Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Урок'
Цели урока: 1) углубить и систематизировать знания учащихся о синтаксисе и пунктуации как разделах лингвистики; 2) расширить, углубить и систематизиро...полностью>>
'Документ'
Сегодня в Москве собрались лучшие представители отечественного и зарубежного правосудия, авторитетных международных организаций для обсуждения вопросо...полностью>>
'Документ'
В ноябре удивительное сочетание не слишком жаркой погоды и теплого моря. В этот период здесь солнечно, средняя дневная температур +27°С, а море прогре...полностью>>
'Рабочая программа'
Рабочая программа по основам безопасности жизнедеятельности. 7 класс. Учитель Чернышева В.С. Рабочая программа по основам безопасности жизнедеятельнос...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

Институты, право и управление в частично глобализированном мире

Международный либерализм пересмотрен.

Роберт Кохэн (пер. Лодоева, Н., Лоуиш, Т. Л.; ред.

(1990)

Область мировой политики дает современным государствам определенные возможности, но, в то же время, налагает ограничения на выбор конкретных действий, которые государства могут предпринимать. Одним из способов рассмотрения этих возможностей и ограничений является анализ механизма функционирования современной международной военно-политической системы или системы мирового хозяйствования, а так же анализ вопроса о том, каким образом эти системы влияют на политику государств. Большая часть современных исследований в области международных отношений, так или иначе, посвящена этой задаче. Однако мы можем прийти к другой точке зрения относительно влияния мировой политической системы на деятельность государств, если зададимся вопросом о том, каким образом эти вопросы освещались в трудах выдающихся исследователей1. В данной работе будет применен подход, который предполагает рассмотрение истории политической мысли с целью анализа современных международных событий2. Хотя форма и проявление возможностей и ограничений, создаваемых в рамках современной мировой политической системы, отличаются от тех, которые мы наблюдаем в истории предыдущих веков, влияние международной политики и экономики на деятельность государств начало проявляться уже достаточно давно. Это привело к появлению большого количества работ, содержащих достаточно глубокий анализ этого вопроса.

Рискуя слегка затушевать различия между мыслителями, которые в принципе придерживаются аналогичных подходов к анализу мировой политики, мы можем выделить три основные теоретические школы, сложившиеся в рамках западной политической мысли: марксизм, реализм и либерализм. Каждое из этих направлений оказало большое влияние на исследование мировой политики. Однако справедливо будет заметить, что реализм являлся основной доктриной государственных деятелей Европы на протяжении столетий, а после второй мировой войны стал преобладающей парадигмой и в США. Если сегодня в странах западной Европы марксисткой доктрины придерживается незначительное количество государств, а в США ее сторонников и еще меньше, то в Советском Союзе и в других странах она приобрела статус официальной идеологии. Либерализм не раз подвергался суровой критике за то, что он якобы представляет собой несколько наивную и утопичную доктрину, ошибочно предписывая нашей анархичной и склонной к конфликтам международной среде свойства, характерные только для хорошо управляемых национальных государств3. Хотя даже самые искусные критики либерализма часто заимствуют его важные элементы:- в частности, Э. Карр, например, считал, что «Кобденские идеи» о международной торговле могут служить настоящей основой гарантии международного мира4, а Моргентау возлагал большие надежды на дипломатию5. Так называемые реалисты (реалисты не признанные ученым сообществом – прим. пер.) часто отвергают идеи либерализма, считая их наивными и вводящими в заблуждение.

Эта работа анализирует типичные критические нападки на либерализм среди ученых, занимающихся международными отношениями. Моя позиция заключается в том, что либерализм или, во всяком случае, одно определенное направление либерализма, является куда более сложной доктриной, чем считают многие критики. Хотя либерализм часто изображают в карикатурном виде, истинный либерализм дает много пищи для размышлений, цель которых - показать как открытый обмен товарами и услугами, с одной стороны, и как международные институты и правила, с другой стороны, могут способствовать международному сотрудничеству и экономическому процветанию. Либерализм выдвигает тезис о том, что открытая международная политическая экономика со своими правилами и институтами, основанными на государственном суверенитете, может содействовать государственному сотрудничеству и даже повлиять на механизмы государственной структуры, способствуя укреплению мира. Либерализм также дает возможность утверждать, что подобная установка на экономическое сотрудничество и международные институты приводят к лучшим результатам, чем основные политически проверенные альтернативы. Я не считаю, что нужно обязательно придерживаться всех этих идей, но отношусь к ним серьезно, и в этой главе я бы хотел подвергнуть каждую из них тщательной проверке. В первой части главы кратко рассматриваются марксизм и реализм, как основные альтернативные традиции либерализма в теории международных отношений. Я задаю представителям этих двух традиций три вопроса: два эмпирических и один нормативный.

  1. Какие существуют «ограничения в современной политике», вводимые государственной системой и мировой политической экономикой в передовых промышленных демократиях?

  2. Как государственная и глобальная системы производства и обмена определяют характер обществ и государств?

  3. Являются ли морально оправданными преобладающие модели экономического обмена, а также международные правила и нормы, характерные для современной капиталистической системы?

Далее, я довольно подробно рассматриваю либерализм, при этом выделяю три отличительные формы, которые были приняты либеральной доктриной международных отношений. Я считаю, что сочетание, так называемых мною коммерческого и регулятивного либерализмов является разумным, как в качестве рамки для анализа современной мировой политики, так и для оценки институтов и полисов. В рамках такой доктрины, как просвещенный либерализм, особое внимание уделяется созданию институтов, которые способствуют экономическому обмену и расширению международного сотрудничества.

В третьем и заключительном разделе анализируются нормативные суждения в отношении международной буржуазной политэкономии, выдвинутые либералами и активно разрабатываемые ими с конца второй мировой войны. Обращаю внимание на то, что под сомнение ставится и сама моральность просвещенного либерализма, так как международная политэкономия, сторонниками которой являются либералы, создает неравенства, которые нельзя оправдать на основе принципов справедливости. Тем не менее, с учетом всего вышесказанного, я придерживаюсь, точки зрения самих либералов о том, что либеральные принципы мира и процветания достойно конкурируют с уже проверенными в ходе политической практики альтернативами.

Марксизм и Реализм

Современные марксисты и неомарксисты полагают, что внешние границы современной политики по преимуществу являются результатом существования мировой капиталистической системы производства и обмена. Одним из наиболее важных проявлений возможностей капиталистической системы является транснациональный капитал, который находит свое выражение в деятельности ТНК и последствиях движения капитала, в особенности его утечки (бегства капитала). Бизнес занимает привилегированное положение по отношению к труду в его классическом понимании не только вследствие особенностей капиталистического государства, но и благодаря тому, что капитал является более мобильным ресурсом по сравнению с рабочей силой. Он может с легкостью выйти из-под юрисдикции государства, если оно создает для него невыгодные условия, и направиться в ту страну, где ситуация более благоприятная. Таким образом, мобильность и мощь транснационального капитала непосредственно ограничивают внутреннюю политику государств, в частности в сфере экономики и социального обеспечения населения.

Усилиями капиталистических государств был создан ряд международных институтов: от неформальных механизмов координации проводимой политики до международных организаций – таких, как Мировой Банк и МВФ. Таким образом, с точки зрения марксистских авторов, бизнесориентированная политика, стимулируемая мобильностью транснационального капитала, подкрепляется потребностью правительств, как правых, так и левых, в поддержке в критические моменты со стороны других стран и международных институтов. Как показал Ральф Милибанд,

«Капитализм сегодня является международной системой, экономические элементы которой близко связаны и зависимы. Таким образом, даже самые мощные капиталистические страны в той или иной степени зависимы от доброй воли и сотрудничества со стороны других государств, равно как и от взаимозависимого международного капиталистического сообщества, возникшего вопреки постоянной ожесточенной борьбе между капиталистическими державами»6.

Развитие мирового капитализма – не единственный ограничивающий фактор современной политики. Также важную в формировании политического курса страны играет ее положение в международной системе разделения труда. Теда Скочпол утверждает, что «все современные социальные революции в плане причин и достижений следует рассматривать в тесной связи с двумя процессами: неравномерным развитием капиталистических стран и формированием наций-государств мирового масштаба»7. Характер внутренней классовой борьбы в значительной мере зависит от места страны в мировой капиталистической системе. Это характерно как для стран центра, так и для стран периферии. Кроме того, в отдельно взятых странах глобальная классовая борьба приобретает национально-освободительный или этнический характер: «основой политической реальности мировой экономической системы выступает именно классовая борьба. Однако она постоянно видоизменяется: от борьбы классового сознания против национального до борьбы классов в рамках одного государства с классами между государствами.8 Марксисты утверждают, что политические коалиции, которые формируются в границах государства, невозможно осмыслить без попыток проникнуть в суть того, как функционирует мировая экономика и каким образом отдельные страны в нее включаются.

Если рассуждать о нормативной стороне капитализма, то аргументы сторонников марксизма, безусловно, знакомы: капитализм суть, эксплуатирующая система, которая угнетает бедных, главным образом тех, кто находится на периферии мира, и приводит к развязыванию войн. Правила капиталистической системы нацелены на поддержание эксплуатации и угнетения, а не на их ослабление. Чем раньше они будут разрушены в ходе революционных действий, которые приведут к установлению окончательно не оформившегося, но предположительно более совершенного нового порядка, тем лучше. К счастью, капитализм сам является источником своей слабости. Несмотря на то, что его развитие носит эксплуатационный характер, оно неизбежно ведет к созданию предпосылок для социализма.


Реализм

Для реалистов ограничение власти государства обусловливается, в первую очередь, мощью других государств. В мировой политике отсутствует единое правительство, поэтому она является ареной, на которой государства вынуждены либо защищать себя, либо столкнуться с угрозой уничтожения (делать все возможное для собственного выживания). Однако потребность в своей защите вынуждает государства идти на конкурирующие действия, направленные на укрепление собственной безопасности, что ведет к возникновению «дилеммы безопасности», т.е. ситуации, в которой «государство использует максимум возможных средств, чтобы повысить уровень своей безопасности, что ведет к снижению безопасности других государств»9. Сила, которой обладает государство, в конечном счете, заключается не только в населении, природных ресурсах и объеме промышленности, но и в организационной согласованности, умении добывать, аккумулировать ресурсы общества, военной готовности, дипломатических способностях и национальной воле10. Внешние ограничения современной политики, в понимании реалистов, действуют главным образом за счет военно-политического соперничества и, как результат, за счет военной угрозы. Такое соперничество также вынуждает государства полагаться только на свои собственные силы в развитии оборонных возможностей11. Создавая угрозы, государство способствует возникновению режимов, основанных на насилии: современные страны, напоминающие Спарту или Пруссию (государства милитаристского толка), отчасти сложились в результате военно-политического соперничества. Реалисты разделяют мнение Отто Хинтца, который заявил в начале XX столетия: «Суждение о том, что классовая борьба – движущая сила истории, однобоко и преувеличено, и потому неверно. Межгосударственные конфликты всегда носили определяющий характер: в ходе истории именно давление на государство извне было одним из важнейших факторов, влияющих на его внутреннюю структуру».12

Марксисты бы ответили, что в современном мире конфликт между государствами возникает, прежде всего, из-за противоречий мировой хозяйственной системы, в особенности как следствие неравенства и неоднородности экономического развития. Тем не менее, с точки зрения реалистов, конфликт не является прямым результатом неравенства. Наоборот, следует предполагать, что в мире, в котором государства были бы равны, конфликты могли бы быть более вероятны, даже, несмотря на отсутствие капиталистической эксплуатации. Гоббс писал, что в естественном состоянии врожденное равенство людей ведет к конфликтам, создавая «равные шансы для достижения наших целей». Когда два человека стремятся получить одно и то же благо, появляется источник разногласий. Он утверждал, что «в естественном состоянии неравенство в возможностях познается только в борьбе»13. Под этим Гоббс подразумевает то, что одной из добродетелей установления государства является упразднение равенства как такового, что делает общество более безопасным, так как неравная борьба более предсказуема, чем борьба среди равных. Современный реалист, Роберт В. Такер, считает, что тенденции к большему равенству способны привести к «ослаблению власти» и менее организованной международной системе14.

С точки зрения реалистов, недостаток либерализма носит не столько моральный, сколько объяснительный характер: дело не в том, что либерализм поддерживает эксплуатацию, а в том, что он опирается на стимулы, обеспечиваемые экономическим обменом, и на правила, которые должны регулировать поведение государств в условиях международной анархии. Всякое суждение касательно обоснованности этой критики должно основываться на тщательном изучении того, каким образом в либеральной традиции анализируются ограничения, налагаемые на государство международной системой.


Недостаточность реализма и марксизма

Выводы о том, что государства ограничены в своих действиях капиталистической системой и собственным государственным устройством, в значительной мере отражают действительность. Они являются необходимыми элементами нашего понимания экономических и военных ограничений современной политики. Кроме того, в совокупности или по отдельности, ограничения, на которые указывают марксисты и реалисты, вряд ли позволяют определить границы действия государств. Если бы они это позволяли, реалисты или марксисты достигли бы больших успехов в создании точных прогнозирующих теорий мировой политики. В самом процессе сотрудничества в разные периоды времени или в зависимости от его проблематики мы бы не наблюдали сдвигов (изменений), которые нельзя было объяснить посредством динамического характера капиталистических отношений или перемен в международной структуре15. Тем не менее, мы действительно наблюдаем такие сдвиги в сотрудничестве. Мы также имеем дело с международными институтами, действия которых невозможно в полной мере объяснить только воздействием общественных сил или государств, находящихся в центре внимания исследователей-марксистов и мыслителей реалистского толка16.

Это наводит на мысль о том, что не стоит воспринимать всерьез инспирированные творческим подъемом претензии реалистов и марксистов на создание якобы «полноценной теории». Ни марксизм, ни реализм не составляют успешной детерминистской теории, что не раз было признано наиболее выдающимися представителями марксизма и реализма. Маркс писал, что «люди делают свою историю, но отнюдь не так, как им вздумается»17. Ганс Моргентау посвятил значительную часть своей жизни тому, что показывал американцам, как им стоит действовать в мировой политике, чтобы достичь как мира, так и могущества. При этом особое внимание мыслитель уделял роли дипломатии. Ближе к концу книги «War and Change in World Politics» (о войне и изменениях в поле мировой политики) Роберт Гилпин пишет, что «государства могут научиться быть более просвещенными в выражении своих интересов и более склонными к сотрудничеству»18. Автор призывает «политических деятелей последних десятилетий XX века воспользоваться позитивными влияниями нашей эпохи в деле создания нового, более устойчивого международного порядка».

Кеннет Уолтц открыто признает, что поведение государств зависит не только от воздействия международной структуры, но и от их внутренних характеристик19. Решения, принимаемые политическими лидерами, также могут оказать значительное влияние на поведение стран на международной арене. Для нас как для творцов истории отсутствие успешной детерминистской теории международных отношений – настоящая удача. Детерминизм – неудачная доктрина для людей. В эпоху, когда судьба не только нашего рода, но и всей биосферы, казалось, зависит от людских решений, было бы безответственно, с моральной и интеллектуальной точки зрения, прибегать к детерминистскому пониманию политики. Капиталистическая система или существующий государственный строй не гарантируют предотвращение ядерной войны в той мере, в какой они могут привести к ее началу. Политические и экономические структуры не способны как обеспечить экономический рост и справедливое распределение доходов в странах третьего мира, так и в значительной мере препятствовать этому. Однако, как будет показано далее по тексту, они могут вызвать затруднения на пути решения второй из названных задач. В борьбе против войны и нищеты большое внимание следует уделить последствиям сознательной человеческой деятельности: ни Панглосс, ни Кассандра (ни прожженные оптимисты, ни прорицатели) не могут дать точных инструкций касательно того, как решить проблему войны и нищеты в современном мире.

Предотвращение войны и поддержка равномерного развития (то есть развития на одном уровне с остальными странами – прим. пер.) стран третьего мира требуют участия международных институтов. Требует его и решение таких задач, как поддержание режима нераспространения ядерного оружия и защита окружающей среды. Экономическая взаимозависимость требует беспрецедентного уровня координации в сфере международной политики по управлению ею. Автоматически, при помощи властных структур и мировой капиталистической системы это едва ли достижимо. В одиночку ни классовая борьба, ни правление гегемона не смогут успешно справиться с этими проблемами.

В отличие от марксистов и реалистов, приверженцы либеральной парадигмы не стремятся выработать претенциозную и расчетную структурную теорию. Таким образом, попытки выработать теорию подчас кажутся слабо обоснованными и приводят к крайне неудовлетворительным результатам. Тем не менее, слабость либерализма как теории может стать источником его силы в качестве руководства по принятию решений. В рамках либеральной теории, по сравнению с марксизмом и реализмом, большее внимание принято уделять совокупным результатам человеческих действий, в частности, созданию институтов. С точки зрения либералов, люди на самом деле творят свою собственную историю. Таким образом, либеральная мысль, в принципе, способна предложить некоторые намеки относительно того, как люди могут изменить экономические и политические ограничения современной международной политики.


Либерализм как теория международных отношений

Как отмечает Майкл Дойль, «не существует канонического описания либерализма»20. Некоторые толкователи приравнивают либерализм к вере в превосходство экономических механизмов, опирающихся на свободный рынок, а не контроль со стороны государства. Такое понимание либерализма отождествляет его с воззрениями Адама Смита, Дэвида Рикардо и целых поколений классических и неоклассических экономистов. Другая разновидность либерализма ассоциирует его в более широком смысле с принципом «значимости индивидуальной свободы»21. С классической политической точки зрения, либерализм «начинается с признания того, что, несмотря ни на что, люди свободны; что человек всегда поступает согласно своей воле, его поступки происходят из его сущности и не могут быть вызваны принудительно. Но эта свобода не даруется человеку при рождении; она приобретается по мере того, как человек осознает свою личность в результате постоянного самосовершенствования и морального роста22.

Ни восприятие либерализма как доктрины неограниченного экономического обмена, ни его отождествление с принципом индивидуальной свободы не дает адекватного представления (анализа) об ограничениях, с которыми сталкиваются государства, и возможностях, которые предоставляются им. Эти ограничения и возможности являются непосредственным результатом включенности государств в международную систему. Вместо этого, акцент, который делают представители либерализма, на свободу и права человека предполагает лишь общую ориентацию на моральную оценку мировой политики23.

Поэтому, в целях этой главы будет более полезным рассматривать либерализм в качестве метода анализа социальной реальности, а не доктрины, основанной на принципе свободы. Следовательно, я буду рассматривать либерализм в качестве метода анализа социальной реальности, который, во-первых, предполагает начинать с индивидов как ключевых акторов; во-вторых, стремится объяснить, каким образом совокупности индивидов принимают коллективные решения и как организации, состоящие из индивидов, взаимодействуют друг с другом; в-третьих, встраивает этот анализ в мировоззренческую систему, которая отдает приоритет индивидуальным правам и признает возможность прогресса в решении людских вопросов. В экономике либералы акцентируют внимание на коллективных результатах индивидуальной деятельности, что приводит к анализу рынков, фиаско рынка (сбой в саморегуляции рыночного механизма) и институтов, нацеленных на контроль рыночного механизма. В традиционной теории международных отношений предполагается попытка согласовать концепцию государственного суверенитета с реальностью стратегической взаимозависимости.

Общим аспектом либерализма и реализма является попытка объяснить поведение автономных акторов, действующих, как правило, в собственных интересах. Однако, с точки зрения международных отношений, между этими теоретическими школами выделяют три главных различия. Во-первых, либералы делают акцент не столько на государство, сколько на частно организованные социальные группы и фирмы. Для аналитиков либерального толка большое значение имеет транснациональная и внутригосударственная деятельность этих групп и фирм, рассматривая не в отрыве от государственной политики, а в совокупности с ней. Во-вторых, в отличие от реалистов, либералы не придают большого значения военной силе. Наоборот, они стремятся понять, каким образом отдельные акторы с четко артикулированными интересами могут организоваться для того, чтобы способствовать росту экономической эффективности (сотрудничества) и исключить возможность деструктивных конфликтов, не отвергая базисных для либеральной мысли экономических и политических свобод24. Наконец, либералы верят, по крайней мере, в возможность совокупного прогресса, тогда как реалисты утверждают, что в ходе истории человечество в целом не развивается (история не может быть прогрессивной).

Многие современные марксистские и неомарксистские аналитики не выделяют индивидов и государственные организации в качестве акторов, играющих важную роль в политике. Они делают акцент на значимости классовых отношений либо утверждают, что особенности индивидов и организаций складываются в результате воздействия имманентных факторов мировой капиталистической системы. Таким образом, утверждается онтологический примат системы по отношению к индивиду. Следовательно, либерализм и значительная часть марксистской теории разделены широкой философской пропастью (между либерализмом и значительной частью марксистской доктрины существует значительный теоретический разрыв). Тем не менее, либерализм заимствует многое у марксизма в таких аспектах анализа отношений между дискретными группами, как исследование ТНК или политических последствий движения капитала. Две школы (оба направления) делятся склонностью смотреть на социальные группы, обходя государства. Более того, и либералы, и марксисты верят в возможность прогресса, их разделяют только способы осуществления этого развития; если развитие либерализма, ориентированного на права, обладает предпосылками к постепенному возникновению, то, как часто утверждают марксисты, их новый коллективный мировой порядок будет прямым результатом революции.

Либерализм не претендует на то, чтобы создать полную теорию международных отношений, а наоборот, большинство современных либералов соглашаются со значительной частью марксистских и реалистских объяснений. Значительная часть того, что либералы хотят объяснить, конкретизируется, с одной стороны, характером или динамикой мирового капитализма, а с другой стороны – природой политико-военного сотрудничества. Реалистские и марксистские толкователи сосредоточили свой взгляд на подлежащей структуре мировой политики, которая помогает определить возможности и позволяет следить за тем, чтобы акторы не достигали своих желаемых результатов. Хотя, как сказано выше, их толкования неполные. Их недостаток заключается в том, что они не уделяют внимания институтам и характеристикам взаимодействия, которые способствуют представлениям и ожиданиям. При этом они меняют модели поведения, которые осуществляются в рамках данной структуры. Преимуществом либерализма является его серьёзное отношение к политическим процессам.

Несмотря на то, что у либерализма нет ни одной теории международных отношений, мы можем выделить три их самых специфических вида в области международных отношений, выдвинутых авторами. Авторы же объединяются аналитической опорой либерализма и индивидуальной деятельностью, так же как либерализм озабочен свободой. Я называю их республиканским, коммерческим и регулятивным либерализмом. Эти три вида не противоречат друг другу. Такие варианты международного либерализма можно найти в сочинении Канта «К вечному миру». Коммерческий и регулятивный либерализмы дают предпосылку существования государств с ограниченной конституцией, или республик как сказано у Канта. Однако, эти либеральные доктрины отличаются друг от друга логически. Они строятся на других основах, и либеральные интерпретации мировой политики отличаются по тому, как сильно они полагаются на общие аргументы.

Республиканский либерализм.

Республиканский либерализм утверждает, что республики более склонны к миру, нежели к деспотии. Для Канта, который является представителем всех трех направлений либерализма, республики существуют в конституционных государствах, основанных на принципах свободы человека, верховенства закона и равенства граждан. В республиках законодательные органы могут ограничивать действия исполнительной власти: более того, «для решения вопроса: быть войне или нет?» - требуется согласие граждан. «Нет ничего более естественного, чем важный факт – люди, которые принимают решение о потерях в войне, скорее поколеблются, прежде чем начать столь скверную игру, ведь все тяготы войны придется взять на себя»25.Тем не менее, как уже указал Майкл Дойль, с точки зрения Канта, республиканизм внушает только осторожность и не даёт гарантий мира. Для предотвращения войны, нужны действия, как на международном, так и на национальном уровнях.26

Ассоциация республик с состоянием мира часто подвергается критике, и это даже становится предметом насмешек. Как это и было доказано крымской, испанско-американской войнами и в меньшей степени началом первой мировой войны, где граждане в подобных демократиях иногда встречали войну с энтузиазмом. Кроме того, многие из людей, пострадавших от войны, не обладали политическими правами в республиках последних двух столетий27. В XX веке законодательной власти было трудно контролировать действия исполнительной власти, которая является довольно значимой в вопросах касающихся войны. И республики, конечно же, участвовали во многих кровопролитных войнах.

Если мы начнем говорить о войнах между странами, основанных на либеральных принципах, то исторические данные, безусловно, поддерживают взгляды Канта. Действительно, Майкл Дойль доказывает, основываясь на исторических доказательствах с 1800 года, что «либеральные государства со стабильными конституциями пока не развязывали войн друг с другом».28

Эта проблема очень интересна и может дать повод к дальнейшему обсуждению. Однако моё сочинение касается влияния международных отношений на поведение государств. Республиканский либерализм объясняет поведение государств на международной арене на основе внутренней политики – поэтому он не совсем подходит к моему аргументу в этой статье. Более того, как было сказано выше, просвещенные представители республиканского либерализма, такие как Кант, признают, что даже республики со стабильной конституцией могут быть агрессивными в тех случаях, когда международные отношения организованы неправильно. Поэтому необходимо обращать внимание на идеи либерализма о международных отношениях. 29

Коммерческий либерализм.

Коммерческий либерализм подтверждает влияние международных отношений на действия государства. Сторонники классического либерализма перенесли в политическую сферу особенный взгляд классических экономистов на торговлю. Со времен просвещения либералы утверждали, цитируя Монтескье, что естественные воздействия торговли ведет к миру. Две нации, которые торгуют друг с другом, становятся взаимозависимыми, в том случае если одна заинтересована в покупке, а другая в продаже – при этом все союзы основаны на взаимных нуждах30. Кант четко постановил: «дух торговли – это то, что не может существовать вместе с войной. Это рано или поздно захватит каждую нацию»31.

Эта настойчивая привязанность к идее, что торговля приводит к миру, привела некоторых критических наблюдателей к определению либерализма как веры в естественную гармонию, ведущую не к войне всех против всех, а к стабильному порядочному прогрессивному обществу, которое слабо нуждается во вмешательстве государства32. Тот утопизм, который мог быть воспитан такой верой, был продемонстрирован высказываниями американского индустриалиста и филантропа – Эндрю Корнеги. В 1910 году Карнеги основал фонд «Международный Мир», где, как утверждают историки, заявил, что «война может быть упразднена и будет достигнут мир, после этого его последователи должны были найти самое деградирующее зло, чьё упразднение стало бы развивать человечество и подключило бы силы на уничтожение этого зла»33.

В своей простой наивной форме коммерческий либерализм является несостоятельным, поскольку он опирается фактически на необоснованную теорию развития, так же как и на некий непродуманный редукционистский аргумент, по которому политика определяется экономикой. Опыт первой мировой войны, когда крупные торговые партнеры, такие как Великобритания и Германия, воевали между собой с беспрецедентной силой, подрывает простые формулировки коммерческого либерализма. Однако, на мой взгляд, слишком много было дискредитировано: комментаторы отождествляли коммерческий либерализм с его самыми крайними трактовками и таким образом отвергали его свысока. Обоснованные формы коммерческого либерализма были выдвинуты в этом столетии, прежде всего в 1930-е годы.

В конце этого десятилетия Евгений Сталей предложил довольно яркое толкование коммерческого либерализма. Сталей начинает, в сущности, с суждения Адама Смита, что «распределение труда зависит от объема рынка». Это характерно для стран богатых ресурсами. Повышенная производительность зависит от международного распределения труда. Экономический национализм препятствует разделению труда, что приводит к проблемам для густонаселенных, но сравнительно бедных ресурсами стран, такие как Япония – им приходится решать вопрос о расширении или принимать пониженный уровень жизни.

«Вероятно, что широко распространенная практика экономического национализма, склонна к странам с быстро растущим населением, чтобы вызвать чувство страшной предстоящей дилеммы. Либо пройти печальную перспективу ухудшения качества жизни (хотя бы оставить надежду на улучшение жилищных условий), либо стремиться посредством завоевания захватить большую территорию, больше ресурсов и районов снабжения34.

Это приводит к общему выводу.

«Большие важные страны, контролирующие значительную часть ресурсов мира, отказываются продолжать экономические отношения с отсталым миром, так как они сеют семена конфликта и войны. В частности, создают мощную динамику империализма. Когда экономические стены выводятся вдоль политических границ, контроль над территорией вынужден совпасть с экономическими возможностями. Империалистические амбиции получают частичное оправдание и хорошую основу для пропаганды».35

Аргумент Стейла не зависит от его предположения об увеличении численности населения, поскольку увеличение спроса на высокий уровень жизни, так же может привести к давлению на экономический рост. Для данных целей важно отметить, что в соответствии с его подходом к коммерческому либерализму, стимулы к мирному поведению обусловлены международной средой, для которой характерны регулирующие модели обмена и порядочные правила. Торговля сама по себе не является гарантом мира, но торговля на недискриминированной основе в организованных политических рамках способствует сотрудничеству на базе просвещенных национальных представлений о личном интересе, которые подчеркивают превосходство производства над войной.


Регулятивный либерализм

Сторонники регулятивного либерализма подчеркивают важность правил управления процессами обмена между странами для прочного мира. Альберт Хиршман указывает, что как только люди начали думать об интересах времен XVIII века, они стали осознавать, что в международной политике соблюдение неких правил игры и упразднение «страстного поведения» подразумевают национальный поиск интересов36. Кант считает регуляцию центральным принципом вечного мира. Он предлагает федерализм свободных государств, хотя этой федерации не суждено достичь целей мировой республики, поскольку является невозможным конституционно-организованное и основанное на национальном принципе мировое государство37.

Кант не вдается в подробности о том, как следует построить такую федерацию, но его концепция ясно предвещает международные организации XX века со своими установленными правилами, нормами и практикой. Однако уже совершались значимые изменения в концепции регулятивного либерализма, поскольку относительно небольшое число современных международных организаций принимают только республики. На самом деле большинство членов ООН даже считались деспотическими по критериям Канта. Современная практика создавала разные типы международных организаций. Некоторые из этих организаций, такие как ЕС и Организация для Европейского сотрудничества и развития, является в основном ограниченной для республик, хотя ООН, разнообразие глобальных экономических организаций, так же как и региональные организации за пределами Европы являются исключениями. Современные сторонники регулятивного либерализма могут продолжать верить, что в кантовском смысле республики являются наилучшими партнерами для международного сотрудничества, тем не менее, для разрешения некоторых глобальных проблем, нам было бы бессмысленно отказываться от попытки сотрудничать с автократическими государствами. Даже автократии могут проявить интерес к соблюдению международных правил и способствовать заключению взаимовыгодных соглашений по разным проблемам, в том числе контролю над вооружениями, безопасности ядерных реакторов и регуляции международной торговли.

На мой взгляд, выдвинутый Кантом аргумент в пользу федерации сильно отличается от концепции (тоже найденной в книге «К вечному миру») теории прогресса - естественного процесса постепенного возникновения мира в результате торговли. По сравнению не только с марксизмом и реализмом, а также с этой концепцией мира, где мир должен автоматически возникать в результате торговли, Р.Л. (регулятивный либерализм) подчеркивает человеческую деятельность, предоставленную на собственное усмотрение. Международные правила и институты играют ключевую роль в развитии сотрудничества; тем не менее, мы видим неравномерные результаты - в зависимости от человеческой изобретательности и усилий, использованных для их установления и сохранения. Акцент, сделан Р.Л на решениях людей, соответствует нашему опыту: циклы развития международных организаций действительно бывают разные. В ряде случаев, их институциональные установления, так же как и действия их лидеров, служат стимулом к непрерывному целенаправленному труду, который выполняет общие задачи и укрепляет поддержку за данную организацию: НАТО, ЕС, АСЕАН И ВОЗ, являются такими примерами. Другие организации, такие как ЮНЕСКО, не смогли удержаться на одном и том же уровне институциональной согласованности и политической поддержки38.

Если мы вспомним выводы регулятивного либерализма, так же как и опыт международных организаций в XX веке, то мы будем осторожны в попытках предсказать международное поведение на основе «эффектов торговли». Такой вывод – не более обоснован, чем намерение построить полный анализ мировой политики лишь на базе «ограничения капитализма» или необходимых эффектов анархии. «Торговля», «капитализм» и «анархия» могут нам дать знать о стимулирующих факторах – ограничениях и возможностях – предстоящих акторам, но без знания институционального контекста, они не позволяют нам понять как люди или правительства будут реагировать. Регулятивный либерализм утверждает, что нам надо точно выяснить институциональные характеристики мировой политики, прежде чем делать выводы об ожидаемых моделях поведения. Я убежден, что такого рода осведомленность об институциональной сложности является большим преимуществом, которое заключается в том, что составляет улучшение тонкости нашего анализа. Это улучшает нашу способность объяснять изменения, так как их нельзя объяснить через сдвиги в моделях экономических транзакций (коммерческий либерализм), фундаментальные механизмы распределения власти (реализм) или имманентные свойства капиталистической системы (марксизм).

Сторонники регулятивного либерализма не утверждают, что гармония интересов может возникать автоматически. Наоборот, необходимо, чтобы сотрудничество строилось с учетом того, что независимые правительства владеют преобладающими ресурсами власти и пользуются большей легитимностью со стороны населения, чем любые международные организации. Невозможно достичь мира или проводить согласованные экономические и социальные стратегии на основе иерархического принципа той политики, которая предполагает упразднение отдельных правительств. Правительства надо убеждать, их нельзя игнорировать. Это подразумевает, что международные институты должны быть построены так, чтобы способствовать целям, которые правительства вместе поддерживают, и для того, чтобы постепенно менять правительственные концепции личного интереса, для того чтобы расширить возможности для сотрудничества. Международные институты предоставляют информацию, способствуют коммуникации, и представляют определенные услуги, которые не могут быть с такой же легкостью обеспечены самостоятельными государствами; они не принуждают к соблюдению правил. Либералы понимают, что хотя сотрудничество на базе общего интереса является возможностью, такое сотрудничество не происходит из имманентного мирового сообщества, (которое следует уважать), не возникает без пота и риска.

Достижения регулятивного либерализма в наше время являются значительными. Не стоит ими пренебрегать по двум причинам, во-первых, серьезные опасности и проблемы всегда присутствуют для правительства, во-вторых, значительная часть того, чего мы хотим достичь, сводится на нет государственным суверенитетом и конфликтами интереса. В отсутствии программы организации ООН по окружающей среде ЮНЕПА и соглашений, достигнутых под её покровительством, наша глобальная среда находилась бы в большей опасности; протекционисткие торговые войны возникали бы часто, если бы не было генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ); голод был бы гораздо хуже в Африке в начале 80-х без Всемирной Продовольственной Программы (ВПП) для других международных кооперативных схем; без усилия всемирной организации здравоохранения мы бы не справились с оспой. Сторонники регулятивного либерализма утверждают, что лучшие установки, которые конструктивно направляют поиск личного интереса или обогащают определения личного интереса, можно построить, но не без усилий. История подтверждает оба направления.

Просвещенный либерализм

Коммерческий либерализм делает акцент на полезных эффектах торговли: по версии Стайнли торговля может при правильных условиях способствовать сотрудничеству, но не автоматически создать его.

Регулятивный либерализм подчеркивает воздействие правил и институтов на поведение людей. Обе версии согласуются с идеей, что государства принимают решения, которые являются, грубо говоря, рациональными и движимыми личными интересами. Тем не менее, это предположение упускает один важный элемент либерализма, который не принимает статического взгляда на личный интерес, обусловленный структурой ситуации; он скорее держит открытой возможность, что люди изменят свои отношения лояльности. Как показали студенты европейской политической интеграции, сочетание укрепленных коммерческих и новых институтов может оказать значительное влияние на представление людей о личном интересе.39 В общем нельзя ожидать, что люди перестанут поступать в соответствии со своими личными интересами, однако, их представления о нем могут измениться.

То, что я называю просвещенным либерализмом, включает такое социальное понимание интересов и синтез коммерческого либерализма с регулятивным. Он не утверждает, что расширяющаяся торговля приводит прямо к миру, а скорее соглашается с идей Стейли, что условия экономической открытости могут предоставить стимулы к мирному, а не к агрессивному расширению. Это вероятно произойдет в рамках правил и институтов, способствующих и гарантирующих экономическую открытость. Не каждый ряд экономических отношений приведет к миру: влияние торговли зависит от институционального контекста – правил и привычек, в котором она осуществляется. Более того, развитие торговли не должно рассматриваться как неизбежность, поскольку оно зависит от политической структуры, опирающейся на интересы и власть.

То, что предполагает либеральная парадигма, было в значительной мере применено США и их западноевропейскими союзниками после второй мировой войны. США совместно в западноевропейскими правительствами приступили к созданию правил, которые могли бы способствовать торговле и экономическому росту. Последовательно с ожиданиями реализма и марксизма, американская мощь была использована для слежения, чтобы правила и институты, которые возникли, удовлетворяли основные предпочтения американской элиты. То, что было установлено европейцами, значительно отличалась от американских планов, и создание европейских институтов предшествовало применению глобальных экономических мер, которые были изложенные на Бреттен-Вудской конференции и на переговорах перед Генеральным соглашением по тарифам и торговле (GATT)40. Тем не менее, без давления со стороны США неизвестно, появились ли бы эти европейские институты; при этом США относительно легко приняли эти новые европейские институты, которые активно поддерживали основные американские цели безопасности и процветания в институциональных рамках представительного правительства и капитализма.

Даже если европейские институты не были полностью привержены принципам коммерческого либерализма (при этом Европейский платежный союз, Европейское Объединение Угля и Стали, Европейское Экономическое Сообщество имели много ограничительных элементов), они были непоследовательны по отношению к институтам Бреттон-Вудса и ГАТТа, которые подчеркивали ценность открытых рынков и не дискриминирующей торговли. Итоговые соглашения в целом привели к оформлению разновидности либерализма, который был укоренен в послевоенном социальном государстве – интервенте. То есть либерализм уже не нуждался в отказе от государственной политики интервенционизма, а скорее нуждался в силе гарантировать, чтобы практика и интервенциональные практики были ограничены совместными соглашениями и правилами с целью сохранить их более или менее либеральный характер и способствовать международному обмену41. Ожидалось, что экономический рост продвинутой международной торговли и инвестиции способствовал бы росту демократических институтов внутри общества, и тем самым преобразовывал государства в мирном русле, так же как и предоставил поводы для мирового экономического расширения вместо военного завоевания. Политические осложнения были вызваны растущей экономической независимостью, которую пришлось регулировать с помощью все более сложных сетей формальных и неформальных институтов, как в Европе, так и среди индустриальных стран42.

Эта стратегия была крайне успешной. Действительно, благоприятные результаты, предвиденные такими авторами, как Стейли, были достигнуты. Хотя, вероятно, сложно однозначно утверждать, что это явилось результатом действия преимущественно институциализированных моделей взаимозависимости, а не угрожающего присутствия Советского Союза. Так или иначе, война и угроза войны были устранены как средства быстрого экономического продвижения для продвинутых парламентских демократий. Тем более, когда американская гегемония начала ослабевать в конце второй половины 60-х годов, значение опоры либерализма на правила стало ясным тем, кто пытался избежать возвращения к экономическим столкновениям и обобщенному конфликту. Международные режимы, например, те, которые строятся вокруг ГАТТ или Международного валютного фонда, проявляли удивительную устойчивость даже после исчезновения того объединения власти, ответственного за их создание.

Для того, чтобы подкрепить свой нормативный аргумент, что либеральные порядки следует поддерживать больше чем другие альтернативы, либералы пользуются своей теорией, которая подчеркивает роль институтов: здесь важно отметить, что акцент либерализма на создании институтов не основан на наивности о наличии гармонии между людьми, а скорее на согласии с реалистами в том, как выглядел бы мир без правил или институтов: именно джунгли, в которых государства стремятся ослаблять экономические и военные возможности других – приводят к постоянному несогласию и к военному конфликту. Либералы не верят в смягчающие эффекты «международного сообщества». Просвещенные либералы от Канта к Стейли и Стэнли Хоффману, искали альтернативы – не потому, что они видели мир через розовые очки – а именно благодаря тому, что они видели мир (так же как и реалисты, в тех же в формах.) Их пессимизм о мировой политике и о человеческом конфликте делает просвещенных либералов готовыми пойти навстречу идеям, которые уже не соответствуют высоким идеалам утопистов любого рода.

Оценки либерализма: доктрины и практики

Регулятивный либерализм выступает за создание институтов с целью активного поддержания обменов, которые государство воспринимает как выгодные. Это следует осуществить без прямой критики или суверенитета государства, или неравенства власти между ними. Либералы, которые ценят марксисткие и реалистские идеи, внимательно следят, чтобы не объявлять эти обмены, неограниченными или обязательно полезными для всех заинтересованных сторон, и того менее для групп людей таких как бедных сельских поселений в развивающихся странах, которые остаются не представленными за столом переговоров. Как реформистское кредо, либерализм не обещает справедливости или равенства в среде, как международные отношения, в которых неравенство власти являются столь яркими, а средства осуществления контроля над властью, являются столь слабыми. Следовательно, либерализм обвиняется в аморальности и наивности, со стороны утопистов и циников соответственно; при этом в зависимости от контекста либералы могут быть виноватыми в одном или обоих обвинениях. Либералы стремятся совершенствовать существующие порядки; при этом они рискуют, что их политические стратегии либо ухудшат ситуацию, либо послужат препятствием альтернативным действиям, которые могли бы значительно улучшить ее. Тем не менее, либералы могут справедливо попросить своих соперников предложить альтернативные стратегии, которые были бы не только привлекательные в принципе, а даже казались бы более способными давать лучшие результаты на практике.

Однако, даже если мы принимаем либеральный аргумент к настоящему моменту, нам вряд ли захочется принимать либерализм как нормативную теорию о международных отношениях. Перед тем как мы могли бы это сделать, нам необходимо рассматривать негативные, так же как и позитивные аспекты открытого международного порядка, вместе со своими предпочитаемыми либералами институтами, установленными с целью направлять действия государств.

В частности, нам надо рассматривать воздействие такого порядка на две важные ценности: мир и экономическое благосостояние. Какие есть влияния открытого, взаимозависимого международного порядка? Во-первых на ограничения предстоящие государствам, и во-вторых, на способы преобразования государств в мировой политике. Какой есть либеральный взгляд на эти ограничения? Как сравниваются эти ограничения с теми, которые созданы альтернативными договоренности для управления международными делами?


Либерализм и мир

Как мы видим, либерализм гарантирует государствам доступ (или на рыночной, или на почти рыночной основе) к ресурсам, расположенным в другом месте. «В Либеральной экономической системе» как признает один критик либерализма «расходы, связанные с использованием силы ради экономических интересов, вероятно, перевешивают любые выгоды, поскольку рынки и ресурсы уже являются доступными на конкурентоспособных условиях».43

Этот доступ к рынкам и ресурсам обеспечивается сложным международным политическим механизмом, который был бы разрушен войной. Если разделение труда ограничено объемом рынка, то, как учит Адам Смит, объем рынка ограничен масштабом международного порядка. Чем более тесно будут взаимосвязанными и взаимозависимыми ценные взаимодействия между государствами, тем больше будет стимулов для долгосрочного сотрудничества для того, чтобы избежать нарушения.44. Это не означает, что торговля обязательно приводит к миру, или что обхват Советского Союза в сетях взаимозависимости поможет прервать советские планы, подтолкнуть населения в странах третьего мира к революции; однако вполне справедливо утверждать, что, во-первых, любое государственное решение примет во внимание расчет возможные выгоды; во-вторых, что этот расчет будет отражать стоимость перерывов в полезных связях. В итоге, мы можем найти аналитическую поддержку для взгляда, выдвинутого либералами как Сталей, что открытые правила, ориентированная международная система дает поводы для мирного поведения45.

Наличие порядочной и открытой международной системы может повлиять на баланс интересов и власти для обществ, колеблющихся между коммерческими и враждебными определениями личного интереса. Япония до и после второй мировой войны служит наглядным примером этого. Однако следует признать, что контраст до ее появления и после второй мировой войны зачастую объясняется перестройкой японского правительства и общества во время американской оккупации также как и зависимостью от США для защиты от СССР. Тем не менее, господство мирносклонных коммерческих, а не враждебных военных элит в после военной выработке политических стратегий было продвинуто в результате возможностей, которые были предоставлены японскому бизнесу относительно открытыми рынками за границей, в частности в США46.

Тем не менее, картина либерализма не является такой оптимистической, как мы предполагали. Либерализм действительно может препятствовать применению силы, но он так же может оказать и противоположный эффект. До сих пор остается неясным, был ли американский либерализм ответственным за массовое использование силы США в южно-восточной Азии; либеральный морализм мог бы оправдать использование силы, но если судить по официальным «Документам Пентагона», то кажется, что значительно более сильным толчком к действию послужила именно искаженная концепция геополитики.47 К тому же, либеральные ценности были крайне важны для обеспечения морального основания для популярных протестов против военного конфликта Соединенных Штатов во Вьетнаме, который в конечном итоге привел к прекращению военных действий. Если даже либерализм имеет мирно ориентированную тенденцию, и в том числе не несет ответственности за войну во Вьетнаме, то результаты либерализма на мир не всегда могут быть благоприятными. Для всемирного распространения экономических интересов под лозунгом либерализма, в поиске более широких рынков (сбыта), необходимо расширение политического порядка; в зависимости от степени угрозы этому порядку, охрана собственных интересов может вызвать использование силы. Таким образом, наличие глобальной политической экономики может осложнять решение лидеров мирноориентированных либеральных государств отказываться от применения силы - именно потому, что они становятся беззащитными перед использованием силы со стороны нелиберальных государств или движений. Это показано 3-я примерами:

Прямые иностранные инвестиции. В недавние десятилетия США вмешивались во внутренние дела некоторых стран, где они обладали значительными прямыми иностранными инвестициями – в том числе Гватемала (1984), Куба (1961), Чили (1973). Опасение расширения советского влияния в западное полушарие было видимо для американцев принципиальным толчком к действию - однако во всех 3-х случаях, международные государственные конфликты были обусловленны присутствием американских компаний в обществах, где происходил процесс индустриального преобразования. В отсутствии расширения американских экономических интересов в эти страны, такие интервенции не происходили бы так часто.

Контроль над ресурсами,- Доктрина Картера, которая сделала возможной американскую интервенцию в Персидском заливе, была явно вызвана заинтересованностью американского правительства в доступе к нефтяным ресурсам в этом районе. Перемещение большого американского соединения ВМИ в залив весной и летом 1987-го года имело такую же возбудительную причину. Такого рода военное действие ради защиты удаленных экономических интересов (принадлежащих скорее союзникам США, чем самому себе)- сделало войну между США и Ираном очевидной возможностью. Возможно, было и совето-американское столкновение; в самом деле, сценарии возникновения конфликта между великими державами в среднем востоке были несколько более правдоподобными, чем сценарии совето-американских военных столкновений в Европе48. Здесь самое главное - что глобальные экономические интересы либеральных государств являются уязвимыми к угрозам доступа полезным ископаемым и рынкам. Бывает, что либеральные государства используют насилие для того, чтобы защитить доступ к отдаленным ресурсам, которые другие самодостаточные государства изначально не собирались искать.

Авиатранспорт. Либеральные общества не только распространяют свои экономические интересы по всему миру, а также верят в личную свободу на передвижение. Это подразумевает, что в любое время тысячи граждан по всему миру летают на самолетах, как потенциальные заложники или жертвы терроризма. Поскольку социалистические или меркантилистические государства имеют только ограниченные иностранные экономические интересы и часто ограничивают передвижение своих граждан, они не такие же слабые. Реагируя на уязвимость, многие республики могут увеличивать использование силы, как например и поступили США, в апреле 1986-го года против Ливии. Глобальное распространение международной деятельности, обусловленное акцентом либерализма на экономической открытости и политических правах не только создает возможности для террористов, а также дает мощным республикам поводы для применения силы – даже если ее использование будет оправдано как защитное и оборонительное, а не агрессивное.

До какой степени уравновешивают стимулы к применению силы ее неприменение? Мирное поведение либеральных государств по отношению друг к другу, ровно, как и их нежелание приступать к использованию силы против нелиберальных государств в нефтяном кризисе 70-х годов предполагает возможность, что нынешняя взаимозависимая политическая экономика, сдерживала, или, по крайней мере, не способствовала широкому применению сил. Барри Бьюзен утверждает, что несмотря на этот успех, либерализм в конечном итоге приведет к применению силы потому что он – нестабильный, и следовательно рано иди поздно приведет к упадку49. Недавний подъем терроризма служит постоянным напоминанием того что это опасение - вполне обоснованно. Вырождающаяся либеральная система, в которой обязательства и недостатки превосходят возможность либеральных государств справиться с ними, может представить собой серьезную опасность - возможно даже больше, чем деградирующая система, полагающихся на свои собственные силы меркантилистических государств. Тем не менее, это наблюдение может восприниматься скорее как некоторого рода оправдание за более крепкую приверженность к обоснованию либеральной экономической системы с многосторонними институтами поддерживаемыми властью, чем как аргумент против либеральной международной системы. Считать опасности распада либерализма аргументом против либеральной международной системы – напоминает характер Вуди Алена в фильме «Ханна и ее Сестры», который совершает самоубийство из-за страха смерти.

Либерализм и экономическое благосостояние

Представители консерватизма рассматривают модель международного порядка, выработанную либералами, в качестве благоприятной. Международный рынок служит «тестированием реальности» для экономических стратегий государств. Неэффективные политические стратегии, например те, которые придают чрезмерно большое значение мерам по социальной и государственной бюрократии обречены на неудачу50. В конечном счете, неудача этих линий политики станет отражаться в искаженном росте и проблемах финансирования платежного баланса. С этой точки зрения ограничения оказаны мировой экономикой ошибочно не воспринимаются как пагубные ограничения на автономию, а скорее как полезные пределы способности государств наносить ущерб на свои экономики и людей посредством непродуманных линий политики. Международный либерализм формирует такую мировую экономику, которая скорее своевременно предупреждает нас об экономических кризисах, чем позволяет государствам скрывать кризисы посредством разных мер, в конечном счете, нанесут все равно еще больше ущерба. Дж. Локк сказал о законах: «Только то зло заслуживает называться ограничением, который уберегает нас от топей и пропастей»51.

Международная политическая экономика современного капитализма воспринимается более критически либералами, которые сильно сочувствуют положению обычных людей в третьем мире, так же как и сторонниками социальной демократии в развитом мире. Ясно многим либералам и марксистам что современный капиталистический мир дискриминирует против бедных немобильных людей ровно, как и против благоденствующих государств. Консервативные экономисты с большой радостью указывают как раз на это; доклад Маккракена утверждает, что страны, которые упорно стремятся к равенству с неадекватным темпом роста, могут потерпеть «бегство капитала и утечку мозгов52». Существование международного капитализма улучшает возможность инвесторов диктовать свои условия по отношению к левым государствам. Способность денежных средств к быстрому передвижению через национальные границы - осложняет для любой страны с ориентированной на рынок экономикой процесс установления мер, которые могли бы изменить распределение доходов против капитала.

Бегство капитала может иметь катастрофические последствия для обремененных долгами стран третьего мира. Как утверждают марксисты, оно и сдерживает попытки активно поддерживать «Эквити» или отбирать привилегии у бизнеса в продвинутых индустриализированных странах. Когда Тэтчер или Рейган пытались помочь бизнесу и повысить доходы, капитал шел в свои страны – на время. Когда Миттеран стремился развить «социальное государство, стимулировать спрос, и национализировать выбранные институты, капитал ушел, франк упал и его социальная демократическая линия политики была в конечном итоге заменена более суровыми стратегиями. Таким образом, открытая мировая капиталистическая финансовая система склонная подкреплять себя, хотя даже лицом к таким ограничениям, такие страны как Швеция и Австрия успешно смогли выработать эффективные стратегии с целью сохранить удержать высокие уровни занятости и социального равенства. Иронически, государства с сильными и гибкими социальными институтами, способными манипулировать по возможности мировую экономику, и устранить ее неисправности по необходимости, видимо больше всего процветает при открытой мировой экономике. Для стран, не наделенных такими институтами, международный экономический порядок современного капитализма проявляет четко выраженный предрассудок против линий политики, которые поддерживают равенство53.

Международный либерализм: эволюция

Предлагаемый либерализмом международный порядок имеет несколько привлекательных свойств, особенно когда значительная часть мощных государств являются республиками. Порядочный обмен, проведенный в рамках правил и институтов, предоставляет поводы для мирного расширения и продуктивной специализации, Международные институты способствуют сотрудничеству и набирают привычки совместной деятельности. Таким образом, реалистичный либерализм, основанный на разумном расчете, а не на идее автоматической гармонии, может называться философией МО.

Однако либерализм, использованный в качестве рамок для анализа, так же как и инструмента руководства при выработке линий политики, имеет несколько больших недостатков: как объяснение он является неполным в нормативном смысле слишком узким и в качестве инструмента руководства при выработке политических стратегий он может иметь негативные последствия.

Либерализм имеет смысл только в форме объяснительной теории, которая действует в рамках ограничений – введенных марксизмом и реализмом. Рассматриваемый как объяснение деятельности государств- просвещенный либерализм подчеркивает насколько международные правила и институты могут добиться значительных изменений, даже когда ни архаичная мировая система ни мировой капитализм сами не поддаются либо изменениям либо разрушению. Если великие державы вступают в серьезные конфликты друг с другом или если капитализм распадается, то исчезают и те институты, на которые либерализм сам полагается

В силу вышесказанного международный либерализм является лишь частичной теорией международных отношений, ему невозможно стоять сам по себе.

Как говорил Джон Данн, либерализм является в своих нормативных аспектах «мучительно пластичным54». Он безо всякого труда размешает легко управляемые интересы, стремясь воспользоваться своими институционными возможностями с целью скорее улучшить ситуации, чем ввести в них фундаментальные изменения. Также либерализм уделяет относительно мало значения эксплуатации возникающей в результате больших ассиметрий в богатстве и власти. Либералы могут быть склонными преуменьшать ценности, такие как равенство, в тех случаях, когда акцент на них привел бы их к конфликту с мощными элитами, от чьего согласия зависит их институциональный реформизм. В отдельных аспектах либерализм как нормативная теория является узкой, поскольку он сосредотачивает значительную часть своего внимания на способах смягчения экономических ограничений мировой политики, способствует достижению целей, стоящих перед государствами, а не улучшении состояния малоимущих слоев населения. Для удовлетворенных современных элит и средних классов, либерализм видимо является в высшей степени приемлемым - однако для угнетенных и недовольных, он вряд ли будет таким же привлекательным.

Как инструмент руководства при выработке политических стратегий либерализм может иметь негативные последствия в минимум двух случаях. Во – первых, если только несколько государств стремятся укрепить социальное равенство и благосостояние в открытой экономике, есть шанс что их политические стратегии будут ограниченными невежественными политическими стратегиями других. Укоренный либерализм представляет собой попытку сделать либеральный международный порядок совместимым с внутренним интервенционизмом и «государством общего благосостояния. Мы уже видели, что такой синтез сложно удержать. Во-вторых, либерализм может вызвать негативные последствия если он не может защитить то глобальное распространение интересов, которое он пропагандирует. При этом следует отметить, что распадающиеся либеральные системы также могут быть и наиболее опасными. Одним способом разрешить проблему этого упадка является применение военной силы для того чтобы удержать либеральный порядок. Было бы глупо, если бы либерализм решил покончить собой из-за страха смерти. А может, стоит нам сесть на диету для того чтобы бросить лишний вес, который может стать причиной нашей уязвимости перед лицом катастроф. Лучшая энергетическая самодостаточность остается – под угрозой падающих цен на нефть в середине 80-х годов - одним из способов это осуществлять.55

Привлекательность либерализма зависит зачастую от того, какое место вы занимаете. Либерализм может стать доктриной, так называемого статуса - кво; однако эта опасность скорее угрожает придерживаемому мной неутопическому либерализму, чем тому утопическому либерализму, который Карр критиковал почти полвека назад. Тем не менее, реализм имеет даже большую тенденцию (к моральному самодовольству), поскольку он не имеет тех внутренних стандартов прав человека, которыми либерализм может воспользоваться для критики действующих правительств. Реалисты не имеют присущей либералам «гибкости воображения» касательно вопроса о человеческих возможностях и поэтому не склонны анализировать этическую составляющую, как это делают либералы.56 Марксизм – все что угодно только не самодовольный по отношению к капиталистическому статусу - кво, но при этом моральный недостаток ортодоксального марксизма заключается в его неумении доказывать, что выдвинутые им альтернативы являются, как они предположены действовать на практике, морально лучшими, чем возможные реформистские альтернативы. Советские марксисты, разумеется, традиционно поддерживали статус кво в социалистических государствах внутри советской сферы влияния, несмотря на то, какими бы репрессивными они не были.

Преимущество либерализма как моральной теории заключается в том, что он внимательно рассматривает, как альтернативные правящие стратегии будут действовать на практике, и в частности как могут институты защищать права человека перед пагубными склонностями носителей власти. В отличие от реализма, либерализм упорно стремится к улучшению; однако в отличие от марксизма, он подвергает предъявленные «новые порядки» скептическому рассмотрению. «Ни один либерал не забудет что правительства – принудительны»57. Либерализм, который остается верным акценту на индивидуальных правах и благополучии в качестве нормативного базиса для международных институтов и обмена, не может стать слишком приверженным статусу - кво, который никогда не защищает правила как следует.

В заключение, я вернусь к акценту либерализма на человеческой деятельности и выборе. Либерализм включает веру в возможность, что многосторонние институты поспособствуют мелиоративному изменению. Он подчеркивает моральную ценность предосторожности58. Несмотря на все свои недостатки, либерализм помогает нам увидеть важность международного сотрудничества и создания институтов, даже в пределах фундаментальных ограничений введенных мировым капитализмом и международной политической системой. Либерализм заключает в себе возможность, что в будущем мы сможем повлиять на судьбу, и поэтому подстрекает нас стремиться к лучшим теориям и к улучшенной практике. Он является противоядием от фатализма и источником надежды для человечества.

1 Автор благодарен за комментарии к более ранним проектам этой работы профессорам Виноду Аггарвалу, Майклу Дойлю, Джону Данну, Эрнсту Б. Хаасу, Стэнли Хоффману, Нэннерл О. Кеохэйн, Джозефу С. Наю, Сьюзен Моллер Окин, и Кеннету Н. Уолцу. Далее ценные предложения были получены, когда проект был представлен исследовательской группе Гарварда-Массачусетского-Технологического-Института (Гарвард –МИТ) по международным учреждениям и сотрудничеству осенью 1986 года, а также, когда он был представлен на семинаре в Центре Специального Исследования по Бихевиоризму осенью 1987 года.

2 Современную ‘классику’ по этому вопросу, смотрите Кеннет Н. Уолц ?, Man, the State and War (New York: Columbia University Press, 1959).

3 Британские и Американские исследования по этому вопросу представлены в книгах Арнольда Волферса и Лауренса В. Мартина (ред.), , The Anglo-American Tradition in Foreign Affairs: Readings from Thomas More to Woodrow Wilson (New Haven: Yale University Press, 1956). Самой влиятельной англоязычной критикой либерализма в международных отношениях является работа Е. Н. Карра, The Twenty Years' Crisis, 1919-1939 (London: Macmillan, первое издание, 1939; второе издание, 1946); Ганс Дж. Моргентау, Scientific Man Versus Power Politics (Chicago: University of Chicago Press, 1946); и Валц, Man, the State and War.

4 Е. Н Карр., Nationalism and After (New York: Macmillan, 1945), стр. 11.

5 Смотрите работу Ганса Дж. Моргентау, Politics Among Nations (New York: Knopf, четвертое издание, 1967).

6 Ралф Миллибанд, The State in Capitalist Society (New York: Basic, 1969), стр. 153.

7 Теда Скочпол, States and Social Revolutions (Cambridge University Press, 1979), стр. 19.

8 Эммануил Валлерстайн., The Capitalist World-Economy (Cambridge University Press, 1979), стр. 230.

9 Роберт Джервис, “Cooperation Under the Security Dilemma, ” World Politics, vol. 30, no. 2 (January 1978), стр. 169.

10 Примерный список смотрите Моргетау, Politics Among Nations, гл. 9.

11 Для дискуссии, про «защиту», как характерную черту мировой политики, смотрите работу Кеннета Н. Уолца, Theory of International Politics (Reading, Mass: Addison-Wesley, 1979), гл. 6.

12 Феликс Гилберт, ред., The Historical Essays of Otto Hintze (New York: Oxford University Press, 1975), стр. 183.

13Tомас Гоббс, Leviathan (1651, гл. 13, 15; Library of Liberal Arts Edition, Indianapolis: Bobbs-Merrill), стр. 104, 118.

14 Роберт В. Такер, The Inequality of Nations (New York: Basic, 1977), стр. 175.

15 Для таких неореалистов как Кеннет Уолтц международная система состоит из трех элементов: центральный принцип анархии, сходство единств составляющих систему, распределение власти между ними. Уолтц, Theory of International Politics, гл. 5.

16 Для обсуждения этого вопроса, смотрите работу Роберта О. Кохена, After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy (Princeton: Princeton University Press, 1984).

17 Карл Маркс, The Eighteenth Brumaire of Louis Napoleon, второй абзац (1852), переиздано Левисом Феуером, ред., Marx and Engels: Basic Writings on Politics and Philosophy (Garden City, N.Y.: Doubleday, 1959), стр. 320.

18 Cambridge: Cambridge University Press, 1981

19 Уолтц, Theory of International Politics, стр. 122.

20 Майкл В. Дойль, “Liberalism and World Politics, ” American Political Science Review, vol. 80, no. 4 (December, 1986), стр. 1152

21 Майкл В. Дойль, “Kant, Liberal Legacies, and Foreign Affairs, ” Часть п-ая, Philosophy and Public Affairs, vol. 12, no. 3 (1983), стр. 206. Подобное определение с акцентом на политической свободе, представлено в работе Стэнли Гоффмана.,“Liberalism and International Affairs, ” Гоффман, , Janus and Minerva (Boulder: Westview Press, 1986).

22 Р. Г Коллингвуд, «Предисловие» к Гуидо де Руггиего, The History of European Liberalism, (пер.) Р. К. Кoллингвуд (Boston: Beacon, 1959), стр. vii-viii, цитировано Джоном Дунном, Rethinking Modern Political Theory (Cambridge University Press, 1985), стр. 158. Применение в этой цитате слова, “man,” а не “person ” отражает ограничения на мышление классического либерализма, исключая, конечно, Джона Стюарта Милля, а также других представителей политической мысли до конца двадцатого века: женщины политически не были наравне с мужчинами, quals of men, женский труд и воспитание женщинами, которые играли весьма значительную роль в развитии личности ребенка, не принимались во внимание.

23 За эту идею я благодарен Андрею Моравсику.



24 Как подчеркивает большая критическая литература по этой теме, в либерализме не отсутсвует понятие власти. Как Е. Н Карр утверждал, конечно, либеральные экономические институты обычно подкреплялись такими структурами власти, которые могут быть скрытыми за вуалью эконимики, что делали их более или менее невидимыми.



25Иммануел Кант, “Eternal Peace” (1795), в Карл Дж. Фриедрих, ред., The Philosophy of Kant (New York: Modern Library, 1949), стр. 437-9.

26 Дойль, “Liberalism and World Politics, ” цитировано, стр. 1160.

27 Сусан Окин отметила, что Кант исключал женщин и обычных трудящихся из гражданства. Многие республики не предоставляли людям без имущества права на голосование вплоть до конца запрошлого столетия (19-ого), и женщинам до начала прошлого (20-ого).

28 Дойль, “Liberal Legacies, ” цитировано, стр. 213. Дойль определяет либеральные государства в основном соответствующие спецификациям Канта.

29 Другая причина, объясняющая такой акцент, заключается в том, что недавняя работа о либерализме и МО написанная Майклом Дойлем, обсуждала республиканский либерализм с большой тонконстью, но в то же время обращала меньше внимания на его коммерческие и регулятивные варианты.

30 Алберт Гиршманн, The Passions and the Interests: Political Arguments for Capitalism Before its Triumph (Princeton: Princeton University Press, 1977), стр. 80.

31 Кант, “Eternal Peace, ” цитировано, стр. 455, выделенно курсивом в тексте.



32 Кеннет Н. Уолтц, Man, the State and War, стр. 86. Двацать лет до выпуска книги Уолтца, Е. Н Карр утверждал, что либерализм имел принципиально утопический характер, и, что либерал «одевал свой собственный интерес в наряд общего интереа для того, чтобы навязывать их остальному миру» Carr argued that liberalism was essentially utopian in character, and that the liberal engaged in “clothing his own interest in the guise of a universal interest for the purpose of imposing it on the rest of the world.” Carr, The Twenty Years' Crisis, 1919-1939; второе издание, стр. 27, 75.

33 Ларри Л. Фабиан, Andrew Carnegie's Peace Endowment (New York: Carnegie Endowment for International Peace, 1985), стр. 43.

34 Евгений Сталей, The World Economy in Transition (New York: Council on Foreign Relations, 1939), стр. 103.

35 Там же.,

36 Хиршманн, Passions, цитировано, стр. 51

37 Кант, “Eternal Peace, ” стр. 441, 445.

38 Для сравнительного анализа всех восьми международных организаций, которые составляют важность институционных историй и решений, смотрите РобертаВ. Кокса и Гаролда К. Джакобсона (ред.), The Anatomy of Influence: Decision Making in International Organization (New Haven: Yale University Press, 1973).

39 Новаторскими трудами по этой теме являются: Карл В. Дейтш и др., Political Community and the North Atlantic Area: International Organization in the Light of Historical Experience (Princeton: Princeton University Press, 1957); Ернст Б. Наас, The Uniting of Europe: Political, Social and Economic Forces, 1950-1957 (Stanford: Stanford University Press, 1958).

40 Выдающейся академической работой, которая верит в способность Европы помешать Американским планам и осуществить свои собственные написана Аланом Милвардом. (Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1984).

41Джон Джерард Рагги, “International Regimes, Transactions and Change: Embedded Liberalism in the Post-War Economic Order, ” International Organization, vol. 36, no. 2 (1982), стр . 379-415.

42 Для обсуждение этой темы, смотрите: Роберт О. Кохен и Джосеф С. Най, мл., Power and Interdependence: World Politics in Transition (Boston: Little, Brown, 1977).

43Барри Бузан, “Economic Structure and International Security: The Limits of the Liberal Case, ” International Organization, vol. 38, no. 4 (1984), стр. 603.

44Рассел Гардин, Collective Action (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1982), стр. 228.

45 В недавней работе, в которой возобновляется эта идея (не совсем в последовательном или убедительном стиле), представлена в книге Ричард Н. Роскранс, The Rise of the Trading State (New York: Basic, 1985). По моему мнению, Роскранс слишком далеко отходит от темы, когда он говорит о «подъеме торгующего государтва» как о более или менее неизбежной закономерности, при этом игнорируя некоторые существующие ограничения, с которыми такая гипотеза должна считаться (как мы видим внизу).

46 Без подробного эмпирического исследования довольно сложно говорить точно о последствиях международной системы. В общем, нам надо следить, чтобы не поддаваться соблазну переоценить влияние разного рода международных договоренностей на склонность государств к применению сил. Даже тонкий международный либерализм – системная теория, которая не слишком углубляется в самую сущность внутренних политических и социальных коалиций. Влияние международной системы является лишь одним (хотя довольно значительным) из многих факторов действующих на поведение государств.

47 Анализ выработки стратегий в войне США против Вьетнама, основан преимущественно на The Pentagon Papers, смотрите Лесли Х. Гелб с Ричардом К. Веттсом, The Irony of Vietnam: The System Worked (Washington: The Brookings Institution, 1979).

48 Смотрите Грахам Т. Аллисон, Алберт Сагнесале, и Джосеф С. Най, мл., Hawks, Doves, and Owls: An Agenda for Avoiding Nuclear War (New York: Norton, 1985).

49Бузан, “Economic Structure and International Security: the Limits of the Liberal Case, ” International Organization, vol. 38, no. 4 (Осень 1984), стр. 597-624.

50 Смотрите например Паула Маккракена и др., Towards Full Employment and Price Stability (Paris: OECD, 1977) подобный анализ проведен « экспертным советом»экономистов.

51Джон Локк, Second Treatise of Government (1690), авсац 57. Тот же, Two Treatises of Government, (ред.) Петер Ласлетт, второе издание (Cambridge University Press, 1967), стр. 323.

52 Маккракен и др., Towards Full Employment and Price Stability, стр. 136-7.

53 Для объяснение этой идеи смотрите Роберта О. Кохена., “The World Political Economy and the Crisis of Embedded Liberalism, ” в Джон Н. Голдфоре, (ред.)., Order and Conflict in Contemporary Capitalism (Oxford: Clarendon Press, 1984), стр. 22-6. Лучшей работой, анализирующей стратегии применяемые маленькими государствами, такими как Австрией для того, чтобы справиться с ограничениями мировой экономической системы, написана Петером Дж. Каценштейном. Смотрите Corporatism and Change: Austria, Switzerland and the Politics of Industry (Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1984); и тот же, Small States in World Markets (Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1985).



54 Данн, Rethinking Modern Political Theory, цитировно, стр. 169.

55 Стоит спросить: будут ли аналогичными «самозащитные» ответы на терроризм. Проблема, конечно, заключается в том, что очевидное решение заключается либо в ограничении права каждого гражданина на передвижение, либо в отказе им в помощи в случае передвижения все это сталкивается с либеральной идеей, что государство должно защищать права индивида.

56 Выражение “гибкость воображения ” заимствовано у Джонна Данна

57Джудит Шкларр, Ordinary Vices (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1984), стр. 244.

58 Дунн, Rethinking Modern Political Theory, цитировано, стр. 169

1

Смотреть полностью


Похожие документы:

  1. Он активно участвует в международных конференциях по проблемам международной информации и неоднократ­ но выступал в качестве лектора в европейских уни­ верситетах в Голландии, Швеции и других странах

    Документ
    ... в рамках буржуаз­ного либерализма и достаточно далека от научного ... народных организаций, как Международная ассоциация рекламы и Международная торговая палата, ... М. Фрнлэнд предлагает нам «пересмотренную» интерпретацию происхождения маккартизма. Он ...
  2. Информационный бюллетень osint №34 ноябрь декабрь 2013 г

    Информационный бюллетень
    ... А.А. Голованёва ПРОГНОЗИРОВАНИЕ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ТРАНСПОРТНОГО КОРИДОРА ТАМОЖЕННОГО СОЮЗА ... снижаться. Даже пересмотренный прогноз Минэкономразвития (рост ... принимает за самый плодотворный либерализм… Ф.М. Достоевский Либерализм, с моей точки ...
  3. Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)

    Документ
    ... год спустя провели свою первую международную конференцию (Н. Simon, 1980). ... этот факт получил отражение в пересмотренной преамбуле. Сегодня половину психологов ... много выиграли в результате подъема политического либерализма в период с 1965 по 1980 ...
  4. 1 блок (общие вопросы для всех специализаций)

    Документ
    ... часто считают «экономический либерализм». Формирование неоклассического направления ... Фонд по подписке). В пересмотренном в 1978 г. Уставе первое ... товарных международных ассоциаций, международных товарных соглашений, различных международных организаций, ...
  5. Сравнительный анализ идейно-политических позиций крайне правых политических партий в современной Европе (на примере партий Италии, Франции, Польши и Венгрии)

    Документ
    ... люди, пусть и на пересмотренных идеологических основах, основывали ... находясь в оппозиции с марксизмом, либерализмом и так называемым «берлусконизмом». ... университета. Серия 4: История. Регионоведеие. Международные отношения. – 2015. - №6. Freyberg ...

Другие похожие документы..