизии УВО в разгар «толодо-мора» на Украине весной 3933 г. служили: И. М. Вольвач-помощником начальника дивизионного центра. М. М. Го-ленко - помощником начальника мобилизационной части. Вскоре Вольвач получил назначение в Одесскую пехотную школу на должность руководителя тактики, одним из его ближайших сослуживцев в 1936-1937 гг. был А. Т. Макеенок. В 1938 г. Вольвач оказался арестован НКВД по обвинению в участии в «военно-фашистском заговоре» и до 1939 г. находился в заключении. Весной 1945 г. оба подполковника служили в войсках КОНР: А. Т. Макеенок занимал должность начальника учебного отдела 1-й Объединенной офицерской школы народов России, а И. М. Вольвач находился в распоряжении штаба ВВС КОНР. Непосредственным начальником командира взвода полковой школы 111-го полка 37-й стрелковой дивизии А. А. Фунтикова в 1931 г. был В_ Г. Баерский. занимавший должность начальника полковой школы. В начале 1945 г. заместитель начальника центрального штаба полковник В. И. Боярский (Баерский) рекомендовал на должность начальника штаба 2-й пехотной дивизии Гвардии полковника А. А. Фунтикова. Кроме Фунтикова, Баерский долгое время служил в 80-м полку 27-й стрелковой дивизии Белорусского ВО вместе с М. И. Панкевичем - будущим начальником IV отделения по кадрам артиллерии командного отдела штаба ВС КОНР.

Ряд будущих активных участников Власовского движения в начале 1930-х гг. служил в частях Северо-Кавказского ВО (далее - СКВО), когда войска округа периодически использовались 87

F боевых действиях против повстанцев в период 1929-1933 г При этом порой можно отметить весьма драматические колли' зни. Например, в 9-м корпусном артиллерийском полку в мап-те 1930 г. уполномоченные Особого отдела ГПУ арестовали «за контрреволюционную и заговорщическую деятельность» двух командиров батарей полка - Кутырева и Гайлели. Командовал дивизионом полка К. С. Власов, бывший в 1943-1945 гг. в чине полковника начальником хозяйственной части Дабен-дорфской школы РОА.

Несколько власовцев вышли из рядов прославленной в годы Гражданской войны 5-й Ставропольской им. тов. Михаила Блинова кавалерийской дивизии. С 1929 г. помощником начальника штаба 27-го Быкадоровского кавалерийского полка дивизии был А. Ф. Ванюшин. В 1931 г. должность временного командира одного из эскадронов полка занимал И. Н. Кононов, а помощником командира другого эскадрона служил Г. А. Пшеничный. Ванюшин имел двух близких родственников, репрессированных органами ВЧК-ОГПУ, Кононов - отца и братьев. Капитан Пшеничный оказался сам репрессирован НКВД в конце мая 1937 г. как «активный участник военно-фашистского заговора». Весной 1945 г. полковник Ванюшин занимал должность заместителя командующего ВВС КОНР, полковник Кононов - командира формировавшейся 3-й пластунской дивизии XV казачьего кавалерийского корпуса, а подполковник Пшеничный - начальника Дабендорфской школы РОА.

Таким образом, инициатива создания крупных армейских соединений с перспективой их оперативного объединения принадлежала не представителям ОКХ или Главного управления СС, а группе бывших военнопленных из числа старшего и высшего командно-начальствующего состава Красной армии:

A. А. Власову, Ф. И. Трухину, В. Г. Баерскому, А. Г. Нерянииу,

B. Г. Арцезо, В.В.Позднякову и др. Обладая необходимыми профессиональной подготовкой, опытом и знаниями, указанные лица оценили требования штатных и боевых расписаний, разработали структуру штаба, соединений и вспомогательных служб.

Первым естественным и необходимым условием претворения их инициативы в жизнь должна была стать соответс-88

твующая санкция государственно-партийной номенклатуры рейха и НСДАП, последовавшая 16 сентября 1944 г. в виде устного разрешения со стороны Гиммлера. Однако сама по себе санкция не могла дать практических результатов. За ней последовала интенсивная работа большой группы бывших командиров Красной армии по формированию воинских частей и подразделений. Прямым следствием их деятельности стало признание А. А. Власова Главнокомандующим всеми русскими восточными добровольческими частями. Вторым условием, повлиявшим на упрочнение штатно-организацион-ной основы власовской армии, было наличие готовых кадров. Многие командиры Красной армии изъявили желание вступить на службу в войска КОНР и заняли должности в соответствии со штатным расписанием. Весьма существенную роль при этом играли их личные и служебные довоенные связи. Быстрая организация центрального штаба и создание офицерского резерва, послужили предпосылками для последующего военного строительства.

Наконец, третьим условием мы можем назвать существование «де-факто» в составе германских Вооруженных Сил восточных частей и подразделений, подлежавших переформированию в регулярные полки, дивизии и корпуса, а также регистрировавшихся многочисленных добровольцев из категории остарбайтеров и военнопленных. Вместе с тем нельзя игнорировать негативное отношение к власовской армии, господствовавшее в номенклатуре НСДАП, следствием чего стал откровенный саботаж нацистами инициатив центрального штаба ВС КОНР и его мероприятий в области военного строительства. Главную причину столь деструктивной позиции наиболее полно в декабре 1944 г. выразил один из ответстветгных сотрудников А. Розенберга доктор Тауберт, заявивший в письменном докладе о категорической несовместимости политических целей нацистов и власовцев и предложивший не давать генералу Власову никакой реальной власти над бывшими советскими гражданами на территории рейха.

89

Линейные пехотные соединения и другие регулярные подразделения

После рассмотрения в целом структуры и деятельности подразделений центрального штаба ВС КОНР к весне 1945 г. имеет смысл обратиться к характеристикам отдельных соединений, частей и подразделений, а также к оценке боевого опыта и использования власовских частей в составе Вермахта на исходе Второй мировой войны в Европе.

1-я пехотная дивизия

Приказ о формировании 1-й пехотной дивизии ВС КОНР (600.I.D. fruss.), 600~я по немецкой нумерации) был отдан Орготделом Генерального штаба ОКХ 23 ноября 1944 г. Один из непосредственных участников событий подполковник В. П. Артемьев называет более раннюю дату начала формирования - 14 ноября. Для развертывания дивизии немецкий штаб полковника Г. Д. Гер-ре отвел учебный полигон и лагерь Фельдштеттен в Мюизингене (западнее Ульма) V военного округа земли Вюртемберг. В первых числах марта 1945 г. дивизия закончила формирование и была готова к боевому использованию. Таким образом, на ее создание ушло примерно 3,5 месяца. Власовцы после войны задним числом упрекали немцев в медленных темпах формирования, и определенная доля истины в подобных утверждениях присутствует. Темп развертывания так называемых народно-гренадерских дивизий, по образцу которых создавалась 1 -я пехотная дивизия, в конце 1944 г. был существенно быстрее. Так, из пяти народно-гренадерских дивизий, приказ о формировании которых был отдан 16 сентября 1944 г. (9-й, 79-й, 167-й, 257-й и 320-й), три вводились в строй уже в ноябре, а две - в декабре 1944 г., то есть через 2-3 месяца. Для i-й власовской дивизии срок формирования намного превысил 4 месяца, а учитывая ценность буквально каждых лишних суток, можно понять нетерпение и раздражение командования ВС КОНР, стремившегося предстать к моменту полного военно-политического краха Германии в наиболее сильном виде перед западными союзниками.

На недолгую и драматическую историю 1-й пехотной дивизии в достаточной степени наложил отпечаток один субъективный фактор- личность и характерные особенности ее командира. Власова никто не стеснял в выборе командира, но первоначальное намерение назначить на эту должность полковника В. И. Боярского оказалось неверным. Боярский был более интеллигентным, более склонным к анализу, наконец, мыслящим более широко, чем это требовалось для командира дивизии, поэтому его назначение заместителем к Трухину оказалось куда полезнее для власовской армии в целом.

Став официально командиром дивизии 10 ноября 1944 г., полковник Сергей Кузьмич Буняченко занял, безусловно, свое место. Из 22 лет службы в РККА Боярский прослужил на строевых должностях чуть более 9. До назначения на должность командира 41-й стрелковой дивизии Приволжского ВО в сентябре 1941 г. последний раз он занимал строевую должность командира полка в 1932-1934 гг. В межвоенный период участие Боярского в региональных конфликтах ограничилось боевыми действиями в Дагестане и Грузии в 1922-1924 гг. Присоединившись к Власовскому движению в 1942 г., Боярский лишь непродолжительное время командовал бригадой в Осинторфе (РННА) в сентябре- октябре 1942 г. Строевой опыт Буняченко представляется богаче - из 24 лет службы в РККА он провел на строевых должностях 12,5 лет, его последняя строевая должность до Великой Отечественной войны- помощник командира 39-й стрелковой дивизии в 1938-1940 гг.

В межвоенный период Буняченко участвовал в борьбе с басмачами в Средней Азии в 1924-1926,1931 гг., в боях на оз. Хасан в 1938 г. Осенью 1942 г, он отличился в оборонительных боях на Северном Кавказе при весьма трагических обстоятельствах. 2 сентября Военный трибунал Северной группы войск Закавказского фронта приговорил бывшего командира 389-й стрелковой дивизии полковника Буняченко к расстрелу за выполнение ошибочного приказа штаба 9-й армии о взрыве моста па участке Моздок - Червленное. Однако расстрел был чаменен 10 годами исправительно-трудовых лагерей «с отбытием после войны» и отправкой на передовую. 7 октября Буняченко принял

91

командование 59-й отдельной стрелковой бригадой, вернее ее остатками: потери бригады составляли более 35% от штатной численности, подразделение лишилось двух орудий, не имело танков и транспорта. В ожесточенных боях 13-14 октября численность бригады сократилась еще на треть. Прибывшее в первую неделю пополнение в 300 бойцов из армян и азербайджанцев оказалось совершенноиебоеспособным. По ночам происходило дезертирство к противнику целыми группами. На тот момент Буняченко держал фронт протяженностью 12 км. Так и не получив пополнения, без артиллерии, танков и авиации, с остатками личного состава Буняченко прикрывал дорогу на Нальчик на участке Старый Урух - Ерокко с 26 по 30 октября. На пятые сутки ожесточенных боев пехота из 111-й пехотной дивизии Вермахта при поддержке танков уничтожила большую часть личного состава 59-й бригады. К своим вышли единицы, Бунячеико вступил в командование сводной восточной группой и 16 декабря был захвачен в плен разведкой противника близ собственного КП. Рапорт о вступлении в РОА Буняченко подал 7 мая 1943 г. будучи в лагере военнопленных в районе Херсона, где ознакомился с «Открытым письмом» генерала Власова.

Во время службы в Восточных войсках Вермахта в 1943— 1944 гг. Буняченко выгодно показал себя во главе сводного русского полка на побережье Франции в боях с англо-американским десантом, остановив наступление противника на сутки ценой интенсивных атак. Знак отличия Таджикской ССР «За боевые заслуги» (№ 25!) и Железный крест II класса свидетельствовали о его солдатских качествах. Несмотря на оконченную в 1936 г. Военную академию им. М. В. Фрунзе, полковник Буняченко оставался строевиком до мозга костей. Он был типичным образцом командира РККА конца 1930-х гг. из крестьянской бедняцкой семьи. Слыл грубияном и матершииииком, рукоприкладство считал обыденным, имел слабость к алкоголю и женскому полу, но ради выполнения требований службы не давал пощады ни себе, ни подчиненным. Буняченко не годился на роль харизматического лидера или руководителя организационного центра. Но он воплощал в себе качества идеального исполнителя и сколотил дивизию за три месяца из разпошерс-92

тных осколков. Кого-то из офицеров-белогвардейцев комдив мог шокировать, но солдаты обожали его и готовы были простить все за личное бесстрашие, которое кое-кто из немцев принимал за хамство. Один из очевидцев утверждал, что чипы дивизии называли себя не «власовцы», а «бунячеиковцы», но подобное свидетельство мы считаем малореалистичным.

Буняченко не боялся никого. Немцев он презирал и ненавидел, распространяя свое личное отношение к нацистам на немецкий народ в целом. Иногда казалось, что ему доставляет удовольствие хамить офицерам связи из штаба всегда тактичного и предупредительного Герре. По воспоминаниям полковника Архипова, командир 1-й дивизии «немцев ненавидел всеми фибрами своей души. В военном отношении был человеком вполне грамотным, обладал характером и большой силой воли». К недостаткам своего командира Архипов относил грубость с подчиненными, включая офицеров, малое знакомство «с элементарными правила такта и этики» и стремление к дешевой популярности. Власова Буняченко уважал, но считал чересчур покладистым и позволял себе пререкаться с ним по служебным вопросам. В искренности его побуждений сомневаться не приходилось. Коллективизации сын украинского крестьянина забыть не мог. Еще в 1937 г. он был исключен из ВКП (б) за выступление на партсобрании с критикой коллективизации и колхозной системы27.

Вступив в должность, комдив меньше всего задумывался над вопросом, чем завершится эпопея власовской армии. Буняченко ясно видел поставленную задачу, был готов решить ее в кратчайший срок и в служебном рвении преуспел. Производство в генерал-майоры он воспринял как должное, тем более что звание полковника ему было присвоено еще в ноябре 1938 г. Вот как характеризовал Буняченко в одном из своих рапортов старший офицер немецкой группы связи при дивизии майор Вермахта Г. Швеннингер; «Груб, бесцеремонен, целеустремлен, упорный и настойчивый в достижении цели. За внешней неуклюжестью и грубостью скрыта его природная хитрость. Он, насколько я мог узнать, мало открывается даже своим товарищам. Бесцеремонен по отношению к женщинам, но также ч:...... . 93 :-••• ?-...

беспощаден и по отношению к самому себе. Скрывает евою сильную нервозность при помощи самообладания».

Простота нрава не мешала Буияченко ценить комфорт. Прибывший на службу в феврале 1945 г. в разведдивизиои во главе сильно поредевшего в боях на Восточном фронте 756-го разведывательного эскадрона ротмистр Г. Н. Чавчавад-зе, окончивший училище Вермахта в 1940 г., сильно поразился любви командира дивизии к пирогам и расстегаям. Под хлеставший на улице дождь Буняченко к новоприбывшему эскадрону не пошел, а ротмистру Чавчавадзе, который вскоре стал командиром 3-го эскадрона разведдивизиона, примирительно сказал: «Ну, ничего. У нас все по-домашнему. Вот вы побудете здесь - увидите». «И действительно, - вспоминал Чавчавадзе, - у Буняченко во всей дивизии по-домашнему. Он был весьма умный человек. Очень храбрый. Способный принимать решения и не боялся стоять на своем. Но мне, прибывшему после немецкой четырехлетней выучки в "домашнюю" обстановку, расстегаи, пироги казались, по меньшей мере, странными».

Эксцентричность командира дивизии несколько уравновешивалась спокойным, но небезупречным в отношении «союзников» характером начальника штаба подполковника Н. П. Николаева. Первые три недели пребывания Буняченко в должности обязанности начальника штаба исполнял начальник инспекторской группы из центрального штаба подполковник М. К. Ме-лещкевич, затем по направлению командного отдела прибыл майор Н. П. Николаев, в феврале 1945 г. произведенный в подполковники и награжденный именными часами генералом Власовым за боевую подготовку дивизии.

Коренной москвич, окончивший московскую среднюю школу, Ленинградское военное училище связи и Военную академию им. М. В. Фрунзе, Николай Петрович Николаев стал надежным начальником штаба при столь своеобразном командире дивизии. В плен Николаев попал в августе 1941 г. при выходе из Уманского «котла», будучи в звании майора и в должности старшего помощника начальника 1 отделения оперативного отдела штаба 12-й армии Юго-Западного фронта. Его службе в 1-й дивизии предшествовало вступление в Осинторфскую 94

бригаду (РННА)28 в июне 1942 г. и командование 635-м восточным батальоном в 1943-1944 гг. Николаева майор Швеннингер охарактеризовал следующим обазом: «Человек с чрезвычайно сильной самодисциплиной, очень умный, произвел на меня впечатление образованного. Вполне вежлив, энергичен, чистоплотен и дружелюбен».

Дивизию по замыслу Герре предполагалось создавать гго образцу и штатам народно-гренадерских дивизий, против чего Бунячеико пытался активно, но безуспешно возражать, не желая, видимо, слепо копировать немецкие образцы. Народно-гренадерские дивизии появились в результате событий 20 июля 1944 г. для того, чтобы «придать развитию сухопутных сил в будущем национал-социалистический дух». Все формировавшиеся новые пехотные и гренадерские дивизии стали называться народно-гренадерскими, особенность их заключалась в насыщенности материальной части соединений противотанковыми средствами.

Неприятным сюрпризом для Буняченко и старших русских офицеров стала организация пехотных полков на основе двух-, а не трехбатальониого состава. Но со временем командование дивизии добилось включения в полки третьих батальонов. Заполнявшие дивизионные штатные вакансии офицеры заслуживали положительной оценки. В массе своей это бьши кадровые командиры, многие - с достаточным боевым и фронтовым опытом, который сразу же использовался при подготовке и обучении прибывавшего личного состава. Подчиненные полковнику Герре офицеры Вермахта из штаба формирований (майор 3. Кайлинг и др.) отмечали хорошую боевую подготовку русских офицеров дивизии, хвалили командиров рот, батарей, эскадронов. Все командиры полков29 назначались лично генералом Власовым. Избранные сведения о командирах полков 1-й дивизии нами приведены в таблице II.

В биографии каждого из них внимание привлекает специфическая деталь: служба в марковских частях Русской армии и Восточных войсках Вермахта полковника А. Д. Архипова-1", пребывание профессионального кавалериста подполковника В. П. Артемьева на должности начальника штаба ВОХР Кар-95

лага НКВД СССР31, служба подполковника Г. П. Александрова старшим унтер-офицером 1 -го полка Русского экспедиционного корпуса во Франции в 1917 г., участие полковника И. К. Сахарова в Гражданской воине в Испании на стороне франкистов.

Один из резких критиков поступков генерал-лейтенанта А. А. Власова майор Вермахта И. К. Соломоновский возмущался изъятием старых офицеров, служивших в 1942-1944 гг. в Восточных войсках Вермахта и попадавших в Мюнзинген вместе с остатками русских батальонов из группы армий «Запад». По утверждению Соломоновского, их вызывали в штаб дивизии и направляли в офицерский резерв или Дабеидорф-скую школу PЫA «для перековки», а заменявшие их власовцы «в Вермахте не служили». Действительно, при заполнении вакансий Бунячеико вполне последовательно отдавал предпочтение выпускникам Дабендорфа.

Проблема, однако, заключалась в другом - многие прибывавшие с батальонами русские офицеры по своим служебным характеристикам не могли занимать прежние должности без соответствующей переподготовки. Сказать, что все офицеры безоговорочно отчислялись в резерв, тоже нельзя - в дивизии остались служить и майор Синицкии (бывший сослуживец Соломоновского по Русскому Восточному запасному полку «Центр» в 1942-1943 гг., командир 604-го восточного батальона), и капитан П. Н. Кучинский (командир роты в полку «Центр» в 1943 г.), а также еще «ряд офицеров из распущенных полевых батальонов». В феврале в дивизию бьша направлена часть командиров 1-го выпуска власовской офицерской школы, в которой, по некоторым данным, прошли переподготовку до 70% офицерского состава 1-й дивизии. Это в достаточной степени укрепило кадры дивизии, тем более что преподавание в школе осуществлялось на должном уровне.

Остро стоял вопрос о заполнении в дивизии вакантных унтер-офицерских должностей. Столь жизненно важное для любого армейского организма связующее солдат и офицеров звено на практике отсутствовало. Катастрофически не хватало и времени для того, чтобы воспитать и подготовить унтер-офицерский состав естественным образом. Прибывавшие русские ,,..:,.:-.... 96 - '

батальоны лишились всех немецких унтер-офицеров, убывших в Вермахт, поэтому с декабря 1944 г. ускоренная подготовка унтер-офицеров началась в учебном и запасном батальонах, давшая к февралю некоторые результаты. Для дивизии так и не удалось подготовить полноценные кадры профессиональных унтер-офицеров. Унтер-офицерский состав 1-й дивизии, по отзыву одного из офицеров, в силу собственной скороспелости, «оставлял желать очень и очень многого... только около 10% можно было считать на высоте положения». Вообще, вся кратковременная история власовской армии убедительно свидетельствует о том, какую неоценимую роль в создании и развертывании настоящей русской антисталинской армии из граждан СССР могли бы сыграть высококвалифицированные кадры белой военной эмиграции, сосредоточенные в Русском Корпусе нли в полку «Варяг». Но и зимой 1945 г. их невозможно было использовать должным образом. О солдатской массе, прибывавшей на комплектование дивизии в ноябре - декабре 1944 г., стоит поговорить отдельно.

В конце августа 1944 г. Главное управление СС отказалось от планов создания на базе СС штурмбригады «РОНА»32 29-й пехотной дивизии СС (русской № 1), командование которой вместо расстрелянного в Лодзи СС ваффен-бригадефюрера Б. В. Каминского должен был принять СС бригадефюрер К. Днем. Около 6 тыс, бывших чииов бригады «РОНА» в октябре 1944 г. перевезли из под Варшавы на учебный полигон в Нойхаммер. Командовал ими СС ваффен-оберштурмбанфюрер Г. Д. Белай, в прошлом - младший политрук Красной армии.

Не позднее середины октября генерал Трухин был поставлен в известность о планах по использованию бригады. Штур-мбригаду СС «РОНА» немцы планировали целиком включить в вооруженные формирования КОНР. Реакция Трухина, наслышанного о «подвигах» каминцев в августе 1944 г.33 при подавлении Варшавского восстания, была резко отрицательной, но категорический отказ вообще принимать бригаду мог привести к нежелательным последствиям и отразиться на судьбе развертывания власовских частей. В конце октября 1944 г. Трухин откомандирова =т в Верхнюю Силсзию для инспекции

97

и приема списочного состава группу офицеров во главе с бывшим начальником штаба 229-й стрелковой дивизии подполковником М. К. Мелешкевичем. Один из участников инспекции с изумлением вспоминал: «Мы были поражены полным хаосом, царившим там. Это был настоящий цыганский лагерь, вокруг которого бегали запущенные лошади. Обмундирование людей находилось в крайне неопрятном состоянии, оружие и снаряжение представляли фантастическую смесь немецкого и советского». Невероятным образом каминцы в обстановке полного распада военного организма ухитрялись поддерживать боеспособность 12 танков «Т-34» и 2 «KB». На рубеже октября - ноября 1944 г. около 6 тыс. каминцев были перевезены немцами в Фельдштеттен.

Не отличавшийся особой сентиментальностью командир дивизии был потрясен. На станцию прибыла разношерстная орда, многие каминцы носили до 5 пар часов на руках, даже рядовые имели золото и украшения крайне сомнительного происхождения. Архипов позднее вспоминал: «Не воинская часть, а орда на 70-80% в штатском одеянии. На походе [от станции к лагерю. - Прим. К. А.] строй не признавался, группа в 5-6 человек имела свою подводу с награбленным у населения имуществом, шла со своей подводой34, тщательно ее. оберегая». Резюме Буняченко было еще более кратким: «Бандиты». Офицеров «РОНА» он отказался принимать наотрез, но, правда, потом согласился взять каждого десятого при условии их переподготовки в офицерской школе. Из солдат в дивизию взяли чуть больше половины (в среднем 3,5 тыс. человек), ими укомплектовали 2-й пехотный полк, танковую роту и один эскадрон отдельного разведывательного батальона (дивизиона), должность командира которого в чине майора занял бывший СС ваффен-штурмбаифюрер из «РОНА» Б. А. Костенко. Дивизион формировался с 18 декабря 1944 г.

Многие выпускники Дабендорфской школы РОА протестовали против приема каминцев, полагал следствием неизбежную компрометацию власовской армии. В дивизионном расположении случались ссоры и конфликты между «чистыми» власовцами и бывшими «русскими эсэсовцами», как называли •,. 9В

за глаза служивших в «РОНА». Остро стоял вопрос об общей распущенности камиыцев и связанном с этим состоянием воинской дисциплины. Буняченко тогда сделал любопытный шаг -командиром 2-го полка им был назначен не просто хороший строевой командир, прослуживший в начале своей командирской карьеры шесть лет в элитной 1-й отдельной кавалерийской бригаде 1ш. Сталина. Буняченко небезосновательно полагал, что Артемьев имел опыт общения с «прнблатненкыми» и подобным им кругом.

Так или иначе, но Артемьев сколотил боеспособный и дисциплинированный полк, добившийся наилучших результатов 13 апреля 1945 г. в атаке советского предмостного укрепления на Одере. Это в общем подтверждает и Архипов, оставивший о каминцах такой отзыв: «Немало пришлось поработать над этими ребятами, чтобы из них сделать образцовых и дисциплинированных воинских чинов». Другой очевидец, служивший в дивизии офицер, считал своим долгом обратить внимание на то, что «солдатский состав "РОНА"' был чрезвычайно молод. В момент формирования дивизии до 30% солдат получал особый юношеский паек, и эта молодежь находилась в строю уже до двух лет».

5 декабря Буняченко издал приказ по дивизии, способный, по мнению автора, положить конец третированию бывших каминцев. В частности, в нем говорилось: «1-я русская дивизия СС в своем прошлом дралась против сталинского режима в России, и ее состав в настоящем готов продолжать эту борьбу. Это Русские воины, на труде и крови которых, как и всех Русских людей, должна быть и будет построена наша родная мать - Россия. Приказываю: 1. В корне пресечь любые оскорбления по адресу солдат и офицеров бывшей 1-й русской дивизии СС [...]». Оставляя за рамками романтический пафос, согласимся с другим абзацем приказа о мародерстве и грабежах как о случаях, «которые могут иметь место в любой части, если командование частей и весь офицерский состав не будет решительно бороться против указанных безобразий и не будет поддерживать воинскую дисциплину на должной высоте».

99

Буняченко вообще очень быстро начал «закручивать гайки». 26 ноября приказом № 7 по дивизии он объявил фактический выговор всем офицерам 3-го полка, так как «некоторые офицеры выходят на службу в небритом виде, не умытые, обмундированные в небрежном и растрепанном виде, сапоги грязные [...] не приветствуют старших, не требуют отдачи чести от младших по чипу». Подпоручика П. Морозова комдив разжаловал в рядовые и арестовал на 10 суток.

Уже к новому 1945 г. в целом офицеры дивизии заслуживали тех оценок, которые получали позднее от подчиненных полковника Герре в январе - феврале. Быструю организацию офицерской службы тоже можно поставить в заслугу командиру дивизии и ее полков. К сожалению, ни Буняченко, ни Артемьев не смогли изъять драгоценности у каминцев и тем более - полностью пресечь спекуляцию ими. На практике их обладатели в увольнении легко добывали у местных крестьян самогон, посещали симпатичных «остовок» из многочисленных окрестных лагерей восточных рабочих. Один из каминцев предлагал майору Соломоновскому золотую цепочку за килограмм хлеба, доверчиво сообщив, что «этого добра у нас много». В этом смысле, несомненно, в ноябре - декабре с состоянием служебной дисциплины в дивизии были трудности, но они в большинстве разрешились, как только в Мюнзингеи в январе 1945 г. стали прибывать унифицированное оружие, включая тяжелое, боеприпасы, горючее, обмундирование и началась интенсивная боевая подготовка - то есть исчезло безделье.

В соответствии с приказом Гитлера от 22 декабря 1943 г. в Вооруженных Силах Германии вводилось «национал-социалистическое руководство» для «активизации политического воспитания солдат, преданных национал-социализму», этот институт начал действовать в войсках в 1944 г. Командование 1 -й власовской дивизии должно было ввести какую-то аналогичную структуру, тем более что институт военного духовенства оставался в зачаточном состоянии. Наконец, над Буняченко довлел опыт политико-воспитательной работы в Красной армии. В декабре 1944 г. Буняченко ввел в дивизии должности «офицеров политической работы». По замыслу они 100

должны были в тесной взаимосвязи с отделом пропаганды центрального штаба и ГУП КОНР заниматься воспитанием подчиненных в духе идей, отраженных в Пражском манифесте. Однако командир дивизии не очень увлекался политработой в частях и подразделениях. Так, например, из 378 часов, отводившихся на подготовку личного состава, на политработу отводился всего 21 час, в то время как на тактику 390 часов, строй - 66 часов и т.д.

В обязанности офицера-политработника вменялось: ведение политических бесед, а также бесед по материально-бытовым и культурно-воспитательным вопросам, получение и распространение литературы, газет, пропагандных материалов, контроль за своевременной отправкой и поступлением корреспонденции, организация сети военных корреспондентов и художественной самодеятельности, отслеживание бытовых проблем в части. Случаи просоветской пропаганды политработник должен был парировать, прибегая к помощи офицера по особым поручениям (контрразведки). К сожалению, материалов о службе политработников во власовских подразделениях мы не обнаружили, но, судя по значительному притоку в дивизию добровольцев в марте- апреле, а также тому, что дивизия сохранялась как цельное и боеспособное соединение вплоть до 12 мая 1945 г., их деятельность нельзя назвать безрезультатн ой.

В этой связи будет уместно коснуться вопроса о деятельности офицеров дивизионной контрразведки, чьи должности официально именовались должностями офицеров по особым поручениям. Работу контрразведки во власовских частях можно рассмотреть на примере несения службы начальника разведывательного отделения и заместителя командира дивизии по контрразведке капитана П. С. Ольховика. Он не был профессиональным разведчиком илн сотрудником органов госбезопасности, как Б. А. Гай. Н. Ф. Лапин, К. Ф. Поваров и некоторые другие чины власовских спецслужб. Старшина Военно-морского флота СССР Ольховпк попал в плен в 1941 г. и быстро стал сотрудничать с Абвером. С апреля 1943 г. он служил офицером контрразведки при штабе генерала Кестринга. Составляя штат-

101

ное расписание, майор Николаев предусматривал разделение должностей офицера по разведке и офицера по контрразведке, но на практике они оказались объединены. В декабре 1944 г. Ольхо-вик представил Николаеву подготовленные им штаты контрразведывательной службы в дивизии: дивизионный отдел контрразведки - офицер, заместитель в офицерском чине, фельдфебель и писарь; в каждом полку - офицер контрразведки, фельдфебель и писарь; в каждом отдельном батальоне - фельдфебель-контрразведчик и писарь. В феврале 1945 г. генерал Трухин утвердил разработанное штатное расписание по организации контрразведывательной службы для каждой будущей дивизии.

П. С. Ольхових неоднократно докладывал начальнику штаба и комдиву, что в дивизии много антинемецки настроенных лиц, которые могут попытаться перейти на сторону Красной армии, а также агентуры «СМЕРШ», против которых и должна быть направлена контрразведывательная служба. Пристального внимания требовали и остатки различных политических групп -в первую очередь попавшие вместе с каминцами члены Народной социалистической партии России «Витязь» и прибывшие из Дабендорфской школы члены НТС. После санкционированного Трухиным увеличения штатов численность чинов разведы-вательно-контрраэведывательных органов составила к марту 1945 г. 30-35 человек вместе с писарями. Для дивизии, общее количество военнослужащих в которой к концу апреля 1945 г. достигло почти 20 тыс. человек, это было не так уж и много.

Репрессивные меры применялись совсем к незначительному числу лиц. За период с ноября по март ! 945 г. из дивизии по обвинению в просоветской агитации, разговорах и т.п. оказались удалены всего около 40 военнослужащих, в подавляющем большинстве рядовых. С. К. Буняченко уже на следствии в Москве в 1945 г. подтвердил: случаев расстрела лиц, высказывавших симпатии к советской власти, в дивизии не было. Один унтер-офицер за что-то подобное был отправлен на завод, одного солдата осудили к 3 годам тюремного заключения. Учитывая всю сложность и специфичность обстановки, в которой действовала власовская контрразведка, итоги ее деятельности можно признать вполне удовлетворительными. '<-*&*?* 102 л«-.м»

В 1-й дивизии за всю историю ее существования возникли две организованных группы, стремившиеся к переходу на сторону Красной армии. 29 марта 1945 г. командир 1-го полка полковник А.Д.Архипов выслушал конфиденциальный доклад двух поручиков из артиллерийского полка- Тарасова иШиш-ковского. Краткое резюме сообщения выглядело следующим образом: командир 4-го дивизиона майор В. Погромский создал группу, планировавшую убить несколько офицеров, в том числе Архипова, и уйти через линию фронта. Утром 30 марта контрразведчики арестовали Погромского.

На первом же допросе Ольховик избил майора, и тот назвал фамилии еще десяти человек. Вторую группу с аналогичными замыслами создал нз сослуживцев начальник транспортного отдела дивизии майор H. M. Есипенко. Связным группы, не превышавшей нескольких человек, стал писарь Н. А. Пикетов. Правда, ввиду пассивности членов группы, Есипенко, в конце концов, оказался арестован один. 9 апреля в дивизию прибыл Власов. Он лично допросил всех арестованных по «делам» Погромского и Есипенко. После боев 13-14 апреля по приказу Главнокомандующего командир дивизии освободил всех арестованных. Украдкой собрав избежавших ареста, Есипенко объявил о полном подчинении командиру дивизии, строгом соблюдении дисциплины, так как «командир сказал, что мы от немцев отрываемся и идем собственным путем». Его единомышленники остались с дивизией до конца. Участники группы Погромского во время боев в Праге перешли на сторону одной из просоветских повстанческих групп.

Судьба обеих групп лишний раз доказывает, что в 1-й вла-совской дивизии доминировали не столько просоветские, сколько антинемецкие настроения. В других подразделениях, созданных в формированиях КОНР в 1945 г., местная контрразведка работала примерно с таким же эффектом. В целом в ее пользу может свидетельствовать отсутствие внутреннего разложения, брожений, бунтов и т. п. во власовских частях не только вплоть до перехода в американскую оккупационную зону, но и в период пребывания в союзнических лагерях военнопленных.

103

Завершая общий обзор деятельности власовской контрразведки на дивизионном уровне, хотелось бы заметить что было бы неверно в этой области упоминать лишь о власовцах Штаб формирований полковника Герре в тайне от Буняченко проводил собственную акцию. Но если Ольховик ставил себе целью недопущение советской инфильтрации, то Герре должен был установить меру лояльности формирующейся дивизии и степень возможности ее превращения в источник опасностей для германского командования. Командование дивизии и центральный штаб по поводу намерений Герре пребывали в полной неизвестности. Ответственным за оперативно-агентурную деятельность в 1-й дивизии стал участник Белого движения и Георгиевский кавалер майор Вермахта И. К. Соломоновс-кий - бывший начальник отделения 1с (разведка и контрразведка) Русского Восточного запасного полка «Центр» подполковника Н. Г. Яненко в 1942-1943 гг.

В декабре 1944 г. с группой агентов (около 60 человек) Соло-моновский прибыл в Мюнзинген. Его люди формально числились на довольствии при штабе одного из добровольческих восточных подразделений, не имевшего отношения к частям КОНР. Два месяца Соломоновский «сидел в своей комнате и принимал донесения от агентов», анализировал поступавшие сведения и составлял сводку для Герре. В строевой части дивизии - формирования и боевой подготовке личного состава - Соломоновский констатировал порядок, но подчеркивал излишнюю инфильтрацию дивизии выпускниками из Дабендорфской школы РОА, которую белогвардеец рассматривал в качестве источника умеренно-советских настроений. Параллельно он отмечал недоверие к власовской пропаганде со стороны старых восточных добровольцев и некоторых каминцев, опасавшихся, что их «продадут Сталину». Напротив, Соломоновский, воспитанный в кадетском корпусе, казался им своим: «У него Георгий, это свой, царский». Трудно сказать, в какой степени показания Соломоновского объективны, а в какой субъективны, но оии, во-первых, служат ценным свидетельством и доказательством активной немецкой агентурной разработки власовских частей, а во-вторых, так или иначе, но характеризуют часть демонстрировавшихся настроений людей. •»*«*(• 104

Следующим крупным контингентом, влившимся в 1-ю вла-совскую дивизию, стали русские, украинцы и белорусы - остатки расформированной в Гиршаувначаледекабря1944 г.ЗО-йрусско-белорусской гренадерской дивизии СС оберштурмбанфюрера К. Зейглинга. По нашим подсчетам, их оказалось, как и камин-цев, примерно 3,5 тыс. человек.

Кроме этого, на комплектование дивизии обращались остатки 308-го, 601-го, 603-го, 605-го, 618-го, 621-го. 628-го. 630-го, 654-го, 663-го, 666-го, 675-го, 681-го русских восточных батальонов, 582-го и 752-го артиллерийских дивизионов и т.д. Прибытие батальонов в Мюнзинген можно представить на основании свидетельства о приходе 603-го восточного батальона, появившегося в месте дислокации дивизии в декабре 1944 г.: на входе и въезде в учебный лагерь дежурили германские солдаты из нолевой жандармерии и власовцы из «взвода регулировщиков», подчиненного отделению по разведке и контрразведке штаба дивизии. 603-й батальон появился в колонном строю, с песнями. Сзади двигалась пулеметная команда и обоз из 12 повозок. Обоз, в котором находилось много штатских, трофейных и благоприобретенных вещей, был тщательно обыскан «регулировщиками», все неказенное подлежало изъятию. Старые командиры оказались сняты и направлены в резерв, со стороны некоторых выпускников Дабендорфской школы в адрес старых солдат Восточных войск Вермахта были слышны мат и ругань типа: «Колбасники прибыли». Прибывавшие ставились на довольствие, разбивались по отделениям, взводам и ротам. К концу декабря 1944 г. комплектование личного состава дивизии завершилось, ее численность составила около 13 тыс. чинов.

Больным вопросом при формировании каждого власовско-го подразделения становилось штатное обеспечение материально-технической частью, транспортом, а также обозно-вещевое довольствие. Так, например, медленное поступление минометов и артиллерии до середины января затрудняло подготовку минометчиков vi артиллеристов. Правда, есть свидетельства, что власовские офицеры уже в декабре 1944 г. имели «прекрасное обмундирование», хорошие сапоги и превосходное личное табельное оружие в виде 9-мм Люгеров Р-08 («Парабеллум»), 105

но тот же очевидец подтверждает трудности снабжения для рядовых. Первоначально крайне плохо разрешался вопрос с обмундированием рядовых и унтер-офицеров. До января ] 945 г. солдаты донашивали старое, пришедшее в негодность обмундирование 2-го срока. Из-за отсутствия обуви до 15% рядовых и унтер-офицеров в дивизии не могли выходить в поле; на огневые, тактические и строевые занятия роты выводились поочередно, с разутыми приходилось заниматься в помещениях. Вместе с тем нередко отмечались случаи, когда чины дивизии добровольно выходили на занятия даже в рваном обмундировании, с обмотанными тряпками ногами.

Полностью дивизия была обмундирована и экипирована по положенным нормам довольствия только в январе, благодаря чему учеба приняла систематический и всеохватывающий характер. Существовал проект обмундирования личного состава 1-й дивизии в специальную русскую форму, но реализовать его не удалось ввиду прогрессировавшего паралича германской промышленности - ни одно предприятие не могло принять зимой 1945 г. подобный заказ.

Интенсивное обучение дивизии началось во второй декаде декабря 1944 г. В приказе по дивизии № 30 от 14 декабря подробно излагались программа занятий и требования к личному составу. 20% учебного времени отводилось на тактическую подготовку бойцов и подразделений, цель которой заключалась s том, чтобы научить воинов «действию в ближнем бою, взаимодействию огня с движением и маневру в составе подразделения». От взводов, рот, батальонов требовалось умение решать самостоятельные боевые задачи, в первую очередь, в ночиое время. Систематическая огневая подготовка и тщательное изучение материальной части должны были обеспечить отличное владение оружием в бою, планировалось создание снайперских команд. В процессе стройподготовки командир дивизии требовал «выработать подтянутого бойца с четким исполнением строевых приемов, исполнение приемов довести до автоматизма».

Одиночная подготовка должна была закончиться к 6 января 1945 г.. отделений- к 20 января, взводов- к 27 января, рот -к 30 февраля, батальонов- к M февраля, полков- к 24 фев-

1ПК

Р8ля, Поставленные сроки были выдержаны. Боевая подготовка включала разные стрельбы, в том числе из ручных гранатометов и и"ого противотанкового оружия, метание гранат, окапывание, ПеРедвижения и перемещения на поле боя, занятия по тактике, практическое вождение для танкистов, взаимодействие разных Родов оружия и т. л. Уже первые тренировочные стрельбы показали хорошие результаты, в результате интенсивных занятий на танковом полигоне происходил постоянный перерасход горючего. Но все это стало возможным лишь через два месяца после вступления Вуиячеико в должность: нормальным потоком оружие, боеприпасы, орудия, гранатометы, минометы стали поступать только во второй половине января, благодаря постоянным и настойчивым обращениям полковника Герре к генералу Кес-трингу и к начальнику службы снабжения армии.

Конский состав обозов пребывал в жалком состоянии, а фуражное довольствие строго лимитировалось. «Самым слабым местом дивизии являлся ее транспорт,- отзывается один из офицеров. - Полагавшийся по штатам моторизованный транспорт дивизия, за исключением полка снабжения, не получила, кониый же транспорт получила лишь точно полагавшийся по штатам без всякой компенсации, что поставило дивизию при выступлении в поход в исключительно тяжелое положение (особенно прн перевозке штатного количества боеприпасов) и вынудило использовать русские крестьянские подводы, бывшие в РОНА. Последние были отремонтированы собственными средствами, но были чрезвычайно малой грузоподъемности, что увеличило обозы дивизии». Даже такие мелочи, как армейские котелки или уголь для отопления казарменных помещений появились в дивизии не без проблем.

Бытовые стороны солдатской жизни оставались весьма скромными: чистые, но бедные казармы, «вода из крана градусов на О 0 теплее воздуха» и «теплая баланда в столовой». Офицеры питались лучше, солдаты скуднее, по одному из свидетельств, «от голода не умирали, но из столовой выходили с полупустым желудком». В этом смысле просьба камипца продать за золотую цепочку килограмм хлеба выгляди'! вполне естественно.

107

Если пытаться вычленить какое-то доминирующее настроение, определявшее моральное состояние власовских фронтовиков, ставших чинами 1-й пехотной дивизии, то в расчет необходимо принимать массу факторов, свидетельств, сообщений, в том числе - и многократно подтверждаемые ревность и настойчивость, проявляемые власовцами на учебных плацах и тренировочных полигонах зимой 1945 г.

Свидетельства В. П. Артемьева, А. Д. Архипова, Г. Д. Гер-ре, С. А. Дичбалиса, В. А. Комарова, И. К. Соломоновского, Н. А. Чикетова, Г. Швеннингера и других лиц, служивших в дивизии или имевших к ее созданию непосредственное отношение, чрезвычайно разнообразны, однако в них непременно присутствует общий лейтмотив, который можно выразить единственным словом: «надежда». Постоянно популяризируемые и упрощаемые власовскими политработниками положения Пражского манифеста казались такими простыми и понятными, что альтернативы им никто не видел. Наивная уверенность в переходе частей Красной армии после знакомства с Пражским манифестом на сторону РОА не вызывала сомнений. Мощными представлялись собственные силы - заявления добровольцев, казаки, русские в Вермахте, украинцы и т. д. Из всей многотысячной дивизии присягу отказались принимать в январе 1945 г. всего 7 рядовых.

Особые иллюзии связывались с союзниками, в прочность отношений которых с Советским Союзом практически никто ие верил. Когда в середине февраля 1945 г. в районе Мюнзинге-на ПВО сбила союзный самолет, летчик выбросился с парашютом над расположением власовской дивизии. Власовцы скрывали французского летчика в одной из казарм несколько дней с молчаливого согласия командования дивизии, пока немцы категорически не потребовали выдачи пилота. Даже случайное отсутствие частых бомбардировок Мюнзингена англо-американской авиацией воспринималось как следствие «понимания западными союзниками целей и характера Власовского движения». Крушение Германии представлялось очевидным и бесспорным, но надежда на «благополучный исход» заразила подавляющее большинство личного состава дивизии. Те же -;'-.'. 108 . -..,.

самые иллюзии были характерны и для военнослужащих других частей ВС КОНР. Так, например, характеризуя состояние огромного власовского гарнизона в районе Хойберга на рубеже марта - апреля 1945 г. Д. Кандауров с позиции стороннего наблюдателя счел необходимым отметить: «Настроение войск, к моему удивлению, было бодрым, большинство было уверено, что американцы нас поддержат, и мы будем продолжать ройну с Советами с их помощью. В том, что советские войска будут массами переходить на нашу сторону никто не сомневался. [...] Как на доказательство, что американцы нас поддержат, указывали на то обстоятельство, что их самолеты нас абсолютно не трогали».

В середине февраля процесс создания и боевой подготовки дивизии подошел к логическому завершению. Сведения о ее структуре и вооружении нами приведены в таблице III. Таблица IV характеризует вооружение власовской пехотной и советской стрелковой (не гвардейской) дивизий. С примерным численным составом дивизионных подразделений мы сможем ознакомиться на примере 2-й пехотной дивизии,

На вооружении дивизии состояли: 12 тяжелых, полевых гаубиц (150 мм sFH 18), 42 легких полевых пушки (75-мм leFk 18), 6 тяжелых и 29 легких орудий (имеются в виду 155-мм н 105-мм leFH 18 полевые гаубицы), 31 противотанковое орудие (75-мм РаК 40), 10 зенитных пушек (37-мм РаК 35/36), 79 тяжелых и средних гранатометов (очевидно, имеются в виду Panzerschrek-Rpz В 54 или Panzerfaust 60s), не менее 36 минометов 82-мм и 24 минометов 120-мм, 536 станковых и ручных пулеметов (в массе своей MG 34 и MG 42), 222 противотанковых реактивных ракетных установки (88 мм), 20 огнеметов (Flw 41), 10 самоходных установок (Jagdpanzer 38), 7 танков «Т-34». Личное огнестрельное оружие пехоты представляли штурмовые винтовки MP 43/44 (StG 44), пистолеты-пулеметы MP 34/1, MP 34/35, MP 38/40, карабины 9Sk и т.д. По свидетельству уцелевших офицеров, на вооружении дивизии были и снайперские винтовки.

Таким образом, о-я пехотная власовская дивизия действительно серьезно превосходила советскую штатную дивизию,

109

но только в количестве противотанковых средств. Мнение И. Хоффманна о том, что Буняченко «командовал крупной военной единицей, по численности состава и огневой мощи превосходившей советскую стрелковую дивизию и приближавшейся к советскому стрелковому корпусу», нам кажется преувеличением. Подобная точка зрения с оговорками может быть оправдана при оценке состояния дивизии к концу апреля 1945 г., когда ее численность в силу определенных обстоятельств возросла почти в два раза, в том числе возросла и огневая мощь ручного огнестрельного оружия. Но и в феврале дивизия Буняченко представляла сильное соединение, подавляющая часть личного состава которого была обстрелянной и обладала практическим фронтовым опытом. Даже бывшие чины штурмбригады СС «РОНА», попав в регулярное подразделение под командование профессиональных офицеров, по одной из оценок, оказались «незаменимыми в руках хороших полевых командиров».

2-я пехотная дивизия

17 января 1945 г. Организационный отдел Генерального штаба ОКХ издал приказ за подписью генерала танковых войск В. Венка о формировании 2-й пехотной дивизии ВС КОНР (650.1. D. (russ.), 650-й по нумерации Вермахта) на учебном полигоне Хойберг (земля Вюртемберг, западнее Ульма), примерно в 60 км от Мюнзингеиа. Командиром дивизии Власов назначил бывшего командира 350-й стрелковой дивизии, полковника Григория Александровича Зверева - кадрового командира Красной армии, произведенного в феврале 1945 г. в генерал-майоры. Сроки назначения Зверева на должность разнятся, по его личному признанию, он прибыл к месту формирования в начале февраля, а официально был утвержден в должности 21 февраля.

Г. А. Зверев по характеру был противоположностью Буняченко. Сын рабочего из маленького Алчевска вступил в РККА в 1919 г. в возрасте 19 лет. В 1926 г. стал членом ВКП (б). Его служба в Красной армии протекала ровно, и в ней было все - и выговор от командира полка за пьяный дебош в гарнизоне во внеслужебное время в 1936 г., и похвальные аттестации 1937-1938 гг. Общий вывод m аттестационных материно

алов на Зверева следует один- хороший строевик. В 1939г. Звереву присваивается звание полковника, и в канун нападения Германии на Советский Союз он занимает должность командира 190-й стрелковой дивизии. Положительные аттестации 1937-1939 гг. не помешали вовлечению Зверева в оперативно-агентурную разработку органами НКВД с 26 февраля 1938 г. Сотрудники Особого отдела НКВД 7-й стрелковой дивизии, где Зверев служил в 1936-1939 гг., получили на него компрометирующие сведения как об участнике «антисоветского военно-фашистского заговора». 25 марта 1941 г. в связи с тем, что Зверев характеризовался как «грамотный, выдержанный и культурный командир», Особый отдел 146-й стрелковой дивизии предложил прекратить разработку. Однако начальник Особого отдела 36-го стрелкового корпуса предложил продолжить операцию, завербовав с этой целью личного адъютанта полковника, но в связи с нападением Германии на СССР операция не завершилась, и ее результаты нам не известны.

Войну дивизия Зверева встретила под Черкассами и в непрерывных боях к 11 августа 1941 г. была разбита. Зверев попал в плен, но выдал себя за рядового, украинца по национальности. По этой причине в сентябре 1941 г. немцы освободили комдива из лагеря, и он начал пробираться к своим через Белую Церковь и Черкассы. Линию фронта бывший командир 190-Й стрелковой дивизии перешел под Орлом в составе отряда генерал-майора П. А. Александрова, затем он немедленно был арестован сотрудниками Орловского УНКВД по обвинению в шпионаже и этапирован в Москву.

Из-под следствия и заключения Зверева освободили зимой 1942 г., откомандировав для продолжения службы в Среднеазиатский ВО. На Воронежский фронт с понижением в должности он попал лишь осенью. 13 марта 1943 г. полковник Зверев принял должность военного коменданта Харькова и командира 350-Й стрелковой дивизии. 15 марта в результате знаменитого прорыва к Харькову танкового корпуса СС дивизия Зверева попала в «котел», вырвавшись из-под Харькова с большими поте-рями. Командир дивизии при прорыве 22 марта был контужен и захвачен в плен в бессознательном состоянии. П1

К Власовскому движению Г. А. Зверев присоединился добровольно в июле 1943 г. По свидетельству, приведенному в неопубликованных воспоминаниях подполковника ВС КОНР М. Ф. Васильева, в Дабендорфе в 1943 г. Зверев «буквально свирепел и воспламенялся злобой», как только слышал в разговорах имена Сталина или Молотова. Подавая заявление, он полностью отдавал отчет в собственных действиях. Его взгляды вполне соответствовали программным положениям Пражского манифеста, реализации которых должна была быть, с его точки зрения, подчинена вся служба РОА. Попытка Зверева сопротивляться и застрелиться в момент ареста в мае 1945 г. свидетельствует о его личной честности.

Сам Зверев не считал себя «изменником родины» и на первом же допросе в госпитале честно показал старшему следователю дивизионного отдела контрразведки «СМЕРШ»: «По Пражскому манифесту, РОА имела задачу защиты своей родины. Комитет считал, что война Советами проиграна, а на сцену выйдет РОА, отстоит интересы России, создаст Россию без коммунистов, во главе которой должен стоять КОНР». При назначении командира 2-й дивизии выбор командного отдела центрального штаба и Трухина пал на кандидатуру Зверева в силу его строевого опыта. Зверев не был грубым и резким, как Буняченко, не использовал такое обилие ненормативной лексики, не позволял себе открыто перечить немецким представителям и командованию формирований КОНР, но и столь же харизматической личностью для своих солдат, какой являлся в 1-й дивизии Буняченко, он тоже не был. При формировании дивизии Зверева трудности и проблемы снабжения соединения приобрели еще более значимый характер.

Как и при создании 1 -й пехотной дивизии, быстро и благополучно оказался разрешен вопрос лишь с комплектованием личного состава 2-й дивизии. Правда, процент фронтовиков в дивизии Зверева оказался несоизмеримо меньше, больше половины личного состава составляли военнопленные, прибывшие в дивизию прямо из лагерей. На формирование 2-й пехотной дивизии обращались остатки 427-го, 600-го, 112

642-го, 667-го, 851-го русских восточных батальонов, 3-й батальон 714-го русского восточного пехотного полка, 851-й са-перно-строительный батальон, 621-й артиллерийский дивизион и т. д. Многие офицеры прибыли в дивизию из Норвегии после удачных вербовочных мероприятий, проведенных там в декабре 1944 г. группой власовских офицеров во главе с самим Зверевым.

Белоэмигранты в дивизии на ответственных строевых и штабных должностях ие служили. Все пять командиров полков (трех пехотных, артиллерийского и снабжения35) были в прошлом кадровыми командирами Красной армии, из которых двое (командир 1-го полка полковник М. Д. Барышев и командир полка снабжения подполковник Б. В. Власов) прошли курс Дабендорфской школы РОА, двое (М. Д. Барышей й командир 3-го полка подполковник М. И. Головинкин) до вступления на службу в ВС КОНР командовали добровольческими подразделениями в составе Восточных войск Вермахта, один (командир артиллерийского полка полковник А. А. Зубакин) преподавал в офицерской школе Восточных войск, один (командир 2-го пехотного полка майор Алексеев) присоединился к власовцам в декабре 1944 г.

Высокопрофессиональным командиром по служебным качествам был Гвардии полковник Красной армич А. А. Фунтиков, принявший 7 февраля 1945 г. должность начальника штаба дивизии. Прослужив в РККА 23 года, полковник Фунтиков в 1938 г. окончил по I разряду Военную академию им. М. В. Фрунзе и обладал опытом службы на ответственных штабных должностях. Его последняя должность в Красной армии - начальник штаба 49-го стрелкового корпуса 7-й гвардейской армии. В плен полковник А. А. Фунтиков попал при проведении разведки местности 21 октября 1943 г., а рапорт о вступлении в ВС КОНР подал 27 декабря 1944 г. До марта 1945 г. должность командира 2-го пехотного полка занимал подполковник Н. И. Садовников, но весной он был переведен в запасную бригаду, и формирование полка продолжил его новый командир, майор Алексеев, о котором пока почти ничего не известно.

113

Несмотря на то, что приказ о формировании был отдан 17 января 1945 г., нормально приступить к созданию дивизии Зверев и Фунтиков смогли лишь через три недели, а закончила дивизия формирование только к середине апреля (2-й пехотный полк завершил формирование лишь к 10 апреля). Вскоре после отбытия 1-й дивизии на Восточный фронт комплектование и обучение 2-й дивизии продолжились в Мюнзингене из-за большой скученности в Хойберге служб центрального штаба. Штаб Герре не смог обеспечить дивизию автотранспортом, орудиями, минометами, достаточным количеством обмундирования и обуви. Кроме личного огнестрельного оружия, лишь противотанковый артиллерийский дивизион получил реактивные ракетные установки, но артиллерийский полк лишили даже обещанных трофейных 122-мм орудий.

По ряду свидетельств, в подразделения дивизии были завезены в изрядном количестве трофейные ручные пулеметы Дегтярева (РПД), сохранявшиеся на вооружении вплоть до перехода в американскую зону оккупации. По признанию Зверева, к моменту выхода дивизии в начале второй декады апреля из Хойберга в перечне вооружения дивизии насчитывались: 953 штурмовых винтовки StG 44, 120 пистолетов-пулеметов MP 38/40, 8 ручных и 4 станковых пулемета (иностранного производства), 60 ручных немецких пулеметов (типа MG), 150 тыс. патронов и т. д. Даже если учесть, что Зверев перечислил не все состоявшее на вооружении дивизии ручное огнестрельное оружие, бесспорно, что вооружение 2-й дивизии не могло сравниваться с вооружением дивизии Буняченко. Все же дивизия Зверева считалась сформированной и ограничено боеспособной, прикрывая во втором эшелоне линию Ульм -Мюнзинген в период 1.3-15 апреля.

О штатной численности подразделений власовских дивизий нам позволяет составить представление «Расчет на погрузку по эшелонам частей 650-й пехотной дивизии», подписанный начальником штаба полковником А. А. Фунтиковым и начальником строевого отделения штаба дивизии поручиком Ф. П. Румынским. Соответствующие сведения нами приведены в таблице V.

1 14

1-я Объединенная офицерская школа Вооруженных сип народов России

Школа (в обиходе именовалась военным училищем ВС КОНР; Ofnzierschule der ROA) возникла в начале ноября 1944 г. на основе краткосрочных курсов подготовки и переподготовки младших командиров при 1 -й пехотной дивизии в Мгон-зингене. Ф. И. Трухин, верно оценивая потребности власовской армии в младшем офицерском составе, преобразовал курсы в офицерскую школу. Должности начальников школ16 занимали: в ноябре 1944 г. - феврале 1945 г. - полковник С Т. Конда, с 27 февраля 1945 г. - генерал-майор М. А. Меандров.

Занятия на 1 -и выпуске, состоявшем преимущественно из бывших чинов Восточных войск57, продолжались с 3 ноября 1944 г. до начала февраля 1945 г. (244 слушателя). 2-Й выпуск начался в феврале 1945 г. (605 слушателей) п официально завершился 12 мая в Чехии уже после капитуляции Германии. Первые недели занятия проходили в тяжелых условиях: отсутствовали автотранспорт, необходимые учебно-методические материалы и пособия, привычные учебные аудитория; курсанты, по выражению полковника Койды, «были полураздеты и полуразуты». Тем не менее, ввиду острой нехватки времени приходилось заниматься по 10 часов в день. К январю ! 945 г. личный состав школы насчитывал 363 человека: 5 офицеров старшего звена, 18 офицеров среднего звена, 244 курсанта, 96 унтер-офицеров и рядовых. Начальнику школы подчинялись:

- хозяйственная часть (продовольственно-фуражное снабжение и начальник обозно-вещевого довольствия) и хозяйственная рота (96 чинов);

-финансовая и учебная часть (начальник учебной части и два помощника);

- санитарная часть (з>'боврачебное и хирургическое отделения);

-строевая часть (начальник, две стрелковых роты, каждая из которых делилась на два взвода по 30 чинов, пулеметная рота из двух взводов по 20 чинов, артиллерийский взвод из двух отделений по 10 чинов, минометный взвод из двух отделений (25 чинов), взвод связи из двух отделений (15 чинов), комендантский взвод из трех отделении по 8 чинов).

П5

Нормальные условия для занятий и квалифицированной подготовки 1-го выпуска сложились только в январе, когда произошло объединение школы с бывшей Мариампольской офицерской школой для подготовки командиров Восточных войск Вермахта. Причем преподавательский состав Мариампольской школы и курсанты последнего выпуска настолько настойчиво требовали их перевода в ВС КОНР, что едва ли не объявили забастовку.

Последним начальником Мариампольской школы с ноября 1944 г. был полковник В. Г. Киселёв- опытный педагог армейской высшей школы, преподававший на протяжении 16 предвоенных лет в Центральной военно-политической школе им. Совета Народных Комиссаров Украинской ССР (УВО), Ленинградской военно-политической школе им. Ф. Энгельса (ЛенВО), Военно-политической академии РККА им. В. PI. Ленина (МВО). Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова (ЛенВО). В плен Киселев попал осенью 1941 г. на Ленинградском фронте в звании полковника и в должности начальника штаба 20-й стрелковой дивизии НКВД. В Хаммельбургском офицерском лагере (Офлаг XПII-D) в 1942 г. он стал активным участником Политического Центра борьбы с большевизмом комбрига И. Г. Бессонова и после ликвидации Центра сотрудниками СД в мае 1943 г. был направлен на преподавательскую деятельность в Мариампольскую школу. В марте 1945 г. полковник В. Г. Киселёв занял должность заместителя начальника школы по строевой части.

Вся материально-техническая часть Мариампольской школы перешла к офицерской школе ВС КОНР, включая авто- и гужевой транспорт (две грузовых машины, одна легковая; две подводы, экипаж), батарею 75-мм орудий. 12 станковых пулеметов. 6 минометов и т.д. Отвечал за состояние материально-технической части заместитель начальника школы по МТЧ полковник А. Г. Петров (в Красной армии — военинженер II ранга, начальник артиллерийского снабжения 24-й армии). Таким образом, сообщение полковника А. Г. Нерянина о том, что школа не имела ничего, «кроме незначительного количества учебных винтовок», нельзя признать соответствующим действительности.. «„. 116 .:&*««&

и- С боеприпасами ситуация выглядела удовлетворительно. Даже учебные стрельбы из минометов в школе велись боевыми, что однажды привело к несчастному случаю во время разрыва миномета, Штаб школы под командованием полковника Клименко состоял из трех отделов: учебного (начальник - подполковник А. Т. Макеенок; в Красной армии - подполковник, командир 381-го полка 109-й стрелковой дивизии Приморской армии); хозяйственного с хозяйственной ротой и санитарного. Штабу также подчинялась комендантская рота поручика М. И. Жилинского (в Красной армии - лейтенант, командир взвода 338-го стрелкового полка). После объединения двух школ штатный постоянный состав учебного заведения стал насчитывать 18 офицеров на штабных, административных и хозяйственных должностях, 42 офицера на строевых должностях, 120 унтер-офицеров и рядовых, а всего, вместе с курсантами 2-го выпуска, - 785 человек. Соответственно изменилась и внутренняя организация. Строевая часть была приравнена к батальону, командиром которого стал майор H. M. Замятин.

Состав училищного батальона;

- две стрелковых роты по 120 чинов (командиры: 1-й- майор Александров, 2-й - полковник И. П. Шелаев);

- пулеметная рота (126 чинов);

- артиллерийская рота (96 чинов);- минометная рота (82 чина);

- рота связи (68 чинов);

(Каждая рота делилась на три взвода по три отделения в каждом)

- офицерская рота (52 чина: два взвода по два отделения);

- музыкантский взвод ( 17 чинов);

- комендантский взвод (24 чина):

- преподавательский состав (23 чина).

Преподавали в школе 6 полковников, 5 подполковников, 4 майора и капитана. Уровень преподавания по разным отзывам был достаточно высоким, при этом использовались и авторитетные специалисты белой военной эмиграции. Так, например, топографию в школе преподавал известный русский топограф, Генерального штаба генерал-майор И. С. Свшцов (в 1909-1912 - профессор инженерно-строительного отделе-

117

ния Санкт-Петербургского Политехнического института, преподаватель топографии и топографических съемок Императорской Николаевской военной академии38), принятый на службу в войска КОНР с чином подполковника.

В структурном отношении школа подразделялась на два отделения- унтер-офицерское и офицерское в составе двух учебных рот. Отдельно функционировала учебная группа повышенного типа для бывших командиров батальонов Красной армии и помощников начальников полковых штабов. О многопрофильное™ учебного процесса свидетельствует служебное использование кадров 1-го выпуска- выпускники заняли должности от командиров взводов до помощников начальников штабов полков в 1-й (18% выпуска) и 2-й пехотных дивизиях.

Зачисляли в офицерскую школу по направлениям из боевых подразделений КОНР, офицерского резерва при штабе, запасных учебно-полевых батальонов 1-й и 2-й дивизий. 2-й выпуск (при наборе около 450 человек, затем вырос до 605 за счет откомандированных из разных частей) состоял преимущественно из бывших военнопленных, подавших рапорта во власовскую армию после учреждения КОНР и прибывших в Германию из Норвегии. Для физически ослабевших курсантов Меандро-ву пришлось изменить распорядок дня, чтобы люди могли хоть чуть-чуть отдохнуть в процессе учебы и восстановить силы. На 2-м выпуске занимались уже не по 10, а по 7-8 часов в день. Хотелось бы отметить личные усилия генерала Меандрова, сыгравшего важную роль в жизни школы и способствовавшего ее превращению в самостоятельное военно-учебное заведение.

Учебный курсантский день выглядел достаточно напряженно: подъем в 6.00, отбой в 23.00. Занятия сменяли друг друга очень быстро: тактические - на ящике с песком и в поле, топография, картография, теоретическая и практическая часть оружия, стрельбы (в том числе - использование «панцерфаус-тов»), бой в населенном пункте и т. д. Моральное состояние курсантов оставалось высоким и даже приподнятым, создание массовой и обученной антисталинской армии казалось им неизбежным. О немецких «союзниках» не думали вообще, а если и думали - называли за глаза дураками и наделяли прочи-118

и нелестными эпитетами. Популярностью в училище среди нтов и преподавателей пользовались на 2-м выпуске несколько групп юнкеров и младших офицеров (Б. Ф. Дмитриев, А М- Жилин, Б. М. Старчиков, Н. А. Шереметов и др.), перешедших из Русского Корпуса. Прошедшие в свое время через военно-училищные курсы РОВС или юношеские национально-патриотические организации Зарубежья (Национальную Организацию Русских Разведчиков и др.), они выгодно выделялись подтянутостью и корпоративной спайкой. Тем более, все корпусники были обстрелянные фронтовики, владевшие ценным боевым опытом горной войны в Югославии.

Прочие формирования КОПР, возникшие зтшй 1944-1945 гг.

Зимой 1945 г. командование ВС КОНР не ограничивалось давлением на штаб Герре с целью ускорить беспереоойное снабжение 1-й и 2-й дивизий. В результате личных переговоров в январе генералов Власова и Кестринга возникла отдельная противотанковая бригада (Panzerjagdbrigade) четырехдивнзи-онного состава под командованием майора Второва. Бритада состояла из 10-го, 11-го, 13-го и 14-го отдельных противотанковых дивизионов, каждый из которых подразделялся на 3 истребительные группы и 30 отделений истребителей танков (35 офицеров, 275 унтер-офицеров и рядовых). Численность бригады составила 140 офицеров, 1,1 тыс. унтер-офицеров и рядовых, на вооружении которых состояли 1,2 тыс. штурмовых винтовок типа StG 44 и 2,4 тыс. «панцерфауст». 10-й дивизион формировался в период с 1 по 15 февраля и убыл в 9-ю армию генерала пехоты Т. Буссе. К концу марта туда же убыл и 11-й дивизион. Ш-и дивизион, по воспоминаниям одного из офицеров 1-й дивизии, немедленно был отправлен в боевую линию. В первом *е бою власовцы подбили несколько советских танков, и Буссе отметил 10-й дивизион в приказе по 9-й армии Вермахта.

С 8 марта на учебном полигоне в Дёберитце (Щ-й военный

окРУг) формировались 13-й и 14-й противотанковые дцвизио-

•> готовые к отправке на фронт в начале апреля. 8 апреля не-

' "опытались разоружить дивизионы, изъяв большую часть 119

штурмовых винтовок. Командир бригады спрятал часть оружия, спровоцировав драку с офицерами Вермахта. В результате Вто-рова арестовала немецкая полевая жандармерия и освободила лишь после вмешательства представителя ОКХ подполковника В. Ханзена. Бригада как специальная и отборная часть для ВС КОНР оказалась в целом потеряна. 10-й и 11-й дивизионы участвовали в боевых действиях против войск 5-й Ударной армии генерал-полковника Н. Э. Берзарина в полосе наступления 1-го Белорусского фронта в феврале- апреле и погибли. Штаб Трухина подтвердил отправку дивизионов на Восточный фронт и больше не имел никаких сведений об их судьбе. 13-й и 14-й дивизионы (около 620 человек), лишенные по большей части штатного вооружения, влились в апреле в состав Южной группы ВС КОНР и подлежали расформированию в ее составе.

Февраль принес перемены не только в судьбе отделов и управлений КОНР. 13 февраля из Берлина убыли в Хойберг штаб Трухина и службы штаба, подразделения штабного подчинения. Тем самым начался процесс образования Южной группы ВС КОНР. В Берлине остались только представители штаба, направлявшие в районы Мюнзингена и Хойберга потоки добровольцев, отдельные команды и группы военнослужащих. Знаковым событием в тот момент стал единственный парад3' 1-й пехотной дивизии, состоявшийся 16 февраля и устроенный по инициативе генерала Кестрннга и штаба Генерала Добровольческих войск. Перед парадом в Мюнзинген прибыли генерал-лейтенант А. А. Власов, генерал-майор Ф. И. Трухин, генерал от кавалерии Э. А. Кестринг, представители командования ВС КОНР и штаба Кестринга.

На плацу в полном составе была выстроена 1-я дивизия. Буняченко отдал рапорт Кестрингу, а Кестринг огласил приказ о передаче под командование Власова 600-й и 650-й пехотных дивизий, закончив свое выступление немного необычным патетическим восклицанием: «Ура Главнокомандующему Вооруженными силами Комитета освобождения народов России!;/ Под ответное «ура!» чинов дивизии на флагштоке рядом с флагом рейха и в местах дислокации власовских гарнизонов Glu поднят русский бело-сине-красный флаг, ставший строе- 120 vi

вым флагом вооруженных формирований КОНР. Это событие произвело на присутствующих сильное впечатление, так как открытая демонстрация бело-сине-красного флага ранее нацистами запрещалась. Бело-сине-красные флажки развевались на штыках линейных, расставленных на парадном плацу, под русским флагом проследовали мимо трибуны кавалеристы раз-веддивизиона майора Б. А. Костенко.

Торжественный объезд Власовым дивизии иа танке «Т-34» и его приветственная речь способствовали укреплению иллюзий, хотя ощущение опоздания и безвозвратно потерянного времени не покидали многих строевых командиров. В качестве гимна было торжественно исполнено песнопение XVIII века «Коль славен наш Господь в Сионе...», затем состоялись вручение наград40 и молебен. Закончилась церемония почти двухчасовым парадным прохождением дивизионных колонн мимо украшенной трибуны, на которой находились высокие гости.

Несмотря на торжественность момента, подогретую банкетом в офицерском собрании, внимательные наблюдатели не могли не уловить нотки пессимизма, по крайней мере, прозвучавшие в заключительных словах Власова: «Знамя освобождения будет водружено когда-нибудь на родине, если не нами, то нашими собратьями. Многие из нас не доживут до этого дня41, но он придет». Последние слова Главнокомандующего прозвучали как мрачное пророчество, лишний раз, подчеркнув бесперспективность судеб десятков тысяч власовцев. Отчасти тревожные предчувствия оказались смягчены приказом Власова о снятии с обмундирования германских орлов со свастикой. Все изменения у власовцев в традиционном обмундировании Вермахта, по словам очевидца, «выразились в снятии нагрудных орлов со свастикой, замене германских кокард старыми русскими и нашитием на рукав особого щитка с Андреевским флагом и надписью РОА».

Таким образом, офицеры, направленные центральным штабом ВС КОНР на строевые должности в войска, успешно справлялись с преобразованием отдельных батальонов и иррегулярных частей в регулярные подразделения. Важно подчеркнуть, что почти все цианин юлапости в частях и сосди-121

нениях занимали граждане СССР и лишь в незначительном количестве были представлены чинами бывших Белых армий. При создании крупных власовских частей в еще большей степени проявилась их материально-техническая зависимость от служб снабжения Вермахта. Здесь нам кажется уместным подчеркнуть, что инициативы и запросы власовских командиров значительно опережали стремительно иссякавшие возможности Вермахта. Сведение бывших разрозненных подразделений Восточных войск Вермахта в более крупные части оказалось эффективным, чему служит примером опыт 1-й пехотной дивизии генерал-майора С. К. Буняченко. Штаб Ф. И. Трухина справился с усложнившимися структурными преобразованиями подобных частей и смог удовлетворить большинство запросов по вакансиям штатных расписаний. В условиях военно-политического краха Германии и нараставшего хаоса центральный штаб сумел не только удержать контроль над переданными ему разрозненными частями, но и успешно заниматься их преобразованиями.

Нельзя не упомянуть и о личностном факторе, игравшем, по-видимому, серьезную роль при создании власовских пехотных дивизией. Типичным примером здесь может служить сравнительная характеристика командиров 1 -й и 2-й дивизий. Буняченко, пользуясь популярностью у своих солдат и офицеров, прочно сохранял военную организацию в дивизии вплоть до самого ее конца, в то время как Зверев подобным авторитетом не обладал. Указанное обстоятельство и сыграло свою роль в разложении его дивизии буквально в ночь перехода зональной границы. Весьма значимым для успешного создания строевых частей могло бы стать участие в этих процессах чинов организацией белой военной эмиграции. Будучи носителями определенных традиций и корпоративной этики, офицеры-эмигранты и новое поколение эмиграции представляли резерв для пополнения и перевоспитания офицерского корпуса формирований КОНР. Роль, которую сыграли в 1-й дивизии А. Д. Архипов и И. К. Сахаров, служит тому подтверждением, равно как и служба офицеров-эмигрантов в офицерской школе.

•••• !22

Начиная с середины января 1945 г. решающую роль в процессе создания строевых подразделений власовской армии стал играть фактор времени. Поэтому о перспективах ВСКОНР в целом мы можем судить по вполне серьезным намерениям и начинаниям, интенсивную реализацию которых оборвали события апреля 1945 г. Вместе с тем у нас есть все основания утверждать, что центральный штаб располагал всеми возможностями для развертывания запланированного количества дивизий на протяжении 8-10 месяцев. Генерал Трухин и сотрудники имели в своем распоряжении солдатские, унтер-офицерские и офицерские кадры, могли преодолеть трудности снабжения, обладая запасом времени. То, что было проделано за неполные пять месяцев, лишний раз подтверждает сделанный вывод. Не менее важным доказательством служили примеры успешного боевого использования русских частей в практически безнадежной общей фронтовой ситуации.

Участие восточных добровольцев и чинов Вооруженных сил КОНР в боевых действиях зимой 1944-1945 гг.

Завершение формирования 1-й пехотной дивизии к концу февраля поставило на повестку дня вопрос о ее боевом применении на Восточном фронте. К тому моменту восточные добровольцы, вопреки распространенным утверждениям, продемонстрировали хорошие боевые качества, о чем стоит сказать несколько подробнее. В качестве бойцов отдельных пехотных, охранных и строительных батальонов, разнообразных сборных команд, интегрированных в Вермахт и ваффен СС, восточные добровольцы сражались в блокированной в январе - феврале 1945 г. Познани, восточнее Кюстрина, в составе боевой группы «Вагнер» к исходу 4 января 1945 г. Большие потери несла введенная в бой после переформирования 24 января в составе XVI армейского корпуса СС 15-я гренадерская дивизия СС (латышская № 1) под командованием СС оберфюрера А. Акса. За 10 суток интенсивных боев к 3 февраля в дивизии остались всего 2 тыс. солдат и офицеров и 4 артиллерийских орудия.

123

В составе германских Вооруженных Сил зимой 1944— 1945 гг. находились следующие крупные русские соединения: Русский Корпус генерал-лейтенанта Б. А. Штейфона, Отдельный казачий корпус в Северной Италии (Казачий Стан) генерал-майора Т. И. Доманова и 1 -я казачья кавалерийская дивизия генерал-лейтенанта X. фон Паннвица, на основе которой в феврале 1945 г. началось развертывание XV казачьего кавалерийского корпуса. Перечисленные русские корпуса не только отличились на фронте. Генералы Власов и Трухин всячески добивались их включения в состав Вооруженных сил КОНР, что фактически сразу же удваивало огневую и боевую мощь вла-совской армии, а также разрешало многие кадровые вопросы.

1-й казачий генерала Зборовского полк Русского Корпуса под командованием подполковника Вермахта В. И. Морозова (в 1920 - генерал-майор Русской армии) в декабре 1944 г. - январе 1945 г. вел тяжелые бои по защите дорожного узла Брчко -Че-лич (район западнее Белграда), через который шло отступление Вермахта из Греции. Особенно отличился при обороне Челича в период с 21 декабря 1944 г. по 11 января 1945 г. 2-й Донской батальон майора Вермахта М. А. Скворцова (в 1920 г.- генерал-майор Русской армии). При поддержке батальона из состава 7-й добровольческой горнострелковой дивизии СС «Принц Евгений» и двух танков Скворцов отразил серию атак подразделений 17-й Ударной дивизии Пролетарского корпуса Национально-освободительной армии Югославии (НОАЮ), потеряв в боях 40 человек убитыми и ранеными. Благодаря стойкости корпусников последние германские части беспрепятственно эвакуировались через Челич из Греции. Командир боевой группы полковник Вермахта Дейтш дал высокую оценку профессионализму и личному мужеству чинов Корпуса.

Подлинной трагедией для корпусников стал кровопролитный бой за монастырь Гучья Гора в районе Травника (северо-западнее Сараево). Здесь вечером 19 февраля находившиеся в оперативном подчинении LXIX армейского корпуса Вермахта несколько подразделений 4-го полка (2 взвода 6-й роты, артиллерийский (3 орудия)« и саперный« взводы, всего 150 чинов Корпуса) под командованием капитана Вермахта 124

И. В. Роговского (полковник русской службы) были окружены многократно превосходящими силами бойцов НОЛЮ из состава 4-й Краинской Ударной дивизии. Штурмовали монастырь от 500 до 1 тыс. человек, получавшие постоянные пополнения. С ночи 20 февраля отчаянные атаки на монастырь сменялись лишь ультиматумами, начинавшимися неизменными словами-. «Предатели Матери России, сдавайтесь!». Но они лишь ожесточали сопротивление, штурмующие несли большие потери.

С 21 февраля начался обстрел монастыря из тяжелых минометов, а утром 23 февраля осаждающая сторона применила тяжелые орудия. Каменные стены метровой толщины пробивались насквозь. В 9 часов загорелась церковь, а к 12 часам огонь охватил крышу и верхний третий этаж монастырского здания, в котором защищались корпусники. В 16 часов загорелся и 2-й этаж — чинам Корпуса пришлось спуститься на 1-й этаж, задыхаясь от жара и дыма. Особенно страдали раненые, из которых многие просили их добить. После ранения Роговского, командование принял обер-лейтенант В. В. Егоров, созвавший военный совет. Вода иссякла, боеприпасы подходили к концу. Совет принял решение прорываться из окружения. Своих тяжелораненых, которые не могли двигаться или ехать верхом, с отчаянием пришлось застрелить, чтобы не оставлять их на мучения титовцам. В 19 часов отряд атаковал врага в юго-юго-восточном направлении, форсировал вброд оказаввтуюся на пути речушку и прорвал блокаду. Рано утром 24 февраля добрался до Зеницы, где встретил части Русского Корпуса. Из 150 защитников монастыря Гучья Гора в живых остались 50.

Невиданными по жестокости стали бои за маленький боснийский город Бусовача (северо-западнее Сараево), которые с 23 февраля по 4 марта вели в составе боевой группы «Эберлейн» два батальона 5-го полка полковника А. И. Рогожина (в 1920 - Гв. есаул Русской армии) и соседний 3-й полк (запасной батальон) генерал-майора А. Н. Черепова. Лишь за сутки 24 февраля полк Рогожина потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести 73 чина. С 26 февраля по 3 марта полк фактически дрался в окружении. Позиции полка постоянно атаковались превосходящими силами 6-й, 7-й и 8-й бригад 125

НОЛЮ при поддержке артиллерии и тяжелых пулеметов (около 2,5 тыс. бойцов). 5-й полк удержал город, несмотря на серьезные потерн, н заслужил наименование «Железного». Командиром XXI армейского корпуса Вермахта полковник А. И. Рогожин был награжден Железным крестом I класса.

В середине января генерал Штейфон, будучи в командировке в Германии, встречался с Власовым и заявил о своей безоговорочной готовности подчинить ему Корпус. Штейфон исходил из стремления любой ценой спасти кадры Русского Корпуса, таявшие в беспрерывных боях в горной Югославии. Командование группы армий «Е» во главе с генерал-полковником LW А. Лером использовало Корпус в жестоких арьергардных боях буквально на износ, не давая ему передышки и поддержки. За период с 12 сентября 1944 г. по 12 марта 1945 г. общие санитарные потери Корпуса составили 7281 человек, в том числе 734 человека пришлись на категорию безвозвратных потерь. Вывод Корпуса с фронта на короткую передышку в Германию казался Штейфо-ну спасением для русских офицерских кадров от неименуемого истребления на Юго-Восточном фронте. Переживая за судьбу вверенного соединения, бывший суровый комендант Галлиполи выразился кратко: «Нужно спасти Корпус».

Власов сочувственно и уважительно отнесся к своему бывшему противнику по Гражданской войне, тем более его поразило предложение генерала подчинить Корпус без всяких условий. На словах ОКХ не противилось передаче Корпуса во власовскую армию. Уже 29 января 1945 г. штаб Русского Корпуса разослал всем своим частям радиограмму: «Корпус включен в состав армии генерала Власова». Указанное сообщение поступило, например, в 1-й казачий ген. Зборовского полк 31 января, а 16 февраля все чины Русского Корпуса получили распоряжение нашить эмблемы РОА на рукава полевой формы. Но снять Корпус с югославского фронта оказалось невозможно по причине отсутствия полноценной замены. Каждая последующая неделя боевых действий делала подобное намерение все более проблематичным для претворения в жизнь.

По версии бывшего сотрудника Абвера Б. А. Смысловско-го. зимой J 945 г генерал Власов планировал развернуть три , 126

пехотных корпуса в составе ляти-шести дивизий. На формирование I корпуса якобы предполагалось обратить 1-ю восточную группу фронтовой разведки особого назначения Смысловского. II корпус составляли на бумаге 1-я и 2-я дивизии. III корпус должен был включить в себя Русский Корпус и 3-ю пехотную дивизию, существовавшую в январе 1945 г. лишь в проекте. В указанной схеме, по мнению Смысловского, генерал-майору Ф. И. Трухину отводилась должность командира I корпуса, генерал-майору В. И. Боярскому - командира II корпуса, генерал-лейтенанту Б. А. Штейфону - должность инспектора по квартирному довольствию и обеспечению семей чинов Русского Корпуса, а полковнику Б. А. Смысловскому - должность начальника штаба всех войск КОНР.

Амбиции Смысловского выглядят более чем сомнительно, так как равноценной замены Трухину не существовало. Тем более на его должность не мог претендовать Смысловский, да и подчиненная ему группа фронтовой разведки представляла лишь узкоспециальный интерес. В этой связи сообщение С. И. Дробязко о том, что в действительности Смысловскому предлагалась должность начальника военной разведки штаба ВС КОНР, выглядит более достоверным. Зимой 1945 г. Смысловский так и не смог договориться с власовским командованием, формально - из-за политических разногласий по поводу содержания Пражского манифеста. На самом деле, как нам представляется, - из-за неудовлетворенных личных амбиций. Он остался со своим спецподразделением в составе Вермахта. Ниже мы вернемся к истории Смысловского, который стал после 1947 г. выдающимся мистификатором собственной деятельности в годы Второй мировой войны. В связи с этим нам представляется, что и версия Смысловского о предложениях, якобы поступавших ему от Власова, не более чем плод его воображения.

К 6 ноября 1944 г. в Северной Италии, в районе юродон Озоппо, Жемона, Удине (северо-восточнее Венеции), сосредоточился Казачий Стан, в котором находились низмен ные в 1944 г. с территории СССР череч Польшу сфоеиые и нестроевые казаки, их семьи и беженцы. Ik, laocim, ирис вой записки от 9 ноября 1944 i и Казачьем Скше чист ni' i.

127

10518 нестроевых казаков, женщин, детей и беженцев, проживавших в округе донских станиц (4749 чел.), отделах кубанских (3815 чел.) и терско-ставропольских (1696 чел.) станиц. Строевой состав насчитывал 463 офицера и 10845 рядовых казаков, распределявшихся по следующим частям и подразделениям: штаб и управление Стана, 5 казачьих пеших бригад (1 конный и 9 пеших полков), Атаманский конвойный конный полк, 3-й запасной полк, отдельный пеший батальон, 6-я конная сотня, 8 конных батарей, автоброневой отряд, парашютно-десантная школа «Атаман», учебная команда и школа пропагандистов. На вооружении Стана находились: 18 орудий 76-мм, 14 орудий 45-мм, 6 минометов 82-мм, 11 минометов 52-мм, 9699 винтовок и карабинов, 297 разных пулеметов, 1070 автоматических винтовок и пистолетов-пулеметов разных систем, 259 «панцерфауст».

2 октября 1944 г. один конный и пять казачьих пеших полков приняли участие в крупной антипартизанской операции XXXIV армейского корпуса Вермахта. Операция проводилась по инициативе командующего войсками безопасности в прибрежной части Адриатического моря СС обергруппенфюрера О. Глобочнига против трех итальянских партизанских бригад и продолжалась более 30 суток. Вместе с казаками в ней участвовали чины формировавшейся Кавказской кавалерийской дивизии СС штандартенфюрера А. Тоерманна (более 2 тыс. человек). В результате операции партизаны понесли тяжелые потери и отступили в Карнийские Альпы.

В период с 14 по 18 ноября весь Казачий Стан передислоцировался в район Толмеццо (40 км северо-западнее Удине) и приступил к обустройству на новом месте, при этом германские оккупационные власти часто передавали казакам деревни, население которых было выселено по подозрению в помощи партизанам (так, например, был полностью расселен Глобочнигом с окрестными деревнями и передан казакам город Олессио). По линии германских Вооруженных Сил Походный Атаман генерал-майор Т. И. Доманов подчинялся СС оберг-руппенфюреру О. Глобочнигу через представителя на месте СС гауптштурмфюрера Шиндльмайера, по административно-гражданской линии- Казачьему управлению (КЛШ, Kosaken 128

Leitstelle) H. А. Гимпеля через референта Э. Э. Радтке, по линии политической - начальнику Главного управления казачьих войск (ГУКВ) генералу от кавалерии П. Н. Краснову, переехавшему в конце февраля 1945 г. с супругой из Берлина в Толмеццо. Несмотря на то, что Доманов на словах выражал полную лояльность ГУКВ и лично Краснову, генерал Власов осенью 1944 г. пользовался несомненной популярностью среди рядовых казаков. Т. Н. Данилевич в 1950-е гг. описывала общественную реакцию в Казачьем Стане на учреждение КОНР следующим образом: «Все с энтузиазмом встретили Пражский манифест, а немногие листовки и газеты, где он был опубликован, читались нарасхват».

Глобочнига ситуация, складывавшаяся в зоне его ответственности, полностью устраивала. Неожиданным появлением Казачий Стан, в котором было много обстрелянных казаков, сковал силы двух гарибальдийских партизанских бригад и связал в достаточной степени их инициативу. Личный состав станиц состоял примерно на 80% из казаков, ушедших с оккупированных территорий в 1943-1944 гг., и на 20% - из европейских эмигрантов, примкнувших к Стану. Станицы в Северной Италии жили фактически гарнизонной жизнью ввиду ежедневных мелких стычек с партизанами, нападавшими на Олессио («Новочеркасск»), села Каваццо-Карнико (6 км юго-восточнее Толмеццо), Чиаулис (2 км от Толмеццо) и другие населенные пункты, где разместились казаки. Весной 1945 г. планировалось засеять семенным фондом до 400 газемлн.

Особенностью Казачьего Стана стал поступательный рост его численности, в том числе и строевого состава. Пополнения поступали через Казачий резерв генерал-лейтенанта А. Г. Шкуро, КЛШ, а также отчасти из 1-й казачьей кавалерийской дивизии, отчислявшей казаков по разным причинам в Северную Италию. Указанное обстоятельство, во-первых, создавало основания для постепенного переформирования подразделений Стана в казачий корпус двухдивизионного состава, а во-вторых, привлекало к Стану внимание власовс-кого командования. Тем самым обострялся конфликт между сторонниками КОНР и сторонниками ГУКВ, существовав-129

шего «де-юре» с 31 марта 1944 г. при штабе Генерала Добровольческих войск Кестринга.

В историографии, посвященной участию в боевых действиях граждан СССР в составе Вермахта и ваффен СС, боевой операции частей 1 -й казачьей кавалерийской дивизии ( 1. Kosaken-Division) в декабре 1944 г. у населенного пункта Питомач близ р. Драва (восточнее Загреба, на границе Хорватии и Венгрии) уделяется несколько строк. Как правило, сообщается о разгроме казаками «133-й гвардейской, трижды краснознаменной, имени Сталина стрелковой дивизии».

Содержание этого незначительного, на первый взгляд, боевого эпизода весьма важно по трем причинам. Во-первых, столь значительное поражение регулярной дивизии Красной армии было нанесено русским добровольческим соединением в единственном подобном бою на Восточном фронте. Во-вторых, это произошло всего за пять месяцев до конца войны, когда ее исход представлялся очевидным. В-третьих, спустя 3,5 месяца после происшедших событий победители влились в войска КОНР.

В ходе предпринятых в 1994 г. автором исследований в Центральном архиве Министерства Обороны Российской Федерации выяснилось, что 133-я стрелковая дивизия не участвовала в декабре 1944 г. в боевых действиях на хорватско-венгерской границе и не числилась в составе 57-й армии генерал-лейтенанта M, H. Шарохина (3-й Украинский фронт), проводившей наступательную операцию по овладению промежуточными тактическими рубежами западнее р. Дунай. Более тщательное изучение документов штаба армии выявило следующее. В декабре 1944 г. 1-я казачья кавалерийская дивизия действительно оперировала против частей Красной армии, но только против частей 233-й Кременчугско-Знаменской стрелковой дивизии полковника Т. И. Сидоренко, входившей в 75-й стрелковый корпус полковника Т. М. Жашко. Недавно появились и более подробные отечественные публикации, подтверждавшие успех казачьих полков в кровопролитном сражении на Драве.

В соответствии с информационной сводкой разведотдела штаба 57-й армии, к началу декабря 1944 г. в состав дивизии Паннвица, по неполным сведениям, входили две бригады (Дон-130

екая и Кавказская) по три полка в каждой (1-й Донской, 2-й Сибирский, 3-й Кубанский, 4-й Кубанский, 5-й Донской, 6-й Терский), два артиллерийских дивизиона (всего 6 трехорудийных батарей 75 мм пушек Рак 40), моторизованный разведдивизи-он, укомплектованный немецкими военнослужащими, связи и саперный отдельные батальоны. В первых числах декабря Паннвиц получил приказ от командующего группой армий «Ф» генерал-фельдмаршала барона М. фон Вейхса о направлении 2-й Кавказской бригады полковника И. фон Шулъца из района Вараждина (северо-северо-восточнее Загреба) восточнее, кКопривнице. 1-я Донская бригада полковника фон Баата осталась оперировать в районе Сисак- Новоселец (юго-восточнее Загреба).

Бригада Шульца была к тому моменту усилена дивизионом из пяти тяжелых полковых минометов (120 мм) на механической (гусеничной) тяге, кроме этого получил пополнение материальной части и личного состава бригадный 428-Й артиллерийский дивизион. Пополнение дивизиона состояло из русских добровольцев, однако, по всей видимости, они не были казаками. Есть также мемуарные и документальные подтверждения усиления бригады двумя танковыми батальонами (до 10 единиц бронетехники) и двумя артиллерийскими дивизионами. Разведсводки 57-й армии оценивали численность бригады в о.5 тыс. чинов, при 190 ручных и 72 станковых пулеметах. &4 орудиях и 65 минометах. Переход из района Вараждина к Копривни-це (примерно 45 км) бригада проделала межд} 3 и 10 декабря и к 15 декабря целиком прибыла в состав LXIX армейского корпуса 2-й танковой армии генерала артиллерии М. де Аиге-лиса (армейская группа «Сербия»).

С примерной структурой казачьих полков мы можем ознакомиться на примере 5-го Донского полка, сведения о которой нами приведены в таблице VI. Исключительной особенностью 5-го Донского полка следует считать пластунскую (пехотную) организацию 2-го дивизиона, в то время как во всех остальных полках дивизии вторые дивизионы были конными.

233-я Кременчугско-Знаменская стрелковая дивизия прошла длинный боевой путь. В августе- сентябре 1941 г. она 131

была полностью уничтожена и расформирована 13 сентября. Во второй раз дивизия была восстановлена в период с 28 апреля по 22 июня 1942 г. в Наро-Фоминске Московской области на базе 34-й отдельной курсантской стрелковой бригады, с 16 сентября 1942 г. участвовала в боях на Сталинградском фронте в составе 24-й армии. В 1943-1944 гг. дивизия воевала в составе 64-й, 53-й и 57-й армий, заслужив в 1943 г. почетное наименование Кременчугско-Знаменской. В декабре 1944 г. дивизия включала в себя 572-й, 703-й и 734-й стрелковые полки, 684-й артиллерийский полк, 321-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, 275-ю разведроту, 341-й саперный батальон, 606-й отдельный батальон связи, 284-й медсанбат, 278-ю отдельную роту химзащиты, 298-ю автотранспортную роту и части обслуживания.

В первой декаде декабря дивизия под командованием полковника Сидоренко форсировала Драву и к 12 декабря двумя полками (703-м и 734-м) заняла оборону на правом берегу в районах населенных пунктов Питомач, Вировитица, Сухопо-ле. 572-й стрелковый полк и II дивизион 684-го артиллерийского полка находились в резерве командира 75-го стрелкового корпуса полковника Жашко. Тогда же Жашко усилил дивизию 5-ми 23-м огнеметными батальонами. С 14 декабря два батальона 703-го Белградского Краснознаменного полка Гвардии подполковника М. Д. Шумилина, усиленные отдельной зенит-но-пулеметной ротой, проводили интенсивные окопные работы на западной, юго-западной и южной окраинах Питомача. Полк прикрывали 1 дивизион 684-го артиллерийского полка майора Щ. К. Ахмеджанова и рота 5-го огнеметного батальона. Одна стрелковая рота 703-го полка и 2-я рота 5-го огнеметного батальона находились в обороне иа западной окраине Вировитицы. Подразделения 734-го полка занимали оборону на рубеже Буда-ковац, Оршац, Пчелич и Сухополе.

Появление казачьих разведывательных групп впервые было отмечено перед фронтом дивизии 15 декабря. Расположенные на рокадной дороге населенные пункты Вировитица, Старый Градац и Питомач в силу своего местонахождения приобрели важное значение. Дорога, разветвляясь, одним рукавом через 132

Копривницу вела на Загреб, а вторым, через Вировитицу, -к советским переправам на р. Драва у городка Барч. Командование LX1X армейского корпуса Вермахта стремилось, во-первых, не допустить соединения частей 40-й и 32-й дивизий VI и X корпусов НОЛЮ с войсками 57-й армии 3-го Украинского фронта, а во-вторых - отбросить полки 233-й советской дивизии с южного берега за Драву и уничтожить наведенные переправы у Барча. Утром 17 декабря силами 5-го усташского полка 1 -й хорватской пехотной дивизии и Кавказской бригады Паннвиц произвел разведку боем, в которой участвовали до 900 человек при поддержке артиллерийской и минометной батарей. 20 декабря в наступательном бою казаки двумя полками изрядно потеснили югославские части VI корпуса НОЛЮ, выдвинувшись на благоприятную позицию для обхода и атаки Питомача.

В ночь на 26 декабря 233-я стрелковая дивизия занимала оборону по южному берегу р. Драва в районах Питомач - Ви-ровитица, 572-й стрелковый полк находился в резерве командира 75-го стрелкового корпуса в районе Эрде- Чоконя. Главной задачей дивизии было не допустить прорыва противника к переправам через Драву у Барча. Северо-западную, западную и южную окраину Питомача, а также соседнюю Джуратину (северо-восточнее Питомача) защищали три стрелковых батальона 703-го полка (без 2-й стрелковой роты, находившейся в Вировитице), взвод зенитно-пулеметной роты, 2-й и 3-й дивизионы 684-го артиллерийского полка, а также 23-й огнеметный батальон, сменивший роты 5-го батальона утром 19 декабря.

В 7.30 26 декабря Паннвиц начал атаку Питомача из района Клоштар - Малая Грешневица силами 3-го Кубанского полка подполковника доктора Р. Лемана, 5-го Донского полковника И. Н. Кононова (в 1941 - майор, командир 436-го полка 155-й стрелковой дивизии) и 6-го Терского подполковника при-ица К. цу Зальм-Хорстмара. Густой туман иа рассвете обеспечил атакующим внезапность. Основная атака велась по двум направлениям - на Питомач и Джуратину, кроме того, один полк обходил Питомач с юга, атакуя на Старый Градац. К 9 утра казаки захватили три мелких населенных пункта в полосе боев 133

и перенесли тяжесть боя на развитие обходного маневра, намереваясь отрезать 703-й Белградский полк от своих и уничтожить его в Питомаче.

Заместитель командира 233-й стрелковой дивизии полковник Чернявский пытался парировать маневр Шульца - наперерез обходному движению противника была введена в бой свежая рота автоматчиков (резерв командира 703-го полка) и III дивизион 684-го артиллерийского полка. К полудню терские казаки прорвались в Старый Градац, смяв I дивизион 684-го полка, и атаковали с тыла оборонявшийся 703-й полк. Тем самым части 233-й дивизии в Питомаче оказались почти в кольце, подвергаясь интенсивным атакам одновременно с запада, севера и юга.

Решающую ошибку в этот момент допустил командир дивизии полковник Т. И. Сидоренко. Для спасения блокированных в Питомаче подразделений требовалось немедленно атаковать и вернуть Старый Градац. Но 3-й батальон 734-го стрелкового полка начал движение из Сухополе для атаки Старого Градаца от Вировитицы слишком поздно. К 15.00 26 декабря казаки полков Кононова и Лемана прорвали боевые позиции 703-го стрелкового полка и на юго-западной окраине Питомача, и у Джуратины. Сидоренко начал спешно подтягивать к Виро-витице оставшиеся батальоны 734-го полка, но исход боя уже определился. В 17.00 казаки завязали уличные бои в Питомаче и полностью захватили его к 21.00. Остатки оборонявшихся продолжали выходить мелкими группами к своим и на следующий день. Все военнопленные казаки (около 60 человек), захваченные в период с 17 по 26 декабря, по приказу подполковника Шумилина перед падением Питомача вечером 26 декабря были расстреляны. 27 декабря подразделения 734-го стрелкового полка отбили Старый Градац, но в результате понесенных больших потерь перешли к обороне. Журнал боевых действий 233-й стрелковой дивизии констатировал почти полную гибель 703-го Белградского полка в бою 26 декабря.

Сведения о понесенных сторонами потерях остаются довольно противоречивыми. По утверждению штаба 233-й дивизии, казаки потеряли 1160 человек за четырнадцать часов 134

боя но приведенная цифра нам кажется сильно завышенной. Югославская разведка VI корпуса сообщала о численности казачьих полков, «доходящих до 1,5 тыс. человек» по состоянию на 20 декабря. Сопоставляя эти цифры с известной нам численностью 5-го Донского и 3-го Кубанского полков по состоянию на 31 декабря, мы считаем корректной цифру общих потерь Кавказской бригады определить в пределах 600 человек, что представляется естественным для кровопролитного наступательного боя.

Общие потери красноармейцев оказались более значительными. По официальным сведениям, лишь 703-й Белградский Краснознаменный полк за время боев в окружении (то есть только с 12.00 до 21.00 26 декабря) потерял 390 человек убитыми и ранеными рядового, сержантского и командирского состава, орудие 76-мм, 3 орудия 45-мм, 4 миномета 82-мм, 9 станковых и 10 ручных пулеметов, 80 пистолетов-пулеметов и 78 винтовок. 684-й артиллерийский полк потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести 42 человека, а также 6 орудий 76 мм, 5 гаубиц 122 мм, 14 автомашин, 14 радиостанций и т.д. Командир полка майор Ахмеджанов и начальник штаба майор Михельсон были обвинены политотделом дивизии в трусости. (К счастью, их не расстреляли, сделав ответственным за ошибку полковника Сидоренко.)

Защитники Питомача в оборонительном бою потеряли 432 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести. В эту цифру не включены потери 23-го огнеметного батальона и 734-го стрелкового полка. Казаки на поле боя в Питомаче подобрали 204 трупа противника, взяли в качестве трофеев 4 гаубицы 122-мм, гаубицу 105-мм, 2 орудия 76-мм, 8 противотанковых орудий 75-мм и еще 4 разных пушки, 5 тяжелых минометов, 12 пулеметов, 13 противотанковых ружей, 72 пистолета-пулемета, около 250 винтовок, 149 огнеметов, 9 автомашин, 95 лошадей и т.д. Потери 233-й дивизии пропавшими без вести не поддаются учету, но из «Алфавитной книги 4-го отделения штаба дивизии» видно, что 26 декабря их было более чем достаточно.

Официально казаки 2-й бригады захватили в бою 26 декабря 1944 г. 136 пленных и перебежчиков. Несмотря на массовы h 135

расстрел пленных сослуживцев, казаки 5-го Донского полка к пленным красноармейцам отнеслись участливо. По приказу командира полка, все пленные должны были ознакомиться с Пражским манифестом КОНР44. Часть пленных и перебежчиков пополнила собой поредевшие полки Кавказской бригады казачьей дивизии.

Боевые действия казаков против 233-й стрелковой дивизии взятием Пнтомача не закончились. 27 декабря остатки 703-го полка продолжали выходить к Вировитице, 734-й полк закапывался в землю в районе Старого Градаца, а 572-й полк прикрывал переправу у Барча и предмостное укрепление перед переправой на южном берегу Дравы. Казаки в тот день и следующую ночь вели из Питомача разведку позиций 734-го стрелкового полка. В 11.00 28 декабря два казачьих эскадрона сбили охранение 734-го стрелкового полка и вновь заняли Старый Градац. 29-31 декабря Кавказская бригада продолжила успешное наступление, нанесла полное поражение 32-й дивизии НОЛЮ и опрокинула боевое охранение восстановленного 703-го стрелкового полка. В последние дни 1944 г. казаки заняли Великую и Малую Грешневнцу, Турнашицу, Вукосавлеви-цу, продвигаясь на Вировитицу вдоль дороги Клоштар - Пито-мач - Старый Градац - Лозан - Вировитица.

По оценкам разведотдела штаба 57-й армии, к 31 декабря в Кавказской бригаде насчитывалось 6,5 тыс. чинов, 190 ручных пулеметов, 72 станковых пулемета, 84 орудия, 65 минометов. Общие потери за две недели боев на Драве составили 1585 человек, 26 ручных и 8 станковых пулеметов, 3 орудия, 5 минометов. Штаб дивизии размещался в населенном пункте Дьюрдевац (на дороге через Клоштар к Вировитице). В начале января 1945 г. 2-я Кавказская бригада прочно удерживала занимаемый район, а 5-й Донской полк успешно отразил многократные атаки югославов. В свою очередь, атака бригады оказалась сорвана огнем артиллерии 75-го стрелкового корпуса, а 3-й Кубанский полк попал даже под залп реактивной артиллерии. Но в конечном итоге 31 декабря или в первые дни нового 1945 г. Вировитица была взята казаками, что подтверждает и югославский историк.

136

В результате сражения на Драве во второй половине декабря 1944 г. между 1-й казачьей и 233-й стрелковой дивизиями казаки нанесли противнику сильное поражение, в значительной степени подорвав его боеспособность. 703-й стрелковый и 684-й артиллерийский полки фактически были разбиты тремя казачьими полками, оседлавшими важную коммуникацию и сумевшими в последующие дни развить успех на Вировити-цу Встретившись с регулярным соединением Красной армии уже на исходе войны, казачья дивизия не только продемонстрировала хорошие боевые качества, но и сумела нанести поражение более сильному противнику.

В некоторой степени это было беспрецедентное событие, так как еще ни разу в 1941-1944 гг. в боях против регулярных частей Красной армии соединения Восточных войск из русских добровольцев дивизионного уровня не использовались. Полковник Шульц отметил победу при Питомаче особым приказом: «Впервые казаки встретились в бою с большевистской армией, поддержанной [...] марксизмом, с его ложными обещаниями и клеветнической пропагандой. Ни численный перевес, ни перевес вооружения и материалов не смогли помочь неприятелю. Боевой дух и храбрость моих казаков уничтожили в несколько часов неприятеля. Казаки! Вы этим доказали, что ваша клятва не была пустыми словами, что ваша борьба за освобождение родины и Новую Европу - святое дело! Я вас благодарю за ваш боевой успех и за вашу храбрость!»

Победа казаков при Питомаче нашла отражение в сводках ОКВ. Она вызвала бурную реакцию со стороны власовцев, повлияв на экспериментальное использование в боевых действиях против Красной армии ударного противотанкового отряда полковника И. К. Сахарова45. Еще одним поводом для отправки отряда на Одерский фронт послужили многочисленные препятствия, с которыми сталкивался штаб Трухина при обеспечении всем необходимым 1 -й и 2-й пехотных дивизий. Главное управление СС как непосредственный «опекун» деятельности КОНР требовало практической проверки достигнутых результата.

8 января 1945 г. на встрече с Гиммлером СС оберфшрер Э. С. Крёгер, бывший с осени 1944 г. прикомандированным 137 ,!Ш

офицером связи при генерале Власове, выступил за постепенное создание новых дивизий власовцев и за предварительное использование на Восточном фронте уже существующих частей и подразделений. 27 января Гитлер недвусмысленно и многозначительно высказался так: «Было бы идиотизмом вооружать [власовскую дивизию. -Прим. К. А.], когда я за неимением оружия не в состоянии обеспечить даже немецкую дивизию. Я бы с гораздо большим удовольствием сформировал немецкую дивизию и отдал бы все это оружие ей». В конце месяца СС обергруппенфюрер Г. Бергер -начальник Главного управления СС - на одном из приемов, где присутствовали Власов и группа его старших офицеров, предложил провести экспериментальное боевое использование власовцев на Восточном фронте. Оперативный адъютант генерала Власова, полковник И. К. Сахаров, немедленно согласился возглавить такое подразделение.

Ударный противотанковый отряд (Kampfgruppe, или, по другой версии, Panzerjдgersturmgruppe) Сахарова комплектовался генералом Трухиным на добровольной основе и сформировался за сутки. Для участия в боевой операции приехали 150 добровольцев из Дабендорфской школы РОА, в том числе ряд командиров Красной армии, готовых вступить в отряд рядовыми. Изъявили желание отправиться на фронт 2/3 чинов отдельного батальона охраны центрального штаба под командованием майора Н. И. Бетлецова. Много желающих просились на фронт из кадетской роты. В результате из офицеров на командирские должности были зачислены: полковник И. К. Сахаров (командир), капитан граф Г. П. Ламсдорф (заместитель), поручики П. С. Анихимовский46, А. Высоцкий и Малый47 (командиры взводов).

Из батальона охраны в отряд зачислили около 10 человек -несколько фельдфебелей и унтер-офицеров, двоих рядовых, а также четверых кадет48 взвода, сформированного из выпускников XXIV-XXV выпусков 1-го Русского Великого Князя Константина Константиновича кадетского корпуса. Более J 00 кадет и 20 чинов персонала корпуса эвакуировались из Белой Церкви 10 сентября 1944 г., прибыв через неделю в Судет-скую область в Эгер (Хеб), западнее Праги. В Эгере в январе 138

1945 г. многие старшие кадеты вступили во власовскую армию. Все участвовавшие в операции бывшие кадеты В. Н. Азарен-ко-Заровский (после 1945 - Азар)4^, И. Аммосов, Ю. Иванов и Шаповалов позднее стали младшими офицерами ВСКОНР. Из офицеров, участвовавших в акции рядовыми, следует назвать капитана Г. П. Герсдорфа (вице унтер-офицер XIII выпуска 1932-1933 Княжеконстантиновского кадетского корпуса), подпоручиков А. И. Бабницкого (кадровый лейтенант Красной армии, в сентябре 1941- командир взвода 707-го стрелкового полка), А. Москаленко, Г. Садовского, Голубева (лейтенант Красной армии) и др.

Едва ли не единственное свидетельство о том, как происходил отбор в отряд, спустя более полувека оставил нам Ю. Иванов:

«Строй стоял стрункой в зале. С правого фланга самые лучшие, после них недопеченые и трое нас - пропащие50. В дверь вошли генерал А. А. Власов, за ним генерал Трухин и два других генерала, не помню нх имена. Потом полковник И. Сахаров и капитан Г. Лам-сдорф и еще кто-то из чинов РОА. Стали они перед столом впереди строя. Сказав приветственную речь, А. А. Власов объяснил важность назначения спецгруппы, ознакомив коротко с заданием. Суть была такова. Наступает красный кулак танков численностью четырехсот или около этого. Германское правительство предложило Власову, перед тем как пустить войска РОА на фронт, послать пробную часть РОА против красного кулака, этим поступком оправдать доверие всей армии против коммунизма. Честь эта предлагалась добровольцам из кадет, которые будут включены с другими из разных частей РОА.

Так вдруг решиться?1. Припомнились мне окружения под Белградом51 и первая встреча с танками "Т-34'" маршала Конева. Наступила короткая тишина. Раздалась команда: "Добровольцы, шаг вперед!" Секундный молчок, первым шагнул, по-моему, Азареико (впоследствии в США - Азар), с короткой задержкой за ним шагнул Амосов, одноклассники, оба XXIV выпуска. Ждущие офицеры переглянулись между собой, один из шагнувших, огянулся на строй, в поисках кого-то. Тогда шагнул Шаповалов. Опять последовала тишина и голос; "Хватит пока". Наверное, для того, чтобы разрядить атмосферу. Трем добровольцам было сказано, пройти в комнату и получить солдатские книжки. Оии уже подчинялись полковнику Сахарову и его соратнику капитану Г. Ламсдорфу, командиру группы, Генерал Власов и офицеры вышли. Для нас всех последовала команда "разойтись'*.

139

Во мие что-то произошло, не в первый раз, был и раньше такой порыв. Помню одно. "В лагерь к немцам или ...". Сорвался по коридору, догнал полковника И. Сахарова, объяснил, что не имел права шагнуть добровольцем вперед и чуть ли ни на коленях просил его взять меня в команду. Он взглянул на меня и сказал: "Пошли!" Вернувшись в комнату, где сидел сержант, сказал: "Выпишн ему тоже книжку". С помутневшей головой, схватил книжку, бегом долетел и встал на левом фланге группы, которая ожидала Власова.

Успел вовремя. Вошел генерал Власов с офицерами и сказал: "Вы самые лучшие из лучших. Если будет судьба, увидимся опять. Идите исполнить свой долг перед родиной"52. Подойдя к строю, обнимал каждого, прощаясь. Кое-кому задавал вопрос, какой ранг имел доброволец в Красной армии. В ответ говорил, что чин сохраняется. Вся же группа была в чине рядового, за исключением нескольких человек командного состава. Последнего в строю обнял меня и поцеловал как сына. Вот так включился я в противотанковый, Сахарова, малоупо-мянутый отряд. Из кого был состав группы? Два командира, поков-ник Сахаров и капитан Ламсдорф, соратники испанской революции. Бывшие в России с Осинторфскими формированиями. Так же вместе участвовали вместе в испанской "Синей" дивизии, южнее Ленинграда, против партизан. Побывали под арестом и на ниточке от растрела в германской империи. Самые подходящие командиры в тяжелом положении. Состав остальной части состоял в большинстве из бывшего красноармейского персонала, попавших в плен к немцам. Вид формы был временно разношерстным. В строю стояли вперемежку, без различия, кто кем был».

Большую часть отряда Сахарова составляли курсанты Да-бендорфской школы. Сформированный всего за шесть дней отряд насчитывал 49 (по другим данным 55) чинов и состоял из пяти отделений по 9 человек в каждом. На двух грузовиках отряд был направлен в учебный лагерь Нишек (Нимек), в 80 км юго-западнее Берлина, и здесь прошел трехдневный курс по обучению стрельбе из фаустпатронов. По дороге на фронт в Берлине тины отряда отлично экипировались, получив защитного цвета теплые маскировочные штаны и куртки с капюшонами53, удобную обувь, а также личное оружие. На рукава бойцы отряда нашили шевроны РОА. Вооружение власовцев составили штурмовые винтовки StG 44, пистолеты-пулеметы

140

jyjp 38/4054, позднее в ходе боевых действий частично заменен« ные на трофейные ППШ и фаустпатроны.

По соседству с власовцами в учебном лагере стоял цapatj отделенный колючей проволокой, в котором содержались рус, ские заключенные в классических полосатых робах. «Положе, ние оказалось щекотливое для нас и нашего начальства, - вспо. минал Иванов. - Там русские заключенные под немецкюц сапогом, а мы в форме Германии, с щитом Андреевским РОД на рукаве. Неожиданное положение длилось недолго. Отстранив стражу в бок, которая к удивлению не сопротивлялась, наша бражка стала навещать заключенных, нося им еду, до тех пор, пока мы там были. Как-то раз вечером заскочил туда, застав картину, пару наших резались в карты за столом с кацет-никами. Так и не знаю, что там происходило после нашего отъезда на фронт. Припоминаю по разговорам, что там были разного рода русаки, включая военнопленных красноармейцев. Каким-то образом нашелся общий язык и понимание положения. Такой случай во вражеской стране не забудешь».

Накануне отправки на передовую власовцы выпили, но умеренно, хотя вернувшийся из увольнения в лагерь Иванов, застав товарищей по оружию во главе с Ламсдорфом навеселе, подумал, что «все они праздновали тризну сами по себе». 6 февраля отряд прибьш в район севернее Кюстрина на среднем Одере, в штаб 303-й учебной дивизии «Дёберитц» (301-й, 302-й пехотные и 22-й зенитный полки) генерала Хюбнера, входившей в состав CI армейского корпуса 9-й армии Вермахта генерала пехоты Т. Буссе (группа армий «Висла»), Боевую задачу отряду ставил командир корпуса генерал-майор В. фон Берлин-В тот момент в полосе действия дивизии «Дёберитц» танй' противника отсутствовали. Берлин предложил Сахарову сыграть важную роль в операции по уничтожению предмостног" Укрепления и захвату населенного пункта Ней-Левин межДУ Вриценом и Гюстибезе (северо-западнее Франкфурта на Одере' Кенигсбергский район).

Указанное предмостное укрепление, опиравшееся главны''' образом на опорные пункты в Ней-Левине и Карлсбизс, игр'1' Ло важную роль на Кюстринском плацдарме и удерживало1-'" 141 шшшш

силами 230-й Сталинской стрелковой дивизии под командованием Героя Советского Союза, полковника Д. К. Шишкова (9-й Краснознаменный стрелковый корпус 5-й Ударной армии 1-го Белорусского фронта). Командир корпуса, генерал-майор И. П. Рослый, понимал всю важность удержания предмостного укрепления и обращал особое внимание Шишкова на недопустимость его утраты.

В начале февраля части и подразделения 230-й Сталинской дивизии (986-й, 988-й, 990-й стрелковые полки, 554-й саперный и 624-й связи отдельные батальоны) добились заметного успеха в своей полосе боев, непрерывно тесня 333-й маршевый батальон и 339-й танковый гренадерский батальон дивизии Вермахта «Дёберитц». Защищал Ней-Левин и Карлсбизе 990-й стрелковый полк гвардии подполковника В. В. Кондратенко, батальоны которого переправились на плацдарм 2 февраля. К тому моменту форсировавшие р. Альт - Одер и оседлавшие шоссе Ней-Левин - Гюстебизе подразделения 988-го стрелкового полка майора А. М. Ожогина отбили двадцать шесть контратак 333-го маршевого батальона и прочих частей дивизии «Дёберитц».

В ночь с 4 на 5 февраля немцы прорвали советскую оборону иа стыке 990-го полка и 301-го полка соседней 301-й стрелковой дивизии, однако утром первый батальон 986-го полка восстановил положение. В 11 часов утра 5 февраля до батальона немецкой пехоты при поддержке 15 танков вновь атаковало позиции 990-го полка, но бойцы первого батальона капитана Ф. Ф. Чепурина отбили атаку. Штаб 230-й дивизии (несомненно, преувеличено) оценил потери Вермахта за 5 февраля в 400 убитых, показав свои потери в 27 убитых, 98 раненых и 6 орудий 76-мм.

Обстановка на плацдарме оставалась крайне напряженной. Отряд Сахарова 7 февраля переместился в деревню в районе платформы Борегорд и поступил в распоряжение командира 302-го пехотного полка пехотной дивизии «Дёберитц» майора Вагнера. И по воспоминаниям власовцев, и по данным разведотдела штаба 230-й дивизии, 302-й полк был сильно измотан, средняя численность немецких пехотных рот составляла 75-90 человек. Немцы, по разным свидетельствам, выглядели 142

Устало и измученно. Ю. Иванов вспоминал: «Вечер в поселке. Червое подавляющее зрелище. Куча величиной с сельскую хату Немецких изуродованных касок. Трофеи своих же постоянных Штурмов на предмостное укрепление. Я же подумал, сколько *е трупов там осталось. По улице, развороченной танками, Шло передвижение людей и брони разного вида. Зимние деревья по бокам без листьев. Колонны усталых небритых солдат. Танкисты в черной форме. Все броневые части на ночь отходили с передовой для того, чтобы под утро опять идти обратно на поддержку позиции следующего дня. Помахав фрицу рукой, сидящему на броне танка, крикнул: "Как дела там?'' Он отмахнул тоже, ответив: "Дерьмо, девятый раз возвращаемся". Это означало сколько раз ходили в атаку. И не могли сбросить Советы за Одер. Выдали нам рацион. Сигареты, шоколад в виде круглой швейцарской коробки сыра с надписью "Только для штурма" ... Нас спросили, если кто хочет перед наступлением сдать на хранение документы или знаки РОА. Я лично не сдавал, да и другие тоже не сдавали ничего».

В группе Сахарова в то время произошли некоторые изменения: командование одним из взводов принял капитан Ламсдорф, так как поручик Анихимовекий получил травму на учебных стрельбах из «панцерфауст», а сам Сахаров заболел ангиной и не мог выйти с отрядом непосредственно на позицию. Не желая рисковать всем отрядом. Сахаров выделил для участия в операции один ударный взвод (22 человека), жребий командира которого вытянул поручик А. Высоцкий.

План операции, составленный вместе с командиром штурмового батальона Вермахта, выглядел так: на рассвете взвод Высоцкого вместе с взводом немецкой пехоты должен был ворваться в Ней-Левин, открыть стрельбу из фаустпатронов, внести переполох и выкриками на русском языке создать иллюзию атаки русскими ротами. После начала операции под прикрытием артиллерии в прорыв планировалось ввести штурмовой батальон. Власовским связистам предписывалось при обнаружении кабеля связи противника подключиться к нему и прослушивать переговоры. Штурмовой взвод разделился на две группы: большую, под командованием Высоцкого, и меньшую, 143

под командованием фельдфебеля Дьяченко. Власовцам придали один тяжелый MG42 с немецким расчетом. Операции предшествовала, по воспоминаниям участников, «рискованная разведка в тылу противника». Непосредственно перед атакой, около 4.30 утра, немцы «заправились хорошенько водочкой», но из власовцев водку в этот раз почти никто не пил, и свои порции они отдали союзникам.

Боевое донесение №017 штаба 230-й дивизии в штаб 9-го стрелкового корпуса показывает, что решающая атака Ней-Левина началась на рассвете S февраля. В демонстрационной атаке аласовцы выстрелами из «панцерфауст» и огнем из личного оружия вызвали смятение у обороняющихся красноармейцев 990-го стрелкового полка, а также подавили огонь батареи ПТО, обстреливавшей дорогу подхода штурмового батальона Вермахта. Один из бойцов отряда так описал его начало: «Был дан залп "панцерфаустами", и казак Кубанского войска хорунжий Е. выскочил наверх и, падая под пулями, еще 5'спел крикнуть: "Не стреляй - свои, русские, идут", после чего стрельба была прекращена, и ближайшие стали сдаваться».

В деревне власовцы захватили шестерых пленных, двое из которых добровольно вступили в отряд Сахарова. Начатая власовцами атака успешно развивалась... К 12 часам дня в Ней-Левине немецкой пехотой, одним танком и тремя самоходными орудиями был окружен первый батальон 990-го стрелкового полка капитана Ф. Ф. Чепурина, долгое время оборонявшийся в окружении, а позднее был окружен и второй батальон майора M. H. Саранчука. Эти батальоны понесли значительные потери. В боях за Ней-Левин взвод Высоцкого принимал активное участие, и населенный пункт был окончательно занят немцами 9 февраля. Благодаря этому обстоятельству к вечеру 9 февраля два батальона германской пехоты атаковали Карлс-бизе, прочно овладев важным населенным пунктом к двум часам ночи 10 февраля.

Война есть война. Но на войне обычные человеческие эмоции чаще всего превалируют над любыми идеологическими стереотипами противоборствующих сторон. В советском кинематографе и в художественной литературе, в наибольшей сте-144

пени повлиявших в нашей стране на общественное восприятие Событии Второй мировой войны, даже военнослужащих Вер-махта в большинстве случаев нам представляли какими-то звероподобными монстрами, не говоря уже о власовцах, которым вообще отказывали в праве на человеческую сущность. Поэтому нижеследующее искреннее, непритязательное описание боя одним из его рядовых участников нам показалось и в высшей степени любопытным, и естественным55.

«Глубокой ночью, двинулись с проводником, куда-то в темноту, по направлению взвивающихся, освещая все и вся, ракет. Через некоторое время дошли до какого-то строения, в подвале которого горели свечки-плошки, освещая много сидящих у стен, уставших немецких солдат. Строение было как бы на половину расстояния до передовой. Пункт, приготовления к утренней атаке. Об отдыхе не могло быть и речи. Сняряды, нет, да нет, свистели над домом. Усталое войско. в желтом свете подвала, не было веселое. Измученые люди старались не думать, закрыв глаза, о предыдущих часах. Если кто переговаривался между собой, то в пол-голоса, или шепотом. Иногда, становилась жуткая тишина. Я же имел чувство какого-то отупения. Поставив моих пару сундучков, с лентами, подсел к моему пулеметчику. Он тоже, наверное, как и я, думал, будь, что будет.

Вскоре послышались шаги по лестнице в погреб. Нам передали вызов. Время пришло двигаться, Разводящий, который знал линию передовой, своей и советской, предупредив нас не шуметь ни чем, шепотом передавая указания один другому, гуськом тнхо двинулись, останавливаясь, замерев, не двигаясь, когда взлетали белые ракеты. Ожидая их падение и неожиданной, потом вспышке на земле. Малейший шорох или движение под освещением ракет, мог возбудить огонь оттуда, подай рукой впереди, советской позиции. Пропели где-то петухи. Значит, было уже за три часа утра. Шепотом приказали залечь и не двигаться. Про обязанность не вызывать недоразумение в начале атаки, нам не напоминали. Так мы и лежали, нос к носу с нашими же, только красного цвета, братьями. Никто из нас, да и я из Югославии. ' еще не были в положении такого тупика. Не знаю как наши отцы, те или другие, во времена революции, могли гвоздить на смерть один другого. Лежа ждали чего-то. Взвилась одна, другая и т.д. красные ракеты. Ну, подумал я, сейчас начнется. Сзади нас по всей линии раздался грохот начинающейся артилерийскоЙ подготовки. Рев. wnici, шуршание летящих ливнем снарядов, разразился впереди и под но-

145

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

сом. осыпая нас в темноте, землей и всяким барахлом. Ошибись они на пятьдесят метров, так от нас остался бы одни пух. Спрятав голову Между моими сундуками с двумя пулеметными лентами, в голове был "шурум-бурум".

Боже! Не дай исчезнуть, не поцеловав девочки! Если мы еще живы и можем кое-как соображать, кто же напротив нас мог уцелеть в такой ураган, валившийся на них. Неожиданно, почувствовал удаление артогня от нас на пару сотен метров, может быть и больше, в тыл советской линии. С нашей стороны, от правого до конца левого фланга взвились зеленые ракеты. Раздалась команда: "Форвертс!" ("Вперед!"). Со всех сторон воскресли из земли сотни теней, ринувшихся на рассвет горизонта. Здраво рассуждая, отпора, с советской стороны не должно было быть. Какой дьявол помогал им, мне было не понятно. Станковые пулеметы, наверное, тачанки. Скорее назвал бы их швейными машинками. Начали резать тьму, по пояс высотой. Следить за их движением можно только было по приближавшимся н уходившим вправо и влево огневым вспышкам. Минометы тоже не молчали. Русская гречиха и германское масло смешалось. Было очень все разнообразно. В тот момент выполнять задание, по-русски делать выкрики, сотворяя недоумение, напротив, было невозможно. Человек сам себя не слышал. Да и воздуха в легких не хватало. Мой пулеметчик дал куда-то очередь, а пулемет заел. Кинул он этот новый "MG'\ я тоже бросил ящики и, сняв автоматы, побежали за темными духами воставшнх. На бегу наступал в темноте на трупы, головы мертвых, валяющие деревья, не было времени для разбора. Нажал курок пару раз, куда-то повыше, чтобы не поразить в спину бегущих впереди. Попадать в кого-нибудь и не думал. Артподготовка делала это не первый раз.

Позже по беспроволочному телеграфу услышал, что потеря была утром из 9-ти батальонов больше 125 человек. В нашей группе меньше стало на одного убитого и пару раненых. Правее меня, спешно обошла часть немецких солдат, нагруженных чем-то на спинах, по направлению, недалеко лупившей огнем тачанки за сараем. Каждый раз по приближению огня, валился целовать землю. Не прошло пяти минут, как длинные языки пламени начали облизывать гнездо пулемета, который моментально заглох. Тени обогнавшие меня были огнеметным отделением. Уже почти был рассвет. Добрались с задних дворов до домов, по окраине проселочной дороги, шедшей полукругом. Дома были пустые. Очевидно, Советы отошли временно через дорогу и пустырь посередине, на другой конец села. Влетев в довольно солидное строение, за нами проскользнула часть немецких офицеров, с радистом, который нес радиопередатчик вмести рлнца Ьып гго штаб наступающих 146

Организация и кадры ВС КОНР

частей. Командный пункг был основан в погребе. Дисциплина и организация высшего качества. Приказы летели один за другим. Радист едва успевал лавировать между сбоил* начальством. Советская сторона отстаивалась, крепко держа под огнем пустырь и дорогу перед нами. С тылу к нам подползли танки... Один встал прямо у входа к нам в дом. Изредка давал залп по той стороне пустыря. Выходя из погреба, опасались окон из-за снайпера, с той стороны. Однажды сунув нос, посмотреть танк, что-то громко щелкнуло, один солдат заметил, что это противотанковая советская винтовка56, [...]

Этот первый значительный день в начале данного нам спецзадания, подходил к концу. Часа в четыре после обеда, немецкое начальство, под которым мы были в этот день, решило продвинуться вперед, от своей небольшой занятой территории. Двинули несколько танков, одарив елевого фланга по улице вокруг пустыря. Каким-то образом рослый парень из группы капитана Ламсдорфа и я. попали идти боковой окра-нон первого танка, абсолютно не помню. Наверное, л остальным из нас, выпала такая же доля. Расскажу только о нас двоих. Наступление началось вдоль вереницы домов, с левой стороны по дороге. По бокам деревья, с правой стороны пустырь. Впереди ждали незваыных гостей, т.е. нас, укрепившаяся Красная армия, одерская десантная сила. Части немецкой пехоты тоже перебегала, наступая. Бронемашины шли на расстоянии, друг за другом. Огонь начал усиливаться. Впереди налево уходила еще одна проселочная дорога. Продвигались очень медленно. Сопротивление усилилось еще больше. Дошло до того, что я и Вася, назовем его так, бросили охрану танка, переходя из дома в дом параллельно. Однажды, когда танк остановился, мы заскочили в какой-то погреб. Получили сюрприз. Эвакуированное население оставило там много варенья в банках. Долго не думая, набросился лопать сладости. Не успел насладиться, как влетел какой-то сержант и заорал: 'Таус"-вои к танку! Ничего не поделаешь, не подчинишься, застрелит. При* каз есть приказ. Подскочили обратно к танку. Не успев сказать песенку «га», услышал шуршание летящих облаком мин. Мне только удалось броситься между двумя немецкими трупами. Помню еще, один был простой солдат, а другой в форме матроса речного флота. Уткнув нос в землю, остался жив. Мины взрывались везде вокруг. Танкистам было легче, просто закрыли башни. Васька тоже остался жив»,

В бою выстрелами из «панцерфауст» добровольцы Сахарова уничтожили две советские противотанковые пушки. Кадет Ю. Иванов, участвовавший в операции во взводе Ламсдорфа

147

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-О945

вторым номером пулеметного расчета, вспоминал, что на попавших в плен красноармейцев сильное впечатление произвел факт штурма Ней-Левина русскими. Один из раненых красноармейцев, которого двое власовцев с риском вытащили на себе из зоны обстрела, прошептал: «Братцы, если бы мы знали, что вы здесь». Трех захваченных раненых советских солдат саха-ровцы перевязали и, по словам Иванова, «в петлицы повесили картонные записи по-немецки "Wlassow-Leute"57. Позже вечером, погрузив их на танки, отправили в тыл. Эта картонка предохраняла их доставку в госпиталь живыми».

Иванов подтверждает, что во взвод Ламсдорфа добровольцами вступили сержант и красноармеец, затем оставшиеся в противотанковом отряде и участвовавшие в разведпоисках под Шведтом. Сахаров встретил соратников триумфально. «Встреча длилась глубоко в ночь, - пишет Иванов, - выпивки и закуски было вдоволь. Первое спецзадание было выполнено. Все овцы почти целы, и фрицовские волки сыты. Никто не поднял руки вверх или сдавался. Что требовалось доказать».

Первый опыт боевого использования власовцев оказался наредкость удачным; все чины взвода Высоцкого получили награды из рук командира пехотной дивизии «Дёберитц», в том числе четверо (среди них и Высоцкий) - Железные кресты II класса. За общее командование отрядом Железным крестом II класса был награжден и полковник Сахаров, хотя его участие в ней-левинскон операции представляется минимальным. Потери власовцев в Ней-Левине были весьма скромными: двое убитых и трое раненых (в числе последних - поручик А. Высоцкий).

Потери 990-го стрелкового полка за бой в Ней-Левине 8-9 февраля составили убитыми 87 человек, ранеными с эвакуацией в госпиталь 327-го отдельного медсанбата- 104 человека, пропавшими без вести- 18 человек. Безвозвратных потерь среди командиров не было, все безвозвратные потери красноармейцев пришлись на рядовой и сержантский состав 990-го полка. Командование 9-й армии доложило в штаб группы армий «Висла» о взятии Ней-Левипа, Карлсбизе и Керстен-бруха вечером 9 февраля и, по выражению И. Хоффмаина, «это 148

Организация п кадры ВС КОНР

был один из немногих успехов в те критические дни и недели на берлинском фронте». Группу власовцев упомянули в сообщении как проявившую «высокие боевые качества и незаурядное мужество». Сообщение журналиста К. К-ова в статье «Бизнес Сахарова - преступления» о том, что Сахаров якобы приказал расстрелять прямо на поле боя семь своих солдат и двух офицеров за попытку перейти на сторону Красной армии, а весь его отряд на следующий день «был уничтожен советскими танками за несколько минут»58, не имеет ничего общего с действительностью. Состав участников отряда известен почти поименно, как и нх последующая судьба.

На протяжении последующих двух недель ударный противотанковый отряд полковника И. К. Сахарова провел без потерь две разведки боем на Одерском фронте у Шведта и принял участие в отражении танковой атаки у Старгарда (южнее и западнее Штеттина). Разведки дали ценные результаты, но власовцев поразила «неосведомленность отдельных германских частей - зачастую разведчики обстреливались немецкими постами, не имевшими даже понятия, что на их отрезке ведется разведка и не знавших условленного пароля». В районе Шло-тенца, под Старгардом, власовцы из отряда Сахарова уничтожили 12 советских танков и захватили в плен во время одной из разведывательных операций трех командиров Красной армии. О результатах двухнедельного пребывания отряда Сахарова на Одерском фронте красноречивее всего говорят боевые награды: 8 Железных крестов I класса, 24 Железных креста [Г класса и ряд знаков отличия для восточных добровольцев. Добровольцы А. Куслин, Ю. Иванов и В. Усько заслужили производство в унтер-офицеры.

В конце февраля отряд Сахарова возвратился в Берлин и был расформирован. Полковник И. К. Сахаров 24 февраля принял командование над двумя батальонами 714-го восточного пехотного полка, ранее входившего в состав 599-й русской добровольческой бригады в Дании. К 10 марта Сахаров сформировал на основе батальонов 1604-й русский пехотный полк и занял с ним во втором эшелоне участок фронта в районе Гарца. Оперативно полк подчинился боевой группе «Клоссек» 149

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

3-й танковой армии Вермахта генерал-лейтенанта танковых войск X. фон Мантейфеля. Ряд командных должностей в полку заняли его бывшие подчиненные по ударному противотанковому отряду (майор Г. П. Герсдорф - начальник штаба и др.).

Частные успехи, одержанные казаками и власовцами на Восточном фронте зимой 1944—1945 гг., в известной степени, могли лишь стимулировать, но не определять темпы формирования власовской армии, й в крупном бою на Драве, и в совершенно незначительном - на Одере специфический противник, атаковавший советские оборонительные позиции, проявил настойчивость и храбрость. В обоих случаях русские добровольцы, как их называли немцы, применяли эффективное по тому времени оружие «панцерфауст» и «панцершрек»5'. Следовательно, на фронте немцы доверяли это оружие русским. Но вместе с тем, положительные результаты практического боевого использования русских добровольцев последней военной зимой реально никак не отразились на темпах развертывания пехотных дивизий. Материально-технические возможности Вермахта иссякали, а недоверие со стороны нацистской элиты к деятельности КОНР усиливалось.

Восточные добровольцы в Люфтваффе и военно-воздушные силы КОНР

Февраль 1945 г. в сравнительном отношении для ВС КОНР оказался более результативным, чем предыдущие месяцы. Иллюзии подкреплялись и еще одним немаловажным событием. 2 февраля Главнокомандующий Люфтваффе (Luftwaffe; далее по тексту LW) рейхсмаршал Г. Геринг дал согласие на организационное преобразование авиационного подразделения полковника В. И. Мальцева в авиачасти, получившие официальное название ВВС КОНР или «авиация армии народов России» (Luftwaffe der Streitkrдfte der Volker Russlands).

История службы граждан СССР в LW во время войны наименее известна. Вероятно, одной из первых восточных добровольческих частей в LW уместно считать техническую роту

150

Организация и кайры ВС КОНР

(ок. 200 чел.; Technische Kompanie) в батальоне аэродромного обслуживания в Смоленске, сформированную весной 1942 г. Рота включала в себя технических специалистов, использовавшихся на подсобных работах. В 1942 г. возникли и другие восточные подразделения в LW: кавказский полевой батальон при IV воздушном флоте (Luftflotte 4 ein kaukasisches Feldbataillon), рота пропагандистов при VI воздушном флоте (Luftflotte 6 ein Ostpropagandakompanie) и т.д.

Первая попытка сформировать русскую летную часть была связана с инициативой, проявленной в начале августа 1942 г. группой русских офицеров Абвергруппы-203 (Abwehrgruppe-203, Осинторфская бригада, или Русская национальная народная армия). В числе инициаторов акции, в первую очредь, мы должны назвать капитана ВВС Красной армии Ф. И. Рипушинского - командира эскадрильи 13-го авиационного полка скоростных бомбардировщиков, сбитого в воздушном бою в 1941 г. и вступившего в РННА из лагеря военнопленных. Замыслы инициаторов простирались до формирования в составе РННА авиационного отряда за счет комплектования материальной части трофейной техникой. В состав будущей авиагруппы вошли 9 летчиков, 3 штурмана, 4 стрелка-радиста, 6 инженеров и техников. Основой для занятий послужили доставленные в Осинторф учебные материалы Могилевсюго аэроклуба. В начале сентября 1942 г. начались занятия по теории авиации и полетов, навигации, метеорологии. Группа продолжала неформально существовать вплоть до февраля 1943 г., когда произошла ликвидация Осинторфской бригады, но до стадии практических полетов дело так и не дошло.

Вопрос о создании летного подразделения фронтового использования в силу специфических условий его комплектования и существования мог быть решен только при активном участии немецкой стороны. Тем более что в истории ВВС Красной армии существовали перелетчики - явление беспрецедентное для традиций русской авиации. Перелеты из СССР за рубеж по политическим мотивам случались еще в 1920-1930-е гг. Так, например, 1 февраля 1927 г. в Польщу перелетел» в одном самолете командир XVII авиаотряда Клим, бывший прапорщик 151

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

Русской армии, и старший моторист Тимащук. Правда, последний 22 февраля прибыл в советское полпредство и вернулся на родину, где 8 мая был приговорен к расстрелу, но, учитывая «чистосердечное раскаяние», суд смягчил наказание до 6 лет лагерей. Дальнейшая судьба моториста неизвестна. Клим получил в Польше вид на жительство на имя Рублецкого, затем служил референтом польской печати и во второй половине 1930-х гг. уехал в США. В 1934 г. на территорию Латвийской республики из Ленинградского ВО перелетел Г. Н. Кравец60, в 1938 г. на самолете «У-2» иа территорию Литовской республики - начальник Лужского аэроклуба старший лейтенант В. О. Унишевский.

К 1943 г., по данным И. Хоффманна, которые он приводит на основании официальной статистики ОКЛ (Oberkommando der Luftwaffe), на советско-германском фронте на сторону противника перелетели 66 самолетов ВВС Красной армии, а в первом квартале 1944 г. прибавились еще 20. Среди «воздушных перебежчиков» 1941-1943 гг. мы назовем капитана В. К. Рублевика, перелетевшего к Немцам иа ЛАГГ-3, лейтенанта О. Соколова, перелетевшего на МиГ-3, старшего лейтенанта В. В. Шияна и др. Шиян s 1941-1943 гг. участвовал в боевых действиях на Восточном фронте в составе специальной группы из четырех самолетов. По сообщению газеты «Голос Крыма» (Симферополь), 10 мая 1943 г. в районе Пскова сел истребитель Як-7, в котором находились два летчика (старший лейтенант Борис A., 191S г. р. и Пётр Ф.), якобы перелетевшие под влиянием власовских листовок. Этот эпизод еще нуждается в уточнении.

Инициатива создания авиационной части из пленных советских летчиков и перелетчиков принадлежала начальнику пункта обработки разведывательных данных «Восток» (Auswertestelle Ost, далее - AWSt./Ost) штаба ОКЛ подполковнику Г. Холтер-су. Холтерс принимал участие в допросах сбитых советских летчиков и высокопоставленных военнопленных с лета 1941 г. 18 июля 1941 г. он допрашивал старшего лейтенанта Я. И. Джугашвили. Вероятно, на мысль о боевом использовании бывших военнопленных его натолкнул анализ материалов допросов 152

Организация и кадры ВС КОНР

и °есед, в которых фиксировались проявления недовольства советским общественно-политическим строем.

В круг задач, решаемых AWSt./Ost, входили опросы плененных летчиков, оперативная обработка полученных сведении, а также анализ политико-морального состояния опрашиваемых. Среди активных сотрудников AWSt./Ost стоит назвать обер-лейтеиантов LW О. Геллера и А. А. Иодля, профессора Бадера, а также кадровых командиров Красной армии: героя челюскинской эпопеи, командира 503-го штурмового авиаполка подполковника Б. А. Пивеиштейна, капитанов К. Арзамасцева. А. Никулина и Танаиаки. Функционировал AWSt./Ost в Восточной Пруссии в населенном пункте Морицфельде. под Инстер-бургом. В сентябре 1943 г. Холтерс предложил создать русскую авиационную группу (Russisches Fleigergrappe. далее- РАГ), позднее известную как «группа Холтерса». Получив разрешение, в конце сентября 1943 г. Холтерс приступил к реализации задуманного. Его первым незаменимым помощником и русским руководителем акции стал полковник ВВС Красной армии В. И. Мальцев.

Виктор Иванович Мальцев происходил из крестьян Владимирской губернии и родился 13/25 апреля"1 1895 г. в Гусь-Хрустальном. Он окончил в 1914 г. лесную школу и в 1915 г. сдал экстерном экзамены за землемерное училище. На фронт Мальцев ушел добровольцем и воевал рядовым в знаменитом в истории Русской армии 84-м Ширванском Его Величества полку 21-й пехотной дивизии. Есть сведения о том, что за боевые отличия Мальцев был произведен или представлен к производству в унтер-офицеры, но пока они не получили документального подтверждения. Октябрьский переворот 1917 г. Мальцев встретил выпускником школы авиамотористов. В РККА Мальцев вступил в 1918 г. по переводу из демобилизованной старой армии, возможно, с надеждой попасть в летную школу. У нас нет оснований сомневаться в том, что на стороне большевиков бывший ширванец оказался сознательно, искренне поверив в социальные идеалы революции. В 1919 г. будущий власовс-кий генерал окончил Егорьевскую летную школу, став в ряды первых военлетов РККВФ. В 1919-1920 гг. Виктор Иванович

153

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

служил в 9-м истребительном авиаотряде, участвовал в боевых действиях на Южном и Юго-Западном фронтах, получил ранение при падении аппарата под Тарнополем, а за отличия в польскую кампанию заслужил серебряный портсигар от Реввоенсовета 14-й армии.

Послевоенную службу в 1922 г. Мальцев продолжил в 1-й отдельной истребительной авиаэскадрилье на должности начальника технической части штаба. В Егорьевской школе в 1922-1923 гг. он был инструктором В. П. Чкалова. В 1925-1927 гг. Мальцев занимал должность начальника Московского центрального аэродрома, а с февраля 1927 г. служил в Управлении ВВС Сибирского ВО (СибВО). В 1931 г. Виктор Иванович стал начальником ВВС СибВО, позднее его вывели в резерв. Приказом Наркома обороны № 1916 от 26 ноября 1936 г. ему было присвоено воинское звание полковник авиации. В 1937 г. Мальцев возглавил Туркменское управление Гражданского воздушного флота (ГВФ) СССР. За руководство и развитие гражданской авиации в Туркменской ССР Мальцева зимой 1938 г. представили к награждению орденом Ленина, но получить орден он не успел.

11 марта 1938 г. полковник Мальцев был арестован органами НКВД по обвинению в участии в «военно-фашистском заговоре» и 27 марта уволеи из кадров ВВС РККА. Под следствием Мальцев содержался в Ашхабадском УНК-ВД, где подвергался постоянным избиениям, допросам в виде «конвейера» и другим пыткам, однако никаких «признаний», сфабрикованных следователями обвинений не подписал и мужественно перенес особенности сталинского «уголовного процесса». Это обстоятельство спасло полковнику жизнь в канун кратковременной бериевской «либерализации» 1939 г. 5 сентября 1939 г. Мальцева освободили, затем восстановили в звании, а в июле 1940 г. - в рядах ВКП (б). Партийное членство летчика подвергалось разнообразным испытаниям в ходе службы в армии. В РКП (б) Мальцев вступил во время Гражданской войны в 1919 г., но в 1921 г. оказался исключен из партии по подозрению в родстве с крупным миллионером-заводчиком Владимирской губернии Ю. С. Нечаевым-Маль-154

Организация и кадры ВС КОНР

цевым. В 1925 г. Мальцева восстановили в партии и исключили вторично после ареста НКВД 13 лет спустя.

Освобождение и реабилитация не принесли Мальцеву удовлетворения, от полетов он был отстранен и на деле лишен права службы в военной авиации. 1 декабря 1939 г. Мальцев занял тихую и неприметную должность начальника санатория Аэрофлота в курортной Ялте. Здесь он познакомился со своей будущей второй женой, Антониной Михайловной. Фактически Мальцеву предоставили возможность поправить здоровье и восстановить силы после истязаний в Ашхабадском УНКВД, но к тому моменту в сознании летчика прочно укоренилось яростное неприятие сложившейся в стране социально-экономической системы, граничившее с ненавистью. Как ои сам позднее писал: «Оказались оплеванными лучшие идеалы. Но самым горьким было сознание того, что я всю жизнь являлся слепым орудием политических авантюр Сталина». На допросе 1 февраля 1946 г. следователем Главного управления контрразведки «СМЕРШ» Мальцев резко заявил, что его приход к немцам произошел вследствие «его антисоветских убеждений, чтобы вместе с ними вести борьбу против советской власти».

После нападения Германии на Советский Союз Мальцев колебался недолго. 28 октября 1941 г. три дивизии LIV армейского корпуса 11-й армии Вермахта прорвались в Крым. Укрывшись от поспешной эвакуации Ялты, в первый же день оккупации 8 ноября Мальцев в фюрме полковника ВВС Красной армии явился в немецкую комендатуру, объяснил причины своего поступка и немедленно предложил создать антисталинский добровольческий батальон. Любопытно, что вплоть до мая 1943 г. начальники Главного управления Гражданского Воздушного флота СССР были уверены, что Мальцев «по проверенным сведениям» находился в одном из партизанских отрядов Крыма, занимая в нем «руководящее положение». Однако 14 июня 1943 г. секретарь Крымского обкома ВКП (б) Лещи-нер сообщил, что начальник ялтинского санатория Аэрофлота в списках крымских партизан не числился, а погиб при эвакуации из Ялты в ноябре 1941 г. на теплоходе «Армения», taio-нувшем после бомбардировки. Почему крымские коммунист 155

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1

вводили в заблуждение Москву, наверняка зная об открытой антисоветской деятельности Мальцева, остается пока неясным

Первая встреча с потенциальными «союзниками» обернулась для Мальцева совершенно неожиданно- из комендатуры он отправился в лагерь военнопленных, где и провел несколько дней. В середине ноября Мальцев встретился с СС гауптштурмфюрером Хайнцем, предложившим ему заняться выявлением советского партийного актива в Ялте, но сомнительное предложение встретило решительный отказ - Мальцев сослался на «незнание жителей». На свои повторные предложения о создании добровольческого батальона он не получил ясного ответа. Из плена его освободили.

С декабря 1941 г. по июнь 1942 г., по предложению отдела пропаганды штаба 11-й армии Вермахта, Мальцев в Ялте писал мемуары о пережитом в 1938-1939 гг. в застенках Ашхабадского НКВД. В июне 1942 г. рукопись была вручена в Симферополе доктору Маураху, начальнику отдела пропаганды, и спустя месяц издана тиражом в 50 тыс. экземпляров под броским названием «Конвейер ГПУ». На русском, белорусском и украинском языках книга распространялась на оккупированных территориях и имела определенный успех. 9 марта 1942 г. Мальцев принял дела Ялтинского городского управления и два месяца занимал должность бургомистра города, организуя повседневный быт Ялты и работу коммунальных служб. С должности бургомистра Мальцева снял военный комендант Ялты полковник Кумп, мотивировавший свое решение партийным прошлым бургомистра - даже бывшие коммунисты, по мнению Кумпа, не могли занимать столь ответственный пост. С октября 1942 г. Мальцев занимал должность Ялтинского мирового судьи, часто выступал с пропагандистскими антисталинскими речами на собраниях местной интеллигенции в Евпатории, Симферополе, Ялте.

Решающий перелом в судьбе Мальцева наступил весной 1943 г. в связи с распространением иа оккупированных территориях открытого письма бывшего заместителя командующего Волховским фронтом и командующего 2-й Ударной армии генерал-лейтенанта А. А. Власова «Почему я встал на путь борьбы с большевизмом». 18 марта письмо опубликовала газе-О56

Организация и кадры ВС

та Симферопольского городского самоуправления «Голос Крыма» и оно вызвало определенные надежды у части крымской интеллигенции, сотрудничавшей с оккупационными властями. Публикация письма воспринималась как давно ожидаемый шаг в деле создания русского военно-политического центра.

28 мая Мальцев написал ответ на письмо Власова, опубликованный «Голосом Крыма» 4 июня. В своем письме Мальцев в частности писал: «Тюрьма перековала и меня. Сидя в ней, я многое наблюдал, передумал и испытал на себе все прелести сталинской "заботы о людях". [...] Для каждого становилось ясно, что вместе с истерзанными телами были растоптаны их души... Результатом всей этой переоценки родилось твердое решение бороться против этой системы обмана и лжи».

Всю весну 1943 г. Мальцев настойчиво пытался добиться перевода в «армию Власова», однако даже штаб восточных добровольческих частей 11-й армии Вермахта в Симферополе не мог сообщить ее местонахождения. В конце июня по предложению штаба приступил в Евпатории к формированию 55-го добровольческого батальона по борьбе с партизанами численностью около 500 чинов. В августе формирование батальона завершилось, за приложенные старания Мальцев был награжден бронзовой и серебряной медалями для восточных народов. Принадлежность батальона к Восточным войскам Вермахта или национальным формированиям нуждается в уточнении, но, по крайней мере, «Голос Крыма» писал, что сформированный в Евпатории батальон, в котором 15 августа состоялся большой антисоветский митинг, относился к РОА (то есть к Восточным войскам Вермахта).

Продолжая добиваться перевода в распоряжение Власова, Мальцев 20 августа прибыл в особый опросной лагерь Восточных войск в Летцеие. Вскоре здесь с ним встретился генерал Добровольческих войск, генерал-лейтенант X. Гельмих, позднее порекомендовавший друг другу Мальцева и Холтерса. В середине сентября Мальцев лично познакомился с подполковником Г. Холтерсом и его адъютантом А. А. Идолем. Холтерс полностью предоставил Мальцеву подбор кадров технического и летного персонала для I восточной эскадрильи LW, а Маль-157 minai-

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

цев согласился участвовать в создании эскадрильи, надеясь, что в свое время она послужит основой для развертывания ВВС РОА. Его ближайшим помощником стал поручик РОА Михаил Васильевич Тарновский62 - сын конструктора первых зенитных систем ПВО, полковника Русской армии, участвовавшего в Белом движении на Юге России.

В октябре Мальцев в сопровождении Идоля посетил ряд лагерей военнопленных, находившихся в ведении. ОКЛ, побывав в Лодзи, Вольфене, Хаммельбурге и Хазельтале. Для вербовавшихся в РАГ добровольцев Холтерс создал специальный «карантинный» лагерь в Сувалках, куда направлялись летчики, бортинженеры и техники. Здесь они проходили медицинское обследование, многочасовые собеседования и психологические тесты, с каждым индивидуально беседовал Мальцев. Прошедшие отбор переводились в Морицфельде, здесь непосредственно размещалась РАГ.

Формально группа возникла в конце сентября 1943 г. и была укомплектована пятнадцатью летчиками-добровольцами, числившимися в РОА. Среди летчиков находился и старший лейтенант Бронислав Романович Антилевский - кавалер ордена Ленина и Герой Советского Союза. Антилевский родился в 1916 г. в деревне Марковцы Озерского уезда и происходил из крестьян Ковенской губернии. После окончания техникума хозяйственного учета 3 октября 1937 г. он вступил на службу в РККА. Окончил Монинское училище авиации особого назначения в 1938 г., участвовал в советско-финляндской войне 1939-1940 гг. и 7 апреля 1940 г. был награжден орденом Ленина с присвоением звания Героя Советского Союза.

В 1941 г. Антилевский окончил Качинское Краснознаменное военно-авиационное училище им. А. Мясникова и с апреля 1942 г. участвовал в боевых действиях на Западном фронте. В 1943 г. в звании старшего лейтенанта он занимал должность заместителя командира эскадрильи 20-го истребительного полка 303-й истребительно-авиационной дивизии 1-й воздушной армии. 28 августа Антилевский был сбит в воздушном бою и попал s плен, скоро познакомившись с Мальцевым, который своей внутренней убежденностью и энергичностью производил 158

Организация и кадры ВС КОНР

сильное впечатление. В конце 1943 г. Антилевский под непосредственным влиянием Мальцева стал не только летчиком РАГ, но и одним из специалистов по антисталинской пропаганде в лагерях военнопленных. Чины РАГ участвовали в перегонах самолетов Люфтваффе с военных заводов на аэродромы Восточного фронта, изучали материальную часть немецкой авиации. В частности, Антилевский в марте 1944 г. проходил под Берлином переподготовку на немецких истребителях.

Всего в составе РАГ до мая 1944 г. функционировали три группы для перегонов самолетов, две насчитывали по десять летчиков, а одна- восемь. К концу ноября 1943 г. Тарновский, произведенный в октябре за отличия в службе в чин капитана РОА, завершил комплектование кадров, и 3 декабря I восточная авиационная эскадрилья LW (1. Ostfliegerstaffel) завершила формирование. Все отобранные Тарновским добровольцы были чинами РАГ. Под командованием Тарновского эскадрилья вылетела из Морицфельде и перебазировалась в район Двинс-ка, где с января 1944 г. числилась в составе группы ночного боя «Остланд» (11-е эстонское крыло - 3 эскадрильи; 12-е латышское крыло - 2 эскадрильи) при I воздушном флоте LW, a в марте 1944 г. перешла в подчинение штаба VI воздушного флота в район Лиды.

Эскадрилья была укомплектована первоначально 9 трофейными самолетами типа У-2, Гота-145 (Go 145) и Ар-66 (Аг 66), а позднее, после потерь и пополнений в ней насчитывалось 12 самолетов. Русский летно-технический состав в начале лета 1944 г. насчитывал 79 чинов, включая 14 летчиков и штурманов, 6 бортстрелков. До июля 1944 г. летчики эскадрильи участвовали в аэрофотосъемке местности, разведывательных полетах, обнаружении и атаках с воздуха партизанских лагерей, уничтожении с воздуха партизанских баз и отдельных объектов в районе Двинска, в Налибокской пуще, южнее Молодечно, нар. Неман, между Лидой и Минском. Суммарно до расформирования летом 1944 г. чины эскадрильи совершили не менее 500 боевых вылетов, на каждого из них в среднем пришлось от 35 до 50 вылетов. Безвозвратные потери эскадрилья за период пребывания на фронте с декабря 1943 г. по июль 1944 г. 159

Кпрнлл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

составили 3 самолета, 9 пилотов, штурманов и бортстрелков а 12 чинов эскадрильи получили ранения0.

Полковник Мальцев в первой половине 1944 г. большую часть времени проводил в Морицфельде в лагере РАГ. Им были сформированы три группы для перегона самолетов с заводов на прифронтовые аэродромы, он подготовил ряд пропагандистских выступлений и заявлений, занимался вербовкой военнопленных летчиков в лагерях Зюдауэн-Зюд (Польша) и Гросс-Мариенгоф (Германия). Специалист по истории военной авиации в годы Второй мировой войны доктор Карл Гёуст (Хельсинки) сообщил автору, что немецкие документы подтверждают службу 20-25 бывших советских летчиков в подразделении (эскадрилье?) 3. Staffel/Gruppe Zьd des FlugzeugьberfuhiTingsgeschwaders 1. по состоянию на май ] 944 г. В обязанности военнослужащих входила перегонка истребителей Me-109 (Bf 109) с заводов на прифронтовые аэродромы LW. При выполении служебных заданий несколько бывших советских летчиков погибли.

Всего Мальцев в первой половине 1944 г. завербовал в РАГ 33 летчика. Одним из его несомненных достижений стала вербовка второго Героя Советского Союза- капитана С.Т.Бычкова. Семен Трофимович Бычков родился в 1918г. в селе Петровка Хохольского уезда, происходил из крестьян Воронежской губернии. Летом 1934 г. будущий летчик работал коногоном на руднике Бокчеева в Воронежской области, а в 1934-1935 гг.-водосливщиком на руднике «Стрелица». В 1936 г. окончил семилетку и Воронежский аэроклуб, до июня 1938 г. работал в аэроклубе инструктором и летчиком-планеристом. В 1936-1941 гг. состоял в ВЛКСМ, ас 1943 г. - кандидатом в члены ВКП (б). В сентябре 1938 г. окончил Тамбовскую школу ГВФ и затем работал рейсовым пилотом Воронежского аэропорта.

На службу в РККА Бычков вступил 16 января 1939 г. и в том же году окончил Борисоглебское авиационное училище им. В. П. Чкалова, а в июне 1941 г. - курсы летчиков-истребителей Конотопской военной школы. С началом войны Бычков служил летчиком в 42-м и 287-м нстреблтельно-авиационных 160

Организация и кадры ВС КОНР

полках. В 1942 г. лейтенант Бычков был осужден за аварию самолета на 5 лет исправительно-трудовых лагерей, однако затем судимость была снята. До пленения Бычков совершил 130 успешных вылетов, участвовал в 60 воздушных боях. Участвуя в боях под Брянском, Москвой и Сталинградом, сбил 13 самолетов противника, включая 5 бомбардировщиков, 7 истребителей и транспортник. В 1943 г. в звании капитана Бычков занял должность заместителя командира 482-го истребительного полка 322-й истребительной авиадивизии. Заслуги Бычкова были отмечены двумя орденами Красного Знамени.

Его друг и непосредственный начальник, майор А. И. Кольцов, вскоре подал представление на отважного истребителя, в котором, в частности, указывал: «Участвуя в ожесточенных воздушных боях с превосходящими силами авиации противника с 12 июля по 10 августа 1943 г. проявил себя отличным летчиком-истребителем, у которого отвага сочетается с большим мастерством. В бой вступает смело и решительно, проводит его в большом темпе, навязывает свою волю врагу, используя его слабые стороны. Летчики полка, воспитанные его повседневной кропотливой учебой, личным примером и показом, произвели 667 успешных боевых вылетов, сбили 69 вражеских самолетов, причем случаев вынужденных посадок и потерь ориентировок ие было ни разу. [...] В последней операции с 12 июля по 10 августа 1943 г. сбил 3 самолета врага. 14 июля 1943 г. в группе из 6 Ла-5 в бою против 10 Ю-87, Ю-88, 6 ФВ-190 лично сбил Ю-87, который упал в районе Речица. [...] За мужество и героизм, проявленные в боях с немецкими захватчиками, и сбитые лично 15 и в группе 1 самолетов противника представляю к званию Героя Советского Союза».

Начальство представление поддержало, тем более что аналогичное представление подали и на Кольцова. «За образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом отвагу н геройство» указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 сентября 1943 г. Бычкову и Кольцову было присвоено звание Героев Советского Союза с вручением орденов Ленина п медали «Золотая Звезда». 10 (по друшм данным И) декабря 1943 г. Ла-5 Бычкова оказался ебщ и районе 161

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

Орши огнем зенитной артиллерии, и раненый летчик, совершив вынужденную посадку на болото, попал в плен. Вскоре его перевели в Морицфельде. В РАГ Бычков вступил в феврале 1944 г. под влиянием Мальцева и еще в большей степени -под влиянием Б. Р. Антилевского.

Позднее на допросе в Главном управлении контрразведки «СМЕРШ» 8 марта 1946 г., стремясь облегчить собственную незавидную участь, Бычков заявлял следователям, будто бы Ан-тилевский с подручным Вараксиным, фамилия которого больше никогда нигде не фигурировала, избил его в Морицфельде, заставляя вступить в группу Мальцева. Правда, даже на допросе следователям «СМЕРШ» Бычков подтвердил, что Мальцев «в резкой форме высказал свое враждебное отношение к советской власти, к руководителям партии и советского правительства», а затем старался «антисоветской клеветой скомпрометировать в моих глазах политику советского правительства». На наш взгляд, на самом деле Бычкова никто не бил - подобные методы зимой 1944 г. не могли всерьез повлиять на человека, более двух лет постоянно смотревшего смерти в лицо. Скорее всего, «клеветал» полковник Мальцев уж слишком убедительно. А может быть доверие к «руководителям партии» у Бычкова колебалось давно, тем более что облик «руководителей» при серьезном размышлении о нем производил страшное впечатление.

В коллекции автора есть свидетельства лиц, хорошо знавших и Антилевского, и Бычкова. В частности, адъютант Мальцева поручик Б. П. Плющов в беседе с автором в декабре 1995 г. в ответ на соответствующий вопрос засмеялся и категорически опроверг версию избиений, утверждая, что оба «власовских» Героя Советского Союза отличались... искренней дружбой и симпатией друг к другу. Стоит учесть и то, что, совершив десятки вылетов в 1944-1945 гг., Бычков неоднократно имел возможность перелететь на советскую сторону. «Все кто хотели перелететь обратно, - могли в любой момент это всегда сделать поэтому, как можно было заставлять вступать военнопленных в авиагруппу при помощи избиений? Нет, речь шла только об убеждении и добровольном выборе», - подчеркивал Плющов. Бычков с февраля 1944 г. стал одним из ближайших

Организация и кадры ВС КОНР

соратников Мальцева, совместно с Антилевским с чувством выступал по радио, перед остарбайтерами и военнопленными. Он разделил участь практически всех летчиков ВВС КОНР, принудительно репатриированных союзниками в 1945 г. в СССР.

Доверительные отношения установились у Мальцева и с полковником Александром Федоровичем Ванюшиным -выпускником Военной академии им. М. В. Фрунзе и бывшим и. д. командующего ВВС 20-й армии Западного фронта (1941), который позднее стал его заместителем и начальником штаба ВВС КОНР. Сильное впечатление произвел Мальцев на начальника связи 205-й истребительно-авиационной дивизии 2-й воздушной армии майора С. 3. Ситник. Самолет Серафимы Захаровны Ситник был сбит 29 октября 1943 г. огнем зенитной артиллерии над деревней 5-я Николаевка. в районе Козелыци-ны. Она неудачно приземлилась с парашютом и раненой попала в плен. После некоторого пребывания в полевом госпитале женщину-майора привезли в Морицфельде, куда позднее доставили с оккупированной территории ее пятилетнего сына и мать, считавшихся погибшими. Это незаурядное обстоятельство привело женщину-летчицу, кавалера орденов Красного Знамени и Отечественной войны II ст., майора ВВС Красной армии к будущим власовцам. Однако из-за последствий ранения ее скоро отчислили из РАГ в одно из подразделений восточной пропаганды. Дальнейшая судьба С. 3. Ситник сложилась трагично - она стала случайной жертвой провокации СД и погибла в конце 1944 г., о чем Мальцев узнал уже постфактум.

20 февраля 1944 г. в Берлине полковник В.И.Мальцев наконец-то познакомился с генерал-лейтенантом А. А. Власовым. Впечатление друг от друга осталось более чем благоприятное. С 7 по 14 марта в Морицфельде побывал генерал Власов в сопровождении капитанов В. К. Штрик-Штрикфельда и С. Б. фрёлиха. По свидетельству Фрёлиха, «личное появление Власова вызвало сенсацию», подчиненные Мальцева и произведенного к тому времени в чин полковника Холтерса остались под сильным впечатлением от недельного общения с бывшим генерал-лейтенантом Красной армии. И Холтерс, и Мальцев за-

163

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

верили Власова в перспективе развертывания на базе РАГ авиационного полка РОА.

Во второй половине лета 1944 г. определенные лица в штабе ОКЛ решили избавиться от русского добровольческого подразделения. Группа старших офицеров LW: начальник 8-ю отдела Генерального штаба ОКЛ генерал-майор Г. фон Роден, начальник Генерального штаба ОКЛ генерал авиации К. Коллер и др. имели все основания опасаться, что не санкционированная рейхсмаршалом Г. Герингом акция по созданию РАГ может создать им существенные осложнения. Формальная передача РАГ в состав Восточных войск избавляла бы ОКЛ от возможных неприятностей. Для сохранения влияния на группу Холтерса - Мальцева и во избежание чрезмерного вмешательства Кестринга в ее специфические проблемы учреждалась должность испектора иностранных кадров LW при штабе Кестринга. Инспектор должен был ведать иностранными добровольцами в LW и параллельно поддерживать связь с ОКЛ.

Дальнейшая история чинов бывшей РАГ Г. Холтерса и В. И. Мальцева оказалась связана с именем генерал-лейтенанта X. Ашенбреннера, занявшего должность инспектора иностранных кадров LW «Восток» в сентябре 1944 г. Ашен-бреннер симпатизировал Власовскому движению и поэтому быстро нашел общий язык с Мальцевым. До войны инспектор занимал должность атташе ВВС при посольстве Германской империи в СССР. Адъютантом Ашенбреннера стал обер-лей-тенант LW Г. Бушманн - командир 11 -го эстонского крыла. К концу сентября 1944 г. бывшая группа Холтерса перебазировалась на аэродром в Эгер (юго-западнее Карлсбада), а штабы Мальцева и Ашенбреннера разместились в Карлсбадском отеле «Ам Брюль». Итоги встречи Власова с Гиммлером 16 сентября 1944 г, сделали возможным практические шаги, направленные на перспективное развертывание власовских авиачастей во главе с Мальцевым.

В октябре в Карлсбаде начал функционировать посреднический штаб для перевода к Мальцеву русских кадров из L.W, а также желающих остарбайтеров и военнопленных. Решением подобных вопросов занимались полковники Бауэр, Вече 164

Организация и кадры ВС КОНР

и Зауэр. По совету Ашенбреннера, Мальцев составил план развертывания ВВС РОА с примерным штатным расписанием, а Ашенбреннер придал им необходимую форму рапорта для передачи по команде. В октябре Мальцев рассчитывал сформировать ВВС РОА в следующем составе: штаб, по одной эскадрилье истребительной, штурмовой и связи, звено бомбардировщиков, полк ПВО (9 батарей), запасной полк ПВО (15 батарей), 4 пропагандистских роты; 25 боевых самолетов, 21 учебный и связной самолет, 96 орудий ПВО, 2594 человек основного состава военнослужащих и 1880 человек учебно-переменного состава.

Основания для подобного рода планов были весьма вескими. На рубеже 1944-1945 гг. в LW служили 22,5 тыс. восточных добровольце64 (включая 1383 «помощника Люфтваффе», так называемых Luftwaffenhelfer, которые с 4 декабря 1944 г. именовались «воспитанниками СС»- SS-Zцgling)»-, общее количество советских пленных в рядах LW оценивалось в 50-60 тыс. 1 ноября в русских газетах появилось объявление о наборе добровольцев в русские авиачасти, в ответ на которое в канцелярию в Далеме поступили около 2 тыс. заявлений. 10 марта 1945 г. в рапорте на имя генерала Киллера Ашенбреннер констатировал, что призыв в ряды власовской армии, в том числе в авиачасти, дал удовлетворительные результаты.

23 ноября 1944 г, Ашенбреннер утвердил дислокацию формирующихся частей: аэродром Эгер - для летных частей. Карл-сбад - пункт сбора поступающего личного состава. Брюкс - для частей ПВО. 19 декабря рейхсмаршал Г. Геринг издал приказ № 15231/44 о создании ВВС РОА, мотивировав его издание «заявлением от 14 ноября 1944 г. в Праге». В краткосрочной истории формирований КОНР это -единственный пример, когда одни из высших руководителей рейха в качестве основания для создания власовскнх частей назвал не санкции фюрера или рейхсфюрера СС, а фактическое учреждение КОНР и провозглашение его программного документа.

В состав ВВС КОНР планировалось включить авиацию, части ПВО, войска свяп! и парашютно-десантные войска. Первоначальные структурные параметры, под дос гпженнс которых чодразумевалось выделение соответствующего чшернально-165

Кирилл Александров

Армия генерала Власова, 1944-1945

технического обеспечения, утверждались приказом Геринга. ; В таблице VII приведены сведения о них, которые затем мы 3 сможем сравнить с фактическим положением вещей. В служебные обязанности Ашенбреннера входили консультации штаба Мальцева, представление интересов власовцев перед германскими Вооруженными Силами, оказание помощи в удовлетворении материально-технических запросов. По собственному признанию Мальцева, приказ Геринга допускал вмешательство представителей LW в процесс формирования ВВС КОНР, что его особенно не устраивало. Поэтому январь 1945 г. ушел на переговоры по обсуждению создавшейся проблемы между Мальцевым, Власовым, Трухиным и Ашенбреннером. Ее разрешение состоялось 2 февраля на встрече Власова и Мальцева с Герингом в Каринхалле, где также присутствовал Крёгер.

4 февраля состоялось фактическое подчинение авиачастей КОНР генералу Власову, подтвержденное 4 марта приказом начальника Генерального штаба ОКЛ генерала авиации К. Коллера об отделении ВВС КОНР от LW. В свою очередь, с подчиненностью русским офицерам создаваемых подразделений согласился и Ашенбреннер. В ведении немцев остались лишь учебные процессы по переподготовке русских летчиков и освоению ими материальной части немецкого авиационного парка. Одновременно с подчинением авиачастей КОНР Власову полковник В. И. Мальцев 4 февраля был произведен в генерал-майоры и официально занял должность командующего ВВС КОНР (авиации армии народов России, Chef der Luftwaffe der Streitkrдfte der Volker Russlands).

Центром развертывания авиачастей стал Карлсбадский штаб Мальцева, переехавший в Мариенбад 10 февраля. Необходимость переезда обусловливалась прибытием в Карлсбад эвакуированных из Берлина гражданских учреждений КОНР и излишней концентрацией в городе штатских лиц. Штабы Мальцева и Ашенбреннера разместились в трехэтажном отеле «Люкер», здесь же находилась личная квартира В. И. Мальцева и его супруги А. М. Мальцевой. 13 февраля Мальцев утвердил штатное расписание штаба, начальником которого был назначен полковник А. Ф. Ванюшин, Начальник командного отдела 166

центрального штаба полковник В. В. Поздняков в январе предложил Трухину создать в структуре штаба авиационный отдел, на должность начальника которого планировалась кандидатура поручика Н. В. Ващенко (в июле 1941 - лейтенант ВВС РККА, штурман 134-го полка скоростных бомбардировщиков). Но Трухин отклонил предложение Позднякова, не желая создавать структуру, параллельную штабу Мальцева в Карлсбаде. Поручик Ващенко одновременно с обязанностями начальника 3-го кавалерийского отделения командного отдела выполнял функции представителя ВВС по проверке летно-технического персонала, поступавшего в авиачасти КОНР через центральный штаб.

Формирование 1 -го авиационного полка (1. Fliegerregiment) ВВС КОНР началось в декабре 1944 г. на аэродроме в Эгере, хотя штатные вакансии начали заполняться уже в октябре - ноябре 1944. Назначения на должности командиров эскадрилий последовали в декабре, одновременно с организацией штаба полка. Основой для создания полка послужили чины расформированной РАГ, а также прибывающие добровольцы. Командиром полка Мальцев назначил полковника Королевских ВВС Югославии Л. И. Байдака (на 1941 - командир 5-го истребительного полка Королевских ВВС Югославии) - участника Белого движения и старого русского летчика. Летом 1920 г. подпоручик Л. И. Байдак служил в IV авиаотряде Русской армии и отличился в боях в Северной Таврии. За доблесть приказом Главнокомандующего № 242 от 2 августа 1921 г. Байдак был отмечен редкой наградой - орденом св. Николая Чудотворца II ст.

Начальником штаба полка стал другой выдающийся русский летчик, командир IV авиационного отряда Русской армии полковник С. К. Шебалин (на 1940 - командир 5-го истребительного полка Королевских ВВС Югославии«, аттестованный в ВВС КОНР в чине майора. Орденом св. Николая Чудотворца II ст. Шебалин был награжден еще во время боевых действий в Крыму- приказом генерал-лейтенанта П. Н.Врангеля №3712 от 1 октября 1920 г. И Байдак, и Шебалин во время Гражданской войны служили в IV авиаотряде, носившем имя их погибшего командира - лучшего русского аса Первой мировой войны пол-167

ковника А. А. Казакова. Полковник Л. И. Байдак прибыл в распоряжение штаба Мальцева в ноябре 1944 г. из офицерского резерва центрального штаба по рекомендации генерала Тру-хина. Георгиевский кавалер полковник С. К. Шебалин в мае 1942 г. стал командиром 6-й роты 2-го батальона формировавшегося 4-го полка Русского Корпуса, с февраля 1944 г. он командовал 2-м батальоном 5-го полка в чине капитана а затем и майора Вермахта. В горных боях 1942-1944 гг. Шебалин проявил себя храбрым строевым командиром, заслужив уважение подчиненной юнкерской молодежи. В войска КОНР Шебалин перевелся по специализации в декабре 1944 г. Традиционное для русского офицерского корпуса почитание шефского имени оказалось возрождено и в авиачастях КОНР: 5-я истребительная эскадрилья приняла шефское имя полковника Казакова. Байдак, Шебалин и Мальцев хотели подчеркнуть преемственность создававшихся подразделений не от LW, а от авиации Русской Императорской армии. Этому же способствовала и популяризация среди личного состава авиачастей воспоминаний известного русского изобретателя и авиаконструктора начала XX века, члена КОНР В. В. Татаринова.

Первой к концу января - началу февраля 1945 г. завершала полностью формирование и необходимую подготовку 5-я истребительная эскадрилья им. полковника А.А.Казакова (Jagdstaffel der ROA "Oberst Kasakow") под командованием капитана С. Т. Бычкова, произведенного в том же месяце в майоры. Эскадрилья насчитывала 16 истребителей Ме-109 Г-10 (Bf 109 G-10), в начале апреля была готова к применению на фронте и несла боевое дежурство на аэродрме в Немецком Броде, соседствуя со штабом истребительной группы I./JG52 знаменитого аса LW майора Э. Хартманна.

К концу марта закончила формирование бомбардировочная эскадрилья (Schlachtstaffel), с 28 марта- 8-я эскадрилья ночных бомбардировщиков (Nachtschlachtstaffel). Командовал эскадрильей, укомплектованной 12 бомбардировщиками Ю-88 Ou 88), произведенный в капитаны Б. Р. Аитилевский, Первоначально планировалось вооружить эскадрилью двенадцатью 168

бомбардировщиками Ю-87 (Ju 87D), но при ее переформировании в эскадрилью ночных бомбардировщиков подразделение укомплектовали бомбардировщиками Ю-88, более подходящими для ночных полетов. ВВС Красной армии и западных союзников обладали весной 1945 г. абсолютным преимуществом в воздухе, и Мальцев не рискнул использовать в дневных условиях эскадрилью Антилевского, также базировавшуюся на Немецкий Брод. 11 -я штурмовая эскадрилья (Kampfstaffel) не смогла развернуться из-за нехватки горючего, а также из-за бесплодных споров между Ашенбреннером и ОКЛ по поводу класса самолета, предполагаемого к поставке на вооружение (речь шла о Hs 123 или Hs 129). Эскадрилья насчитывала 5 Хе-111 (Hei 11H).

В феврале - марте Ашеибреннер помог созданию в составе 1-го авиационного полка еще двух эскадрилий. На вооружении 3-й разведывательной эскадрильи (Aufklдrungsstaffei) капитана В. В. Шияна состояли 3 Фи-158 (Fi 158) и 1 Ме-262, предназначенный для аэрофотосъемки. На вооружении 4-й транспортной эскадрильи (TrarisportstalYel) состояли 2 Ю-52 (Ju 52/3m), которые предполагалось использовать для переброски парашютно-десантного батальона и перевозки грузов. В составе школы летчиков (Fliegerschule), подчинявшейся непосредственно Байдаку. существовала 5-я учебно-тренировочная эскадрилья (Ausbildungsstaffel) капитана Тар-новского (на вооружении по 2Ме-109, Ю-88, Фи-158, У-2, по одному Хе-Ш и До-17 (Do 17)). Учебной частью школы также руководил Тарновский.

Суммарно на вооружении 1 -го авиационного полка к началу апреля состояли 44 самолета разных классов, пилотируемых власовскими летчиками. За пятимесячную историю полка мы можем назвать, по свидетельству Мальцева, единственный случай перелета на советскую сторону. В апреле во время тренировочного полета перелет к противнику совершил летчик-истребитель поручик И. Стежа67, сбитый в 1944 г. старший лейтенант ВВС Красной армии и вступивший в авиачасти КОНР в феврале 1945 г, из лагеря Гросс-Мариенгоф. Но никаких зримых последствий для авиачастей КОНР этот инцидент не имел. С одной 169

стороны, такой случай естественен для конца войны, а с другой он свидетельствует в пользу власовских летчиков, располагавших несомненными возможностями для побега и продолжавших, тем не менее, служить в военно-воздушных формированиях КОНР.

Из других советских летчиков, ставших офицерами власовской авиации, кроме Антилевского и Бычкова, мы назовем летчика 5-й истребительной эскадрильи капитана В. К. Рублевика (в апреле 1941 - старший лейтенант, заместитель командира эскадрильи 253-го штурмового авиаполка в КОВО), летчика 8-й эскадрильи ночных бомбардировщиков подпоручика С. Л. Павленко (в марте 1943 - лейтенант, летчик 48-го гвардейского авиаполка, сбит 29 марта 1943 г.), адъютанта командира 1-го авиационного полка поручика Г. И. Школьного (в октябре 1943 - лейтенант, командир корабля 110-го авиационного бомбардировочного полка 12-й авиационной дивизии дальнего действия, сбит 12 октября 1943 г.), офицера контрразведки 6-й отдельной роты связи поручика Н. П. Харченко (в 1941 —лейтенант, летчик-инструктор 2-го отдельного истребительного авиационного полка), подпоручика Н. Ф. Лушпаева (в апреле 1944 - лейтенант, летчик 10-го московского отдельного авиационного разведывательного полка 1-й воздушной армии, сбит 16 апреля 1944 г.), подпоручика В. Н. Микишева (в октябре 1944- лейтенант, летчик и командир корабля 334-го авиационного полка дальнего действия, пропал без вести 25 октября 1944 г.) и др.

Л. Е. Решин полагал, что в подчинении Мальцева весной 1945 г. служили 24 летчика и штурмана из числа представителей командно-начальствующего состава ВВС Красной армии, но составленный автором именной список на основании свидетельских показаний Б. П. Плющоваи М. В. Тарновского позволяет увеличить эту цифру как минимум до 38 человек. Вопрос пока остается открытым и нуждается в дальнейшем изучении. О практике летчиков 1-го полка позволяет составить впечатление таблица общего налетного времени подпоручика С. Л. Павленко, составленная им.

170 ЖШШ>

Летная практика лейтенанта ВВС Красной _________С- Л- Павленко (на 29 марта 1943)

Тип самолета

Число посадок

Налет в часах

380

У-2

1400

Р-5 и ССС

350

400

Т6-ЗРН

86

320

Р-6

84

130

УСБ и СБ-2

220

260

Пе-2

60

90

Пе-3

50

120

Пе-ЗБис

40

70

Итого

2290

1770

Летная практика подпоручика ВВС КОНР С. Л. Павленко (на 17 апреля 1945)

Ме-108

60

90

Фи-156

50

40

Б-131 (BЬ131)

30

10

Ю-34 (Hiw 34)

40

30

Ме-109

40

15

20

10

Кл-35(Ы35)

60

160

Ме-110

40

60

Ар-96

38

50

Б-181 (Bь 181)

40

20

Гота-145

60

30

Ар-66

31

10

Итого

510

525

4 февраля 25 офицеров-летчиков были награждены генералом Власовым боевыми орденами и медалями «за отличия на Восточном фронте» в 1944 г., а также «за участие в перего-

171

нах самолетов LW с заводов на аэродромы фронтового базирования». Среди награжденных назовем бывших летчиков ВВС Красной армии - капитанов Арзамасцева, Бычкова, Меттля« старшего лейтенанта Антилевского, лейтенантов Лушпаева Школьного и др. С конца февраля 1945 г. из-за перегрузки летного поля в Эгере 5-я истребительная и 3-я разведывательная эскадрильи передислоцировались в местечко Немецкий Брод (юго-восточнее Праги), где и продолжили заниматься учебно-тренировочными полетами. В целом к апрелю ВВС КОНР располагали двумя боевыми эскадрильями: 5-й истребительной и 8-й бомбардировочной, которые так и не успели принять участие в боевых действиях, за исключением единственного эпизода на Одере, о котором будет сказано ниже. Впрочем, не исключено, что отдельные летчики ВВС КОНР участвовали в воздушных боях в одиночном порядке. По меньшей мере, мы располагаем свидетельством лица, на глазах которого в декабре 1944 г. подпоручик ВВС КОНР из бывших советских военнослужащих, взлетев в группе с аэродрома в Эгере на истребителе FW 190, сбил один из американских истребителей65, прикрывавших свои бомбардировщики. Буквально в тот же день в ресторанчике наш очевидец познакомился с этим пилотом: это был молодой офицер со следами старых ожогов на лице, советовавший собеседникам стараться посадить свой подбитый самолет, «ибо немчура подбивала летчиков».

В состав полка входила рота летно-технического резерва. Основным видом деятельности 1-го авиационного полка в период с декабря 1944 г. до начала апреля 1945 г. являлись учебно-тренировочные полеты и отработка тактики воздушного боя, в которых принимали участие и немецкие инструкторы. Разбором полетов часто занимался сам Мальцев. Интересен вопрос о форме чинов авиачастей КОНР и маркировке самолетов. Все чины ВВС КОНР носили форму LW. 6 февраля по приказу Мальцева немецкая кокарда на головных уборах была заменена русской, сняты орлы со свастикой, введено употребление чинов, существовавших в общевойсковых подразделениях КОНР (поручик, а не обер-лейтенант и т. д.), всем военнослужащим авиачастей КОНР вменялось в обязанность ношение на ру-172

каве формы установленной эмблемы РОА. Тем же приказом Мальцев ввел маркировку для самолетов, идентичную эмблеме РОА-. голубой Андреевский крест на белом поле с красной окантовкой.

ОКЛ правомерно не санкционировало использование подобной маркировки, так как для этого требовалась предварительная международная нотификация, производить которую в феврале 1945 г. не было времени. На протяжении февраля -Марта эта принципиальная проблема оставалась предметом Дискуссии между власовцами и ОКЛ. В конце концов, стороны нашли компромисс в виде соединения маркировки LW с Андреевским крестом по образцу итальянских ВВС Италии. Косые синие кресты на плоскостях появились в последней декаде марта. По воспоминаниям очевидцев, в единственной боевой операции власовской авиации 13 апреля 1945 г. участвовали бомбардировщики 8-й эскадрильи, отмаркированные «эмблемами РОА».

Помимо 1-го авиационного полка в составе авиачастей КОНР зимой - весной 1945 г. формировались следующие части и подразделения: 9-й полк зенитной артиллерии, 6-я рота связи, парашютно-десантный батальон. 16 февраля в Дрездене началось создание 1-й команды (батальона?) в рамках 12-го строительного полка с функциями телеграфной и воздушной связи (I.Abteilung/Luftnachrichten- Telegraphen- Bauregiment 12 ROA). но указанное подразделение в подчинение Мальцева немцы так и не передали.

9-й полк зенитной артиллерии (Flakregiment 9.) формировался в феврале - марте и к началу апреля насчитывал 80 офицеров, 2,8 тыс. унтер-офицеров и рядовых. Командовал полком с февраля 1945 г. полковник Р. М. Васильев (в 1920 - Генерального штаба полковник Русской армии), вступивший в январе 1942 г. в Русский Охранный Корпус на должность командира роты управления 3-го пехотного полка. 16 апреля 1944 г. со своим подразделением обер-лейтенант Вермахта Р. М. Васильев отличился при оказании помощи гражданскому населению Белграда, сильно пострадавшему во время ковровой бомбардировки югославской столицы сокнной авиацией. Службу в Рус-173

ском Корпусе Васильев завершил в чине капитана Вермахта на должности начальника связи Корпуса и после кратковременного отпуска по болезни в начале 1945 г. Васильев поступил на службу в авиачасти КОНР, где был аттестован по чину Русской армии.

Тяжелый дивизион полка дислоцировался в Кутно, а два легких - в Плане (8-10 км юго-восточнее Мариенбада). К сожалению, полк не получил штатного вооружения. Личное огнестрельное оружие и легкие ручные пулеметы имела только штабная батарея, чины которой в марте - апреле и несли охранно-кара-ульную службу. Разрешение проблемы с вооружением 9-го полка крайне усугубляло отсутствие в районе дислокации частей ПВО LW. В противоположном случае Ашенбреннер добился бы замены немецких зенитных расчетов власовцами. 12 марта Ашенбреннер предложил ОКЛ вооружить полк Васильева советским трофейным оружием, но и трофейное оружие так и не поступило вплоть до эвакуации полка на запад в апреле 1945 г.

6-я отдельная рота связи (Luftnackrichtenbetriebskorapanie 6., по некоторым сведениям, далее батальон или полк) возникла на основе большой группы русских добровольцев-связистов, служивших в LW, ее комплектование началось в декабре 1944 г. в Ноерне (чешское Нырско, южнее Пльзеня) под командованием бывшего командира отдельного батальона связи стрелковой дивизии Красной армии капитана В. И. Лантуха, произведенного к концу войны в подполковники(?). 10 февраля часть принесла присягу и приступила к несению службы. Связисты совершенствовали собственную профессиональную подготовку и несли караульную службу вплоть до 22 апреля, когда в Ноерн прибыла сводная колонна чинов авиачастей во главе с Мальцевым. Стоит отметить, что Мальцев так и не получил в подчинение всех русских добровольцев и «хиви», служивших в начале 1945 г. в LW. Как мы уже писали, по официальным сведениям, ОКЛ из категории советских граждан только русских добровольцев (в основном в ПВО и частях обслуживания) на рубеже 1944-1945 гг. насчитывалось 22,5 тыс. человек, которых бы хватило при благоприятных военно-политических обстоятельствах не на один полк.

174

Парашютно-десантный батальон (Fallschirmjдgerbataillon 9.) в Куттенплане, претендовавший на развертывание в мае - июне 1945 г. в парашютно-десантный полк (отряд), представлял собой одну из отборных частей власовской армии. Начало его создания можно отнести к концу декабря 1944 г. В батальон, именуемый иногда парашютно-десантным отрядом, организационный отдел ОКЛ LW отчислил подавляющее большинство русских десантников, разбросанных на заключительном этапе войны мелкими группами по 11 парашютно-егерским дивизиям. Вполне вероятно, что какая-то часть десантников попала в батальон из бывших разведывательно-диверсионных школ Абвера, так как заброска агентуры за линию фронта представлялась все более затруднительной. Практически весь личный состав батальона имел опыт прыжков с парашютом и необходимую спортивно-физическую подготовку. Единственной проблемой русских десантников в LW оставалось отсутствие собственных" офицерских кадров, нехватку которых обязан был восполнить центральный штаб власовских формирований.

К концу февраля 1945 г. батальон включал в себя штаб, взвод связи и шесть развернутых десантных рот. Численность десантников в каждой роте колебалась в пределах 220-230 человек, поэтому общую численность батальона к началу апреля можно оценить в пределах 1,4 тыс. человек. По свидетельству командира 2-й роты капитана Г. Н. Сперанского (выпускник Донского Императора Александра III кадетского корпуса в Югославии, в 1944 - поручик Русского Корпуса), личный состав батальона производил очень благоприятное впечатление. На его вооружении состояли пистолеты-пулеметы MP 38/40, штурмовые винтовки StG 44, ручные пулеметы. По замечанию командира 2-й роты, для полноты картины не хватало тяжелых пулеметов и минометов, но и с имевшимся оружием батальон в марте 1945 г. находился в состоянии постоянной боевой готовности.

Командовал батальоном с декабря 1944 г. подполковник М. Д. Коцарь (в мае 1942 - начальник оперативного отдела штаба 4-го воздушно-десантного корпуса). С 1943 г. Коцарь преподавал в Мариампольской школе Восточных войск, из которой 175

в ноябре 1944 г. был откомандирован в офицерский резерв при центральном штабе ВС КОНР, и отсюда убыл на должность командира парашютно-десантного отряда. По свидетельству Сперанского, в лнчно-бытовом плане Коцарь не производил хорошего впечатления: грубый офицер, не чуждавшийся ненормативной лексики при замечаниях подчиненным. Гораздо более благоприятное впечатление производил начальник штаба батальона майор А. Л. Безродный (в октябре 1941 - капитан ВДВ Красной армии, инженер 214-й воздушно-десантной бригады). Безродный не состоял до войны в рядах ВКП (б). Весной 1942 г. он вступил из лагеря военнопленных в Осинторфскую бригаду (РННА) полковника К. Г. Кромиади, став начальником оперативного отдела штаба.

В батальон Коцаря Безродный прибыл почти одновременно со Сперанским в конце февраля 1945 г. и произвел хорошее впечатление на Мальцева. Фактически именно Безродный взял в руки практическую организацию подразделения и учебную подготовку. Указанное обстоятельство привело к кадровому перемещению: в апреле Мальцев перевел Коцаря в распоряжение штаба ВВС, а командование батальоном принял Безродный. Судя по отзывам, ревностно исполняли обязанности службы и отвечали самым высоким требованиям к офицеру командир 1-й роты капитан Смирнов и командир 2-й роты капитан Г. Н. Сперанский. Командиры 3-й и 4-й рот при всей старательности выглядели офицерами, произведенными совсем недавно в офицерский чин из унтер-офицеров. Тем не менее, батальон отвечал всем требованиям, которые только могли предъявляться к столь своеобразной воинской части. Но, несмотря на качественную подготовку, батальон не смог принять участие в боевых действиях на Восточном фронте и, ввиду скорого окончания войны, разделил общую участь авиачастей КОНР.

Штаб ВВС КОНР в Мариенбаде представлял собой компактную н мобильную структуру, полностью управлявшую подчиненными разбросанными подразделениями - это в должной мере проявилось при организации походного марша на юг в последней декаде апреля 1945 г. Штаб состоял из 6 отделов (оперативный, кадров, безопасности, пропаганды, юри-176

дический и технический), интендантской и санитарной служб. Штабу подчинялись взвод охраны поручика В. Г. Васюхно (в 1941 - старший лейтенант, герой советско-финляндской войны 1939-1940, командир дивизиона 248-го артиллерийского полка 86-й мотострелковой дивизии), взвод особого назначения поручика Н. Фатьянова, сформированный по приказу Мальцева 31 января из прибывших добровольцами старших кадет Кня-жеконстантиновского кадетского корпуса, рота пропаганды. В распоряжении Мальцева находились: прибывший вместе с младшими кадетами последний директор корпуса генерал-майор А. Г. Попов (в 1920 - помощник Главного военного прокурора Русской армии), назначенный преподавателем в роту ропаганды, а также подполковник А. М. Чекапин™, недавно прибывший из лагеря военнопленных.

В марте начальник отдела пропаганды майор А. П. Альбов, бывший белградский корреспондент лондонской газеты «Дей-ли Мейл» и американского агентства «Ассошиэйтед Пресс», создал сектор печати, приняв на себя ответственность за издание собственной газеты власовских авиачастей «Наши крылья». Альбов71 числился ответственным редактором, но на самом деле главным редактором газеты стал опытный журналист, сотрудник ГУП КОНР А. И. Булдеев.

В прошлом Булдеев принимал деятельное участие в издании газеты Симферопольского городского управления «Голос Крыма», будучи ее главным редактором с 26 марта 1942 г. по октябрь 1943 г. Он сумел подобрать авторов и сотрудников для «Наших крыльев». Первый номер газеты, «органа русских летчиков, борющихся за освобождение России от власти коммунистических захватчиков, от власти Сталина», увидел свет 11 марта. Порой редактор позволял себе публиковать откровенно предосудительные с точки зрения нацистского официоза суждения. Так, например, в одной из передовиц газета писала: «Судьба подарила нам огромные просторы земли и пространств, и история дала нам назначение быть великим народом. Мы им были, ос i ь и будем. Но не для того, чтобы порабощать и владеть другими народами, а для того, чтобы жить самим и жить давать другим. Нам нужен не захват Европы, нам нужна Россия. И тот, кто ниа-177

че думает, тот в лучшем случае заблуждается, но и заблуждаясь - он причиняет России вред. Нам нужна Россия, свободная от Сталина и от иностранцев, кто бы они не были и как бы себя не выставляли в качестве наших друзей и союзников».

В другом месте достаточно четко определялось отношение власовцев к Красной армии: «Красная армия, состоящая из таких же русских людей, как и мы сами, перестанет быть нашим противником в тот момент, когда она повернет свои штыки против Сталина. А этот час — рано или поздно - наступит». Авторам «Наших крыльев» иногда было нельзя отказать в здравых оценках, опиравшихся на знание реалий советской действительности. Так, например, отзываясь о фильме «Иван Грозный», безымянный журналист писал: «Фильм должен убедить советского зрителя в том, что ужасающий террор Сталина, практикуемый им 25 лет, по выражению придворных кремлевских льстецов, "исторически и политически обоснован", что личность царя Ивана, прославившегося жестокостью, аналогична личности Сталина, что опричнина исторически преемственна с НКВД».

Общая численность военнослужащих ВВС КОНР к 22 апреля превысила 5 тыс. человек. Чины власовской авиации находились в более привилегированном положении по отношению к чинам сухопутных частей. «Привилегированность» проявлялась и в питании, обмундировании, довольствии, материально-техническом обеспечении, а также, в некоторой степени, в обособленном положении генерал-майора В. И. Мальцева и в отсутствии служебных конфликтов между власовскими офицерами и подчиненными Ашенбреннера. Мальцев командовал специфической автономной частью и находился в стороне от страстей, кипевших в Военном управлении КОНР. Его контакты с другими власовскими генералами сводились до минимума и носили в целом служебный характер. В свою очередь, Ашен-бреннер испытывал личную симпатию к Мальцеву и сочувствовал его начинанию. Только этим можно объяснить многочисленные интриги и ухищрения генерала-инспектора за спиной ОКЛ, направленные на обеспечение материально-технической частью и довольствием ВВС КОНР, невзирая на препятствия. 178

В эмоциональном порыве, обращаясь к подчиненным Мальцева, Ашенбреннер однажды написал: «Соколы Власова -готовы. На своих крыльях они несут завешанную предками идею Ьисмарка о дружбе между Россией и Германией, которая явится залогом счастья обоих народов». И если полковник Герре старался лишь смягчать резкость и порой откровенное хамство в адрес «опекунов» со стороны Бунячеико, то Ашенбреннер не опасался открытых конфликтов в ОКЛ, чем разрушил любые перспективы собственной карьеры в последние полгода войны. И все же, несмотря на большую «экстерриториальность» авиачастей КОНР, Мальцев, как и Буняченко, целиком зависел от развития общей военно-политической ситуации, испытывая несомненные и неоправданные иллюзии относительно политических намерений и возможного человеколюбия западных союзников.

На страницах «Наших крыльев» можно было встретить и таких рассуждения: «Мы можем с уверенностью сказать, что наша политическая платформа, представляющая полный контраст с лицемерной политикой Советов, встретила всеобщее одобрение не только в нашем подневольном еще народе, но и в стане прогрессивных народов мира. Мы рассчитываем не только на сочувствие, но и на поддержку их в будущем».

Создание авиачастей КОНР зимой 1945 т. стало одним из важных аргументов в пользу своеобразия и специфичности власовской армии. Во многом это была заел\ га двух русских офицеров: В. И. Мальцева и М. В. Тарновского. В кратковременной истории власовской авиации стоит отметить несколько важных моментов, позволяюших говорить о серьезности намерений ее создателей. В первую очередь, эта серьезность проявилась в стремлении обособить своя части от LW, придать им вид самостоятельного оперативного объединения. Имели место юридическое и фактическое отделение авиачастей КОНР от LW, независимость штаба Мальцева в отборе кадров, открывалась перспектива введения собственной маркировки летно-технического парка.

Чрезвычайно важна и характеристика летных кадров. Служба в военно-воздушных формированиях КОНР коман-17Э

дующего авиацией одной из армий Западного фронта, трех» Героев Советского Союза, начальника оперативного отдела штаба воздушно-десантного корпуса и др. не имеет аналогов в истории отечественной авиации. Обращает на себя внимание и успешная попытка привлечения на службу русских офицеров Белых армий, не представленных в таком количестве ни в одном из других власовских подразделений.

Вместе с тем, нельзя не признать, что формирование авиачастей КОНР носило скорее символический, чем практический характер, более необходимый власовцам для собственного самоутверждения. Ни Власов, ни Мальцев, ни Тарновский не рассчитывали всерьез вести боевые действия с одним авиационным полком против ВВС Красной армии или западных союзников. Тем не менее, кратковременную историю авиачастей КОНР мы рассматриваем, в первую очередь, как моральный фактор, влиявший на позиции сторонников и противников Вла-совского движения и важный аргумент, свидетельствовавший о политическом значении власовской армии.

Примечания

1 Участие граждан СССР в боевых действиях на стороне государств-союзников Германии в 1941-1945 представляет собой еще малоизученную проблему.

2 Вероятно, этот процент в реальности выглядит еще меньшим, так как далеко не все чины Индийского добровольческого легиона войск СС были военнопленными.

3д'Алькеп Гюнтер (1910—1993) — СС штандартенфюрер. Родом из Фландрии, Член НСДАП с 1927. С 1931 в CA, позднее в СС. С 1932 писал для партийной печати, С 1935 один из редакторов журнала «Черный корпус». Автор книги «СС. История, Долг. Организация» (1939). В 1940 создал в ваффен СС институт военных корреспондентов, которые позднее работали в 27 дивизиях ваффен СС, представляя 15 национальностей. С 1941 - в ваффен СС на Западе Командир полка военных корреспондентов «Курт Еггерс», организатор психологической войны на Восточном фронте. Выступал за отказ от пропаганды образа «унтерменш», сторонник развития «акции Власова». В 1945 занимался пропагандой в Вермахте. В 1945-1948-в британском плену, в 1950-1958-в американском заключении. После освобождения работал в текстильной промышленности ФРГ, разбогател. Интересную характеристику Г. д'Алькену дал М.Китаев (он же M. M. Самыгин): «Штандартенфюрер СС, ни слова не говоривший по-русски, питал удивительную любовь к русской культуре. Будучи хорошим музыкантом, часами играл

180

произведения русских композиторов, причем наибольшей его любовью пользовались камерные произведения и жанровые песни последнего периода. Часто эти веши носили аиггинемсикий характер. Все они были запрещены к исполнению [в рейхе. - Прим. К. ,4.]». 4 Кестринг Эрист Авг>'ст (1876-1953)-генерал of кавалерии. Вырос в России. В 1895-1896 служил добровольцем в 4-м \ланском полку. Участник Первой мировой войны После 1918 - в Рейхсвере, адъютант штаба генерала Г. фон Сеекта. Участвовал в военном сотрудничестве между Рейхсвером я РККА. Военный атташе в Москве (1931-1935, 1936-1941). Генерал от кавалерии (1. окт, 1940). Предупреждал А. Гитлера об опасности недооценки потенциальных сил и средств Красной армии После начала войны с СССР служил в Орготделе Генерального штаба ОКХ С ! сснт 1942 - при штабе группы армий «А», специализировался по вопросам использования кавалерийских частей. Сторонник широкого привлечения в Вермахт граждан СССР, особенно из народов Кавказа. После эаакушни Вермахта с Кавказа зимой 1943 - в резерве. Резко критиковал оккупационную политику на Востоке и практику обращения с остарбантерамн в рейхе. С 16 марта 1943 - инспектор тюркских частей в составе Вермахта. Генерал Восточных войск (1 янв. 1944)- Приложил большие усилия для уравнения в правах восточных добровольцев и немецких военнослужащих. По свидетельств-, современного исследователя Ф. В. Зайдлера. восточные добровольцы называли Кестрижа «мудрым марабу»- После 1945 - в американском атену. освобожден первым из немецких генералов.

5 Козлов (он же Гроссер) Николай Васильевич - частник Власовского движения. Капитан Красной армии В сент. 1943 вступил в РОАш тагерявоеннопленных (штадаг XII А) в Лимбурге-на-Лане и прибыл в Дабендорфск\;Ю школу. По окончании курса назначен командиром 1-го взвода 1-й офицерской роты. Капитан РОА (дек. 1943). С июнч 1^44- старшин преподаватель 1-й офицерской роты. С ноября 1944 - начальник штаба 2-го полка 1-й пехотной дивизии ВС КОНР. Майор ВС КОНР за отличия по службе 1февр. [945). В бою на Одере 13-14апр. 1^45 тяжело контужен илвакунрован в госпиталь в Зальцбург. Насильственной репатриации Епоежал. жид в американской оккупационной зоне. На 1^51 - в ФРГ. затем в США. Публиковался в газете (-Новое р>еекое слово» (Нью-Йорк!

6 В нашем распоряжении есть сше одни любопытный, по сравнению с Пражским манифестом iQ44 более полный докчмент. гнпвотяюшпп составить впечатление о политических целях и симпатиях членов КОНР- под названием «Конституция Российской державы». Однако официально он никогда не был принят Комитетом, так и оставшись проектом, история происхождения которого неизвестна.

7 К концу февр. 1^45 объем пожертвований в организацию «Народная помощь» при КОНР, пмевш\ю текчшпн счег в Дрезденер-банк (Штадт Централе № 303960) превысил S50 тыс рейхсмарок.

s Во время воины причислен к Ю01-м_\ гренадерскому полку. С 2S марта О945 - в ВС КОНР. с тужит в разведотделе центрального штаба, 6 мая оставил штаб в свят с выполнением личного задания генерал-майора Ф. Ц Tpv-

181

хина. С 18 мая в американском плену (1945-1946), где провел 16 месяцев. Пережил насильственную выдачу вДахау. После 1946-Дмитрий Каров, в эмиграции в Западной Германии. Член САФ. В 1950-е гг. - сотрудник Института по изучению истории и культуры СССР (Мюнхен). 9 Представлять А. А. Власова главным участником успешного советского контрнаступления под Москвой было бы, конечно же, неверным. Но нельзя не признать, что 20-я армия Западного фронта, которой Власов командовал в период с 20 ноября 1941 по 8 марта 1942, сыграла в наступательной операции зимой I94I-J942 незаурядную роль. За успешное командование войсками 24 янв. 1942 генерал-майору А. А. Власову было присвоено воинское звание генерал-лейтенант, а 1 февраля он был награжден орденом Красного Знамени. Вопреки до сих пор бытующим стереотипам даже у профессиональных историков (см., например: Сякое Ю. А. Любаиская наступательная операция 1942 года // Вопросы истории. 2005. № 12, С. 67), Власов не сдавался в плен, а при выходе из окружения был выдан в деревне Туховежи местными жителями немецкому патрулю во главе с капитаном М. фон Шверд-тнером и зондерфюрсром К. Пельхау. Староста получил от оккупационных властей корову, 10 пачек табаку, 2 бутылки тминной водки н почетную грамоту (по другой версии - корову и ящик водки). М. фон Швердтиер был награжден Крестом военных заслуг I класса (KVK I), а зондерфюрер К. Пельхау - отпуском. 10 Это несомненное преувеличение. В реальности о настроениях А.А.Власова в 1943-1944 полковник К. Г, Кромиади- участник Белого движения и Георгиевский кавалер- красноречиво свидетельствовал так: «Генерал страшно тяжело переживал свое бесправие и бессилие. Он с иронией говорил о "власть имевших", издевавшихся над ним и его идеями, считавшими его нижегородским мужиком, пытавшимся обмануть их. В нашей среде он говорил, что ояи сами готовят крушение не только его планов, но и своей собственной родины. Помню, как ои говорил; ''Эх, пойдет дядя Митяй гулять по Европам, но он доберется и до Америки'1». л Абвер как самостоятельная служба к тому времени уже был ликвидирован. Автор имеет ввиду штабные отделы 1с, отвечавшие эа разведывательную и контрразведывательную деятельность. Это утверждение требует дополнительной проверки.

13 По официальным неполным сведениям ОКХ из взятых в плен за период дек. 1944 - середины марта 1945 27629 красноармейцев не менее 1710 были перебежчиками. В дек. 1944 по официальной немецкой статистике на 7 советских военнопленных Приходился 1 перебежчик, не исключено, что под влиянием Пражского манифеста.

14 Месснер Евгений Эдуардович (3/15 сент, 1891, Одесса Херсонской губ.-30 сент. 1974, Буэнос-Айрес)- участник Белого движения на Юге России, Генерального штаба полковник. Сын коллежского асессора, происходившего из вюртембергских дворян [Mцssner], архитектора. Окончил 3-ю городскую Одесскую гимназию, 1-й курс математического отделения физико-математического факультета Новороссийского университета. В службе с 1910 вольноопределяющимся I разряда, прапорщик запаса легкой артиллерии (1911).

ШШйаЬ. 182 #№№&

Экстерном выдержал экзамен за три класса на чин подпоручика легкой артиллерии при Михайловском артиллерийском училище, подпоручик, офицер

5-йбатареи 15^й артиллерийской бригады (1912). На фронт Первой мировой войны выступил и, д. адъютанта 2-го дивизиона бригады. За время Первой мировой войны до своего возвращения в Одессу 7 марта 191К провел в делах и походах против неприятеля 969 суток, в том числе 574 суток находился в боевом соприкосновении с противником и 140 дней - в тяжелых боях, участвовал в 32 сражениях, дважды контужен. Поручик (апр. 1915У Штабс-капитаи (февр. i 916), служил старшим офицером 1-й. 6-й и 3-й батарей. 21 янв. 1917 окончил подготовительные академические курсы I очереди при Императорской Николаевской военной академии. С февр. 1917 - и. д. старшего адъютанта штаба 15-й пехотной дивизии VTU армейского корпуса (4-я армия Румынского фронта), последняя должность- начальник щтаба дивизии. Награды за отличия: ордена св. Анны Ш ет, с мечами и бантом, ев, Анны IV ст. с надписью «за храбрость», св. Станислава III ст. с мечами v\ бънтоал (1915), св.. Владимира ПV ст.смечамйтлбщито^О^\5-\ св. Станислава II ст. с мечами (1915), св. Анны II ст. с мечами (дважды, 1916) Георгиевский крест IV ст. (1917), Георгиевское оружие (24февр, 1918) идр. Летом 1918 участвовал в вербовке в Одессе офииеров для Добровольческой армии. С 5 ноября 1918 - в списках 1-й офицерской батареи Добровольческой армии. Участвовал в формировании войск Одесского центра. С 28 дек. 1918 - вр. и. д. старшего адъютанта по строевой часта штаба войск Добровольческой армии Одесского района. С апр. 1919 служил в штабе отдельной Одесской стрелковой бригады (с 18мая 1919-7-я пехотная дивизия II армейского корпуса ВСЮР), и. д. старшего адъютанта по части Генерального щтаба. Капитан (25 дек. 1919). 20 янв. 1920 причислен к Генеральному штабу. Участник Бредовского похода 1920. В июле 1920 прибыл в Крым. Служил членом ликвидационной комиссии бредовского отряда и начальником штаба Евпаторийского тылового района. С 20 сект. 1920- начальник штаба Корниловской Ударной дивизии. Во время эвакуации Крыма (ноябрь 1920) произведен в подполковники с переименованием в полковники. В 1918-1920 участвовал в 593 походах иделах против большевиков, втом числе- 35 дней провел в больших боях. В эмиграции в Кор. СХС. Работал в Белграде в городском кадастре, затем- начальником землемерной секшш, представителем по продаже пишущих машинок фирмы «Ремингтон» и т.д. Всего к концу 1950-х гг. опубликовал примерно 4,8 тыс. статей. В 1925-1935 участвовал в конспиративной деятельности генерал-майора Б. А-Штейфона, пытавшегося наладить собственные контакты в СССР, в 1936-1940 - в создании РНСУВ. С 1931 преподавал на Белградском отделении Зарубежных высших военно-научиых курсов истематического изучения военного дела Генерального штаба генерал-лейтенанта H. H. Головина. Профессор военных наук (1942). После оккупации Югославии (апр. 1941) вернулся к журналистике, продолжая писать обзоры для сербской белградской газеты «Обнова», в которой руководил отделами вестей и военным Позднее- директор службы «Немецкое бюро сообщений», снабжал нею сербскую печать военно-политическими публикапиями о положении на ptu-

'й,-.-ъо.-.

к ч &_«.

183

иьтх театрах военных действий, пользовавшихся большой популярностью Писал под псевдонимом «Вегециус». Дикторы Лондонского радио объявили «немца Вегециуса» вне закона, вменяя в обязанность каждому сербу убить его при первой возможности. Осенью 1941 участвовал в формировании Русского Корпуса, редактировал «Ведомости Русской Охранной Группы» (19414944), газеты «Русское дело» (Белград) и «Борьба» (Вена). До весны 1945 официально состоял на службе в военно-пропагандном отделении Вермахта «Юго-Восток», где руководил русской секцией. Популяризатор идеи создания власовской армии. Неоднократно встречался в Берлине и Вене со старшими офицерами ВС КОНР. С середины марта 1945 в чине майора- начальник пропагандного отдела штаба спецподразделеиия полковника А. Хольмстоиа (Б. А. Смысловского) «Griпene Armee z. b. V.». Интернирован в Лихтенштейне (май 1945- ноябрь 1947). В эмиграции в Буэнос-Айресе с 24 дек. 1947. Один из создателей «Суворовского Союза», ряды которого скоро с разочарованием покинул. Активно участвовал в научной и общественной жизни русской военной эмиграции, состоял представителем на Южную Америку Объединения чинов Корниловского Ударного полка. Вел научную деятельность в рамках Южно-Американского отдела Института для исследования проблем войны и мира им. профессора H, H. Головина, Автор более 30 печатных трудов. ь На авг. - сент. 1941 - командир стрелкового батальона в 1-й гв. дивизии.

16 Скорее всего, это легенда, и свидетели допустили ошибку. Речь все-таки шла о Железном кресте.

17 Считались прикомандированными к разведотделу с 8 марта 1945: капитаны Пг Бакшанский и Л. Думбадзе, поручики Б. А. Гай, Д. Г. Горшков и Ю. Л. Хмыров, подпоручики А. Андреев, А. М. Глааай, В. Лобанов, С. Пронченко и А. Скачков,

18Тензеров Николай Васильевич (?, Новочеркасск Обл. Войска Донского -1957, район Мюнхена) - начальник Управления безопасности КОНР в 1944-1945. Сведения о нем до енх пор в известной степени противоречивы. Мы предполагаем, что его настоящее имя Юрий Васильевич (или Василий Николаевич) Пузанов, которое он был вынужден скрывать, так как состоял в родственных отношениях с одним из номенклатурных работников. Получил высшее физико-математическое образование. Работал в Харьковском НИИ расшеплеиия атомного ядра, доцент-физик, затем - доцент математики одного из московских вузов. До войны состоял в ВКП (б) и, возможно, занимал должность секретаря партийной организации, но все подозрения о его принадлежности к органам НКВД, распространенные у некоторых белоэмигрантов (В. А. Ларионов, Б. В. Прянишников), на наш взгляд, безосновательны. Тензеров, несмотря на свою скрытность и замкнутость характера, действительно был ученым - к его послевоенным публичным лекпиям в Мюнхене по перспективам развития атомного оружия проявляли интерес не только многие русские эмигранты с профессорским званием, но и американцы. Когда и при каких обстоятельствах попал в плен- неизвестно. По показаниям на послевоенном следствии одного из власовцев, при иле-нении он якобы имел воинское звание иитепдаита П ранга, которое вполне

Ч^тШ1, 184 ••**.'*: л..

могло быть ему присвоено после призыва по мобилизации в 1941. Московский историк Б. В. Соколов, ссыпаясь на отчет от 2 авт. 1944 руководителей партизанского движения в Белоруссии, сообщает, что под псевдонимами «Ветлугин» и «Тензеров», фигурировавшими в документе, скрывался подполковник Красной армии Дмитрий Аврамовнч Соболенко. руководивший группой пропагандистов РОА в Минске. Однако, во-первых, Тензеров пользовался псевдонимом «Ветлугин» только после 1945 в Западной Германии. Во-вторых, до апр. 1945 Тензеров имел чин майора, а не подполковника. В-третьих, майор (с 1938) Красной армии Дмитрий Авраамович Соболенко, 1898 г.р., уроженец белорусской деревни Соболи, действительно существовал. Его образование ограничивалось 6 классами учительской семинарии в Баре (19J4), пехотными курсами, военной Киевской школой (1921) и курсами «Выстрел». С 1925 Соболенко состоял в запасе и работал военруком в Гомельском государственном педагогическом институте. Как он с таким образованием мог читать лекции по физике в американской оккупационной зоне Германии, остается непонятным. И самое существенное: фотография Соболенко 1938 не имеет ничего общего с фотографией Тензерова - Ветлу-гина конца 1940-х, на снимках изображены совершенно разные лица. Соболенко мог руководить группами пропагандистов РОА в Минске в 1944 г., но это не Тензеров. После пленения (не позже 1942) Тензеров добился перевода на курсы пропагандистов Министерства по делам восточных территорий в Вустрау, где познакомился с руководителями НТС. По другой версии - он ушел с немцами с оккупированной территории на Запад и познакомился с членами НТС в Берлине. С ноября 1944 - начальник Управления безопасности КОНР в чине майора. После эвакуации учреждений КОНР из Берлина 6-9 февр. 1945 оставался в немецкой столице полномочным представителем КОНР, выбравшись на юг Германии лишь в апреле, и заслужил производство в подполковники. После захвата Власова советскими автоматчиками, в ночь с 12 на 13 мая, вывезен с группой сотрудников капитаном армии США Р; Донахыо в глубь американской зоны и освобожден. Насильственной репатриации избежал. Жил под псевдонимом «Ветлугин» в одном из беженских лагерей Западной Германии. С лета 1945 пытался играть активную политическую роль в НТС, однако стараниями старых, довоенных членов НТС в 1947 был из Союза исключен. В 1948-1951 - член главного правления и Военно-политического совета САФ, издал 2 номера газеты «Горн».

19 В учетных документах периода службы А. Г. Нерянина в РККА встречается название «Юрюзанский», но, вероятно, речь идет об описке.

20 В автобиографии А. Г. Нерянин писал, что попал в плен 3 ноября 1941 после двадцатншестнсуточного скитания по лесам в тылу противника при попытке перейти пинию фронта, но по документам Главного управления кадров Наркомата обороны Нерянин числился пропавшим без вести с 1942. Вопрос остается открытым.

21 В предыдущих публикациях назначение А. Г. Нерянина на должность начальника оперативного отдела мы ошибочно датировали окчябрем !М4-(. базируясь на показаниях Ф. И. Трухина, данных на предвари имик>ч •.- w ц-твии 1945-1946. Более точную л in y удалое1» устшкшщъ, благодари иамило-

185

ваниям коллекции полковника В. В. Позднякова в Bundesarchiv-Mi] iiдrarchiv.

Андрей Георгиевич Нерянин избежал насильственной репатриации, бежав в 1945 из американского лагеря военнопленных. В 1946—1953 жил в Западной Германии под псевдонимом «Михаил Андреевич Алдан» и в (948 был избран председателем СВОД. По своим обществен ко-политическим взглядам А. Г. Нерянин остался «сторонником народной революции 1917 без сталинских извращений». С 1953 занимался преподавательской деятельностью в Пентагоне. Умер 10 янв. 1957 в Вашингтоне. Вдова А Г. Нерянина в СССР умерла после 1980, дочь проживает в Екатеринбурге. Подробнее о нем см.: Александров К М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А. А. Власова 1944-1945. Биографический справочник. СПб., 2001. С. 217-218.

22 По другим данным - в чине капитана

23 Соломоновский Игорь Константинович (1901, Киев - 1974, Сан-Рокэ (Сан-Паулу), Бразилия) - участник Белого движения на Юге России, майор Вермахта (1944). Сын судебного чиновника. Участник Всероссийского скаутского движения, скаутмастер (1917). В 1918-1920- в белых войсках на Юге России, в т.ч. в 1919—1920 в гв. частях. За отличия награжден Георгиевским крестом IV ст. (1920). Окончил Крымский кадетский корпус в Стр-нище при Шуи в Королевстве СХС ( 1921 ), юридический факультет Белградского университета. Чин РОВС. Наредиик (сержант) Королевской армии Югославии. В 1941-1942- в немецком ллену. С мая 1942 на Восточном фронте. Служил в русском добровольческом полку «Центр» (Восточные войска Вермахта), в 1944-1945- в службе Р. Гелена. После 1945-в Германии, Австрии, с 1948 - в Бразилии. Автор публикаций в газете «Россия» (Нью-Йорк). Подробнее о нем см.: Восточные войска Вермахта и Вооруженные силы КОНР: к истории разведывательных и контрразведывательньгс служб //Александров К. Ы. Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели. M., 2005. С. 200-202, 252-253.

-4 Обращаясь к остарбаитераы в одном из своих открытых воззваний в марте 1945 генерал Власов в частности утверждал: «Зверства большевизма в восточных провинциях Германии ясно доказывают, что для миллионов наших соотечественников - солдат и рабочих- чет возврата на родину, пока там существует сталинский режим... Дело свободы, дело мира, ваша жизнь -в ваших руках. Кровавый Сталин хочет отнять у вас роднну и жизнь, бросить вас на расправу палачам из НКВД».

25 В конце февраля- начале марта 1945 отряд Д. Кандаурова был придан XI танковому корпусу Вермахта в Померании, активно действовал в разве-доперациях в боевой линии и понес большие потери.

26 Даже если эта цифра и преувеличена, видимо, подача нескольких сот тысяч заявлений от наших соотечественников о зачислении на службу в ВС КОНР остается историческим фактом. Не исключено, что один и те же лица могли одновременно подавать несколько заявлений и в канцелярию А. А. Власова в Далеме, и в штаб формирований, и на адрес газеты «Воля народа».

27 Чуть позже исключение нз ВКЛ (б) было заменено строгим выговором с предупреждением. В одном из немецких документов, характеризующих

& 186

командира 1-й дивизии, отмечается, что Буняченко в 1938 был на грани ареста в связи с массовыми репрессиями в РККА.

28 Педант в отношении строевой службы и знаток уставов, майор Красной армии Н. П. Николаев вступил в 1942 в РННА по идейным мотивам. Один из его уцелевших сослуживцев писал после войны: «Его отец [до 1917-Пргш. К.А.] имел в Москве мелкую лавочку и Николаев должен был все время извиваться, врать», что вызывало у него физиологическое отвращение по отношению к власти, заставлявшей так себя вести. В 1943-1944, по отзывам очевидцев, 635-Й восточный батальон, «выделялся своей дисциплинированностью и боевой выучкой, во многом отличаясь от других».

29 Кроме 4-го пехотного и 5-го (запасного), появившихся в составе дивизии в апр. 1945.

30 Чни РОВС подполковник А. Д. Архипов (на 1941) убыл на Восточный фронт из Парижа в конце мая 1942 в группе из 100 эмигрантов, среди которых были участники Белого движения от рядовых до генерала включительно. Группа прибыла в Смоленск, откуда убыла в распоряженне командующего 9-й армией Вермахта. Служил в частях и подразделениях по охране тыла и коммуникаций, участвовал в формировании восточного батальона. В апр. 1943 вместе с другими эмигрантами за критику нацистской восточной политики отзван с Восточного фронта и после трехнедельного отпуска в июне 1943 прибыл в Дабендорфскуго школу РОА на должность помощника командира роты по строевой части. К сожалению, до сих пор мы не смогли достоверно установить, когда А. Д. Архипов заслужил производство в чин полковника ВС КОНР и состоялось ли это производство вообще. Так, например, в мемуарах Архипов себя порой называл подполковником, а в послевоенной эмиграции в Западной Германии и в США на страницах русской печати фигурировал уже как полковник, причем личную порядочность Архипова в отношении чинопроизводства мы не подвергаем сомнению. Не исключено, что его производство в полковники могло состояться в самые последние недели или дни войны.

31 В. П. Артемьев был переведен в Ташкент на усиление комсостава ?9-го запасного полка НКВД с должности помощника начальника штаба 61-го кавалерийского полка 1-й отдельной бригады им. Сталина в 1933-1934. Его подробное описание системы охраны и режима исправительно-трудовых лагерей на рубеже 1930-1940-х гг. представляет несомненную историчекую ценность {См.: Артемьев В. П. Исправительно-трудовые лагеря МВД СССР. Ч. 1-2. Бавария, 1950). Подробнее о командирах полков 1-й дивизии ем-: .Александров К. М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А. А. Власова 1944-1945. Биографический справочник СПб., 2001. С- 72-76,239-241,243-247.

32 ЮНА - Русская освободительная народная армия, официальное название подразделений иррегулярных войск самообороны Локотского самоуправляющегося округа в юго-западных и западных районах Орловской области в 1941-1943.

33 Здесь стоит все-таки отметить, что в подавлеини Варшавского восстания 1944 участвовал из состава бригады только один сводный полк (1,7 тыс. человек из 6 тыс. каминцев)

187

34 Еще удивительно, что такая подвода оказалась единственной Кстати, по оценке А. Д. Архппова большую часть личного состава бригады, прибывшего в Германию на формирование 1-й дивизии, все-таки составляли бывшие репрессированные, раскулаченные, члены их семей и «политически неблагонадежные с советской точки зрения».

-1- 1-я рота- хозяйственная; 2-я рота- транспортная; 3-я рота- санитарная; 4-я рота - боевого обеспечения; отряд охраны (полевая жандармерия).

36 Утверждение И. Хоффманна о том, что в январе - феврале 1945 начальником школы служил генерал-майор В. Г. Ассберг (Арцсзо) не подтвердилось.

3/ По отзыву полковника С. Т. Койды, 12% слушателей 1-го выпуска были рядовыми, которых пришлось по окончании курса повысить в чине до фактически занимаемой должности.

38 С 15 авг. 1909-помощник начальника геодезического отделения военио-то-пографнческого отдела Главного управления Генерального штаба.

39 В. П. Артемьев, В. В. Поздняков и С. Стеенберг утверждают, что парад состоялся 16 февр- 1945. И. Хоффманн называет датой парада 10 февр. 1945.

40 Зимой 1945 в штабе 1-й дивизии н в центральном штабе ВС КО HP были разработаны статуты собственных боевых орденов, но воплотить в жизнь эти статуты власовцы не успели ввиду окончания войны. К 25 марта в центральном штабе закончилась н разработка «Положения о знаменах воинских частей н соединений», но и его не успели реализовать.

41 Действительно, до событий авг. 1991 в эмиграпии дожили лишь несколько десятков младших офицеров ВС КОНР, включая казаков и чинов Русского Корпуса.

42 Командир- о бер-лейтенант Вермахта (штабс-капитан русской службы) В. В. Егоров.

43 Командир - лейтенант Вермахта Е, С. Головко.

44 Приказ № 194 от 30 дек. 1944 полковника И. Н. Кононова - 5-му Донскому казачьему кавалерийскому полку. В приказе Кононов выразил удивление тем, что пленные красноармейцы не только плохо охранялись, но и казаки устроили с ними совместное распитие алкогольных напитков. Ситуация более комичная, чем трагичная, но психологически агголне понятная.

4-Вопрос о производстве Игоря Константиновича Сахарова (1912-1977) в полковники долго оставался открытым. Ясность внесли мемуары капитана Л А. Самутина, бывшего в приятельских отношениях с Сахаровым во время войны- Его отец, Генерального штаба генерал-лейтенант К. В. Сахаров (1881-1941), известный участник Белого движения на Востоке России незадолго до смерти в февр. 1941, по свидетельству Самутина, «благословил сына на продолжение непримиримой борьбы с большевизмом и якобы сказал ему, что он, генерал Сахаров, награждает своего сына, продолжателя великой освободительной борьбы против большевиков, героя испанской войны, всеми своими орденами, которыми он сам в свое время был награжден на службе в царской и колчаковской армиях и производит его в чин полковника^. Вопрос о том, в какой степени подобного рода производство было обпиюьанным, по всей видимости, никогда не поднимался, но в рядах ВС КОИР И. К Сачаров чип полковника сохранил. Подробнее о нем см.-

188

Александров К. M. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А. А. Вла-сова 1944-1 945. Биографический справочник. СПб., 2001 С 243-247. Участник боевых действий на Восточном фронте Офицер яичной охраны А. А. Власова.

Один из них десятилетия спустя мотивировал собственный поступок следующим образом: в «моей военной жизнн... я начал приобретать чувство принадлежности уже к настоящей стране моего отца. Фанатизма у меня не бьшо, но передо мною был долг стоять за Россию и ее народ против большевизма когда и где угодно, до неизвестного конца».

49 Азаренко-Заровскнй Владимир Николаевич (1920-26 июля 1984, Сан-Франциско)- подпоручик ВСКОНР. В эмиграции- в Королевстве СХС-В Белой Церкви окончил 1-й Русский Великого Князя Константина Константиновича кадетский корпус в составе XXIV вып. 8 кл. 1943-1944 учебного года. С янв. 1945 на службе в ВС КОНР. После 1945 - в США, жил в Сан-Фраицнско. Издатель, основатель издательства «Глобус». Похоронен на Сербском кладбище в Саи-Франииско.

50 Не прошедшие строго конкурсного отбора в кадетской среде.

51 В 1944 в составе Русского Корпуса.

52 В другой интерпретации речи генерал Власов сказал: «Вы будете посланы на Восточный фронт. От вас зависит судьба наших частей, так как вы должны будете показать, на что способен русский солдат. Я доверяю вам и вашему начальнику, полковнику Сахарову, судьбу нашего движений. От вас зависит, справитесь ли вы с заданием, данным вам_ Это задание не легкое, но н вы - лучшие из лучших нашей армии».

53 С внутренней стороны форма бьща белого цвета.

54 Боевой запас на бойца - по 7 магазинов (кассет).

55 Сохранены авторские орфография и пунктуация.

56 Противотанковое ружье.

57 В пер. с нем. «власовские люди».

5» См.: К-ов В. Бизнес Сахарова - преступления II Они среди вас! Сб. статей опредателях и изменниках родины. М., 1969. С. 15.

59 Виды противотанкового ручного оружия. Panzerfaust (в рус. варианте фаустпатрон) - «противотанковый кулак». Panzerschreck- «противотанковая алебарда» (по сути, копия американской базуки).

60 В 1945 - майор ВВС КОНР, заместитель командира 1-го авиационного полка.

61 По другим данным 12/24 апр. 1895.

62 Подробнее о нем см.: Жизнь русского авиатора // Александров Я'. M Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели. Сб. статей и материалов. М., 2005. С. 415 - 424.

ы Подробнее см.: Русские добровольцы в Люфтваффе ('/Там же. С. 169-185.

64 | _е% 4-е, 6-е, 10-е авпакомандование LW и т. д.

65 Всего за период с 27 мая по окт. 1944 (по состоянию на окт. 1944) па Востоке для несения военной службы в рейхе были приалечены 21417 человек: 18917 юношей и 2,5 тыс. девушек в возрасте от 15 до 20 лег. С учетом 6,7 тыс. молодых людей, привлеченных в оборонную промышленное ib общая цифра набранных апм цу* -\ pci'rxa в указанный период па Востоке юно-

(89

шей и девушек составит 28117 человек. Из зачисленных в LW 17316 юношей (SS-Helfer: 1383 русских, 5953 украинцев, 2354 белоруссов, 1012 литовцев, 3 тыс. эстонцев и 3614 латышей) 1 тыс. направлялась в службу связи, 265 -на производственные объекты, остальные - в ПВО и части зенитной артиллерии. 302 русских добровольца палн в боях в составе 9-й армии Вермахта, 346 эстонцев были зачислены в ВМФ, 250 украинцев отправились в качестве пополнения в учебный лагерь J 4-й гренадерской дивизии ваффен СС, остальные использовались в военно-строительных и технических организациях. 500 русских и украинских девушек поступили на службу в прожекторные части LW, a 2 тыс. привлекались к строительным работам на побережье Балтийского моря с последующей передачей в LW-

66 Полковник (офицер с 1912) Сергей Константинович Шебалин (1890-1964) был одним из выдающихся русских авиаторов, заслуги которого отмечены многочисленными наградами: орденами - св. Анны IV ст. «За храбрость» (за удачные разведки в Восточной Пруссии в авг. 1914), св. Владимира IV ст. с мечами и байтом (1915, за удачные разведки под Варшавой в окт. 1914), св. Георгия ГУ ст. ( 19 О 5, за удачную разведку в р-не Леичицы и Домбе, во время которой аппарат получил 9 попаданий); Георгиевским оружием (4 марта 1917, за воздушный бой с немецким истребителем, во время которого получил ранение, но успешно выполнил задание). Будучи в 1925 на службе в югославской Королевской авиации, С. К. Шебалин сумел посадить загоревшийся в воздухе самолет, несмотря на полученные сильные ожоги. Подвит авиатора король Александр I отметил высоким орденом Белого Орла I ст.

67 Однако по свидетельству другого лица, поручик И. Стежар перелетел на сторону англо-американцеа в середине апр. 1945. Судьба пилота и самолета осталась неизвестной. Не исключено, что Мальцев, отличавшийся постоянным вниманием к судьбам своих летчиков, в своих скупых показаниях иа предварительном следствии в 1946 дал намеренно искаженные сведения о перелете, чтобы исключить розыск Стежара соответствующими репатриа-циониьши органами на Западе.

68 Меттль (по советским документам - Метль, наст- фам. Ретивов) Августин Петрович - летчик советской военно-морской авиации, маяор ВВС КОИ?. Из казаков. Сын казачьего генерала П. И. Ретивова, расстрелянного большевиками в 1918 или 1919. В РСФСР сочинил себе вымышленную биографию, происхождение и образовал свою новую фамилию uo-видимому от англ. слова «mettle» - «темперамент» (вероятно, отождествил слова «ретивый» н «темпераментный»). По советским документам: род. в 1910 в Вильно. Ирландец. В 1932 вступил в ВКП (б). На службе в ВВС РККА с нач. 1930-х гг. Окончил военно-техническую летную школу в Ленинграде ( 1932), 3-ю военную летную школу в Оренбурге (1933). Служил командиром отряда 54-й авиаэскадрильи. Лейтенант (1936), старший лейтенант (1939), капитан (20 ноября 1939). С ноября i 939 - в ВВС Черноморского флота (ЧФ). С 26 ноября 1940 - командир звена 2-й эскадрильи Военно-морского авиационного училища им. С. А. Леваневского. Начальник штаба 94-й авиаэскадрильи ЧФ (с 24 окт. 1941). 21 янв. 1942 назначен начальником штаба 21-й авиабазы ЧФ, с 4 марта- начальник штаба 45 и авиабазьс, базировавшейся а Керчи.

190 лтлщ?

] окт. осужден военным трибуналом ЧФ за самовольное оставление части в мае 1942 на 10 лет лагерей с отправкой на фронт. В плену с конца 1942. В 1943-1944 служил в Люфтваффе, но в ВВС КОНР в конце 1944 прибыл с нарукавным шевроном УВВ - Украпнське В;звольне Вйсько. Майор ВВС КОНР- После 1945 принудительной репатриации избежал, & конце 1940-х-1950-е сотрудничал с ЦРУ США. Умер в Испании (?) после 1982 Американский летчик выбросился с парашютом и попал в плен. Чекалин Андрей Михайлович (1903, с. Яблоневый Гай Ивантеевского уезда Саратовской губ. - ?) - подполковник ВС КОНР. Окончил сельскую школу (1914), 20-ю Саратовскую пехотную школу (1925). В РККА с 5 аир. 1922-С авг. 1925 - командир взвода 94-го стрелкового полка (ПриВО). Служил на разных должностях в 31-й стрелковой дивизии, Астраханском окружном военкомате, на Оренбургских курсах усовершенствования комначсо става, в 158-м, 275-м стрелковых, 25-м запасном, 218-м резервном, 863-м стрелковом полках. Последние звание и должность -подполковник, командир 988-го стрелкового полка 230-Й стрелковой дивизии 6-й армии (на 1941)- Пропал без вести 16 авг. 1941 на Юго-Западном фронте. В 1941-1944 - в плену, зимой 1944-1945 вступил в ВС КОНР. Сведения о дальнейшей судьбе не установлены. 1 Альбов Александр Павлович (1902, Ломжинская губ., Привиспянскнй край (?) - 3 нояб. 1989, Пасифик-Грове (шт. Калифорния)) - Георгиевский кавалер, военный инвалид, майор ВВС КОНР. Сын юриста П. .А. Альбова (1868-1928)- После оккупации русской Польши противником в 1915 (?) переехал с семьей в Одессу, где отец получил место члена Одесского окружного суда. Закончил Одесскую гимназию (1918). Вместе с семьей дважды подвергался аресту Одесской ЧК и чудом избежал расстрела. Участник Белого движения на Юге России. Летом 1919 вступил в подпольную организацию полковника Сабли на и s авг. участвовал в антибольшевистском восстании в Одессе, затем - вольноопределяющийся 1-го Одесского караульного полка. С конца авг. 1919 по март 1920 служил на легком бронепоезде «Генерал Дроздовский» 6-го бронепоездного дивюпоиа ВСЮР. За боевые отличия во время боя на горном перевале Гойтх-Индюк на линии Армавир-ТуапсинскоЙ железной дороги в марте 1920 награжден Знаком отличий Военного ордена (Георгиевским крестом) IV ст. и представлен к производству в офицерский чин. Из Туапсе иа транспорте «Николай» эвакуирован в Керчь в составе Армавирской группы войск. С !4апр- 1920- юнкер 1-й (старшей) роты Юнкерской ген. Л. Г. Корнилова пехотной школы (Корниловского военного училища), служил в училищной пулеметной команде. В авг. 1920 в составе группы особого назначения генерал-майора А. Н. Черепова участвовал в десантной операции в районе ст. Раевской близ Анапы. За бой у мыса Утриш 19 авг. 1920 награжден Знаком отличия Военного ордена 111 ст. В бою тяжело ранен и в результате ранения лишился левой руки. С 19 авг. - подпоручик Л.-гв. Измайловского полка. После излечения служил младшим офицером комендантской роты в Севастополе, 13-14 нояб. ни пароходе «Александр Михайлович» эвакуировался нз Крыма в Константинополь, находился на излечении во французском госпитале. В эмиграции с дек. 1920 по 1922

191

в Болгарии (дек. 1920- 1922). Жил с семьей в Варне, служил адъютантом русского военного атташе. В 1922 переехал в Королевство СХС и всент. 1922 поступил в Белградский университет. Журналист, Накануне Второй мировой войны - корреспондент в Белграде газеты «Daily Mail» (Лондон) и амери-каи-ского агентства «Associated Press». В совершенстве владел английским языком, имел обширные знакомства в журналистских и политических кругах. В Германии с 1944 Зимой 1944-1945 вступил па службу в ВВС КОНР. Аттестован в чине майора. На 13 февр. 1945 - начальник отдела пропаганды штаба ВВС КОНР, в подчинении которого находились газета летчиков ВВС КОНР «Наши крылья», военные корреспонденты и офицеры-пропагандисты. Организатор активной власовской пропаганды в авиачастях и подразделениях ВВС КОНР в февр- - апр. 1945. 17 аир. 1945 в составе штабной колонны ВВС КОНР выступил нз Мариенбада иа Нойерн. Между 27 и 29 апр. накануне перехода чннов ВВС КОНР в зону ответственности 2-й танковой группы XПП корпуса 3-Й армии США в Лангдорфе между Цвнзелем и Регеиом (90 км южнее Пльзеня) самодемобилизовался, оставив штаб и командующего. По одной из версий - не хотел появляться в немецкой военной форме перед американцами, среди кото-рых могли оказаться его знакомые по довоенной журналистской деятельности в Белграде. После 1945 - в эмиграции в США. Директор русской программы в Институте языков Министерства обороны США в Монтерее (Калифорния). Публиковался в журнале СчРК «Наши вести». Автор мемуаров. 72 В материалах предварительного следствия 1945-1946 по объедииеиному делу А. А. Власова и др. фигурирует фамилия Героя Советского Союза капитана И. И. Тенникова, отстраненного от полетов по ранению и служившего в одном из подразделении пропаганды ВС КОНР.

ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ КОНР В ЯНВАРЕ - АПРЕЛЕ 1945 г.

Политическое руководство и военное строительство

27 февраля 1945 г. в карлсбадском отеле «Ричмонд» состоялось последнее пленарное заседание членов КОНР, на котором председательствовал генерал Власов. За три с половиной месяца существования Комитета число кооптированных членов выросло в два раза по сравнению с ноябрем 1944 г. К 27 февраля в КОНР насчитывалось 102 члена, а в Научном Совете при Комитете было около 100 человек. Но фактически к весне деятельность Комитета замкнулась в тесных рамках, ограниченных стенами отеля. Нельзя не согласиться с чешским исследователем С. А. Ауски, усматривающим определенный политический смысл в организованной Главным управлением СС изоляции гражданских структу р КОНР в маленьком курортном городке, оторванном от всего мира. Связь между Карлсбадом и Германией функционировала крайне плохо, н Комитет к марту лишился всякого влияния на судьбу своих войск.

Власову и прочим лидерам КОНР было что сказать членам Комитета на последнем пленарном заседании. К 27 февраля власовцы приобрели в итоге четырехмесячной деятельности определенную сумму положительных результатов, позволявших и далее строить иллюзии. Но ни один из достигнутых результатов не открывал долгосрочных перспектив, способных устранить ощущения обреченности и безысходности в условиях катастрофы рейха. Конечно, никто из членов КОНР субъективно не отождествлял деятельность КОНР с гитлеровским государством. Но приближавшуюся неотвратимую гибель вместе с рейхом чувствовали многие В противоречии меж-

193

ду отвращением членов КОНР к национал-социалистическому государству и в параллельном ощущении накатывавшейся гибели под его обломками заключалась трагедия этих людей. Мрачные предчувствия в канун заседания 27 февраля усилились драматичным сообщением о происшедшем ЧП на вокзале в Нюрнберге. Фельдфебель Вермахта застрелил офицера личной охраны Власова капитана В. Гавринского1, поспорившего с летчиком LW из-за места в купе П класса. Комендатура города устроила убитому офицеру пышные похороны, но требование Власова отдать убийцу под военно-полевой суд не удовлетворили, фельдфебеля просто перевели в другую часть.

В пленарном заседании 27 февраля участвовали около 60 человек. Отсутствие почти половины членов Комитета объяснялось нахождением в войсках большинства власовских офицеров, кооптированных в КОНР. В своем выступлении Власов сообщил присутствовавшим об успехах иа Одерском фронте противотанкового отряда полковника И. К. Сахарова, уравнивании в правах остарбайтеров с другими иностранными рабочими, отмене 15-процентного социального налога с зарплаты восточных рабочих, официальном обязательстве Немецкого трудового фронта (Deutsche Arbeitsfront, далее НТФ) привлекать к ответственности немецкий персонал за жестокое обращение с остарбайтерами и т.д. После Власова выступали руководители управлений КОНР, представители Национальных Советов и другие члены Комитета. Особое впечатление на собравшихся произвели сообщения о первой удачной попытке боевого применения власовцев на Восточном фронте, а также оптимистичные заверения Власова о перспективах формирования ВС КОНР. В качестве своеобразной иллюстрации к этой части доклада с приветственной речью выступил генерал-майор В. И. Мальцев, которого многие члены Комитета увидели впервые. По некоторым сведениям, на этом же заседании Мальцев был кооптирован в действительные члены КОНР.

Бодрые нотки в выступлениях Власова, Мальцева и других не исключили откровенной антинемецкой демонстрации, обращенной к присутствовавшей на заседании группе чинов Главного управления СС во главе с СС обсрфюрером Крёгером, 194

Выступая в качестве гостя от Украинской национальной рады при КО HP. бывший глава Киевского самоуправления Л. Форос-тивский обратился к Крёгеру со следующими словами: «Мне нечего терять. Я осужден на смерть. Мое имя внесено в список осужденных [...] за сотрудничество с нечиами. Поэтому я вам здесь кочу сказать правду в глаза. Я сам лично послал в Германию 45 гыс юношей » девушек - п почти половина из них ехала добровольно. - потому что я вам доверял н верил, что эти молодые люди помогут своим трудом освободить нашу родину от большевизма. А что вы с ними сделали? Они стали бесправными рабами, и вы даже теперь не хотите облегчить их положение. Препятствуете нам на каждом шагу, когда мы хотим этим несчастным людям помочь. И это вы называете социализмом?»

После речи Форостивского Крёгер п его свита покинули зал, но вслед за киевским бургомистром с подобными высказываниями выступил целый ряд собравшихся. Казалось, власовцы хотели высказать своим невольным союзникам под занавес все чувства, переполнявшие их с 1941-1442 гг. Каглсбадекое заседание членов КОНР завершилось в атмосфере, причудливо соединявшей эйфорию с полным осознанием тупиковостн собственного положения. Последние тайные надежды на спасение КОНР il сохранение власовскон армии \ большинства членов Комитета связывались с западными союзниками.

Март не принес изменений в положении то шрованного Комитета. Один из свидетелей происходившего в те дни в Кар-лсбаде, бывший сотрудник апасовскон печати, известный под псевдонимом «Михаил Михайлович Самыгин» (он же «Кита-ев», он же «Афанасий Чайкин», в 1Q41 - старший лейтенант. начальник химической с пжоы 45о-го полка 155-й стрелковой дивизии) назвал карлсба ickiifi период ,«411014 из мрачнейших страниц истории развития Русского Освободительного Движения» и «пиром во время чумы«. По оценке Самыпша, жизнь в отеле характеризовалась «беспроб} злым пьянством и развратом, пышным расцветом спекуляции». Местонахождение Власова никто толком не знал, его окружат постоянный эскорт офицеров СС во главе с Крёгером, не дававшим ему ступить са-195

мостоятельно буквально ни шагу. В отеле шла бойкая торговля документами - справками, удостоверениями, проездными свидетельствами. Сотрудники аппарата КОНР были крайне озабочены приобретением паспортов государств Восточной Европы, Если генерал-лейтенант Г. Н. Жиленков в трезвом виде держал себя исключительно ровно и собранно, то в пьяном - «ходил по коридору на четвереньках и мяукал, в то время как его адъютанты прыгали по мраморным лестницам отеля, привязав себе на головы роскошные оленьи рога».

«Самыгин» отказался от участия во Власовском движения летом 1944 г., занявшись подготовкой к защите докторской диссертации в Галле. После войны за получение взятки он был осужден в Мюнхене по требованию американской администрации. Даже если учитывать личную неприязнь «Самыгина» к руководителям Власовского движения и его предвзятость, нельзя не учитывать его свидетельств. Изоляция Власова и жесткий контроль над его поведением со стороны СС подтверждались самим Власовым в частных разговорах. В. Ф. Малышкин сделал в своей записной книжке следующую запись: «Март- период безделья, бесконечные разговоры о необходимости посылки уполномоченных [на запад к союзникам. -Прим. К. Л.]». Злоупотребление алкоголем аккуратным и интеллигентным Малышкиным подтверждал автору и секретарь ГОУ КОНР Д. А. Левицкий.

Реакцию запертых в Карлсбаде власовцев понять можно, но принять трудно, даже если Жиленков и не мяукал в действительности. В заслугу Жиленкову можно было бы поставить организацию Представительства КОНР в Словакии, состоявшуюся в Братиславе 27 января, но и его деятельность оказалась достаточно вялой. В рамках Представительства формально функционировали три отдела: социальной помощи С. И. Кугаевского, военно-политический А. В. Кузьминского и эвакуационный подполковника А. Н. Лаврова. Однако робкие попытки на рубеже февраля - марта провести набор в вооруженные формирования КОНР в среде русской диаспоры, а также вести какую-либо пропагандистскую деятельность не увенчались успехом, в первую очередь, из-за стремительного приближения Восточного фронта.

196

Главной обязанностью Представительства стала лишь подготовка и организация эвакуации русских эмигрантов из Словакии, закончившаяся, по выражению С. А. Ауски, «полным провалом». В первом транспорте 19 февраля Братиславу покинули около 200 человек из 650 зарегистрировавшихся, а покинул ли Братиславу 3 марта второй транспорт - осталось неизвестным. Попытки Жиленкова в феврале организовать радиопропаганду из Братиславы и Баньской Быстрицы тоже не увенчались успехом. В кратковременной истории КОНР «карлсбадский период» марта 1945 г. в условиях полного безделья и апатии разложил большую часть комитетского аппарата, лишив большинство сотрудников воли к деятельности. Начиная со второй половины марта 1945 г. стремление к личному спасению, а также к спасению собственных семей и близких людей все более доминировало в настроениях рядовых участников гражданских структур КОНР.

Тем не менее, большинство лидеров КОНР продолжали строить отчаянные попытки спасения политически активного ядра Комитета и его войск, надеясь на неизбежный конфликт между англо-американскими союзниками и СССР. 26 марта состоялось заседание Президиума КОНР, на котором обсуждались планы сохранения актива Власовского движения и кадров власовской армии для возобновления борьбы с СССР после капитуляции Германии. По свидетельству профессора Ф, П. Бога-тырчука, генерал Власов сделал в очень завуалированной форме сообщение о том, что представители чешского Сопротивления предложили власовцам выступить совместно с чешскими повстанцами в Богемии против немцев, но это предложение было отклонено участниками совещания по причине его полной утопичности, как им тогда казалось.

Г. Н.Жнленков откровенно предложил бросить рядовых участников движения и офицерские кадры, а руководящим работникам КОНР эвакуироваться в нейтральные страны, в маетности в Испанию. Предложение Жиленкова было отвергнуто членами Президиума с еще большим возмущением и категоричностью. В результате принятое решение свелось к утверждению так называемого «южного варианта»: объединению

частей КОНР с четниками генерала Д. Михайловича и чинами Сербского Добровольческого Корпуса (СДК) бригадного генерала К. Мушицкого, состоявшего преимущественно из членов Омладииского покрета (югославской молодежной организации) «ЗБОР» Д. В. Лётичаз. для такого решения существовали определенные предпосылки. В декабре 1944 г. неизвестный нам полковник в форме СДК явился на прием к генералу Власову, отрекомендовавшись личным представителем генерала М. Не-дича, бывшего премьера коллаборационистского правительства в оккупированной Сербии в 1941-1945 гг. Полковник сообщил, что Недич располагает силами в 30 тыс. бойцов3 и не возражает против присоединения к власовской армии.

Трудно сказать, верил ли сам Власов в осуществление этого крайне сомнительного плана, тем более что лишь 27 марта большинство членов Президиума были наконец поставлены в известность об отправке подразделений 1-й пехотной дивизия иа Одерский участок Восточного фронта. Это означало, что немцы решили использовать власовскую армию по частям, исключительно в качестве «пушечного мяса», и каким образом с этим увязывался план концентрации власовских частей в одном месте, оставалось непонятным. Наверняка не верили в реалистичность задуманного и отдельные члены Комитета. Так, например, Б. В. Прянишников еще в феврале не сомневался в поражении Михайловича и неизбежном предательстве четников военно-политическими элитами Великобритании и США.

Но самое главное, с нашей точки зрения, заключалось в несомненной призрачности конечной цели. В конце марта Михайлович обратился к Власову с трогательным письмом, в котором, в частности, были следующие слова: «Дорогой генерал, давно не получал от Вас вестей. Я отправил к западным союзникам три группы по 10 человек, но до сих пор никто не явился. Я сейчас имею 60 тыс. человек, но у нас нет никакого тяжелого вооружения, за исключением тяжелых минометов. У Тито же 100 самолетов, легкая и тяжелая артиллерия, которые ему дали англичане. Мы отступаем на сектора "А" и "Б" (укрепления на границе Италии). С продовольствием плохо, но ждем вас и будем братски делиться, чем Бог послал», И Михайло-

198

вич и Лётич горячо сочувствовали власовцам, но весной 1945 г. никто из сотрудников Комитета не знал достоверных регионов базирования четников и лётичевцев. Указания от Власова любой иеной установить связь с Лётичем получили в феврале Жиленков, а в апреле - майор А. Р. Трушнович, лично хорошо знавший Лётича. Жиленков не сделал в этом направлении ничего, а Трушнович не успел по объективным обстоятельствам. В апреле 3 945 г. Д. В. Лётич погиб в горной части Югославии, сорвавшись в автомобиле в пропасть. Вплоть до капитуляции в мае 1945 г. лётичевцы сохраняли боевой дух и дисциплину, тяготы, выпавшие на долю солдат и офицеров, стойко переносили и православные духовники подразделений. К апрелю 1945 г. в подчинении у Мушицкого в Словении в составе СДК находились 5 полков, численность каждого из них колебалась в пределах от 800 до 1.2 тыс. чинов; кроме того, до 500 лётичевцев служили в артиллерийском батальоне.

Наибольшие надежды руководители КОНР продолжали возлагать на начальника отдела внешних сношений Комитета Ю. С. Жеребкова, тщетно пытавшегося связаться с союзниками через Международный Красный Крест (МКК), а также по частным каналам. К концу марта заинтересованность в контактах Жеребкова проявило уже и Главное управление СС, рассчитывая использовать связи власовцев на Западе в собственных интересах. 4 апреля в отеле «Ричмонд» Крёгер «доверчиво» обратился к Жеребкову: «Теперь я могу вам сказать, что мы не только не против, но и будем приветствовать, если вам удастся связаться с англ о-американцами».

Визит Жеребкова в Швейцарию, казалось, теперь был предрешен. 12 апреля германский МИД выдал ему разрешение на выезд. Но поверенный Швейцарской Конфедерации в Берлине доктор Цендер отказал Жеребкову во въездной визе, сославшись на возможные дипломатические осложнения с Москвой в случае даже частного визита в Берн представителя КОНР На личном уровне Цендер посоветовал Жеребкову пересечь швейцарскую границу без визы и даже снабдил его письмом к пограничному комиссару. Упорный Жеребков, получив отказ и на границе, пересек ее с третьего раза нелегально в начале

мая 1945 г., но был интернирован и репатриирован в Германию в американскую зону оккупации. Здесь эмиссар КОНР был арестован американской военной полицией в Имсте (Тироль)

Отчаянные попытки Жеребкова все же вызвали определенную реакцию со стороны международных кругов. Председатель Международного Красного Креста (МКК) профессор К. Я. Бур-гхард и представитель МКК в Берлине доктор О. Лехнер высказали заинтересованность в обращении Власова к Гиммлеру с целью предупредить возможное массовое уничтожение СС заключенных в концентрационных лагерях. Власов, проинформированный о просьбе МКК Жеребковым, немедленно связался с Крёгером и настойчиво попросил его передать Гиммлеру соответствующую просьбу. Мы не знаем, в какой степени обращение Власова повлияло на Гиммлера и вообще, связывался ли Крёгер с Гиммлером по этому поводу. Для нас этот эпизод интересен лишь постольку, поскольку показывает, что МКК признавал за Власовым, по одному из замечаний, «вес, достаточный для того, чтобы с его мнением посчитались ответственные германские круги».

Из высших креатур НСДАП Власовым и его армией на предмет косметического ремонта собственной политической несостоятельности интересовался не только Гиммлер. Во время встречи с рейхсминистром И. Геббельсом, состоявшейся 1 марта, Власов произвел иа последнего «сильное впечатление». Рейсхминистр в своем дневнике охарактеризовал Власова как «в высшей степени интеллигентного и энергичного русского военначальника», высоко отозвавшись о его «замечательной голове». Геббельс обсудил с Власовым и сопровождавшим его Жиленковым целый ряд вопросов - от особенностей советской пропаганды до характера Сталина и использования заключенных при обороне Москвы в 1941 г. Интересное свидетельство о встрече Власова и Геббельса оставил сотрудник Министерства пропаганды М. В. фон Овен. Одна из самых любопытных сентенций Овена звучит так: «Министр нашел Власова весьма умным собеседником и самой яркой личностью всех союзных с нами народов». Геббельс и Овен сравнивали Власова с генералом В. А. Зейдлицом-Курцбахом. Не чуждый сантиментов Геб-

. • - 200 ->:- ..W,.

белье после ухода Власова сказал Овену: «Как ужасна его судьба! Видеть и переживать возрождение своей родины, находясь на вражеской стороне!». Визит «унтерменша» Власова хоть и за два месяца до крушения рейха, но все-таки заставил Геббельса, по свидетельству Овена, согласиться с негативным характером национал-социалистической «восточной политики», а еще через несколько дней Геббельс сделал запись о «великолепном» боевом использовании власовцев Сахарова на Одере в противовес поведению на фронте «усталых» и «измотанных» германских войск, «не желавших сражаться с врагом».

За две недели до начала Берлинской наступательной операции, 2 апреля, Власов добился освобождения из тюрем на Алек-сандрплац и Плетцензее ряда ответственных руководителей и членов Совета НТС (В. М. Бапдалакова, М. Л. Ольгского, Е. Р. Островского, В. Д. Поремского и др.), арестованных Гестапо летом 1944 г. К тому моменту генерал Меандров вместе с избежавшим ареста руководителем третьего запасного центра Союза Е. И. Мамуковым даже разработал план вооруженного нападения на тюрьму Александрплатц. Непосредственным организатором и руководителем акции был готов стать майор

A. А. Тенсон.

Прямо из тюрьмы группу членов НТС привезли к Власову а Далем, где за столом произошел комический эпизод. СС оберфюрера Крёгера, тщетно пытавшегося провозгласить тост «за здоровье фюрера», Власов изрядно напоил и тихо шепнул

B. М. Бандалакову и В. Д. Поремскому: «Не обращайте на него внимания, он дурак». Власов украдкой сумел сообщить Байда-лакову о собственных планах по спасению войск КОНР. Байда-лаков настойчиво советовал Власову скорейшим образом установить связь с англо-американскими союзниками и даже, если потребуется, пробиваться на запад силой оружия. Для установления контактов с союзниками Байдалаков направил в распоряжение власовцев ряд членов Союза: в Карлсбад выехал член Исполнительного бюро К. Д. Вергун, в Данию - В. Ф. Заприев, в Гамбург- М. В. Геккер, В. Д. Поремскнй и подполковник М. К. Мелешкевич. Непосредственно к штабу Власова был прикомандирован Д. В. Брунст. В задачу членам Союза стави-

лось подробное информирование оккупационной союзной администрации о политических целях КОНР и характере войск Комитета.

Параллельно с инициативами политических руководителей КОНР весной 1945 г. продолжалось развертывание, переформирование и пополнение ВС КОНР, благодаря настойчивой деятельности штаба генерала Трухина в Хойберге. Лишенный возможности использовать в последние три месяца войны людские ресурсы военнопленных и остарбайтеров, Трухин сосредоточил внимание на переподчинении Власову существовавших в составе Вермахта и ваффен СС подразделений, частей и соединений Восточных войск. Кроме того, весной 1945 г. началось создание четырех новых власовских формирований; Вспомогательных технических войск, учебно-запасной бригады, 3-й (700-й по номенклатуре Вермахта) пехотной дивизии и войсковой Зальцбургской группы (отдельного корпуса генерал-майора А. В. Туркула).

Вспомогательные технические войска

В конце 1944 г. в Главное организационное управление (ГОУ) КОНР поступили пять проектов организации технических команд из военнопленных и остарбайтеров, среди которых наиболее обоснованными выглядели предложения генерал-майора В. Ф. Баумгартена (в 1921 - главный военный инженер I армейского корпуса Русской армии в Галлиполи) и начальника отдела кадров Главного гражданского управления (ГГУ) КОНР К. И. Попова. В январе 1945 г. ГОУ КОНР утвердило проект Попова. Тем самым ему поручалась организация нового Главного технического управления в перечне учреждений КОНР. Но в связи с эвакуацией ГГУ КОНР из Берлина в Карлсбад, начальник управления генерал-майор Д. Е. Закутный приказал Попову выехать вместе с управлением в пункт назначения и заняться обустройством сотрудников управления на новом месте. 25 февраля Власов вызвал Попова в Берлин для назначения нг должность начальника Главного технического управления ( ГГУ J КОНР, а также для проведения переговоров с НТФ и ор-lami ;аиией «ТОДТ» на предмет передачи новому управлению

202

КОНР кадров технических работников из категории остароаи-теров. Попов представил немецкой стороне ряд условий по практической организации технических команд, которые должны были выполнять разнообразные технические задания в гер' манской промышленности по расценкам НТФ для накоплений собственного первоначального капитала. Вербовка сотрудников предусматривалась с помощью средств массовой информации. В действительности, немцы не смогли организовать соответствующей кампании в СМИ, препятствовали юридическому оформлению равноправных договорных отношений, и существование ГТУ КОНР завершилось, так толком и не начавшись.

В марте организационный центр бывшего ГТУ КОНР Власов переименовал в штаб Вспомогательных технических войск (ВТВ) с подчинением лично Главнокомандующему. Должность начальника штаба принял К. И. Попов, произведенный в подполковники инженерных войск, его заместителем стал майор инженерных войск А. А. Оглобин. Штаб включал в себя 11 отделов: формирования, кадров, оперативный (производственный), лагерный, военной подготовки, технический, финансовый, юридический, медицине ко-са-нитарный, хозяйственно-транспортный и снабжения. Кроме этого, штабу подчинялись технический совет, канцелярия и бухгалтерия. Затем последовали кадровые перестановки. На должность начальника штаба ВТВ КОНР планировалась кандидатура генерал-майора В. Ф. Малышкина, затем последовало назначение полковника Г. И. Антонова, параллельно возглавлявшего авто бронетанковый отдел центрального штаба формирований КОНР.

Попов был обижен и пытался оспорить назначение технически некомпетентного «комиссара» на личном приеме у Главнокомандующего. Несмотря на поддержку Попова начальником инженерного отдела штаба полковником Г. В. Яропудом, Власов утвердил в должности все же Антонова, которого один из свидетелей называл «безынициативным и бездеятельным», ясно понимавшим «бесполезность и бессмысленность всех предпринимавшихся усилий». Попов стал его заместителем и в дальнейшем критически относился к действиям своею не-

203

посредственного начальника. В целом становление ВТВ КОНР могло сложиться в иных обстоятельствах достаточно перспективно, так как штаб обладал достаточным количеством качественного инженерно-технического персонала.

Вербовкой в ряды ВТВ КОНР в среде соотечественников занималась комиссия, работавшая в районе Штеттина. Кроме того, добровольцы (инженеры, техники, десятники и др.) могли подавать заявления по адресу приемной комиссии технических войск: Berlin, Dahlem-Thielallee, 36. Вторая комиссия, посланная в Бранденбург, была отозвана, так как первая комиссия донесла в штаб о вербовке 10 тыс. человек и необходимости их разместить под Берлином. Столь значительный успех вербовки заставил штаб ВТВ КОНР приостановить деятельность второй комиссии. К концу марта реальное число завербованных и прибывших составило более 4 тыс. человек, а к 10 апреля общая численность кадров ВТВ КОНР колебалась в пределах 6 тыс. человек.

Однако в организованном виде в феврале - марте появился лишь 1-й лесорубочный батальон (3 роты, каждая рота-4 рабочих взвода и 1 обслуживающий). Кадры ВТВ КОНР концентрировались в лагере Копенике, под Берлином, и судьба их осталась неясной. К концу марта в штабе ВТВ возник отдел пропаганды под руководством капитана Л. А. Самутина (в 1941 - преподаватель астрономии и геофизики Уфимского педагогического института, младший лейтенант запаса, командир транспортной роты 238-го стрелкового полка 186-й стрелковой дивизии). Самутин вытребовал в свое распоряжение m резерва 8-10 газетчиков и литераторов и в короткий срок был готов приступить к организации пропаганды. Но, кроме одного батальона, ни одной части штаб ВТВ сформировать не успел ввиду окончания войны, и отдел Самутина остался не у дел. Штаб ВТВ КОНР не смог добиться от немцев обещанных эвакуационных составов и 14 апреля покинул Берлин, выехав по маршруту Карлсбад - Прага — Зальцбург. Здесь штаб ВТВ КОНР в конце апреля присоединился к штабу отде-отдельного корпуса генерал-майора А. В. Туркула И так встретил американскую оккупацию.

»4

Чины 1-го лесорубочного батальона, как и завербованные чины ВТВ КОНР, оказались предоставлены собственной судьбе, которую в условиях крушения фронтов мы вряд ли можем назвать счастливой. Будет не лишним заметить, что во власовской армии весной 1945 г. это был единственный случай пренебрежения вышестоящим штабом судьбой собственных подчиненных. Полковник Г. И. Антонов и подполковник инженерных войск К. И. Попов в 1945-1946 гг. благополучно избежали насильственной репатриации в советскую оккупационную зону Германии и затем принимали активное участие в деятельности политических организаций Русского Зарубежья. Поскольку в подавляющем большинстве чины ВТВ КОНР не имели обмундирования и вооружения, не будет преувеличением предположить, что, оказавшись в зоне советской оккупации, многие из них сумели скрыть свою фактическую принадлежность к власовской армии.

Запасная (по немецкой номенклатуре - учебно-запасная) бригада

Решение о формировании запасной бригады в качестве резервного подразделения для пополнения 1-й, 2-й и 3-й дивизий принималось генерал-майором Ф. И. Трухиным и полковником Г. Д. Герре на совместном совещании в марте 1945 г. На должность командира бригады планировалась кандидатура полковника С. Т. Койды. передавшего в конце февраля 1945 г. должность начальника 1-й Объединенной офицерской школы народов России генерал-майору М. А. Меандрову. Самуил Трофимович (он же «Семей Михайлович») Койда обладал всеми необходимыми качествами строевого командира. Будучи по происхождению из иногородних станицы Елизаветинской Екатеринодарского отдела Области Войска Кубанского, Койда тяжело переживал трагические события коллективизации на Кубани в 1929-1932 гг., бои между повстанцами и регулярными частями СКВО РККА в 1930-1933 гг.

К 1941 г. Койда обладал более чем 20-летним стажем с iv*-бы в РККА, из которых более 18 лет прослужил на cipocnuv Должностях от командира отделения до командира чи-.тпм В мае 1942 г. ему было присвоено звание полковники i m ,п i

205

ченнеы на должность командира 184-й стрелковой дивизии. В плен Койда попал после разгрома дивизии на Воронежском фронте в марте 1943 г.4 КВласовскому движению полковник С. Т. Койда присоединился, когда итоги Сталинградской битвы н провал немецкой операции «Цитадель» на Курской дуге уже не оставляли сомнения в конечном исходе войны. В одинаковой степени Койда мог быть во власовской армии профессиональным командиром бригады или дивизии, поэтому его перевод Трухиным из офицерской школы на более привычную должность командира части представляется вполне целесообразным. При планировании структуры запасной бригады Койда правомерно отказался от использования принципа совокупности отдельных батальонов и добился разрешения у Трухина сделать основой бригады полк штатной численности.

Формирование бригады началось 1 апреля (по другим сведениям - в последней декаде марта) в Мюнзингене и проходило параллельно с развертыванием 2-й пехотной дивизии в исключительно тяжелых условиях. Комплектование бригады происходило в основном за счет добровольцев, завербованных в лагерях военнопленных в период с декабря 1944 г. по март 1945 г. На 80% бригада состояла из бывших военнопленных и лишь на 20% - из чинов офицерского резерва и незначительного количества солдат, переведенных из Восточных войск.

В казармах Койда мог разместить не более одной усиленной роты, все остальные помещения занимались чинами 2-й пехотной дивизии. Большинству солдат и унтер-офицеров бригады пришлось жить на протяжении двух-трех недель в брезентовых конюшнях, в сырости и грязи. Матрасы отсутствовали, еле-еле удалось добыть по 2 кг соломы на человека. Освещения помещеюгй'и дров не было. Добровольцы прибывали еле живые от продолжительных пеших переходов, полураздетые, ис-тошенные. Обеспеченность камбуза позволяла кормить за один раз не более 300 человек, в то время как через полторы недели численность личного состава достигла штатного расписания в 5,8 тыс. чинов, а через две с половиной недели - 7 тыс. Кухни работали круглые сутки. Острой проблемой стало отсутствие обуви. 60 % личного состава не могли выходить на полевые 206

занятия. Катастрофическое положение с довольствием заставило Койду передать 1250 человек на довольствие в 1-ю дивизию. То, что бригада стала реально существующей частью в столь краткий срок и в столь тяжелых обстоятельствах, можно целиком отнести к заслугам полковника С. Т. Койды, начальника штаба подполковника Н. И. Садовникова (в 1942 — майор, старший помощник начальника оперативного отдела штаба Приморской армии), заместителя командира бригады по боевой подготовке полковника А. П. Скугаревского, командира 1-го пехотного полка полковника А. Н. Высоцкого (Коб-зева), заместителя командира бригады по тылу полковника Трофимова. Из бригады убыли 450 человек представителей командно-начальствующего состава (в офицерский резерв и 2-ю дивизию), кроме того, 1250 чинов также были переданы на довольствие во 2-ю дивизию.

В таблице VIII нами приведены сведения об организации бригады.

Снабжение немцами бригады всем необходимым, по выражению полковника В. В. Позднякова, «было отвратительным». Вооружение бригады оставалось самым минимальным, по крайней мере, до выхода подразделения на марш в составе Южной группы, когда последовал приказ о самовооружении в пути следования. Все же, несмотря на проблемы с довольствием и вооружением, благодаря требовательности Койды, Садовникова и Высоцкого, бригада к маршу из Мюнзингеиа отличалась дисциплиной и организованностью, заслужив поощрение скупого на похвалы Трухина.

3-я (700-я по немецкой номенклатуре) пехотная дивизия Формирование 3-й пехотной дивизии, формально начавшееся 12 февраля 1945 г., так и осталось в проекте. Немецкий штаб Герре ие предоставил дивизии даже учебного оружия, в результате чего ие состоялось разверстки личного состава дивизии по полкам и отдельным подразделениям. Практически в марте 1945 г. был создан лишь дивизионный штаб, в когором и. Д. начальника артиллерийского отдела капитан Клжека кшп мался составлением штатов. 3-я власоиская дшипмя, пчещп.п

207

по немецкой номенлатуре № 700, так и не была включена в общедивизионный реестр инонациональных дивизий сухопугных сил вместе с 1 -й и 2-й казачьими кавалерийскими, а также 600-й и 650-й пехотными дивизиями. Это обстоятельство не позволяет считать формирование дивизией в общепринятом смысле. Командиром дивизии стал генерал-майор M. M. Шаповалов. Крестьянский5 сын Михаил Шаповалов окончил 7 классов Белгородского реального училища и в мае 1915 г. вступил вольноопределяющимся в 9-й уланский Бугский полк 9-й кавалерийской дивизии, с которым и вышел на фронт Первой мировой войны, демобилизовавшись в офицерском чине в марте 1918 г. В РККА Шаповалов вступил добровольно в апреле 1918 г., чтобы принять участие в борьбе с украинскими сепаратистами Головного Атамана СВ. Петлюры. С февраля 1920 г. Шаповалов служил командиром эскадрона в 22-м Киевском кавалерийском полку знаменитой 1-й Конной армии, а в августе 1920 г. стал командиром полка. В 1919 г. Шаповалова приняли в РКП (б), однако в 1921 г. он был исключен как бывший офицер Русской Императорской армии и в связи с «кулацким происхождением».

Карьера беспартийного командира РККА складывалась в целом удачно. В 1927 г. M. M. Шаповалов окончил Московскую высшую военно-химическую школу РККА и с апреля 1932 г. возглавлял химическую службу Владивостокского укрепленного района. В феврале 1936 г. ему было присвоено звание майор, а 27 августа 1937 г. - полковник. В 1938 г. Шаповалов был арестован органами НКВД по обвинению в участии в «военно-фашистском заговоре». Не выдержав пыток и систематических избиений, Шаповалов подписал сфабрикованное следователями «признание» в инкриминируемых преступлениях. Расстрела Шаповалов счастливо избежал, так как окончание восьмимесячного «следствия» совпало с кратковременным периодом «бериевской» либерализации 1939 г. Реабилитированный Шаповалов в 1941 г. успешно окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе и после нападения Германии на Советский Союз возвратился на строевую службу в войска.

С августа 1941 г. полковник Шаповалов командовал 320-й стрелковой дивизией 51-й отдельной армии генерал-пол-208

ковннка Ф. И. Кузнецова, разбитой осенью 1941 г. в ожесточенных боях в Крыму. Затем принял командование отдельной моторизованной группой у Керчи. 2 июля 1942 г. Шаповалов вступил в должность командира 1-го отдельного стрелкового корпуса Особой армии Северо-Кавказского фронта. После разгрома корпуса под Армавиром полковник Шаповалов 14 августа 1942 г. сдался под станицей Ярославская (восточнее Майкопа) патрулю 16-й моторизованной дивизии Вермахта, мотивировав свой поступок желанием «активно участвовать в борьбе против ненавистного ему сталинского правительства и существующей в СССР системы».

Непродолжительное время Шаповалов использовался в отделе пропаганды при штабе 1 -й танковой армии Вермахта генерал-полковника Э. фон Клейста, участвовал в формировании казачьих частей, а затем перешел на службу в Абвер. Постановлением СНК СССР от 1 октября 1942 г. полковнику Шаповалову было присвоено воинское звание генерал-майор, очевидно, по выслуге лет. Осталось неизвестным, узнал ли он в плену о столь любопытном казусе. С начала 1943 г. в Варшаве Шаповалов занимал должность, начальника штаба и оперативного отдела Зондерштаба «Р» - агентурно-разведьшательного органа при реферате IX отдела «Валли I» Абвера.

После расформирования в декабре 1943 г. Зондерштаба Шаповалов был этапирован в специальный лагерь под Торунь. Здесь содержались пленные советские инженерно-технические работники, занимавшиеся анализом и обработкой информации о военно-промышленном комплексе и экономическом потенциале СССР. В войска КОНР Шаповалов вступил в декабре 1944 г. Начальником штаба 3-й пехотной дивизии первоначально был назначен полковник А. Н. Высоцкий (Кобзев). Однако в марте он перешел на службу в офицерскую школу, и его место занял полковник Н. А. Богданов, вступивший в ВС КОНР в декабре 1944 г. Несмотря на полное отсутствие вооружения и минимальное снабжение, Шаповалов и Богданов весной 1945 г. имели для укомплектования штатов дивизии примерно 10 тыс. добровольцев, поступивших в основном из лагерей военнопленных и остарбайтеров.

209

Сбор кадров дивизии происходил в районе Вангена, предположительно, близ Кемптена. Существование кадров 3-й дивизии подтверждал и Смысловский, люди которого встретились с ними 30 апреля у Кемптена при движении в нейтральную Швейцарию. Таким образом, 3-я пехотная дивизия не стала полноценной дивизией исключительно по вине немецкого штаба формирований, но ее правомерно рассматривать как невооруженный резерв войск КОНР.

Войсковая Зальцбургская группа (отдельный корпус) и кадры белой военной эмиграции

Войсковую Зальцбургскую группу ВС КОНР разные исследователи и участники событий именуют казачьей кавалерийской бригадой, 4-й пехотной дивизией, отдельным корпусом в составе ВС КОНР или II армейским корпусом, но наибольшее распространение получило название «группа генерала Туркула».

Антон Васильевич Туркул по праву считался одним из самых ярких строевых начальников Русской армии, незаменимым, по выражению Генерального штаба генерал-майора А. А. фон Лампе, в роли начальника авангарда в бою, исключительно храбрым и доблестным офицером. Несостоявшийся юнкер мирного времени и офицер производства 1914 г., поручик А. В. Туркул заслужил Георгиевское оружие за личную храбрость, проявленную в бою 15 июля 1916 г. Вероятно, он стал одним из последних русских офицеров, удостоенных Георгиевского кавалерского звания накануне Октябрьского переворота. Приказ о награждении орденом св. Георгия IV ст. штабс-капитана Туркула был издан командующим 8-й армией генерал-лейтенантом М. А. Соковниным 9 октября 1917 г. Столь желанная многими офицерами награда последовала за взятие Туркулом во главе ударного батальона 164-й пехотной дивизии пяти линий австро-венгерских окопов в атаке 25 июня 1917 г.

Приход Туркула в Белое движение был естественен и последователен, как и для многих представителей русской офицерской молодежи. Туркул не имел никаких имущественных или сословных привилегий, но приход к власти большевиков воспринял как национальную катастрофу. Во время Граждан-210

ской войны Тур кул сделал головокружительную карьеру, чем всецело был обязан личной доблести, интуитивному оперативному мастерству и специфическим условиям боевых действий. Вступив рядовым в декабре 1917 г. во 2-ю роту 1-й национальной бригады русских добровольцев Генерального штаба полковника М. Г. Дроздовского, 6 августа 1920 г. Туркул принял должность начальника Дроздовской стрелковой дивизии Русской армии. Производство в генерал-майоры полковник Туркул заслужил в возрасте 27 лет 7 апреля 1920 г. за десантную операцию Перекоп - Хорды.

В эмиграции Туркул проявил себя азартным политиком, в результате чего 28 июля 1936 г. был исключен из рядов РОВС. Позднее А. А. фон Лампе писал, что считал и считает Туркула «убежденным антибольшевиком, но [...] не слишком принципиальным». Такую репутацию составили Туркулу в 1930-е гг. многочисленные конспиративные контакты с военно-политическими кругами Болгарин, Венгрии, Германии, Италии и Японии. После заключения 23 августа 1939 г. советско-германского пакта Туркул покинул Берлин и переехал в Софию. Развитие Власовского движения, создание КОНР и публикацию Пражского манифеста генерал Туркул приветствовал и в ноябре 1944 г. встречался с А. А. Власовым, заручившись его устным согласием на формирование отдельного корпуса. Укреплению позиций Туркула способствовала его кооптация в члены КОНР, последовавшая 17 декабря. Тем не менее военные инициативы бывшего начальника Дроздовской дивизии натолкнулись на скрытое неприятие со стороны генерала Трухина.

Трухин возражал не только против службы Туркула в войсках КОНР. Продвижение на командные должности офицеров Белых армий, пытавшихся поступить на службу индивидуально, вообще не проходило беспрепятственно. Возможно, что более ранняя интеграция во власовскую армию Русского Корпуса изменила бы ситуацию, но до тех пор проблема сохранялась. Белогвардейцы, выработавшие за 20 лет изгнания неприятие и Февральской революции 1917 г., видели во власовцах скрытых «советчиков». Власовцы, многие из кото-211

рых считали естественным и Октябрьский переворот только «без последующих сталинских извращений», видели в белогвардейцах «реакционеров и сторонников возвращения сословных привилегий». Так, например, Трухин еще в феврале 1944 г. предупредительно писал полковнику В. Н. Багговуту, объясняя ему причины отказа приема в РОА: «Мы не предатели России, мы антибольшевики, хотим счастья русскому народу, хотим видеть свободную Родину без большевиков и капиталистов». Некоторым исключением из общего правила оставался лишь генерал Мальцев'- в ВВС КОНР 30% командного состава составляли белоэмигранты. Но это обстоятельство и не способствовало установлению тесных взаимоотношений Мальцева с другими старшими власовскими офицерами. Зимой 1944-1945 гг. планы бывшего начальника Дроздовской дивизии так и оставались в проекте.

Непростоскладываласьслужбагенерал-майораБ. С. Пер-микина (в 1920-1921- командующий кадрами 3-й русской армии в Польше). В феврале он прибыл на должность старшего офицера тактики в офицерскую школу, откуда, в конце концов, вынужден был перевестись в группу Туркула. Неприязнью к белогвардейцам отличался и представитель ГУП КОНР в Братиславе полковник А. И. Спиридонов. Прибыв в Братиславу 23 января, он недвусмысленно пресек намерения ряда русских офицеров поступить на службу во власовскую армию.

Пожалуй, единственным известным офицером Русской армии, вступившим в ВС КОНР без особых проблем, стал генерал-майор А. А. фон Лампе - участник Белого движения, доверенное лицо основателя РОВС генерал-лейтенанта П, Н. Врангеля в 1924-1928 гг. и начальник Объединения Русских Воинских Союзов (ОРВС) на территории рейха. Лампе был зачислен в армию в январе 1945 г. в чине генерал-майора резерва, благодаря личному знакомству с Власовым с весны 1943 г. В распоряжении Лампе находились около 2,5 тыс. чинов ОРВС - ценные офицерские кадры пехоты, кавалерии и артиллерии, но ввиду окончания войны центральный штаб не успел их использовать.

212

Сразу же после учреждения КОНР в ноябре 1944 г. А. А. фон Лампе надеялся на объявление официального призыва белоэмигрантов. С этой целью он подготовил тактичное, краткое и содержательное обращение, с которым, по его замыслу, Власов должен был обратиться в январе 1945 г. к участникам Белого движения. Первым обратил внимание на этот важный документ молодой московский исследователь, специалист по истории русской антибольшевистской эмиграции Ю. С. Цур-ганов, опубликовав его заключительную часть в несколько другой редакции в своей ценной монографии «Неудавшийся реванш- Белая эмиграция во Второй мировой войне». Ниже мы приводим полный текст обращения, сохранившийся в коллекции А. А. фон Лампе в Бахметьевском архиве Колумбийского университета.

«Офицеры и солдаты бывших Белых армий!

27 лет тому назад, непосредственно после захвата власти в России большевиками, вы, учитывая, что власть эта ничего, кроме страданий дать не может, подняли оружие против нее. В подавляющем большинстве вы стремились только к одной цели - освободить Россию от грядущего рабства. Вызванное вами к жизни Белое движение, основой которого были именно Белые армии, вскоре распостранилось на все окраины страны и охватило собой многомиллионную массу русского народа!7

Судьба не дала победы вашим знаменам. Народы России тогда еще не осознали характера навязанной им власти, и вам пришлось покинуть родину, уйти за русский рубеж и в течение почти четверти века жить бесправной жизнью эмигранта, вдали от всего, что было вам дорого и близко.

Но мы знаем, что и в течение этого томительного, долгого промежутка времени, единственным вашим стремлением по-прежнему оставалось содействовать освобождению России и на служение ей отдать все ваши силы.

Мы остались по ту сторону российских границ и полностью испили чашу страданий, выпавших на долю народов России. Только теперь, в силу исключительно сложившейся международной обстановки, оказавшись на свободе, смогли мы поднять народы России па борьбу против большевиков и 14 ноября 1943s года создать в юроде Праге Комитет освобождения народов России, также ciрсмящипся ос-

213

вободить родину от ненавистной власти и отдать родной стране все свои силы.

И потому, сейчас же по завершению работ по созданию Комитета, я считаю своим естественным долгом обратиться к вам: "Офицеры и солдаты бывших Белых армий, вас, много лет тому назад всей душой вложившихся в борьбу против большевиков, зовем мы в свои ряды! Пусть ие будет ни белых, ни красных, пусть все соединятся в одно целое, и в Россию вернутся с победой только верные ей русские люди!"

" "января 1945г., генерал-лейтенант

г. Берлин»

К сожалению, можно только гадать, почему бывший генерал Красной армии так и не подписал данного, в целом весьма корректного обращения. Только ли он опасался негативной политической реакции со стороны «подсоветских» людей? Или резковато прозвучал намек на то, что многие будущие власовс-кие офицеры, включая самого Власова, во время службы в РККА в годы Гражданской войны не сумели должным образом оценить характер советской власти и возможные последствия победы большевиков? Так или иначе, но организованный призыв белоэмигрантов в ряды власовской армии не состоялся до апреля 1945 г., как и в начале войны, они полагались на личную инициативу.

Возможности многочисленных представителей белой военной эмиграции оказались в значительной степени подорваны объективными и субъективными причинами. Если нацисты, верно оценивая национально-патриотический характер эмиграции, еще с 1941 г. настойчиво препятствовали вмешательству белых в события по политическим мотивам, то нормальному развитию взаимоотношений с бывшими командирами Красной армии зачастую препятствовала разная ментальность и культурная традиция. Белоэмигранты располагали серьезными ресурсами, которые не были использованы так, как могли бы быть использованы при более благоприятных обстоятельствах.

Вместе с тем вклад непримиримых участников Белого движения и их детей в создание ВС КОНР все равно был значите-

214

лен. Столь однозначный вывод не могут дезавуировать ни хаотичный характер использования эмиграции, ни эпизодичность служебных усилий тех или иных лиц, о которых упомянул автор. На ответственных должностях в центральном штабе, 1-й дивизии, аивначастях, офицерской школе служил целый рад белоэмигрантов, обладавших не только знаниями и опытом, но бывших носителями русской воинской этики. Сведения о некоторых из них нами приведены в таблице IX.

Ревностная служба в войсках КОНР таких офицеров, как А. П. Альбов, А. Д. Архипов, Л. Й. Байдак, Р. М. Васильев, Г. П. Герсдорф, М. П. Золотавин, Б. Е. Климович, К. Г. Кроми-ади, В. Н. Новиков, И. К. Сахаров, И. С. Свищов, М. В. Тар-новский, А. В. Туркул, С. К. Шебалин, Н. А. Шоколи и других, постепенно создавала основу для психологического примирения бывших белых и красных в рядах общей антисталинской армии. Это примирение должно было состояться не столько на почве совместного отрицания травмировавшего Россию зла, сколько на постепенном приобщении бывших «подсоветских» людей к незамутненной культурно-патриотической традиции, носителями которой все годы изгнания оставалась белая эмиграция. Конечно, для такого процесса требовалось несопоставимо больше времени, чем его оказалось в исторической действительности на рубеже 1944-1945 гг. Но конкретные факты массового участия русских белых эмигрантов в антисталинском протесте в годы Второй мировой войны отчетливо указывают на подобную перспективу.

Касаясь участия эмиграции в деятельности КОНР, нельзя несколько слов не сказать о влиянии Русской Православной Церкви заграницей (РГЩЗ), иерархи которой во главе с митрополитом Анастасием (Грибановским) открыто поддержали учреждение КОНР и создание власовской армии. Вопрос о религиозном просвещении «подсоветских» людей, служивших в рядах войск КОНР, представляется нам одним из самых сложных, в первую очередь, по причине узости известной ним сегодня источниковой базы. Мы предполагаем paccMutpeii, его более подробно в одной из наших последующих рабш в контексте анализа поведения советского человека, сформи-

- ..• -, 215 .*ттт

ровавшегося в условиях сталинской социально-экономической системы.

Институт военного духовенства в ВС КОНР не сложился в виду краткосрочной истории самой армии. Назначенный протопресвитером протоиерей Дмитрий Константинов, бывший советский военнопленный, писал: «Церковному устроению собственно РОА не суждено было сложиться, и можно говорить лишь о деятельности священников штаба полка, дивизии, военной школы, но не более того. [...] Никаких твердых организационных основ эта деятельность не имела и развивалась по инициативе каждого священника». По ряду частных свидетельств, просьба генерала Власова о направлении в войска священнослужителей РПЦЗ поступила в Синод не позднее января 1945 г. Из известных нам клириков, прибывших в войска КОНР в феврале - марте, назовем участника Белого движения на Северо-Западе России, священника 1-й дивизии игумена Иова (Леонтьева), иеромонаха Антония (Медведева), псаломщика (будущего архимандрита) Нектария (Чернобыля).

Очень кратко касаясь темы духовного окормления власовцев, мы все-таки позволим высказать себе ряд суждений, основанных на анализе сохранившихся дневников, мемуаров и на многочисленных интервью с очевидцами событий. В водовороте событий последних месяцев войны встреча с подлинной церковной жизнью для солдат и офицеров власовской армии9, большинство которых сформировалось в СССР в условиях воинствующего богоборчества и безжалостных гонений на Церковь, носила, конечно, эпизодический характер. Однако, даже такие эпизоды- случайная служба, короткий разговор со священником, присутствие на крещении или венчании - пробуждали искренний интерес к вере и заставляли, хотя бы на очень короткое время, размышлять. Вот как отозвался о своих пасомых будущий архимандрит Нектарий (Чернобыль): «Большую часть армии Власова составляли люди, получившие воспитание в советских условиях. Лишь малая часть из них верила в Бога. Однако когда мы служили Божественную литургию, на службы приходили все солдаты и офицеры».

216 . v

Со словами архимандрита Нектария сочетаются избранные записи в дневнике одного из солдат 2-й дивизии: «Вчера днем в нашей церкви отчаянно служили. Один майор пел какой-то акафист. Небольшой бас его звучал с дрожью, почти трагически, призывая к молитве. Но приход небольшой. Люди больше вертятся у ворот. Там вечно толпа». И он же, через несколько дней: «Когда-то в детстве, я 14-летним в школе тоже распевал: "Против Бога, науку грызть начнем" - дерзко и грубо было. И когда в семье мать... готовила девочек к причастию, мне сказала, что если я не пойду к священникам, должен выйти на это время из дому. И я ушел. Сделал честно, потому что такая школа с религией не совместима. Вот и остался без веры в Бога. А чувствую, что она нужна. Нужна, чтобы будить в людях совесть». Нет сомнений, что в более благоприятных временных обстоятельствах, русское зарубежное духовенство смогло бы сделать гораздо больше для духовного влияния на солдат и офицеров власовской армии. Но тот факт, что эмграция в целом смогла пробудить у «подсоветских» людей в годы войны, в том числе и у власовцев, пытливый интерес к религиозной жизни, к живому христианскому чувству, на наш взгляд, не подлежит сомнению и заслуживает безусловного внимания.

В качестве основы для создания в Австрии войсковой группы Туркул избрал группу чинов Русского Национального Союза Участников Войны (РНСУВ), не отличавшегося в 1941-1944 гг. особой активностью. Генерал попытался привлечь к собственному начинанию и более широкие круги русской военной диаспоры. 11 января 1945 г. Туркул посетил Братиславу и встретился с чинами РОВС, Общества Галлиполийцев и других организаций. В пику всем последующим заявлениям Спиридонова, он всячески популяризировал КОНР и власовс-кую армию, упирая, впрочем, на военный, а не на политический аспект деятельности Комитета.

Сведения о начале формирования Зальцбургской войсковой группы не отличаются единообразием. А. А. фон Лампе свидетельствовал, что Туркул получил окончательное разрешение на формирование от Власова «под занавес, в апреле 1945 г.» В дет, получения разрешения Туркул встретится с Лампе в Карлсба-217

де. Однако ряд обстоятельств позволяет нам утверждать, что практические шаги по формированию генерал Туркул начал предпринимать уже в марте 1945 г. К ним относятся свидетельство капитана В. Н. Буткова, отсутствие сведений о единовременном пребывании в Карлсбаде генералов Лампе и Туркула в первой декаде апреля, но главным аргументом может служить малоизвестный приказ Власова от 25 марта 1945 г. № 423/п, которым Главнокомандующий подчинил Русский Корпус генералу Туркулу.

Несмотря на отсутствие практических действий по реализации отданного приказа, его юридическое значение имеет определенную важность, так как еще раз подтверждает, во-первых, интеграцию Русского Корпуса в состав формирований КОНР, а во-вторых - статус генерала Туркула как командира отдельной войсковой группы. Штаб Туркула в Зальцбурге носил официальное наименование «Управление частей РОА», и это обстоятельство лишний раз демонстрирует путаницу в использовании терминов «РОА» и «ВС КОНР», которая продолжает сохраняться до сих пор. Начальником штаба Зальцбургской группы (отдельного корпуса) весной 1945 г. стал известный офицер русской императорской кавалерии В. В. фон Крейтер (в 1920 -Генерального штаба генерал-майор, командир 2-й бригады 2-й кавалерийской дивизии Русской армии). В марте - апреле 1945 г. Туркул начал формирование двух полков в районах Линца и Виллаха, общей численностью примерно в 2,5 тыс. чинов. Командование отдельным пехотным полком (1,3 - 1,5 тыс. чинов, по оценке А. Г. Нерянина) принял полковник Кржижановский, отдельным казачьим (1- 1,2 тыс. чинов)- генерал-майор С.К.Бородин (в феврале 1921- Генерального штаба генерал-майор, начальник штаба 2-й Донской казачьей дивизии Донского корпуса Русской армии).

Казачий полк представлял собой кадры несостоявшейся казачьей дивизии. 8 марта Главное управление СС санкционировало создание Отдельного казачьего корпуса под командованием генерал-лейтенанта А. Г. Шкуро. На должность командира 1 -й дивизии был приглашен Бородин, а на должность начальника штаба - полковник Е. В. Кравченко. Учебный лагерь 1-й ди-218

визии развернулся близ Дабендорфа. Но сильные бомбардировки Берлина и окрестностей плохо влияли на создание казачьего соединения. К концу марта возникла лишь «волчья» сотня есаула Беспалова. В конце марта - начале апреля Бородин вместе с подчиненными выехал в район Линца (Австрия) и там вошел в подчинение Туркулу уже в качестве командира полка. Шкуро уехал в 5-й казачий запасной полк (более 3 тыс. казаков), стоявший в резервном лагере в Цветле (Австрия). Этот полк не вошел в состав войск КОНР. 23 мая генерал Шкуро походным маршем вместе с полком (3647 чинов) прибыл в Лиенц в штаб Доманова и присоединился к Казачьему Стану уже после завершения войны. Бородин располагал необходимым личным составом для развертывания полка, так как в марте офицеры-вербовщики Шкуро завербовали в его несостоявшийся корпус, по некоторым сведениям, до 4 тыс. человек из числа казачьих беженцев, находившихся в Германии.

В середине апреля началось формирование еще одного сводно-пехотного полка, командиром которого стал полковник В. А. Кардаков (в 1941 - подполковник, начальник артиллерии 280-й стрелковой дивизии). Если на формирование первых двух полков поступали преимущественно добровольцы из диаспоры, то на комплектование полка Кардакова обращались разрозненные группы советских граждан и эмигрантов, покидавшие Вермахт. В частности, так в группу Туркула попала часть чинов из 2-го батальона 212-й (?) народно-гренадерской дивизии, где вместе с воспитанниками «Гитлерю-генд» и австрийцами служили и около 100 советских граждан, преимущественно украинцев. На вооружении у подчиненных Туркула находились только личное огнестрельное оружие и гранаты, пулеметов насчитывалось крайне мало, артиллерия отсутствовала. Нерянин указывает на то, что группа была вооружена ручным огнестрельным оружием на 40-50% и имела 6-10 станковых пулеметов.

В апреле в состав Зальцбургской группы юридически вошел особый отдельный полк СС «Варяг» (Freiwilligen SS-Regiment «Wariag» иди Erste SS-Sonderregiment «Warдeger»), оперировавший в Словении под командованием полковника Вермахта 219

M. A. Семёнова (в 1917 - Гв. штабс-капитан Егерского полка, полковой адъютант). Активный участник русских монархических легитимистских организаций М. А. Семёнов весной 1942 г. в чине СС гауптштурмфюрера приступил к формированию в Белграде'отдельного батальона (600 чел.) в составе трех рот, пополнявшегося выпускниками русских учебных заведений, военно-училищных курсов РОВС, членами организации «ЗБОР» Д. В. Лётича и др. Сформированный батальон использовался для охранно-полицейской службы и борьбы с партизанами Тито. С весны 1943 г. Семёнов тесно сотрудничал с представителями политической разведки Имперского Главного управления безопасности и в лагере СД Зоннеберге (южнее Эрфурта) подготовил две группы парашютистов, заброшенных в советский тыл. Осенью 1943 г. в том же лагере Семёнов приступил к формированию особого отдельного полка «Варяг» из эмигрантской молодежи и советских военнопленных. Содействовал Семёнову немецкий комендант лагеря СС штурмбанфю-рер В. Курек.

В январе 1944 г. на фронт против частей НОАЮ убыл 1 -й батальон майора А. Орлова. Летом 1944 г. в Словению прибыли 2-й и 3-й батальоны, штаб полка разместился в Любляне (западнее Загреба). С началом активных боевых действий против партизан полк перешел из подчинения СС в Вермахт и принимал непосредственное участие в ряде кровопролитных боев против титовцев, показав хорошие боевые качества. В апреле полк «Варяг» оперировал в районе Любляны, имел в своем составе три пехотных батальона, минометный взвод, диверсионно-парашютиую команду, отличное снабжение и насчитывал не менее 1,2 тыс. (по другим сведениям - до 1,5 тыс.) чинов. Вооружение соответствовало вооружению пехотного полка Вермахта.

Положение Зальцбургской группы в апреле 1945 г. нельзя признать благоприятным. Ее три полка только формировались и испытывали серьезную нехватку вооружения и боеприпасов, наиболее боеспособный и обстрелянный полк «Варяг» находился в Словении и никакой связи с Зальцбургом не имел. Все же группа генерал-майора А. В.Туркула состоялась и, 220

несомненно, имела перспективную боевую ценность. Общая численность группы составляла 5,2 тыс. человек. По штатам и структуре она примерно соответствовала пехотной бригаде, поэтому есть основания называть ее «бригадой Туркула».

Некоторые перспективы усиления частей КОНР зимой -весной 1945 г. носили откровенно экзотический характер. Наиболее специфическая из них, по нашему мнению, связана с малоизвестным заявлением одного из руководителей Бюро по делам российских эмигрантов (БРЭМ) в Маньчжурии генерал-лейтенанта Г. М. Семёнова. В конце 1943 г. Семёнов возглавил объединенные российские воинские отряды на территории Маньчжоу-Го (6 тыс. чел.), Захинганский казачий корпус генерал-лейтенанта А. П. Бакшеева (5 полков, 2 дивизиона, одна отдельная сотня) и прочие военные и полувоенные подразделения из представителей русской диаспоры.

В январе 1945 г. Семёнов сделал заявление о предоставлении своих формирований в распоряжение генерала Власова. Генерал Трухин на страницах личного дневника в записи от 17 января 1945 г. оценил силы Семёнова на дальневосточной границе с СССР в 60 тыс. человек (!). Такая оценка нам кажется преувеличением. Учитывая сведения о численности русской диаспоры на Дальнем Востоке в 1937 г. (по данным лорда Д. Симпсона - 94 тыс. человек, зарегистрированных в качестве таковых местной администрацией) и возможные мобилизационные ресурсы, вряд ли Семёнов мог располагать больше чем 20 тыс. человек, но и эта цифра значительна. Перспективы активного привлечения японскими военно-политическими кругами русских белогвардейцев к боевым действиям в случае военного юнфликта с СССР не являлись тайной. Трухин, судя по записям в личном дневнике, планировал использовать каналы Мёнова для заброски на Дальний Восток власовских пропагандистов и организаторов повстанческой деятельности.

Кроме того, на первом же допросе 4 мая 1946 г. Г. Н. Жи-енков (в 1941 - бригадный комиссар, член Военного совета . ~и аРМ1ш Западного фронта) показал о существовании зимой г. планов переброски власовских эмиссаров в Маньчжурия организации более устойчивого контакта с Семсно-

221

вым. В числе эмиссаров Жнленковым назывались начальник Информационного бюро ГУП КОНР поручик Н. В. Ковальчук, редактор Информбюро подпоручик В. М. Харчев и др.

Интересно, что независимо от планов лидеров КОНР осенью 1944 г. в Шанхае группа русских эмигрантов по собственному желанию решила создать Бюро уполномоченного А. А. Власова на Дальнем Востоке. Инициатива создания Бюро принадлежала В. М. Воздвиженскому, Ю. П. Сёмову1» и еще нескольким лицам. Группа Воздвиженского пыталась установить контакт с КОНР через германских дипломатических представителей, но безрезультатно и ее деятельность ограничилась тем, что участники группы раздали в русской диаспоре в Шанхае около 5 тыс. экземпляров листовок с власовскими воззваниями и еще около 1 тыс. расклеили в людных местах. Весной 1945 г., опасаясь резкого противодействия советских дипломатических кругов, группа была вынуждена прекратить активную работу.

Разработка «маньчжурских планов» может служить лишним доказательством попыток КОНР утвердиться в качестве общероссийского объединенного антисоветского центра, хотя представить себе их реализацию в военно-политической обстановке весны 1945 г. практически невозможно. Наиболее значительное и реальное усиление формирований КОНР принесло завершение борьбы власовцев за переподчинение казачьих корпусов: формально числившегося с 4 ноября 1944 г. в составе ваффен СС XV казачьего корпуса и Отдельного казачьего корпуса в Северной Италии.

Важнейшим фактором, влиявшим на судьбу формирований, оставалось развитие ситуации на фронте, неизбежный крах рейха и образовывавшийся в связи с этим дефицит времени. Изолированные СС после эвакуации из Берлина гражданские учреждения и аппарат Комитета в Карлсбаде утратили влияние на судьбу собственных боевых частей. По мере ухудшения ситуации на фронте гражданская и политическая деятельность КОНР угасала, в то время как активность центрального штаба Трухина заметно возрастала. Подтверждением этому могут служить небезуспешные попытки формирования новых подразделений, продолжавшиеся вплоть до середины апреля 1945 г. . 222 : . •.,..

JTo позволяет сделать вывод не только о лучшей организованности армейских структур КОНР по сравнению с граждански-ми учреждениями, но и об их лучшей социальной адаптации в постоянно ухудшавшейся обстановке.

Прекращение Комитетом политической деятельности в марте 1945 г. и сохранявшуюся активность центрального штаба мы расцениваем как объективный процесс. Следствием его стал неизбежный переход политического лидерства непосредственно от Комитета к его войскам. При этом не подлежит сомнению, что в складывавшейся в тот момент в Европе политической реальности власовцам места не оставалось.

Организационное подчинение казачьих корпусов

16 марта 1945 г. в газете «Казачья земля» появилось открытое письмо генерала от кавалерии П. Н. Краснова, адресованное генерал-лейтенанту А. А. Власову и выдержанное в корректной форме. В письме начальник ГУКВ, обеспокоенный ростом провласовских настроений в казачьей среде, попросил Власова ответить на пять вопросов. Вопросы звучали следующим образом: являются ли ВС КОНР составной частью Вермахта или претендуют на независимость, признает ли Комитет казачьи права, гарантированные Декларацией Германского правительства от 10 ноября 1943 г., может ли КОНР организовать казакам защиту и покровительство на родной земле без помощи Германии, предоставит ли Комитет казакам после свержения сталинского режима право селиться на территории традиционных казачьих областей и, наконец, считает ли Власов справедливым и этичным создание параллельного Управления казачьих войск при Комитете?

Вопросы, сформулированные Красновым, были естественными для той политической позиции, которой бывший Атаман Всевеликого Войска Донского придерживался в 1941-1945 гг. Можно с большой долей вероятности предположить, что именно вокруг этих вопросов кипела дискуссия между двумя генералами на берлинской встрече 7 января в частном доме ф. В. Шлиппе - бывшего вице-директора департамента земле-223

делия и одного из практических исполнителей столыпинской аграрной реформы. Это была вторая'' и последняя, достаточно дружелюбная, встреча двух генералов.

Возможно, что в зависимости от ответов Власова Краснов определял перспективы сотрудничества, но ему бы хотелось, чтобы эти ответы Власов дал гласно. К чести Краснова надо отметить: он не затронул вопроса, сама постановка которого бы исключила любое сотрудничество между ГУ KB и КО HP: вопроса о принципиальной независимости казачьих областей.

Власов мог бы дать Краснову столь же простые и исчерпывающие ответы: войска КОНР являются союзными силами, все казачьи права, гарантированные казакам Декларацией от 10 ноября 1943 г., КОНР свободно мог бы признать, не идентифицируя понятие самостоятельности казачьих войск с понятием государственной независимости, вопрос о защите казаков со стороны КОНР на родной земле было бы правомерно обсуждать после прибытия на эту землю, ответ на четвертый вопрос являлся сам собой разумеющимся. А вот задав последний вопрос, Краснов допустил серьезную ошибку и тем самым выдал плохо скрываемую нервозность. Совершив такой опрометчивый шаг, он выказал крайнее беспокойство по поводу возможного официального появления казачьего центра при КОНР и, тем более, по поводу распространявшихся в казачьей массе симпатий к власовцам. Еще более серьезную ошибку допустили Власов или его окружение: столь же корректного и ясного ответа на вопросы Краснова не последовало. Почувствовав шаткость позиций престарелого казачьего генерала, Власов предпочел вместо ответа предпринять резкие действия.

23 марта генерал Власов утвердил разработанное казачьими генералами А. В. Голубинцевым, В. Г. Науменко, Г. В. Татарки-кым, Б. И. Полозовым, подполковником А. Н. Карповым и др. «Положение об управлении казачьими войсками». В соответствии с «Положением» казачество входило «в полное подчинение Главнокомандующему ВС КОНР и Председателю КОНР»; в качестве органа управления казачьими войсками учреждался Совет казачьих войск (СКВ) е составе Атаманов Донского, Кубанского и Терского. Заместителя Атаманов остальных казачь-224

их войск и начальника штаба Совета; члены СКВ образовывали казачью секцию при КОНР; должностные назначения осуществлялись Главнокомандующим по представлениям начальника Штаба СКВ; производства в казачьи чины осуществлялись на общих основаниях.

В действительности прообраз СКВ существовал уже по состоянию на 22 февраля 1945 г.12 и можно лишь предполагать, что Власов, видимо, надеялся найти общий язык с Красновым, отложив формальное учреждение СКВ более чем на месяц.

В состав СКВ вошли: Председатель - Полевой Атаман Все-великого Войска Донского генерал-лейтенант Г. В. Татаркин, начальник штаба - войсковой старшина А. Н. Карпов, члены СКВ: Атаман ВойскаКубанскогогенерал-майорВ. Г. Науменко, Заместитель Атаманов восьми казачьих войск - генерал-майор А. В. Голубинцев, Заместитель Атамана Войска Терского - полковник Вертепов. В структуре СКВ числились канцелярия, организационный и кадровый отделы, предусматривалась штатная должность инспектора по военной подготовке и обучению. Совет Казачьих Войск при КОНР сыграл роль видимой и формальной оппозиции ГУКВ генерала от кавалерии П. Н. Краснова. Никакой конструктивной деятельности наладить Совет не успел. Его фактической задачей являлось сведение на нет остатков какой бы то ни было деятельности ГУКВ и поддержка интеграции двух казачьих корпусов в состав ВС КОНР.

Санкционировав создание СКВ, Власов фактически дал молчаливое согласие на любые действия своих казачьих генералов, которые бы в той или иной степени дезавуировали влияние Краснова. Параллельно с утверждением Власовым «Положения об управлении казачьими войсками» 22 марта в 22.45 радиостанция в Братиславе передала на волне КОНР сообщение от имени Генерального штаба генерал-майора В. Г. Науменко (в 1920 - командир конной группы Русской армии) следующего содержания: «Я, Атаман Кубанского Казачьего Войска [...] приказываю всем кубанцам войти в безоговорочное подчинение генералу Власову, командующему Российской Освободительной Армией». Нельзя не признать некорректным поступок Науменко, который длительное время был соратником и под-225

чиненным^ Краснова. Одно это обстоятельство должно было удержать Кубанского Атамана от опрометчивого шага.

В свою очередь Краснов издал 23 марта приказ № 12 по строевой части казачьих войск, оскорбительный по тону и выражениям для Шумейко. На инициированных Красновым 25-26 марта собраниях Совета казачьих старшин и схода кубанских казаков в Казачьем Стане В. Г. Науменко был заклеймен как «самозванный Войсковой Атаман». Обвинения выглядели действительно оскорбительно, так как ровно годом ранее Краснов кооптировал Атамана Войска Кубанского В. Г. Науменко в состав членов ГУКВ, никоим образом не оспаривая законность процедуры его избрания на Лемносе в 1920 г.

Небольшая часть казаков в Казачьем Стане действительно больше симпатизировала Краснову, но в прогрессирующем распространении симпатий к КОНР и Власову сомневаться не приходилось. Заслуженный офицер, начальник казачьего юнкерского училища при Стане полковник А. И. Медынский откровенно сказал Доманову: «Атаман, если вам дорого единство казаков, идите на слияние с РОА— к этому стремятся не только юнкера, но и все казаки». Еще более живописно описала общественные настроения, царившие весной 1945 г. в казачьей среде Т. Н. Данилевич: «В толще казачьей нарастало недовольство и брожение умов — как гул подземный - желание соединиться с армией генерала Власова. Атаман Доманов с ближайшим окружением, конвульсивно держась за власть, не торопились с выполнением воли большинства. Возможно, тормозили объединение и немцы».

27 марта газета «Путь на Родину» опубликовала краткий и абсолютно бесцветный ответ Власова на письмо Краснова. Уклонившись от ответов на ясно поставленные вопросы, Власов предложил Краснову выслушать ответ «представителей казачества» в лице СКВ, то есть тех, с кем Краснов не желал иметь никакого дела. Войсковые Атаманы - члены СКВ при КОНР - никакой «атаманской» властью в создавшихся условиях не пользовались. Ни XV казачий корпус, ни корпус Домано-ва, ни казачьи беженцы в Западной Европе им не подчинялись. И уж если представительские права ГУКВ Краснова можно 226

подвергать сомнению, то СКВ генерал-лейтенанта Г. В. Татарина совсем не выражал мнения казаков.

«Передав» переговоры с Красновым Совету Казачьих Войск и самоустранившись от диалога, Власов похоронил последние надежды на достижение взаимопонимания и сотрудничества с человеком, которого всего два месяца назад называл в присутствии свидетелей «славнейшим и популярнейшим Донским Атаманом, бесспорным авторитетом среди всего казачества и верховным вождем доблестных казачьих частей». Можно понять, что для Власова ГУКВ во главе с Красновым превратилось в раздражающее препятствие на пути к подчинению казачьих корпусов. Но здесь у Власова подтвердилось отсутствие качеств политика, в одинаковой степени отмеченное такими разными офицерами, как Б. А. Смысловский и В. И. Мальцев. Власов не предвидел возможных крайне неприятных потерь и последствий разрыва с Красновым, если бы состоялось вхождение казачьих корпусов в формирования КОНР.

Формальной опорой Краснова оставался Казачий Стан в Толмеццо: местожительство престарелого генерала, местопребывание аппарата ГУКВ, земля «огромного казачьего созидания». История семимесячного пребывания и бытового обустройства многотысячного Казачьего Стана в Северной Италии еще ждет беспристрастного исследователя. Казачий Стан пополнялся через резерв генерала Шкуро, направлявшего в Стан завербованных казаков с семьями из лагерей остарбайтеров, военнопленных, беженских групп и т. д. Некоторое количество строевых казаков было отчислено в 1944-1945 гг. в распоряжение Домаиова из XV казачьего кавалерийского корпуса, поэтому общая численность Стана в период с ноября 1944 г. по апрель 1945 г. постоянно возрастала, несмотря на боевые потери и естественную убыль. Сведения о боевом составе Казачьего Стана приведены нами в таблицах X-XI.

Зимой 1945 г. казаки оттеснили итальянских партизан в Кар-нийские Альпы, и столкновения ограничились мелкими стычками. Но уже в феврале партизаны перешли к тактике массированных атак казачьих станиц, блокпостов и охранений. В конце марта- первой половине апреля 1945 г. против подразделений 227

Казачьего Стана действовали 12 соединений итальянских партизан (1-я, 2-я, 3-я, 4-я и 5-я Гарибалъдийские дивизии и др.). С 1 марта по приказу Глобочнига подразделения 1-й казачьей дивизии полковника Д. А. Силкина (в 1920- командир конного дивизиона Дроздовской дивизии) защищали от партизан 50-километровый участок итало-югославской границы в районе Горицы (северо-западнее Триеста). Далее на север вдоль итало-югославской границы оперировал 1-й казачий конный полк полковника А. М. Голубова. Подразделения 2-й казачьей дивизии полковника Г. П. Тарасенко (в 1942 - в отряде полиции на Кубани) в марте — апреле прикрывали линии коммуникаций и беженских станиц в районах населенных пунктов Олессио, Каваццо-Карнико, Чиаулис, расположенных близ Толмеццо.

Общая численность Казачьего Стана на апрель 1945 г. по документам составляла 36108 человек. Эта цифра в целом подтверждается материалами предварительного следствия ГУКР «СМЕРШ», где фигурировала цифра 31463 человека (в том числе 14978 нестроевых и беженцев). Избежавший насильственной репатриации штаб-офицер для поручений при Походном Атамане, свидетельствовал, что в Стане в мае 1945 г. находились 32 тыс. человек. Разницу в 4645 человек можно отнести за счет естественной убыли и боевых потерь в последней декаде апреля, а также на категорию иногородних (не казаков).

Надо отдать должное организаторским способностям генерал-майора Т. И. Доманова и ряда его подчиненных: окружного Атамана Донских станиц войскового старшины М. М. Ротова, Атамана отдела Кубанских станиц полковника В. В. Лукьянен-ко, Атамана отдела Терс ко-Ставропольских станиц полковника М. И. Зимина и др. За 6 месяцев в целом бытовое устройство казаков состоялось. Были открыты сапожно-портняжные мастерские, ремесленные цехи, 3 столовых, 3 магазина, продуктовые лавки, базары, казачий кадетский корпус семи классов, казачья военно-ремесленная школа на 180 учеников, войсковая гимназия на 267 учениц и учеников, женская школа на 46 учениц, 6 начальных и церковно-приходских школ на 468 учащихся, 8 детских садов, 5 ясель, несколько читален и библиотек, отдел социального обеспечения и казачий банк, войсковая хле-'•:.-•' .*.> 228 .-.у\ъ?

бопекарня, 2 гостиницы на 60 и 30 номеров, автомобильный гараж и автомобильные мастерские, центральная больница на 350 мест и военный госпиталь на 150 мест, станичные амбулаторные пункты, аптеки, два роддома, ветеринарное управление.

Духовное окормление чинов корпуса и беженцев осуществляло епархиальное управление во главе с протопресвитером протоиереем Василием Григорьевым, клир Стана насчитывал 46 священнослужителей.

Вместе с тем в бытовой жизни беженских станиц отмечался ряд негативных моментов, на которые Т. И. Доманов закрывал глаза, а П. Н. Краснов не обращал внимания. Присутствовавший с 8 апреля в Толмеццо генерал-майор И. А. Поляков (в 1918-1919-начальник штаба Донской армии) наряду с положительными моментами в бытовом отношении отмечал многочисленные случаи воровства и грабежа казаками частного имущества итальянского населения. При этом зачастую это делалось даже не по причине необходимости, а из озорства. Командир 1-го Донского казачьего пластунского полка 1-й Донской бригады 1-й казачьей дивизии генерал-майор И. И. Бала-бин в конце апреля 1945 г. обратился к генералу от кавалерии П. Н. Краснову со следующим рапортом: «Ваше Высокопревосходительство! Сегодня доблестная казачья армия ограбила всю провинцию Удино и изнасиловала всех женщин». Краснов тут же приказал Доманову отрешить Балабина от командования полком, но, по всей видимости, Доманов просто замял дело, и Балабин остался в должности.

Даже если и предположить некоторое утрирование со стороны Балабина, нет никаких оснований не верить свидетельствам Полякова и подъесаула H. H. Краснова-младшего - четвероюродного племянника генерала Краснова. Расшатыванию дисциплины способствовали сытая жизнь и полное безделье в станицах. «При моих объездах станиц, - свидетельствовал Поляков, - я видел здоровых, крепких и иногда далеко не старых казаков, целый день сидящих группами у домов и проводящих время в праздных разговорах». Хлебный паек и чснь составлял 600 гр., германские склады в Северной Uia.mii oi-

229

пускали обмундирование, включая обувь, I срока - для чинов строевых частей и II срока- для беженцев. Казакам передавались трофеи, захваченные у партизан. Германские военные интендантства регулярно поставляли в интендантство Казачьего Стана в достаточном количестве фураж и продовольствие, поэтому слова Полякова нельзя не признать справедливыми. Тем не менее, строевой состав Казачьего Стана представлял ценный резерв для пополнения власовских частей при условии отстранения некоторых офицеров, потворствовавших казачьей распущенности.

Вероятно, в первую очередь это касалось самого Походного Атамана Тимофея Ивановича Доманова — человека излишне сентиментального, легко поддающегося чужому влиянию, а также крайне амбициозного и самовлюбленного. Доманов не был трусом, о чем убедительно свидетельствовали полный Георгиевский бант 1914-1916 гг. и Железный крест I класса 1944 г. Но необходимыми волевыми качествами для должности Походного Атамана, каковые в должной мере проявил в 1942-1944 гг. основатель Казачьего Стана полковник С. В. Павлов, Тимофей Иванович не обладал. Покорность внешним обстоятельствам, проявившаяся у Доманова в полной мере, в достаточной степени раскрывает характер и не самые лучшие личные качества Походного Атамана. В определенной степени сыграли они свою роль и в сложной интриге, развивавшейся в Казачьем Стане в марте - апреле вокруг вопроса о переподчинении Стана генералу Власову. Внешне всячески стараясь угодить П. Н. Краснову и оказывая ему соответствующие почести, Доманов, по крайней мере, с конца марта - начала апреля, стремился к установлению контактов с представителями власовцев за его спиной. Важным побудительным мотивом к подобным действиям служили события, происшедшие в конце марта в XV казачьем кавалерийском корпусе.

Формальная передача 7 ноября 1944 г. 1-й казачьей кавалерийской дивизии в состав ваффен СС благотворно повлияла на поставки в дивизию тяжелого вооружения, автотранспорта, бронетехники. Внешним свидетельством переподчинения стало производство 1 февраля 1945 г. командира дивизии X. фон Пан-

230 -,

нвицан в чин QQ группенфюрера, к чему, впрочем, сам Паи-нвиц отнесся достаточно равнодушно. Г. Уильямсон, зарубеж^ ный специалист по истории СС, указывает на то, что контроль СС над казаками оставался исключительно административным. Казаки не носили соответствующих знаков различия, и у чинов корпуса в качестве удостоверяющих личность документов сохранились солдатские книжки Вермахта, а не ваффен СС. Современный российский исследователь истории ваффен СС К, К. Семёнов полагает, что в структурном отношении корпус Паннвица «все же являлся частью войск СС, несмотря на отсутствие ряда внешних признаков». Он указывает на назначение в части корпуса офицеров связи от войск СС и прибытие в корпусной штаб аналогичного спецподразделения связи с № 115. Однако, даже с учетом аргументации К. К. Семёнова, вхождение во второй половине апреля 1945 г. XV корпуса в состав власовской армии «де-юре», сделало пребывание казаков Паннвица в рядах ваффен СС кратковременной формальностью. В связи с этим Э. С. Крёгер в письме от 12 ноября 1978 г. писал К. С. Черкассову: «Мне известно, что с марта 1945 и с немецкой стороны существовал план передать все казачьи дивизии в командование их собственных офицеров с постепенным выводом немецкого офицерского состава. [...] Мы были тогда все одного мнения, что в один подходящий момент командование казачьими частями должно быть передано собственному офицерскому составу».

Приказом Главного управления СС от 25 февраля 1945 г. началось преобразование дивизии в XV казачий кавалерийский корпус (XV Kosakenkavalieriekorps). По нашему мнению, это было сделано задним числом: по советским разведсводкам, 2-я казачья дивизия находилась на формировании в резерве ОКХ еще в декабре 1944 г. - январе 1945 г., создание полевого управления XV корпуса зарегистрировано к 4 марта 1945 г. После боев на Драве против частей 57-й армии 3-го Украинского фронта и НОАЮ в первой половине января дивизия Паннвица была выведена на формирование в резерв ОКХ и к 25 января убыла в резерв группы армий «Е» генерал-полковника LW А. Лера, прибыв в подчинение Лера 2-8 февраля.

231

На пополнение и развертывание корпуса в конце 1944 г. -начале 1945 г. поступили два казачьих полицейских батальона из Кракова, охранный батальон из Ганновера, полицейский батальон СС из Варшавы, выведенный с боями из Франции и прибывший в корпус 29 марта 360-й отдельный казачий полк подполковника Э. В. фон Рентельна'5, 531-й Калмыцкий кавалерийский полк (бывший Калмыцкий кавалерийский корпус -до 3,4 тыс. чинов без немецкого персонала) и т. д. До 2 тыс. казаков прибыли через Казачий резерв генерала Шкуро. С. И. Дробязко добавляет, что в марте - апреле в составе корпуса оперировали кавказский конный дивизион, украинский батальон СС и группа русских танкистов из состава Восточных войск (РОА), на основе которой планировалось сформировать корпусной танковый батальон. 1-я и 2-я казачьи дивизии XV корпуса в целом соответствовали составу 1-й и 2-й бригад старой казачьей дивизии, конно-артиллерийские дивизионы по мере поступления артиллерии преобразовывались в конно-артиллерийские полки.

Вместо 5-го Донского полка 2-я дивизия получила два отдельных дивизиона, преобразованных в 5-й Донской полк II формирования под командованием майора Эльца. Кадры 5-го Донского полка I формирования были обращены на развертывание Отдельной пластунской бригады (в перспективе - 3-й казачьей дивизии) им. полковника И. Н. Кононова. Командиром бригады стал сам Кононов. Бригаду составили отдельный развед-батальон ротмистра Бондаренко и три полка: 7-й пластунский войскового старшины И. Г. Борисова, 8-й пластунский есаула Захарова и 9-й (бывший 531-й Калмыцкий)16 войскового старшины Назарова.

Сведения об общей организации корпуса17 мы приводим в таблице XII.

Анализ разных оценок численности казаков корпуса (без немецких кадров) позволяет нам считать наиболее вероятной цифру в 32 тыс. чинов, хотя встречаются сведения о 25 тыс. и 40 тыс. казаков18, а И.Н.Кононов в апреле 1948 г. утверждал, что численность его 3-й пластунской дивизии составляла 18 тыс. казаков, при численности всего корпуса в 72 тыс. че-

232

ловек вместе с немецкими военнослужащими. Подразделения XV корпуса продолжали вести ожесточенные бои в марте - апреле, подчиняясь штабу XXП горнострелкового корпуса группы армий «Е» (с конца апреля 1945 - армии «Е» группы армий «Юг») против частей и соединений НОАЮ. Как и в случае с Русским Корпусом, Лер использовал казаков для обеспечения вывода из Хорватии армейских соединений, и необходимо отметить, что это использование оправдало себя. 22-23 марта 4~й Кубанский полк подполковника фон Кляйна, приданный в районе города Осиека (восточнее Загреба) 11-йавиаполевой Дивизии, провел ночную кавалерийскую атаку позиций 1-й болгарской армии генерала В. Стойчева, подчиненной советскому 3-му Украинскому фронту. Четыре казачьи сотни под командованием капитана Маха в ночь на 23 марта захватили на противоположном берегу Дравы несколько батарей противника и более 400 пленных, понеся незначительные потери.

Один из наиболее убежденных сторонников переподчинения XV казачьего кавалерийского корпуса командованию ВС КОНР, полковник И. Н. Кононов, посчитал сложившуюся ситуацию после создания СКВ при КОНР в достаточной степени благоприятной для передачи корпуса власовцам. С его точки зрения, главную роль в этом могла сыграть позиция Паннви-ца. В свою очередь позиция командира корпуса должна была быть скорректирована с помощью «общественного мнения». Считавший себя знатоком казачьих традиций и обычаев, Паннвиц не мог не учесть решения «общеказачьего схода», и Кононов с жаром принялся за подготовку подобного форума. Его деятельность облегчалась одним любопытным обстоятельством. Хельмут фон Паннвиц, кадровый кавалерийский офицер германской армии и потомственный прусский дворянин, был избран казаками XV кавалерийского корпуса Походным Атаманом. Имевшее символическое значение звание на Паннвица произвело неизгладимое впечатление и, возможно, в дальнейшем стало одним из важнейших мотивов добровольной репатриации генерала в Советский Союз.

Переподчинение корпуса Власову теперь казалось предрешенным. Во-первых, Паннвиц находился под влиянием вос-

233

торженной демонстрации казачьих чувств и церемонии присвоения Атаманского звания, во-вторых, для него традиция единодушного казачьего волеизъявления приобрела еще большее значение и он не мог с ней не считаться, в-третьих, среди чинов XV корпуса провласовские настроения достигли пика.

Избрание Паннвица Походным Атаманом 24 марта состоялось на подготовленном полковниками И. Н. Кононовым и И. Г. Борисовым съезде казачьих фронтовиков в Вировити-це. (Дата съезда так и остается неуточненной: Власов в приказе от 20 апреля 1945 г. называет 24 марта, Кононов в 1948 г. писал о 25 марта, встречается также даты 29-30 марта). Само место проведения, бывшее ранее центром ожесточенных боев, подчеркивало знаковый характер события: казачьи фронтовики собирались на победном фронтовом участке. Съезд, на который прибыли около 300 делегатов от подразделений Корпуса, открылся в здании городского театра.

Вел съезд председатель Президиума, Походный Атаман Войска Терского и военный инвалид 1920 г. полковник Н. Л. Кулаков (в 1920 г. - войсковой старшина, помощник командира по строевой части 1-го Волгского полка Войска Терского). Форум в Вировитице превратился в бурную демонстрацию в знак скорейшего объединения с частями КОНР. В своих выступлениях Кононов, Борисов н другие офицеры подчеркивали независимость власовскои армии, самостоятельность политических целей КОНР и называли казачество «почвой, создавшей Русское Освободительное Движение». Борисов закончил речь недвусмысленными словами, вызвавшими бурную овацию собравшихся: «Мы не наемники и не хотим быть таковыми». Утверждение Паннвица в должности Походного Атамана сопровождались назначением па пост начальника штаба Атамана полковника И. Н. Кононова, единогласным решением съезда о подчинении корпуса центральному штабу войск КОНР и предъявлением требования о ликвидации ГУКВ генерала П. Н. Краснова как «отжившего органа». 1 апреля Власов произвел Кононова в генерал-майоры. Во второй половине апреля, по свидетельству квартирмейстера штаба 1-й пехотной дивизии капитана Н. В. Гижицкого, Главнокомандующий назначил

234

Кононова командиром XV казачьего кавалерийского корпуса и Походным Атаманом всех казачьих войск.

Происшедшее трудно назвать самочинием или «бунтом власовцев» в корпусе Паннвица, как оценивали форум некоторые сторонники Краснова. Применительно к весне 1945 г. планы по постепенной передаче казачьих дивизий русским офицерам выглядят, конечно, утопично, но все-таки их существование косвенно свидетельствует в пользу возможного назначения Кононова. Известен приказ Власова от 20 апреля 1945 г., констатировавший вхождение всех казачьих войск в состав войск КОНР и подчинение их Главнокомандующему. Этим же приказом Власов сообщил об избрании Паннвица Атаманом Казачьих Войск. Приказ от 20 апреля еще нельзя рассматривать как свидетельство против назначения Кононова, которое могло состояться и позднее, по некоторым сведениям вплоть до 5 мая. Тем более что формальную санкцию на переход корпуса в подчинение Власову Гиммлер дал лишь 28 апреля, и назначение Кононова вполне могло быть последующим действием Власова. В свою очередь X. фон Паннвиц, по-видимому, принял все происшедшее ровно так, как ему хотелось принять. В одном из писем к своей жене, Ингеборг фон Паннвиц. он написал: «Я никогда не оставлю их». К чести Паннвица. он свое слово сдержал при самых трагичных обстоятельствах.

Получив в первой половине апреля подтверждение от Бергера, Паннвиц предпринял неотложные шаги по установлению контакта с Власовым и штабом ВС КОНР. Генерал-майор И. Н. Кононов фактически передал должность командира 3-й пластунской дивизии подполковнику Э. фон Рентельну, став офицером связи с центральным штабом формирований КОНР.

30 апреля в письме к Власову Паннвиц в частности писал: «Я искренне рад тому, что казачьи части вошли под Ваше командование. К этому всегда стремились все казаки и все командиры нашего корпуса, и только обстоятельства военного времени не давали нам возможности осуществить это раньше. [,..] В лице нашего корпуса Вы получаете сколоченный боевой коллектив, который беззаветно борется и будет бороться во имя ве-

235

ликой освободительной идеи. Я лично уже давно знаю казаков и вместе с ними прошел большой боевой путь, и всегда с велн-кой радостью и гордостью заявляю, что казаки - это непоколебимые патриоты своей родины - России, которые не жалея своих сил, а зачастую и жизни, борются на полях сражений как настоящие воииы-рыцарн. [...] Сейчас я поставил себе задачу -собрать все казачьи части в одну мощную боевую единицу, которая будет верным авангардом Армии Освобождения Народов России под Вашим командованием. С этой целью я командирую к Вам начальника моего Штаба, генерал-майора Кононова, которому прошу Вас оказать всяческое содействие в формировании Штаба и концентрации казачьих сил». В апреле Кононов по распоряжениям Паннвица н Власова уже совершил командировку в Казачий Стан. В конце месяца со служебным заданием он вновь убыл на поиски Власова для координации действий по стягиванию казачьих корпусов и частей КОНР на юго-западном направлении Западного фронта. Это обстоятельство в конечном итоге спасло Кононову жизнь.

Итоги съезда в Вировитице н номинальное подчинение XV казачьего кавалерийского корпуса командованию ВС КОНР сыграли решающую роль и в судьбе Казачьего Стана. Если Краснов проигнорировал решения съезда фронтовиков самого боеспособного казачьего соединения, то Дома нов, почувствовав «ветер перемен» с возможными военно-политическими дивидендами, решил повести собственную интригу и использовал для этого в Казачьем Стане ряд офицеров, не скрывавших симпатии к Власовскому движению. В чем-то на позицию Доманова повлиял и опубликованный 3 апреля ответ членов СКВ при КОНР на открытое письмо Краснова. В целом ответ был дельным, хотя и сильно проигрывал, из-за того что письмо не подписал А. А. Власов. Авторы подчеркивали равноправный характер союза с Германией, апеллировали к Пражскому манифесту и жестко критиковали «казакийцев» - небольшую группу сторонников «казачьей самостийности», раскалывавшую единый казачий антисоветский фронт.

Если Краснов постарался избежать упоминания о «каэа-кийцах», то сторонники Власова, напротив, акцентировали

внимание на этом своеобразном камие преткновения. Краснову предлагалось в последний раз сделать выбор: либо он дальше поддерживает розенберговскую группку «казакийцев», либо он соглашается сотрудничать с общероссийским антисоветским центром. Но престарелый казачий генерал промолчал, осталось неизвестным, читал ли он опубликованный ответ СКВ. Иллюзии по поводу военно-промышленного потенциала Германии и неприязнь к бывшему сталинскому генералу, в конце концов, привели генерала Краснова и возглавляемое им ГУКВ к политической катастрофе. Правда, и власовиам оставалось существовать немногим больше.

В отличне от Краснова, Доманов не мог не видеть в строевой части роста симпатий даже не столько лично к Власову, сколько к все чаще мелькавшей в пропагандистских сводках власовской армии. Как и власовцы, Доманов испытывал иллюзии в отношении западных союзников, но в качестве кого он бы мог перед ними выступить? Сохранение сепаратистской ориентации в рамках бледных идеологических установок ГУКВ выглядело неперспективно. Напротив, присоединение к войскам КОНР сулило видимость политической стабильности. КОНР для До-манова на каком-то этапе стал более весомой организацией, чем непопулярное ГУКВ. Не исключено, что Походный Атаман Казачьего Стана прекрасно поинмал неизбежность отрешения от строевой должности командира Отдельного казачьего корпуса в случае подчинения центральному штабу ВС КОНР. Последовало бы полное переформирование Казачьего Стаиа, и его Атаманская должность осталась бы лишь для нестроевых казаков, женщин и детей.

Доманов понимал, что останется в политическом выигрыше, завоевав доверие Власова, а следовательно, приобретет определенную стабильность собственного положения в будущем. Походный Атаман Стана расчетливо оценил дивиденды, полученные Паннвицем и Кононовым: первый стал Походным Атаманом, а второй - заслужил производство в генерал-майоры. Т. И. Доманов стал, пожалуй, единственным участником событий, для которого в оставлении Краснова и переходе к Власову весьма значимую роль сыграло стремление извлечь

конкретную личную пользу из создавшейся ситуации. Хотя его отношение к власовцам еще совсем недавно не отличалось особой доброжелательностью. Ранее, усматривая в служебной деятельности ряда офицеров Казачего Стана скрытые симпатии к власовской армии, Доманов не останавливался перед высылкой неугодивших за пределы Толмеццо. В опалу мог попасть любой казак и офицер, лишь стоило ему выразить сомнение в оправданности бесконечных восхвалений Доманова, отличавшегося нетерпимостью к малейшей критике собственных действий и поступков.

Окружной Атаман Донских станиц Казачьего Стана в период с июля 1944 г. по март 1945 г., войсковой старшина М. М. Ро-тов (в январе 1920- Гв. есаул Вооруженных Сил Юга России) охарактеризовал ненормальную атмосферу ажиотажа вокруг личности Доманова «советским подхалимажем», с чрезмерным количеством хвалебных статей, лирических посвящений и т.д. Погибший в июне 1944 г. в Белоруссии подлинный создатель и организатор Казачьего Стана полковник С. В. Павлов упоминался крайне нечасто, а его семья вместо должного приема испытывала постоянное ощущение заброшенности. В октябре 1944 г. вдова и дочь Павлова оказались без пайкового и квартирного довольствия.

С переездом в феврале в Толмеццо генерала Краснова, фактически самоустранившегося от влияния на казачью жизнь, Доманов дал в полной мере проявиться своему мелочному тщеславию. 3 марта Доманов подписал приказ об отрешении от занимаемых должностей «власовских агентов»: войскового старшины М. М. Рогова, командира 2-й казачьей пластунской бригады полковника Вертепова, командира 1-го казачьего отдельного конного полка полковника Е. В. Кравченко и начальника офицерской школы генерал-майора С. К. Бородина по надуманному обвинению в «подготовке» переворота, убийства Доманова и передачи Стана генерал-лейтенанту А. А. Власову. Взводом полевой жандармерии на рассвете 4 марта указанные офицеры были выдворены за пределы территории Казачьего Стана.

16 марта в Толмеццо прибыл полковник А.М.Бочаров, отличившийся в 1944 г. в боях с союзниками при защите кре-238

поста Лориан на южном побережье Франции. Формальным поводом для визита Бочарова в Стан стало пребывание его семьи в одной из станиц. Доманов принял Бочарова крайне плохо, и генерал Поляков сравнивал положение власовского офицера с «положением затравленного зверя». Бочаров исполнял обязанности офицера особых поручений по казачьим делам «при штабе ВС КОНР» и, по замыслу Трухина и Власова, должен был «влиять» на Доманова в нужном направлении. Однако форменные преследования вплоть до кратковременного ареста, которым подвергся в Толмеоцо Бочаров, исключали малейшую возможность его политической деятельности.

Постепенное изменение позиции Доманова по отношению к Власовскому движению началось в связи с событиями, известными как «кубанский бунт» в Казачьем Стане. 26 марта в центре отдела Кубанских станиц в Каваццо-Карнико состоялось обшее собрание кубанских казаков, вызванное известным нам приказом генерала Науменко о переходе кубанцев в подчинение командованию формирований КОНР. Вопреки влиянию Доманова, среди собравшихся оказалось известное количество сочувствующих приказу Наумеико. Авторитет и политическая позиция Походного Атамана Стана оказались под угрозой. Призванные Домановым отменить приказ Науменко последний начальник штаба Казачьего Стана генерал-майор М. К. Сало-махин (в апреле 1922 - полковник, начальник походного штаба Атамана Войска Кубанского генерал-майора В. Г. Науменко) и хорунжий Н. С. Давидеиков чудом избежали побоев. Пользуясь собственной неограниченной властью, Доманов предложил кубанцам «убираться куда хотят», но с обязательным выводом с территории Стана и своих семей. Столь жестокое решение Доманов мотивировал нежеланием казаков других войск защищать семьи кубанцев, если строевые казаки уйдут к Науменко.

Расчет Доманова полностью оправдался: вывести семьи во враждебную Италию, не имея ни вооружения, ни средств, ни довольствия, казалось немыслимым. Большинство кубанцев осталось, но все же около 200 человек попытались уйти через Полуццо (севернее Толмеццо) в расположение формировавшейся Кавказской кавалерийской дивизии СС, а отгула 239

попытаться добраться до Науменко. Но Доманов распорядился закрыть беглецам горный проход. «Кубанский бунт» в полной мере продемонстрировал Доманову слабость его власти, которую удалось удержать лишь с помощью обыкновенного шантажа «взбунтовавшихся» судьбой беженцев (в отделе Кубанских станиц на 28 апреля 1945 г. числились 8026 нестроевых казаков, женщин и детей Войска Кубанского). События 26 марта в Каваццо-Карнико, апологетические итоги съезда фронтовиков в Вировитице, рост власовской пропаганды и шум, поднятый вокруг СКВ при КОНР, заставили Доманова изменить прежнее враждебное отношение к Бочарову и искать тайно от Краснова контакта с Власовым.

В первой декаде апреля Доманов с двумя адъютантами направил Власову конфиденциальный рапорт, в котором сообщал о готовности подчинить Отдельный казачий корпус в Северной Италии командованию формирований КОНР и запрашивал дальнейших указаний. Полковник Бочаров стал частым гостем в штабе Походного Атамана. Сообщившему о тайной интриге Доманова Полякову генерал Краснов не поверил. 14 апреля в Толмеццо прибыли Кононов и полковник Н. Л. Кулаков. Кононов и Кулаков пытались посетить Стан Доманова еще в январе по приглашению занимавшего тогда должность начальника штаба полковника Д. А. Стаханова. Но из-за тяжелой фронтовой обстановки Кононов и Кулаков не сумели проехать из Хорватии в Северную Италию. Одновременно с прибытием в Толмеццо Кононова и Кулакова, Доманов получил ответ на свой рапорт Главнокомандующему: Власов приказал расформировать ГУКВ генерала Краснова и утвердил Доманова в должности Походного Атамана казачьей группы в Северной Италии. Фактически это означало и включение Отдельного казачьего корпуса в Северной Италии в состав ВС КОНР.

В результате решения съезда фронтовиков в Вировитице и интриги Доманова в юридическом подчинении у Власова оказались примерно 50 тыс. строевых казаков. Именно этим обстоятельством и объяснялось издание Власовым уже известного нам приказа от 20 апреля ] 945 г., п. 2 которого начинался словами: «Все казачьи войска входят отныне в состав ВС КОНР 240

и поступают в мое подчинение». Для войск КОНР, чья численность автоматически увеличивалась вдвое, приказ Главнокомандующего от 20 апреля стал важнейшим событием.

Генерал Власов за две недели приобрел крупные людские ресурсы в виде воинских соединений, имевших продолжительный фронтовой опыт. Но складывавшаяся конкретная военно-политическая обстановка не позволила власовцам реально воспользоваться казачьими корпусами. Мы не знаем сути переговоров, которые вели 14—15 апреля в Толмеццо Кононов и Кулаков, но можем предположить, что они как-то были связаны с перемещением строевых подразделений Казачьего Стана в район Линца - предполагавшийся регион концентрации всех войск КОНР. Не позднее 16 апреля гости из XV корпуса отбыли обратно к Паннвицу. В одночасье лишенный иллюзии командования строевыми казачьими частями П. Н. Краснов потерял и внешний атрибут власти. Доманов отозвал взвод личного конвоя у престарелого генерала, которому был обязан всей предыдущей карьерой и производствами вплоть до генеральского чина.

Общая характеристика Вооруженных сил КОНР в апреле 1945 г.

Единственным соединением, с которым власовцы в марте - апреле 1945 г. так и не смогли установить даже делегатской связи, остался Русский Корпус генерал-лейтенанта Б.А. Штей-фона. Все попытки делегатов отыскать Корпус, серьезно увязший в боевых операциях в боснийских районах Брчко (западнее Белграда) и Зеница (северо-западнее Сараево), не дали результатов. 1-й казачий генерал-майора В. Э. Зборовского полк под командованием подполковника Вермахта В. И. Морозова в составе двух батальонов (7 сотен) в марте- начале апреля продолжал побатальонно оборонять Брчко, защита позиций перед которым началась еще в середине января 1945 г.

Крайне тяжелые боивел4-6 апреля 1 -й батальон майора Вермахта Ф. Е. Головко (в 1920 г.- Генерального штаба полковник Русской армии) 1-я сошя каши am Вермахта В. И. Тре-241

тьякова (в 1920 г, - полковник Русской армии) 4 апреля была атакована западнее села Страшикгщы двумя батальонами болгарской пехоты и после трех контратак вырвалась из окружения, потеряв до 30 % личного состава. В боях в районе Брчко участвовал 3-й батальон (кадры 2-го полка Русского Корпуса) под командованием капитана Вермахта (в 1920 г. - полковник Русской армии) Н. В. Мамонтова, оперативно подчинненый с 10 января командиру 1 -го полка. Несмотря на безнадежность фронтовой ситуации, корпусники сохраняли незаурядное хладнокровие. Так, например, 7 апреля при обстреле противником позиций 10-й роты 3-го батальона у Брчко унтер-офицер взвода тяжелого оружия А. Скарно, находясь в бункере, получил тяжелое ранение в нижнюю часть лица. По воспоминаниям А. Н. Полянского, «обе его челюсти и язык были вырваны, образуя ужасную рану. Из раны водопадом хлестала кровь». Тем не менее, Скарно нашел в себе силы покинуть бункер и с оружием в руках вышел на позицию, чтобы вести бой".

7 апреля корпусники оставили Брчко. К 15 апреля батальоны 1-го полка занимали оборону на участке от р. Савы до селаБеровцы. На рассвете 15 апреля позиции полка атаковали подразделения НОАЮ при поддержке 8 советских танков «Т-34». 3 танка белогвардейцы сожгли с помощью «панцерфа-устов»20, 5 машин отступили. Потери полка в этом бою составили 4 убитых, 12 раненых, в том числе был ранен и командир 2-го батальона. 21 апреля полк начал движение по маршруту Биели Брег - Загреб. За апрель полк потерял убитыми, пропавшими без вести и умершими от ран 47 и ранеными 163 чина.

Запасной батальон (кадрированный 3-й полк Русского Корпуса), 4-й и 5-й полки Русского Корпуса в марте - апреле участвовали в охране линий коммуникаций. Запасной батальон генерал-майора Вермахта А. Н. Черепова с 13 марта по 11 апреля охранял мосты у Зеницы, с 14 апреля находился в резерве командира 5-го полка. 4-й полк майора Вермахта А. А Эйхгольца, сведенный из-за больших потерь 24 февраля в два батальона, в марте - апреле нес охранно-караульную службу железнодорожной линии от Зеницы до Жепче и провел ряд рейдовых операций против бригад НОАЮ на правом 242

берегу р. Босны, в районах Ораховице, Нови Шехера, Куличи - Старина и др.

5-й «Железный» полк Русского Корпуса после кровопролитных боев у Бусовачи в феврале был сведен в два батальона и взял под охрану железнодорожную линию и шоссе Зеница -Лашва - Какань. В период 20-25 апреля полки Корпуса начали движение на Загреб для последующего соединения и совместного выдвижения в Словению к северу от Любляны. Перемещение Корпуса к Загребу проходило в потоке оперативного отступления остатков группы армий «Е». В среднем в апреле на каждый батальон приходились 6-7 рот21, по одному взводу артиллерийскому (или тяжелого оружия), ПТО и саперному.

Штаб ВС КОНР, ощущая неизбежный крах германских Вооруженных Сил, пытался предпринимать скрытные действия за спиной штаба Генерала Добровольческих войск. Формальным основанием для них являлись юридические права, предоставленные Власову приказом Гитлера от 28 января 1945 г. Одну из таких самых важных секретных миссий предстояло выполнить майору С. И. Свободе (в 1938-1939 репрессирован НКВД по обвинению в участии в «военно-фашистском заговоре», в октябре 1941 - военинженер II ранга, начальник химической службы 218-й стрелковой дивизии 9-й армии Южного фронта). Свобода находился с ноября 1944 г. в распоряжении центрального штаба и принимал самое непосредственное участие в создании штабных отделов, занимался составлением дисциплинарного устава власовской армии, заслужив характеристику толкового и дельного офицера. По своей прежней службе в Восточных войсках Вермахта (РОА) майор Свобода имел опыт инспекторской деятельности. С октября 1943 г. он занимал должность инспектора по боевой подготовке при штабе генерала Власова. В 1943-1944 гг. Свобода инспектировал ряд подразделений Восточных войск Вермахта: 21-й (Бремен), 16-й, 19-й, 54-й, 100-й (среднее течение р. Рейн) восточные батальоны, 119-й восточный полк (район Ульма) и др.

В начале февраля по приказу Меаидрова Свобода выехал в штаб Восточных войск Западного фронта в Гридель на Рейне. Вместе с подполковником Вермахта И. Г. Янснко (участник .. .243

Белого движения, офицер Королевской Югославской армии, в 1942-1943 - командир Русского Восточного запасного полка «Центр» в Бобруйске) Свобода должен был собрать остатки разбитых русских батальонов из группы армий «Запад» и в кратчайший срок отвести их через Прагу в Маутхаузен (юго-восточнее Линца). Маршрут, указанный Свободе и Яненко, лишний раз доказывает, что географический район Липца стал играть для власовцев важную роль не позднее начала марта. Во второй половине февраля Свобода и Яненко сумели откомандировать из штаба Восточных войск в Гриделе в Берлин группу офицеров РОА. Затем Яненко уехал за новыми приказаниями и по возвращении 10 марта сообщил Свободе о заключении Власовым и Малышкиным мирного договора с американцами. Яненко же привез известие о перемещении центрального штаба «в район Праги», очевидно, не зная о дальнейшем движении служб штаба на Ульм.

25 марта, получив приказ из ставки группы армий «Запад» о передислокации восточных добровольческих частей под Эр-фурт, Яненко и Свобода вместе с чинами штаба Восточных войск (56 человек) расстались с немецкими военнослужащими Вермахта и приняли решение двигаться к Праге. По пути 28 марта у городка Ляунер-Бах группа Свободы - Яненко сдалась американцам. Подполковник Вермахта Н. Г. Яненко помимо новостей о «заключении договора с союзниками» также привез сообщение об объединении формирований КОНР с соединениями Украинской национальной армии (УНА). И первое и второе не имело с действительностью ничего общего. «Информация» Яненко оказалась на поверку не более чем слухами, правда, имевшими у власовцев характер стойких иллюзий. В этом смысле малоизвестная попытка центрального штаба содействовать выводу с фронта и переформированию остатков восточных батальонов в феврале - марте представляется вполне естественной.

Кроме того, начальник УБ КОНР майор Н. В. Тензеров 12-13 апреля направил из Берлина около 20 свободных власовских офицеров в разные подразделения Восточных войск, остававшиеся независимыми от ВС КОНР. Командировки, подписан-'. 244

ные генералом Трухиным, выписывались в самые разные места от Италии до Дании. Необходимость выполнения специфической миссии, осуществлявшейся избранными власовскими офицерами в полной тайне от немцев, Тензеров объяснил так:

«Господа! Ни для кого из вас не секрет, что до конца войны остались считанные недели, если не дни- Каким будет этот конец, мне тоже вам объяснять не требуется. Нам остается последний долг перед тысячами и тысячами наших русских людей, которые два или три года верили нам. Их ждет печальная судьба. Союзники, если будут их брать в плен, обязательно сочтут их предателями и изменниками и будут выдавать их на советскую сторону, как и случилось уже со многими нашими людьми из батальонов, героически сопротивлявшихся вторжению союзников в Бретани, во Франции. Взятые союзниками, главным образом американцами, эти люди уже выданы ими на расправу Сталину. Какая их ждет судьба - опять-таки рассказывать не нужно, вы знаете. Так вот, нужно сделать попытку спасти от выдачи возможно большее число наших людей, нужно сохранить живую силу, сохранить проверенные антисоветски настроенные кадры военных, офицеров и солдат от выдачи союзниками этих людей нашим врагам - Сталину и его слугам. Для этого есть только один возможный - не абсолютный, а возможный- путь, это немедленный переход наших войск на сторону союзников при первом же боевом соприкосновении с ними, переход, связанный, возможно, с необходимостью преодоления - вооруженного преодоления - сопротивления немцев, если те вздумают препятствовать. Это - приказ. Мы собрали здесь всех тех, кто имел в прошлом непосредственные личные контакты с разными частями, расположенными в разных частях Европы.

Завтра, не позднее - послезавтра, вам всем надлежит разъехаться по частям, в которых вы были раньше, где вас хорошо знают и вам доверяют, и оставаться в этих частях до конца вместе с ними, и когда вы сочтете по обстановке необходимым, ознакомьте русских командиров этих частей с этим приказом, подписанным генералом Трухиным».

Приказ соответствовал смыслу речи Тензерова. По-видимому, Трухин рассчитывал на то, что организованная капитуляция крупных воинских частей и подразделений, укомплектованных бывшими гражданами СССР, поставит союзников перед необходимостью проанализировать причины подобного явления и предотвратит выдачу. Примеры отдельных случаев

245

репатриаций Трухин списывал именно на отсутствие информации у союзников.

Как мы уже писали, с апреля 1945 г. лидеры КОНР стремились в первую очередь предоставить западным союзникам политическую информацию о собственных структурах, формированиях, целях и задачах. Как и многие другие власовцы, Трухин не допускал мысли об организованной и принудительной репатриации всех советских граждан - это казалось не только чудовищным, но и нелепым. Поэтому начальник штаба власовской армии, не сомневавшийся, что все чины ВС КОНР получат политическое убежище у союзников, хотел спасти жизни и военнослужащих Восточных войск, не подчинявшихся Власову. Это была одна из самых больших и трагических иллюзий руководителей Власовского движения. Востребованность власовской армии после военного поражения Германии сомнений у них не вызывала. Но добиться переподчинения даже только русских добровольческих частей весной 1945 г. власовцы так и не смогли в силу как политических, так и военных обстоятельств.

Мы уже писали о том, что командир 1-й восточной группы фронтовой разведки особого назначения Генерального штаба ОКХ (Einheit z.b.V. OKH-Generalstabes. Frontaufklдrungstrupp 1, Ost) полковник Б. А. Смысловский (известный с 2 февраля 1945 г. под псевдонимом «Артур Хольмстон») отказался от подчинения командованию частей КОНР, не получив удовлетворения собственных амбиций. Штаб этого формирования первоначально разместился в Бреслау, 23 января переместился в Бад-Эльстер (район Дрездена), а затем (после 2 февраля) - в район Карлсбада.

Важно подчеркнуть, что Смысловский зимой 1945 г. стал командиром группы не благодаря своим выдающимся качествам, а лишь потому, что при печально знаменитой бомбардировке Дрездена погиб с семьей и большей частью сотрудников первый командир этого спецподразделения П. П. Дурново2* - Генерального штаба полковник русской службы, офицер VI резервного корпуса генерал-майора, графа Р. фон дер Гольца (на 1919) и руководитель сети Абвера в Югославии (на март 1941). 246

22 февраля группа получила новое наименование: Die Grьne Armee z. b. V. - Зеленая армия особого назначения (приказ ОКХ от 22 февраля 1945 г. № Р/248), хотя личного состава «армии» не хватало и на два полнокровных батальона. Штаб Смысловс-кого в тот момент находился в селе Вольхаузен (район Маркит-тен Кирхен) близ Карлсбада.

В одной из предыдущих публикаций, касаясь биографии Смысловского. мы уже писали о том, что его прошлое в значительной степени мифологизировано, благодаря его собственным вымыслам23. Среди прочих, например, Смысловский распространял легенду о том, что в 1918 г. состоял в Москве в рядах савинковского Союза защиты родины и свободы (СЗРиС), будучи членом группы Л.-гв. капитана Преображенского полка Смирнова24. Добавим, что, по нашим Последним исследованиям, бывший начальник варшавского Зондерштаба «Р» после его расформирования25 никогда не сидел в 1944 г. под стражей в Торунской крепости.

Бывший член СЗРиС и сотрудник Зондерштаба «Р» в 1942-1943 гг. майор В. Ф. Клементьев26 в письме к бывшему начальнику управления по делам русских эмигрантов в Варшаве С. Л. Войцеховскому описывал ситуацию таким образом: «Смысловский в Торунской крепости не сидел. Из Варшавы не выезжал. А жил на Бельведерской улице. Ему была оставлена его всегдашняя личная охрана. [...] Идя из комитета или в комитет [по делам русских эмигрантов. -Прим. К.А.], я часто встречался со своими друзьями из охраны Бориса Алексеевича, которые под строгим секретом сообщили мне о возможном отъезде Смысловского из Варшавы; затем они повеселели, все обошлось». Буквально на пустом месте Смысловский создал и историю так называемой « 1 -и русской национальной армии», ставшую такой же легендой, как и многие подробности биографии Хольмстона.

С. И. Дробязко полагает, что у Смысловского в конце зимы - начале весны 1945 г. было в подчинении до 6 тыс. человек из числа бывших военнослужащих 12-ти учебно-разведывательных батальонов Вермахта. Долгое время до знакомства с материалами архивов в США такой точки зрения придер-247

живался и автор этих строк. На самом деле, по свидетельству бывшего начальника штаба Корниловской Ударной дивизии (на октябрь 1920 г.) Генерального штаба полковника Е. Э. Мес-снера, поступившего к Смысловскому в марте 1945 г. в чине майора Вермахта на должность начальника пропагандного отдела, единственной строевой частью мифической армии был батальон Гвардии полковника-7 H. H. Бобрикова (около 600 чинов), из которых половина носила штатскую одежду. Лишь четвертая часть личного состава батальона Бобрикова имела винтовки. Оперативный отдел штаба фактически не существовал, а номинальный «полк» бывшего полковника Красной армии Соболева представлял собой настоящий табор. Месснер откровенно писал: «Вообще, и штаб армии и полк не имели ни внешне, ни, тем более, внутренних качеств, присущих войску, как я понимаю войско. Хольмстон был всегда в разъездах по разведывательным делам и поэтому не участвовал в формированиях полка и штаба. А если бы и участвовал, пользы не было бы: он не имел никакого командного стажа. [,..] И полк и штаб были сконструированы по принципу: с бору, да по сосенке».

По еще более категоричным свидетельствам начальника штаба «армии» полковника С. Н. Ряснянского - доблестного офицера Русской Императорской армии и участника Белого движения на Юге России, всю «армию» Смысловского составляла группа «полуодетых и полуоборванных людей... ни к каким боевым действиям не способных»: 500-600 человек присланных немцами в качестве будущих парашютистов, группа остарбайтеров, штаб из 30 военнослужащих, запасная часть из 50 человек, женщины и дети - офицерские семьи. Тем более интересно, что в марте - апреле 1945 г. та меньшая часть подчиненных Смысловского, которая была обмундирована, носила на немецких мундирах нарукавные шевроны РОА.

Совершенно необоснованно в первой половине апреля Смысловский надеялся переподчинить себе Русский Корпус и 3-ю пехотную дивизию, якобы переданные в его распоряжение ОКХ. Однако он никогда не пояснял, кто и когда отдал ему подобный приказ и имел ли он юридический смысл. У нас есть все основания сомневаться в том, что если бы даже в апреле

248 ътша?

Смысяовский и получил столь странный приказ из ОКХ, его бы безоговорочно стали выполнять генералы Штейфон и Шаповалов. Претензии Смысловского на Русский Корпус и невооруженные кадры 3-й дивизии относятся к той же области вымысла, что и ето утверждения о собственном военном образовании, будто бы полученном в веймаровской Германии^.

В середине апреля Смысловский принял решение о движении со своими подчиненными в Мемминген {западнее Мюнхена) дяя последующего перехода на территорию нейтральной Швейцарии. « Армия» выступила в поход из района дер. Ха-зельбрун. Служивший у Хольмстона в чине майора В. Ф. Клементьев вспоминал: «Этот весь "армейский" перевод очень похож на кинематографическую картину необычных приключений. Просто мне самому не верится, что все это было. [•-.] Своим "бурным" поведением эшелон этой "армии" стяжал себе такую славу, что его железнодорожники нигде не задерживали... Все станции хотели поскорее его прогп, стить». Клементьев считал, что созда