Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
Городской конкурс детского рисунка «Нижегородский край – моя Родина» (далее - Конкурс) проводится в рамках областного конкурса детского и юношеского и...полностью>>
'Документ'
San Francisco, CA StartupMonthly , a Silicon Valley-based seed fund and startup accelerator is once again bringing its guests on a whirlwind tour of...полностью>>
'Документ'
Uchburchak berilgan. Mos knopkalarni bosganda fazoda uchburchakni harakatlantiradigan, aylantiradigan va masshtablaydigan dasturiy modul tuzing. (Fazo...полностью>>
'Программа'
Олофинская Наталия Евгеньевна (ПРООН), Бакирей Алексей Сергеевич (Минтранс России), Reinhardt Klaus (PTV GROUP, Германия), DAVID Thierry (Эжис Интернэ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

Онлайн Библиотека

Е. П. Ильин

ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ

СОСТОЯНИЙ ЧЕЛОВЕКА

Москва ■ Санкт-Петербург ■ Нижний Новгород • Воронеж

Ростов-на-Дону • Екатеринбург ■ Самара • Новосибирск

Киев • Харьков • Минск

2005

ББК 88.32 УДК 159.91 И46

Ильин Е. П.

И46 Психофизиология состояний человека. — СПб.: Питер, 2005. — 412 с: ил.

ISBN 5-469-00446-5

Понятие «состояние» в настоящее время является общеметодологической катего­рией Изучение состояний стимулируется потребностями практики в области спорта, кос­монавтики, психогигиены, учебной и трудовой деятельности. В самом общем плане «со­стояние» обозначает характеристику существования объектов и явлений, реализации бытия в данный и все последующие моменты времени. Книга посвящена нормальным состояниям человека при бодрствовании (состояние сна не рассматривается). Предназначена психоло­гам, физиологам, педагогам и студентам, обучающимся по специальности «Психофизио­логия».

ББК 88.32 УДК 159.91

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

ISBN 5-469-00446-5

© ЗАО Издательский дом «Питер», 2005

Оглавление

Предисловие

Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

Глава 1. Общие представления о состояниях человека......... 10

1.1. Определение понятия «состояние» в физиологии

и психологии............................................ 10

1.2. Состояния как системные реакции. Структура состояний ... 17

1.3. Состояния — активная реакция.......................... 23

1.4. Функции состояний..................................... 25

1.5. Фазность развития состояний........................... 26

1.6. Свойства и характеристики состояний................... 28

1.7. Состояния и индивидуальные особенности человека..... 30

1.8. О триаде «психический процесс—состояние—психическое свойство» ............................................... 31

Глава 2. Классификация состояний............................ 38

2.1. Различные подходы к классификации состояний......... 38

2.2. Трудности, встречающиеся при классификации состояний .. 49

2.3. Эмоциональные состояния или эмоции как состояния?... 51

Раздел II. Активационные состояния

Глава 3. Функциональные (базовые активационные)

состояния.................................................. 54

3.1. Что понимают под функциональным состоянием......... 54

3.2. Состояние относительного (физиологического) покоя.... 58

3.3. Предрабочие состояния................................. 60

3.4. Состояние врабатывания................................ 68

3.5. Оптимальное рабочее состояние......................... 69

3.6. Значение состояния покоя (исходного фона)

для достижения оптимального рабочего состояния........ 79

3.7. Состояние тренированности и «спортивной формы» как устойчивое оптимальное функциональное состояние...... 87

3.8. Состояние парабиоза.................................... 94

4 Оглавление

Раздел III. Психические состояния

Глава 4. Мотивационно-волевые состояния.................... 98

4.1. Мотивационные состояния.............................. 98

4.2. Волевые состояния..................................... 103

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом

и ожиданием.............................................. 111

5.1. Прогноз и связанные с ним эмоциональные состояния... 111

5.2. Состояния ожидания................................... 114

5.3. Тревога................................................ 115

5.4. Страх.................................................. 122

Глава 6. Эмоциональные состояния, связанные с достижением или недостижением цели.................................. 143

6.1. Удовлетворение........................................ 143

6.2. Состояние воодушевления и эйфории .................. 146

6.3. Состояние переживания чувства гордости .............. 148

6.4. Фрустрационные состояния............................ 148

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния........ 177

7.1. Веселье................................................ 177

7.2. Смущение............................................. 178

7.3. Стыд.................................................. 179

7.4. Презрение как эмоциональное состояние ............... 187

7.5. Влюбленность как состояние........................... 188

7.6. Состояние ревности.................................... 189

Глава 8. Интеллектуальные (когнитивные) состояния......... 193

8.1. Удивление............................................. 193

8.2. Интерес как состояние................................. 198

Раздел IV. Характеристика негативных психофизиологических состояний, возникающих в процессе деятельности

Глава 9. Состояния, возникающие при монотонной

деятельности и обстановке................................ 204

9.1. Состояние монотонии (скуки).......................... 204

9.2. Состояние психического пресыщения................... 228

9.3. Состояние «эмоционального выгорания» ............... 233

Глава 10. Состояния психического напряжения............... 237

10.1. Состояния операционального и эмоционального

напряжения............................................ 237

Оглавление 5

10.2. Эмоциональный стресс................................ 243

Глава 11. Состояния, вызванные интенсивной длительной

деятельностью............................................ 255

11.1. «Мертвая точка» и «второе дыхание».................. 255

11.2. Состояние утомления................................. 259

Раздел V. Диагностика и регуляция состояний

Глава 12. Диагностика психофизиологических состояний..... 282

12.1. Методология диагностики состояний.................. 285

12.2. Роль переживаний субъектов в диагностике

их состояний........................................... 289

12.3. Об адекватности субъективной оценки выраженности (глубины) состояния ................................... 292

12.3. Диагностика состояний и индивидуальные и половые

особенности............................................ 294

Глава 13. Регуляция психических состояний.................. 296

13.1. Общие принципы регуляции состояний ............... 297

13.2. Классификации методов регуляции состояний......... 298

13.3. Внешние методы регуляции психических состояний ... 299

13.4. Методы саморегуляции............................... 321

Приложения

I. Терминологический словарь................................ 332

II. Методики изучения состояний............................. 336

Методика САН (самочувствие, активность, настроение)..... 336

Зрительно-аналоговая шкала для оценки состояния тревоги .. 338 Самооценка эмоциональных состояний с помощью методики

«Градусник»............................................ 339

Методика «Визуально-ассоциативная самооценка

эмоциональных состояний»............................. 340

Рисовально-символическая самооценка эмоциональных

состояний.............................................. 341

Измерение степени выраженности сниженного настроения —

субдепрессии........................................... 343

Опросник НПН (признаки нервно-психического

напряжения)........................................... 345

Шкала ситуативной тревожности (СТ)..................... 351

6 Оглавление

Методика «Определение состояния фрустрации»........... 353

Методика «Диагностика уровня социальной

фрустрированности».................................... 354

Модифицированная шкала личностной соревновательной

тревожности (СТ) Р. Мартенса (Ю. Л. Ханин, 1983)...... 355

Методика «Накопление эмоционально-энергетических

зарядов, направленных на самого себя».................. 357

Методики диагностики профессионального выгорания

(сгорания).............................................. 358

Методика «Диагностика уровня эмоционального

выгорания» В. В. Бойко.............................. 358

Опросник на «выгорание» MBI ......................... 366

Список литературы........................................... 370

Предметный указатель....................................... 409

Предисловие

Понятие «состояние» в настоящее время является общеметодологи­ческой категорией. Его используют и ученые в разных науках (физи­ке, химии, философии, физиологии, психологии, медицине и т. д.), и в обыденной речи («Я не в состоянии помочь вам», «Эта вещь находится в хорошем состоянии» и т. п.). В самом общем плане это понятие обо­значает характеристику существования объектов и явлений, реализа­ции бытия в данный и все последующие моменты времени.

Не вдаваясь в детальное и в большей степени философское пони­мание этого понятия (см. Симанов, 1982), сразу ограничу круг рас­смотрения данной проблемы: книга посвящена, во-первых, нормаль­ным состояниям человека и, во-вторых, состояниям при его бодрство­вании. В связи с этим я не рассматриваю состояние сна, отсылая желающих узнать про него, например, к работам В. С. Ротенберга (1982), Р. Фрэнкина(2003),Р. Геррига,Ф. Зимбардо(2004).

Проблема нормальных состояний человека стала широко и осно­вательно рассматриваться (особенно в психологии) относительно не­давно — с середины XX в. До этого внимание исследователей (глав­ным образом физиологов) было в основном направлено на изучение состояния утомления как фактора, снижающего эффективность тру­довой деятельности (Бугославский, 1891; Конопасевич, 1892; Моссо, 1893; Бине, Анри, 1899; Lagrange, 1916; Левицкий, 1922, 1926; Ефи­мов, 1926; Ухтомский, 1927,1936, и др.), и эмоциональных состояний. Постепенно круг выделяемых состояний стал расширяться, чему в немалой степени способствовали запросы практики в области спорта, космонавтики, психогигиены, учебной и трудовой деятельности.

На этом фоне эмпирическое изучение отдельных состояний, их диагностики, профилактики и регуляции заняло ведущее место. Тео­ретические же и особенно методологические аспекты проблемы функ­циональных и психических состояний остались как бы в тени.

Психическое состояние как самостоятельную категорию впервые вы­делил В. Н. Мясищев (1932). Но первая основательная попытка обо­сновать проблему психических состояний была предпринята Н. Д. Ле-витовым, опубликовавшим в 1964 г. монографию «О психических со­стояниях человека». Однако многие психические состояния, не говоря уже о функциональных (физиологических), в этой книге были не пред­ставлены; некоторым из них Н. Д. Левитов посвятил ряд отдельных статей (1967, 1969, 1971, 1972).

8 Предисловие

В последующие годы изучение проблемы нормальных состояний человека велось по двум направлениям: физиологи и психофизиоло­ги изучали функциональные состояния, а психологи — эмоциональ­ные и психические. На самом деле границы между этими состояния­ми зачастую настолько размыты, что разница имеется только в их названии. Опубликованы ряд монографий (Генкин, Медведев, 1973; Сосновикова, 1975; Баевский. 1979; Забродин, 1983; Немчин, 1983; Си­монов. 1983; Леонова, 1984; Данилова, 1985,1994; Чайнова, 1986; Ки-таев-Смык, 1988; Чирков. 1989; Киршбаум, Еремеева, 1990; Прохоров, 1994, 1998, 2002; Бодров, 1995; Куликов, 1999; Агавелян, 2000), в ко­торых рассмотрены как общетеоретические, так и частные вопросы, касающиеся проблемы состояний человека. Однако, несмотря на оби­лие публикаций, эта проблема не получила еще достаточно полного освещения, в том числе и теоретического.

Первую работу о состояниях человека я опубликовал еще в 1962 г., и с тех пор интерес к этой проблеме у меня не угасал. За прошедшие годы мною вместе с моими учениками были изучены и многие состо­яния человека, в результате чего постепенно возникла методология изучения этой проблемы. В конце концов мне показалось, что я со­зрел для обобщения накопленных данных, и после некоторых колеба­ний я решил все-таки написать эту книгу как итог теоретических раз­мышлений и экспериментального изучения данной проблемы. Одна­ко сказать, что я вполне удовлетворен написанным и что для меня проблема состояний стала понятной до конца, было бы сильным пре­увеличением. Допускаю, что многие высказанные мною положения уязвимы для критики. Утешает одно: может быть, факты, полученные мною совместно с моими учениками при экспериментальном изуче­нии многих состояний, а также разработанные подходы к их диагнос­тике и профилактике окажутся полезными для практических психо­логов и физиологов, а мои размышления побудят психологов и физио­логов к дальнейшей теоретической разработке проблемы.

Раздел I

Теоретические

и методологические

вопросы изучения

состояний

Глава 1

Общие представления о состояниях человека

1.1. Определение понятия «состояние» в физиологии и психологии

Сложность определения сущности понятия «состояние человека» за­ключается в том, что авторы опираются на разные уровни функцио­нирования человека: одни рассматривают физиологический уровень, другие — психологический, а третьи — тот и другой одновременно.

Так, ряд ученых при рассмотрении состояния исходят из того, что это тонус нервной системы: уровень активности — пассивности нервно-психической деятельности, фон, на котором протекает деятельность человека, в том числе психическая. Так, например, В. Н. Мясищев пи­сал, что под состоянием он понимает общий функциональный уровень (тонус), на фоне которого развивается процесс. Таким образом, речь идет о различных уровнях активации мозга, понимаемых как разные состояния: сон — бодрствование, возбуждение — торможение.

Отсюда одни ученые (в основном физиологи) говорят о функцио­нальных состояниях, а другие (в основном психологи) — о психиче­ских. Действительность же такова, что, если рассматривать состояния человека, а не отдельных его функциональных систем, в любом функ­циональном состоянии присутствует психическое, а в любом психи­ческом — физиологическое. Однако поскольку многие психические состояния только наблюдаемы или изучаются только интроспектив­ным методом, по самоотчетам людей, без привлечения физиологиче­ских методик, создается впечатление, что они чисто психологические. И это обстоятельство чрезвычайно затрудняет разработку объектив­ной классификации состояний человека.

Условно можно принять, что когда речь идет о функциональных состояниях, имеют в виду уровень функционирования человека в целом или его отдельных функциональных систем (сенсорной, интеллекту­альной, моторной), а когда говорят о психических состояниях, то речь идет о качественной специфике {модальности переживаний) реагиро-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 11

вания человека на ту или иную ситуацию (без учета уровня функцио­нирования). Но поскольку в действительности в психических состоя­ниях сочетаются и уровневые, и модальностные характеристики, то речь должна идти о психофизиологических состояниях.

Именно этой позиции я буду придерживаться в дальнейшем, счи­тая психические состояния психофизиологическими.

Точка зрения-1

В литературе для определения психических состояний часто используется термин «функциональное состояние». Мы считаем, что понятия «психи­ческие состояния» и «функциональные состояния» нетождественны, хотя и тесно взаимосвязаны. Психическое состояние... базируется на функцио­нальном состоянии мозга. При этом если психическое состояние есть це­лостная интегральная характеристика деятельности всех ее элементов, участвующих в данном психическом акте, то функциональное состояние характеризует процессы регуляции в физиологических системах, обеспе­чивающих психическую деятельность (Габдреева, 1981, с. 8).

Существуют различные подходы к пониманию сущности психи­ческих (психофизиологических) состояний.

Понимание психического состояния как целостной характерис­тики психики за определенный период (т. е. как статус-кво) имеет дав­ние корни. Еще Т. Рибо (1900) и У. Джемс (1905) говорили о состоя­нии сознания, а А. Ф Лазурский (1917) — о состоянии как временной и целостной характеристике психики. Характерно такое понимание и для ряда современных отечественных ученых, например Н. Д. Ле-витова (1964) и Ю. Е. Сосновиковой (1975). Так, Левитов писал: «...пси­хическое состояние — это целостная характеристика психической дея­тельности за определенный период, показывающая своеобразие проте­кания психических процессов в зависимости от отражаемых предметов и явлений действительности, предшествующего состояния и психи­ческих свойств личности» (с. 20). Не отождествляя психическое со­стояние с психической деятельностью (первое характеризует второе), Левитов в то же время в качестве состояния рассматривает борьбу мотивов. Но разве борьба мотивов не является психической деятель­ностью, включающей не только эмоциональные, но и когнитивные и волевые компоненты, на что указывает и сам автор?

Ю. Е. Сосновикова определяет психическое состояние как конк­ретное определенное соотношение и взаимодействие компонентов психики за определенный период, как временное состояние психики.

12 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

В то же время она отмечает, что состояние — это компонент психики и что понятие психических состояний должно учитывать все то, что в данный отрезок времени происходит в психике человека. Но не отож­дествляет ли тогда автор состояние с деятельностью психики?

Сходное с предыдущими определение дает и Г. Ш. Габдреева (1981): «Под психическим состоянием человека мы понимаем целостную ха­рактеристику его психической деятельности за определенный пе­риод, которая отражает сложную структуру взаимосвязей с выше- и нижерасположенными уровнями системы психической регуляции, образованную процессами самоуправления и саморегуляции» (с. 8).

В «Психологическом словаре» (1983) психические состояния оп­ределяются как «психологическая категория, в состав которой входят разные виды интегрированного отражения воздействий на субъект как внутренних, так и внешних стимулов без отчетливого осознания их предметного содержания» (с. 287). В таком понимании состояние — это лишь интегрированное отражение субъектом воздействий на него разных стимулов.

М. И. Дьяченко и Л. А. Кандыбович (1998) считают, что состоя­ние — это целостная, временная и динамичная характеристика пси­хической деятельности, которая, закрепляясь, может переходить в устойчивую черту личности.

Представление о психическом состоянии как переживании1 свя­зано с эмоциями (эмоциональными состояниями). Подобную трак­товку можно найти у Л. С. Рубинштейна. Он считал, что именно в пе­реживаниях отражается личностный аспект психических состояний человека. Состояние как переживание рассматривается в работах Б. А. Вяткина н Л. Я. Дорфмана (1987). А. О. Прохорова (1998,1999). Правда, у Прохорова в более ранней работе (1991) имеется и другое понимание состояния — как целостной, активной реакции личности на внешние и внутренние воздействия. Являются ли различия в по­нимании психического состояния этим автором случайностью или отражают динамику его взглядов, сказать не берусь.

Большинство определений психического состояния, даваемых психологами, изучающими деятельность человека, имеют одну и ту

Следует подчеркнуть, что термин «переживание» используется психологами и в дру­гом, не аффективном смысле, а именно как психологический опыт, приобретенный человеком в процессе преодоления трудностей (Ф. Е. Василюк, 1985).

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 13

же логическую основу: состояние характеризуется как совокупность (симптомокомплекс) каких-либо характеристик: процессов (Мари-щук, 1974), функций и качеств (Медведев, 1974), компонентов пси­хики (Сосновикова, 1972), психофизиологических и психических функций (Дикая, 1999) и т. д., обусловливающих эффективность дея­тельности, работоспособность, уровень активности систем, поведение и т. п. Логическую схему данных определений можно представить сле­дующим образом.

Психическое состояние ______ Эффективность деятельности,

(сумма характеристик) *" работоспособность.

Если быть последовательным в расшифровке понятия «психиче­ское состояние» с помощью приведенных выше определений, то мож­но легко установить их несостоятельность, ибо они сразу предстают в таком виде, который, вероятно, отвергнут и сами авторы этих опреде­лений.

Начну с первой половины приведенной выше схемы — с симпто-мокомплекса определенных характеристик. Подставим вместо зага­дочного комплекса функций и качеств реальные показатели: ЭЭГ, ЭМГ, частоту сердечных сокращений, частоту и глубину дыхания, тре­мор, время реакции, интенсивность и переключение внимания, т. е. все то, что регистрируется при выявлении любого состояния и служит его характеристиками. Тогда о каком конкретном состоянии должна идти речь? Как можно отличить одно состояние от другого, если мы регист­рируем эти показатели только в конкретный момент времени, т. е. де­лаем лишь один срез? Очевидно, что диагностика, дифференцирова­ние состояний при «статус-кво»-подходе к ним невозможна. Необхо­димо фиксировать динамику, изменение показателей за определенный отрезок времени при тех или иных воздействиях на человека. Однако и такой подход не гарантирует адекватное понимание сущности со­стояния, поскольку зачастую происходит подмена определения сущ­ности состояния простым описанием {перечислением) сдвигов, проис­ходящих при возникновении того или иного состояния.

Таким образом, существующие определения состояния в лучшем случае указывают, как можно выявить состояние (поскольку описыва­ются последствия его возникновения), но не что такое состояние.

Вторая половина анализируемой схемы тоже небезупречна с точки зрения понимания сущности состояний. Во-первых, почему состояние

остоянии

lit;iICrl I.) \ JO1t-Я

.ohoci и в дан-

14 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучение j

дотоспособно-нужно непременно характеризовать через изменение р;^",

сти?1 Разве без этого критерия мы не можем судить о J

_ ._ (id ие сое ю.н~

стоянии (например, о радости, о страхе)? Во-вторых, м' снижается)

ния появляются раньше, чем изменяется (в частноен <

- v _, v r'ie работоспо-

работоспособность человека. Следовательно, измене^ |

собности — явление вторичное и не отражает прямо с\7и>

ния. Например, во многих руководствах по физиологи^ s

утомление характеризуется как временное снижение р^

сти в результате деятельности человека. В действител|' , &

1 (Жаться раоо~ стояние утомления появляется раньше, чем начнет ci,,Ui i -n

тоспособность (Мызан, 1975; Шабунин, 1969; HoffmariK

,„ .„. тт ,, 1'' на выносли-

1946). Не случайно теоретики спорта выделяют в рабо-j-'

вость фазы компенсированного и некомпенсированн^/

В первой фазе затруднения, возникающие в работе, kq^I за счет волевого усилия. Поэтому снижения работоспо<ч(' ной фазе утомления еще не наблюдается. ч

Более того, например, при состоянии монотонии С Л "'у,.

» ^ ^ . ^* jX^ t* у xj ^s ^ X ж X ^Х ■ А

вых этапах ее развития физическая работоспособность 7f

- / цжении, уве~

вается, что выражается в повышении темпа рабочих ;>,',

личенни мышечной силы, сокращении времени простер

ной реакции. шться харак-

Итак, хотя изменение раоотоспособности и может я в л

теристикой ряда состояний, возникающих под влияние^'

™ цка пзменчи* умственных и эмоциональных нагрузок, эта характерной к-

_ -' как срактора,

ва и неоднозначна. Кроме того, определение состоянии ,

^ - ^ IИ СОСТОЯНИИ.

влияющего на работоспособность, не раскрывает сущно.^ . г Поэтому вряд ли целесообразно факт изменения рабоу ставить во главу угла при определении состояний. .. „

Имеются и другие подходы к определению состоял .1 „„„ „ „ '

* ик человскэ.

состояния сводятся к системе личностных характери»..<„„. ,,„, „„ „ т- л тт тт (Ить как урав-

1 ак, по мнению А. Ц. Пуни, «состояние... можно предст^ СТ,1ЫХ ха

повешенную, относительно устойчивую систему лццц/ „„„„, ,,„

л^- ся динамика теристик спортсменов, на фоне которых РазвеРТЬ1ва^.1ек

психических процессов» (1969, с. 29). При таком п

ям становится непонятным, что же такое тогда сама л^,

------------------------------ ,нении функцио-

А. Б. ЛеоноваиВ. И. Медведев(1981),например,пишут,что«о6из^1|(,Т1Шуд^намик11 налыюго состояния можно говорить лишь тогда, когда определенно ^ ^стве-нные изме-анализируемых показателей соо1ветствуют количественные или к^,( нения эффективности выполнения деятельности» (с. 16).

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 15

Итак, имеются два основных подхода к пониманию психических состояний человека: как совокупность психических процессов, свойств и т. и. в данный момент времени (статус-кво психики) и как совокуп­ность изменения функционирования систем организма и психики при воздействии каких-либо факторов, ситуаций. Понимание состояния как статус-кво психики человека (т. е. среза ее функционального со­стояния в данный момент) противоречит пониманию состояния как динамично развивающихся процессов и не позволяет выявить ни при­чину, ни механизмы его появления. Это лишь моментальная фотогра­фия застывшего выражения лица. Ущербность подобного понимания состояния отчетливо проявляется при изучении состояний, возника­ющих в процессе деятельности человека.

Разрешить имеющееся противоречие между двумя обозначенны­ми выше подходами попытался В. К. Сафонов (1998, 2003). Согласно его точке зрения, существуют «сооояние объекта» и «состояние субъекта». Первое характеризует «состояние психики» в целом (т. е. статус-кво), второе — «психическое состояние». Состояние психики (состояние объекта) является интегральной характеристикой психи­ческой сферы человека в конкретный момент времени, а психическое состояние (состояние субъекта) детерминирует количественные и ка­чественные характернистики психических процессов, выраженность проявления психических свойств. Но тогда получается, что психиче­ское состояние является причиной состояния психики, а состояние психики является следствием психического состояния.

Отсутствие четкого понимания, что такое состояние, приводит к тому, что часто за состояния принимаются явления, вряд ли имеющие к ним прямое отношение. Например, одной из распространенных, на мой взгляд, ошибок является подмена состояний функцией. Так, го­ворят о состоянии внимания, хотя следовало бы говорить о состояни­ях бдительности, настороженности, сосредоточенности, связанных с использованием функции внимания. Если понимать внимание как со­стояние, то становится невозможным употребление многих характе­ристик, связанных со свойствами внимания: отвлечение внимания, переключение его на другой объект (сравните: переключить состоя­ние на другой объект), концентрация внимания (сравните: концент­рация состояния).

Или например, М. Аптер говорит о таких мотивационных состояни­ях, как целеустремленное — нецелеустремленное, конформистское —

16 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

негативистское, властное — сочувствие, аутичное — аллоичное (см. «Точка зрения-2»).

Точка зрения-2

В недавнем прошлом Майкл Аптер (Apter, 1989; Frey, 1997) со своими коллегами развил новую теорию, которая отвергает идею мотивации как ослабления напряженности. Вместо этого теория предполагает наличие четырех пар метамотивационных состояний — состояний, которые дают начало отчетливым устойчивым формам мотивации. Как видно из табли­цы, эти пары состоят из противоположностей. Согласно упомянутой тео­рии, в любое заданное время в каждой из пар может существовать только одно из двух состояний. Просмотрев всю таблицу, вы увидите, что каждая из пар определяет несовместимые мотивационные состояния. Представьте себя в какой-нибудь ситуации, связанной с работой. Что вы хотите в дан­ный момент: быть заодно с остальными или отделиться и быть независи­мым? Вы испытываете желание сосредоточиться на собственных пережи­ваниях или на переживаниях других людей? Эта теория известна под на­званием теории перемежающихся состояний. Она стремится объяснить человеческую мотивацию с точки зрения перемежающихся переходов от одного из двух противоположных состояний к другому. Рассмотрим кон­траст между нецелеустремленным и целеустремленным состояниями. Вы пребываете в нецелеустремленном состоянии, когда заняты каким-либо делом, у которого нет иной цели, кроме получения удовольствия от само­го процесса; вы пребываете в целеустремленном состоянии, когда заняты делом, которое представляет для вас важность не только в настоящий момент... Теория перемежающихся состояний фактически предполагает, что вы всегда пребываете в одном из двух состояний, но никогда — сразу в обоих.

Главные характеристики четырех пар метамотивационных состояний

Целеустремленное

Нецелеустремленное

Серьезный

Игривый

Ориентированный на цель

Ориентированный на процесс

Предпочитает заблаговременное планирование

Живет мгновением

Избегает беспокойства

Ищет удовольствия

Жаждет прогресса, достижений

Жаждет забавы и наслаждения

Конформистское

Негативистское

Покладистый

Непокорный

Хочет соблюдать правила

Хочет нарушать правила

Глава 1. Общие

представления о состояниях человека 17

Придерживается установившегося порядка

Не придерживается установившегося порядка

Любезный

Гневный

Жаждет занять свое место в обществе и быть со всеми заодно

Жаждет быть независимым

Властное

Сочувствие

Ориентированный на применение власти

Ориентированный на проявление заботы

Рассматривает жизнь как борьбу

Рассматривает жизнь как сотрудни­чество

Непреклонен в своих решениях

Чуток и отзывчив

Озабочен налаживанием управления и контроля

Озабочен проявлением благожелательности

Жаждет господства

Аутичное

Аллоичное

Прежде всего заботится о себе

Прежде всего заботится о других

Эгоцентричный

Отождествляет себя с отстальными

Сосредоточенность на собственных ощущениях

Сосредоточенность на ощущениях остальных

Однако при рассмотрении таблицы, в которой даны характеристи­ки перечисленных состояний, возникает впечатление, что речь идет о характеристиках личности, влияющих на формирование того или иного мотива. К проблеме же состояний можно отнести только те рас­суждения автора, которые касаются возникающих и переходящих друг в друга эмоций. Но в этом случае корректнее было бы говорить о перемежающихся эмоциональных состояниях, а не мотивационных состояниях. Приведенный пример еще раз показывает, как вольно мы обращаемся с понятием «состояние» вследствие отсутствия реально­го представления о его сущности.

1.2. Состояния как системные реакции. Структура состояний

С моей точки зрения, состояние в самом широком понимании — это реакция функциональных систем на внешние и внутренние воздей­ствия, направленная на получение полезного для организма результата

2-J-413

18 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

(адаптации к данным, в том числе и изменившимся, условиям суще­ствования)1. Во многих случаях полезный результат выражается в со­хранении целостности организма и обеспечении его нормальной жиз­недеятельности в данных условиях. Однако, как указывал П. К. Ано­хин, было бы совершенно непрогрессивным для живой природы, если бы система «"стремилась" найти лишь устойчивое состояние» (1972, с. 31). Далее он пишет, что «система "стремится" получить запрограм­мированный результат и ради результата может пойти на самые боль­шие возмущения во взаимодействиях своих компонентов... Именно результат при затрудненном его получении может привести всю сис­тему в крайнее беспокойное и отнюдь не устойчивое состояние» (там же, с. 31). Отсюда можно сделать вывод, что состояние — это реакция функциональной системы не только для сохранения ее устойчивости, но и для изменения с целью адаптации к новым условиям существо­вания.

Состояния характеризуют разные уровни человека: физиологиче­ский, психофизиологический, психический. На физиологическом уровне наблюдаются состояния покоя, возбужденности (активиро-ванности) и заторможенности. Эти состояния — тоже реакция на те или иные воздействия, в чем читатель сможет убедиться в дальней­шем (см. п. 4.2).

Следует отметить, что представление о состоянии как о реакции на воздействия иногда проскальзывают в некоторых публикациях (Ма-рищук, 1974), но не закладываются в основу определения понятия «состояние».

Я определяю состояние человека как его целостную системную реакцию (на уровне организма и часто — личности) на внешние и внутренние воздействия, направленную на сохранение целостности организма и обеспечение его жизнедеятельности в конкретных

А. Тихоннна (2004) полагает, что в определениях состояний, в том числе и моем, от­сутствуют два очень важных момента, существенных для уточнения понятия «психи­ческое состояние»: 1) понимание сути психического состояния как единства пережи­вания и поведения; 2) рассмотрение ситуации как основной причины, вызывающей психическое состояние. Создается впечатление, что автор недостаточно внимательно читала работы своих предшественников. В частности, в моей работе речь идет не толь­ко о единстве переживаний и поведения, но и о единстве физиологических измене­ний с переживанием и поведением, что можно видеть в схеме структуры (уровней) реагирования (состояния). Когда же я рассматриваю эмоции как состояния, то под­черкиваю, что эмоция — это реакция на ситуацию, в которой оказывается значимый объект (Е. П. Ильин, 2002).

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 19

условиях обитания. Следовательно, эти реакции имеют приспособи­тельный (адаптивный) характер.

Следует, однако, подчеркнуть, что полезный результат для организ­ма может не совпадать с ожидаемым человеком полезным эффектом, что было показано в ряде моих работ (Ильин, Пауперова, 1967; Иль­ин, 1968, 1974). Поэтому, говоря о полезном эффекте, являющемся следствием развития определенного состояния, нужно иметь в виду прежде всего биологическую целесообразность возникновения состоя­ния. Например, возникновение состояния страха неблагоприятно для человека, но является целесообразной и полезной реакцией организ­ма на угрожающую ситуацию. Конечно, я далек от мысли доказывать, что все состояния обеспечивают достижение такого полезного резуль­тата, который вступает в противоречие с целью поведения человека и с задачами, стоящими перед ним. Достаточно упомянуть, что чело­век может вызвать ряд состояний произвольно (самовнушением) или внушением извне и тем самым задать реакции функциональной сис­темы направление, необходимое для эффективности деятельности.

В. К. Сафонов, в принципе соглашаясь с моим пониманием состо­яния, несколько видоизменил и дополнил мое определение: «Психи­ческое состояние — результат приспособительной реакции организ­ма и личности в ответ на изменение внешних и внутренних условий, направленный на достижение положительного результата деятельно­сти и выражающийся в степени мобилизации функциональных воз­можностей и переживаниях человека» (Сафонов, 2002, с. 47). Налицо следующие видоизменения: замена понимания состояния как реак­ции — на результат этой реакции, а также цели возникновения состо­яния: у меня — для сохранения целостности организма и обеспечения его жизнедеятельности, у Сафонова — достижение положительного результата деятельности. Сафонов также добавляет, что результат приспособительной реакции выражается в степени мобилизации функ­циональных возможностей и в переживаниях человека.

Мне представляется, что эти, вроде бы несущественные, измене­ния и дополнения в корне меняют понимание состояния. Начну с пер­вого видоизменения. Результатом определенного состояния челове­ка может быть не только мобилизация функциональных возможно­стей, но и агрессивное поведение человека (о чем пишет сам Сафонов), или деструктивное поведение, связанное, например, с забыванием программы деятельности, или сохранение гомеостаза, или даже смерть

20 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

человека. Поэтому с данной заменой — сути состояния — я решитель­но не согласен. Кроме того, состояния человека характеризуются мо­билизацией функциональных возможностей только на первой стадии возникновения состояния, затем же происходит их истощение. Если учитывать степень мобилизации, о чем пишет Сафонов, то тогда раз­ные стадии одного и того же состояния надо принимать за разные со­стояния? Странно, что результат приспособительной реакции выра­жается в переживаниях человека. Спрашивается, зачем это надо? По­нятно, почему переживания входят как субъективный компонент в состав психического состояния: они придают состояниям модальност-ную окраску, «метят» их, что позволяет человеку отличать одно со­стояние от другого. Но переживание как выражение результата при­способительной реакции должно означать, что психическое состояние возникает для того, чтобы мы переживали. А это уже странно. Нако­нец, я говорю о положительном результате для организма и личности (в смысле целостности и обеспечения нормальной жизнедеятельно­сти), Сафонов же говорит о направленности на достижение положи­тельного результата деятельности. Это значительно сужает роль со­стояний, поскольку деятельность является лишь фрагментом жизне­деятельности. Кроме того, то, что полезно для организма, не всегда полезно для деятельности.

Необходимость системного подхода при изучении психических, или психофизиологических, состояний человека обусловлена тем, что любое подобное состояние человека — это реакция не только психи­ки, но и всего организма и личности в целом, с включением в реагиро­вание как физиологических, так и психических уровней (субсистем) регулирования.

Вследствие этого, как правильно отмечал Н. Д. Левитов, всякое психическое состояние является как переживанием субъекта, так и деятельностью различных его функциональных систем. Оно имеет внешнее выражение не только по ряду психофизиологических пока­зателей, но и в поведении человека.

В общих чертах структуру психофизиологического состояния че­ловека можно представить в виде схемы (рис. 1.1).

Несколько иная структура психического состояния (рис. 1.2) раз­работана В. А. Ганзеном(1984).

Самый нижний уровень, физиологический, включает нейрофизио­логические характеристики, морфологические и биохимические из­менения, сдвиги физиологических функций; психофизиологический

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 21

Рис. 1.1. Структурная схема психофизиологических состояний

Рис. 1.2. Общая структура психического состояния человека

1 Психический уровень реагирования

Переживания, психические процессы

II. Физиологический уровень реагирования

Вегетатика Соматика (психомоторика)

III. Поведенческий уровень

Поведение Общение Деятельность

22 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

уровень — вегетативные реакции, изменения психомоторики, сенсо­рики; психологический уровень — изменения психических функций и настроения; социально-психологический уровень — характеристи­ки поведения, деятельности, отношения человека. Ганзен считает не­обходимым выделять субъективные и объективные характеристики состояния, которые должны проявляться на всех указанных уровнях и, кроме того, делиться на общие, особенные и единичные (индиви­дуальные). Мне представляется эта структура излишне формализо­ванной, а ряд ее моментов вызывает сомнение. Например, вряд ли психические состояния приводят к морфологическим изменениям. Не очень понятно, почему вегетатика отнесена к разным уровням и почему сенсорика отделена от психических функций. Также не может быть субъективных характеристик на психофизиологическом и фи­зиологическом уровнях, что при использовании своей схемы при сис­темном описании стресса подтверждает и сам Ганзен.

В любом психофизиологическом состоянии его разные уровни должны быть обязательно представлены, и только по совокупности показателей, отражающих изменения на каждом уровне, можно сде­лать заключение об имеющемся у человека состоянии. Следователь­но, психофизиологическое состояние характеризуется синдромом, т. е. совокупностью симптомов, а не отдельным симптомом, пусть даже и очень важным с точки зрения диагностики. Ни поведение, ни различ­ные психофизиологические показатели, взятые по отдельности, не могут достоверно дифференцировать одно состояние от другого, так как, например, увеличение частоты сердечных сокращений может на­блюдаться при различных состояниях (утомление, тревога, страх), а сокращение времени простой сенсомоторной реакции может свиде­тельствовать как об оптимальном состоянии человека, так и о неопти­мальном (состояние монотонии). Кроме того, одному и тому же пере­живанию, как отмечал Левитов (1964), могут соответствовать разные формы поведения. Например, поведение разных людей при одном и том же состоянии может быть различным вследствие различий в про­явлении волевых качеств, помогающих преодолевать нежелательные формы поведения (желание убежать при появлении опасности, пре­кратить работу при появлении усталости и т. д.). Каждому неблаго­приятному состоянию соответствует какое-либо волевое качество: состоянию неуверенности — решительность, состоянию страха — сме­лость, состоянию утомления и монотонии — терпеливость, состоя-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 23

нию фрустрации — упорство и настойчивость, состоянию злости — выдержка.

Значимость системного подхода при изучении и диагностике пси­хофизиологических состояний состоит в том, что он заставляет иссле­дователей искать логические связи в «половодье аналитических фак­тов» и дает возможность «объяснить и поставить на определенное место даже тот материал, который был задуман и получен исследова­телем без всякого системного подхода» (Анохин, 1973, с. 12).

Я тоже, приступая к изучению ряда психофизиологических состо­яний теперь уже в далеких 1970-х, поначалу оказался в роли такого исследователя, бесстрастно выявлявшего лишь сдвиги ряда парамет­ров, сопутствующие возникновению определенных состояний. Вско­ре, однако, я понял, что рассматривать и диагностировать состояния только на основании суммы возникающих сдвигов — дело бесперспек­тивное, не позволяющее установить главное — смысл возникающих при развитии того или иного состояния функциональных изменений, т. е. в какой мере они обеспечивают адаптацию человека к изменив­шимся условиям существования, или, говоря словами Анохина, по­лучение конечного полезного результата. Именно поэтому в моих ис­следованиях состояний человека понятие о функциональной системе и системный подход стали методологическим инструментом, позво­ляющим приступить к созданию общей теории указанных состояний.

1.3. Состояния — активная реакция

Независимо от того, деятелен или бездеятелен человек, состояния по своей физиологической природе всегда активны. Под этим понимает­ся, что, во-первых, состояние — это отражение определенного уровня активации определенных структур и систем организма, реакция на определенную ситуацию, стимул; во-вторых, оно возникает в процес­се саморегуляции организма и личности. Это относится не только к рабочим состояниям человека, возникающим в процессе его деятель­ности, но и к состоянию покоя в различных его формах (физиологи­ческий покой, оперативный покой — А. А. Ухтомский, 1937), которые после исследований Н. Е. Введенского уже не рассматриваются как пассивные состояния.

Так, в результате многочисленных электрофизиологических иссле­дований установлено, что даже при отсутствии нарочитых раздражений

24 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

рецепторы посылают в центральную нервную систему редкие асинх­ронные импульсы возбуждения (фоновая афферентная импульса-ция). В свою очередь, нервные клетки также периодически отправля­ют асинхронные импульсы возбуждения к другим нервным клеткам (фоновая межцентральная импульсация) и в исполнительные орга­ны (фоновая эфферентация, или субординационная импульсация). Данная фоновая импульсация снижает возбудимость клеток, органи­зуя таким образом определенный уровень покоя (Н. В. Голиков, 1968). Также было показано, что состояние сна тоже является активным со­стоянием.

Активная природа состояний отчетливо проявляется в психофи­зиологических состояниях, одной из фаз развития которых являет­ся противодействие фактору, вызывающему неблагоприятные сдвиги в организме, т. е. сохранение гомеостаза.

Понятие о гомеостазе

Существенным качеством организма в борьбе за существование яв­ляется его способность сохранять постоянство среды внутри организ­ма путем поддержания ряда физических, химических и физиологи­ческих констант тела. Эта способность обеспечивает организму неза­висимость его жизненных процессов от изменений, происходящих в окружающей среде (Клод Бернар).

Американский физиолог В. Кеннон расширил представления К. Бернара и предложил относительное динамическое постоянство как внутренней среды организма, так и некоторых его физиологиче­ских функций (кровообращения, дыхания, теплорегуляции, обмена веществ и деятельности отдельных эндокринных органов) назвать го-меостазисом.

Возникло понятие о целесообразном гомеостазисе, под которым подразумевают свойственные нормальному человеку структуру и ха­рактер нервных реакций, постоянность проявления основных свойств нервной деятельности. Очевидно, что разбираемые нами вопросы от­носятся к этому виду гомеостазиса. Ряд данных свидетельствуют, что существует гомеостазис функций двигательного аппарата. Постоян­ство показателей, характеризующих функциональное состояние дви­гательной системы в покое и при деятельности, проявляется как в те­чение коротких промежутков времени (одноразовое исследование испытуемого), так и на больших отрезках времени (неделя, месяц).

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 25

Кеннон подчеркивал относительность и динамичность постоян­ства функций организма, поскольку уровень констант в связи с измен­чивостью внешней среды не может быть неизменным. Постоянство состояния имеет нижний и верхний пределы, при переходе через ко­торые система разрушается или нарушается ее жизнеспособность, так как от биологических свойств и химического состава внутренней сре­ды зависит уровень возбудимости и реактивности органов. Поэтому задача механизмов управления и регуляции в живых системах, с од­ной стороны, — поддерживать постоянство, а с другой — закономерно изменять его и приспосабливать путем перевода системы из состоя­ния покоя в деятельное состояние (рабочее).

Таким образом, психофизиологическое состояние — это не пассив­ная реакция организма, его капитуляция перед действующим стиму­лом, а борьба за сохранение гомеостаза. Это объясняет многие наблю­даемые «парадоксальные» изменения ряда физиологических показа­телей, которые должны по смыслу вроде бы говорить о «хорошем» состоянии, а на самом деле лишь показывают, что возникло неблаго­приятное состояние.

1.4. Функции состояний

Сказанное выше позволяет сделать вывод, что главная функция (пред­назначение) психофизиологических состояний — адаптация (приспо­собление) организма к изменившимся условиям существования.

Многие авторы в качестве важнейшей функции состояний назы­вают регулятивную (Психология: Словарь, 1990). Однако на самом деле она оказывается тождественной адаптивной функции. Указыва­ют также на функцию интеграции отдельных психических состояний и образование функциональных комплексов: процесс—состояние— свойство (Прохоров, 1994). Благодаря этому, как пишет Л. В. Кули­ков (2000, с. 12), «обеспечиваются отдельные акты психической ак­тивности в текущем времени, организация "психологического строя" личности, необходимого для эффективного ее функционирования в различных сферах жизнедеятельности». Необходимо отметить, что вопрос о соотношении процессов, состояний и свойств довольно слож­ный и спорный (более подробно см. п. 1.8). Я вижу интегрирующую функцию состояний скорее в образовании функциональных систем реагирования на изменяющиеся условия жизнедеятельности и дея­тельности.

26 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

1.5. Фазность развития состояний

В отличие от ряда ученых, рассматривающих состояния как нечто ста­бильное, статус-кво, я рассматриваю состояние как динамичный про­цесс, проходящий через ряд фаз. Собственно, представления о фазно-сти развития состояний можно найти уже у Г. Селье, описавшего стресс. Правда, он упустил первую фазу: латентный период развития состояния.

Как известно, всякая реакция возбудимых систем имеет задержку в своем проявлении — скрытый, или латентный, период. Он связан с преодолением инерции предыдущего состояния и формированием системы, которая должна отреагировать на воздействие. Точно так же и психофизиологические состояния при попадании человека в ту или иную ситуацию развиваются не «с места в карьер». Например, состо­яние монотонии на производстве как следствие однообразия труда возникает только через 1,5-3 ч работы. Конечно, длительность скры­того периода развития различных состояний зависит от многих фак­торов и порой исчисляется долями секунды (например, при эмоцио­нальном реагировании), а порой — неделями и месяцами, но важно то, что этот период присутствует всегда.

Важность понимания данного положения обусловлена тем, что достаточно распространенной является следующая точка зрения: по­скольку имеется какой-то фактор, могущий вызвать определенное состояние, то должно быть налицо и это состояние. В действительно­сти же наличие причины не означает, что состояние уже возникло. Действие какого-либо фактора может изменить состояние человека лишь после преодоления инерции (гомеостаза) предыдущего состоя­ния или осознания значимости того или иного стимула, ситуации. Поэтому нужна определенная (пороговая) длительность действия данного фактора, чтобы возникло определенное состояние. Величина упомянутого порога определяет устойчивость человека к действию этого фактора, т. е. латентный период данного состояния. Именно в этом смысле говорят о фрустрационном пороге (Гошек, 1972). Нали­чие порога способствует тому, что ограничение двигательной актив­ности школьников ниже оптимального уровня в период учебного года не обязательно чревато развитием состояния гиподинамии. Непони­мание этого часто приводит к терминологической путанице, так как одним и тем же термином обозначают и состояние, и ситуацию, при-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 27

ведшую к нему. Например, говорят о гиподинамии, вместо того чтобы говорить о гипокинезии (ограничении двигательной активности), и наоборот; говорят о монотонии, вместо того чтобы говорить о моно­тонности работы как факторе, вызывающем состояние монотонии.

Устойчивость к развитию состояний (более позднее их появление) зависит как от прирожденных факторов (например, от типологиче­ских особенностей проявления свойств нервной системы и темпера­мента), так и от социальных (отношение к работе). Так, Н. П. Фетис-кин (1974) наблюдал у рабочих с положительным отношением к сво­ей работе более позднее развитие состояния монотонии, чем у рабочих с негативным отношением. У спортсменов, мастеров спорта, при не­эмоциональных тренировочных занятиях состояние монотонии раз­вивалось раньше, чем у новичков, тренировавшихся с энтузиазмом.

После латентной наступает вторая фаза — видимая (фиксируемая) реакция на действие данного фактора, фаза «капитуляции» организ­ма: появление страха, скуки, желание прекратить работу, дискоорди-нация работы функциональных систем (у Селье, описавшего стресс, это стадия шока).

Данная фаза сменяется третьей, «мобилизационной», фазой, в тече­ние которой организм стремится нейтрализовать отклонения от гоме-остаза или заданного режима работы (у Селье — стадия противото­ка). Это создает основу для перехода к следующей, четвертой стадии — устойчивости (по Селье — резистентности) в работе функциональных систем организма. Однако если действие фактора не прекращается долгое время, то наступает последняя фаза нормального развития со­стояния — «истощение» энергетического потенциала, следствием чего является снижение работоспособности, психологической устойчиво­сти и т. п.

Таким образом, развитие состояний — это не столько капитуляция организма и личности перед воздействующим на них стимулом, сколь­ко активная оборона, противодействие нарушению существующей ста­бильности (гомеостаза). Например, при развитии состояния моното­нии во второй стадии у человека появляются скука и заторможенность центров, связанных с переработкой информации. Однако на третьей стадии для ликвидации или уменьшении торможения усиливается дви­гательная активность (темп работы), в результате чего увеличивается поток импульсов, возбуждающих кору головного мозга, с работаю­щих мышц. То же происходит и при мышечном утомлении: снижение

28 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

напряжения мышц компенсируется приложением человеком допол­нительных волевых усилий, в результате чего мышечные волокна на­чинают сокращаться не поочередно, а все вместе. Это приводит к тому, что нужное усилие сохраняется и работоспособность еще некоторое время остается на прежнем уровне.

1.6. Свойства и характеристики состояний

Рядом авторов выделены свойства состояний. Например, Ю. Б. Нек­расова (1994) отмечает следующие свойства психических состояний: ситуативная воспроизводимость, динамичность их существования и возможность переходить в устойчивые характеристики личности в условиях особой значимости и повторяемости.

Состояния характеризуются модальностью, длительностью, обра­тимостью, глубиной и качеством.

Модальность. Состояния качественно отличаются друг от друга и прежде всего тем, какие переживания (эмоции и эмоциональный тон ощущений) им сопутствуют. Поэтому меня удивляет, когда я вижу, например, такие заголовки: «Психическое состояние студентов в учеб­ном процессе» или «Предстартовое состояние спортсмена» (замечу — все в единственном числе). Это все равно что в ресторане получить меню, в котором написано только одно слово: «Еда». Ведь безмодаль-ностного психического состояния человека не существует. Так о ка­ком же конкретном состоянии идет речь: скуке, тревоге, утомлении, воодушевлении? Если авторы имеют в виду наличие у студентов и спортсменов разных состояний, то следовало бы написать: «Психиче­ские состояния»; если же речь идет только об одном (например, тре­вожности) — «Состояние тревожности у студентов...»

Длительность (устойчивость) состояний. Каждое состояние — вре­менное. В связи с этим важной характеристикой состояний человека является их обратимость, т. е. исчезновение через какое-либо время при прекращении действия фактора, их вызвавшего.

Именно по временной характеристике пытаются отличать состоя­ния от процессов (первые — более длительные, вторые — быстротеч­ны). Однако данный критерий весьма относителен, как и деление са­мих состояний на устойчивые и неустойчивые, кратковременные и длительные. Во всяком случае, ориентация на то, что состояния всегда длительные, мне представляется неоправданной. Все же в практиче-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 29

ских целях принято говорить о состояниях мимолетных, длительных и хронических. Каждое состояние может быть и мимолетным (напри­мер, тревожность болельщика при опасном моменте у ворот его лю­бимой команды), и длительным (тревожность родителей при ожида­нии результатов экзамена, который сдавал их ребенок), и хроническим (тревожность как черта личности). В. М. Зациорский с соавторами (1971) говорит об оперативных (появляющихся при однократном кратковременном воздействии), текущих (при длительном воздей­ствии фактора) и перманентных (хронических) состояниях, возника­ющих при постоянном (периодическом) действии какого-либо фак­тора.

Переход состояний из текущих в перманентные может иметь как положительный результат (например, при развитии состояния адап-тированности, тренированности), так и отрицательный (при развитии переутомления, хронической монотонии). Следовательно, в одном случае нужно стимулировать переход состояния из текущего в пер­манентное, а в другом случае — не допускать этого перехода.

Глубина состояний (интенсивность) характеризуется степенью выра­женности переживаний и сдвигов физиологических функций. При­мером могут послужить следующие семантические цепочки: страх-ужас; раздражение (рассерженность)—возмущение—гнев—ярость (бе­шенство); восхищение—восторг—экстаз.

Качество состояний определяется спецификой воздействующего на человека фактора, исходным фоном, а также индивидуальными осо­бенностями человека.

По знаку переживаний (эмоций) состояния делят на положитель­ные и отрицательные. Однако подобная качественная характеристи­ка состояний весьма условна. Так, некоторым людям нравится чув­ствовать себя несчастным. Можно получать удовольствие и от страха (на аттракционах).

В зависимости от значимости того или иного состояния для эффек­тивности деятельности, общения и здоровья человека состояния при­нято делить на благоприятные и неблагоприятные. Такое деление тоже весьма условно, так как некоторые «неблагоприятные» состоя­ния могут не ухудшать, а стимулировать деятельность по ряду пара­метров (например, при страхе и злости увеличиваются сила и быстро­та движений).

30 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

1.7. Состояния и индивидуальные особенности человека

Одна и та же причина (например, монотонная деятельность) может вызвать различные состояния, подчас противоположные (в данном случае — либо монотонию, либо психическое пресыщение). Это за­висит от психофизиологических особенностей человека, в частности от типологических особенностей проявления свойств нервной систе­мы (Высотская с соавт., 1974). При развитии одного и того же состоя­ния формы его проявления у разных лиц тоже могут быть разными. Например, существуют три формы проявления страха (две активные, одна пассивная) и фрустрации. Н. Д. Скрябин (1972) наблюдал два вида вегетативных реакций при страхе у лиц с низкой степенью сме­лости — повышение и понижение частоты сердечных сокращений. Лазарус (1970) также наблюдал индивидуальный характер изменения пульса и артериального давления у разных испытуемых при одной и той же ситуации.

Подобные различия реакции у разных людей на один и тот же фак­тор обусловлены тем, что упомянутые факторы вызывают состояние не прямо, а опосредованно, преломляясь через особенности человека как индивида и личности:

Фактор -

Особенности личности

Состояние.

Помимо личностных особенностей определенную роль в возник­новении разных состояний у одного и того же человека при действии одной и той же причины играет ситуация, в которой находится чело­век, исходный фон (уровень активированности). Г. Хольмберг (1970), например, наблюдал у одного и того же испытуемого при действии эпинефрина то эйфорию, то гнев.

С другой стороны, проявление в поведении того или иного состоя­ния тоже определяется личностными особенностями человека, о чем писал В. Н. Мясищев.

Жизнь человека создает состояния, связанные с биологическими услови­ями: голодом, жаждой, динамикой полового влечения. Объект всех этих влечений притягателен для человека. Такие влечения, как пищевое, поло­вое, вместе с тем могут вступать в конфликт с требованиями этики. И ис­ход этого конфликта характеризует личность. Во время блокады в усло­виях массового голода некоторые люди умирали от голода, но не брали чужого, некоторые, наоборот, жадно и бесцеремонно поедали пищу дру­гих. Сексуальная этика заключается в том, чтобы регулировать свое поло-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 31

вое поведение в соответствии с общественными нравственными требова­ниями. Одни являются рабами полового голода и послушными, вплоть до преступления, исполнителями роли полового объекта, другие порывают связь, если она вступает в противоречие с их моральными требованиями (Мясищев, 1966, с. 12).

1.8. О триаде «психический процесс— состояние—психическое свойство»

Понятие «психическое состояние» в психологии относительно новое. Оно появилось в связи с желанием показать непрерывность форми­рования психологических образований, в частности преобразование психических процессов в психические свойства. Поскольку трудно объяснить такой переход, «имея» в начичии лишь диаду «процесс-свойство», было введено промежуточное звено — состояние, которое обладает, с одной стороны, некоторой динамичностью, а с другой — устойчивостью.

Как пишет Н. Д. Левитов (1964, с. 6), «выделение области психи­ческих состояний заполняет некоторый пробел в системе психологии, разрыв между психическими процессами: ощущениями, восприяти­ем, мышлением и т. п. — и психическими свойствами личности: на­правленностью, способностями, темпераментом, характером».

Точка зрения-3

В распространенном делении психических явлений — процессы, состоя­ния и свойства — они выделены и перечислены в порядке убывания дина­мичности. Именно в такой последовательности снижается динамичность, лабильность, скорость изменения явлений. Состояния занимают промежу­точное положение по признаку динамичности. Мысль о различной локали­зации черт личности и состояний на шкале «стабильность—лабильность» в современных исследованиях проводится все более отчетливо. Черту опре­деляют как постоянный способ индивидуального приспособления к окру­жающему, а психическое состояние — как активность «здесь и сейчас», как временное состояние сознания и настроения (Hayden, Mischel, 1976).

Черты личности и состояния, конечно, занимают разные места на шкале «стабильность—лабильность», но важнее подчеркнуть другой момент. В состояниях интегрирована актуальная выраженность черт личности, сила их проявления. Хотя состояния оказывают значимое влияние на формирование черт, обратное влияние (со стороны черт)

32 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

и для текущих, и для устойчивых состояний сильнее (Куликов, 2000, с. 11).Таким образом, триада «процесс—состояние—свойство» позво­ляет, по мысли Левитова, показать непрерывность психических пре­образований: процесс переходит в состояние, а состояние —- в свой­ство.

Чем больше устойчивость, статичность психического явления, тем выше его шансы перейти в состояние, а затем — в свойство. Отсюда условность разделения этих трех психологических категорий. При данном подходе состояние — это остановившийся (но не исчезнув­ший!) на некоторое время процесс, а свойство — застывшее состоя­ние. Не случайно в издании «Психология. Словарь» (1985) о психи­ческом состоянии говорится, что это «понятие, используемое для условного выделения в психике индивида относительно статического момента, в отличие от понятия "психический процесс", подчеркива­ющего динамические моменты психики, и понятия «психическое свойство», указывающего на устойчивость проявлений психики ин­дивида, их закрепленность и повторяемость в структуре его личности» (с. 267). Неудивительно, что безымянный автор статьи рассматрива­ет в качестве того, другого и третьего один и тот же феномен — аф­фект. Правда, удивляет, что при этом в качестве такового принимает­ся вспыльчивость, являющаяся в действительности свойством чело­века. Странно и то, что эмоция рассматривается упомянутым автором как психический процесс, а не состояние. Путаница в распределении психических явлений по указанным трем категориям имеется и у Ле­витова. Так, в состав психических состояний он включил ряд свойств личности (например, мечтательность, решительность).

Насколько трудно в реальности провести грань между психиче­скими процессами, психическими состояниями и психическими свой­ствами, видно из схемы, приведенной А. Г. Маклаковым (2000) в учеб­нике по психологии. В одном случае эмоции (радость, негодование, злость) включены в психические процессы, а в другом (страх, угнетен­ность, эмоциональный подъем) — в психические состояния (рис. 1.3). Возникает вопрос: почему автор сделал такое разделение, почему не все эмоции являются психическими состояниями? Не очень понятно и то, почему в психические свойства у него попали темперамент, ха­рактер, способности.

Еще больше запутывает понимание психического состояния утвер­ждение Левитова (там же, с. 21), что «всякое психическое состояние является как переживанием, так и деятельностью, имеющей некото-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 33

Рис. 1.3. Структура психических явлений

рое внешнее выражение» (выделено мною. — Е. И.). Возникает вопрос: является деятельностью чего (мозга) или кого (человека)? А может быть, автор имел в виду поведенческие характеристики, сопутствую­щие тому или иному состоянию?

Представления Левитова получили широкое признание среди оте­чественных психологов (Маклаков, 2000; Перов, 1974; Чеснокова, 1987, и др.), превратившись по существу в аксиому, не требующую до­казательств.

Однако внешне кажущаяся стройной и логичной, схема «процесс-состояние—свойство» при ее почленном анализе вызывает много во­просов.

Прежде всего это касается понимания категории «психический процесс». Вообще-то процесс — это «ход, развитие какого-нибудь яв­ления, последовательная смена состояний в развитии чего-нибудь» (Ожегов, 1985, с. 544, выделено мною. — Е. И.).

В учебниках по психологии психические процессы чаще всего по­нимаются и раскрываются по существу как функции психики, т. е. воз­можность воспринимать окружающую действительность, хранить в памяти воспринятое, думать и т. д. При рассмотрении же восприя-

3-1411

34 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

тия, мышления и т. п. как действительно процессов (процессуальных характеристик психической деятельности) возникает сомнение: а не описываются ли при этом протекающие во времени психические дей­ствия или психическая деятельность по восприятию (обнаружение, различение, опознание и т. д.), запоминанию и воспроизведению ин­формации, анализу, синтезу и т. д. Не случайно Левитов пишет, что и те и другие имеют начало и конец, т. е. обладают динамикой.

Понятие «психический процесс» активно использовалось и С. Л. Ру­бинштейном (1999). Он писал, что основным способом существова­ния психического является его существование в качестве процесса и деятельности. Но и он, например, говорит о процессах анализа, синте­за, обобщения, которые можно считать операциями или действиями, с помощью которых осуществляется мыслительная деятельность. При этом Рубинштейн выделял и другие способы существования психи­ческого — результаты психического процесса, а также состояния, свой­ства и т. д.

Разницу между процессуальными характеристиками сознания (т. е. процессами) и психическими состояниями Левитов видит в боль­шей целостности и устойчивости последних. Но разве акты восприя­тия и т. п. нецелостны и не могут быть устойчивыми, а состояния — кратковременными и даже мимолетными?

Точка зрения-4

В отличие от психического процесса как динамической формы существо­вания психическое состояние личности иногда рассматривается только как статичная его характеристика. Однако состояние содержит уже в самом себе ряд процессуальных моментов, оно имеет свои собственные динами­ческие особенности. Все это исключает одностороннюю трактовку состо­яния как статичного явления психики. Каждое состояние проходит основ­ные этапы постепенного развертывания во времени и формируется от на­чальных фаз до «вершины» максимальной выраженности и далее идет к спаду, исчезновению, замене новым состоянием, с которым оно в той или иной форме вступает во взаимодействие. Этапы развития каждого состоя­ния, смена одних состояний другими, взаимодействие их между собой — все это его динамические моменты (Чеснокова, 1987, с. 22). Теория перемежающихся состояний выдвигает объяснение, согласно ко­торому ощущения, переживаемые во время прыжка с парашютом, пред­ставляют собой переключение из целеустремленного состояния в нецеле­устремленное состояние. В целеустремленном состоянии повышенное воз­буждение, похожее на то, что переживается при продумывании прыжка из самолета, приводит к появлению чувства тревоги; в нецелеустремленном

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 35

состоянии повышенное возбуждение ощущается как сильный восторг. Та­ким образом, переход от целеустремленного состояния к нецелеустрем­ленному при том же уровне возбуждения привел бы к немедленной смене сильнейшей тревоги сильнейшим удовольствием. Для того чтобы удосто­вериться в существовании этой мгновенной смены, исследователи собрали данные о членах двух парашютных клубов. Парашютисты описывали свои ощущения тревоги и восторга до, во время и после прыжков. Собранные данные показали наличие явного переключения состояний: за несколько мгновений до прыжка парашютисты испытывали тревогу (но не восторг); через несколько мгновений после раскрытия парашюта они испытывали восторг (но не тревогу). Возбуждение не исчезало — оно обретало иное значение, стоило парашютисту резко перейти от целеустремленного со­стояния к нецелеустремленному (Apter, Batler, 1997; цит. по: Герриг, Зим-бардо, 2004, с. 568-570).

Таким образом, категория «психические процессы» в трактовке Левитова повисает в воздухе, остается без содержания, а попросту — становится ненужной, поскольку вместо нее можно употреблять дру­гие категории, более точные и имеющие конкретное содержание: в од­ном случае — «психические функции», в другом — «психические (по­знавательные) действия».

Левитов пишет, что вне психических процессов нет и не может быть никаких психических состояний. Но исходя из приведенного определения процесса можно сказать и обратное — вне состояний (их изменения) нет психического процесса (см. «Точка зрения-4»). Отсю­да возникают представления, что, с одной стороны, психические про­цессы выступают в качестве первичных факторов формирования пси­хических состояний человека, а с другой — психические состояния влияют на течение и результат психических процессов (Маклаков, 2000, с. 24-25). Но если состояния — это совокупность психических процессов, то могут ли процессы влиять на самих себя? Очевидно, что состояния влияют на психические процессы только в том случае, если под этими процессами понимают познавательные действия. Следова­тельно, речь должна идти о зависимости эффективности проявления психических функций от состояний.

Левитов утверждает, что психические процессы могут перейти в психическое состояние, например процесс восприятия художест­венной картины может перейти в довольно сложное психическое со­стояние под впечатлением от этой картины. Но что значит для про­цесса «перейти в психическое состояние» — его исчезновение в дан­ный отрезок времени или включение в состояние? Левитов это не

36 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

уточняет. Правильнее было бы сказать, что процесс восприятия вы­зывает (провоцирует) сложное (эмоциональное) психическое состо­яние.

Если уж говорить о связи психических состояний с процессами, то следует учитывать, что само состояние является процессом как после­довательность когнитивных, аффективных и поведенческих реакций, актуализирующихся в результате воздействия на человека различных стимулов, ситуаций и деятельности. Об этом я подробно говорил в п. 1.5, посвященном фазности развития состояний.

Точка зрения-5

Термин «состояние» относится к числу метапонятий, а не собственно пси­хологических категорий наряду с терминами «функция», «система», «про­цесс», «свойство» и др. В физике и других естественных науках «состоя­ние» — есть мгновенная характеристика объекта, наиболее общее и не­определимое понятие. Множество изменений состояния объекта во времени обозначается как процесс... «Свойством» называется внешнее проявление состояния системы, неизменное во времени. В психологии «состоянием» называют некую внутреннюю характеристику психики человека, относи­тельно неизменную во времени составляющую психического процесса (как ни парадоксально это звучит). Состояние проходит вместе с породившим его процессом (например, эмоциональным), а психическое свойство — внешняя, константная характеристика системы, рассматривается без учета времени. Возможны, разумеется, и другие трактовки отношений между этими понятиями (Дружинин, 2000, с. 7).

Вопросы возникают и при рассмотрении соотношения состояния и свойства личности. Левитов пытается показать, что нет необходи­мости жестко отделять свойство человека от состояния: «Мы говорим о решительности и нерешительности, об активности и пассивности, о бодрости и подавленности и как временных состояниях, и как об устойчивых чертах личности» (1964, с. 21). Однако такое заключение базируется на ошибочном отождествлении свойств с состояниями, а состояний — со свойствами.

Решительность — свойство личности, а состояние — решимость. Активность — состояние, а свойством личности является высокая по­требность в активности, энергичность. И вообще трудно себе предста­вить, из какого состояния может возникнуть такое свойство лично­сти, как честность.

Очевидно, точнее будет сказать, что свойства личности — это го­товность (или предрасположенность) человека проявлять определен-

Глава 1. Общие представления о состояниях человека 37

ные состояния и поведенческие реакции на определенные стимулы (например, личностная тревожность — это склонность проявлять со­стояние тревоги на значимые стимулы; вспыльчивость — склонность эмоционально реагировать на фрустрацию и т. д.).

Исходя из сказанного мне представляется, что триада «психиче­ский процесс—состояние—свойство личности» не оправдывает воз­ложенные на нее ожидания и лишь запутывает понимание истины. Прежде всего неадекватно само понятие «психический процесс». То, что называют психическими процессами, в действительности являет­ся, с одной стороны, психическими (познавательными) функциями мозга, а с другой — познавательными действиями (перцептивными, мнемическими, интеллектуальными). При этом следует иметь в виду, что подобное разделение этих действий весьма условно, так как в каж­дом из них одновременно участвуют все психические функции, напри­мер опознание невозможно без эталона, т. е. памяти, без мышления и т. д. Поэтому никакая отдельно взятая функция даже теоретически не может перейти в состояние, если не понимать в качестве такового про­цесс реализации функции, т. е. познавательное действие или познава­тельную деятельность в целом. Но тогда становится ненужным либо понятие «познавательное действие», либо понятие «состояние», так как в рассматриваемом случае это одно и то же.

Путаница в использовании понятий «процесс» и «состояние» на­блюдается и в публикациях физиологов и медиков. Например, можно встретить такое выражение: «Это свидетельствует о развитии тормоз­ных процессов в центральной нервной системе», хотя логичнее, как мне представляется, говорить о развитии тормозных состояний, ведь нервный процесс только один — возбуждение.

Глава 2

Классификация состояний

2.1. Различные подходы к классификации состояний

Дать удовлетворительную классификацию состояний очень трудно, если вообще возможно. Поэтому данный вопрос представляет инте­рес не только и не столько для типологии состояний, сколько для вы­яснения того, какие психологические явления относятся учеными к состояниям и насколько правомерно такое отнесение. Как пишет Ю. Е. Сосновикова (1975), «задача классификации заключается не только в том, чтобы выявить или указать на признаки, по которым можно классифицировать психические состояния, но в том, чтобы систематизировать наиболее важные из них, чтобы принципы их сис­тематизации отразили сущность самого явления. Классификация, как отмечают философы, используется как средство уточнения понятия, которым оперирует наука» (с. 78).

Н. Д. Левитов (1964), отказавшись от возможности создать исчер­пывающую универсальную классификацию психических состояний, в качестве основной, хотя и недостаточной, классификации подразде­лил их на состояния, относящиеся к познавательной деятельности, эмоциям и воле (по аналогии с классификацией психических процес­сов). Однако ученый отмечает, что не везде наблюдается совпадение между классификацией психических процессов и классификацией психических состояний; многие психические состояния имеют анало­гию скорее с характером (например, состояние решительности — не­решительности, трудового подъема — лени).

Левитов предлагает группировать состояния в зависимости от той деятельности, которую они сопровождают. Тогда следует говорить о психических состояниях в игровой, учебной, трудовой, спортивной деятельности. Можно согласиться, что особую группу могут составить состояния, возникающие в процессе деятельности, но вряд ли можно принять их деление на игровые, учебные, трудовые и спортивные, так

Глава 2. Классификация состояний 39

как при любом виде деятельности могут проявиться одни и те же со­стояния. Например, Левитов только в аспекте трудовой деятельности рассматривает состояния монотонии и утомления. Но разве эти со­стояния не присущи учебной, спортивной и даже игровой деятель­ности?

Автор указывает на возможность и другой группировки психиче­ских состояний, базирующейся в основном на их характеристиках.

1. Состояния личностные и ситуативные. В первых выражаются ин­дивидуальные свойства человека, во вторых — особенности ситуа­ций, которые часто вызывают у человека не характерные для него реакции. В данном случае речь идет о типичных или не типичных для человека реакциях на ситуацию, поэтому название этой груп­пы состояний, данное Левитовым, нельзя признать удачным. Все состояния ситуативны, т. е. развиваются под влиянием той или иной ситуации, поэтому следовало бы говорить о типичных и не типичных для данного человека состояниях.

2. Состояния более глубокие и более поверхностные. Речь идет о том, насколько сильно выражено то или иное состояние человека.

3. Состояния, положительно или отрицательно действующие на человека. Предполагается, что одни состояния действуют на че­ловека благотворно, другие вредны для него. Во многих случаях это так, но абсолютной границы здесь нет. Злость, например, мо­жет как мешать человеку («ослеплять» его разум), так и помогать мобилизовать возможности.

4. Состояния продолжительные и краткие. Одни состояния длятся минуты, другие — сутки и более.

5. Состояния более или менее осознанные. Рассеянность, считает Левитов, чаще бывает неосознаваемым психическим состоянием, а решительность — всегда сознательна.

В. Н. Мясищев (1966), исходя из интересов клинической психоло­гии, в качестве одного из подходов к классификации состояний рас­сматривал их генезис. Он считал очень важным деление эмоциональ­ных состояний на эндогенные, или аутохронные, и реактивные, или психогенные. В возникновении эндогенно-обусловленных состояний отношения не играют роли, психогенные же состояния возникают по поводу обстоятельств, имеющих важное значение, связанных с жиз­ненно важными отношениями: потерей дорогого лица, неудачей, ка­тастрофой и т. п.

40 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

Точка зрения-6

По параметру напряженности состояния личности можно классифициро­вать на две группы. С одной стороны, это цикличные, периодически повто­ряющиеся формы осуществления психической деятельности в пределах относительно однородного уровня напряженности психики. Они, как пра­вило, длительны, связаны со сложившимся ритмом жизнедеятельности личности, детерминированы устойчивыми условиями ее жизни. Их можно рассматривать как «точку отсчета» по отношению к состоянию с возраста­ющим уровнем психической напряженности.

К другой группе психических состояний личности можно отнести исключи­тельные, предельные, относительно редко возникающие состояния. Они сопровождаются значительными изменениями — усилением напряженно­сти естественного течения психических процессов. В зависимости от инди­видуальных и типологических характеристик личности состояния такого рода либо дезорганизуют естественное протекание психических процес­сов вследствие рассогласования сложившихся систем различных форм ее жизнедеятельности, либо приводят эти системы к высокой мобилизации. И в таком случае по отношению к состояниям первой группы эти исключи­тельные состояния выступают как вершины, «пики», кульминационные формы осуществления психической деятельности. Они более или менее кратковременны и существуют, пока действует фактор или группа факто­ров, вызвавшие их (Чеснокова, 1987, с. 21).

Ю. Е. Сосновикова (1975) предлагает классифицировать психи­ческие состояния с учетом их продолжительности, распространенно­сти, напряженности, адекватности и осознанности (табл. 2.1).

Ю. Е. Сосновикова полагает, что психические состояния могут быть классифицированы по возрастному принципу; по характеризу­ющей их ведущей деятельности; по видам труда, в которых эти состо­яния возникают; по принципу значимости и наибольшей выраженно­сти в них существенных личностных свойств человека. Вряд ли с этим можно полностью согласиться. Так, например, неясно, каким образом состояния могут быть типизированы по возрастным периодам (если не принимать за состояние «конкретное проявление всех компонен­тов психики», т. е. саму психику, как это делает Сосновикова) или по принципу значимости и выраженности в них личностных свойств.

Сосновикова дает следующую классификацию психических состо­яний человека.

1. Состояния сознания (с предельно высокой, высокой и выше обыч­ной активностью).

2. Состояния внимания (с предельно высокой, высокой и выше обыч­ной активностью).

Таблица 2.1

Общая краткая схема принципов классификации и классификации психических состояний

42 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

3. Состояния деятельности (ведушей деятельности, потребностные, мотивационные, целей, способов осуществления).

4. Состояния с преобладанием психических процессов (ощущений, восприятий, представлений).

5. Состояния с преобладанием одной из сторон психики (интеллек­туальные, эмоциональные, волевые).

6. Личностные состояния с доминирующими в их структуре свой­ствами личности (направленности, характера, темперамента, спо­собностей).

Нетрудно заметить, что единого стержня, с помощью которого можно было бы классифицировать состояния, в данной классифика­ции нет. Так, в первых двух группах таким стержнем является интен­сивность состояний (количественная характеристика), а в последую­щих — особенности психических явлений (качественная характери­стика). Рядоположность заявленных автором групп состояний тоже вызывает вопросы. Главное же, чего нет в данной классификации, это названия конкретных психических состояний. Поэтому создается впе­чатление, что это не классификация состояний, а методологические подходы к любой классификации, в том числе и психологических яв­лений.

Сосновикова пишет, что психические состояния могут выступать и как причины, и как следствия какого-либо действия, поступка, дея­тельности. В связи с этим она выделяет две большие группы психи­ческих состояний: состояния-причины и состояния-следствия. Одна­ко и с этим можно поспорить: одно и то же состояние может быть и следствием, и причиной. Например, страх за содеянное (состояние-следствие) ведет к соответствующему поведению (т. е. выступает уже в роли состояния-причины).

В. А. Ганзен (1984), давая систематизацию состояний, избежал это­го недостатка. Он выделил не только группы психических состояний, но и перечислил входящие в них конкретные состояния. Однако в психические состояния он почему-то включил и физиологические состояния: гипоксия, жажда, голод, сексуальное напряжение, активи­зация, врабатывание (табл. 2.2).

Автор выделяет три класса состояний: волевые (напряжение — раз­решение), аффективные (удовлетворение — неудовлетворение) и со­знания (сон — активация). Волевые состояния делятся Ганзеном на две подгруппы: праксические (возникающие в процессе деятельности или как ее следствие) и мотивационные, аффективные состояния —

Таблица 2.2

Классификация психических состояний человека (по В. А. Ганзену)

Психические состояния

волевые состояния («разрешение—напряжение»)

аффективные состояния («неудовольствие—удовольствие»)

состояния сознания («сон-активация»)

Праксические состояния

Мотивационные состояния

Гуманитарные состояния

Эмоциональные состояния

Состояния внимания

положи­тельные

отрица­тельные

органи­ческие

ориенти­ровочные

положи­тельные

отрица­тельные

положи­тельные

отрица­тельные

Эмфаз ия (вдох­новление)

Воодушев­ление

Подъем

Мобили­зация

Врабаты-вание

Готовность (уста­новка)

Активиза­ция

Простра­ция

Переутом­ление

Утомление

Моното-ния

Пресыще­ние

Усталость

Гипоксия Жажда Голод Сексу­альное напряже­ние

Сенсорная деприва-ция

Скука

Заинтересо­ванность

Любопыт­ство

Удивление Сомнение

Озадачен­ность

Тревога Страх Ужас Паника

Симпатия Синтония Дружба Любовь

Восхище­ние

Антипатия Асинтония Вражда Ненависть

Возмуще­ние

Атараксия (полное спокой­ствие)

Радость

Наслажде­ние

Счастье Эйфория Экстаз

Волнение Грусть Тоска Печаль Горе Страдание

Негодова­ние

Гнев Ярость

Рассеянность

Синойя (сосредото­ченность)

Гипериро-зексия (повышенное внимание)

44 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

на гуманитарные и эмоциональные. Состояния сознания выражают­ся в состояниях внимания.

Приведенную классификацию также нельзя признать полностью логичной. Например, такие состояния, как воодушевление, подъем Ганзен отнес к волевым, хотя правильнее рассматривать их как аффек­тивные (эмоциональные). Усталость рассматривается как самостоя­тельное состояние наряду с утомлением, хотя она является лишь субъективным признаком утомления. Неясно, почему монотония и пресыщение отнесены к волевым состояниям, а чувства симпатии, дружбы и любви являются состояниями, а не отношениями. Да и на­звание группы, в которую помещены упомянутые чувства, — гумани­тарные состояния — нельзя признать удачным.

Не очень убедительно выглядит выделение автором положитель­ных праксических состояний. Во-первых, подъем, воодушевление, вдохновление — это синонимы, обозначающие одно и то же эмоцио­нальное состояние. Во-вторых, врабатывание — это одна из фаз ра­бочего физиологического состояния человека. В-третьих, является ли установка (или отношение) состоянием? Если да, то тогда все психи­ческие явления являются состояниями и психология превращается в науку исключительно о состояниях.

А. О. Прохоров (1989) пишет о праксических, творческих, волевых, органических, ориентационных, коммуникативных, эмоциональных состояниях и состояниях сознания.

В другой работе Прохоров (1990) выделил следующие группы со­стояний: деятельностные (вдохновение, увлеченность и др.), состоя­ния общения (симпатия, откровение-откровенность, смущение и др.), состояния, обусловленные системой отношений к действительности и направленностью (озабоченность, вражда и др.), состояния, обуслов­ленные биологическими компонентами характера (психофизиологиче­ские состояния), — бодрость, утомление, сонливость и др., эмоциональ­ные состояния (радость, страх и др.), волевые состояния (решимость, леность-лень и др.), интеллектуальные состояния (задумчивость и др.). В свою очередь, все эти состояния были разделены на положитель­ные и отрицательные.

Подобное деление состояний на группы тоже вызывает ряд вопро­сов. Например, с каких пор характер (не темперамент!) обусловлива­ет такие биологические состояния, как сонливость, утомление и пр.? Или почему откровенность является состоянием?

В более поздних работах Прохоров (1998) выделяет равновесные и неравновесные состояния (табл. 2.3). К первым он относит устойчи-

Глава 2. Классификация состояний 45

Таблица 2.3

Шкала уровней психической активности сознания и общая систематика состояний (создана на основании шкалы В. А. Ганзена и В. Н. Юрченко, 1991)

вые состояния, ко вторым — неустойчивые. Если это так, то зачем одно название состояний менять на другое? Кроме того, автор тут же ого­варивается, что, строго говоря, все психические состояния человека неравновесны, так как согласно второму закону термодинамики рав­новесие для биологических систем несовместимо с жизнью. Спраши­вается, зачем же тогда «огород городить»?

В качестве основания для деления состояний на равновесные и неравновесные он выбрал энергетические характеристики — уровень активации (Линдсли, 1960) и уровень психической активности (Ган-зен, Юрченко, 1991).

По существу для Прохорова неравновесными являются фрустра-ционные и дезадаптивные состояния, поскольку их причинами могут быть тяжелая болезнь или смерть близких, измена, развод и другие чрезвычайные жизненные обстоятельства (куда он относит и переезд человека в другой город). Надо полагать, это состояния, в которых главным признаком является нарушение душевного (психического) равновесия, как говорят в быту. Но тогда проще было бы вести речь о негативных эмоциональных состояниях. Когда же автор говорит о неравновесных состояниях, возникает вопрос: о неравновесии каких характеристик состояний и о чем идет речь?

Уровень психической активности

Состояние психической активности

Состояния повышенной психической активности

Счастье, восторг, экстаз, тревога, страх, гнев, ярость, ужас, паника, восхищение, страсть, ненависть, воодушевление, мобилизация, дистресс, негодование и др.

Состояния средней (оптимальной) психической активности

Спокойствие, симпатия, сострадание, эмпатня готовность, борьба мотивов, сосредоточенное™ озарение (инстайт), заинтересованность, сомнение, удивление, размышление, озадаченность и др.

Состояния пониженной психической активности

Грезы, подавленность, грусть, печаль, тоска, горе, страдание, усталость, утомление, монотония, скука, прострация, рассеянность, релаксация, кризисное состояние и др.

46 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

Понятие о равновесных и неравновесных состояниях более при-ложимо к другим, физиологическим состояниям, когда речь идет о так называемых устойчивых состояниях человека, возникающих во вре­мя физической работы. Они связаны со стабилизацией вегетативных функций, наступающей вслед за врабатыванием. В зависимости от интенсивности работы устойчивость функционального состояния мо­жет быть разной. В одном случае уровень функционирования вегета­тивных систем обеспечивает необходимое для окисления продуктов обмена количество кислорода. В другом — интенсивность деятельно­сти и расход энергии настолько велики, что поступающий в организм кислород не может обеспечить полного окисления промежуточных продуктов, возникающих при химических реакциях в мышцах. В свя­зи с этим английский физиолог и биохимик А. Хилл выдвинул пред­ставление об истинном и ложном устойчивых состояниях.

Истинное устойчивое состояние характеризуется равновесным со­стоянием обмена, т. е. когда во время работы поступает кислорода ров­но столько, сколько необходимо для окисления. Большая по интен­сивности работа протекает на фоне ложного устойчивого состояния, во время которого потребление кислорода значительно ниже необхо­димого. Некоторое время максимально потребляемое количество кис­лорода остается на постоянном уровне, поэтому создается впечатле­ние устойчивого состояния. Но эта устойчивость обманчива, так как баланс кислорода во время работы не достигается, организм не полу­чает его в достаточном количестве. Вследствие этого при ложном устойчивом состоянии образуется кислородный «долг», который по­крывается уже после работы. При истинном устойчивом состоянии кислородный «долг» не возникает, так как кислорода хватает для пол­ного окисления продуктов распада энергетических веществ.

По поводу деления состояний на равновесные и неравновесные возникают и другие вопросы. Например, как согласуется устойчи­вость — неустойчивость состояний с выбранным Прохоровым энер­гетическим критерием разделения — уровнем активации? Разве опти­мальный уровень активации означает и устойчивость состояния? С другой стороны, если в качестве равновесного состояния автор при­нимает состояния средней (или оптимальной) психической активно­сти, а в качестве неравновесных — все состояния, находящиеся по уровню активности ниже или выше оптимального, то в литературе для этих случаев тоже имеются закрепленные и понятные всем названия: оптимальные и неоптимальные состояния.

Глава 2. Классификация состояний 47

Классификация Прохорова, вобрав все ошибки шкалы В. А. Ганзе-на и В. Н. Юрченко, содержит еще ряд сомнительных моментов. На­пример, кто доказал, что грезы, горе, страдание, усталость (утомле­ние), кризисное состояние (хотелось бы знать, что подразумевает под ним автор) — это состояния пониженной психической активности, а спокойствие (!), сострадание, сомнение и прочее — состояния опти­мальной психической активности? На основании чего автор заклю­чил, что равновесные состояния являются фундаментом адекватного, взвешенного и предсказуемого поведения, а неравновесные — неадек­ватного поведения? Получается, что горевание в состоянии горя, про­явление защитных реакций при страхе, аплодисменты при восторге от услышанного на концерте — все это неадекватное поведение.

В свете сказанного не может не вызвать удивление заявление Про­хорова, что неравновесные состояния не исследовались ни в общей психологии, ни в других отраслях психологии. Очевидно, что это утверждение далеко от истины.

Точка зрения-7

Психические состояния можно классифицировать по множеству основа­ний, отражающих их существенные признаки.

1. По преобладанию в структуре П. с. определенных психических явле­ний и процессов: а) познавательные П. с. — сосредоточенность, вни­мание, задумчивость, созерцание, рассеянность; б) эмоциональные — настроение, волнение, апатия, неуверенность, увлеченность, азарт, аг­рессия, робость, воодушевление; в) волевые — упорство, самообла­дание, активная саморегуляция, самоконтроль, мобилизованность, ре­шимость и др.

2. По признаку отношения к определенному виду деятельности П. с. мо­гут подразделяться на игровые, деятельностные (учение и труд), ком­муникативные (возникающие в процессе общения).

3. По временному соотношению к деятельности П. с. подразделяются на предрабочие, рабочие и послерабочие.

4. По напряженности психических функций — на П. с. покоя, оптималь­ного функционирования, психической напряженности (стресса и фрус­трации).

5. По направленности переживаний — на отрицательные и положительные; по осознаваемости — на осознаваемые и бессознательные; по крите­рию медицинской нормы — на нормальные (обычные), невротические, патологические состояния. П. с. могут структурироваться противопо­ложными эмоциями, чувствами, мотивами. Это амбивалентные П. с. («борьба мотивов», «когнитивный диссонанс», «смех сквозь слезы»).

48 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

П. с. могут возникать как следствие и как причина деятельности субъек­та (Психология спорта в терминах. М., 1996. С. 264).

Л. В. Куликов (2000) делит психические состояния на следующие группы: эмоциональные, активационные, тонические, тензионные. При этом автор отмечает относительность такого деления, так как счи­тает, что в каждом состоянии проявляются все четыре перечисленные характеристики. Названия же эти состояния получают в том случае, если какая-либо из названных характеристик доминирует. Однако вопрос в том, что это доминирование вряд ли можно объективно уста­новить.

К эмоциональным состояниям Куликов относит эйфорию, радость, удовлетворение, печаль, меланхолию, тревогу и страх, панику; к акти-вационным — состояния возбуждения, вдохновения, подъема, сосре­доточенности, рассеянности, скуки и апатии; к тоническим — состо­яния бодрствования, монотонпи и пресыщения, утомления и пере­утомления, состояние сонливости, сна; к тензионным — состояния напряжения, эмоционального напряжения, фрустрации, одиночество, стресса, сенсорного голода.

Достоинством приведенной классификации является то, что за­полняющие ее психические явления действительно относятся к состо­яниям, а не к чувствам, волевым качествам и психическим процессам и свойствам личности. Однако и в ней, к сожалению, видны те же не­достатки, что и в классификациях других ученых, связанные все с той же проблемой неопределенности в словесном обозначении психоло­гических явлений. Так, скука и апатия сопровождают состояние мо-нотонии, составляют с ним неразрывное целое, поэтому разносить их в разные группы нельзя. Кроме того, скука является доминирующим признаком состояния монотонии, поэтому может быть отнесена к эмо­циональным состояниям. Вряд ли оправданным можно считать объеди­нение в одной группе физиологических состояний бодрствования и сна с психофизиологическими состояниями монотонии и пресыщения.

Свой вклад в классификацию состояний попытался внести и Л. И. Рябухов, который делит предстартовые состояния на потенци­альные и актуальные. Первые «выражают психологический опыт под­готовки и выступлений спортсменов на прошедших соревнованиях и в зависимости от пережитого успеха или неуспеха и индивидуально-типологических особенностей спортсмена сохраняются в его долго­временной памяти как потенциально благоприятные и (или) как по­тенциально неблагоприятные воспоминания (инграммы) об уровне и

Глава 2. Классификация состояний 49

характере самооценки готовности к соревнованиям и пережитом со­ревновательном стрессе». Вторые (актуальные) состояния «выража­ют состояния уровня функциональной готовности спортсмена к кон­кретным соревнованиям в настоящее время и актуально переживаются спортсменом на основе воспроизведения впечатления о ранее пере­житых потенциальных предстартовых состояниях в сходных услови­ях деятельности» (Рябухов, 1993, с. 3). Если в отношении актуально­го состояния мысль автора более или менее ясна, то понять, что такое потенциальное состояние, трудно. Воспоминания об уровне готовно­сти и пережитом соревновательном стрессе, являющиеся, по мнению Рябухова, основой потенциального состояния, не могут быть потен­циальными, так же как и любое состояние. Они либо есть, либо их нет. Сводку факторов, с учетом которых могут быть классифицированы психические состояния, приводят Л. Д. Столяренко и С. И. Смамыгин (2000). Состояния могут быть классифицированы в зависимости:

1) от роли личности и ситуации в возникновении психических состо­яний: личностные и ситуативные;

2) от доминирующих (ведущих) компонентов (если таковые ясно вы­ступают): интеллектуальные, волевые, эмоциональные и т. д.;

3) от степени глубины состояния: глубокие либо поверхностные;

4) от времени протекания: кратковременные, затяжные, длительные и т. д.;

5) от влияния на личность: положительные и отрицательные, стени-ческие, повышающие жизнедеятельность, и астенические;

6) от степени осознанности: состояния более или менее осознанные;

7) от причин, их вызывающих;

8) от степени адекватности вызвавшей их объективной обстановки.

2.2. Трудности, встречающиеся при классификации состояний

Итак, сказанное выше свидетельствует, что при классификации состо­яний ученые сталкиваются со значительными трудностями.

Первая трудность классификации состояний связана с тем, что они понимаются по-разному. А это ведет к тому, что в их состав нередко относят психологические явления, не имеющие к состояниям отноше­ния. Например, решительность-нерешительность, которые Н. Д. Ле-

-1-1413

50 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

битов относит к состояниям, связанным с характером, скорее отража­ют волевую сферу человека, поэтому, если бы они были состоянием человека, их место — в волевых состояниях. Однако волевым состоя­нием является не решительность (это волевое качество!), а решимость. Вряд ли имеет смысл говорить и о психическом состоянии успеха про­цесса коммуникации (Некрасова, 1994). Точнее было бы говорить о состояниях, возникающих при успехе.

Вторая трудность классификации состояний заключается в том, что, как отмечает Левитов (1964), есть такие сложные и противоречи­вые состояния, которые трудно наименовать и их приходится просто описывать. Так, большинство состояний связаны с эмоциональными переживаниями и с волевыми процессами, включая мотивацию (на­пример, состояние увлечения). Вследствие этого неясно, к какой груп­пе следует относить такие состояния.

Третья трудность — в неопределенности состава психических со­стояний. А. О. Прохоров (1990, 2002), например, с помощью разрабо­танного им семантического опросника, включавшего 1240 слов, выде­лил 78 наиболее часто встречающихся состояний у учителей и 74 со­стояния — у школьников. Однако, во-первых, в данный опросник попали слова, обозначающие не разные по модальности (качеству) со­стояния, а степень выраженности одного и того же состояния. Во-вто­рых, в этом перечне состояний встречаются слова-синонимы, обозна­чающие одно и то же состояние (облегчение — разрядка, страсть — пылкость, поэтичность — романтичность, подъем — воодушевление — эн­тузиазм, неистовство — остервенение — ярость). В-третьих, за состо­яния в ряде случаев приняты волевые качества, свойства личности и другие явления (выдержка, упорство, агрессивность, совесть, симпа­тия, трезвость, сочувствие и т. д.). Таким образом, представленный Прохоровым список состояний должен быть существенно сокращен. С другой стороны, упомянутый список далеко не исчерпывает имею­щиеся у человека состояния, так как автор представил в нем только состояния, наиболее часто встречающиеся у учителей и школьников.

Таким образом, оправдывается мнение Левитова, что создать удов­летворительную классификацию состояний человека вряд ли возмож­но. Поэтому центром обсуждения данного вопроса мне представляет­ся выяснение того, насколько вообще правомерно выделение таких групп состояний, как психические, эмоциональные, волевые, интел­лектуальные, существуют ли подобные состояния в «чистом» виде или же мы разными названиями обозначаем одни и те же состояния.

Глава 2. Классификация состояний 51

2.3. Эмоциональные состояния или эмоции как состояния?

Прежде всего возникает вопрос: каковы соотношения между психи­ческими и эмоциональными состояниями? Теоретически можно пред­ставить три варианта: 1) они независимы друг от друга, т. е. это раз­ные состояния; 2) психические и эмоциональные состояния — это одно и то же; 3) эмоциональные состояния являются частью психи­ческих состояний. В психологической литературе можно найти утвер­ждения, относящиеся ко всем этим вариантам.

В. М. Смирнов и А. И. Трохачев (1974) рассматривают эмоцио­нальные состояния как эмоциональную составляющую психического состояния. Л. В. Куликов (1997, 1999, 2000) тоже говорит об эмоцио­нальных характеристиках психических состояний, из чего следует, что эмоции являются частью психических состояний (см. «Точка зре-ния-8»). Правда, сам автор говорит не об эмоциях, а о настроении. Но оно тоже является для Куликова самостоятельным видом эмоциональ­ного реагирования, как и эмоции.

Точка зрения-8

Иногда настроение рассматривают как разновидность психического состоя­ния. В большинстве случаев это встречается при попытке характеризовать состояние, выдвинув на первый план особенности настроения. По нашему мнению, ошибочно считать настроение самостоятельным видом состоя­ния — настроение является лишь частью психического состояния. Помимо него в состояние входят также физиологические, психофизиологические, социально-психологические и другие компоненты (Куликов, 1997, с. 73).

На том, что эмоции следует рассматривать как состояния, впервые акцентировал внимание Н. Д. Левитов. Он писал по этому поводу: «Ни в какой сфере психической деятельности так неприменим тер­мин "состояние", как в эмоциональной жизни, так как в эмоциях, или чувствах, очень ярко проявляется тенденция специфически окраши­вать переживания и деятельность человека, давая им временную на­правленность и создавая то, что, образно выражаясь, можно назвать тембром или качественным своеобразием психической жизни.

Даже те авторы, — продолжает он, — которые не считают нужным выделять психические состояния в качестве особой психологиче­ской категории, все же пользуются этим понятием, когда речь идет об эмоциях или чувствах» (Левитов, 1964, с. 103). Эмоции, как писал

52 Раздел I. Теоретические и методологические вопросы изучения состояний

Левитов, «прежде всего являются психическими состояниями» (там же, с. 22).

Понимание эмоционального реагирования как состояния, с моей точки зрения, имеет принципиальное значение, ибо оно дает возмож­ность точнее понять суть эмоции, ее функциональное значение для организма, преодолеть односторонний подход к ней — лишь как к пе­реживанию своего отношения к кому- или чему-нибудь.

Возникает вопрос: можно ли эмоциональные состояния считать частью (компонентом) психических состояний или же следует счи­тать, что эмоциональные состояния представляют собой определен­ный вид психических состояний?

Большинство состояний «метятся» знаком и модальностью эмоци­ональных переживаний. Это служит еще одним доказательством не­разрывности эмоций и состояний. Но из этого не следует, что «в эмо­циональных состояниях непосредственно... реализуются пережива­емые человеком эмоции» (Витт, 1986, с. 54). С моей точки зрения, Н. В. Витт допустила здесь две неточности. Во-первых, говорить о пе­реживаемых эмоциях некорректно: чуть выше автор определила эмо­цию как специфическую форму переживания (получается — пережи­ваемые переживания). Во-вторых, и это самое главное, переживаемая эмоция, по Витт, реализуется через эмоциональное состояние. Выхо­дит, что эмоция — это одно, а эмоциональное состояние — это нечто другое, производное от эмоции.

Я не отождествляю эмоциональные и психические состояния. Есть психические состояния, которые не осложнены эмоциональными пе­реживаниями: бдительной настороженности («оперативный покой» по А. А. Ухтомскому), решимости в безопасной ситуации и др.

Итак, эмоциональная сторона состояний находит отражение в виде эмоциональных переживаний (усталости, апатии, скуки, отвращения к деятельности, страха, радости достижения успеха и т. д.), а физио­логическая сторона — в изменении ряда функций, в первую очередь — вегетативных и двигательных. И переживания, и физиологические изменения неотделимы друг от друга, т. е. всегда сопутствуют друг другу. В этом единстве психических и физиологических признаков состояний причинным фактором может служить каждый из них. На­пример, при развитии состояния монотонии причиной усиления па­расимпатических влияний может быть чувство апатии и скуки, а при развитии состояния утомления причиной появления чувства устало­сти — возникающие физиологические изменения в двигательных нервных центрах или мышцах и связанные с этим ощущения.

Раздел II

Активационные состояния

Глава 3

Функциональные (базовые активационные) состояния

3.1. Что понимают под функциональным состоянием

Функциональные состояния — это физиологические состояния орга­низма и его систем. Любое состояние является функциональным, т. е. отражает уровень функционирования организма в целом или отдель­ных его систем, а также само выполняет функции адаптации к дан­ным условиям существования. На этом основании можно согласить­ся с Е. В. Трифоновым (1996), что определение «функциональный» в принципе не добавляет ничего нового к содержанию понятия «со­стояние», является лишним. Однако данное понятие закрепилось у физиологов, поэтому в дальнейшем я буду использовать его с целью отделить физиологические состояния от психических (психофизио­логических).

Представления о функцио­нальных состояниях у разных авторов значительно отличают­ся друг от друга. Одни говорят об общих функциональных со­стояниях мозга как его тонусе (Хананашвили, 1970) или уров­не его активации (Данилова, 1985), другие — о функцио­нальном состоянии организма в целом (Копанев, Егоров, 1988). Очевидно, что состоя­ние организма и состояние его отдельных систем — не одно и то же. Поэтому, говоря о функциональном состоянии, Сон необходимо указывать, к чему

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 55

оно относится, иначе ученым будет трудно понять друг друга. Ведь одно дело говорить о функциональном со­стоянии ЦНС или состоянии зритель­ной, двигательной и прочих систем, а другое — о функциональном состоя­нии человека как целостной его харак­теристике. К сожалению, неоправдан­ные переходы от одного уровня рас­смотрения к другому наблюдаются даже в учебниках. Например, Н. Н. Да­нилова (2001) в главе о функциональ­ных состояниях в приводимых данных легко переходит от активности нейро­нов у животных к активности челове­ка при работе на эргометре или к успе­ваемости детей в школе, зависящей от оптимальности функциональных со­стояний учащихся. Создается впечат­ление, что все, что ни происходит у че­ловека, определяется только актива­цией мозга, а периферия (рабочие органы) и вегетативная нервная систе­ма тут ни при чем. Не случайно вся глава о функциональных состояниях посвящена Даниловой вопросу о фи­зиологических механизмах активации мозга. Безусловно, этот вопрос важен, но активированный мозг — только часть функционального состояния че­ловека.

Точка зрения-9

Всякая психическая деятельность про­текает с большей или меньшей степенью активности или при более или менее ак­тивном состоянии. Активное состояние характеризует мобилизация или высо­кий уровень нервно-психической функ­циональной мобилизации, которой про-

i-*

Различные уровни активации

56 Раздел II. Активационные состояния

тивоположны различные степени состояния пассивности. Понятие актив­ность или пассивность не связано с определенным психическим содержа­нием, по отношению к предмету или факту всегда связано со степенью активности: увлеченность, захваченность, заинтересованность — разные оттенки и степени отношения, связанного с тем или иным объектом или процессом. Противоположное состояние — пассивность — связано с без­различным отношением. Отрицательное эмоциональное состояние — ску­ка — характеризует некоторый фон активности при отсутствии заинтере­сованного отношения и вытекающего отсюда неприятно бездеятельного состояния.

Биопсихологические состояния, определенные жизненным ритмом, пред­ставляют бодрствование и сон. Из этих бесспорных состояний первое яв­ляется условием сознательной деятельности, переживаний, отношений, второе исключает их, но об их связи с психикой могут возникнуть суще­ственные заблуждения.

Так, замечательный хирург и психоневролог У. Пенфилд, по существу, отождествил функционально-динамическое понятие бодрствование с по­нятием сознания. Вторая ошибка принадлежит еще более знаменитому психоневрологу, психоаналитику 3. Фрейду, определившему сон как отсут­ствие желаний, иначе, безразличие. Однако можно даже страдать от безраз­личия, т. е. универсально-равнодушного отношения к окружающему, и вме­сте с тем бодрствовать. Психофизиологический план сна — бодрствования близок, но не тождествен ни с понятием психической активности — пас­сивности, ни с понятием активного отношения как активно-избирательной связи и безразличия, или равнодушного отношения (Мясищев, 1966, с. 9).

Точка зрения-10

В соответствии с существующими представлениями функциональное состоя­ние человека определяют либо как фон, на котором развиваются психиче­ские процессы, либо как многомерную и системную реакцию индивида и личности, либо как целостную характеристику и симптомокомплекс парамет­ров деятельности человека, либо, наконец, как систему «автоморфизмов субъекта» (Дикая; 1990. Психические состояния: Хрестоматия. 2002. С. 145). Другие подходы к пониманию функционального состояния существуют у ученых, занимающихся непосредственным изучением профессиональной деятельности человека. Так, В. И. Медведев (1970), Г. М. Зараковский и др. (1974) определяют функциональное состояние как комплекс харак­теристик функций и качеств, обусловливающих выполнение трудовой дея­тельности (см. «Точка зрения-11»).

Точка зрения-11

Функциональное состояние оператора — это комплекс наличных харак­теристик тех функций и качеств человека, которые прямо или косвенно

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 57

обусловливают выполнение трудовой деятельности (определение, данное В. И. Медведевым (1970). — £ И.).

Это определение проводит грань между состоянием человека и состояни­ем его отдельных физиологических и психологических функций. Получив сведения об этих функциях, мы еще не можем судить о состоянии опера­тора, не зная условий взаимодействия и взаимовлияния этих функций в процессе деятельности.

Вторая сторона этого определения заключается в его практической на­правленности — важно то изменение, которое сказывается на рабочей деятельности. В связи с этим вводятся еще два понятия: сдвиг состояния и изменение состояния.

Под сдвигом понимается любое отклонение изучаемых интегральных или частных характеристик от состояния, принятого за начало отсчета. Эти изменения могут быть количественно различны и обусловливаться как внутренними (флюктуация, биологический ритм), так и внешними причина­ми. В тех случаях, когда независимо от количественных характеристик сдвиг состояния ведет к изменению качества деятельности, говорят об изменении состояния.

Определение термина «функциональное состояние» позволяет дать и клас­сификацию состояний, основанную на указанном выше критерии важно­сти для выполнения рабочих операций.

Исходным в такой классификации является состояние оперативного по­коя, под которым понимается такой комплекс характеристик оператора, который обеспечивает его включение в непосредственный рабочий про­цесс. При включении оператора в трудовую деятельность состояние опера­тивного покоя сменяется рядом других состояний, зависящих как от са­мой деятельности и внешних факторов среды, так и от исходных физио­логических и психологических характеристик человека (Зараковский и др., 1974, с. 109-110).

Данное понимание функционального состояния Зараковским с соавторами тесно привязано к эффективности деятельности челове­ка. Из приведенного отрывка следует, что об изменении состояния можно говорить лишь тогда, когда изменится качество деятельности человека. Но как в этом случае быть с компенсированным утомлени­ем, при котором и субъективно, и объективно сдвиги в параметрах функционирования наблюдаются, а ухудшения качества деятельно­сти или ее интенсивности еще нет? И если состояние изменяется не­зависимо от количественных характеристик, то чем оно обусловлено? Более четко можно было бы выразить и мысль о том, что сдвиги по отдельным функциям еще не говорят об изменении рабочего состоя­ния, а могут быть вызваны обычными колебаниями физиологических

58 Раздел II. Активационные состояния

параметров. Об изменении же состояния может свидетельствовать лишь устойчивая динамика характеристики функции в каком-либо одном направлении. Наконец, очевидна неточность использования понятия «состояние», когда авторы пишут: «Под сдвигом понимается любое отклонение изучаемых интегральных или частных характери­стик от состояния (выделено мною. — Е. И.), принятого за начало от­счета». Отклоняются характеристики не от состояния, а от исходного уровня этих характеристик.

Функциональные состояния человека различаются степенью ак­тивности его функциональных систем (функциональным уровнем). В связи с этим можно говорить о состояниях покоя и деятельностных (рабочих) функциональных состояниях. Последние изменяются в процессе работы человека, в связи с чем выделяют фазы изменения работоспособности: предстартовую, стартовую, врабатывания, устой­чивой работоспособности, утомления и восстановления.

3.2. Состояние относительного (физиологического) покоя

Состояние покоя создается включением в действие конкретных ме­ханизмов регуляции, хотя в определенный период истории развития физиологических представлений о жизнедеятельности живых систем покой рассматривался как пассивное состояние. Н. Е. Введенский (1901), например, относил покой к бездеятельному состоянию и не связывал его с состоянием возбуждения.

Однако в последующем было установлено, что в состоянии покоя может накапливаться латентное возбуждение, и поэтому покой не является пассивным состоянием. В связи с этим А. Н. Магницкий (1948) рассматривает покой как состояние возбуждения, а Н. В. Ер­маков (1952) прямо относит покой к деятельному состоянию, которое понимается им вслед за И. П. Павловым как состояние, могущее быть связанным с возбуждением или торможением. Ермаков считает, что физиологический покой — это состояние скрытой физиологической деятельности, которое выражается изменяющимся соотношением скрытого возбуждения и скрытого торможения. Покой, как утверж­дает автор, частный случай физиологической деятельности.

Такой эволюции представлений о физиологическом покое предше­ствовала продолжительная борьба отечественной физиологической школы (в частности, петербургской университетской школы) против

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 59

представлений зарубежных исследователей, считавших, что состоя­ние покоя — это бездеятельное состояние, с энергетической точки зре­ния равное нулю. Данные представления являли собой один из «стол­пов», на котором держалось теоретическое построение закона «все или ничего». Борьба против широкого распространения упомянутого за­кона на все физиологические процессы реагирования, начатая и про­водившаяся долгие годы академиком А. А. Ухтомским (1937), и при­вела к тому, что впервые проблема о природе физиологического по­коя как важной самостоятельной функции была поставлена школой Введенского — Ухтомского (Введенский, Ухтомский, 1909). Как отме­чал Ухтомский, до этого такая проблема не ставилась, ибо покой счи­тался традиционно состоянием «само собой понятным».

Ухтомский подчеркивал относительность господствовавших пред­ставлений о физиологическом покое. Он писал, что мы обыкновенно считаем, что сон есть физиологический покой по преимуществу, но не имеем для этого других оснований, кроме того признака, что сон при­носит «отдых» и обновление от возбуждения и работ. Однако на осно­вании этого признака можно говорить и о том, что нормальный сон есть активность, специально направленная на процессы восстановле­ния в тканях и органах, эксплуатировавшихся при бодрствовании.

Точка зрения-12

Мы обычно не отдаем себе отчета о том, какое исключительное значение для хода развития органов и процессов рецепции животного играл мо­мент, когда стала обеспеченной способность сдерживать стационарно спо­койную, неподвижную позу. Лишь с этого момента животное приобретает возможность не просто смотреть, но рассматривать предметы, не просто слышать, но выслушивать, анализировать среду по звукам, определять расстояния до источников раздражения, развивать оптический и акусти­ческий анализ среды и событий в ней.

Итак, организация покоя есть вместе и организация аналитического иссле­дования среды (Ухтомский А. А., 1951. Т. 2. С. 126).

Ухтомский отмечает, что на ранних этапах фило- и онтогенеза по­койное состояние почти отсутствует. Это обусловлено большой зави­симостью организма от внешней среды в силу его плохой обособлен­ности. Обмен веществ у низших животных зависит в большой мере от текущих, ближайших физиологических условий среды. Посколь­ку внешняя среда переменчива, организм вынужден все время при­спосабливаться к этим изменениям за счет повышенного обмена ве­ществ при непрекращающейся деятельности животного. Те же живые

60 Раздел II. Активационные состояния

Расслабленность

существа, которые в силу более высокой организации относительно обособились от внешней среды, могут уже обеспечить неподвижность.

Ухтомский подчеркивал, что физиологический покой не само со­бой разумеющееся физиологическое состояние, но результат сложной выработки и организации процессов физиологической активности. При этом способность удерживания покоя тем больше, чем более бы­стро и срочно живая система способна заканчивать в себе возбужде­ние, т. е. чем выше ее лабильность. Данное представление Ухтомского базируется на фактах, добытых Н. В. Голиковым, который в 1933 г. продемонстрировал, что сниженной возбудимости соответствует по­вышенная лабильность, и отождествил это состояние с физиологиче­ским покоем.

Ухтомский, а вслед за ним и другие ученые (Голиков, 1950; Лехт-ман, 1954, и др.), различает две формы физиологического покоя — ми­нимум физиологической активности и оперативный покой бдительно-настороженной неподвижности, т. е. внимание (о состоянии оператив­ного покоя речь будет идти ниже). К первой форме можно отнести состояние релаксации (мышечного расслабления).

3.3. Предрабочие состояния

Переходными между состоянием физиологического покоя и рабочим состоянием (осуществлением действия) являются предрабочие (или предстартовые и стартовые) состояния человека, связанные с мыс-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 61

лями о предстоящей деятельности и мобилизационной готовностью к ней.

Предстартовые состояния

Во время предстартового состояния осуществляется настройка орга­низма на деятельность, выражающаяся в активизации вегетатики (усиление кровообращения и дыхания, повышение обменных процес­сов и возбудимости мышц). Проще говоря, возникает готовность орга­низма и психики человека к предстоящей деятельности, к реагирова­нию на сигналы. Имеет значение и волнение человека (эмоциональное возбуждение) перед предстоящей значимой деятельностью (табл. 3.1).

Таблица 3.1

Частота пульса у космонавтов при ожидании старта

(Лебедев В. И., 1989)

Время исследования

Гагарин

Титов

Николаев

Попович

Быков­ский

Тереш­кова

4 часа до старта

64

69

72

56

68

84

5-минутная готовность

115

106

114

118

133

127

Старт

157

121

135

127

152

154

Механизмы возникновения предрабочей настройки имеют условно-рефлекторную природу. Вегетативные предрабочие изменения наблю­даются даже тогда, когда человек просто оказывается в привычной рабочей обстановке, где он раньше неоднократно осуществлял деятель­ность, но где в данный момент ему работать не надо. В этом случае условно-рефлекторная регуляция срабатывает вхолостую.

Только факты

По данным А. И. Киколова (1967), за 30—40 мин до начала работы у же­лезнодорожных диспетчеров максимальное артериальное давление крови повышается до 150 мм рт. ст. и держится на таком уровне в течение всей смены...

Киколов в своих исследованиях установил, что за 30 мин до работы у дис­петчеров аэропорта уровень сахара в крови повышается до 100—180 мг. Такое повышение уровня сахара в крови в литературе оценивается как предстартовое стрессовое состояние. Этот уровень сахара держится у дис­петчеров до конца рабочей смены. Аналогичные изменения имеются и у же­лезнодорожных диспетчеров (Горбов, Лебедев, 1975, с. 52).

62 Раздел II. Активационные состояния

Время старта

Рис. 3.1. Динамика предстартового эмоционального возбуждения.

БГ — боевая готовность, ПСЛ — предстартовая лихорадка,

ПСА — предстартовая апатия

Возникновение предрабочих состояний помимо условно-рефлек­торных механизмов обусловлено и психической регуляцией, связан­ной с мотивационными и волевыми процессами, с предварительными командами и инструкциями. Французский психолог Ле Ни (Le Ny, 1956) назвал функциональное состояние, создаваемое словесной ин­струкцией о предстоящей деятельности, «латентным возбуждением реактивной системы». Н. И. Чуприкова (1967) считает, что предпус­ковые сдвиги возбудимости являются чрезвычайно важным, если не решающим, звеном в осуществлении реакции по предварительной инструкции. При этом на основании данных Е. И. Осьмаковой она делает предположение, что у детей младшего возраста предпусковое повышение возбудимости выражено меньше, чем у взрослых.

Эмоциональное возбуждение, связанное с настроем человека на предстоящее событие, наиболее тщательно изучено психологами и фи­зиологами на примере предстартовых и стартовых состояний спорт­сменов. Однако очевидно, что эти состояния имеют место не только при спортивной деятельности, но и у артистов перед выступлениями, у учащихся — перед экзаменами, у воинов — перед боем и т. д.

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 63

А. Ц. Пуни (1959) разделил предстартовые состояния по уровню активации (эмоционального возбуждения) на три вида: состояние лихорадки, боевого возбуждения и апатии (рис. 3.1).

Предстартовые лихорадка и апатия

Предстартовая лихорадка, впервые описанная О. А. Черниковой (1937), связана с сильным эмоциональным возбуждением. Она сопро­вождается рассеянностью, неустойчивостью переживаний (одни пе­реживания быстро сменяются другими, противоположными по харак­теру), что в поведении приводит к снижению критичности, к каприз­ности, упрямству и грубости в отношениях с близкими, друзьями, тренерами. Внешний вид такого человека сразу позволяет определить его сильное волнение: руки и ноги дрожат, на ощупь холодные, черты лица заостряются, на щеках появляется пятнистый румянец. При дли­тельном сохранении этого состояния человек теряет аппетит, нередко наблюдаются расстройства кишечника, пульс, дыхание и артериаль­ное давление повышены и неустойчивы.

Предстартовая апатия противоположна лихорадке. Она возникает либо при нежелании человека выполнять предстоящую деятельность из-за частой ее повторяемости («приелась»), либо в случае, когда при большом желании осуществлять деятельность, как следствие, проис­ходит «перегорание» из-за длительно продолжавшегося эмоциональ­ного возбуждения. Апатия сопровождается сниженным уровнем ак­тивации, торможением, общей вялостью, сонливостью, замедленно­стью движений, ухудшением внимания и восприятия, урежением и неравномерностью пульса, ослаблением волевых процессов.

Боевое возбуждение (или «боевая готовность»)

Боевое возбуждение (или «боевая готовность»), с точки зрения Пуни, является оптимальным предстартовым состоянием, во время которо­го наблюдаются желание и настрой человека на предстоящую борьбу. Эмоциональное возбуждение средней интенсивности помогает моби­лизации и собранности человека. Это видно из данных А. М. Мехрень-гина (1987), полученных при исследовании женской команды «Ура­лочка», неоднократного чемпиона СССР по волейболу. Как видно на рис. 3.2, наибольшая эффективность игры у спортсменок наблюда­лась, если сдвига в сторону возбуждения перед играми либо не было, либо он был незначительным. При существенном сдвиге в сторону

64 Раздел II. Активационные состояния

-2-1 0+2 3+6

Отклонение от исходного соотношения нервных процессов в сторону возбуждения (+) или в сторону торможения (-), баллы

Рис. 3.2. Эффективность игры волейболисток в зависимости от сдвига баланса нервных процессов перед игрой

возбуждения эффективность игры снижалась, как, кстати, и в случае сдвига в сторону торможения.

Особой формой состояния боевого возбуждения является поведе­ние человека при угрозе агрессии со стороны другого человека при возникновении конфликта. Это решимость дать противнику отпор.

О боевом возбуждении, которое присуще воинам перед сражени­ем, писал Б. М. Теплов (1985) в работе «Ум полководца», ссылаясь на

Петухи

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 65

биографические и литературные источники. Он подчеркивал стениче-ский характер состояния боевого возбуждения, испытываемое в этом состоянии удовольствие от опасности, от игры со смертью.

О. В. Дашкевичем выявлено, что в состоянии «боевой готовности» наряду с усилением процесса возбуждения может наблюдаться также некоторое ослабление активного внутреннего торможения (снижает­ся произвольный контроль за действиями) и увеличение инертности возбуждения, что можно объяснить возникновением сильной рабочей доминанты.

Приведенные данные в какой-то степени соответствуют тому, что наблюдали Б. А. Душков и его коллеги (1969) в поведении космонав­тов, находящихся в предстартовом состоянии. Они выявили два типа космонавтов: с низкой и высокой степенью самоконтроля. У лиц с по­ниженным самоконтролем наблюдалось нервно-эмоциональное на­пряжение, что внешне выражалось в психическом возбуждении пли, наоборот, в депрессии, выражающейся в стремлении «свернуть» под­готовку, обойти трудности. Это состояние сопровождается вегетатив­ными сдвигами: тахикардией, гипергидрозом, спонтанными колебани­ями кожно-гальванической реакции; нередко отмечается нарушение сна, вплоть до расстройства суточного цикла «сон—бодрствование».

У лиц с высокой степенью самоконтроля наблюдается стремление к уточнению инструкций и заданий, к проверке и опробованию места деятельности и оборудования, отсутствуют скованность и повышен­ная ориентировочная реакция на обстановку. Качество выполнения заданий у них не снижается, а вегетативные показатели не выходят за пределы верхних границ физиологической нормы.

Индивидуальные различия предстартовых сдвигов выявлены и у спортсменов. Так, в исследовании О. Н. Трофимова с соавторами (1975), проведенном на спортивных гимнастках, было обнаружено, что у одних (с сильной нервной системой) выраженными были сдви­ги со стороны сердечно-сосудистой системы и в меньшей степени — со стороны двигательной системы, у других (со слабой нервной сис­темой), наоборот, сдвиги касались в большей степени двигательной системы и в меньшей — вегетативных параметров. Возможно, данные различия связаны с тем, что ограничение мышечных проявлений (от­сутствие «мышечного канала» разрядки эмоций или экспрессии) де­лает более выраженным вегетативный компонент эмоций.

Считается, что предстартовая лихорадка и предстартовая апатия мешают эффективному выполнению деятельности. Однако практика показывает, что это не всегда так. Во-первых, нужно учитывать, что

66 Раздел II. Активационные состояния

порог возникновения данных состоянии у разных людей неодинаков. У людей возбудимого типа предстартовое эмоциональное возбужде­ние значительно сильнее, чем у лиц тормозного типа. Следовательно, тот уровень возбуждения, который для последних будет близким к «лихорадке», для первых окажется обычным предстартовым состоя­нием. Отсюда необходим учет индивидуальных особенностей эмоци­ональной возбудимости и реактивности разных людей. Во-вторых, в ряде видов деятельности состояние стартовой лихорадки может да­же способствовать успешности деятельности (например, при кратков­ременной интенсивной деятельности). Например, известная в свое время польская бегунья, рекордсменка мира в беге на 100 и 200 м, И. Киршенштейн (Шевиньская) так описывала свое типичное стар­товое состояние: «Предстартовая лихорадка непрерывно усиливает­ся вплоть до того момента, когда я встаю на стартовые колодки, и ис­чезает с выстрелом стартера» («Советский спорт», 1972, 17 декабря).

Вероятно, отрицательное влияние предстартовой лихорадки зави­сит от ее длительности и вида работы. А. В. Родионовым (1971) выяв­лено, что у боксеров, проигравших бои, предстартовое волнение бо­лее ярко проявилось еще тогда, когда до боя оставалось один-два дня. У победителей предстартовое волнение развилось в основном перед боем. Таким образом, можно предполагать, что первые просто «пере­горели». Вообще надо отметить, что у опытных людей (профессиона­лов) предстартовое возбуждение точнее приурочено к началу работы, чем у новичков (К. М. Смирнов, 1968).

Снижение эффективности деятельности может наблюдаться не только при «лихорадке», но и при сверхоптимальном эмоциональном возбуждении. Это было установлено многими психологами (Дашке­вич, Фехретдинов, 1977; Киселев, 1970, 1983; Черникова, 1967, 1970; Шерман, 1976). Например, О. Н.Трофимовым с соавторами (1975) показано, что вместе с ростом предстартового возбуждения возраста­ли частота сердечных сокращений и мышечная сила; однако в даль­нейшем рост эмоционального возбуждения приводил к падению мы­шечной силы.

Выраженность предрабочих сдвигов зависит от многих факторов: от уровня притязаний, от потребности в данной деятельности, от оцен­ки вероятности достижения цели, от индивидуально-типологических особенностей личности (Киселев, 1968), от интенсивности предстоя­щей деятельности (Крестовников, 1951). Опыт спортсмена тоже об-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 67

условливает выраженность предстартовых сдвигов. Польский психо­лог В. Навроцка установила, что у большей части из 800 опрошенных спортсменов предстартовое волнение уменьшилось в ходе спортивной карьеры и только у незначительной части увеличилось. У опытных спортсменов наблюдается меньшая частота сердечных сокращений, чем у неопытных. Однако предстартовые сдвиги тремора, вариатив­ность показателей теппинг-теста и концентрации внимания выраже­ны больше у опытных спортсменов. Это почти полностью согласуется с данными С. А. Бакулина, показавшего, что у молодых спортсменов (14-18 лет) предстартовое повышение пульса, артериального давле­ния и мышечной силы выражено больше, чем у взрослых.

Важным является вопрос о том, за какое время до деятельности це­лесообразно возникновение предстартового волнения. Это зависит от многих факторов: специфики деятельности, мотивации, стажа в дан­ном виде деятельности, пола и даже развития интеллекта. Так, по дан­ным А. Д. Ганюшкина (1968), вол­нение за два-три дня до старта воз­никает чаще у женщин (в 24% слу­чаев), чем у мужчин (в 1% случаев); у спортсменов с более развитым ин­теллектом (35%), чем у имеющих среднее и восьмилетнее образова­ние (соответственно 13 и 10%). Последнюю особенность автор свя­зывает с тем, что с повышением ин­теллекта значительно улучшается способность человека к прогности­ческому анализу. Наконец, люди с большим стажем, как правило, на­чинают волноваться перед значи­мой деятельностью раньше, чем ме­нее опытные.

Очевидно, что слишком рано воз­никающее предстартовое состояние приводит к быстрой истощаемости нервного потенциала, снижает пси­хическую готовность к предстоя­щей деятельности. И хотя одно- Состояние готовности

68 Раздел II. Активационные состояния

значныи ответ здесь дать трудно, но для некоторых видов деятельно­сти оптимальным является интервал в 1-2 часа.

Стартовое состояние

Еще Экснер рассматривал простую психическую реакцию как «под­готовленный рефлекс» с предшествующим периодом напряженного ожидания раздражителя. А. А. Ухтомский назвал состояние ожидания (готовности к деятельности) «оперативным покоем». «Оперативный покой» — это активность скрытая, для того чтобы вслед за ней про­явилась активность явная (действие).

«Оперативный покой», по мнению Ухтомского, достигается дву­мя путями: повышением лабильности и повышением порогов возбу­димости для индифферентных раздражителей. В обоих случаях речь идет не о пассивном бездействии, а о специальном ограничении акта возбуждения. «Оперативный покой» — это доминанта, которая, в силу присущего ей свойства сопряженного торможения, подавляет воспри­ятие раздражителей, не имеющих отношения к данной доминанте, за счет повышения порогов чувствительности к неадекватным (посто­ронним) раздражителям. В связи с этим Ухтомский писал, что орга­низму выгодно ограничить свою индифферентную, безразличную впе­чатлительность к разнообразнейшим раздражителям среды, чтобы обеспечить избирательную возбудимость от определенного разряда внешних факторов. В результате информация, поступающая к чело­веку, получает упорядоченность.

«Оперативный покой» является физиологической базой для воз­никновения волевых состояний мобилизационной готовности и со­средоточенности (собранности) (см. п. 4.2).

3.4. Состояние врабатывания

В начальном периоде деятельности функциональные системы и орга­низм в целом, несмотря на предрабочие сдвиги, не достигают состоя­ния, необходимого для успешного функционирования. Начало рабо­ты тоже не дает возможности сразу достигнуть необходимого рабоче­го состояния. Нужен некоторый срок, чтобы оно было постепенно достигнуто. Процесс перехода системы из состояния покоя в рабочее состояние называется врабатыванием.

Необходимость данного переходного состояния обусловлена преж­де всего тем, что всякая система, находящаяся в каком-либо состоя-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 69

нии, проявляет свойство инертности, стремление сохранить это состо­яние. Нужны новые силы, способные противоборствовать силам инер­ции, чтобы перевести интенсивность функционирования систем, обес­печивающих деятельность, на более высокий уровень. Например, ин­тенсивность обмена веществ в работающей мышце в несколько сот раз выше, чем в мышце, находящейся в состоянии покоя. Естественно, трудно надеяться, что сразу с началом работы интенсивность обмен­ных процессов установится на необходимом уровне. Ведь для этого прежде всего нужно «раскачать» сердечно-сосудистую и дыхательные системы.

Другим важным фактором, обусловливающим необходимость пе­риода врабатывания, является налаживание координационных связей между нервными центрами и работающими системами. В результате повышается коэффициент полезного действия затрачиваемых уси­лий — энергетические траты на единицу работы становятся по мере врабатывания все меньше и меньше.

В начальном периоде работы наблюдается выраженный гетеро-хронизм (разновременность) в мобилизации различных функций ор­ганизма. Мобилизация вегетативных функций происходит медленнее, чем двигательных или сенсорных, поэтому длительность периода вра­батывания часто определяется вегетативными системами.

В качестве средства, помогающего ускорить процесс врабатывания, является разминка (физическая или интеллектуальная). Не случай­но В. С. Фарфель назвал разминку врабатыванием, вынесенным за линию старта.

3.5. Оптимальное рабочее состояние

После периода врабатывания работа функциональных систем, необ­ходимых для данной деятельности человека, достигает некоторого уровня, обеспечивающего более или менее успешное выполнение де­ятельности. Со времен исследований Н. Е. Введенского и И. П. Пав­лова известно, что уровень функционирования систем человека зави­сит от силы внешних и внутренних стимулов, причем максимальный уровень реагирования (работоспособности) достигается при средних, оптимальных величинах стимулов.

В психологии эта закономерность известна еще со времен Вундта, первым сформулировавшего концепцию оптимального уровня стиму­ляции, к которому в процессе своей жизнедеятельности стремится каждый организм. Затем это положение получило подтверждение как

70 Раздел II. Активационные состояния

Неоптимальное состояние

Время работы

Рис. 3.3. Схема, показывающая различие в признаках работоспособности

функциональной системы при ее оптимальном и неоптимальном рабочем

состоянии. AFOO — колебания максимума функции при оптимальном

состоянии, AFH — то же при неоптимальном состоянии, V — время

врабатывания, t2— время устойчивой работоспособности, Р— время

восстановления

закон Йеркса—Додсона. В 50-х гг. XX в. Д. Хебб (Hebb, 1959) сфор­мулировал понятие оптимального уровня активации (arousal), при ко­тором достигается максимальный эффект обучения и исполнения. Создание оптимальных условий для деятельности человека или ка­кой-либо функциональной системы, обеспечивающей выполнение стоящего перед человеком задания, приводит эту функциональную систему в оптимальное (наилучшее) рабочее состояние.

Поэтому среди проблем психологии и физиологии труда особое место занимает вопрос об оптимизации деятельности человека с целью повышения производительности труда. Однако до сих пор не вставал вопрос — какими признаками характеризуется оптимальное рабочее состояние, создаваемое оптимальными величинами раздражителей (условиями труда). Изучение мною этого вопроса (Ильин, 1965) по­зволило выявить следующие признаки (рис. 3.3).

Максимальное проявление функции

Еще Н. Е. Введенский (1901), выдвинувший закон оптимума и песси-мума силы и частоты раздражений, на нервно-мышечном препарате показал, что при оптимальных величинах раздражений высота сокра-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 71

щения мышцы бывает максимальной. Этот факт (максимума функ­ции) был затем многократно воспроизведен на различных системах у человека. Например, наибольшая сила наблюдается при оптимальном внешнем сопротивлении (Книпст, 1958) и при оптимальной величи­не произвольной иннервации (Мертон, 1953).

Однако при формулировании данного признака нужно учесть, что при оптимальных условиях могут наблюдаться не только наибольшие, но и наименьшие величины измеряемого показателя (например, ла­тентного периода), которые все равно свидетельствуют о максимуме функции (в данном случае — быстроты реагирования на сигнал).

Следовательно, характеризуя первый признак оптимального со­стояния, следует принимать во внимание не сами по себе абсолютные величины того или иного показателя, а максимальное проявление функции. Действительно, силовую деятельность характеризует мак­симум силы, а работу на скорость — максимум быстроты. Показате­лями же максимума быстроты являются как наименьший латентный период, так и наименьшее время, затрачиваемое на прохождение дан­ного участка пути.

Этот же признак выявлен нами и в отношении сенсорных функ­ций двигательной системы.

В одном из исследований (Ильин, 1966) было показано, что точность дви­жений в локтевом суставе наибольшая при амплитуде движений, равной 50-55 град.

В другой работе, исследуя точность глазомера в зависимости от удаленно­сти объекта от глаз, мы выявили, что лучше всего глазомер проявляется при средних расстояниях (около 1 м).

Опыты ставились на 9 взрослых лицах, у которых исследовался глазомер (нахождение середины 20-сантиметровой линейки) при близком расстоя­нии линейки от глаз (40-50 см), при среднем расстоянии (90-100 см) и при большом расстоянии (2,5-3 м). В каждой серии измерения глазоме­ра производились но 10 раз, затем высчитывалась средняя ошибка.

При близком расстоянии в среднем для всех испытуемых ошибка равня­лась 2,23 мм, при среднем расстоянии — 1,42 мм, при большом расстоя­нии — 1,50 мм.

Таким образом, как в отношении двигательных функций, так и в отношении функций восприятия и оценки раздражителя первым при­знаком оптимального состояния работающей системы является мак­симальное проявление изучаемой функции.

72 Раздел II. Активационные состояния

Длительное поддержание максимума функции

Н. Е. Введенский, изучая оптимум и пессимум тетануса, отметил одно важное различие между оптимальным и пессимальным раздражите­лями. И для того и для другого характерно то, что они вызывают мак­симальные сокращения мышцы (амплитуда сокращения наиболь­шая). Однако если при пессимальной силе раздражения очень скоро наступает снижение амплитуды сокращения мышцы, то при опти­мальных величинах раздражения максимальные величины сокраще­ния воспроизводятся длительное время. Этот же признак отмечается Введенским и для нерва: возбудимость и проводимость (в чем и выра­жается его «работоспособность») дольше всего оказываются сохра­ненными при умеренных величинах раздражений.

Ряд авторов подтвердили это. Л. В. Латманизова (1949) пришла к выводу, что оптимальный ритм нерва обладает тем преимуществом, что он может длительно воспроизводиться синхронно с раздражени­ем без признаков трансформации (урежения), угнетения или утомле­ния. М. И. Виноградов (1947), характеризуя оптимальный темп рабо­ты, говорит, что при этом темпе человек может работать длительное время.

Малая колеблемость уровня функции

Многие виды деятельности связаны с многократным воспроизведе­нием одного и того же движения с сохранением к нему прежних тре­бований (максимальная сила, или быстрота, или точность). Однако исследования показали, что любая функция даже на максимуме обна­руживает колебания своей величины. Какова же эта колеблемость при оптимальном состоянии работающей системы?

Что касается моторной функции двигательной системы, эти отно­шения были выявлены в исследовании Е. П. Ильина и Г. П. Пауперо-вой (1967): максимальная быстрота реагирования (наименьшие латент­ный период и время двигательной реакции) оказалась наибольшей при средних степенях растяжения мышц. При этом же растяжении колеблемость изученных показателей также оказалась наименьшей (табл. 3.2).

Подтверждение упомянутым данным имеется в работе О. А. Ко-нопкина (1959), который отмечает, что ускорение движения конвей­ерной ленты за пределы оптимального темпа приводило к росту вре-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 73

Таблица 3.2

Колеблемость латентного периода и времени двигательной реакции

(%) при различной степени растяжения мышц

Размах колебаний, %

Испытуемые

латентного периода

времени двигательной реакции

Угол20- Отималь- угол6(). угодЖ Опхималь-ныи угол ныи угол

1

39,0

33,6

39,5

29,2

21,6

25,0

2

56,8

29,6

53,5

40,0

31,5

43,7

3

31,0

22,3

40,7

37,3

22,2

31,0

4

36,6

26,6

29,1

54,5

37,7

50,8

5

36,6

28,4

33,9

29,5

15,5

26,4

6

33,3

12,1

29,0

37,2

23,8

23,1

7

37,3

28,1

33,3

77,0

46,0

60,8

8

57,0

51,5

67,0

35,9

25,2

36,3

В среднем

39,7

29,0

40,7

42,6

27,9

37,1

Таблица 3.3

Колеблемость точности движений в зависимости от амплитуды

движений

Амплшуда, град.

20

45

50

55

60

70

Ошибка в воспроизведении угла, %

11,5

7,6

5,9

5,0

6,6

6,6

Сигма

3,3

5,3

3,5

3,7

4,4

5,5

Коэффициент изменчивости

16,8

12,2

7,0

6,7

7,5

8,1

Амплитуда колебаний

16,1

13,8

10,2

10,1

11,3

10,9

меннои вариативности выполнения операций и к увеличению коли­чества ошибок.

Аналогичный факт (уменьшение колеблемости при оптимальном состоянии) выявлен в моем исследовании и в отношении сензорной функции двигательной системы.

Изучение точности движений при различных амплитудах показа­ло, что наименьшая колеблемость наблюдается при оптимальной ам­плитуде движений. Разброс повышается при увеличении или умень­шении амплитуды по сравнению с оптимальной. Чем дальше ампли­туда от оптимальной, тем вариабильность больше (табл. 3.3).

74 Раздел II. Активационные состояния

Колеблемость выражалась в данном случае в двух показателях Первый — амплитуда колебаний — демонстрировал разницу между наибольшей и наименьшей величинами показателя (размах колеба­ний) в процентах. Второй показатель — коэффициент изменчиво­сти — статистический, служил проверкой для достоверности с точки зрения статистики вычисляемого нами показателя — амплитуды ко­лебаний. Как видно из табл. 3.2, принципиальных различий в дина­мике колеблемости, выраженной двумя способами, нет. Поэтому мож­но считать, что выявленная динамика изменения амплитуды колеба­ний отражает истинное положение вещей.

При изучении глазомера была получена та же закономерность — при среднем расстоянии наряду с большей точностью наблюдалась и наименьшая колеблемость. Так, при малом расстоянии амплитуда ко­лебаний равнялась 5,6%, при среднем — 4,0, при большом — 4,4%.

Данные других авторов также свидетельствуют, что при оптималь­ных условиях — колеблемость наименьшая. 3. А. Бычкова (1963) по­казала, что оптимальный интервал между раздражителями давал и наименьший размах колебаний латентного периода. С. М. Арутюнян (1964) отмечает, что для правильного ритма движений у штангистов оптимальным является вес, равный 90-95% максимального. С при­ближением к оптимальному весу уменьшалась вариативность пара­метров движения.

Исходя из этих фактов можно заключить, что третьим признаком оптимального состояния является наибольшая стабильность прояв­ления максимума функции.

Адекватность реагирования

При изучении проприоцептивной чувствительности во всех ее про­явлениях (оценка амплитуды движений, веса груза и прилагаемых усилий) мы столкнулись с фактом, что в зависимости от того, больше или меньше данный раздражитель его оптимальной величины, оцен­ка раздражителя по качеству будет совершенно различной. Если раз­дражитель больше оптимального, то он оценивается большим, чем он есть в действительности, и в результате этого при воспроизведении получаются недоводы. Если раздражитель меньше оптимального — картина обратная. В пределах же оптимального раздражителя, поми­мо того что наиболее часто оценка раздражителя совершенно аде­кватна его величине, переоценки и недооценки встречаются одинако-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 75

во часто, что в совокупности также дает правильное представление о величине раздражителя. В данном случае колеблемость характеризу­ется центрированностью показателей около средней величины с ко­лебаниями в ту и другую сторону. Это свидетельствует об уравнове­шенности возбудительно-тормозных процессов в нервных центрах. Седов (1963) также отмечает, что при усилии больше оптимального отмечаются переоценки, а при усилии меньше оптимального — недо­оценки.

Итак, в отношении сензорной функции двигательной системы еще одним признаком следует признать адекватность оценки раздражите­ля по качеству.

Сходное явление можно выявить и в отношении моторной функ­ции двигательной системы. Так, в упомянутом исследовании Ильина и Пауперовой было получено, что чрезмерная стимуляция мышц их растяжением приводит к увеличению времени реагирования вместо его уменьшения. Собственно, это следует и из закона оптимума-пес-симума Введенского, согласно которому сверхоптимальные по силе раздражители приводят к различным фазам парабиоза (уравнитель­ной и парадоксальной).

Инерционность (устойчивость) оптимального состояния

Изучая зависимость точности движений от степени удаленности за­данной амплитуды движений от оптимальной (Ильин, 1963), я вы­явил у одной трети лиц факт, что если для воспроизведения задается близкая к оптимуму амплитуда, то она не различается испытуемым от оптимальной и испытуемый воспроизводит не заданную ему амп­литуду, а оптимальную.

Так, для 55 человек в среднем оптимальная амплитуда равнялась 49,0 град. При попытке воспроизвести углы на 5 град, больше или меньше оптималь­ного данные лица показали в среднем амплитуду, равную 49,3 град., т. е. практически равную оптимальной. Некоторые не могли различить задан­ную амплитуду движений даже в том случае, если она расходилась с вели­чиной оптимальной амплитуды на 10 град.

Отмеченный факт можно рассматривать как проявление инерци­онности в работе нервных центров, которые не могут выйти из состо­яния оптимума, если возмущающий их стимул ненамного отличается от оптимального.

76 Раздел II. Активационные состояния

Тот факт, что отмеченная особенность ветре! илась нам только у од­ной трети обследованных лиц, не может служить опровержением его как самостоятельного признака оптимального состояния. Следует учесть, что брались относительно большие интервалы между опти­мальной и задаваемой амплитудами (5 град.), при которых свойство инерционности мопо и не выявиться. Несомненно, что при меньших различиях в амплитудах таких случаев было бы гораздо больше.

Данное свойство оптимального состояния проявлялось и при вос­произведении мышечных усилий.

Сходные закономерности также имеются в литературных данных, относящихся к моторной функции двигательной системы.

Л. Е. Любомирский (1963) установил для своих испытуемых оптималь­ный темп движений, равный 60-80 ударам в минуту. При задавании темпа 50 ударов в минуту он усваивался плохо и во многих случаях трансфор­мировался в оптимальный темп (60 и больше). Многие испытуемые не усваивали и темп 90 ударов в минуту. Этот темп часто трансформировал­ся в более редкий.

М. И. Виноградов и К. С. Точилов( 1948), тренируя испытуемых к новому темпу движений (более высокому или более низкому по сравнению с ин­дивидуальным темпом), наблюдали, что вновь выбираемый произвольный темп располагается между старым произвольным и новым (тренируемым) темпами. Авторы объясняют это инерционностью доминантной установ­ки двигательной системы (старого оптимального состояния), т. е. прямо характеризуют оптимальное состояние тем признаком, о котором сейчас идет речь.

Факт инерционности (устойчивости) оптимального состояния получен рядом авторов и на нервно-мышечном препарате животных. Л. В. Латма-низова (1949) пишет, что оптимальный ритм нерва настойчиво возникает по самым различным поводам. А. Н. Кабанов (1957) отмечает, ч го при опре­деленной силе раздражения орган отвечает своим рабочим, оптимальным ритмом даже в том случае, если эти раздражения наносятся с меньшей, чем оптимальная, частотой. Так, в ответ на сравнительно редкие раздражения (30-50 в с) и небольшой силе тока — 20 миллиампер в нервном волокне возникает соответствующий медленный ритм возбуждений. При усилении тока нерв нередко отвечает более частым ритмом возбуждения, близким к оптимальному, хотя частота раздражений осталась прежней.

Таким образом, с одной стороны, наблюдается стремление рабо­тающей системы вернуться в оптимальные условия работы, а с дру­гой — трудность, с какой система выводится возмущающими стиму-

Глава 3. Функциональные (базовые актиаационные) состояния 77

лами из оптимального состояния. Все это дает основание заключить, что оптимальное состояние характеризуется инерционностью (устой­чивостью).

Быстрое врабатывание

В ходе более или менее продолжительной работы функциональное состояние работающих систем достигает своего максимума не сразу, т. е. существует период врабатывания. О. Розанова и Е. Петрова (1938) при оптимальном темпе движений наблюдали более быструю врабатываемость (достижение максимума коэффициента полезного действия при повторных 30-секундных отрезках работ), чем при не­оптимальном темпе работы.

Если судить о периоде врабатывания по уменьшению латентного периода моторных реакций, то данные С. И. Горшкова (1963) также могут свидетельствовать о более быстрой врабатываемости при сред­них нагрузках: при небольших нагрузках латентный период снижает­ся до самого конца работы, т. е. долгое время не наступает максималь­ная работоспособность; при средней нагрузке латентный период до­стигает наименьших величин уже к середине работы; при больших нагрузках латентный период сразу увеличивается, т. е. работоспособ­ность по этому показателю вообще не увеличилась.

Данные Е. А. Бабаевой (1938), согласно которым предварительная работа в большем или меньшем темпе, чем рабочий (оптимальный), увеличивала период врабатывания (по темпу), а предварительная ра­бота в рабочем (оптимальном) темпе ускоряла период врабатывания (по сравнению с врабатыванием без предварительной работы), также можно рассматривать как доказательство того, что при оптимальных условиях период врабатывания короче.

Быстрое восстановление

До сих пор рассматривались данные, демонстрирующие скорость вхождения в работу. Имеются, однако, данные, показывающие, что и период восстановления происходит при оптимальных условиях рабо­ты быстрее, чем при неоптимальных. И. В. Муравов (1964) отмечает, что после оптимальной нагрузки, примененной в качестве активного отдыха, наблюдается более быстрое восстановление после рабочих сдвигов кровообращения и дыхания, функций, от которых в значи­тельной мере зависит работоспособность двигательной системы.

78 Раздел II. Активационные состояния

В. И. Завьялов (1962) показал, что длительность восстановитель­ного периода для мышц кролика наиболее короткая при средних сте­пенях утомления.

Суммируя все эти данные, можно прийти к выводу, что при опти­мальных условиях работы, с одной стороны, наблюдается более быст­рый переход от состояния покоя к максимуму работоспособности, а с другой — после прекращения работы — более быстрое возвращение к исходному уровню. Эти данные дают основание говорить о том, что оптимальное состояние работающей системы обладает наибольшей подвижностью, под которой мы понимаем скорость, с какой та или иная функция переходит от покоя к максимуму и обратно.

Синхронность работы блоков функциональной системы

Н. В. Голиков (1950), изучая биоэлектрические потенциалы в мыш­цах, нервах и нервных центрах, установил, что явления дисперсии (разнобоя) в импульсации исчезают или резко ослабевают при опти­мальном ритмическом раздражении, уступая место синхронизации биопотенциалов при одновременном возрастании мощности рефлек­торного электрического ответа. Очень сильные раздражения в его опытах вновь вели к трансформации ритмов и асинхронное™ разря­дов, увеличению дисперсии.

По данным А. Н. Кабанова и Н. Н. Леонтьевой (1964), наибольшее удержание максимального напряжения (т. е., с нашей точки зрения, проявление двух признаков оптимума — максимум функции и боль­шая выносливость) наблюдается в случае, когда больше всего выра­жена синхронность колебательных процессов (биотоков) в двигатель­ных единицах.

Исходя из этого можно полагать, что оптимальное состояние на­ряду с вышеуказанными признаками должно характеризоваться и наибольшей синхронностью функциональных единиц (блоков), осу­ществляющих какую-либо функцию.

Подытоживая изложенный материал, нужно отметить, что все при­знаки характеризуют, по сути дела, максимум различных сторон про­изводительности труда — экстремум работоспособности, длительно­сти работы, стабильности, устойчивости, адекватности реагирования, подвижности и согласованности в действиях различных функциональ­ных блоков, осуществляющих эту работу. Именно поэтому работоспо­собность при оптимальных условиях труда оказывается наибольшей.

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 79

3.6. Значение состояния покоя (исходного фона) для достижения оптимального рабочего состояния

Является ли состояние покоя пассивным фоном, не оказывающим никакого влияния на величину ответной реакции (работоспособность функциональной системы), или же существует оптимальное состоя­ние покоя, на фоне которого при соответствующих воздействиях на человека проявляется его оптимальное рабочее состояние?

Чтобы выяснить это, требовались экспериментальные данные, ко­торые бы подтвердили наличие или отсутствие оптимального состоя­ния системы в покое.

Такие данные были получены мною при изучении зависимости расслабления мышц от величины тонуса покоя. В результате обработ­ки всех случаев, в которых имелось j .ослабление мышц с величиной их тонуса покоя, удалось выявить, что наибольшая степень расслаб­ления мышц соответствует средним величинам тонуса покоя в пре­делах диапазона, при котором наблюдается реакция расслабления (табл. 3.4).

Таблица 3.4 Степень расслабления мышц

при различном исходном

тонусе

покоя

Исходные величины тонуса, усл. ед.

56,0

58,7

57,3

60,4

64,6

Больше 65

Р/П*

0,96

0,955

0,955

0,931

0,944

0,954

"Показатель Р/П показывает отношение тонуса расслабления к тонусу по­коя (чем меньше показатель, тем больше расслабление мышц).

Изучение зависимости латентного периода и времени движения от степени растяжения мышц тоже показало наличие оптимальных ве­личин исходного состояния (покоя), при которых оптимальные реак­ции в ответ на действие оптимального раздражителя осуществляются ярче всего (табл. 3.5).

Из приведенных данных видно, что растяжение мышц вызывало наибольшее уменьшение латентного периода и времени движений в том случае, если в исходном состоянии их величины были не слиш­ком низкими и не слишком высокими, а находились на среднем (опти­мальном) уровне.

80 Раздел II. Активационные состояния

Таблица 3.5

Зависимость выраженности оптимальной реакции от исходной

величины латентного периода и времени движения

Показатель

Исходные величины показателя (средние), мс

Снижение величин показателя под влиянием растяжения мышц, %

212

9,2

Латентный период

237

16,0

260

11,0

Время движений

141 172 215

16,5 24,4 17,9

Сходные данные были выявлены и другими исследователями. О. Д. Якимова (1964) отмечает, что высокие показатели динамомет­рии соответствуют среднему уровню тонуса мышц. Т. П. Фанагорская (1958) установила, что время преодоления дистанции лучше при сред­них величинах тонуса, устанавливающихся после разминки. При ма­лых и больших величинах скорость бега уменьшается.

К близкому выводу приходит также П. А. Рудик в отношении по­следней фазы предрабочей настройки — сосредоточения. Он полага­ет, что поскольку сосредоточение внимания — «процесс динамиче­ский, развивающийся от исходного среднего уровня данной функции до необходимого ее высшего предельного состояния с неизбежным за­тем снижением интенсивности психического процесса» (Рудик, 1967), ему должна предшествовать «зона комфорта», соответствующая мак­симуму сосредоточенности, в которой двигательные импульсы про­являются наиболее успешно.

Предпусковое повышение возбудимости тоже должно быть опти­мальным по величине, что отчетливо видно на так называемом пред­стартовом состоянии, которое встречается не только у спортсменов, но и у всех людей перед ответственной деятельностью (у артистов, студентов перед экзаменами и т. д.). Известно, что излишнее волне­ние (стартовая лихорадка), так же как и равнодушие к предстоящей деятельности вследствие перевозбуждения (стартовая апатия), не способствует проявлению человеком максимальной работоспособно­сти. Нужен оптимум предстартового возбуждения (Пуни, 1949).

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 81

Таблица 3.6

Колебание латентного периода при различном исходном состоянии

и эффект растяжения мышц (снижение ЛП)

Величина латентного периода в исходном состоянии, мс

Колебание латентного периода в исходном состоянии, %

Эффект растяжения мышц (снижение ЛП),

%

21,2

38,8

9,8

23,7

41,5

16,0

26,0

32,9

11,0

Итак, экспериментальные данные свидетельствуют о наличии оп­тимально-исходного функционального состояния двигательного ап­парата, при котором выявляется наибольшая работоспособность. А поскольку наибольшая работоспособность связана с оптимальным рабочим состоянием двигательного аппарата, то обнаруживаются связь и зависимость оптимального рабочего состояния с оптимальным состоянием в покое этой системы.

Какими же признаками обладает система в состоянии покоя? Экс­периментально удалось выявить (Ильин, 1974) только один признак: при оптимальном состоянии покоя колебание оказывается наиболь­шим (табл. 3.6).

По-видимому, выявленные отношения между величиной колеба­ний в покое и при работе имеют общий характер, так как А. Г. Фалале-ев (1964) и С. К. Сарсания (1966) показали, что коэффициент вариа­тивности длительности сердечных и дыхательных циклов во время работы человека ниже, чем в покое.

Разбирая вопрос об оптимальном состоянии покоя и его значении для последующей деятельности, мы касаемся более общего вопроса: о значении исходного фона для возникновения реакции того или иного типа. Дело, оказывается, не только в том, что при оптимальном состо­янии покоя наблюдается в последующем наибольшая реакция, а в не­оптимальном состоянии покоя — меньшая реакция, но и в том, что при неоптимальном состоянии покоя могут возникать неадекватные для данной ситуации (извращенные) реакции.

Еще в своих первых работах И. М. Сеченов продемонстрировал, что быстрота и сила реакции у спинальных животных зависят не толь­ко от особенностей стимула, но и от исходного положения конечно­стей животного. Сходные с этим факты были получены Магнусом и Шеррингтоном. Н. Е. Введенский и А. А. Ухтомский (1909) показали,

82 Раздел II. Активационные состояния

Таблица 3.7

Зависимость типа реакции при попытке расслабить мышцы

от исходных величин тонуса покоя

что при одном состоянии системы ее раздражение приводит к возбуж­дению, а при другом функциональном состоянии тот же раздражитель приводит к торможению. Эго положение в дальнейшем было развито Н. В. Голиковым (1950) в его законе об оптимуме лабильности. В за­висимости от уровня лабильности один и тот же раздражитель может вызвать либо возбуждение, либо торможение, либо успокаивание ткани.

Перечисленные факты были получены в опытах на животных. Мною сходные данные выявлены при исследованиях, проведенных на людях.

В одном из исследований я столкнулся с фактом, что иногда даже тренированные люди не в состоянии дополнительно расслабить мыш­цы рук, т. е. снизить тонус мышц по сравнению с покоем (Ильин, 1961). Наоборот, вместо снижения величины тонуса у них наблюда­лось повышение тонуса, т. е. реакция, обратная той, которая ожида­лась. Анализ экспериментального материала показал, что такие реак­ции наблюдаются, когда тонус покоя был выше или ниже, чем обычно.

Проведенные в дальнейшем массовые обследования подтвердили: для того чтобы получить реакцию дополнительного произвольного расслабления мышц, требуются средние величины тонуса покоя. В са­мом простом виде эту зависимость можно видеть в табл. 3.7.

Надо отметить, что извращенные реакции при низком тонусе покоя встречаются в несколько раз чаще, чем при высоком тонусе покоя.

Эти данные показывают, что расслабление мышцы (рабочий эф­фект деятельности двигательной системы) наблюдается только при определенном исходном функциональном состоянии двигательной системы.

Конечно, эти данные ни в коей мере не говорят о том, что именно при этих величинах тонуса покоя при попытке расслабить мышцу будет наблюдаться тот или иной тип реакции. Они средние для всех

Тонус покоя, усл. ед.

58,8

60,0

61,9

Больше 62,0

Типы реакции

Извращенная

(увеличение тонуса)

Тонус не изменился

Адекватная (расслабле­ние)

Извращенная (увеличение тонуса)

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 83

обследованных и приведены нами лишь для иллюстрации того, что при низких величинах тонуса покоя больше шансов получить извра­щенную реакцию, чем при средних его величинах.

Зависимость того или иного типа реакции от исходного функцио­нального состояния наблюдалась и при изучении точности движений в связи с различным темпом их выполнения. В данных опытах извра­щенность реакций выражается в том, что вместо ожидаемого эффекта повышения или снижения точности при смене быстрого темпа на мед­ленный и наоборот мы получаем обратную картину. Например, если у данного испытуемого смена медленного темпа на быстрый обычно приводила к увеличению точности движений (т. е. для него более оп­тимальным был быстрый темп), то при большой точности движений уже в исходном состоянии (до смены темпа) изменение темпа вызы­вало обратную реакцию — увеличение ошибки и, следовательно, сни­жение точности.

Наконец, роль исходного фона для типа получаемой реакции вы­явлена при изучении влияния растяжения мышц на величину латен­тного периода и времени движения (Ильин, Пауперова, 1967). В ряде случаев можно было наблюдать извращенные реакции, которые за­ключались в следующем. Обычно, увеличивая до определенной сте­пени растяжение мышц предплечья, мы фиксировали снижение ве­личины латентного периода и времени движения. При чрезмерном же растяжении время зрительно-двигательной реакции вновь увели­чивалось и даже превышало исходные величины (без растяжения мышц). Извращение же указанной реакции, соответствующей прояв­лению закона оптимума силы раздражения, состояло в том, что вмес­то ожидаемого снижения величины показателей мы, наоборот, полу­чали их увеличение при средних степенях растяжения, а при большом растяжении латентный период и время движения вновь снижались. И опять причиной извращения реакции в большинстве случаев ока­зались низкие величины изучаемых показателей в исходном состоя­нии (перед растяжением). Так, в одном случае при нормальных реак­циях величины латентного периода были в пределах 230-280 мс, при извращенных — 205-225 мс.

Если представить полностью картину зависимости величины и типа реакции от исходного функционального состояния работающей системы, то она будет такой: при малых исходных величинах тонуса покоя наблюдаются извращенные реакции (причем чем меньше тонус,

84 Раздел II. Активационные состояния

тем больше величина извращения), при средних — адекватная (рас­слабление мышц), причем степень адекватности зависит от величин тонуса: при оптимальных величинах расслабление наибольшее, а даль­ше повышение тонуса вызывает уменьшение степени расслабления, и при больших величинах тонуса вновь могут появиться извращен­ные реакции.

Итак, важное место в оптимизации деятельности человека должно уделяться связи оптимального рабочего состояния системы с опти­мальным состоянием покоя.

Данная связь базируется на общей закономерности зависимости эффекта раздражения не только от особенностей стимула, но и от ис­ходного функционального состояния (фона), на которое падает раздра­жение. Рассматриваемый вопрос имеет и общетеоретическое, и прак­тическое значение.

Теоретический аспект вопроса заключается в том, что «функцио­нальный фон» рассматривается как фактор, вклинивающийся между сигналом н реакцией и определяющий во многом судьбу последней. Тем самым отвергается упрощенный подход к связи между стимулом и реакцией, существовавший еще со времен Декарта и его механисти­ческих представлений о рефлекторной дуге. Принцип «стимул — ре­акция» поддерживался зарубежными психологами старой школы в ви­де «гипотезы непосредственности», согласно которой внешний мир действует и изменяет психику человека непосредственно, без участия организма как физического целого. В силу таких представлений че­ловек игнорировался как субъект.

Значение промежуточного звена между стимулом и реакцией под­черкивается многими авторами. Так, С. Л. Рубинштейн (1946) утверж­дает, что внешнее воздействие определяет конечный эффект не пря­мо, но опосредуется внутренними условиями (принцип «внешнее че­рез внутреннее»). В состав этих опосредствующих условий входят физиологические и психические процессы и состояния. Наконец, вы­воды П. К. Анохина (1973), Н. А. Бернштейна (1961), Ф. Б. Бассина (1963) также свидетельствуют о том, что реакция организма форми­руется с учетом внутреннего состояния организма.

Второй аспект обсуждаемого вопроса об оптимальном состоянии покоя касается практического использования полученных фактов. До сих пор в психологической литературе (обзор которой дан в работе Б. Ф. Ломова, 1967), когда речь заходит об оптимизации условий тру­да оператора, главным образом обсуждается одна сторона вопроса —

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 85

оптимальные характеристики сигналов. Выделяют оптимальные зоны раздражителей, при которых они адекватно воспринимаются анали­заторами. В пределах этого большого диапазона раздражителей нахо­дят оперативные пороги, т. е. те оптимальные величины, которые обес­печивают наилучшую различимость сигналов. Другая же сторона во­проса в системе «человек—машина» — функциональное состояние оператора, или исходный фон, на котором воспринимаются сигна­лы, — часто остается вне поля зрения. Между тем именно для учета исходного состояния Дж. К. Стивене и С. С. Стивене (Stevens & Ste­vens, 1962) предлагают ввести понятие о «физиологическом нуле», т. е. необходимость учитывать имеющийся в данный момент абсолютный порог чувствительности, применительно к которому нужно оценивать интенсивность действующего раздражителя.

Существует также понятие о физиологической силе раздражите­лей, которая учитывает не только физическую величину раздражите­ля, но и значимость ее для организма. Последняя же в значительной степени определяется исходным состоянием.

Отсюда с очевидностью следует, что при нахождении факторов, определяющих оптимальное рабочее состояние человека, следует ис­ходить из того, что эффективность деятельности человека зависит как от внешних условий (величины сигналов, вызывающих ответные дви­гательные реакции, параметров движений при манипулировании с органами управления), так и от внутреннего состояния человека, ко­торое обусловливается многими факторами (морфофизиологически-ми особенностями, возрастными и половыми различиями, уровнем тренированности, наконец, колеблемостью функционального состоя­ния в микроинтервалах времени). Поэтому выбор той или иной опти­мальной величины сигнала или параметра движения должен проис­ходить с учетом функционального состояния человека. Поскольку эффект деятельности человека определяется указанными выше фак­торами, встает задача придания этой системе (стимул—действие чело­века) постоянного соответствия величины стимула функционально­му состоянию двигательной системы. Конечно, человек как самоопти­мизирующая система более лабилен по сравнению с техническими устройствами, с которыми он имеет дело. Поэтому на первый взгляд основное внимание должно быть обращено на «подрегулирование» человека. Однако при этом надо иметь в виду, что любая живая систе­ма, в том числе и человек, имеет предел такого «подрегулирования» (доведение ее функционального состояния до соответствия стимулу,

86 Раздел II. Активационные состояния

получаемому с пульта), а с другой стороны, само «подрегулирование» живых систем — дело довольно тонкое и сложное. Поэтому не следу­ет забывать и другой путь — возможность получения оператором с пульта управления таких сигналов или возможность манипулирова­ния органами управления при таких параметрах движений, которые «удобны» оператору в данный момент. Добиться этого довольно лег­ко, если оператор будет иметь возможность изменять, например, яр­кость сигнала или громкость звука или по желанию — параметры дви­жения.

Совершенно очевидно, что система «человек — машина» (включая и производственную среду, в которой работает человек) должна быть динамична. Причем динамичность необходимо обусловить не только изменением функционального состояния человека, но и изменением внешних условий деятельности в соответствии с его состоянием (учи­тывая наличие периодов врабатываемости и утомления, а не только периода устойчивой работоспособности). К этому выводу пришли и другие исследователи, изучавшие средства, поддерживающие внима­ние человека на высоком уровне. Так, Лепла (Leplat, 1964) и Маквортс (Macworth, 1964) считают, что в условиях монотонного наблюдения за сигналами нужно увеличивать количество поступающей к челове­ку информации.

Конечно, выбор оптимального в данный момент сигнала или на­грузки — дело нелегкое и требует объективного и непрерывного конт­роля за состоянием работающего человека. При этом такой контроль должен не столько фиксировать нарушения в состоянии, сколько предсказывать их. Естественно, что без критериев оптимального со­стояния осуществить эту задачу трудно. Выявление же данных кри­териев позволяет довольно точно судить о работоспособности чело­века в момент наблюдения и в будущем (если намечаются первые при­знаки отклонения от оптимального состояния).

Большую помощь в контроле за состоянием человека должны ока­зать технические устройства, которые выводили бы на пульт операто­ра информацию о состоянии человека в данный момент и даже авто­матически регулировали поток поступающей к нему информации с учетом его состояния. Подобные устройства могли бы выработать ре­комендации об оптимальных путях произвольной регуляции состоя­ний, т. е. помогали бы человеку осуществлять самооптимизацию (Ло­мов, Прохоров, 1965).

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 87

Оптимальное функциональное состояние может быть как на мезо-уровне (состояние отдельной системы человека), так и на макроуров­не (т. е. состояние человека в целом). Последнее выражается в трени­рованности и «спортивной форме».

3.7. Состояние тренированности

и «спортивной формы» как устойчивое

оптимальное функциональное состояние

Длительное и систематическое выполнение какой-либо деятельности приводит к возникновению перманентного (хронического) оптималь­ного рабочего состояния. Об этом свидетельствует сравнение рабочих характеристик тренированных и нетренированных людей (в частно­сти, спортсменов).

Чем лучше тренирован человек, тем лучшие результаты он пока­зывает, что свидетельствует о постепенном достижении максимума функции. Тренированный человек более стабилен в показываемых результатах (малая колеблемость максимума функции), он быстрее врабатывается в деятельность и быстрее восстанавливается после нее. На единицу работы он затрачивает меньше энергии («феномен эко-номизации»).

Наивысшую работоспособность в тренировочном цикле называют «спортивной формой». Однако это понятие может быть применено не только в отношении спортивной, но и других видов деятельности, в которых требуется достижение максимальной готовности к опреде­ленному сроку (к музыкальному конкурсу, к экзамену, к защите дис­сертации и т. д.). До сих пор данное понятие недостаточно определено и вызывает время от времени оживленную дискуссию, которая сводит­ся к тому, является ли состояние «спортивной формы» качественно иным, чем состояние высокой тренированности, или нет. Особенно острой была дискуссия, прошедшая в начале 1960-х гг. И. П. Байченко (1962) выдвинул гипотезу, что состояние «спортивной формы» отли­чается от состояния высокой тренированности, и главным признаком первого является наличие у спортсменов повышенной реактивности. Это означает, что спортсмен, находящийся в состоянии «спортивной формы», в отличие от реакций в предшествующем состоянии высо­кой тренированности на стандартную нагрузку дает большую, а не меньшую, как следовало бы ожидать, реакцию вегетативной системы.

88 Раздел II. Активационные состояния

Тем самым для состояния «спортивной формы» феномен экономиза-ции нехарактерен.

Это и вызвало полемику и критику со стороны большинства уче­ных. В ходе дискуссии был поставлен под сомнение и сам факт суще­ствования повышенной реактивности. Рассматривая эту полемику, надо отметить, что важные положения для понимания «спортивной формы» и для предупреждения ошибок в диагностике тренированно­сти имелись у обеих спорящих сторон.

Несомненно, повышенная реактивность — не общее явление, но она все же имеет место, поэтому необходимо выяснить механизмы ее появления и роль в проявлении тренированности.

Подготовка к соревнованию вызывает у человека нервно-эмоцио­нальное напряжение. Переживание им предстоящего выступления, настройка на показ предельного на данный момент результата может приводить к тому, что эмоциональный компонент начинает занимать все более весомое место в управлении поведением. Вследствие этого эмоциональное возбуждение, которое обычно проявляется у "челове­ка незадолго до соревнований и во время их, из-за стойкой и инерци­онной доминанты становится постоянным (устойчивым) состоянием. На этом фоне выполнение стандартной нагрузки и дает высокую ре­активность, выражающуюся в том, что на прежнюю нагрузку организм реагирует более расточительно, большими вегетативными сдвигами. Данная надбавка связана не с удорожанием физической работы, а с переизбыточностью регулирования из-за повышенного эмоциональ­ного фона. Таким образом, у готовящегося к соревнованиям человека энергетическая стоимость работы изменяется в связи с усилением его психической активности.

В пользу такого толкования феномена повышенной реактивности свидетельствует исследование, проведенное Е. П. Ильиным с соавто­рами (1979). У студентов измерялись энергозатраты при выполнении степ-теста в двух состояниях — спокойном и при эмоциональном воз­буждении (непосредственно перед экзаменом). В последнем случае энергозатраты на выполнение одной и той же механической работы были на 50% больше. Таким образом, было выявлено сходное с фено­меном повышенной реактивности явление, которое, однако, не имело никакого отношения к состоянию «спортивной формы». Однако этот феномен может появляться и у спортсменов за некоторое время до соревнований. Очевидно, чем больше волнение и тревожность спорт­смена при подготовке к соревнованиям, тем больше шансов выявить

Глава 3. функциональные (базовые активационные) состояния 89

у них упомянутый феномен. И поэтому совершенно справедливо за­мечание А. Б. Гандельсмана и В. В. Васильевой (1967) , что объясне­ние состояния спортивной формы надо искать в ранних предстарто­вых состояниях спортсмена, т. е. во влиянии эмоций.

Как же относиться к феномену повышенной реактивности? Оче­видно, его нельзя рассматривать как критерий «спортивной формы» и ожидать от спортсмена рекордных результатов при его появлении.

Дело в том, что состояние повышенной эмоциональности, длящее­ся долгое время, невыгодно для организма. Поведение человека утра­чивает пластичность. Включение на полную мощность в процесс ре­гуляции симпатоадреналовой системы может повысить работоспо­собность спортсмена до уровня, который недоступен ему в обычных условиях. Однако разрядка возникшего доминантного очага (установ­ки на результат) может появиться даже по неадекватному поводу, так как согласно физиологическим законам саморегуляции система, на­ходящаяся в напряженном состоянии, стремится освободиться от из­бытка возбуждения. Не случайно наибольшее количество срывов тор­мозных реакций наблюдается у спортсменов в те периоды, когда идет острая борьба за место в сборной команде. Тогда наблюдаются и невро­тические реакции тревожного ожидания, неадекватные формы пове­дения и реагирования на ситуацию.

Итак, состояние «быть в форме», быть готовым проявить все свои возможности, предусматривает подготовленность человека к деятель­ности (наличие умений, развитых качеств, физическое состояние) и его настрой на максимальную мобилизованность (готовность к де­ятельности).

В психологической литературе имеется различное понимание и терминологическое обозначение этого психологического компонента спортивной формы. А. Ц. Пуни говорит о готовности к соревнованию, болгарский психолог спорта Ф. Генов — о мобилизационной готовно­сти. Несмотря на расхождения, можно констатировать, что авторы имеют в виду довольно устойчивое, длящееся несколько дней, состо­яние, отражающее возникновение целевой доминанты, направляющей сознание человека на достижение высокого результата, и готовность бороться с любыми трудностями на предстоящих соревнованиях. Со­стояние готовности не охватывает промежутки между соревнования­ми и может даже перед некоторыми из них вообще не возникать или проявляться в слабой форме. В то же время это и не оперативное со­стояние, как стартовое или предстартовое волнение, возникающее за

90 Раздел II. Активационные состояния

Возбужденное Спокойное Заторможенное состояние состояние состояние

Рис. 3.4. Субъективное восприятие своего эмоционального состояния спортсменками в состоянии «спортивной формы» и при спаде

1-2 дня до соревнований или за несколько часов. Настраиваться пси­хологически спортсмен может несколько недель, и чем ближе день соревнования, тем отчетливее будут проявляться у него признаки со­ревновательной доминанты.

В этом состоянии мобилизуются именно те функции (психические и физиологические), которые обеспечивают достижение результата в данном виде спорта. В. В. Медведев (1968), например, нашел, что во­лейболисты, для которых восприятие ситуации на игровой площадке играет большую роль, в состоянии спортивной формы воспринимали схему расположения игроков на площадке значительно точнее, чем когда они были не в форме. У гимнастов же, находящихся в «спортив­ной форме», прибавка в объеме и точности восприятия была весьма незначительной. Это можно объяснить тем, что для них объем и точ­ность зрительного восприятия многих объектов в пространстве не иг­рают существенной роли.

Обостренность восприятия адекватных стимулов, перевод необхо­димой для эффективной деятельности информации из долговремен­ной памяти в оперативную, активизация мыслительных процессов (ускорение оперативного мышления) — вот признаки интеллектуаль­ной собранности спортсмена в состоянии готовности к соревнованиям.

Пуни (1973) подчеркивает необходимость уверенности спортсме­на для формирования готовности к соревнованию. Очевидно, имеет­ся оптимальный уровень уверенности, в наибольшей степени благо-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 91

Рис. 3.5. Субъективное восприятие готовности к матчу у спортсменок в состоянии «спортивной формы» и при спаде

приятствующий успешной деятельности спортсмена. Наличие неко­торой неуверенности свидетельствует об адекватности отражения человеком трудностей соревновательной борьбы (силы соперников, неблагоприятных погодных условий и т. п.). В то же время при завы­шенной или заниженной уверенности, как правило, отмечается не­адекватность мотивационных установок и уровня притязаний спорт­сменов, которые приводят к неполной мобилизации их возможностей (в одном случае из-за того, что спортсмен не считает нужным «выкла­дываться», а в другом — потому что считает такую мобилизацию не­возможной или бесполезной).

Очевидно, соотношение «уверенности — неуверенности» у разных людей индивидуально, отсюда и частое появление неожиданных для самого спортсмена рекордов. Следовательно, при диагностике состо­яния готовности к соревнованию придавать чувству уверенности ре­шающее значение вряд ли целесообразно. Однако учитывать его, со­поставляя с реальными возможностями спортсмена, полезно, так как оно свидетельствует о мобилизационной настроенности.

По данным А. М. Мехреньгина (1984), у волейболисток высокого класса на пике готовности к соревнованиям (по сравнению с состоя­нием спада) наблюдались следующие особенности субъективного вос­приятия своего состояния: более спокойное эмоциональное состояние и лучшее настроение, меньшая степень усталости, большая выражен­ность ощущения готовности к матчу (рис. 3.4, 3.5).

92 Раздел II. Активационные состояния

Рис. 3.6. Выраженность «внутреннего» {а) и «внешнего» (б) баланса

нервных процессов у спортсменок, находящихся в состоянии

«спортивной формы» и при спаде. I — преобладание возбуждения,

II — уравновешенность, III — преобладание торможения

Объективно же у них на пике готовности было несравненно мень­ше, чем при спаде, случаев с преобладанием торможения по «внутрен­нему» балансу и значительно больше случаев с уравновешенностью и преобладанием возбуждения, что свидетельствует о большой потреб­ности в двигательной активности в состоянии «спортивной формы», об энергетической заряженности спортсменок (рис. 3.6, а).

Аналогичные сдвиги в состоянии «спортивной формы» наблюда­лись и по «внешнему» балансу, что свидетельствует о повышенном

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 93

эмоциональном фоне у спортсменок на пике их готовности к соревно­ванию (рис. 3.6, б).

Наконец, состояние готовности к соревнованию связано с волевой мобилизацией духовных сил. Это готовность проявить максимум во­левого усилия, не допустить развития неблагоприятного эмоциональ­ного состояния, направить сознание не на переживание значимости соревнования и ожидание успеха или неудачи, а на контроль своих действий и действий соперника. Волевая мобилизация должна спо­собствовать в случае необходимости и включению в регуляцию эмо­ционального механизма с участием симпатоадреналовой системы, чтобы процесс регулирования приблизился к экстремальному.

Следует, однако, учитывать, что переживания человеком предсто­ящей соревновательной деятельности и без того могут активизировать симпатоадреналовую систему, которая начинает доминировать над волевым контролем. Это таит в себе определенную опасность, так как работа функциональных систем становится нестабильной и произ­вольно плохо регулируемой. Поэтому М. Буаже, говоря о состоянии «спортивной формы», отмечал, что лишь единицам удается поддер­живать максимальную энергию, сто остаются позади этой желаемой формы, и сто других впадают в перетренированность.

С тех пор как были сказаны эти слова, прошло уже более полвека. Однако и сейчас проблема подведения к состоянию «спортивной фор­мы» и ее контроль очень остро стоят на повестке дня. Очевидно, спорт­смен в процессе тренировки и длительных выступлений на соревно­ваниях должен адаптироваться к факторам психической напряженно­сти, так же как он адаптируется к физическим нагрузкам. А для этого психическую напряженность необходимо предусматривать в трени­ровочных циклах, чтобы реакция на стрессовую ситуацию включалась в стереотип выученных действий. Поясним это следующим примером.

Установлено, что военные летчики утрачивают способность эффек­тивно управлять самолетом, когда им приходится действовать в про­стых и ненапряженных условиях. Чем выше была их подготовка, тем в большей степени давало о себе знать снятие обычного для них на­пряжения в деятельности. Очевидно, простые условия являются не­достаточным стимулом для включения стереотипа, настроенного на острые ситуации. Следовательно, условия деятельности входят в сте­реотип.

Поскольку состояние готовности к соревнованию связано с доми­нантным состоянием, нельзя давать повод для преждевременной раз-

94 Раздел II. Активационные состояния

рядки этой доминанты. Нужно сохранить стремление спортсмена по­казать результат до решающего старта, сдерживая его на квалифика­ционных соревнованиях и в предварительных забегах. В противном случае спортсмен может потерпеть крупную неудачу, как это произо­шло на одной из олимпиад с одной известной копьеметательницей. В квалификационных соревнованиях, на которых отбирались 16 спорт­сменов, чтобы на следующий день продолжить борьбу и разыграть олимпийские награды, она показала лучший результат сезона в мире (хотя требовалось лишь выполнить относительно невысокий норма­тив). Многие корреспонденты в связи с этим уже «забронировали» ей золотую медаль. Однако в основных соревнованиях спортсменку слав­но подменили. Со слабым для себя результатом, почти на 5 м хуже предыдущего, она уступила первенство.

Итак, спортивная форма связана с максимальной мобилизацией спортсмена на показ высокого достижения, причем эта мобилизация должна подкрепляться его физической, технической и тактической подготовленностью. Однако это хотя и стабильное, но все же времен­ное состояние спортсмена (его длительность определяется многими факторами, в том числе и индивидуальными особенностями: одни спортсмены могут находиться в мобилизованном состоянии несколь­ко недель, другие — несколько дней). В свете вышеизложенного мож­но сделать два вывода: во-первых, в течение сезона спортсмен может несколько раз входить и выходить из спортивной формы; во-вторых, она свойственна как большим мастерам, так и спортсменам-разряд­никам, так как последние тоже могут мобилизоваться на какое-либо соревнование и показать на нем лучший для себя результат в сезоне.

3.8. Состояние парабиоза

Чрезмерные по силе, длительности или частоте психические и физиче­ские воздействия приводят к развитию тормозных состояний, кото­рые Н. Е. Введенский назвал парабиозом ( «пара» — около, «биос» — жизнь).

Согласно представлениям Введенского, при переходе от возбуж­дения к тормозному состоянию возникают парабиотические стадии. Особенностью этих стадий является нарушение силовых отношений и изменение качества реагирования.

В первой стадии, названной уравнительной, как на сильный, так и на слабый раздражитель реакция по величине оказывается одинако-

Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния 95

вой. Во второй стадии — парадоксальной — на сильный раздражитель возникает меньшая реакция, чем на слабый. В третьей стадии — тор­мозной — ответа нет ни на сильный, ни на слабый раздражитель.

Эти типы реагирования были выявлены и в лаборатории И. П. Пав­лова при изучении у животных условно-рефлекторной деятельности (Павлов назвал их гипнотическими, или тормозными, фазами). Уда­лось показать, что могут извращаться не только количественные ха­рактеристики реакций (их величина), но и качество самих реакций: на положительный сигнал реакция отсутствует, а на отрицательный появляется. Стадия, в которой наблюдаются эти качественные извра­щения, была названа ультрапарадоксальной.

В той же лаборатории Н. И. Красногорский выделил три стадии развития крайне сильного возбуждения, сходные по характеристикам стадиям парабиоза Введенского. Красногорский назвал их эксцита-торными (от лат. excito — возбуждат ь). Простая эксцитаторная ста­дия характеризуется повышенным возбуждением, увеличенными от­ветными реакциями, но с сохранением закона силы. Уравнительная эксцитаторная стадия характеризуется одинаковым повышением от­ветной реакции как на слабый, так и на сильный раздражитель (за счет большего увеличения реакции на слабый раздражитель). Парадок­сальная стадия характеризуется крайним перевозбуждением, услов­ные раздражители если и вызывают ответные реакции, то кратковре­менные и очень сильные, но могут и не вызывать их. Эти ответы похо­жи на судороги неупорядоченной активности. Эксцитаторные стадии могут появляться после тормозных парабиотнческих стадий, но мо­гут возникнуть и самостоятельно. С парадоксальной фазой Павлов связывал появление у человека апатии, а с ультрапарадоксальной — появление негативизма.

Неадекватность поведения человека может быть связана с нали­чием этих стадий. Например, в баскетболе бывали случаи, когда игро­ки забрасывали мяч в свою корзину, потеряв ориентировку при боль­шом психическом напряжении. Известно также, что человек при из­вестии о смерти близкого может начать улыбаться, хихикать вместо того чтобы расплакаться.

Только факты

Во время матча по баскетболу за несколько секунд до его конца команда «Динамо», проигрывая одно очко, овладела мячом. Казалось бы, игрок, державший мяч, должен был стремиться быстрее организовать атаку на кольцо соперника, чтобы забить мяч и выиграть матч. Однако он не спешил

96 Раздел II. Активационные состояния

расставаться с мячом и держал его до тех пор, пока не прозвучал финаль­ный свисток. После матча он объяснил удивленным товарищам по коман­де, что «тянул время», так как считал, что очко выигрывала его команда.

Мне довелось наблюдать гимнастку, у которой парабиотические стадии стойко проявлялись на тренировочном сборе. По характерис­тике ее тренера, гимнастка «расклеилась», потеряла «спортивную форму». Кончилось тем, что она сама отказалась участвовать в пер­венстве СССР.

Раздел III

Психические состояния

7-1413

Глава 4

Мотивационно-волевые состояния

4.1. Мотивационные состояния

Потребность как состояние. Довольно большое число психологов рассматривают потребность как состояние, в частности — как состоя­ние напряжения (Джидарьян, 1976; Мясищев, 1957; Рудик, 1967, и др.). С этим трудно не согласиться. Ведь переживание нужды, сам факт ее появления свидетельствуют об изменениях в состоянии орга­низма и личности. Когда человек говорит, что он соскучился по кому-ил и чему-нибудь, то это означает, что у него возникло мотивационное состояние, обусловленное появившейся потребностью в общении с близкими в результате длительной разлуки или желанием, например, поработать после длительного отдыха, вынужденного перерыва.

Другое дело, какое это состояние и является ли оно единственным выражением потребности, т. е. достаточно ли сказать, что потребность есть специфическое состояние организма и личности. Б. И. Додонов (1973), называя переживание нужды потребностным состоянием, счи­тает, что оно еще не потребность, так как не является первоисточником активности человека и вроде бы не выполняет свою главную функ­цию — побудительную. С его точки зрения, потребностное состояние лишь сигнализирует о том, что удовлетворение потребности натолк­нулось на трудности или не может далее осуществляться без тщатель­ной ориентировки во внешней ситуации, т. е. без активизации позна­вательной деятельности. Потребностное состояние заставляет искать причину «страдания», выяснять, чего человеку не хватает. Все это так и есть. Странно только, что автор, называя это состояние потребност­ным, отрывает его от самой потребности, не признавая за ним и функ­цию побудительности. А ведь это состояние побуждает к поиску при­чин «страдания».

Болгарский философ Любен Николов (1984) критикует взгляд на потребность как потребностное состояние, проявляемое «здесь и сей­час», с других позиций. По его мнению, тот, кто принимает, что

Глава 4. Мотивационно-волевые состояния 99

К. А. Савицкий. Холодно и голодно

потребность имеет место только то­гда, когда организм находится в со­стоянии нарушенного равновесия, должен также принять, что с выхо­дом организма из этого состояния исчезает и потребность. Но разве можно утверждать, продолжает Ни-колов, что после утоления голода по­требность в пище перестает быть при­сущей организму? Тот факт, что в данный момент организм или субъ­ект не переживает потребность в фор­ме специфического напряжения — стремления, отнюдь не означает, что соответствующая потребность пере­стает быть ему присущей после уга­сания данной формы ее проявле­ния. Удовлетворенная потребность, пишет автор, не есть отсутствие по­требности. Николов считает, что переживание удовлетворенности яв­ляется одной из форм существования потребности.

Сходную позицию занимает и Д. А. Леонтьев (1992), полагая, что, приняв потребностное состояние за потребность, нельзя говорить о потребностях, которые не проявляются «здесь и теперь», т. е. о латент­ных потребностях. Получается, пишет он, что если потребность ла­тентная, то ее как бы и нет. В качестве аргумента Леонтьев приводит следующий пример: если человек не испытывает в данный момент влечения к чему- или кому-нибудь, разве он лишен этой потребности?

Конечно, было бы наивно отрицать, что человек как биологическое и социальное существо является обладателем (носителем) потребно­стей (требований к окружающей среде), которые в данный момент не актуализированы, но время от времени появляются. Если спросить у взрослого человека, какие у него могут быть потребности, он перечис­лит с добрый десяток (отнеся к ним, впрочем, и ценности, которыми он хотел бы обладать, чтобы удовлетворить имеющиеся потребности; но эта ошибка свойственна не только обывателям, но и социологам (Оссовский, 1985), да и психологам тоже, о чем уже шла речь).

Однако это означает лишь то, что, во-первых, человек обладает физиологическими и психологическими механизмами реагирования

100 Раздел III. Психические состояния

на нужду, которая у него периодически появляется (т. е. организму и личности присущи эти свойства; очевидно, именно поэтому К. Обу-ховский считает потребности свойствами), и что, во-вторых, он обла­дает долговременной памятью па пережитые потребности1. Поэто­му потребности «латентные» (Д. А. Леонтьев) или «потенциальные» (В. С. Магун) есть не что иное, как знание о появляющихся потребно­стях («знаемые потребности»). И точнее было бы говорить не о «ла­тентных» или «потенциальных» потребностях, а о «знаемых» потреб­ностях, т. е. о том, что нужно человеку, чтобы комфортно существо­вать.

Таким образом, и у Николова, и у Леонтьева произошла невольная подмена одного — что человеку присущи потребности — другим — что у человека есть потребность в данный момент.

Очевидно, следует различать словосочетания «испытывать (ощу­щать) потребность» (А. Пьерон, 1970, например, пишет, что испыты­вать потребность — это, в сущности, ощущать нехватку чего-либо), «иметь потребность» (не осознавая ее) и «быть обладателем потреб­ности», т. е. ее носителем как живым реактивным существом (наподо­бие того, как человек обладает разумом, способностями, психически­ми функциями и т. д., которые в данный момент вовсе не обязательно должны находиться в актуализированном состоянии).

Следует иметь в виду, что для человека потребность является од­ной из побудительных сил, детерминирующих его активность (преж­де всего психическую), поэтому отрицание взгляда на потребность как оперативное состояние, заряженное энергией побуждения, заводит проблему произвольной активности человека в тупик. Кроме того, смысл организации человека как живого существа состоит не в том, чтобы всегда все было (пусть даже в латентном состоянии, наподобие тлеющих углей, которые стоит только раздуть, чтобы получить пла­мя), а в том, чтобы в определенный момент это нужное появилось, са­моорганизовалось (недаром Павлов говорил, что организм человека и животных — это самоорганизующаяся система).

Итак, именно актуальную потребность можно рассматривать как потребностное состояние. Поскольку оно связано с мотивацией, его можно отнести к мотивационным состояниям.

1 Это, однако, не значит, что «...потребности... хранятся в долговременной памяти», как пишет Р. С. Немов (Психология. М.: Просвещение, 1994. Кн. 1. С. 393). Потребность — это наличное состояние, а в долговременной памяти могут храниться лишь представ­ления о потребностях.

Глава 4. Мотивационно-волевые состояния 101

Разновидностями потребностного состояния в определенной сте­пени являются влечение и любопытство; именно так, как состояния, их рассматривает Н. Д. Левитов (1964). Он говорит и о заинтересо­ванности как состоянии, отражающем актуализацию интереса. Но если ситуативную заинтересованность (как переживание интереса, увлеченность) можно отнести к состояниям (правда, скорее уже к про­цессуальным, деятельностным состояниям, а не мотивационным), то устойчивая заинтересованность характеризует, очевидно, уже отноше­ние, а не состояние. Кроме того, заинтересованность имеет и другой смысл — как интерес материальный, получение выгоды. На основа­нии всех перечисленных причин мы не относим заинтересованность к мотивационным состояниям.

Состояние увлеченности. Состояние увлеченности характеризуют полное погружение в деятельность при наличии к ней интереса и по­лучение от нее удовольствия, отстраненность от отвлекающих факто­ров. Как отмечает Чикжентмихалы (Csikszentmihalyi, 1990, 1999), из­учавший упомянутое состояние, оно возникает, когда внимание чело­века захвачено чем-либо в такой степени, что ему кажется, что нет ничего более важного или вообще ничего более не существует.

Увлеченность обладает рядом особенностей. Во-первых, люди, пре­бывающие в данном состоянии, полностью отдают себе отчет в своих действиях, понимают их смысл и продолжают поступать так, даже не зная, к чему это приведет. Во-вторых, они способны воспринять не­посредственную обратную связь. На каждом этапе идут в правильном направлении и делают правильный выбор. В-третьих, уверены, что стоящая перед ними задача им по силам. Они не встревожены и не скучают, перед ними стоит проблема, которую они могут разрешить. В увлеченном состоянии у людей отсутствуют страх и тревога.

Апатия. Это психическое состояние, характеризующееся отсутстви­ем каких-либо потребностей, потерей интереса к деятельности и даже к жизни, которая становится бесцельной. Внешними признаками апа­тии в последнем случае является отрешенность человека от других людей и от окружающего мира в целом, безразличие ко всему и пас­сивность, отсутствие потребности любить и быть любимым. Человек утрачивает способность к нормальному проявлению эмоций. У него отсутствует желание иметь какие-либо желания и тем более удовлет­ворять их. При апатиии происходит обесценивание всего.

102 Раздел III. Психические состояния

С позиций психоанализа апатия является результатом работы за­щитных механизмов Я, способствующих нейтрализации мучительных переживаний, связанных, например, с безнадежным отчаянием, и раз­решению внутриличностных конфликтов путем такого изменения жизненных установок, при котором потребности человека утрачива­ют для него какую-либо значимость.

Точка зрения-13

По убеждению Р. Мэя, апатия, сопровождающаяся отсутствием чувств, эмоций, страстей и проявлением безразличия к окружающему миру, дру­гим людям и самому себе, становится характерной чертой современного человека. Противоположностью любви оказывается не столько ненависть, сколько апатия. Противоположностью воли является не нерешительность, а отстраненность и безучастность. Апатия ведет к устранению любви и воли, она провоцирует насилие. Именно апатия становится одним из про­явлений психических заболеваний. «Апатия и шизоидный мир идут рука об руку как причина и следствие друг друга» (Лейбин В. М. Словарь-спра­вочник по психоанализу. СПб.: Питер, 2001. С. 49).

Г. С. Салливан (1999) считает, что в состоянии апатии нереализо­ванная потребность не исчезает, а лишь значительно редуцируется, в результате чего напряжение хотя и снижается, но остается на уровне, достаточном для поддержания жизнедеятельности организма. По его мнению, апатия — исключительно энергозатратиое состояние орга­низма.

Состояние лени. Лень — это мотивационное состояние со знаком ми­нус, характеризующееся отсутствием желания работать, делать что-либо и сопровождающееся переживанием удовольствия от безделья (Платонов, 1984). В связи с этим определять лень как немотивирован­ное уклонение от поручений (Степанов, 1996) вряд ли корректно. Лень мотивирована стремлением сохранить имеющееся состояние покоя.

Состояние растерянности. Это состояние, когда человек не знает, как поступить, что предпочесть. Растерянность — интеллектуальное со­стояние, характеризуемое потерей логической связи между осуществ­ляемыми или планируемыми действиями. Нарушаются восприятие ситуации, ее анализ и оценка, вследствие чего затрудняется принятие разумных решений. Поэтому растерянность характеризуется нецеле­сообразными действиями или полным бездействием. Она может со­провождать панику, но сама по себе не является переживанием опас-

Глава 4. Мотивационно-волевые состояния 103

ности, хотя может быть ее следствием. Возможно и более отрицатель­ное состояние — замешательство, смятение как выражение паники.

4.2. Волевые состояния

В каждом конкретном случае волевая регуляция проявляется через волевые состояния. Однако, как замечает Е. Ю. Сосновикова (1975), волевое состояние не тождественно воле и волевым качествам, так как волевое состояние может быть пережито и безвольным человеком.

Впервые обсуждение волевых состояний было начато Н. Д. Леви-товым. Правда, он весьма осторожно назвал посвященную им главу в своей книге: «Психические состояния в волевой деятельности чело­века». Левитов ведет речь о состояниях волевой активности и пассив­ности, о решительности и нерешительности, об «уверенности — неуве­ренности», о «борьбе мотивов» как сложном и типичном волевом со­стоянии, о «сдержанности — несдержанности» и даже о раскаянии. Однако большинство из обозначенных им феноменов, с моей точки зрения, состояниями, и тем более волевыми, не являются (хотя все зависит от того, что считать состоянием). Сосновикова, например, справедливо полагает, что «борьбу мотивов» нельзя относить к состо­яниям. С ее точки зрения, волевым состоянием является длительное подавление одного мотива другим.

Точно так же, по моему мнению, не являются волевыми состояни­ями «уверенность» или «неуверенность», которые характеризуют про­цесс оценки ситуации, прогноз успеха или неудачи, т. е. связаны с ин­формационной стороной психической активности человека, с его интеллектуальной деятельностью. Неуверенность может быть и свой­ством личности, если у человека имеется неадекватная заниженная оценка своих возможностей или для него характерна повышенная внушаемость, навязчивость мыслей, эмоциональная неустойчивость (Дашкевич, 1985).

Левитов говорит также о волевом состоянии, характеризующемся определенным соотношением «решительности — нерешительности». В психологической литературе под этими терминами чаще всего име­ют в виду волевые качества, а не состояния. Для волевого состояния есть другой термин — «решимость». Левитов не разделяет эти два тер­мина, считая, что по своему значению они сходны и часто применя­ются как синонимы. Поэтому в своей работе он использует, говоря о волевом состоянии, то один, то другой термин. Я полагаю, что,

104 Раздел III. Психические состояния

во избежание путаницы, целесообразно разводить эти два понятия, придав каждому из них свой смысл.

О волевых состояниях говорят В. И. Селиванов и В. К. Калин. Се­ливанов определяет эти состояния как «класс психических времен­ных состояний, которые являются оптимальными внутренними усло­виями личности, способствующими преодолению возникших труд­ностей» (1974, с. 9). Вопрос о признаках, позволяющих выделить волевые состояния в особую группу, имеет, по мнению Калина, боль­шое теоретическое значение, так как положительное его решение будет являться частичным ответом на другой вопрос: можно ли гово­рить о специфической феноменологии воли? К сожалению, нужно констатировать, что в этом направлении успехи достигнуты не очень большие.

Волевые состояния становятся предметом обсуждения, когда го­ворят: человек осмелел, расхрабрился, отважился, мобилизовался и т. п. Следовательно, можно говорить о состояниях отваги, решимо­сти, «боевого возбуждения», так же как и о состояниях сосредоточен­ности, мобилизованности, готовности, бдительности (это состояние отражает готовность человека реагировать на ожидаемые стимулы и связано с организацией внимания).

Состояние мобилизационной готовности. Известно, что человек в за­висимости от обстоятельств может по-разному мобилизовывать име­ющиеся у него возможности. В связи с этим О. Граф (1943) выдвинул представление о нескольких уровнях работоспособности. Он предло­жил схему взаимодействия между физиологической и психической готовностью к работе (рис. 4.1).

Граф выделяет четыре уровня работоспособности (мобилизован­ности). Уровень А соответствует защитным резервам человека, вклю­чаемым при экстремальных ситуациях, вызывающих возбуждение симпатоадреналовой системы. Название этого уровня, по Графу, под­черкивает малую его зависимость от воли. Уровень Б — это макси­мальная работоспособность, проявляемая в обычной ситуации по­средством волевого напряжения. Уровни В и Г соответствуют рабо­тоспособности, достигаемой без особых волевых усилий.

Состояние мобилизационной готовности изучалось в основном спортивными психологами (Пуни, 1972, 1977; Генов, 1971), но оно, несомненно, проявляется и в других видах деятельности, в том числе и интеллектуальной (у студентов перед экзаменами, у ученого перед

Глава 4. Мотивационно-волевые состояния 105

12-часовой дневной период

Рис. 4.1. Уровни различной готовности (мобилизованности) к работе

(по О. Графу). Двугорбые кривые — физиологические колебания

уровня работоспособности в течение дня

докладом, у артиста перед выходом на сцену и т. д.). Данное состоя­ние характеризуется как довольно устойчивое, длящееся от несколь­ких часов до нескольких дней, отражающее возникновение целевой доминанты, направляющей сознание человека на достижение высо­кого результата, и готовность бороться с любыми трудностями во вре­мя предстоящей деятельности. Это готовность проявить максимум волевых усилий, не допустить развития неблагоприятного эмоцио­нального состояния, направить сознание не на переживание значимо­сти предстоящей деятельности и ожидание успеха или неудачи, а на контроль своих действий. Описанное состояние отражает самонаст­раивание на полную мобилизацию своих возможностей, причем имен­но тех, которые обеспечивают достижение результата в данном виде деятельности.

Психологически мобилизационное состояние характеризуется пе­реводом информации, необходимой для эффективной деятельности, из долговременной памяти в оперативную; активизацией мыслитель­ных процессов (ускорением оперативного мышления); обостренно­стью восприятия адекватных стимулов, созданием у себя уверенно­сти в успехе.

Волевая мобилизация при необходимости включает в регуляцию и эмоциональные механизмы с участием симпатоадреналовой систе­мы, чтобы процесс регулирования приблизился к экстремальному (на­пример, при помощи вызывания у себя «спортивной злости», досады

106 Раздел III. Психические состояния

на себя или же состояния воодушевления и т. п.). Однако того уровня мобилизации резервов организма, который достигается при аффектах и вызывается непроизвольно, при самовозбуждении достигнуть не удается.

Поскольку волевая мобилизация — доминантное состояние, нель­зя давать повод для преждевременной разрядки этой доминанты (яв­ление, довольно часто наблюдаемое в спортивной практике). Нужно сохранить стремление человека к выполнению предстоящей деятель­ности, его энергетический заряд.

Во многих случаях нет прямой зависимости между волевой мобили -зацией и ее результатом. Показательным в этом плане является факт, что максимальная величина напряжения мышцы достигается при во­левом усилии, которое испытуемые не считают максимальным, и даль­нейшее усиление волевых импульсов не ведет к росту напряжения мышцы. С этим согласуются и данные Е. П. Ильина, В. В. Скробина и М. И. Семенова (1967): у школьников максимальная частота движе­ний часто оказывалась большей в том случае, когда они старались ра­ботать «быстро, но не очень», а не тогда, когда давалась инструкция «работать максимально быстро». Имеют значение и типологические особенности человека. Так, знание результата соперника, если он вы­сок, способствует увеличению мобилизационной готовности у лиц с сильной нервной системой; лиц же со слабой нервной системой этот результат может угнетать, поэтому им лучше соревноваться с самими собой, со своим собственным лучшим результатом. Сложные задания вызывают у «тревожных» субъектов чрезмерное напряжение, что при­водит к ухудшению эффективности деятельности.

Мобилизации также способствует четкая и конкретная постанов­ка наставником (тренером, педагогом) задания на предстоящую дея­тельность с учетом возможностей ученика.

Мобилизационная готовность вызывается человеком сознательно, и ее не следует путать с предстартовым (предрабочим) состоянием, ко­торое может возникать непроизвольно (условно-рефлекторно), вслед­ствие попадания человека в привычную рабочую обстановку.

Своеобразной формой мобилизованности при опасности можно считать для человека состояние боевого возбуждения. Впервые это со­стояние начал обсуждать Б. М. Теплов (1954). Оно положительно эмо­ционально окрашено, связано с активной сознательной деятельностью в момент опасности. Человек испытывает повышение активности пси­хической деятельности и своеобразное наслаждение от переживания

Глава 4. Мотивационно-аолевые состояния 107

опасности. Великолепной иллюстрацией тому могут служить гениаль­ные пушкинские строки:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы1.

К состояниям, характеризующим мобилизованность человека, мож­но отнести и собранность (внимательность, сосредоточенность).

Состояние сосредоточенности. Это волевое состояние связано с пред­намеренной концентрацией внимания на процессе деятельности. Именно о такой концентрации в процессе творчества писал А. С. Пуш­кин: «Я забываю мир».

Физиологической базой состояния сосредоточенности является состояние «оперативного покоя» (по Ухтомскому). Оно возникает как следствие установки на восприятие того или иного раздражителя (сиг­нала) и совершение того или иного действия. Возникновение сосредо­точенности при ожидании этого сигнала приводит к возрастанию латентного возбуждения (возбуж­дения, находящегося ниже порога реагирования и обозначаемого как уровень активации покоя). Поэтому многие авторы справедливо счита­ют, что установка способствует бо­лее быстрому ответу на пусковой сигнал. Ведь чем сильнее латентное возбуждение, тем скорее под дей­ствием пускового раздражителя оно достигает «порогового» уровня, тем короче будет латентный (скрытый) период соответствующих реакций.

Действительно, целый ряд экс­периментальных данных подтверж-

«Пир во время чумы».

Сосредоточенность

108 Раздел III. Психические состояния

дает это. Показано, что предварительная команда укорачивает латент­ный период. Напротив, внезапно появляющийся сигнал приводит к увеличению латентного периода (Левандовский, 1962; Сишор, 1963; Конопкин, 1964).

Стартовая несобранность (рассеянность) является состоянием, про­тивоположным мобилизационной готовности (как неспособность че­ловека с помощью волевого усилия мобилизоваться, сосредоточить­ся). При нацеленности человека на решение той или иной задачи он не может направить свои возможности на достижение цели. Стартовая несобранность проявляется в обилии ненужных движений; в «бегаю­щем» (а иногда — отрешенном) взгляде; в быстрой подключаемости ко всему, что происходит вокруг и не имеет отношения к предстоящей деятельности; в излишней говорливости; в мимике, не соответствую­щей ситуации, — улыбки, перемигивания с окружающими, гримасы. Выражение лица при этом не волевое и собранное, но свидетельству­ющее о том, что мысли и чувства человека находятся в хаотическом состоянии.

Стартовая несобранность может иметь место и при недооценке со­перника, а также при низкой мотивации на предстоящую деятель­ность.

Состояние решимости. Очевидно, впервые этот термин употребил У. Джемс, но им он скорее обозначил именно решительность (как во­левое качество или как форму его проявления в процессе принятия решения). О решимости как состоянии писал А. Ф. Лазурский (1995). Он описывал ее как своеобразное чувство, которое специфично для всех волевых актов и относится к числу возбуждающих и сопутству­ющих разрешению напряжения. В термине «решимость» подчеркива­ется готовность к действию, и поэтому кроме эмоциональной и интел­лектуальной стороны в состоянии решимости имеет место специфи­ческое переживание, благодаря которому сам человек относит это состояние не к чувствам, а к волевой сфере.

Это состояние может быть кратким или более продолжительным, но значительное время оно продолжаться не может. Н. Д. Левитов пишет, что «решимость в отличие от решительности всегда кратко-временна» (1963, с. 160).

Понимая состояние решимости как готовность, следует сознавать, что это готовность не к быстрому принятию решения, как считает Ле­витов, а готовность начать осуществлять принятое решение, иниции-

Глава 4. Мотивационно-волевые состояния 109

В. Е. Маковский. Не пущу!

роватъ действие при наличии риска, возможности неприятных по­следствий. Таким образом, данное состояние возникает одновремен­но с принятием решения, а не до него. Характерной его особенностью является то, что по мере приближения во времени и пространстве к желаемому объекту решимость может снижаться, если человек не уве­рен в успехе, и даже переходить в свою противоположность — нере­шимость.

Приведу следующий пример. Одна юная спортсменка — прыгунья в высоту — очень хотела именно на данных соревнованиях выполнить норму первого разряда. Первые две попытки на нужной ей высоте за­кончились неудачно: планка была сбита. Осталась последняя попыт­ка. Боясь неудачи, спортсменка 17 раз начинала разбег, но ни разу не оттолкнулась от земли, чтобы прыгнуть. Решение — прыгать — она принимала каждый раз, иначе бы не делала разбега. Но вот состояние решимости выполнить намерение — прыгнуть — удержать во время каждого разбега она не смогла.

Состояние решимости возникает быстрее, когда нет времени для оттягивания начала выполнения принятого решения или когда такое затягивание бессмысленно и лишь создает неловкую ситуацию.

110 Раздел III. Психические состояния

Важным фактором, способствующим проявлению решимости, яв­ляется способность к самодисциплине, приводящая к появлению при­вычки инициировать какие-либо действия, поступки без раскачки, про­волочки, без ненужных колебаний (например, вставать рано утром).

Состояние сдержанности. Сдержанность, по Левитову, — психиче­ское состояние, при котором поведение подчиняется разумному кон­тролю. Однако Левитов, описывая данное состояние, отождествляет его с волевыми качествами — выдержкой и терпеливостью. Конечно, в сдержанности имеется элемент терпения, но это не то терпение, ко­торое проявляется при физическом усилии или при задержке дыха­ния. По существу, это состояние волевого напряжения по сдержива­нию побуждений, появляющихся при возникновении определенных эмоциональных состояний (радости, злости, гнева).

Сдержанность как сиюминутное состояние может являться выра­жением самодисциплины, воспитанности человека, а может отражать и его трусость: человек сдержался и не нагрубил начальнику, потому что побоялся его мести. Но в любом случае это волевое состояние, так как оно связано с подавлением возникшей потребности при помощи волевого усилия.

Глава 5

Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием

5.1. Прогноз и связанные

с ним эмоциональные состояния

Известно, что прогноз почти всегда носит вероятностный характер. Поэтому Левитов говорит о состояниях сомнения (недоверия, подо­зрительности), недоумения, неуверенности, растерянности, замеша­тельства, страха (боязни), надежды, наблюдаемых, в частности, и в случае возникновения когнитивного диссонанса («познавательного несоответствия»), т. е. ситуации, когда субъект одновременно распо­лагает по крайней мере двумя противоречивыми мнениями о чем-либо или о ком-либо и эти мнения не могут быть согласованы друг с дру­гом. Возникает, однако, вопрос: действительно ли это состояния или же это когнитивные ситуации, имеющие эмоциональную окраску (т. е. некие когнитивно-эмоциональные комплексы)?

Уверенность — неуверенность; Определяя уверенность, Б. Спиноза писал: «Уверенность есть удовольствие, возникающее из идеи (пред­ставления. — Е. И.) будущей или прошедшей вещи, причина сомнения в которой исчезла» (1957, с. 511). Следовательно, в данном случае речь идет о том, что при разрешении внутреннего конфликта (неуверенно­сти, сомнения) у человека возникает эффект облегчения имевшегося напряжения, переживаемого как удовольствие. Однако возникнове­ние удовольствия при наличии у человека уверенности вовсе не обя­зательно.

В «Словаре» С. И. Ожегова уверенность определяется как твердая вера (синоним — убежденность) в кого- или во что-нибудь.

Левитов относил уверенность (неуверенность) к психическим со­стояниям, в которых выделял три компонента: познавательный, эмо­циональный и волевой. Так, он пишет: «Уверенность... имеет эмоцио­нальную окраску — она всегда сочетается с чувствами бодрыми и жиз­нерадостными, с эмоциональным подъемом» (1964, с. 169). Таким

112 Раздел III. Психические состояния

образом, автор не считает уверенность эмоцией, а говорит только о ее эмоциональной окраске. Правда, он, видимо, погорячился, когда на­писал, что уверенность всегда сочетается с положительным эмоцио­нальным фоном. Как он сам замечает далее, человек может быть уве­ренным и в неуспехе. В этом случае вряд ли у него возникнут положи­тельные переживания, скорее — отрицательные. Отсюда: уверенность может иметь эмоциональную окраску разного знака. А раз так, то уве­ренность — это лишь причина, вызывающая то или иное эмоциональ­ное переживание в зависимости от того, с чем она связана — с поло­жительным или отрицательным прогнозом удовлетворения потребно­сти. При этом, как мне представляется, данные переживания связаны не столько с эмоциями (хотя они и не исключаются), сколько с эмо­циональным тоном впечатлений.

Уверенность или неуверенность человека — это интеллектуальный процесс вероятностного прогнозирования того или иного события, достижения или недостижения цели, вера в себя или потеря таковой. Он может и не вызывать никаких эмоциональных переживаний, если прогнозируется событие, к которому человек равнодушен. Я могу, на­пример, уверенно и совершенно бесстрастно прогнозировать удачу или неудачу на экзамене студента, поражение или выигрыш хоккей­ной команды, до которой мне нет дела, и т. д. Но и в случае значимой для меня ситуации сам по себе вероятностный прогноз не обязательно сопровождается эмоцией. Уверенность в выполнении хорошо освоен­ного и привычного для меня действия дает мне основание для спокой­ствия или для безбоязненного поведения, т. е. отсутствия эмоцио­нального реагирования, а неуверенность вызывает беспокойство, тре­вогу, т. е. приводит к эмоциональному реагированию. Таким образом, я «чувствую» (ощущаю, воспринимаю) возникающее в результате прогноза эмоциональное состояние, а не сам прогноз, т. е. уверенность или неуверенность в успехе.

Можно привести и еще один аргумент в пользу того, что уверен­ность не является эмоцией, а следовательно, психическим состоянием. Уверенность в ряде случаев перерастает в самоуверенность. Но мож­но ли говорить о том, что существует еще и эмоция самоуверенности?

Сказанное выше можно отнести и к сомнению. Его Левитов рас­сматривает как сложное состояние, в которое входят: неуверенность, недоумение, раздумье о правильности, сознание недоказательности, неубедительности, переживание неудовлетворенности тем, что выда­ется за истину. Как он отмечает, состояния сомнения настолько раз­нообразны, что назвать их словом «сомнение» можно только условно.

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 113

Неуверенность (сомнение) — это f

оценка вероятности совершения = ^ |

того или иного события, когда от- ■->£ j

сутствует достаточная информа- "*"'' ,..,

ция, необходимая для прогнозиро- .':. ',+■

вания. Чувство неуверенности — ,'; *ч • это бытовой штамп, характеризую- *, - -. ~ * '' щий лишь многозначность и не- ... " ,..-„- ' адекватность использования этого , ^ ' ^ ^ -понятия. Неуверенность в своих • -\ силах может вызвать и опасение за • успех осуществляемой деятельно- -, _ -, '■. сти, но сама опасением и тем более '.Г

страхом не является.

Сомнение служит показателем V.-,4 ч

критического отношения, вдум- • " [

чивости человека и его ответствен- „Г ности за принимаемое решение £» («положительное» сомнение) и '•■ следствием неуверенности или

скептицизма. Состояние скепти- Сомнение

ческого сомнения Левитов подразделяет на два вида. Первый порож­дается хорошими намерениями: человек ищет абсолютной достовер­ности, желает все познать больше и глубже; то, что уже известно, его не удовлетворяет. И вместе с тем это обычно мрачное состояние, не­приятно действующее и на самого человека, и на окружающих.

Другой вид — скептицизм как выражение развязности и рисовки — обычно связан с неуважением к авторитетам. Данная форма скепти­ческого сомнения проявляется, когда человек, формируя намерение, мотив, пренебрегает советами других, более опытных и знающих лю­дей. Очевидно, что состояние сомнения, связанное с неуверенностью, и состояние сомнения, связанное с отражением личностной особен­ности человека — скептицизмом, — разные по своей сути, и к мотива-ционным состояниям можно отнести только первое из них. Состоя­ние сомнения усиливается, если человек несколько раз подряд потер­пел неудачу в достижении цели, и уменьшается, если попытки достичь цель были удачными.

Недоумение — состояние сомнения, колебания вследствие невоз­можности понять, в чем дело.

8-1413

114 Раздел III. Психические состояния

Строго говоря, в чистом виде (без эмоциональной окраски) ни не­уверенность (уверенность), ни сомнение не являются ни эмоциональ­ными, ни психофизиологическими состояниями в истинном значении. Неуверенность отражает оценку вероятности совершения события, правильности принимаемого решения; сомнение — это отсутствие убежденности в истинности чего-либо, в том числе средства и пути удовлетворения потребности, которые рассматриваются человеком при формировании мотива. Недаром Левитов рассматривает сомне­ние и как раздумье о правильности чего-либо. Но и сомнение, и не­уверенность приводят к переживаниям, которые могут выражаться в состояниях тревоги, боязни.

5.2. Состояния ожидания

В случае если по каким-либо причинам начало действия задержива­ется, возникает остро переживаемое состояние нетерпения, а затем и раздражения. Чем сильнее выражена потребность (желание), тем сильнее выражены и названные состояния человека.

Левитов выделяет состояние мечтательности. Это погружение в мечту, фантазию, сопровождающееся переживанием положительных эмоций удовлетворения, радости.

Надежда является одним из мотивационных состояний, связанных с переживанием (возникающим у человека при ожидании желаемого события) и отражающих предвосхищаемую вероятность его реально­го осуществления. Она формируется на основе субъективного опыта, накопленного в прошлом в сходных ситуациях, и познания объектив­ных причин, от которых зависит ожидаемое событие. Предсказывая возможное развитие событий в сложившихся обстоятельствах, надеж­да играет роль внутреннего регулятора деятельности, помогающего человеку определять ее последствия и целесообразность. При сильно выраженной потребности надежда может сохраняться и при отсут­ствии обосновывающих ее условий (в расчете на случай, везение, удачу).

В обыденном сознании прогнозирование и ожидание каких-либо событий и результатов связывается с волнением человека. Оно отража­ет состояние беспокойства, ситуативной тревожности, страха. О нем писал еще Б. Спиноза. Выделял его и К. Д. Ушинский, относя к пер­вой ступени душевного страха: «Мы еще не знаем, как придется но­вое явление к нашим жизненным стремлениям, а отсюда возникает

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 115

то сердечное беспокойство, которое соответствует умственному бес­покойству или сомнению... На этой ступени мы можем назвать страх сердечным беспокойством или сердечным сомнением» (1974, с. 398). Из сказанного выше ясно, что речь идет о волнении, проявляемом человеком перед значимой для него деятельностью или встречей, а также об эмоциональном настрое на это. Волнение в таком не диф­ференцированном по знаку переживаний виде понимается как повы­шенный уровень эмоционального возбуждения.

5.3. Тревога

Состояние тревоги. Это состояние, называемое в быту волнением, боязнью, возникает у человека перед всякой ответственной деятель­ностью, в успешном осуществлении которой он неуверен. Поэтому даже хорошо подготовленный учащийся волнуется перед экзаменом или выступлением на школьном концерте. При этом у некоторых школьников, обладающих высоким нейротизмом, волнение может начинаться за несколько часов и даже дней до предстоящего экзаме­на, выступления с докладом, на олимпиаде и т. д. Повышают тревогу незнакомая обстановка, появление новых людей, неопределенность задания.

Тревога как психологическое по­нятие. Понятие «тревога» было введено в психологию 3. Фрейдом (1925) и в настоящее время мно­гими учеными рассматривается как разновидность страха. Так, Фрейд наряду с конкретным стра­хом (Furcht) выделял неопределен­ный, безотчетный страх (Angst), О. А. Черникова пишет о тревоге как «страхе ожидания», а О. Кон-даш (1981) — о страхе перед ис­пытанием. Ф. Перле (Perls, 1969) определяет тревогу как разрыв между «теперь» и «позже» или как «страх перед аудиторией». Тревога является результатом активности воображения, фантазии будущего.

Тревожное ожидание

116 Раздел III. Психические состояния

Она появляется у человека вследствие наличия незаконченных ситу­аций, заблокированной активности, не дающей возможности разря­дить возбуждение. В связи с этим тревога понимается как эмоциональ­ное состояние острого мучительного бессодержательного беспокой­ства, связываемого в сознании индивида с прогнозированием неудачи, опасности или же ожидания чего-либо важного, значительного для че­ловека в условиях неопределенности.

Точка зрения-14

В активации тревоги (впрочем, как и других эмоциональных состояний) решающую роль играют когнитивные факторы. Когнитивные оценки опас­ности, по-видимому, являются первым звеном в возникновении состояния тревоги, а когнитивная переоценка определяет интенсивность таких состо­яний и их устойчивость во времени (Спилбергер, 1983, с. 14).

Выраженная тревога проявляется как тягостное неопределенное ощущение «беспокойства», «дрожания», «кипения», «бурления» в различных частях тела, чаще в груди и нередко сопровождается раз­личными соматовегетативными расстройствами (тахикардией, потли­востью, учащением мочеиспускания, кожным зудом и т. п.). У малень­ких детей вследствие неразвитости речи тревога может быть установ­лена на основании своеобразного поведения: беспокойный взгляд, суетливость, напряженность, плач или отчаянный крик при измене­нии ситуации. Дети постарше выражают жалобы следующим образом: «как-то не по себе», «неспокойно», «внутренняя дрожь», «нет покоя». Как пишет Э. Шостром (1994), тревога подобна сосущему чувству го­лода. Человек, пребывающий в тревоге, не идет на полное действие и занят тем, что подавляет растущую агрессию, в результате чего впада­ет в апатию.

Подчас волнение становится невыносимым для человека, и он стремится оградить себя от ситуации, вызывающей его, например, от­казаться присутствовать на важном для него событии. Известно, что А. Ф. Львов, автор музыки к гимну Российской империи, очень вол­новался перед прослушиванием гимна комиссией, решавшей, чей ва­риант музыки предпочесть, и чтобы не подвергать себя излишним вол­нениям, остался дома. Однако за время ожидания «приговора» импе­ратора и его свиты он стал седым.

Тревога, как правило, нарастает вечером и сопровождается двига­тельным беспокойством. Показано также (Ханин, 1978, и др.), что по мере приближения важного для человека события уровень тревоги

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 117

нарастает, причем в большей степени у высокотревожных субъектов. В связи с этим автор выделяет предрабочую и рабочую тревогу.

Точка зрения-15

Термин «тревога» традиционно используется для описания эмоциональ­ной реакции, которая обычно рассматривается как «беспредметная», по­тому что стимулы или условия, порождающие ее, неизвестны. Особенно­стью тревоги является то, что интенсивность эмоциональной реакции на стрессовую ситуацию непропорционально выше величины объективной опасности.

Определяющей характеристикой страха является то, что интенсивность эмоциональной реакции пропорциональна величине опасности, вызываю­щей ее. Таким образом, понятия страха и тревоги относятся к эмоцио­нальным реакциям или состояниям, которые вызываются различными про­цессами (Спилбергер, 1983, с. 15—16).

Тревога, хотя и связана с опасением человека за благополучный исход важного для него дела и поэтому близка психологически к эмо­ции боязни, все же отличается от страха.

Н. Д. Левитов считает, что бывают состояния тревожности, в кото­рых страх отсутствует.

Боязнь имеет конкретный источник переживания, связана с опре­деленным объектом, который оценивается как безусловно опасный. У тревоги же нет четкого и конкретного повода для возникновения. Это вероятностное переживание неудачи («а вдруг...»). В отличие от страха, являющегося биологической реакцией на конкретную угрозу, тревога часто понимается как переживание неопределенной, диффуз­ной или беспредметной угрозы человеку как социальному существу, когда опасности подвергаются его ценности, представление о себе, положение в обществе. Таким образом, в данном контексте тревога понимается как переживание возможности фрустрации социальной потребности. К. Ясперс считает, что тревога отражает беспокойство и не обязательно связана с пониманием угрозы. Поэтому кроме «объек­тивной» тревоги (страха), связанной с реально существующей угро­зой, выделяют и собственно тревогу («неадекватную»), появляющу­юся в нейтральных, не угрожающих ситуациях, например тревога у детей. Маленькие дети могут тревожиться о том, что родители бросят их или перестанут любить (когда родители, например, в виде наказа­ния лишают ребенка своего расположения). Дети часто думают, что рождение братика или сестренки обязательно заставит родителей от­вергнуть их самих.

118 Раздел III. Психические состояния

Точка зрения-16

Разграничение страха и тревоги обычно базируется на критерии, введен­ном в психиатрию К. Ясперсом (Jaspers, 1948); в соответствии с этим кри­терием тревога ощущается вне связи с каким-нибудь стимулом («свобод­но плавающая тревога»), тогда как страх соотносится с определенными стимулом и объектом. Такой подход наиболее распространен, несмотря на отмечаемую рядом авторов практическую трудность дихотомического разделения тревоги и страха (Schneider, 1959; Schulte, 1961; Poldiger, 1970, и др.) и недостаточную последовательность в употреблении терминов: например, «свободно витающий страх» (Свядощ, 1971). В то же время высказывается предположение, что страх соотносится с конкретным стимулом всегда, а тревога может быть и свободно плаваю­щей, и конкретной (Poldinger, 1970). При оценке генеза тревоги и страха эти состояния иногда разграничивают по условиям возникновения (трево­гу соотносят с угрозой целостности личности, а страх — с угрозой физи­ческому существованию (Noyes, Kolb, 1966)), а также по особенностям структуры и степени сложности. При последнем подходе тревогу можно оценивать как результат взаимодействия страха с другими аффектами и аффективно-когнитивными структурами (Izard, 1980). Другие исследователи подчеркивают количественный характер различия между тревогой и страхом, считая тревогу менее определенным и выра­женным страхом (Symonds,1946; Березин, 1988, с. 16).

К. Изард считает, что тревога — это не некий отдельный самостоя­тельный феномен, а комбинация состояния страха с одной или не­сколькими другими эмоциями: гневом, виной, стыдом, интересом.

Стадии развития тревоги. Ф. Б. Березин описал стадии (уровни) раз­вития тревоги по мере нарастания ее интенсивности («явления тре­вожного ряда»). Наименьшую интенсивность тревоги выражает ощу­щение внутренней напряженности, выражающееся в переживаниях напряжения, настороженности, дискомфорта. Оно еще не несет в себе признака угрозы, но служит сигналом приближения более выражен­ных тревожных явлений. На второй стадии появляются гиперестези-ческие реакции, которые либо присоединяются к ощущению внут­реннего напряжения, либо сменяют его. Ранее нейтральные стимулы приобретают значимость, а при усилении — отрицательную эмоцио­нальную окраску. Это недифференцированное реагирование, харак­теризуемое как раздражительность. На третьей стадии — собственно тревоги — человек начинает переживать неопределенную угрозу, чув­ство неясной опасности. На четвертой стадии при нарастании трево­ги появляется страх: человек конкретизирует бывшую ранее неопре-

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 119

деленной опасность. При этом объекты, связываемые со страхом, не обязательно представляют действительную угрозу. На пятой ста­дии у человека возникает ощущение неотвратимости надвигающей­ся катастрофы. Он переживает ужас. При этом данное переживание связано не с содержанием страха, а лишь с нарастанием тревоги, так как подобное переживание может вызывать и неопределенная, бессо­держательная, но очень сильная тревога. Наконец, на шестой стадии появляется тревожно-боязливое возбуждение, выражающееся в пани­ческом поиске помощи, в потребности в двигательной разрядке. Дез­организация поведения и деятельности на этой стадии достигает мак­симума.

Источники тревоги. Л. В. Куликовым (2000) совместно с М. Ю. До­линой и М. С. Дмитриевой с помощью шкалы трений Каннера была изучена значимость различных источников тревоги и эмоционально­го дискомфорта (табл. 5.1).

Оценивая эти данные, следует иметь в виду, что опрашивались в основном лица женского пола, гуманитарии (студенты, врачи, работ­ники детских дошкольных учреждений).

Личности, относимые к категории высокотревожных, склонны вос­принимать угрозу своей самооценке и жизнедеятельности в обшир­ном диапазоне ситуаций и реагировать весьма напряженно, выражен­ным состоянием тревожности. Если психологический тест выявляет у испытуемого высокий показатель личностной тревожности, то это дает основание предполагать у него появление состояния тревоги в разнообразных ситуациях, и особенно когда они касаются оценки его компетенции и престижа.

А. Н. Фоминова (2000) установила, что более половины детей в начальной школе испытывают повышенную и высокую степень тре­воги по отношению к проверке знаний и до 85% связывают это со стра­хом наказания и боязнью расстроить родителей. Вторая причина тре­воги — «трудности в обучении». По данным А. Д. Андреевой (1994), наиболее значительным фактором, вызывающим отрицательные эмо­ции у младших подростков, продолжает оставаться школьная жизнь. Причем у девочек этот фактор выражен сильнее, чем у мальчиков. Как показали Б. И. Кочубей и Е. В. Новикова (1988), тревогу часто испы­тывают не только двоечники, но и школьники, которые хорошо и даже отлично учатся, ответственно относятся к учебе, общественной жиз­ни, школьной дисциплине. Однако это видимое благополучие доста­ется им неоправданно высокой ценой и чревато срывами, особенно

120 Раздел III. Психические состояния

Таблица 5.1 Значимость причин эмоционального дискомфорта

№п/п

Причины эмоционального дискомфорта

Балл

1

Забота о состоянии здоровья члена семьи

4,64

2

Финансовая ненадежность

4,29

3

Трудности с возможностью выразить себя

4,00

4

Перегруженность делами

4,00

5

Внутриличностные конфликты

3,90

6

Раздумья о смысле жизни

3,87

7

Недостаточность отдыха

3,80

8

Неудовлетворенность внешним видом

3,74

9

Проблемы с сексуальным партнером

3,72

10

Недостаток активности, энергии

3,71

11

Проблемы в общении с сотрудниками на работе

3,61

12

Неудовлетворенность своей работой

3,56

13

Проблемы с детьми

3,56

14

Растущие цены

3,56

15

Нехватка времени для семьи

3,54

16

Проблемы с покупками

3,49

17

Сексуальные проблемы

3,49

18

Заботы о здоровье вообще

3,47

19

Чувство одиночества

3,47

20

Проблемы с родителями

3,46

21

Раскаяние по поводу прошлых решений

3,41

22

Физический недуг

3,33

23

Перегруженность семейными обязанностями

3,29

24

Проблемы с транспортом

3,24

25

Беспокойство о надежности места работы

3,20

26

Осуждение и дискриминация со стороны других

3,20

27

Беспокойство по поводу обстановки в стране

3,19

28

Столкновения с начальством

3,04

29

Неприятные соседи

2,92

30

Проблемы с подчиненными

2,66

31

Проблемы с местом работы из-за своего пола

2,49

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 121

при резком усложнении деятельности. У таких школьников отмеча­ются выраженные вегетативные реакции, неврозоподобные и психо­соматические нарушения.

Тревога в описанных случаях часто порождается конфликтностью самооценки, наличием в ней противоречия между высокими притяза­ниями и достаточно сильной неуверенностью в себе. Подобный кон­фликт, заставляя этих школьников постоянно добиваться успеха, од­новременно мешает им правильно оценить его, порождая чувство по­стоянной неудовлетворенности, неустойчивости, напряженности. Это ведет к гипертрофии потребности в достижении, к тому, что она при­обретает ненасыщаемый характер, следствием чего являются отмеча­емые учителями и родителями перегрузка, перенапряжение, выража­ющиеся в нарушениях внимания, снижении работоспособности, по­вышенной утомляемости.

И двоечники, и отличники 11-12 лет, как показали Б. И. Кочубей и Е. В. Новикова, сильно ориентируются на то, как их отметки влия­ют на отношение к ним. Но если двоечников в первую очередь волну­ет отношение одноклассников, то отличников — отношение родите­лей и учителей. У тех, кто учатся на «четверки» или «четверки» и «пя­терки», уровень тревоги тоже достаточно высок, но он не зависит от отношения к ним окружающих. Наиболее эмоционально спокойны­ми оказались троечники.

Наиболее распространенными причинами тревоги у школьников являются (Кочубей, Новикова, Ш88; Уварова, 2000, и др.):

• проверка знаний во время контрольных и других письменных ра­бот;

• ответ учащегося перед классом и боязнь ошибки, которая может вызвать критику учителя и смех одноклассников;

• получение плохой отметки (причем «плохой» может быть и трой­ка, и четверка — в зависимости от притязаний школьника и его ро­дителей);

• неудовлетворенность родителей успеваемостью ребенка;

• личностно-значимое общение.

В седьмом и восьмом классах успеваемость уже не является таким эмоциогенным фактором, как у школьников младших и средних клас­сов (Толстых, 1995).

В зависимости от реального положения школьника среди сверст­ников, его успешности в обучении и т. п. выявленная высокая (или

122 Раздел III. Психические состояния

очень высокая) тревога будет требовать различных способов коррек­ции. Если в случае реальной неуспешности усилия во многом долж­ны быть направлены на формирование необходимых навыков рабо­ты, общения, которые позволят преодолеть эту неуспешность, то во втором случае — на коррекцию самооценки, преодоление внутренних конфликтов.

Однако параллельно с работой по ликвидации причин, вызываю­щих тревогу, необходимо развивать у школьника способность справ­ляться с повышенной тревогой. Известно, что тревога, закрепившись, становится достаточно устойчивым образованием, переходит в свой­ство личности — тревожность. Школьники с повышенной тревожно­стью тем самым оказываются в ситуации «заколдованного психоло­гического круга», когда тревожность ухудшает возможности учаще­гося и результативность его деятельности.

5.4. Страх

Часто тревожность принимают за страх. Это действительно близкие состояния, но все же разные. Если для возникновения тревоги часто нет никаких объективных причин, то страх — это реакция человека на конкретную опасную для его здоровья и престижа ситуацию. При тре­воге человек не предпринимает никаких защитных действий, он про­сто волнуется. Страх связан с проявлением различных защитных ре­акций.

Страх — это болезнь, болезнь воображения. Страшно не из окна прыг­нуть — страшно разбиться: страшно представить себе, что будет дальше (писатель Леонид Леонов).

Описывая комету, появившуюся на небосклоне в 1520 г., современник от­мечает: «Эта комета была так страшна, что повергла людей в ужас. Мно­гие умерли — кто от страха, кто от болезни».

Точка зрения-17

Нормального состояния в бою не бывает и быть не может. Не может быть в боевой обстановке и спокойного состояния (в буквальном смысле этого слова). Совершенно правильно писал Фурманов: «Спокойных нет, это одна рыцарская болтовня, будто есть совершенно спокойные в бою, под ог­нем, — этаких пней в роду человеческом не имеется. Можно привыкнуть казаться спокойным, можно держаться с достоинством, можно сдержи­вать себя и не поддаваться быстро воздействию внешних обстоя-

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 123

тельств — это вопрос иной. Но спокойных в бою и за минуты перед боем — нет, не бывает и быть не может» (Фурманов Д. А. Чапаев. Гл. VI) (Теплое, 1985, с. 235).

Бытует мнение, что есть бесстрашные люди. Это явное заблужде­ние. Страшно бывает всем, в том числе и смелым, и героям. Ведь страх — это защитная биологическая реакция организма, т. е. полез­ная для человека и животных реакция, возникающая помимо их же­лания. Она готовит к преодолению возникшей опасности, но своим, биологическим способом (ступор — это стремление остаться незаме­ченным, казаться неодушевленным предметом; убегание — удаление от опасности и т. д.). Другое дело, что человек, обладающий силой воли, может затормозить эти защитные реакции и направить свои мысли не на переживание страха, а на выполнение задания, несмотря на имеющийся страх. Такие люди называются смелыми не потому, что они не боятся, а потому, что они проявляют самообладание, несмотря на имеющийся страх.

Опасение — половина спасения (французская пословица).

Сильно выраженный страх называют ужасом. Он подав­ляет рассудок, затормаживает двигательные реакции (чело­век не может даже шевельнуть пальцем, крикнуть, чтобы по­звать на помощь).

Если страх охватывает боль­шую массу людей, говорят о панике. В этом состоянии люди теряют рассудок, часто не по­нимают, что происходит на са­мом деле, они просто заража­ются страхом от другой немно­гочисленной группы людей, убегающих от опасности. Пани­ка может возникнуть и среди учащихся, ожидающих очереди на экзамен. Один или два слу­чая неудачной сдачи экзамена

1

В. М. Максимов. Кто там?

124 Раздел III. Психические состояния

сильными учащимися могут породить в сознании остальных учащих­ся этой группы мысль, что им и тем более не сдать экзамен.

По мнению К. Изарда, результаты ряда исследований убеждают в том, что необходимо различать страх и тревогу, хотя ключевой эмоци­ей при тревоге является страх.

Страх — это эмоциональное состояние, отражающее защитную биологи­ческую реакцию человека или животного при переживании ими реальной или мнимой опасности для их здоровья и благополучия.

Следовательно, для человека как биологического существа возник­новение страха не только целесообразно, но и полезно. Однако для человека как социального существа страх часто становится препят­ствием для достижения поставленных им целей.

Только факты

Как-то в беседе с известным парашютистом корреспондент поинтересо­вался, можно ли научиться преодолевать в себе страх перед высотой. От­вет был неожиданным. «Я не высоты боялся — земли, — заметил семи­кратный рекордсмен мира. — Она рядом. Вот и страшно. Самым неприят­ным в моей жизни был прыжок с парашютной вышки. Тогда я уже ходил в мастерах спорта. Счет вел за тысячу прыжков. А когда залез на вышку, так, шутки ради, — коленки затряслись. Не могу перебороть страх: земля-то рядом. Главное, чтоб была высота» (Литературная газета, 20 апреля 1983 г.).

Причины страха. Состояние страха является довольно типичным для человека, особенно в экстремальных видах деятельности и при нали­чии неблагоприятных условий и незнакомой обстановки. Во многих случаях механизм появления страха у человека является условно-реф­лекторным в результате испытанной ранее боли или какой-либо не­приятной ситуации. Возможно и инстинктивное проявление страха. В зависимости от авторов отмечаются различные причины, вызы­вающие страх. Дж. Боулби (Boulby,1973) отмечает, что причиной стра­ха может быть как присутствие чего-либо угрожающего, так и отсут­ствие того, что обеспечивает безопасность (например, матери для ре­бенка). Дж. Грэй (Gray, 1971) считает, страх может возникнуть, если событие не происходит в ожидаемом месте и в ожидаемое время. Мно­гие авторы отмечают, что страх вызывается объектом (предметом, че­ловеком, явлением природы), но что бывают и беспредметные страхи, т. е. не связанные ни с чем конкретным.

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 125

Боулби выделил две группы причин страха: «природные стимулы» и «их производные» (рис. 5.1). Он полагает, что врожденные детерми­нанты страха связаны с ситуациями, которые действительно имеют высокую вероятность опасности. Производные стимулы больше под­вержены влиянию культуры и контекста ситуации, чем природные стимулы. Боулби считает одиночество наиболее глубокой и важной причиной страха. Он связывает это с тем, что как в детстве, так и в старости вероятность опасности при болезни при одиночестве значи­тельно возрастает. Кроме того, такие природные стимулы страха, как незнакомость и внезапные изменения стимуляции, значительно силь­нее пугают на фоне одиночества.

Только факты

Смерть от страха ожидания смерти.

«Вот он! — закричал Вий и уставил на него железный палец, и все, сколь­ко ни было, кинулись на философа. Бездыханный, грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха» (Н. В. Гоголь, «Вий»). Это сказки, поэтический вымысел. Но возможно ли что-либо подобное в действительности? Каждый из нас испытал хотя бы раз в жизни, какое сильное чисто физиологическое действие способно произвести в нас пред­видение опасности: лицо бледнеет, сердце начинает биться ускоренно и неровно, пот выступает на лбу и т. д. Может ли, однако, совокупная веге­тативная реакция на предугадываемое будущее достигнуть такой силы, чтобы действительно оказаться причиной смерти?

126 Раздел III. Психические состояния

Полковник де-Роша, живший в Париже на рубеже XIX и XX вв. и извест­ный в то время своими исследованиями в области гипноза и внушения, сообщил в печати о следующем случае.

Надзиратель одного парижского лицея своим поведением вызвал к себ.е ненависть со стороны студентов, и они решили отомстить ему. Несколько студентов схватили его, заперлись с ним в темной комнате и стали произ­водить над ним суд, причем перечислили все его преступления. Присудили обезглавить его. Принесли топор и плаху и объявили осужденному, что ему остаются только три минуты на то, чтобы покончить все земные расче­ты и приготовиться к смерти. По прошествии этого срока ему завязали глаза, принудили его стать на колени, обнажили ему над плахой шею, и один из участников этой жестокой забавы нанес ему мокрым полотенцем удар по спине. После этого присутствующие с хохотом предложили ему подняться. К их великому удивлению и испугу, приговоренный не двинул­ся с места: он был мертв (из коллекции профессора Н. А. Бернштейна).

Изард подразделяет причины страха на внешние (внешние процес­сы и события) и внутренние (влечения и гомеосгатическпе процессы, т. е. потребности, и когнитивные процессы, т. е. представление чело­веком опасности при воспоминании или предвидении). Во внешних причинах он выделяет культурные детерминанты страха, являющие­ся, как показано С. Речменом (Rachman, 1974), результатом исключи­тельно научения (например, сигнал воздушной тревоги). С этой точ­кой зрения не согласен Боулби, который полагает, что многие куль­турные детерминанты страха при ближайшем рассмотрении могут оказаться связанными с природными детерминантами, замаскирован­ными различными формами неправильного истолкования, рациона­лизации или проекции. Например, боязнь воров или привидений мо­жет быть рационализацией страха темноты, страх перед попаданием молнии — рационализацией страха грома и т. д. Многочисленные страхи связаны с боязнью боли: ситуации, которые вызывают боль (угроза боли), могут вызывать страх независимо от наличного ощу­щения боли. Речмен возражает против концепции травматического обусловливания страха, которая импонирует многим ученым (среди отечественных ученых большое место связи боли и различных видов страха уделяет В. С. Дерябин). Он отмечает тот факт, что многие люди боя гея змей, однако никогда не имели с ними контакта, тем более бо­лезненного.

Е. А. Калинин (1970) в качестве детерминант страха у гимнастов отмечает недолеченную травму, недостаточный опыт выступления в ответственных соревнованиях, длительный перерыв в выступлениях.

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 127

А. С. Зобов (1983) все опасности, вызывающие страх, разделил на три группы: 1) реальные, объективно угрожающие здоровью и благо­получию личности; 2) мнимые, объективно не угрожающие лично­сти, но воспринимаемые ею как угроза благополучию; 3) престижные, угрожающие поколебать авторитет личности в группе.

Очевидно, что в каждой стране и регионе проживания могут иметь­ся свои специфические страхи. Вот, например, чего боялись россияне в конце XX в. (по данным НИИ социального анализа и статистики): 32% — что их родные и близкие могут серьезно заболеть; собственным здоровьем озабочены 25%, преступностью— 20, возможной бедно­стью — 19; произвола властей боялись 18, ухудшения экологической обстановки — 14, наступления старости и физической боли — 13, на­чала крупномасштабной войны — 11, развязывания межнациональ­ных конфликтов — 9, одиночества — 8, массовых репрессий типа ста­линских — 7, гибели человечества — G, гнева Божьего — 3, собствен­ной смерти — 2% (Аргументы и факты. 2000, февраль. № 8 (1009). С. 24).

Причины страхов у детей. В различном возрасте проявляются раз­ные страхи, что зависит от процессов созревания и развития детей (Lewis, Rosenblum, 1974). Первичная эмоция страха на сильный раз­дражитель (испуг) наблюдается уже у новорожденного. Страх перед незнакомыми людьми возникает на первом году жизни между 6 и 9 ме­сяцами (Bronson, 1974; Sroufe et al, 1974). Раньше этот страх не мо­жет возникать по той причине, что младенец не умеет еще отличать знакомые лица от незнакомых. Когда ребенок начинает ползать, у него начинает отчетливо проявляться страх глубины.

Только факты

В классической исследовательской работе Элеанор Гибсон и Ричарда Уока (Gibson, Walk, 1960) анализировалась реакция детей на информацию о глубине. В эксперименте использовалось устройство под названием зри­тельный обрыв. Зрительный обрыв представлял собой доску, расположен­ную по середине сплошной стеклянной поверхности. Как видно на рис. 5.2, для создания иллюзии глубокого и мелкого конца была использована клет­чатая ткань.

В первоначальном эксперименте Гибсон и Уок демонстрировали, что дети с готовностью оставляют доску в середине, чтобы переползти на мелкую половину, но не были расположены переползать на глубокий край. После­дующее исследование показало, что страх глубины зависит от умения пол­зать: дети, начавшие ползать, испытывают страх при виде глубины, а их

128 Раздел III. Психические состояния

Пол, который виден через стекло

Рис. 5.2. Зрительный обрыв. Стоит детям начать ползать по окружающему

их пространству, как они сразу же выказывают страх перед глубиной,

вызванной зрительной иллюзией обрыва

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 129

неползающие ровесники — нет (Campos и др., 1992). Таким образом, опасливое отношение к высотам не вполне «предварительно заложено», а быстро развивается, когда дети начинают знакомиться с миром, находя­щимся в их распоряжении (Герриг, Зимбардо, 2004, с. 500—501).

Боязнь животных и темноты у детей обычно появляется после 3 лет, достигая пика в 4 года. Дети боятся спать одни при выключен­ном свете. Обсуждая природу этого страха, К. Д. Ушинский писал: «Некоторые, как, например, Рид и отчасти Руссо, думают, что дети уже по природе боятся темноты, но мы скорее согласны с Бэном, отверга­ющим эту боязнь. Темнота, скрывая от нас окружающее, может силь­но способствовать развитию в нас всякого рода страхов, которые за­висят уже от других причин, но сама по себе темнота едва ли может быть причиной страха. Вообще трудно решить, есть ли в природе пред­меты, внушающие страх человеку и животному даже и тогда, когда они видят эти предметы в первый раз. Кажется, что такие предметы есть для животных: голубь, никогда не видевший змеи, выказывает все признаки сильного страха, когда она наведет на него глаза свои. Но есть ли такие предметы для человека — мы не знаем. Кажется, мы мо­жем принять за истину, что человек не боится ничего, пока собствен­ные опыты или рассказы других не покажут ему, что у него не всегда станет сил для преодоления препятствий, и не познакомят его с ду­шевным страхом, с чувством силы, отступающей от препятствий, вме­сто того чтобы кинуться на них...».(1974, с. 400).

По поводу неразумного воспитания детей, приводящего к появле­нию детских страхов, писал и В. М. Бехтерев: «Вряд ли нужно гово­рить, что эмоция страха особенно вредна для здоровья ребенка, и по­тому надо избегать всего, что приводит ребенка в испуг и вгоняет в страх. Сколько тяжких нервных страданий, иногда даже неизлечимых, развивается под влиянием испуга в детском возрасте, а между тем все еще распространены забавы с детьми, основанные на испуге ребенка каким-либо внезапным появлением с угрожающими звуками или пе­реодеванием... Вместе с тем следует старательно оберегать ребенка от всех страшных рассказов, например о Бабе-Яге, о страшных велика­нах, о злой и доброй дочке, о медведе с поломанной ногой и т. п. Бла­годаря таким рассказам уже рано ребенок начинает страшиться мно­гого, начинает беспокойно спать, тревожимый страшными сонными грезами. Сколько вреда принесли уже разные детские книжки со страшными рассказами, а между тем до сих пор еще не могут их из­гнать из употребления в детских» (1997, с. 231-232).

130 Раздел ill. Психические состояния

0-11 12-23 24-35 36-47 48-59 60-71 Возраст, месяцы

Рис. 5.3. Стимулы, вызывающие страх у детей до шести лет

В настоящее время выявлено, что и у маленьких детей незнакомые объекты, в частности люди, могут вызывать страх. Феномен реакции страха на незнакомца привлек внимание ряда западных психологов.

А. Джерсилд и Ф. Холмс (Jersild, Holms, 1935) показали, что в воз­расте от 1 года до 6 лет боязнь звуков и незнакомых предметов посте­пенно уменьшается, а страх перед воображаемыми ситуациями в воз­расте 5-6 лет заметно усиливается (рис. 5.3). Спустя полвека было установлено, что страх темноты, боязнь одиночества, чужих людей и незнакомых предметов стали появляться в более раннем возрасте (Draper, James, 1985).

По данным П. С. Зобова (1983), в дошкольном возрасте мнимые (выдуманные, фантастические) страхи, в содержании которых фигу­рируют фантастические образы из прочитанных сказок, фильмов ужа­сов и т. п., преобладают над реальными; в последующие годы значи­мость мнимых опасностей снижается, а реальных — возрастает.

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 131

3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Возраст, годы

Рис. 5.4. Количество страхов у детей разного возраста

Среди реальных страхов в дошкольные годы первое место занима­ет боязнь воды; второе место — страх, вызванный угрозой нападения животных; третье — боязнь падения с большой высоты и боязнь до­рожно-транспортных происшествий.

Школьники младших и средних классов чаще всего отмечают реаль­ные опасности, затем - мнимые. Имеют место и престижные опасно­сти. Из реальных страхов преобладают боязнь воды и высоты, боязнь животных, опасения за здоровье родных и близких. Среди мнимых страхов выделяются боязнь темноты и боязнь недовольства взрослых. Из престижных страхов называются боязнь получения плохой отмет­ки, выступления перед большой аудиторией и др. Это подтверждает­ся и данными Н. К. Сурогиной (1998): у школьников 7-9 лет в 72% случаев присутствуют страхи, связанные со школой и обучением, в 53% — с неуверенностью в отношениях с учителем. Это свидетель­ствует о наличии дистанции между учителем и учениками, отсутствии между ними полноценного контакта, о недостатке или отсутствии у преподавателей интереса к детям.

В старшем школьном и студенческом возрасте на первое место выходят престижные опасности, затем — реальные и только потом — мнимые. Из престижных опасностей больше всего боятся неудачи на экзаменах и контрольных, одиночества, безразличия со стороны товарищей, выступления перед большой аудиторией. Из реальных страхов преобладают тревога за здоровье или страх потери родных и

132 Раздел III. Психические состояния

близких, страх перед хулиганами, бандитами, страх перед большой вы­сотой, страх войны и др. Мнимые опасности связаны с насекомыми, мышами, крысами, медицинскими процедурами. Отмечается боязнь покойников, вида крови, новой обстановки, темноты. Девушки отме­чают мнимые опасности в шесть раз чаще, чем юноши.

А. И. Захаров (1995), выделив 29 страхов детей, путем опроса по­следних выявил существенное увеличение их количества в преддо-школьном возрасте (рис. 5.4). Кроме того, обнаружилось, что не толь­ко у трехлеток, но и у девочек по сравнению с мальчиками количества страхов больше.

У взрослых, по данным Захарова, из детских страхов остаются страхи высоты (больше у мужчин) и смерти родителей (больше у жен­щин). У женщин значительно в большей степени выражены также страх войны, боязнь сделать что-либо неправильно или «не успеть» (в отношении последнего случая я бы предпочел говорить о тревоге, а не о страхе).

Что касается лицевой экспрессии страха и ее различения от дру­гих негативных эмоций, то у младенцев одни и те же индикаторы мо­гут свидетельствовать как о страхе, так и о страдании. Отчетливые различия в мимике этих состояний появляются у более старших детей.

Факторы, облегчающие или затрудняющие возникновение страха и влияющие на его интенсивность. Некоторые факторы облегчают возникновение страха. К ним относят

1) контекст, в котором происходит событие, вызывающее страх (Sroufe, Waters, Matas, 1974);

2) опыт и возраст человека (Jersild, Holmes, 1935; Gray, 1971; Izard, 1971; Bowlby, 1973);

3) индивидуальные различия в темпераменте или предрасположен-ностях (Скрябин, 1972,1974; Charlesworth, 1974; Kagan,1974). Так, Н. Д. Скрябин выявил, что величина и качество вегетативных и нейродинамических сдвигов при страхе зависят от того, насколько у человека развито самообладание (смелость). У лиц, склонных к трусливости, частота сердечных сокращений при оценке ситуации как опасной может не повыситься, а снизиться, а вместо покрасне­ния лица наблюдается его побледнение. Трусливые характеризу­ются меньшей устойчивостью баланса нервных процессов и для них наиболее характерен сдвиг последнего в сторону торможения

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 133

(в отличие от смелых, у которых баланс чаще сдвигается в сторону возбуждения).

Виды страха. Переживание человеком страха описывается многими словами:

Бояться Страшиться Дрожать

Оробеть Устрашиться Трепетать

Стушеваться Испугаться Трястись

Опасаться Трусить Оторопеть

Остерегаться Дрейфить Паниковать

Отсутствие конкретного и обоснованного содержания в каждом термине, обозначающем страх, приводит к таким казусам, как «страх — это эмоция, о которой многие люди думают с ужасом» (Изард, 2000, с. 294) или «...переживание страха пугает человека» (там же, с. 295), «...большинство людей боится этой эмоции (страха. — Е. И.)» (там же, с. 324). Ясно, что, не придав каждому термину четкого и специфично­го содержания (если это возможно), разобраться в том, как человек может испытывать страх и даже ужас перед страхом, невозможно.

Некоторые авторы пытаются вложить в различные словесные обо­значения страха конкретное содержание, выделить тем самым различ­ные его виды. Однако при этом им следовало бы учитывать предосте­режение У. Джемса, который писал, что «подразделения эмоций, пред­лагаемые психологами, в огромном большинстве случаев простые фикции, и претензии их на точность терминологии совершенно не­основательны» (1991, с. 273). Он отмечает, что подавляющее большин­ство психологических исследований эмоций носят чисто описатель­ный характер. Отсюда и некоторая произвольность в описании тех или иных синонимичных понятий, необоснованность их дифференциро­вания.

Попытку дифференцировать разные виды страха одним из первых (в 1927 г.) предпринял психолог и психиатр Н. Е. Осипов (2000). Он писал, что при восприятии реальной опасности у человека появляет­ся страх, при восприятии таинственного, фантастического — жуть, а при восприятии комбинации того и другого — боязнь; ужас испыты-вается при наличии всяких моментов опасности одновременно. При­веденная классификация опирается лишь на внешние причины по­явления страха, но не раскрывает психофизиологические различия

134 Раздел III. Психические состояния

разных видов страха. Поэтому остается вопрос: не являются ли раз­ные словесные обозначения страха просто синонимами?

Слабая обоснованность используемых терминов, обозначающих страх, видна и у О. А. Черниковой (1980), которая выделяет следую­щие формы проявления страха: боязнь, тревожность, робость, испуг, опасение, растерянность, ужас, паническое состояние.

Боязнь как ситуативную эмоцию она связывает с определенной и ожидаемой опасностью, т. е. с представлениями человека о возмож­ных нежелательных и неприятных последствиях его действий или развития ситуации.

Эмоция опасения, полагает Черникова, это чисто человеческая фор­ма переживания опасности, возникающая на основании анализа встре­тившейся ситуации, сопоставления и обобщения воспринимаемых явлений и прогнозирования вероятности опасности или степени риска. Это интеллектуальная эмоция, «разумный страх», связанный с предугадыванием опасности.

Отсутствие четкого разделения данных двух видов отношения к опасности в описании Черниковой очевидно. Разве боязнь как ожи­дание опасности не связана с прогнозом, с предугадыванием опасно­сти, когда человек представляет неприятные для него последствия? И разве не может быть опасение «неразумным» из-за неведения чело­века? Ведь и сама Черникова пишет, что опасение может возникать без достаточного основания, т. е. бывает не всегда разумным. Да и вы­сказывания: «Я боюсь, что у меня ничего не получится» и «Я опаса­юсь, что у меня ничего не выйдет» по смыслу одинаковы.

Надо сказать, что и в обыденной речи существует большая неопре­деленность в использовании этих слов. Так, в «Словаре русского язы­ка» С. И. Ожегова написано, что опасаться — значит бояться, т. е. ис­пытывать беспокойство, страх. Опасение — это беспокойство, чувство тревоги, предчувствие опасности. Наконец, опасливый — это человек осторожный, действующий с опаской («как бы чего не вышло»). От­сюда опасение и боязнь — это скорее синонимы, отражающие чаще тревогу, чем страх.

Скорее всего, боязнь, опасение — обобщающие термины, характе­ризующие отношение человека к опасным ситуациям, но не обязатель­но связанные с переживаниями той или иной эмоции. Данные ситуа­ции могут вызвать у него тревогу, которая может перерасти в страх различной степени выраженности (от робости до ужаса и паники), т. е. сопровождаться переживаниями, но могут быть восприняты и без

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 135

переживаний, когда человек ограничивается лишь констатацией ее опасности (например, когда он говорит, что боится змей, это не зна­чит, что он переживает в данный момент эмоцию страха; в данный момент никакой угрозы для него нет). Последнее означает, что у чело­века возникла эмоциональная установка на отношение к тому или иному объекту. Это знаемый страх, зафиксированный в эмоциональ­ной памяти вместе с вызвавшим его объектом, но не обязательно пере­живаемый. Такая же установка может возникать и в отношении воз­никновения у человека тех или иных эмоций. И именно с данных позиций можно понять выражения К. Изарда, приведенные выше: бо­яться страха — это значит иметь негативную установку (отрицатель­ное отношение) к его возникновению и переживанию.

Знаемые страхи существенно отличаются от так называемых аф­фективных страхов, т. е. страхов реальных, переживаемых и проявля­емых человеком в экспрессии. К аффективным страхам относятся ро­бость, ужас, паническое состояние, испуг.

Робость, по Черниковой, это слабо выраженная эмоция страха пе­ред новым, неизвестным, неиспытанным, непривычным, которая ино­гда может носить ситуативный характер, но чаще всего — обобщен­ный. Характеризуется тормозными влияниями на поведение и дей­ствия человека, что приводит к скованности движений и сужению объема внимания (оно приковано к собственному внутреннему состо­янию и в меньшей степени направлено на внешнюю ситуацию, отчего действия становятся нецеленаправленными и беспомощными).

Ужас и паническое состояние характеризуются автором как наибо­лее интенсивные формы выражения страха; здесь с ней трудно спо­рить, хотя с их физиологической интерпретацией (только как силь­ным корковым торможением) вряд ли можно согласиться, особенно в отношении паники. Человек в панике убегает от опасности не потому, что в результате торможения коры головного мозга растормаживает­ся подкорка, а потому, что заражается эмоцией страха от других лю­дей, подчас не понимая даже саму опасность. Об этом пишет и Черни­кова: «В панике человек бежит от опасности, стремясь только к одно­му — спастись. Властное стремление уйти от опасности гонит его слепо и неудержимо, умножая физические силы. Но в этом бегстве нет разумного контроля и здоровой оценки создавшихся условий. Дово­ды морали и разума тускнеют перед властью панического страха — самого сильного деморализующего чувства, которому может быть под­вержен человек» (1980, с. 36-37).

136 Раздел III. Психические состояния

Таким образом, рассмотренные выше формы страха, о которых пишет Черникова, по сути, не являются формами, а характеризуют лишь различную степень (силу) выраженности страха: от боязни и робости до ужаса и паники. Качественные различия между этими пе­реживаниями опасности в описании их Черниковой не обнаружива­ются.

Выделенные ею другие формы страха — тревожность, неуверен­ность, растерянность — тем более не могут считаться формами стра­ха, так как прямо не относятся к нему.

Испуг. Особой, фило- и онтогенетически первой формой страха яв­ляется испуг или «неожиданный страх». Испуг, как отмечал И. И. Се­ченов, — явление инстинктивное (поэтому К. Д. Ушинский называл его инстинктивным или органическим страхом), а возникающие в ре­зультате его защитные действия — непроизвольные. Он возникает в ответ на неожиданно появляющийся сильный звук, какой-либо объект и проявляется в трех формах: оцепенении, паническом бегстве и бес­порядочном мышечном возбуждении. Для него характерна кратко­временность протекания: оцепенение быстро проходит и может сме­ниться двигательным возбуждением.

Изучение вегетативных сдвигов и тремора при испуге, осуществ­ленное Н. Д. Скрябиным (1974а), показало, что у лиц с различным уровнем смелости реакция испуга протекает по-разному. У лиц с низ­кой степенью смелости выражено учащение пульса, причем сразу пос­ле «выстрела» нередко бывают «паузы» в сокращении сердца. Улиц с высокой степенью смелости таких «пауз» нет. У боязливых тремор возрастает значительно больше, чем у смелых. Зато кожно-гальвани-ческая реакция (КГР) у последних может быть более выраженной (рис. 5.5).

При ожидании сильного звука («выстрела») боязливые обнаружи­вают большую кожно-гальваническую реакцию (как по высоте пика, так и по общей площади), чем смелые. Кроме того, в данном случае реакция ожидания у боязливых выражена сильнее, чем при неожидан­ном «выстреле» (это соответствует поговорке, что пуганая ворона больше боится), в то время как у смелых ожидаемая реакция меньше, чем при неожиданном «выстреле».

При страхе в крови увеличивается количество ацетилхолина и са­хара. При постоянно испытываемом страхе уменьшается количество выделяемой мочи, происходят потери в весе за счет увеличения выде-

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 137

I —КГР

II — отметка времени в сек

НВ — момент неожиданного «выстрела» С — сигнал о повторном «выстреле» ОВ — ожидаемый «выстрел».

Рис. 5.5. Индивидуальные показатели КГР у лиц с различной степенью смелости

ления фосфатов и хлористого натрия. На четверть увеличивается ос­новной обмен.

Только факты

Выражение «от страха стынет кровь в жилах» считается литературным штампом. Однако, как показало обследование группы студентов Мюнхен­ского университета, не отличавшихся особым прилежанием, перед оче­редной сессией их кровь в этот период действительно становилась вязкой и застаивалась в сосудах. У хорошо успевающих ничего подобного не наблюдалось.

Внешнее и внутреннее выражение страха. Внешние проявления сильного страха описаны еще Ч. Дарвином и весьма характерны. У че­ловека дрожат ноги, руки, нижняя челюсть, срывается голос. Глаза при страхе раскрыты более широко, чем в спокойном состоянии, нижнее веко напряжено, а верхнее слегка приподнято. Брови почти прямые и кажутся несколько приподнятыми. Внутренние углы бровей сдвинуты друг к другу, имеются горизонтальные морщины на лбу. По данным П. Экмана и В. Фрайзена (Ekman, Friesen, 1975), если из всех этих

138 Раздел III. Психические состояния

проявлений присутствует только положение бровей, то это свидетель­ствует либо о предчувствии страха, беспокойстве, либо о контролиру­емом страхе. Рот открыт, губы напряжены и слегка растянуты. Это придает рту форму, близкую к овальной.

Поданным О. П. Козеренко (1968), при появлении страха у нович­ков-прыгунов в воду с 5- и 10-метровых вышек увеличивалась ампли­туда колебаний тела, увеличивался мышечный тонус, появлялся ги­пергидроз.

Только факты

Корреспондент газеты обращается к олимпийской чемпионке по прыжкам в воду с 10-метровой вышки Елене Вайцеховской:

— И вам никогда не было страшно прыгать с такой высоты?

— Конечно, было страшно. Пожалуй, перед каждым прыжком, особенно если с вышки вниз глянешь, к сердцу холодок подбирался. Но перебары­вать страх вошло у меня в привычку. И если после напряженных соревно­ваний, во время которых я думала лишь о том, чтобы как можно лучше сделать тот или иной прыжок, вдруг вспоминала, что внутреннего холодка сегодня вовсе не чувствовала, то даже как-то обидно становилось. Было у меня железное правило (оно, конечно, со временем выработа­лось) — взошла на вышку — прыгай. Помню свой первый прыжок с деся­ти метров, причем самый простой — «солдатиком». Мне было одиннад­цать лет, занималась прыжками не очень долго, но сама напросилась на «геройство». Тренер разрешила. В общем, два с половиной часа я протор­чала на вышке, поревела, два раза спускалась до семи метров, но стано­вилось стыдно, и я возвращалась обратно на «десятку». Потом все-таки прыгнула («Советский спорт», 1 июня 1983 г.).

При страхе затормаживаются процессы восприятия, оно становит­ся более узким, сфокусированным на каком-либо одном объекте. Мышление замедляется, становится более ригидным. Ухудшается память, сужается объем внимания, нарушается координация движе­ний. Наблюдается общая скованность. Все это свидетельствует об ослаблении у человека самоконтроля, он с трудом владеет собой. Иногда сильный страх сопровождается потерей сознания.

К. Д. Ушинский дал яркое психологическое описание сильного страха: «Действие страха именно потому и ужасно, что он, останавли­вая деятельность души, в то же время приковывает ее внимание к предмету страха. В эти минуты, по меткому выражению народной пси­хологии, мы "ни живы, ни мертвы": мы не живем потому, что деятель­ность нашей души остановлена, а деятельность есть жизнь нашей

1

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 139

души; мы не умерли еще потому, что чувствуем во всей силе эту страш­но мучительную остановку жизни» (1974, с. 403).

Вегетативные изменения при сильном страхе тоже ярко выраже­ны. Обычно это учащение сокращений сердца, подъем артериального давления, нарушение ритма дыхания, расширенные зрачки. Поверх­ность кожи холодна, поэтому часто выступающий на лбу и ладонях пот называют «холодным». Однако могут наблюдаться и противопо­ложные сдвиги, например урежение сокращений сердца, резкое по-бледнение лица. При сильном страхе может наблюдаться рвота, не­произвольное опорожнение мочевого пузыря и кишечника.

Описание различной степени страха у впервые прыгающих пара­шютистов представлено в ряде работ (Горовой-Шалтан, 1934; Хлеб­ников, Лебедев, 1964, и др.). Уже сама перспектива предстоящего прыжка вызывает у многих изменение состояния. Накануне дня, на который назначен прыжок, появляются беспокойство, сомнения и опасения; сон становится тревожным; артериальное давление, пульс, дыхание, потливость повышены. При посадке в самолет частота сер­дечных сокращений увеличивается до 120-140 уд./мин, появляются резкое побледнение или покраснение кожных покровов, сухость во рту, из-за чего голос становится сиплым, глухим, наблюдается расширение зрачков. Изменяется и поведение. У одних появляются оцепенение, дрожь, сосредоточенность и заторможенность, в отдельных случаях с угнетением психики и с безучастностью к окружающему (пассивно-оборонительная форма страха). У других обнаруживаются двигатель­ное возбуждение, говорливость, отвлекаемость внимания, трудность сосредоточения.

Когда страх возрастает до аффекта (ужаса), картина несколько ме­няется. Дарвин описывает ее следующим образом: «Сердце бьется со­вершенно беспорядочно, останавливается, и наступает обморок; лицо покрыто мертвенной бледностью; дыхание затруднено, крылья нозд­рей широко раздвинуты, губы конвульсивно двигаются, как у челове­ка, который задыхается, впалые щеки дрожат, в горле происходит гло­тание и вдыхание, выпученные, почти не покрытые веками глаза устремлены на объект страха или безостановочно вращаются из сто­роны в сторону... Зрачки при этом бывают непомерно расширены. Все мышцы коченеют или приходят в конвульсивные движения: кулаки попеременно то сжимаются, то разжимаются, нередко эти движения бывают судорожными. Руки бывают или простерты вперед, или мо­гут беспорядочно охватывать голову. В других случаях появляется

140 Раздел III. Психические состояния

неудержимое стремление обратиться в бегство, это стремление быва­ет столь сильно, что самые храбрые солдаты могут быть охвачены вне­запной паникой» (цит по: Джемс, 1991, с. 285). Субъективно страх может переживаться как предчувствие, неуверенность, как полная не­защищенность, ненадежность своего положения, как чувство опасно­сти и надвигающегося несчастья, как угроза (физическая и психоло­гическая) своему существованию.

Н. Марченко (1926) приводит данные о поведении солдат, выпол­нявших учебные задания в сопровождении пулеметного огня. Несмот­ря на то что солдат заблаговременно предупреждали, что пули летят высоко и в солдат не попадут, у них замедлялись движения, солдаты прижимались к земле, приказания исполнялись не так быстро и точ­но, инициатива и сообразительность понижались.

По данным С. А. Зобова (1983), на эффективность действий в си­туациях угрозы оказывает влияние эмоциональная реактивность (эмоциональность): чем она выше, тем в большей мере снижается эф­фективность. При обучении плаванию негативное влияние высокой эмоциональной реактивности резко проявилось при освоении субъек­тами глубокой части бассейна. Негативное влияние высокой эмоцио­нальной реактивности усугубляется факторами новизны, неожидан­ности и внезапности воздействия опасного раздражителя.

Формы проявления страха. Страх, как отмечает К. К. Платонов (1984), проявляется в двух основных формах — астенической и сте-нической. Первая выражается в пассивно-оборонительных реакциях (например, в оцепенении, ступоре с общим мышечным напряжением, дрожи — «рефлекс мнимой смерти») и в активно-оборонительных реакциях — в мобилизации своих возможностей для предупрежде­ния опасного исхода (бегство). Пассивно-оборонительные реакции И. П. Павлов связывал с торможением корковых центров. «То, что психологически называется страхом, трусостью, боязливостью, име­ет своим физиологическим субстратом тормозное состояние больших полушарий» (1951, с. 432). Примером такого ярко выраженного стра­ха является упоминаемый В. С. Дерябиным (1974) случай, когда пос­ле знаменитого землетрясения в Мессине одна женщина оставалась трое суток в своей постели с ребенком на третьем этаже, онемев и без движения, хотя без труда могла спастись; ребенок за это время умер. Павлов, однако, слишком узко трактовал механизмы страха, не учитывая, что он может быть связан и с состоянием возбуждения

Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием 141

Состояние боевого возбуждения

корковых клеток, с «двига­тельной бурей», т. е. с бесси­стемной двигательной ак­тивностью человека.

Стеническое проявление страха выражается в состо­янии «боевого возбуждения» по терминологии Теплова. Оно связано с активной со­знательной деятельностью в момент опасности и по­ложительно окрашено, т. е. человек испытывает свое­образное наслаждение и по­вышение психической ак­тивности. Это «упоение страхом», о котором писал А. С. Пушкин: «Все, все, что гибелью гро­зит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья...»1.

Преодоление страха. Игнорирование страха, равно как и его высме­ивание, скорее всего, даст отрицательный результат. Разумнее при­знать наличие у человека данного эмоционального состояния и по­мочь преодолеть его, показывая, что нет никаких реальных причин для его возникновения.

Для снятия страха может использоваться психотерапевтический метод, называемый десенсибилизацией, основанный на классическом обусловливании; он осуществляется поэтапно с постепенным нарас­танием интенсивности стимульного воздействия.

Например, у детей страх чаще всего проявляется при катании на коньках, спуске с горок на лыжах, при освоении езды на велосипеде и т. п. Поэтому разработан ряд приемов, помогающих преодолеть страх при выполнении двигательных действий спортивного характе­ра. По В. Г. Темпераментовой (1982), такими приемами являются:

• постепенное повышение сложности препятствий, которые нужно преодолеть;

• расчление сложных действий на части и выполнение их в облег­ченных условиях (на полу, на невысокой опоре);

«Пир во время чумы».

142 Раздел III. Психические состояния

• разучивание специальных и подготовительных действий, создаю­щих уверенность в выполнении и основного действия;

• обеспечение страховки на первом этапе разучивания действия;

• приведение в пример других детей, легко выполнивших данное действие;

• исключение нетактичных замечаний с подчеркиванием боязни ре­бенка;

• ободрение ребенка, внушение ему уверенности в том, что он суме­ет выполнить данное действие.

Для преодоления страха используют также психорегулирующую тренировку, внушенный сон, медикаментозные средства.

Однако все эти приемы, помогая адаптироваться к данной опасной ситуации, не делают человека смелым. Попадая в новую, незнакомую для него ситуацию, последний снова становится дезадаптированным к опасности (Скрябин, 1975).

Глава 6

Эмоциональные состояния, связанные с достижением или недостижением цели

6.1. Удовлетворение

В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова удовлетворение опреде­ляется как чувство (переживание) удовольствия, которое испытывает тот, чьи стремления, желания, потребности удовлетворены, исполне­ны. Важно подчеркнуть, что удовлетворение не является физическим удовольствием, которое отражает положительный эмоциональный тон ощущений. Это психическое удовольствие, которое сродни положи­тельному эмоциональному тону впечатлений. Главное в генезисе дан­ного удовольствия — достижение цели.

Состояние удовлетворения может иметь различную степень вы­раженности: удовольствие как слабо выраженное, наслаждение — как средне выраженное и восхищение, восторг — как высшее проявле­ние. Трогательно-восторженное состояние, обычно проявляемое сен­тиментальными людьми в отношении маленьких детей, называется

к

Наслаждение

Восхищение

144 Раздел III. Психические состояни

умилением. В психологии оно остается практически неизученным фе­номеном.

Всегда наслаждаться — значит не наслаждаться вовсе (Вольтер).

Если обычное удовлетворение может ничем внешне не проявлять­ся, то восхищение, восторг выражаются в различных психомоторных реакциях (мимике, позе, криках, аплодисментах и т. п.).

Психологи, пытаясь определить сущность радости, испытывают значительные затруднения. Поэтому некоторые из них идут в ее по­нимании от противного — чем она не является. В. С. Дерябин (1974), Е. Шахтель (Schachtel, 1959), С. Томкинс (Tomkins, 1962), К. Изард (2000) не сводят ее к чувству сенсорного удовольствия — эмоциональ­ному тону ощущений. Последний, как отмечает Дерябин, локализо­ван по органам чувств, в то время как радость не имеет локализации, она захватывает весь организм. Кроме того, радостно настроенный че­ловек испытывает неудовольствие от вкуса хинина и удовольствие — от запаха цветов. Как пишет К. Изард, «вряд ли вы отправитесь на поиски радости в ближайшее кафе-мороженое» (2000, с. 147), хотя, может быть, это и имело бы смысл с точки зрения физиологии:

К. И. Платоновым (1962) показано, что при радости возрастает количе­ство выделяемого желудочного сока и его переваривающая сила. Радость и эмоциональный тон возникают на разных уровнях эмоциональной i **jFr _ сферы.

ш v . В. Квин (2000) определяет ра-

L^ , " , дость как активную положитель-

Г "--if'*.* НуЮ эмоцию, выражающуюся в хо-

рошем настроении и ощущении удо­вольствия. То, что при радости у человека хорошее настроение, спо­рить не приходится. Однако доста­точно ли этого, чтобы определить радость? Разве всякое хорошее на­строение — обязательно радость?

Дерябин (1974) и Изард разли­чают радость и веселье, хотя и при­знают, что различие между ними

Радость

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 145

Ликование

трудно поддается определе­нию. Например, Дерябин пи­шет, что нерезко выраженное переживание радости может быть без веселья («тихая ра­дость»)- Можно добавить, что и веселье может быть без на­личия радости, хотя очень ча­сто радость является поводом для веселья. Изард отмечает, что радость сопровождается переживанием удовлетворен­ности самим собой и окружа­ющим миром. Очевидно, это и является ее главной отличи­тельной чертой. Поэтому я бы определил радость как силь­ное удовлетворение. Очень сильная радость (удовлетворение) прини­мает форму поведения, называемого ликованием, буйством.

Радость может быть следствием творческого успеха, но вовсе не обязательно ему сопутствует. Она возникает не только по поводу удовлетворения желания, достижения цели, но и по поводу предвиде­ния удовлетворения желания (предвкушения). Впрочем, разница меж­ду этими двумя случаями небольшая. В последнем случае радость возникает как следствие уже свершившегося в мыслях желаемого со­бытия. Именно поэтому человек может испытывать радость и при меч­таниях, грезах (Singer, 1966).

Характерным для радости является ее очень быстрое возникнове­ние, и этим она приближается к аффекту. Не случайно Дерябин опре­деляет радость как реакцию на неожиданное получение чего-либо приятного, желанного. Чем неожиданнее успех и чем дольше он ожи­даем, тем больше радость по поводу него.

Как показала М. С. Неймарк (1961), бурная радость при успехе свойственна лицам с заниженной самооценкой.

Радость легко распознаваема, о ее наличии свидетельствуют улыб­ка и смех. К. Г. Ланге (1896), один из крупных специалистов по изуче­нию эмоций, привел описание физиологических и поведенческих ха­рактеристик радости. Она сопровождается возбуждением двигательных центров, приводящим к разряду моторного возбуждения (жестикуляция, подпрыгивания, хлопание в ладоши), усилением кровотока в мелких

10-1413

146 Раздел III. Психические состояния

сосудах (капиллярах), вследствие чего кожа тела краснеет и становит­ся теплее, а внутренние ткани и органы начинают лучше снабжаться кислородом и обмен веществ в них происходит интенсивнее. Неуди­вительно, что при радости (правда, внушенной) К. И. Платонов на­блюдал повышение работоспособности при работе на эргографе.

Люди, переживающие сильную и кратковременную радость, часто принимают ее за счастье. Отсюда выражения: «счастливый миг», «птица счастья» и т. п.

В. Квин называет счастьем длительное переживание радости. Правда, она тут же добавляет, что счастье — это нечто большее, чем просто интенсивное удовольствие или радость. Очевидно, это ее за­мечание можно отнести не к испытываемой сильной эмоции радости по поводу свершившегося события, а к философской категории счас­тья, которая скорее отражает удовлетворенность человека своей жиз­нью, т. е. к тому психологическому явлению, которое называется чув­ством.

Радость (торжество) по поводу неудачи соперника, конкурента, к которому человек испытывает неприязнь, называется злорадством (злобной радостью).

Проявление радости в онтогенезе. Признаки радости (улыбка), как отмечает К. Изард (2000), наблюдаются уже у трехнедельного младен­ца. С четвертой-пятой недели до четвертого-пятого месяца жизни ре­бенок улыбается любому человеческому лицу, если оно близко от него и если человек кивает ему. Это имеет большое значение в установле­нии психологического контакта между ребенком и материю. Мать, наклоняясь к ребенку, вызывает у него улыбку; в свою очередь улыб­ка ребенка вызывает улыбку у матери, заставляет ее ласково разгова­ривать с малышом. Это является для ребенка подкрепляющей стиму­ляцией, которая имеет важное значение для его здоровья и благопо­лучия.

В последующие годы круг обстоятельств, по поводу которых ребе­нок радуется, расширяется: ребенок испытывает радость от игры, уче­ния, общения со сверстниками и т. д.

6.2. Состояние воодушевления и эйфории

Воодушевление — позитивное психическое состояние, связанное с так называемым «подъемом духа», т. е. с повышением силы мотива и при­ливом сил в результате достижения казавшейся трудно достижимой

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 147

промежуточной цели. Однако воодушевление по поводу достигнуто­го успеха недолговечно. Оно, как писал Клод Бернар, похоже на мол­нию, озарившую нам далекий горизонт, к которому наше ненасытное желание устремляется еще с большим жаром.

Прилив творческих сил называют вдохновением. Это состояние прекрасно описано А. С. Пушкиным:

И просыпается поэзия во мне: Душа стесняется лирическим волненьем, Трепещет, и звучит, и ищет, как во сне, Излиться наконец свободным проявленьем —

И тут ко мне идет незримый рой гостей, Знакомцы давние, плоды мечты моей,

И мысли в голове волнуются в отваге, И рифмы легкие навстречу им бегут, И пальцы просятся к перу, перо к бумаге, Минута — и стихи свободрю потекут

Вдохновение способствует творческому воображению, фантазии, так как в сознании легко возникают многочисленные яркие образы, мысли, ассоциации.

Эйфория — психическое состояние, сопровождающееся припод­нятым настроением, возбуждением, ликованием, превращающееся в крайнем своем выражении в эк.стаз. С одной стороны, в состоянии эйфории у человека возникает энтузиазм. Он чувствует себя как бы окрыленным, готовым к свершению великих дел, к получению беско­нечного удовольствия от различного рода деятельности. С другой сто­роны, у него появляются беспечность, беззаботность, безмятежность, благодушие, «шапкозакидательское» настроение, несерьезное отно­шение к серьезным сторонам и явлениям жизни.

Эйфория не является состоянием реального повышения работо­способности, не свидетельствует о реальном возрастании энергии, сле­довательно, в этом состоянии человек не готов к эффективной и пло­дотворной работе. Этим оно отличается от состояния воодушевле­ния, возникающего при достижении человеком желаемой, но трудной цели.

Эйфорическое состояние обладает наркотическими свойствами — оно активизирует психику и к нему человек привыкает. Поэтому, что­бы вызвать его, человек прибегает к употреблению алкоголя, нарко­тиков и других средств. ю-

148 Раздел III. Психические состояния

6.3. Состояние переживания чувства гордости

Актуализированное чувство гордости проявляется в переживании удовольствия, удовлетворения, радости от достигнутых результатов. Дарвин (1896) так описал выражение гордости: «Гордый человек об­наруживает свое чувство превосходства над другими, держа голову и туловище прямо. Он высокомерен и старается казаться как можно более крупным, так что о нем говорят в переносном смысле, что он

надут от гордости... Мускул, выворачи­вающий нижнюю губу, называется мус­кулом гордости» (с. 157).

Переживая эмоции, связанные с чув­ством гордости, человек осознает соб­ственную значимость, даже если гор­дость касается не его личных дости­жений, а достижений близкого ему человека или референтной группы. При чрезмерной выраженности гордости она приводит к самодовольству, само­любованию.

У детей выражение гордости наблю­дается рано. Э. Блейер (1929) описал поведение своего сына в возрасте пяти месяцев. Когда он встал в первый раз самостоятельно на ноги, он отчетливо проявил свою гордость достигнутым: глядел вокруг себя как петушок, так что родители не могли удержаться от смеха. Это вызвало у ребен­ка бурное проявление обиды.

6.4. Фрустрационные состояния

Понятие «фрустрация»1 используется в двух значениях: 1) акт блоки­рования или прерывания поведения, направленного на достижение значимой цели (т. е. фрустрационная ситуация); 2) эмоциональное состояние человека, возникающее после неудачи, неудовлетворения какой-либо сильной потребности, упреков со стороны. Последнее со­провождается возникновением сильных эмоций: враждебности, гне­ва, вины, досады, тревоги.

«Гордость»

От лат. frustratio — расстройство (планов), крушение (замыслов, надежд).

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 149

Точка зрения-18

Понятие фрустрационной напряженности. Эффект, возникающий в состо­янии человека, оказавшегося в совокупности фрустрирующих ситуаций, получил название фрустрационной напряженности. Этим термином обо­значают интенсивность проявления психофизиологических механизмов адаптации организма к фрустрирующим условиям. Непомерно высокая фрустрационная напряженность при адаптационных нарушениях ведет к чрезмерному усилению функций нервной и гормональной систем организма и тем самым способствует истощению его резервных возможностей (Пан­кратов, 2001, с. 125).

А. М. Корин. Опять провалился

Это состояние может выражаться через три формы поведения: экстрапунитивную, интрапунитивную и импунитивную.

Экстрапунитивная форма связана с агрессивными реакциями. У че­ловека появляются раздражительность, досада, озлобленность, упрям­ство, стремление добиться поставленной цели во что бы то ни стало. Поведение становится малопластичным, примитивным, используют­ся ранее заученные образцы поведения. При этом человек ссылается

150 Раздел III. Психические состояния

на сложившиеся обстоятельства или обвиняет в неудаче кого угодно, но только не себя.

Точка зрения-19

Наиболее частой реакцией в состоянии фрустрации является агрессивное поведение. Эта реакция настолько часто проявляется, что позволила, на­пример, психологам Йельского университета выдвинуть гипотезу: любая фрустрация создает побуждение к агрессии. Еще в 1926 г. было проведено исследование ответов 45 студентов в ситуациях фрустрации. Из 145 случа­ев возникновения фрустрации в 113 ответом было агрессивное поведение: словесный отпор, оскорбление, физические нападки на человека, кото­рый вызвал ситуацию фрустрации (Киршбаум, Еремеева, 1990, с. 80).

При интрапунитивной форме у человека возникают тревожность, подавленность, молчаливость. В неудаче он винит лишь себя самого, начинает ограничивать свои интересы, снижает уровень притязаний, а порой и бросает данное занятие, считая себя неспособным к нему.

При импунитивной форме фрустрирующая ситуация рассматри­вается человеком как малозначащая и легкоисправимая.

Проявление фрустрированности в той или иной форме зависит от личностных особенностей человека. Лица со слабой нервной систе­мой чаще проявляют интрапунитивную форму фрустрированности, лица с сильной нервной системой — эктрапунитивную форму. Играет роль и уровень воспитанности человека.

Фрустратором выступает непреодолимое для человека препят­ствие, блокирующее достижение поставленной им цели. Фрустрацию вызывают и внутренние конфликты. Курт Левин (Levin, 1935) выде­лил три типа последних:

1) конфликт равнозначных положительных возможностей, или ситу­ация «буриданова осла»: у человека имеются две или больше при­влекательные цели, но их невозможно достичь одновременно; осо­бенность этого типа конфликтов состоит в том, что при любом вы­боре человек все же останется в выигрыше, поэтому этот конфликт вызывает слабую фрустрацию;

2) конфликт равнозначных отрицательных возможностей, или ситу­ация «из двух зол...»: человеку приходится выбирать из двух не­привлекательных перспектив; при любом выборе он окажется в проигрыше, поэтому фрустрация при этом типе конфликта бывает самой сильной, и частой реакцией является попытка бегства от нее, а если это невозможно, то возникает гнев;

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 151

3) конфликт положительно-отрицательных возможностей, или «про­блема выбора»: у цели есть как положительная, так и отрицатель­ная сторона (хочется съесть булочку или пирожное, но не хочется толстеть, и т. п.); этот тип конфликта встречается в жизни чаще всего. При разрешении подобных конфликтов сначала преоблада­ет положительная тенденция — человек уступает желанию, но за­тем появляется опасение в связи с возможными неприятностями, и по мере приближения к цели негативная тенденция усиливается и может привести к отказу от достижения цели. При данном типе конфликтов фрустрация бывает средней силы.

Точка зрения-20

Препятствия могут быть следующих видов:

1) пассивное внешнее сопротивление (наличие элементарной физической преграды, барьера на пути к цели; удаленность объекта потребности во времени и пространстве);

2) активное внешнее сопротивление (запреты и угрозы наказания со сто­роны окружения, если субъект совершает то, что ему запрещают;

3) пассивное внутреннее сопротивление (осознанные или неосознанные комплексы неполноценности; неспособность осуществить намеченное, резкое расхождение между высоким уровнем притязаний и возможно­стями исполнения);

4) активное внутреннее сопротивление (угрызения совести: оправданы ли выбранные мною средства достижения цели, моральна ли сама по себе цель) (Киршбаум, Еремеева, 1990, с. 79).

С точки зрения С. Розенцвейга (Rosenzweig, 1960), всякая реакция на фрустратор направлена на поддержание равновесия внутри орга­низма. Отечественные же психологи справедливо считают, что состо­яние фрустрации — реакция личности.

Состояние фрустрации возникает не сразу. Для его появления тре­буется преодолеть так называемый фрустрационный порог. Он опре­деляется рядом моментов:

• повторением неудовлетворения: при повторном неудовлетворении (неудаче) происходит его суммация с эмоциональным следом от прежней неудачи;

• глубиной неудовлетворения: чем сильнее была потребность, тем ниже порог фрустрации;

152 Раздел III. Психические состояния

• эмоциональной возбудимостью: чем она выше, тем ниже фрустра-ционный порог;

• уровнем притязаний человека, его привычкой к успеху: чем выше уровень притязаний и чем дольше человек не терпел неудачу, тем ниже порог;

• этапом деятельности: если препятствие возникает в начале дея­тельности, агрессия выражена слабее, чем когда неудача постигла человека на заключительном этапе.

Фрустрация может оказать различное влияние на деятельность человека. В одних случаях она мобилизует его для достижения отда­ленной по времени цели, повышает силу мотива. Однако при этом формы поведения могут носить импульсивный и иррациональный характер. В других случаях фрустрация демобилизует человека, ко­торый либо стремится путем замещающих действий уйти от конфликт­ной ситуации (запрещенная или недостижимая цель выполняется мысленно или только частично или решается похожая задача), либо вообще отказывается от деятельности.

Даже в тех случаях, когда фрустрация оказывает стимулирующее влияние на человека, возникающие под ее влиянием формы поведе­ния чаще всего носят импульсивный и иррациональный (неразум­ный) характер. Поэтому необходимо ослаблять возникающее у чело­века в случае неудачи или невозможности достижения цели состоя­ние агрессии и депрессии, особенно в первый момент фрустрационной ситуации, когда стихийность реагирования проявляется особенно ярко. Одним из средств в такой ситуации является замена трудного, непосильного задания на более легкое. Другим действенным сред­ством может явиться объяснение, почему не удалось достигнуть цели.

Частые фрустрации у детей невротизируют их, развивают у них агрессивность как личностное свойство, чувство вины, неуверенность, приводят к изоляции и эгоцентризму, озлобленности.

Фрустрационные эмоциональные состояния проявляются в фор­ме обиды, разочарования, досады, гнева, уныния, печали и др.

Обида

Обида как эмоциональная реакция на несправедливое отношение со стороны кого-либо появляется, когда задевается чувство собственно­го достоинства человека, когда он сознает, что его незаслуженно уни­жают. Это бывает в случае оскорбления, обмана человека, неоправдан-

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или

153

ных обвинений и упреков в его адрес. М. С. Неймарк (1961) показала, что обида как реакция на неуспех легко возникает у детей с завышен­ными самооценкой и уровнем притязаний. Они обижаются на зада­ния, на экспериментатора.

Цицерон сказал, что оскорбление причиняет боль, которую с тру­дом выносят мудрейшие и лучшие люди. Обида действительно явля­ется сильной душевной болью, огорчением. Она может оставаться за­таенной и либо постепенно проходит, либо приводит к разработке плана мести обидчику. Нередко обида переживается остро, в виде гне­ва и ведет к агрессивным действиям.

Обида Огорчение

Обида появляется у человека в онтогенезе очень рано. Ее проявле­ния обнаруживаются уже у детей 5-11 месяцев (Блейлер, 1929). Разочарование

Если ожидавшееся или обещанное событие не сбывается, то появля­ется неудовлетворенность, неудовольствие, которое называют разо­чарованием. Чем больше было обещано или чем важнее было ожи­давшееся событие, тем большее разочарование испытывает человек, если его ожидания не оправдались. Особенно легко возникает разоча­рование, когда ожидают от кого-либо или чего-либо нечто сверхъес­тественное, чудо.

154 Раздел III. Психические состояния

Досада

Досада — это раздражение, недовольство вследствие собственной не­удачи или неудачи близкого человека, любимой спортивной команды и т. п.; сожаление — зачастую с примесью злости на обстоятельства, человека, помешавших достижению задуманного. Злость при досаде часто выражается («разряжается») с помощью «крепких» выражений, в том числе и мата.

Отчаяние

Отчаяние, но мнению К. Д. Ушинского, — отсутствие чаяния, или надежды. Отчаяние — состояние крайней безнадежности (Ожегов, 1975). Конкретные причины, которые могут привести человека в от­чаяние, разнообразны, но все они должны создать у человека впечат­ление о непреодолимости возникшего препятствия на пути достиже­ния цели, исполнения желания (непоступления в институт, невыздо­ровления и т. п.).

Ушинский (1974), например, писал, что привести человека в отча­яние может ужас в своей крайней степени. Он же показал и внешнее

отличие этих двух «самых страш­ных тиранов человеческого сердца» друг от друга. Ужас леденит кровь, отчаяние волнует ее; ужас выража­ется оцепенением тела и полным бессилием, ужас отнимает голос, от­чаяние вырывается воплями.

В то же время Ушинский не ви­дит психологического различия между ужасом и отчаянием: и то и другое характеризует полную без­надежность. Будет ли эта безнадеж­ность приводить к ужасу или от­чаянию, зависит от того, с каких позиций человек оценивает пред­стоящее несчастье: если измеряет его величину, то испытывает от­чаяние, если же измеряет его при­ближение, то им овладевает ужас. В обоих случаях он страдает, но Безнадежность от разных причин: в отчаянии — от

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 155

Возмущение

Гнев

самого несчастья, в ужасе — от его неизбежности и его приближения, перед которыми силы человека слабеют.

Здесь можно не согласиться с великим педагогом. Отчаяние тем сильнее, чем больше слабеют силы человека, сопротивляющегося ка­кому-либо несчастью, и чем неизбежнее становится последнее. Ужас же как раз определяется величиной предстоящей опасности.

Гнев

Понятие «гнев» синонимично понятиям «негодование», «возмуще­ние», «злость». По Э. Шострому, негодование — это блокированная или неполная, а также лживая эмоция. Он считает, что негодование ненатурально и «сдавленно» выражает страх. Многие из нас (так на­зываемые «манипуляторы») выражают гнев, хотя на самом деле чув­ствуют обиду и боль. Это происходит потому, что гнев — более пред­сказуемая эмоция. Легко предположить, что может случиться после гневного выступления одного человека: другая сторона тоже рассер­дится. Когда же один человек признается другому, что он обижен, слу­читься может все, что угодно, и реакция другой стороны непредсказу­ема. Другой человек может рассердиться, расплакаться, холодно уди­виться. Подход Шострома к пониманию гнева излишне односторонен в связи с тем, что он рассматривает только случай замены истинной эмоции ложной. Однако гнев и сам может быть истинной эмоцией, например при нанесенном человеку оскорблении; X. Коут (Kohut, 1975) называет этот вид гнева «нарциссическим». Говорят и о «бес­сильном гневе» при фрустрации, когда нет никакой возможности устранить препятствие на пути к цели.

156 Раздел III. Психические состояния

Сильный гнев обозначают как ярость, при которой появляется ничем не сдерживаемое агрессивное поведение. Ярость бывает «бла­городная», «праведная» («Пусть ярость благородная вскипает, как волна. Идет война народная, священная война»), конструктивная (когда яростно, со злостью отстаивают в горячем споре свою точку зрения) и деструктивная (находящая выражение в насилии, жесто­кости).

Только факты

История шахмат знает случаи самых невероятных реакций на проигрыш партии. Р. Мнетабан ударом шахматной доски по голове убил на месте обыгравшего его партнера — племянника Карла Великого. Сын Вильгель­ма Завоевателя, находясь при дворе французского короля, сел играть с наследным принцем Людовиком и выиграл у него все партии. Это до того обозлило принца, что он схватил шахматную доску, бросил ее в Генриха и обозвал сыном батарда. В ответ последовал страшный удар той же дос­кой, ранивший Людовика. Граф де Стайр, получив мат, запускал в против­ника первый попавшийся под руку предмет. Поэтому его постоянный парт­нер — адъютант полковник Стюарт — перед тем, как объявить мат, стре­мительно убегал в самый дальний угол комнаты и уже оттуда провозглашал: «Шах и мат, сир!»

Физиологические и психологические механизмы гнева. В ряде ис­следований рассматривается связь повышенной раздражительности с такими гормонами, как пролактин, тестостерон и норэпинефрин (см. «Точка зрения-21»). Однако полученные данные скорее свиде­тельствуют о том, что имеется гормональная предрасположенность к враждебности, агрессии, но не говорят о прямом участии этих гор­монов в физиологической картине состояния гнева.

Точка зрения-21

Некоторые исследователи связывают повышение уровня раздражительно­сти с гормоном пролактином, стимулирующим выработку материнского молока. Кельнер (1984) обнаружил, что женщины, страдающие аменорре-ей на фоне гиперпролактинемии (высокий уровень пролактина в крови и отсутствие менструаций), характеризуются более высокими показателями враждебности, чем пациентки с нормальным уровнем пролактина. Когда женщины с гиперпролактинемией пользовались препаратами, снижающи­ми уровень пролактина, показатели враждебности существенно и быстро снижались. В другом исследовании было показано: женщины в послеро­довом периоде, имеющие более высокий уровень пролактина в крови, давали значительно более высокие результаты по показателям агрессии

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 157

по сравнению с контрольной группой и примерно такие же результаты, как пациентки с гиперпролактинемией.

Исследователи связывают проявление враждебности и с уровнем тесто­стерона в организме. Скэремелла и Браун (1978) обнаружили, что уровень тестостерона коррелирует с агрессивным поведением. Коннер (1962) по­казал, что заключенные тюрем, имевшие самое высокое содержание тес­тостерона, впервые вступили в конфликт с законом в более раннем возра­сте, чем остальные.

...Долгое время считалось, что в биохимической картине злости присут­ствуют и краски норэпинефрина. По данным Фридмана (1960), при срав­нении агрессивных и враждебных индивидуумов с пассивными и тревож­ными оказалось, что у первых выделяется большое количество норэпи­нефрина. Однако данное исследование напоминает известную проблему: что было раньше — курица или яйцо? Исследование не дает ответа на вопрос: является ли секреция норэпинефрина результатом взвинченного состояния пациентов или субъекты испытывали злость, потому что у них в крови высокий уровень норэпинефрина.

В том, что гормоны связаны с эмоциями, никто не сомневается. Физиоло­гическое возбуждение является необходимым компонентом любой эмоци­ональной реакции, но данное обстоятельство само по себе не может заста­вить вас разозлиться. Вторым — не менее важным — компонентом, вли­яющим на эмоциональное состояние человека, является наш разум, то, как мы объясняем для себя события, вызывающие у нас те или иные чув­ства.

...Признанный авторитет в теории враждебности Рей Розенман (1985) при­шел к следующему выводу: «Обычно эмоциональная реакция на событие определяется тем, как оно оценивается человеком, отсюда вытекают и его физиологические последствия... Злость — это когнитивная реакция, свя­занная с личностной оценкой и интерпретацией» (Мак-Кей и др., 1997, с. 16-19).

При гневе повышается кровяное давление, а также количество кис­лоты и пепсина в содержимом желудка, которые, действуя на стенки желудка, могут вызвать язву.

Причины гнева. Гнев может быть вызван личным оскорблением, об­маном и другими моральными причинами, особенно если они неожи­данны для субъекта. Но чаще всего причиной гнева является фруст­рация, непреодоленное препятствие к достижению какой-либо цели. Поэтому у ребенка уже в первые дни жизни можно вызвать рефлек­торный приступ гнева стеснением движений (Watson, 1926).

По Д. Паттерсону (1982 ), гнев возникает постепенно из цепочек не­гативного поведения, когда двое людей становятся на тропу взаимных

158 Раздел 111. Психические состояния

обвинений (т. е. когда возникает ситуация «слово за слово»). Чаще всего такие цепочки возникают между людьми, имеющими равные права: между мужем и женой, между родителем и ребенком, между сослуживцами.

Зарождаются эти негативные цепочки чаще всего в связи с доста­точно безобидными событиями и до определенного момента себя не проявляют. Поначалу обмен раздраженными репликами выглядит вполне банально, поэтому общающиеся не придают значения зарож­дению негативной цепочки. Но если цепочка включает в себя больше трех-четырех реплик, то конфликт начинает сопровождаться крика­ми, угрозами, физической агрессией. Последнее звено в цепочке, пос­ле которого прорывается гневная вспышка, называется «запускаю­щим».

Паттерсон приводит список вербальных «звеньев», которые чаще всего способствуют зарождению опасной негативной цепочки.

• Настойчивые советы.

• Резкая критика.

• Повторяющиеся незаслуженные и унизительные упреки («Ты ни­когда мне не помогаешь...»; «И это ты называешь едой?»).

• Решительное установление границ разговора ( « Все, хватит. Забудь об этом» или «Сейчас же прекрати!»).

• Угрозы.

• Чрезмерное обобщение, навешивание ярлыков («Все вы, женщи­ны (мужчины), одинаковы...»).

• Бранные слова.

• Обструктивное поведение («Я вообще отказываюсь это обсуж­дать!»).

• Необъективная интерпретация намерений собеседника («Я знаю, чего ты добиваешься; ты хочешь...»).

• Ирония, постоянные поддразнивания, «уколы».

• Уничижительные заявления («Я не могу показаться с тобой в при­личном обществе»).

• Высказывания, имеющие целью «выпустить пар» («Убирайся из моей жизни!»; «Мне осточертела твоя физиономия!»).

• Проклятия.

• Сарказм («Знаю, как ты починишь! Как в прошлый раз, когда при­шлось вызывать водопроводчика»).

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 159

• Обвинения.

• Ультиматумы («Если ты не изменишься, я ухожу»).

Гнев можно спровоцировать не только вербально (через слово, высказывание), но и невербально (через мимику, жест, телодвижение).

Проявление гнева. Человек при гневе чувствует себя раздраженным («кровь кипит»). Это сопровождается резким покраснением или же побледнением лица, напряжением мышц шеи, лица и рук (сжимание пальцев в кулак). Мышцы лба сдвигаются внутрь и вниз, придавая лицу нахмуренное и угрожающее выражение. Глаза фиксируются на объекте гнева. Ноздри расширяются, крылья носа приподнимаются. Губы раздвигаются и оттягиваются назад, обнажая стиснутые или скрежещущие зубы (рис. 6.1). С возрастом люди научаются скрывать экспрессию гнева, поэтому его выражением могут быть и плотно сжа­тые губы. У одних глаза широко раскрыты, блестят («гневно сверка­ют»), иногда наливаются кровью и выпячиваются, зрачки расшире­ны, у других — прищурены. Дыхание учащенное и глубокое. В моче появляется сахар, прекращается секреция желудочного сока (Кеннон, 1927). Тело прямое, напряженное («натянут как струна»), иногда на­клонено по направлению к объекту гнева. Жесты становятся совер­шенно бесцельными, движения некоординированными, наблюдается дрожь, губы не повинуются человеку, голос обрывается. Если человек много говорит, то появляется пена у рта. Маленькие дети кричат, бры­каются, катаются по полу, царапаются и кусаются.

Роль гнева. Эволюционное значение гнева заключается в мобилизации энергии индивида для активной само­защиты. С развитием цивилизации эта роль гнева стала не столь важной. По­этому гнев и различную степень его проявления (злость как слабый гнев и ярость как сильный гнев) можно отне­сти к отрицательным аффектам, хотя многие по-прежнему рассматривают его как средство самозащиты (Мак-Кей и др., 1997). Он сопровождается приливом сил, энергии (за счет выбро­са в кровь адреналина, способствую- рис. 6.1. Выражение лица щего мобилизации энергоисточников при гневе-ярости (из К. Изарда)

160 Раздел III. Психические состояния

I

организма). Это повышает уверенность в себе, уменьшает страх при наличии опасности. При ярости мобилизация энергии и возбуж­дение столь велики, что человек чувствует, что он «взорвется», если «не откроет клапан и не выпустит из себя пар». Человек становится склонным к импульсивным поступкам, готов напасть на источник гне­ва или проявить агрессию в вербальной форме. Однако, как говорил Л. Н. Толстой, «то, что начато в гневе, кончается в стыде».

Точка зрения-22 Когда гнев в помощь

Несмотря на все свои отрицательные стороны, чувство гнева может быть адаптивным, т. е. помогающим приспособиться к происходящему, спра­виться с возникающими проблемами. Гнев — сигнал, предупреждающий о неблагополучии. Точно так же, как боль информирует нас о грозящей опасности (и мы отдергиваем руку от горячей плиты), гнев свидетельствует о возникновении угрозы психологической травмы. Агрессивность придает человеку новые силы, когда необходимо справиться с эмоциональной или физической опасностью. Вот примеры ситуаций, когда гнев помогает нам:

1. Самая распространенная ситуация, когда гнев оказывается нашим по­мощником, — момент физической угрозы или нападения. Он мобили­зует наши силы на самозащиту.

2. Гнев может быть адаптивным и в тех ситуациях, когда кто-то пытается нарушить ваши личные границы ... Нарушать личностные границы мо­гут родственники или друзья, которые заходят к вам без предвари­тельного звонка; сосед, постоянно одалживающий у вас инструменты; партнер, когда он настаивает на неприемлемом для вас сексуальном поведении. В личной жизни охватившее вас раздражение порой дает силы воспротивиться содержащим угрозу требованиям близких.

3. Гнев позволяет преодолеть боязнь отстаивать свои интересы. Многие люди думают, что не имеют права требовать того, чего они хотят. Они считают, что не заслужили счастья. Без мобилизующего влияния гнева они никогда не наберутся храбрости разобраться в том, чего они дей­ствительно хотят (Мак-Кей и др., 1997, с. 12).

Гнев сопровождается сильным эмоциональным возбуждением, ко­торое, как полагают некоторые психотерапевты, нуждается в разряд­ке в той или иной форме, так как сдерживание проявления сильных эмоций вредно для здоровья. Однако на этот счет имеются и другие точки зрения (см. «Точка зрения-23»).

В спорте имеется понятие «спортивная злость». Она может оказы­вать стимулирующее, мобилизующее влияние на энергетику и усилия

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 161

спортсмена, но в то же время приводить к неадекватному восприятию внешней ситуации и своих возможностей, стереотипии поведения, ригидному повторению одних и тех же тактических действий, упрям­ству. Отсюда прямолинейность тактики, отсутствие гибкости в еди­ноборствах.

Точка зрения-23

...Сдерживание чувств вредно для здоровья — данное мнение разделяет движение психотерапевтических «групп встреч», мы встречаемся с ним в теории «первобытного крика» Джейнова. Леонард Берковиц называл сто­ронников подобной точки зрения «вентиляционистами» (от выражения «провентилировать чувства»). Многие терапевты соглашаются с Аделаи­дой Брай (1976): «Я видела, как злость гложет душу и тело человека, причиняя ему эмоциональные и физические страдания; как она вкрадыва­ется в отношения между мужем и женой, а также между друзьями, разру­шая те теплые чувства, что их когда-то соединили; как она отравляет отно­шения на работе, в школе, в игре, в любви — во всех проявлениях самой жизни».

Брай приводит примеры положительного влияния разрядки злости на пси­хику человека. К ним относятся в числе прочих укрепляющееся высокое мнение о себе, установление более значимых и реалистичных отношений с другими людьми, освобождение от физического и эмоционального стрес­са и, наконец, повышение сексуального влечения.

От подобной точки зрения нельзя отмахнуться. Известный психоаналитик Теодор Исаак Рабин выдвигает сходную точку зрения в своей «Книге о злости», в которой автор развивает несколько идей:

1. Выплескивая свою злость наружу, вы добиваетесь более здорового и счастливого общения.

2. Разрядка злости приносит вам «хорошее, легкое самочувствие» и по­вышает самооценку.

3. Цель «горячей, здоровой» злости — очистить атмосферу и, если не­обходимо, что-то исправить в отношениях.

...Однако в результате проведения большого исследования по проблеме агрессии Кэрол Тэврис (1982) пришла к выводу о том, что люди, наиболее склонные разряжать свою злость вовне, становятся еще более, а отнюдь не менее враждебными.

...Джек Хокансон (1970) в течение двадцати лет проводил широкое иссле­дование в области теории катарсиса. Он обнаружил, что агрессия обеспечи­вает катарсис (снижение артериального давления) только в одном случае: когда она направлена на сверстников. Разрядка гнева на человека более старшего не только не уменьшала чувство озлобленности, но к ней добав­лялось ощущение тревоги. В своих экспериментах Хокансон наблюдал следующее: в то время как агрессия выполняла роль катарсиса у мужчин,

11-1413

162 Раздел III. Психические состояния

на женщин подобное же действие чаще оказывали проявления дружеско­го расположения. Кроме того, выяснилось, что агрессия одинаково огор­чала женщин, направлявших ее на сверстников, и расстраивала мужчин, адресовывающих ее на авторитетных лиц. Полученные результаты привели Хокансона к мысли о том, что открытое несдерживаемое проявление злос­ти редко бывает плодотворно; катарсис скорее есть результат обучения. ...Те же закономерности подметил в поведении взрослых Мюррей Строе (1974). По его наблюдениям, когда супруги кричали друг на друга, они после этого нервничали еще больше, а не успокаивались. Крик или другое словесное выражение негативных эмоций не ослабляют их. На самом деле переживание как бы повторяется снова и снова.

...Теврис (1982) в нескольких исследованиях отмечала, что открытое вы­ражение злости может как бы «замораживать» враждебную установку. Подобный эффект наблюдался даже у детей, которых поощряли открыто выражать свою враждебность по отношению к ребенку, который фрустри-ровал их в экспериментальной ситуации (Мэллик и Маккендлс, 1966). Впо­следствии дети испытывали к «неприятельскому» ребенку большую не­приязнь, чем малыши, которым в эксперименте не разрешали открыто вы­сказывать свои чувства. Студенты колледжа также сохраняли чувство враждебности по отношению к человеку, который вызывал их раздраже­ние, когда по условиям эксперимента им разрешали выплеснуть на него свою досаду (Кан, 1984). (Мак-Кей и др., 1997, с. 27-30.)

Способы борьбы с гневом. Психологи предлагают следующие меры борьбы с гневом.

1. Поискать другое объяснение.

2. Поискать юмористичное в сложившейся ситуации.

3. Вести диалог с самим собой.

4. Отвлечься, заняться другой работой.

5. Научиться признавать, что жизнь не всегда честна, справедлива.

6. Научиться договариваться, находить компромисс и выговаривать­ся (организовать диалог, который даст возможность посмотреть, как ситуация видится другой стороне).

7. Выяснить, какие ситуации чаще всего вызывают гнев. Затем раз­работать план по преодолению таких ситуаций.

Исступление

Исступление — крайняя степень возбуждения с потерей самооблада­ния, чаще всего возникающая при фрустрации и проявляемая в этом случае как состояние бессильного гнева. Это состояние описано

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 163

М. Ю. Лермонтовым в поэме «Мцыри», когда ее герой бежал из мона­стыря и заблудился в лесу:

Моя кружилась голова; Я стал влезать на дерева,

Но даже на краю небес

Все тот же был зубчатый лес.

Тогда на землю я упал; И в исступлении рыдал;

И грыз сырую грудь земли, И слезы, слезы потекли В нее горючею рекой...1

Печаль

Печаль, согласно «Словарю русского языка» С. И. Ожегова, — состо­яние душевной горечи. Она хорошо описана С. Есениным:

Грустно... Душевные муки Сердце терзают и рвут, Времени скучные звуки Мне и вздохнуть не дают.

Ляжешь, а горькая дума Так и не сходит с ума... Голову кружит от шума. Как же мне быть... и сама

Моя изнывает душа. Нет утешенья ни в ком. Ходишь едва-то дыша. Мрачно и дико кругом.

Доля, зачем ты дана! Голову негде склонить, Жизнь и горька и бедна, Тяжко без счастия жить2.

Печаль может быть вызвана разлукой, психологической изоляцией (так называемым чувством одиночества) и неудачей в достижении це­ли, разочарованием, т. е. несбывшейся надеждой. Последняя означает

1 Лермонтов М. Ю. Собр. соч.: В i т. М; Л : Изд. АН СССР, 1958. Т. 2. С. 481.

1 Есенин С А. Собр. соч.: В 2 г. М/ Советская Россия—Современник, 1991 Т. 2. С. 28.

J

164 Раздел III. Психические состояния

не что иное, как утрату мечты. Таким образом, главной и универсаль­ной причиной печали является утрата чего-либо значимого для чело­века: непосредственного психологического контакта с дорогим чело­веком или с другими людьми (ощущение одиночества), утрата перс­пективы в достижении желаемой цели.

Роль печали в духовной жизни человека, в формировании устой­чивых связей с людьми, которыми мы дорожим, очевидна (напри­мер, проявление печали в виде скорби о смерти любимого человека; см. п. 7.8). Правда, хотя печаль относят к негативным эмоциям, она может сопровождать и положительные переживания и чувства чело­века. Недаром в одной песне поется, что «любовь никогда не бывает без грусти», потому что разлука с любимым человеком приводит к пе­чали. Тихая печаль может быть приятна человеку.

Как отмечает Изард, «печаль, замедляя общий темп жизни челове­ка, дает ему возможность "оглянуться назад". Замедление психиче­ских и соматических процессов, которыми сопровождается эмоция пе­чали, позволяет по-новому взглянуть на мир, увидеть его иначе. Эта новая перспектива может усугубить печаль, но она же может освежить взгляд на вещи, позволит понять то, о чем человек прежде не задумы­вался. Так, в печали вы вдруг осознаете, сколько драгоценных возмож­ностей, предоставленных вам жизнью, вы упустили. Подчас, только потеряв близкого человека, мы начинаем понимать, что значат в на­шей жизни родственные и семейные узы. Печаль может напомнить вам, как важно оказывать знаки внимания дорогим людям, позволит остро оценить ценность жизни» (2000, с. 201). Важна и сигнальная роль эмоции печали: выражая печаль, человек показывает другим людям, что ему плохо, он нуждается в помощи, поддержке. И действи­тельно, выражение печали вызывает сочувствие со стороны окружа­ющих, даже если эта печаль — печаль преступника (Savitsky, Sim, 1974).

При печали происходят сдвиги, обратные тем, которые наблюда­ются при радости: торможение моторики, сужение кровеносных сосу­дов. Это вызывает ощущение холода и озноба. Сужение мелких сосу­дов легких приводит к оттоку из них крови, в результате ухудшается поступление кислорода в организм и человек начинает ощущать не­достаток воздуха, стеснение и тяжесть в груди. Стараясь облегчить это состояние, он начинает делать продолжительные и глубокие вздохи. Внешний вид тоже выдает печального человека. Его движения мед­ленные, руки и голова опущены; голос слабый, а речь замедленная, растянутая. Печаль может сопровождаться плачем или рыданиями.

1\

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 165

У опечаленного человека внутренние концы бровей приподняты и сведены к переносице, глаза слегка сужены, уголки рта опущены. Ха­рактерно при этом, что отчетливо мимика печали может выражаться всего несколько секунд, а ее переживание может длиться очень долго. Правда, при этом кое-какие мимические признаки все же остаются: лицо выглядит поблекшим, лишенным мышечного тонуса, глаза ка­жутся тусклыми.

Характерным для переживания печали является ощущение тяже­сти во всем теле. Воспринимая окружающий мир, человек видит во­круг себя только мрак и пустоту, жизнь кажется ему серой и унылой. При сильной печали у человека появляются болезненные ощущения в груди.

Печаль замедляет не только физическую, но и умственную актив­ность человека. Эмоция печали лежит в основе такого психического расстройства, как депрессия.

По С. И. Ожегову, безнадежная печаль — это уныние, а легкая пе­чаль — грусть.

Уехал

Уныние

Данное эмоциональное состояние С. И. Ожеговым (1985) понимает­ся двояко: как гнетущая скука и как безнадежная печаль. Мне пред­ставляется это понимание уныния с психологической точки зрения не совсем точным. Понимание уныния как скуки скорее бытовое, что

166 Раздел III. Психические состояния

УНЫНИ1

иллюстрирует, например, устойчивое словосочетание «унылый пей­заж», т. е. однообразный, наводящий скуку, Вспомним А. С. Пушки­на, писавшего про осень: «Унылая пора! Очей очарованье!» Другое дело уныние как эмоциональное состояние человека. Конечно, в ка­кой-то степени в нем может присутствовать и скука как потеря инте­реса к происходящему, но главной когнитивной составляющей данной эмоции представляется оценка безысходности ситуации, связанной с удовлетворением потребности, влечения, с достижением задуманно­го и желаемого. Уныние охватывает болельщиков после проигрыша их любимой командой матча, который являлся важным для завоева­ния призового места. Уныние испытывает абитуриент, получивший на первом вступительном экзамене в институт низкую оценку, остав­ляющую ему мало шансов на общий успех. Таким образом, уныние связано с неблагоприятным прогнозом на исход еще не закончивше­гося процесса, когда все же остаются какие-то шансы на успех, дости­жение цели. Когда же человеком завладевает ощущение безнадежно­сти или итог становится окончательно ясным, возникают другие эмо­ции — разочарование, отчаяние, печаль, горе.

Тоска и ностальгия

Тоска в «Словаре русского языка» С. И. Ожегова определяется как душевная тревога, соединенная с грустью.

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 167

В. Н. Бакшеев. Житейская проза.

На картине изображены будни скучных людей в момент назревающей драмы. Обострение отношений в семье связано с невозможностью для девушки продолжать существование, ставшее привычным для ее родителей-обывателей. С тоской смотрит она на привычный вид из окна

Особым видом тоски является ностальгия. Это тоска по родине, по прошлому, особенно сильно проявляющаяся у эмигрантов после некоторого срока проживания за границей. По мнению Н. С. Хруста-левой (1997), ностальгию следует рассматривать как устойчивое пси­хическое состояние, отражающее эмоциональное и социальное небла­гополучие человека в чужом обществе. Она подчеркивает различие между эмигрантами и проживающими за границей, но имеющими воз­можность вернуться на родину. Последние испытывают качественно иное состояние: они могут скучать по дому,'но не «ностальгировать».

Как отмечает Хрусталева, у ностальгии могут быть различные при­чины.

1. Разлука с привычными чувственными переживаниями: дефицит в новом обществе привычных для человека зрительных, слуховых, осязательных, обонятельных и вкусовых образов.

2. Утрата чувства собственной значимости, нарушение представле­ния о самом себе. Изменение социальных ролей и статуса, соци­ального окружения и образа жизни приводит к растерянности и

168 Раздел III. Психические состояния

стремлению вновь оказаться там, где человек был спокоен и защи­щен. Это заставляет его постоянно вспоминать и рассказывать о прошлой жизни. Уход в иллюзорный мир прежней жизни свой­ствен почти всем эмигрантам, переживающим шок от столкнове­ния с другими культурой, языком, общественным укладом. 3. Потеря корней. Отмечается путаница в самоидентификации: кто мы теперь, где наша история, история нашей семьи?

Легкость или трудность возникновения ностальгии зависит от лич­ностных особенностей эмигрантов. Так называемые «космополиты» с достаточно высоким уровнем профессиональных и социальных при­тязаний, которым безразлично, в какой стране эти притязания будут реализованы, почти не переживают ностальгию. Так называемые «практичные», для которых ценностями являются материально-бы­товые условия, возможность «посмотреть мир», ощущение физиче­ской безопасности, переживают ностальгию, но она не носит у них болезненного характера. «Рефлексивные» (это, как правило, предста­вители интеллигенции, которые не могут найти работу по специаль­ности) испытывают острое чувство социального дискомфорта, поте­рю самоуважения. Ностальгические переживания у них выражены сильно. «Творческие» личности — поэты, писатели, журналисты, му­зыканты и т. п., если не находят работы, переживают ностальгию силь­нее всего, что ведет к полному разрушению их личности.

Горе

Горе — это глубокая печаль по поводу утраты кого-либо или чего-либо ценного, необходимого. Крайняя печаль (горесть, страдание) называ­ется также скорбью.

Причинами горя могут быть:

1) длительная разлука или утрата (смерть, разрыв любовных отноше­ний) человека, к которому имеется привязанность; при смерти близкого человека утрачивается роль отца, матери, сына, друга и т. д., т. е. происходит разрушение ставших привычными функцио­нальных связей (Averill, 1968);

2) серьезная болезнь или увечье самого себя или близкого человека;

3) утрата ценного имущества, потеря источника средств к существо­ванию; это означает потерю источника удовольствия, радости, бла­гополучия.

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 169

И. И. Творожников. Горе

Все это свидетельствует о том, что горе может рассматриваться как фрустрирующее переживание. Например, потеря любимого человека означает, что не могут быть осуществлены намеченные с ним планы, удовлетворены желания, связанные с этим человеком.

Точка зрения-24

3. Фрейд обратился к осмыслению подобного психического состояния [скор­би] человека в связи с рассмотрением сходств и различий между скорбью и меланхолией. Этому была посвящена работа Trauer und Melancholie... С точки зрения 3. Фрейда, скорбь может приносить с собой тяжелые от­клонения от нормального образа жизни. Тем не менее она не является патологическим состоянием. С утратой любимого объекта у человека воз­никает внутренний протест, приводящий к существованию утраченного объекта в его психике. Протест может быть таким интенсивным, что про­изойдет отрыв от реальности, а сохранение объекта окажется возможным с помощью галлюцинаторного видения. Подобная реакция на утрату со­провождается большими затратами накопленной энергии и душевной бо­лью...

В случае тяжелой скорби реакция на утрату любимого человека включает в себя болезненное настроение и отход от всякой продуктивной деятель­ности, которая не связана с воспоминанием об умершем. Однако после завершения работы скорби Я человека снова становится свободным. Нор­мой является ситуация, когда человек возвращается к реальности. У некоторых людей, имеющих склонность к патологической предрасположен­ности, вместо скорби появляется меланхолия. При всех сходных проявлениях

170 Раздел III. Психические состояния

I i III

скорбь не сопровождается расстройством чувства собственного достоин­ства, в то время как при меланхолии наблюдается понижение чувства соб­ственного достоинства, выражающееся в упреках самому себе и перерас­тающее в бредовое ожидание наказания (Лейбин, 2002, с. 528—529).

Н. Д. Левитов (1964) пишет, что в аффективном переживании горя можно выделить ряд компонентов: жалость к тому, с кем случилось несчастье, и отчасти — к себе; ощущение беспомощности, невозмож­ности вернуть все назад; в редких случаях — отчаяние.

Изард рассматривает горе как взаимодействие печали, страдания с другими базовыми эмоциями: страхом, гневом и чувством вины. Дж. Эйврил полагает, что горе имеет биологическую основу и генети­ческие механизмы возникновения. Вследствие этого оно проявляется и у высокоразвитых животных (обезьян, собак) и, являясь биологи­ческой реакцией, служит для обеспечения групповой сплоченности. Отлучение от группы или от определенных членов группы вызывает крайнее физиологическое и психологическое напряжение. По Изар-ду, горе сводится главным образом к страданию, печали, унынию (для него эти эмоциональных переживания синонимичны).

Однако уныние, как уже говорилось, понимается и как безнадеж­ная печаль, и как гнетущая скука (Ожегов, 1985), поэтому к горю мо­жет относиться только первое понимание уныния. Кроме того, уны­ние отражает не всякое горе, точнее — не всякой интенсивности. Аф­фективно проявляемое горе при потере близкого человека никак не сводится к унынию. Лишь когда аффективные проявления горя утих­нут, оно может перейти в безнадежную печаль. Не случайно Экман и Фрайзен (Ekman, Friesen, 1975), рассматривающие уныние как фор­му страдания, все же отмечают и различия между ними: страдание побуждает активные действия, а уныние пассивно.

Дж. Боулби (Bowlby, 1960) отмечает приспособительное значение горя для человека. Оно позволяет ему «превозмочь себя» и приспосо­биться к потере, показать людям, какой он любящий и заботливый человек, вызвать со стороны других сострадание и помощь. По мне­нию Дж. Уордена (Worden, 1982), переживание горя помогает напра­вить в другое русло ту эмоциональную энергию, которую они раньше вкладывали в отношения с потерянным человеком.

Стадии переживания горя. Авторы, изучавшие переживание горя (Василюк, 1991, Боулби, 1973), выделяют ряд стадий его пережива­ния. Первоначальной реакцией при переживании горя может быть

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 171

шок, оцепенение, отрицание случившегося, неверие, ощущение нере­альности происходящего. На лице отражаются страдание и печаль. В некоторых случаях возможны гнев и обвинение. Вот как эту острую стадию переживания горя описал Л. Н. Толстой в романе «Война и мир» в той сцене, где графиня Ростова узнает о гибели ее младшего сына Пети.

Графиня лежала на кресле, странно-неловко вытягиваясь, и билась об стену.

— Наташу! Наташу!.. — кричала графиня. — Неправда, неправда, неправ­да... Он лжет... Наташу! — кричала она, отталкивая от себя окружающих. — Подите прочь все, неправда! Убили!.. Ха-ха-ха!.. Неправда!1

Фаза шока продолжается несколько дней, поэтому при погребении близкого человека люди могут быть в оглушенном состоянии и произ­водить впечатление человека, отрешенного от происходящего. Во вто­рой фазе (на 5-12-й день) они ведут себя более активно: плачут, при­читают, испытывают тоску по умершему и живут как бы двойной жиз­нью. Наряду с обычной жизнью у них есть другая, в которой они как бы ждут встречи с умершим (при звонке в дверь возникает мысль «Это он...», рассказывают об умершем как о живом), надеются на чудо.

В третьей фазе, длящейся до 6—7 недель с момента трагического события, появляются отчаяние, депрессия. У некоторых людей в со­стоянии горя наблюдается бессонница, пропадает аппетит; они чув­ствуют слабость, разбитость, опустошенность. У них пропадает инте­рес к своим обычным занятиям, увлечениям. Часто возникает чувство собственной вины перед умершим из-за того, что с ним не было луч­ших отношений, что для него не было сделано всего, что могло быть, как кажется, возможным (Block, 1957). На этой фазе происходит пре­образование психологического времени: погибший в сознании скор­бящего человека переходит из настоящего времени в прошедшее.

В четвертой фазе (остаточных толчков), длящейся в течение года, происходит постепенный отход от угнетенного и депрессивного состо­яния. Люди возвращаются к повседневной деятельности и заботам.

Интенсивность переживания горя обусловлена рядом обстоятельств. В частности, если смерть близкого человека происходит после длитель­ной болезни последнего, то его близкие имеют возможность психоло­гически подготовиться к его смерти. У них возникает так называемое

Толстой Л. Н. Война и мир // Собр. соч.: В 14 т. М.: Гослитиздат, 1952. Т. 7. С. 182.

172 Раздел III. Психические состояния

антиципаторное горе, меньшее по интенсивности, чем горе при вне­запной смерти близкого человека. С другой стороны, если болезнь длится больше 18 месяцев, близкие могут внушить себе, что смертель­но больной человек на самом деле не умрет. И тогда его смерть может вызвать большее потрясение, чем внезапная смерть (Rando, 1986).

Серьезной угрозой для здоровья, особенно для мужчин, является развитие депрессии и злоупотребление алкоголем после смерти близ­кого человека. Выходу из этого состояния помогает социальная под­держка, особенно тех, кто сами пережили подобную утрату. Поэтому поддержка молодой вдовы сверстницами, тоже пережившими утрату мужа, более эффективна, чем поддержка семьи (Bankoff, 1986). Роди­тели, потерявшие ребенка, также часто находят утешение в общении с людьми, пережившими сходную утрату (Edelstein, 1984).

Вина

Вина — эмоциональное состояние, в котором оказывается человек, нарушивший нравственные или правовые нормы, регулирующие по­ведение людей в обществе.

Мужской разговор

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 173

Фрейд (1992) назвал сознанием вины то напряжение, которое воз­никает в психике человека при конфликте между Сверх-Я и Я. Ис­точником переживания вины он считал страх перед авторитетом и страх перед Сверх-Я (требованиями совести). Страх перед авторите­том заставляет человека отказываться от удовлетворения своих вле­чений, в результате чего у него не остается чувства вины. Отказ от влечений, обусловленный страхом перед Сверх-Я, не устраняет чув­ства вины, так как от совести невозможно скрыть запретные желания. С психоаналитических позиций человек оказывается как бы обречен­ным на «напряженное сознание виновности».

Д. Anrep(Unger, 1962) рассматривает вину как двухкомпонентную эмоцию. Первый компонент — вербально-оценочная реакция чело­века («Я не должен был делать этого!»), или раскаяние. В ее основе лежит негативное отношение к себе, самообвинение, связанное с осо­знанием либо совершенного проступка, либо нарушения собственных моральных принципов. Признание своей провинности («неправиль­ного» поступка), неправоты или предательства в отношении собствен­ных убеждений порождает второй компонент — вегетативно-висце­ральную реакцию с целой гаммой мучительных и довольно стойких переживаний, преследующих человека: угрызения совести, сожаление о совершенном, неловкость (стыд) перед тем, кого обидел, страх поте­рять дорогого человека и печаль по этому поводу. Правда, возможно и раскаяние без эмоциональной реакции, чисто формальное, внешнее, неискреннее, вошедшее в привычку или как рассудочный вывод. Так, дети часто раскаиваются, но не исправляются.

Фрейд (Freud, 1959) рассматривал вину как нравственную разно­видность тревоги, «тревогу совести». Этой же точки зрения придер­живается и другой психоаналитик — Г. Мандлер (Mandler, 1975), утверждающий, что вина и тревога — разные названия одного и того же явления. Вина, по его мнению, это тревога относительно реального или воображаемого промаха. Переживание данной разновидности тревоги запускает особый защитный механизм, с помощью которого человек пытается загладить или нейтрализовать ущерб, нанесенный его ошибочными действиями.

Некоторые западные психологи отмечают тесную связь вины со страхом (Switzer, 1968; Sarason, 1966), а О. Маурер (Mowrer, 1961) вообще отождествляет вину со страхом перед наказанием. Подобная позиция авторов объясняется тем, что они придерживаются представ­лений о генезисе вины с позиции теории научения, где наказание (порицание) является основным фактором.

174 Раздел III. Психические состояния

Мне представляется, что авторы, придающие большое значение внешнему наказанию и отождествляющие вину и страх, допускают ошибку. Страх перед наказанием имеется и у преступников, но все ли они испытывают вину за содеянное? Дело не во внешнем наказании и не в страхе, а в том, что переживание вины, угрызение совести само по себе является наказанием для человека. Поэтому более правильным я полагаю мнение тех ученых, которые считают вину самостоятель­ным феноменом, помогающим снижать тревогу и избегать серьезных психических расстройств (Rosenhan, London, 1970).

В пользу последней точки зрения говорит и то, что многие авторы (McKennan, 1938; Miller, Swanson, 1956, и другие) показали: для эф­фективного научения вине более подходят не методы физического наказания, а психологические, ориентированные на «любовь» (при использовании их родителями, находящимися в психологическом контакте с ребенком). Именно боязнь потерять любовь родителей чаще всего приводит к раскаянию, угрызению совести, тревоге, т. е. к переживанию вины (McKennan, 1938). Переживание вины повыша­ет готовность человека идти на уступки (Freedman, Wallington, Bless, 1967). Однако этого не наблюдается в том случае, если уступка пред­полагает непосредственное взаимодействие с обиженным человеком. С другой стороны, как отмечает Б. Маэр (Maher, 1966), переживание вины может заставить человека желать наказания. Действительно, в некоторых религиях осознание вины перед Богом приводит к физи­ческому самоистязанию.

Различия между виной и стыдом. Изард отмечает, что неверный по­ступок может вызвать и стыд, но в том случае, когда поступок осозна­ется неверным не вообще, а только в связи с осознанием своего пора­жения, своей несостоятельности, неуместности этого поступка. Чело­век чаще всего испытывает стыд, потому что ему не удалось скрыть свой проступок.

Причиной для переживания стыда могут стать поступки, не всту­пающие в противоречие с моральными, этическими и религиозными нормами. Д. Осьюбел (Ausubel, 1955) такую разновидность стыда на­звал «неморальным стыдом». «Моральный стыд», согласно Осьюбе-лу, возникает при осуждении проступка другими людьми с позиции нравственности. При этом вовсе не обязательно самому придержи­ваться такого же мнения о своем поступке. Осьюбел считает, что в ос­нове стыда лежит осуждение, идущее извне, причем оно может быть как реальным, так и воображаемым.

Глава 6. Состояния, связанные с достижением или недостижением цели 175

В противоположность стыду вина не зависит от реального или пред­полагаемого отношения окружающих к проступку. Переживание ви­ны вызывается самоосуждением, сопровождается раскаянием и сни­жением самооценки. По мнению Осьюбела, вина является разно­видностью «морального стыда». Таким образом, получается, что стыд является родовым феноменом, а вина — видовым, т. е. ниже рангом в классификации.

Г. Льюс (Lewis, 1971) видит следующее различие между стыдом и виной: эмоция стыда играет существенную роль в развитии депрес­сивных заболеваний, а эмоция вины вызывает обсессивно-компуль-сивный невроз и паранойю. Однако ряд авторов не согласны с данной точкой зрения.

Разделяя переживание стыда и вины, Изард пишет, что стыд вре­менно затуманивает рассудок, а вина, напротив, стимулирует мысли­тельные процессы, связанные, как правило, с осознанием провинно­сти и рассмотрением возможностей для исправления ситуации. По­лучается, что сначала возникает вина (неизвестно почему), а потом осознается причина вины — проступок. И это не единственная неяс­ность в описании Изардом данного чувства. Так, он называет вину то эмоцией, то чувством, говорит о ситуации вины, хотя логичнее было бы говорить о ситуации проступка.

Детерминация вины. Очевидно, что переживание вины связано с фор­мированием у человека нравственных норм поведения (совести), с развитием его как личности, хотя некоторые авторы считают, что это формирование имеет под собой биологическую (генетическую) осно­ву (Eibl-Eibesfeldt, 1971; Mowrer, 1960). Осьюбел выдвинул три пред­посылки развития эмоции вины:

1) принятие общих моральных ценностей;

2) их интернализация;

3) способность к самокритике, развитая настолько, чтобы восприни­мать противоречия между интернализированными ценностями и реальным поведением.

Он предполагает существование общекультурных механизмов усвоения вины, что связано с одинаковыми взаимоотношениями меж­ду родителями и ребенком, необходимостью лишь минимума навы­ков социализации ребенка, имеющихся в каждой культуре, и опреде­ленной последовательностью этапов когнитивного и социального раз­вития. Предпосылкой воспитания совести и чувства вины является

176 Раздел III. Психические состояния

желание родителей и всего общества воспитать у подрастающего по­коления чувство ответственности.

Причиной для переживания вины могут служить как совершен­ные, так и несовершенные действия (бездействие), когда в данной ситуации они были бы уместны и необходимы.

Фейрес (Phares, 1976) выявил, что интерналы в своих неудачах винят себя и испытывают более сильные стыд и вину, чем экстерна-лы. Это связано, по Дж. Роттеру (Rotter, 1966), с тем, что интернала­ми, т. е. с людьми с внутренним локусом контроля, являются субъек­ты, полагающие, что сами управляют своей судьбой, а экстерналами, т. е. людьми с внешним локусом контроля, — субъекты, уверенные, что все происходящее с ними от них почти не зависит.

Иногда чувство вины бывает необоснованным и преувеличенным, нанося человеку вред: вызывает хроническую усталость, фригидность, может даже привести к самоубийству. М. Льюс (Lewis, 1992) считает, что самый простой способ избавиться от чувства вины — смириться с ним и дать ему постепенно угаснуть.

Глава 7

Коммуникативные эмоциональные состояния

7.1. Веселье

В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова веселье определяется как беззаботно-радостное настроение, выражающееся в склонности к за­бавам, смеху. Однако не всякая забава вызывает эмоцию веселья. За­бавой может быть и серьезная игра (например, в шахматы) и вообще любое интересное времяпрепровождение. Когда же говорят о веселье, то имеют в виду особый вид забавы, связанный с шутками, дураче­ством, т. е. со странными, озорными, глупыми выходками, несерьез­ным поведением. Такое поведение связано с юмором, т. е. беззлобно насмешливым отношением к кому- или чему-нибудь.

А. Л. Гжевская. Веселая минутка

J 2-1-I13

178 Раздел III. Психические состояния

Часто веселье и смех возникают по пустяковым поводам, напри­мер когда ребенку показывают «козу», и он ожидает щекотки. Веселье и смех могут доходить до величины аффекта, проявляясь в гомери­ческом (т. е. необычайной силы, неудержимом — подобно смеху бо­гов в поэме Гомера «Илиада») хохоте. Реакция веселья может появить­ся у человека в состоянии алкогольного опьянения и в начальной ста­дии наркоза.

Веселое настроение выражается кроме упоминавшегося смеха в об­щем возбуждении, приводящем к восклицаниям, хлопанью в ладоши, бесцельным движениям.

7.2. Смущение

Сущность понятия. Смущение (состояние застенчивости) определя­ют как замешательство, ощущение неловкости. У маленьких детей смущение возникает без видимой причины, при обращении к ним не­знакомых людей. Дети отворачиваются, прячутся за мать. При этом некоторые из них украдкой посматривают на смутившего их челове­ка. Характерным для смущения считается закрывание лица руками или наличие легкой улыбки, пробегающей по лицу человека. В обы­денной речи говорят «человек сконфузился». У взрослых смущение

может вызываться как неудачей в ка­ком-нибудь деле, так и удачей.

Смущение стало предметом систе­матических исследований сравни­тельно недавно. Например, показано, ; что самая большая степень смущения „ наблюдается, если человек терпит не­удачу в группе. При неуспехе в оди-. ночной ситуации смущение бывает , выражено слабо вследствие предпола-N гаемого отсутствия других (Modiglia-ni, 1971). Хотя смущение является эмоцией общения, связи между застен­чивостью и общительностью либо не существует, либо она очень слабая ? (Crozier, 1986). Правда, В. Крозьер от-1 мечает, что у таких людей есть пробле-Смущение мы в общении с незнакомцами, что

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 179

делает вышеприведенный вывод этого автора сомнительным.

Переживание смущения часто протекает на фоне, с одной стороны, интереса к людям, а с другой — страха перед социальным взаимо- , действием. Поэтому Э. Шостром ' *

называет стеснительность странной ^

эмоцией, которая обозначает одно­временно тенденцию к созданию контакта и избеганию его. В резуль­тате она мешает человеку, ограни­чивая его свободу.

Причины смущения. П. Пплконис

и П. Знмбардо (Pilkonis, Zimbardo,

1979) опросили молодых людей о |

причинах, вызывающих застенчи- г

вость, неловкость (табл. 7.1). в Е Маковский. объяснение

Типы смущения. Изард выделяет

два типа смущения — социальное и личностное. Первое связано с обеспокоенностью человека тем, какое впечатление он производит на людей, насколько он сможет соответствовать их ожиданиям. При вто­ром типе основной проблемой'является субъективное чувство дис­комфорта, само переживание смущения. Мне представляется такое деление несколько искусственным: ведь первое не исключает второго. Легкость возникновения смущения характеризует эмоциональное свойство личности, называемое застенчивостью.

7.3. Стыд

Одним из проявлений смущения является стыд. О нем писал еще Ари­стотель в «Риторике» (гл. VI, §1): стыд — это такое неприятное чув­ство, которое ведет к дурной славе. Он отметил важный момент в по­нимании природы стыда: никто не стыдится младенцев и животных, и стыд, ощущаемый нами в присутствии других людей, соразмеряет­ся с тем уважением, которое мы имеем к их мнению. Известно, что римляне и римлянки не стыдились своих рабов. Спиноза понимал стыд как печаль, сопровождаемую представлением о своем действии,

12*

180 Раздел III. Психические состояния

Таблица 7. 1 Частота встречаемости причин, вызывающих

застенчивость

Причины

Процент студентов, отметивших данную причину

Ситуации

Когда я в центре внимания большой группы (например, при публичном выступлении)

72,6

Большая компания

67,6

Более низкий статус

56,2

Ситуация общения вообще

55,3

Новая ситуация вообще

55,0

Ситуация, требующая твердости

54,1

Когда меня хвалят

53,2

Когда я в центре внимания малой группы

52,1

Небольшая группа

48,5

Наедине с человеком другого пола

48,5

Ситуация уязвимости (необходима помощь)

48,2

Небольшая группа, ориентированная на выполнение определенного задания

28,2

Наедине с человеком того же пола

13,8

Другие люди

Незнакомые

69,7

Группа противоположного пола

62,9

Люди, превосходящие меня по знаниям

55,3

Люди, превосходящие меня по своему положению

39,7

Группа того же пола

33,5

Родственники

19,7

Люди старшего возраста

12,4

Друзья

10,9

Дети

10,0

Родители

8,5

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 181

которое подлежит осуждению со стороны других. Но и Аристотель, и Спиноза, как отмечает Ушинский (1974), не отличали стыд от рас­каяния, а между тем, считает он, различия между ними весьма суще­ственные: «Раскаиваться мы можем и тогда, когда уверены, что никто не узнает о нашем поступке, и не имея в виду мнения других людей; стыд же при таком условии невозможен. Еще яснее выражается раз­личие между раскаянием и стыдом в той борьбе между этими двумя душевными состояниями, которую мы нередко можем заметить и в се­бе, и в других. Весьма обыкновенно то явление, что чувство стыда побуждает человека скрывать свой поступок, а чувство раскаяния по­буждает открыть его» (с. 409).

Изард (2000) считает, что стыд — это осознание собственной не­умелости, непригодности или неадекватности в некой ситуации или при исполнении некоего задания, сопровождаемое негативными пе­реживаниями — огорчением, беспокойством или тревогой Данное определение стыда мне представляется неправильным. Осознание собственной неумелости — это лишь повод для возникновения эмо­ции стыда, а не сам стыд, а основное негативное переживание при сты­де — не огорчение и не беспокойство, а смущение. Не забив гола из трудного положения, футболист не испытывает стыда, но огорчается. Стыд у него может появиться в том случае, если он не попадет в пус­тые ворота с близкого расстояния, что сумел бы сделать и новичок в футболе. Точно так же, вопреки утверждению Изарда, не всякий про­игрыш ведет к неловкости, к стыду.

Стыд — это сильное смущение от сознания совершения предосу­дительного поступка или попадания в унизительную ситуацию, в ре­зультате чего человек чувствует себя опозоренным, обесчещенным. Стыд — это унизительное переживание, или, как пишет С. Томкинс (Tomkins, 1963)! внутреннее мучение, болезнь души

Феноменология стыда

При стыде все сознание человека сфокусировано на том чувстве или положении (ситуации), в котором он оказался Ему представляется, что все, тщательно скрываемое им от посторонних глаз, неожиданно оказалось выставленным на всеобщее обозрение и он оказался нагим, беззащитным, беспомощным. Человеку кажется, что он стал объектом презрения и насмешек. От этого человек теряет присутствие духа, го­ворит нелепые вещи вследствие временной неспособности мыслить логически, теряет дар речи, заикается, не в состоянии выразить словами

182 Раздел III. Психические состояния

свои переживания, страшно гримасничает, становится неуклюжим. Неожиданную потерю самоконтроля при стыде отмечает и Эриксон (Erikson, 1950). Поэтому стыд может вызывать отчаяние или гнев, которые иногда сопровождаются слезами. Как пишет Изард, человек «сгорает в пламени стыда, не в силах спрятаться от пронзительного взора собственной совести» (2000, с. 346).

Внешним выражением стыда может быть опускание головы и век (иногда глаза совсем закрыты, а иногда «бегают из стороны в сторо­ну» или часто мигают; поэтому Аристотель приводит греческую по­словицу «стыд живет в глазах»), отведение взгляда (а если человек этого не делает, то в народе говорят «бесстыжие глаза»), отворачива­ние лица в сторону. Человек испытывает стремление сжаться, сделать­ся маленьким, незаметным, «провалиться сквозь землю».

Типичным выражением стыда Дарвин считал покраснение лица. Однако многие люди, испытывая стыд, не краснеют. Очевидно, имеет значение индивидуальная вегетативная реакция, преобладание сим­патического или парасимпатического реагирования. Кроме того, по­казано, что у детей и подростков покраснение наблюдается чаще, чем у взрослых. Очевидно, это связано с тем, что с возрастом человек на­учается контролировать экспрессию своих эмоций.

Помимо покраснения лица переживание стыда сопровождается и другими вегетативными изменениями. Люди, пережившие его, отме­чают, что у них наблюдались учащение пульса («колотящееся серд­це»), перебои дыхания, специфические ощущения в животе (Zimbardo etal., 1974).

Порог эмоции стыда обусловлен тем, насколько чувствителен чело­век к отношению и мнению о нем окружающих.

1. Стыд может иметь следующие причины. Критика, презрение, на­смешка со стороны других или себя самого.

2. Осознание того, что высказанное или совершенное неуместно, не­правильно или неприлично в данной ситуации.

3. Чрезмерная или неуместная похвала, о чем писал еще Дарвин. Правда, здесь нужно учитывать, что стыд вызовет лишь та похва­ла, которая воспринимается самим субъектом как незаслуженная. В противном случае похвала вызовет лишь смущение, сочетающе­еся с радостью, но не стыд.

4. Раскрытый обман.

5. Грязные, аморальные мысли.

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 183

6. Переживание за дорогого и любимого человека, попавшего в не­ловкую для него ситуацию или совершившего проступок.

7. Несостоятельность человека в той или иной ситуации, невыпол­ненные обещания и обязательства.

8. Негативное представление о какой-то своей особенности (полно­те, длинном носе, оттопыренных ушах), привлекшей внимание других; при этом негативное представление об одной черте легко генерализуется до представления о своей личности в целом.

С точки зрения X. Льюис (Lewis, 1971), универсальной предпосыл­кой стыда является невозможность соответствовать своему идеально­му Я. Переживание стыда, отмечает она, возможно лишь на фоне эмо­циональной связи с другим человеком, причем с таким, чье мнение и чьи чувства имеют особую ценность.

Природа стыда

Является ли стыд самостоятельной эмоциональной единицей или же модификацией другой базовой эмоции или эмоционального состоя­ния — страха, тревоги, печали? Если рассматривать его как соци­альную эмоцию, то более правомочна вторая точка зрения; если же признать стыд биологической эмоцией, то верной должна быть пер­вая точка зрения. Но тогда стыд должен быть и у животных, чему нет никаких прямых доказательств, хотя Дарвин полагал, что животные способны к проявлению смущения и стыда, и приводил примеры стыдливого и смущенного поведения собак.

Ушинский настаивал на врожденной природе стыда, и по этому поводу писал: «Отличив чувство стыда от чувства раскаяния и чув­ства совести... мы уже легко поймем, в чем состоит ошибка тех мысли­телей, которые, замечая, как различны предметы стыда у различных людей и различных народов, считают самый стыд за какое-то искус­ственное произведение человеческой жизни: не признают его за само­стоятельное, прирожденное человеку чувство, полагая, что чувство стыда образуется оттого, что человека стыдят тем, что признано по­стыдным в том или другом кругу людей, а не потому, что человеку врождено стыдиться. Это мнение, повторяющееся очень часто, ссыла­ется обыкновенно на те несомненные явления, что то же самое, чего стыдятся одни, нисколько не кажется постыдным для других, и даже одни часто хвалятся тем, чего другие стыдятся. Это явление действи­тельно не подлежит сомнению. Иной стыдится бездеятельности, другой стыдится труда и хвалится тем, что он ничего не делает. Один стыдится

184 Раздел III. Психические состояния

разврата, другой хвастает им, один стыдится женственности в харак­тере, другой самодовольно выставляет ее напоказ. Это явление разно­образия и часто противоположности предметов стыда выразится еще яснее, когда мы будем изучать различие и часто противоположность представлений, вызывающих это чувство у различных народов, и осо­бенно у народов, стоящих на различной степени образования. Трудно себе представить, что можно, например, стыдиться надеть платье, а между тем есть именно дикари, которые, не стыдясь своей наготы, сты­дятся платья, и есть другие, которые почитают за величайший стыд открыть свое лицо и оставляют открытым все тело или, считая за по­зор невиннейшие действия в глазах европейца, считают в то же время невинными действиями такие, от которых краснеет самый беззастен­чивый европеец...

Все эти факты, доказывая, что люди стыдятся не одного и того же, доказывают в то же время, что все люди чего-нибудь да стыдятся: вся­кий же стыдится того, что признается постыдным в кругу людей, мне­ние которых он уважает. Следовательно, предметы стыда даются че­ловеку историей и воспитанием, но самое чувство стыда дано ему при­родою.

Словом, от чувства стыда так же нельзя отделаться, как нельзя от­делаться от чувства страха. Самые понятия о предмете стыда могут быть страшно извращены, но стыд останется. И представления, воз­буждающие гнев и страх, также часто бывают различны и даже проти­воположны, но от этого и гнев, и страх не перестают считаться чув­ствами, общими всем людям и даже животным» (1974, с. 409-410).

Однако биологическая роль стыда в этом случае не вполне понят­на. Легче обосновать, что стыд является трансформированной в ре­зультате социализации биологической эмоцией страха (тревоги) за свое Я. С данной точки зрения стыд можно рассматривать как бо­язнь потерять самоуважение и уважение других (Ушинский упоми­нает о «чувстве какой-то тревоги в нервах»). Не случайно клиниче­ское понятие тревожности часто включает в себя застенчивость, а пре­зрение со стороны другого или самого себя так легко вызывает переживание стыда (как указывает Изард, последнее особенно харак­терно для японцев по сравнению с другими нациями — американца­ми, немцами, французами, шведами и др., что еще раз демонстрирует роль социальных факторов в проявлении этой эмоции). В соответ­ствии с такой трактовкой можно понять определение стыда А. Моди­льяни: стыд — это утрата ситуационного самоуважения.

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 185

Появление стыда в онтогенезе

С. Томкинс считает, что стыд может переживаться уже младенцами в возрасте четырех-пяти месяцев, т. е. с того момента, когда они науча­ются отличать чужие лица от материнского. Вначале ребенок радует­ся любому появляющемуся перед ним лицу. Когда же он начинает рас­познавать незнакомые лица, эта радость прерывается, так как он узна­ет, что вместо матери он видит чужое лицо и что, следовательно, он напрасно радовался. По Томкинсу, это и является поводом для воз­никновения стыда. Если ребенок часто переживал такие неприятные ощущения, он постепенно понимает, что встреча с незнакомцем все­гда вызывает стыд. Гипотеза довольно смелая, но малоправдоподоб­ная. Вряд ли в таком раннем возрасте ребенок может переживать стыд. Да и позже ребенок может бояться незнакомого лица или смущаться при обращении к нему незнакомого человека (маленький ребенок пря­чется за мать), но с какой стати ему стыдиться? Он еще недостаточно социализирован и не знает «что такое хорошо, а что такое плохо». Это он еще должен узнать, усвоить установки, даваемые ему взрослыми. Взять хотя бы такой факт в познании друг друга мальчиками и девоч­ками как исследование половых органов у представителей противо­положного пола: 4-5-летние дети охотно демонстрируют их друг дру­гу, не испытывая при этом никакого стыда. Да и поведение взрослых нудистов тоже свидетельствует, что порог стыда устанавливается кон­кретным сообществом людей, т. е. социальными нормами поведения. По Томкинсу же, получается, что стыд чуть ли не генетически обус­ловлен.

Очевидно, переживание стыда не может появиться раньше, чем начнет формироваться образ Я. Этой точки зрения придерживается Хелен Льюис. В одном из исследований (Lewis et al., 1989) было уста­новлено, что признаки появления образа Я наблюдаются у детей лишь в возрасте 15-18 месяцев. Приблизительно этому же возрасту (22 ме­сяца) соответствует и появление первых признаков поведенческого паттерна неловкости и стыда, и то не у всех наблюдавшихся детей, а только у четверти из них. Отсюда Льюис с соавторами делают вы­вод, что переживание стыда базируется на чем-то вроде знания о самом себе. Вообще же вопрос об онтогенезе стыда остается белым пятном.

Роль стыда и его преодоление

Изард отмечает, что приспособительная роль стыда не так очевидна, как в отношении некоторых других эмоций. На первый взгляд эта эмоция имеет для человека только отрицательное значение. Однако

186 Раздел III. Психические состояния

это, как считает Изард, не совсем так. Он предполагает, что стыд мо­жет выполнять некоторые жизненно важные функции. Стыд делает человека восприимчивым к эмоциям и оценкам окружающих. Он убеждает членов коллектива, что данный человек восприимчив к кри­тике. Стыд способствует развитию и поддержанию конформности по отношению к групповым нормам. Он также способствует общитель­ности, действуя как ограничитель эгоцентризма и эгоизма, и, таким образом, поощряет стремление к созданию положительных отноше­ний с другими людьми.

Изард предполагает, что стыд играет важную роль в половой жиз­ни. Несильно выраженная застенчивость женщин вызывает сексуаль­ное возбуждение мужчин и, возможно, уменьшает их агрессию в от­ношении женщин. Эмоция стыда заставляет искать уединения для сексуальных отношений, что способствует укреплению социального порядка и хармонии.

Фиксация внимания на себе во время стыда усиливает самокрити­ку, заставляет осознавать свои внутренние противоречия, что способ­ствует формированию более адекватного образа Я. Человек начинает лучше понимать, как он выглядит в глазах других.

Мне представляется, что стыд также играет роль «внутреннего» наказания и именно поэтому столь велико его значение в мотиваци-онном процессе. Избегание стыда может быть мощным мотиватором поведения. Угроза стыда, позора заставляла в прежние времена идти на дуэль, а в настоящее время дает людям силы во время войны пре­небрегать болью и идти на смерть. Во избежание стыда от своей ник­чемности человек начинает развивать собственные физические и нравственные качества, приобретать знания, овладевать умениями и профессией. Наконец, во избежание стыда человек культурно разви­вается, соблюдает правила приличия и гигиены и т. д.

В то же время не следует злоупотреблять стыдом в процессе вос­питания ребенка. Если ребенка часто стыдят или наказывают за про­явление стыда, у него развивается недоверие и боязнь людей. Чрез­мерные усилия ребенка, направленные на избегание стыда, могут при­вести к отгораживанию его от всех эмоций, что сделает его жестким и ограниченным. Последующие переживания стыда будут у него ис­ключительно интенсивными и психотравмирующими.

Преодоление стыда. Для борьбы со стыдом используются защитные механизмы отрицания, подавления и самоутверждения (Льюис, 1971).

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 187

Отрицание выступает в роли оборонительного сооружения на пути стыда: человек отрицает существование или значимость источника стыда. Он также может отрицать и само наличие у него стыда, но в дан­ном случае ему необходимо убедить себя в этом.

Подавление как механизм защиты состоит в том, что люди стара­ются не думать о смущающих ситуациях, о ситуациях, связанных с пе­реживанием стыда.

Самоутверждение заключается в следующем: человек путем раз­вития каких-то сторон своего Я пытается сделать себя более привле­кательным, чтобы отвлечь внимание от других своих недостатков (на­пример, маленького или слишком высокого роста), развивая интел­лект, достигая высот в спорте и т. д.

7.4. Презрение как эмоциональное состояние

Презрение как эмоциональное состояние — это социально обуслов­ленное отвращение к человеку, совершившему недостойный посту­пок. При этом человек испытывает не просто отвращение к другому, но выражает его в действиях, полных сарказма (злой иронии) или не­нависти. Спецификой такого состояния является то, что, возникнув ситуативно, оно не исчезает бесследно по окончании ситуации, ее спровоцировавшей, а переходит в стойкое отрицательное отношение к данному человеку, т. е. в чувство презрения.

Поскольку презрение является сложным по гамме переживаний, его мимика не сводится ни к экспрессии отвращения, ни к экспрессии гнева. Это комплексное пантомимическое выражение. Выражая пре­зрение, человек выпрямляется, слегка откидывает голову назад и смотрит на объект презрения как будто сверху вниз. Брови и верхняя губа несколько приподняты (или уголки губ сжаты, что, по мнению П. Экмана и В. Фризена, 1986, является самым узнаваемым призна­ком презрения независимо от этнокультурных различий). Презрение может выражаться также «презрительной» усмешкой. Эмоция презре­ния по сравнению с гневом и отвращением характеризуется самым низким уровнем физиологического возбуждения. Это «холодная» эмо­ция, сопровождающаяся крайне незначительными изменениями ве-гетатики. Процесс общения с презираемым человеком приобретает черты надменности, а не просто снисходительности.

188 Раздел III. Психические состояния

7.5. Влюбленность как состояние

Влюбленность как состояние — страстное влечение к кому-нибудь. Это явно доминантное относительно устойчивое состояние. Влюблен­ный хочет постоянно находиться рядом с обожаемым объектом и ради этого может забросить все свои дела. Воображение влюбленного пе­реполнено объектом влюбленности до такой степени, что он переста­ет замечать не только окружающих, но и самого себя.

В период влюбленности ее объект кажется прекрасным и недости­жимым. Человек рисует в своем воображении красочный и прекрас­ный образ, который может вовсе не соответствовать действительности.

Со временем влюбленность из остро переживаемого состояния ли­бо превращается в любовь, т. е. в положительное, но лишенное страс­ти отношение к возлюбленному как ценному для него объекту, либо исчезает вообще.

И. М. Прянишников. Жестокие романсы

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 189

Одним из механизмов ослабления переживания страсти при влюб­ленности является адаптация, привыкание к постоянно действующим раздражителям, впечатлениям.

7.6. Состояние ревности

Состояние ревности — это сложное мучительное эмоциональное со­стояние, связанное с подозрительным отношением человека к объек­ту обожания, с сомнением в его верности либо знанием о его неверно­сти. Причиной возникновения ревности Е. Хетфилд и Г. Уолстер (Hatfield, Walster, 1977) считают ущемленную гордость и осознание нарушения прав собственности.

Ревность — самая исключительная страсть в мире

(Ф. Достоевский).

В. В. Пукирев. Ревность

190 Раздел III. Психические состояния

Ревность переживается очень остро. Стоит только человеку пред­ставить, что его возлюбленный(ая) встречается с кем-то другим, как он начинает испытывать невыносимую душевную боль. В такие мо­менты человека пронизывает мысль, что он навсегда лишился чего-то очень ценного, что его бросили, предали, он никому не нужен, а его любовь оказалась бессмысленной. В подобном состоянии человек не способен вести себя рационально. Нередки аффективные вспышки ревности, могущие привести к трагическим последствиям. Состояние ревности преследует человека повсюду: «Как сон, неотступный и гроз­ный, мне снится соперник счастливый. И тайно и злобно кипящая ревность пылает, и тайно и злобно оружия ищет рука»1.

Вследствие ревности любовь переходит в ненависть. Тогда чело­век стремится любым способом причинить страдания, оскорбить и унизить любимого. Подобная ненависть часто остается подавленной и проявляется в виде измывательства над возлюбленным.

А. Н. Волкова (1989) классифицирует реакции ревности по не­скольким основаниям, в том числе по типу переживания — активные и пассивные, по интенсивности — умеренные и глубокие, тяжелые.

Аффективные реакции выражаются в эмоциональном пережива­нии измены. Возникающее состояние сопровождается целой гаммой переживаний: разочарованием, печалью, обидой, стыдом, досадой, гне­вом, отчаянием, ненавистью и презрением к себе и партнеру, любовью и надеждой. В зависимости от типа личности аффективные реакции протекают на фоне меланхолической депрессии или гневной ажита­ции. Преобладание аффективных реакций наблюдается у людей ху­дожественного, истероидного, эмоционально-лабильного склада.

Острые и глубокие реакции ревности являются результатом пол­ной неожиданности измены на фоне благополучного супружества. Измена больше ранит доверчивого и преданного человека. Ревность становится затяжной, если ситуации не разрешается, партнер ведет себя противоречиво, не принимая определенного решения.

По Волковой, существуют следующие способы преодоления рев­ности.

1. Отвлечение на что-либо значимое для человека (учеба, работа, забота о детях, хобби).

КукольникН. В Сомнение // Русские песни и романсы. М : Художественная литера­тура, 1989. С. 205.

Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния 191

2. Выработка нового взгляда на вещи, формирование морали проще­ния, сознательный контроль над реакциями ревности.

3. Извлечение уроков, поиск собственных ошибок, построение новых отношений с партнером, возможно, другого типа.

4. Обесценивание партнера и ситуации измены — соизмерение их в ряду других ценностей, жизненных установок.

5. В случае распада партнерства — поиск нового партнера, изменение образа жизни, формирование других межличностных связей.

Детская ревность. Как пишет П. Куттер (1998), в детстве все испыта­ли эмоциональные переживания, связанные с ревностью. Сначала ре­бенок любит свою мать и отца пассивно, при этом скоро он начинает понимать, что не всегда может добиться от них ответного чувства: ведь даже самая нежная мать и самый заботливый отец время от времени оставляют ребенка ради друг друга. Эт о убеждает ребенка, что всякий раз, когда он желает, чтобы кто-нибудь его любил, он рискует оказать­ся брошенным.

А. Валлон (1949, 1990) описывает проявление ревности у малень­ких детей. Первые реакции ревности наблюдаются уже у девятиме­сячных детей. Они примитивны и стереотипны. Ребенок кричит, пла­чет, дрыгается, когда видит, как мать подходит к другому ребенку, бе­рет его на руки. Реже ребенок ревнует ко взрослому, например когда мать делает вид, что обнимает отца. Ребенок может ревновать и к кук­ле, он бросает ее, если видел, как ее гладили родители. В десять меся­цев видя, как мать кладет голову отцу на плечо, старается всунуться между ними.

В возрасте одного года и девяти месяцев девочка не хочет, чтобы шили платье ее кукле. В возрасте двух с небольшим лет враждебные действия в связи с ревностью уже сдерживаются, вместо них появля­ются переживания, обида, «надувание» губ.

Затем в возрасте от двух с половиной до пяти лет ревность появля­ется при наличии у ребенка уже активной любви к родителям, кото­рая оказывается ими «неразделенной»: мать или отец не ответили ему взаимностью, не отнеслись к его чувству с желаемым трепетом. Ребе­нок чувствует себя отвергнутым, изолированным, «выставленным за дверь дома, в котором наслаждаются любовью и счастьем другие» (Куттер, 1998, с. 87). Этот опыт закладывает основу для всех последу­ющих невротических расстройств и других психопатологий у данно­го человека.

192 Раздел III. Психические состояния

У мальчиков возникает позитивный эдипов комплекс (по имени мифического персонажа царя Эдипа, в неведении женившегося на своей матери и убившего своего отца). Он проявляется в сексуальном влечении к матери и в ревности к отцу, которого мальчик начинает рассматривать как соперника в борьбе за мать, несмотря на имеющие­ся к нему нежные чувства. Возможен и негативный эдипов комплекс, когда у мальчика возникает любовь к отцу и ненависть к матери. Иног­да обе формы сочетаются и возникает амбивалентное отношение к ро­дителям.

У девочек возникает комплекс Электры (по имени мифической царевны, которая, мстя за убийство своего любимого отца, участвова­ла в убийстве своей матери, виновной в его гибели). У них возникает сексуальное влечение к отцу и ревность к матери, которая рассматри­вается как соперница. Как и у мальчиков, этот комплекс может быть позитивным, негативным (любовь к матери и ненависть к отцу) и сме­шанным.

У детей ревность возникает и по отношению к своим братьям и сестрам. Для первенца появление второго ребенка в семье является серьезным испытанием. Ведь старший ребенок лишается монополь­ного права на заботу и восхищение родителей. Одинаковый пол детей и небольшая разница в возрасте (два-три года) увеличивают вероят­ность появления ревности и соперничества за любовь матери. Однако насколько разовьется эта ревность, зависит от чуткости родителей, их умения показать старшему, что он по-прежнему желанен и необходим для них.

Можно полагать, что чувство ревности имеет филогенетические корни. Один из цирковых дрессировщиков рассказывал, что когда молодой леопард выполняет трюки старого, последний начинает рев­новать.

Глава 8

Интеллектуальные (когнитивные) состояния

Под интеллектуальными состояния­ми понимают специфические состо­яния, возникающие у человека в про­цессе мыслительной деятельности (размышление, задумчивость), в том числе и так называемые интеллекту­альные эмоции: удивление, изумле­ние.

8.1. Удивление

Об удивлении как побудителе позна­ния писал еще Аристотель (1934). У него оно служит как бы переходом от познания простых вещей к более сложным. При этом эмоция удивле­ния развивается в ходе познания. Р. Декарт развил мысль Аристотеля о том, что познание начинается с удив­ления. В ряду шести основных «чувств» на первое место он ставил «чувство» удивления. Им высказан ряд важных мыслей. Он, например, писал, что поскольку мы удивляемся до того, как мы определяем ценность предмета, то удивление есть первая из всех страстей. Удивление не имеет противоположной себе эмоции. Если объект не имеет в себе ничего не­обычного, он не затрагивает нас, и мы рассматриваем его без всякой страсти.

13-1413

Задумчивость

194 Раздел III. Психические состояния

Удивление выполняет в познании полезную роль, так как при его воз­никновении душа внимательно рассматривает предметы, кажущиеся ей редкими и необычными.

И. Кант (1900) определял удивление как состояние замешатель­ства при встрече с чем-либо неожиданным. При этом в развитии эмо­ции удивления он выделял две стадии: первоначально оно задержи­вает развитие мысли и вследствие этого бывает неприятным, а потом содействует приливу мыслей и неожиданных представлений и пото­му становится приятным.

Т. Рибо (1898) в понимании интеллектуальных чувств, и в частно­сти удивления, исходил из представлений о любопытстве. Рассматри­вая становление интеллектуальных чувств в онтогенезе, он выделял три периода: утилитарный, бескорыстие и страсть. В первом периоде им выделялись три этапа: изумление, удивление и чисто утилитарное любопытство.

Глубокий анализ эмоциональному состоянию удивления дал Ушин-ский. Он полагал, что в удивлении к чувству неожиданности присо­единяется сознание трудности примирить новое для нас явление с те­ми представлениями, которые уже имеются у человека. Пока мы не обратим внимания на эту трудность, будем испытывать только чув­ство неожиданности или чувство обмана. По мнению У шинского, дело не в самом явлении или образе, нас поражающем, а в его отношении к нашим убеждениям и рядам наших мыслей, обусловливающих наши ожидания. «Явление, поражающее химика или ботаника, может вовсе не поразить человека, незнакомого с этими науками, и наоборот, то, что поражает человека, не знающего химии и физики, вовсе не пора­зит специалиста в этих науках, и не поразит не потому, что химик или физик привыкли к данному явлению (они могли его прежде никогда и не видеть), но потому, что они знают, что ожидаемое явление долж­но произойти, и будут, напротив, удивлены, если оно не произойдет» (1974, с. 434). Ушинский для доказательства своей позиции приводит мнение Броуна, который утверждал, что удивление предполагает предварительные знания, которым новое явление противоречит, и по­этому удивление невозможно при полном невежестве. Развивая эту мысль, Ушинский отмечает, что для младенца все явления новы, но он ничему не удивляется. «Мы удивляемся новому, неожиданному для нас явлению именно потому, что чувствуем всю трудность внести его как новое звено в вереницы наших представлений, и как только мы это сделаем, так и чувство удивления прекратится...» (с. 435).

Глава 8. Интеллектуальные (когнитивные) состояния 195

Ушинский соглашается с мнением Декарта, что одни люди способ­нее других к чувству удивления, но сетует на то, что тот смешал это чувство со страстью удивляться (в современной терминологии послед­нее, очевидно, относится к любознательности). Он полагает, что лю­дей, не ищущих удивления (нелюбознательных), действительно мож­но встретить, как и вообще людей, равнодушных к приобретению зна­ний; но людей, неспособных удивляться, нет. Ушинский пишет о трех видах людей, которые редко удивляются. Во-первых, те, которые на­столько увлечены своим делом, что мало интересуются всем осталь­ным. Во-вторых, те, у которых много разнообразных знаний и которых редко чем можно удивить. В-третьих, люди, которые знают все повер­хностно, но которые, как им кажется, могут все объяснить (т. е. ди­летанты).

Ушинский поднимает важный вопрос о том, что традиционные вос­питание и обучение детей, когда ребенку на все даются готовые отве­ты, убивает способность удивляться, смотреть на природу зрелым умом и с младенческим чувством. Он считает, что свежее детское (не­посредственное) и в то же время мудрое удивление присуще глубо­ким мыслителям и великим поэтам, останавливающимся часто перед такими явлениями, на которые все давно перестали обращать внима­ние. Поэтому талантливый человек всегда кажется толпе несколько ребенком. Ушинский справедливо считает такое удивление одним из сильнейших двигателей науки: часто нужно только удивиться тому, чему еще не удивлялись другие, чтобы сделать великое открытие. «Правда, — пишет Ушинский, —ученый уже не удивляется тому, чему еще дивится невежда, но зато он удивляется тому, чему невежда не может удивиться» (с. 437).

Выражение удивления. Мимическое выражение удивления состоит в следующем: брови высоко подняты, из-за чего на лбу появляются продольные морщины, а глаза расширяются и округляются. Приотк­рытый рот принимает овальную форму.

Переживание, сопровождающее эмоцию удивления, носит пози­тивный характер. Изард (2000) считает, что в ситуации удивления люди, как правило, испытывают примерно такое же удовольствие, как и при сильном интересе. Однако приписывая удивлению пережива­ние удовольствия, нельзя не учитывать, что Кант говорил и о недо­вольстве при удивлении, когда удивление задерживает развитие мыс­ли. Да и Изард пишет: «...если Ребекка чаще испытывала неприятное удивление...» (с. 195), — соглашаясь, по сути, с тем, что удивление

13-

196 Раздел III. Психические состояния

Удивление

может переживаться и как негативная эмоция. Поэтому в обыденной речи можно услышать: «Ты меня неприятно удивил!»

Причины удивления. Еще Декарт писал, что удивление возникает при встрече человека с новым объектом. Но если это так, то эмоция удив­ления должна отождествляться или же быть хотя бы частью (пережи­ванием) ориентировочной реакции или рефлекса «что такое?» по Пав­лову. С точки зрения Изарда, удивление порождается резким измене­нием стимуляции. Внешней причиной удивления, как он полагает, служит внезапное, неожиданное событие. Это ближе к истине, но тоже не совсем точно. Внезапный звук может не удивить, а испугать чело­века. Следовательно, нужна еще какая-то характеристика стимула, которая только одна и может привести к удивлению как психиче­ской реакции, а не только физиологической. Более точно сказано С. И. Ожеговым (1975): удивление — это впечатление от чего-нибудь неожиданного, странного, непонятного. Вот эта-то необычность сти­мула (оттого он и становится неожиданным, не отвечающим нашим ожиданиям, представлениям), а не просто новизна и внезапность, и является, очевидно, главной причиной появления удивления. В этой связи В. Чарлзуорт (Charlsworth, 1969) определяет удивление как ошибку ожидания.

Глава 8. Интеллектуальные (когнитивные) состояния 197

Но такое понимание удивления, замечает Изард, исключает воз­можность его появления раньше пяти-семимесячного возраста, так как новорожденный ребенок из-за недостаточного развития когнитив­ных функций еще не способен к формированию ожиданий и предпо­ложений.

Другая точка зрения высказана Т. Бауэром (Bower, 1974), который приводит данные, что реакция испуга или удивления (для него это одно и то же) наблюдается у младенцев уже по прошествии несколь­ких часов после рождения. Однако, чтобы согласиться с ним, нужно все-таки выяснить, что же наблюдалось у младенцев — испуг или удивление, поскольку очевидно, что это разные эмоциональные ре­акции.

Стадии возникновения удивления. И. А. Васильев (1974), связываю­щий удивление с формированием проблемы, выделяет три стадии воз­никновения и развития этой эмоции. Первая стадия — недоумение. Оно возникает при относительно малой уверенности в правильности прошлого опыта, когда некоторое явление не согласуется с этим опы­том. Противоречие еще осознанно слабо, смутно, а прошлый опыт еще недостаточно проанализирован. Направленность недоумения четко не выражена, а его интенсивность незначительна.

Вторая стадия связана с «нормальным» удивлением. Она являет­ся следствием заострения противоречия, осознания несовместимости наблюдаемого явления с прошлым опытом.

Третья стадия — изумление. Оно возникает, когда человек был аб­солютно уверен в правильности предыдущих результатов мыслитель­ного процесса и прогнозировал результаты, противоположные возник­шим. Изумление часто протекает как аффект с соответствующими выразительными движениями и вегетативными реакциями.

Васильев полагает, что с помощью удивления эмоционально окра­шивается и выделяется нечто «новое», имеющее ценность для чело­века. Эмоция удивления презентирует сознанию еще не осознанное противоречие между старым и новым и на этой основе дает возмож­ность человеку осознать необычность ситуации, заставляет внима­тельно ее проанализировать и, следовательно, ориентирует его в по­знании внешней действительности. В то же время данная эмоция яв­ляется и тем механизмом, который побуждает и направляет мотивы мыслительной деятельности, дает толчок к выбору средств для пре­одоления обнаруженного противоречия.

198 Раздел III. Психические состояния

8.2. Интерес как состояние

Интерес как состояние можно назвать реакцией заинтересованности. Заинтересоваться — значит почувствовать {осознать) интерес к кому-или чему-нибудь (С. И. Ожегов).

Выготский (1984) отмечает, что в субъективистской психологии интересы отождествлялись то с умственной активностью и рассмат­ривались как чисто интеллектуальное явление, то выводились из при­роды человеческой воли, то помещались в сферу эмоциональных пе­реживаний и определялись как радость от происходящего без затруд­нений функционирования наших сил. Очевидно, что как состояние проявления интереса к выполняемой деятельности, ситуации в нем присутствует и то, и другое, и третье, так как человеку хочется знать (интеллектуальный компонент), для этого необходимо сконцентри­ровать на познаваемом внимание (волевой компонент), а удовлетво­рение потребности в знании доставляет человеку удовольствие (эмо­циональный компонент).

Эмоции, испытываемые человеком в процессе выполнения инте­ресующей его деятельности (процессуальные интересы), Б. И. Додо-нов называет чувством интереса. Это, как он пишет, чувство успешно удовлетворенной потребности в желанных переживаниях. При этом, полагает Додонов, в зависимости от конкретного характера деятель­ности интерес будет выражаться через разные эмоции, иметь разную эмоциональную структуру. В то же время он полагает, что для того, чтобы понять природу человеческих интересов, их сущность надо ис­кать не в специфике «чувства интереса», а в чем-то совсем ином. В чем именно — он не раскрыл. Это может быть и потребность в новизне, и привлекательность неизвестного, загадочного, и желание испыты­вать удовлетворение от сделанного.

Значительное место отводит интересу Изард (2000). Он предпола­гает наличие некой внутренней эмоции интереса, обеспечивающей селективную мотивацию процессов внимания и восприятия и стиму­лирующей и упорядочивающей познавательную активность челове­ка. Интерес рассматривается Изардом как позитивная эмоция, кото­рая переживается человеком чаще всех остальных эмоций.

По мнению Чарлзуорта (Charlsworth, 1968) и Изарда, интерес, как и удивление, имеет врожденную природу. Однако Изард не отожде­ствляет интерес с ориентировочным рефлексом (непроизвольным вниманием), хотя и указывает, что последний может запускать эмоцию

Глава 8. Интеллектуальные (когнитивные) состояния 199

Внимание

200 Раздел III. Психические состояния

, ... - VV .*. Л. .

К. В. Лемох. Новое знакомство

интереса и способствовать ей. Однако затем ориентировочная реак­ция исчезает, а интерес остается. Автор подчеркивает, что интерес — нечто большее, чем внимание, и доказывает это следующим: на мане­кене с нарисованным лицом двухмесячный ребенок задерживает вни­мание дольше, чем на манекене без лица, а на живом человеческом лице — дольше, чем на манекене с лицом. Эмоция интереса отличается от ориентировочного рефлекса тем, что она может активироваться про­цессами воображения и памяти, которые не зависят от внешней сти­муляции. Он указывает и на отличие интереса от удивления и изумле­ния, хотя и не останавливается на дифференцирующих их признаках.

Мимическое выражение эмоции интереса, как показал Изард, чаще всего кратковременно и длится от 0,5 до 4-5 секунд, тогда как ней­ронная активность, вызванная интересом, и переживание его длятся дольше. Интерес может проявляться только одним мимическим дви­жением в одной из областей лица или их совокупностью — приподня­тыми или слегка сведенными бровями, перемещением взгляда по на­правлению к объекту, слегка приоткрытым ртом или поджатием губ.

Проявление эмоционального состояния интереса сопровождается сначала небольшой брадикардией (снижением частоты пульса), а за-

Глава 8. Интеллектуальные (когнитивные) состояния 201

I

Любопытство

тем некоторым повышением частоты сердечных сокращений. Состо­яние интереса, по Изарду, проявляется в таких переживаниях, как за-хваченность (увлеченность), зачарованность, любопытство.

Любопытство. Рассматривая интерес, отечественные психологи, как правило, сознательно или непреднамеренно ничего не говорят о та­ком психологическом явлении, как любопытство. Между тем, по Оже­гову, любопытство — это стремление узнать, увидеть что-то новое, проявление интереса к чему-нибудь (я бы добавил — «здесь и сей­час»). В частности, любопытный факт — это интересный или возбуж­дающий интерес факт, содержащий какую-либо интригу. Отсюда заинтриговать — вызвать у человека определенное интеллектуальное состояние, возбудить интерес, любопытство чем-либо загадочным, не­ясным. Любопытству сродни понятие «любознательный», т. е. склон­ный к приобретению новых знаний.

Следует отметить, что, как писал Ларошфуко, есть две разновидно­сти любопытства: своекорыстное — внушенное надеждой приобрести

202 Раздел III. Психические состояния

полезные сведения, и самолюбивое — вызванное желанием узнать то, что неизвестно другим.

Все сказанное выше свидетельствует о том, что нет никаких осно­ваний исключать любопытство из рассмотрения вопроса об интересе. Очевидно, что любопытство является проявлением познавательного интереса, хотя в ряде случаев любопытство может быть мелочным и пустым (т. е. интерес проявляется ко всяким случайным или несуще­ственным обстоятельствам, фактам и т. п.). Любопытство, по А. Г. Ко­валеву (1970), можно рассматривать как проявление ситуативного интереса, как особое интеллектуально-потребностное состояние.

к

Раздел IV

Характеристика негативных

психофизиологических состояний, возникающих в процессе деятельности

Глава 9

Состояния, возникающие при монотонной деятельности и обстановке

9.1. Состояние монотонии (скуки)

Состояние монотонии, или — что то же — скуки, является по своим характеристикам противоположным состоянию напряжения. Она ча­сто встречается на производстве (Виноградов, 1966; Золина, 1967; Фетискин, 19746, 1993; Фукин, 1982), в учебной деятельности (Фе-тискин, 1993), в учебно-музыкальной (Шурыгина, 1984) и спортив­но-тренировочной (Фетискин, 1974; Фидаров, Болдин, 1975; Сопов, 1977), да и просто в обычной жизни (так называемая «монотония бы­та»). Вот как писатель Виктор Астафьев в своем произведении «Царь-рыба» описывает состояние промысловиков пушнины, отрезанных от мира пургой и находящихся в состоянии сенсорной депривации: «В зимней, одинокой и немой тундре даже удачный промысел не из­лечивает от покинутости и тоски. Случалось, опытные промыслови­ки переставали выходить к ловушкам, заваливались на нары и, подав­ленные душевным гнетом, потеряв веру в то, что где-то в мире есть еще жизнь и люди, равнодушно и тупо мерзли в одиночестве, погру­жаясь в марь вязкого сна, дальше и дальше уплывая в беспредельную тишину, избавляющую от забот и тревог, а главное, от тоски, засасы­вающей человека болотной чарусой... <Они> безвольно погружались в молчаливость, расслаблялись от безделья, ленились отгребать снег от избушки, подметать пол и даже варить еду... нарушилась душевная связь людей, их не объединяло главное в жизни — работа. Они надое­ли, обрыдли друг другу, и недовольство, злость копились помимо их воли»1.

О сходном социально-психологическом состоянии мне рассказы­вали офицер атомной подводной лодки, испытавший его, когда ко­рабль находился в многомесячном автономном плавании, а также

Роман-газета, 1977, № 5.

Глава 9. Состояния, возникающие при монотонной деятельности и обстановке 205

известный полярник, работавший на радио- и метеостанциях за по­лярным кругом.

В психологической литературе одно из первых упоминаний о со­стоянии монотонии встречается в работе Г. Мюнстерберга (Munster-berg, 1912). Изучением этого состояния интересуются физиологи, пси­хологи, социологи. И это не случайно. Монотонность влияет на эф­фективность деятельности, настроение человека, на его развитие как личности. Канадский ученый В. Герон (Heron, 1957), изучавший вли­яние монотонной окружающей обстановки на психику и деятельность человека, пришел к выводу о необходимости постоянного изменения сенсорного окружения человека для его нормального существования. Даже животные инстинктивно избегают монотонной обстановки. Кры­са, например, предпочитает использовать в лабиринте различные пути к пище, а не один и тот же; она стремится покинуть пространство, в ко­тором провела много времени, и активно ищет новые или менее из­ученные участки. Это свидетельствует о том, что стремление к раз­нообразию впечатлений является важнейшей биологической потреб­ностью.

Причины появления состояния монотонии

Все авторы, занимающиеся проблемой монотонии, единодушно при­знают, что это состояние является следствием однообразной деятель­ности (монотонности). Вопрос только в том, какую деятельность сле­дует считать однообразной.

В литературе первой половины XX в. существует неоднозначность понимания терминов «монотонность» и «монотония». Многие авто­ры под монотонностью понимают возникающее при однообразной деятельности состояние и заменяют этим термином понятие «скука» (Maier, 1955; Bartenwerfer, 1957; Левитов, 1964). Другие (Bartley, Shute, 1947) называют монотонностью продолжительное и неприят­ное однообразие деятельности. В этом случае монотонность характе­ризует работу, а не состояние человека. Наконец, некоторые авторы характеризуют однообразие работы понятием «монотония» (Федори-шин, 1960). Я считаю обоснованным использование В. Г. Асеевым (1974) термина «монотонность» только для обозначения характера труда, окружающей человека обстановки, а для возникающего при однообразной обстановке состояния — термина «монотония».

Делались попытки развести понятия «скука» и «нудность» на том основании, что первое имеет более широкое значение, а второе харак-

206 Раздел IV. Характеристика негативных психофизиологических состояний

теризует только те психические состояния, которые возникают вслед­ствие отрицательного влияния повторяющейся деятельности (Maier, 1955; Ryan, Smith, 1954). Однако при этом авторы допускают ту же ошибку, противопоставляя характеристику эмоционального состоя­ния (скука) характеристике деятельности (нудность).

Точка зрения-25

Скука — психическое состояние, характеризующееся неспособностью человека устанавливать такие отношения с окружающим миром, другими людьми и самим собой, которые могли бы эмоционально захватить его и пробудить интерес к созидательной деятельности. Состояние скуки может возникать как в результате внешних ограничений, связанных с монотонной работой и изоляцией от людей, так и в силу внут­ренней опустошенности, пресыщенности жизнью и неспособности к эмо­циональным переживаниям, вызывающим радость, восторг, желание к осуществлению активной деятельности. Скука становится неотъемлемой частью жизни многих людей, не испытывающих удовольствия ни от рабо­ты, ни от развлечений. Увеличение свободного времени ведет к тому, что многие не знают, что с ним делать и как занять себя. Не все из них обра­щаются за помощью к психоаналитику, но состояние скуки часто сопро­вождается такими болезненными проявлениями, что скучающие люди явля­ются потенциальными пациентами. Не случайно некоторые психоаналити­ки стали обращать особое внимание на проблему скуки. Одним из первых, кто приступил к осмыслению данного феномена, был О. Фенихель, опуб­ликовавший работу «О психологии скуки». Несколько десятилетий спустя к рассмотрению данной проблемы обратился Э. Фромм, считавший, что «человек — единственное животное, которое может скучать». Размышле­ния о скуке нашли отражение в таких его работах, как «Революция на­дежды», «Анатомия человеческой деструктивности» и др. Исследуя феномен скуки в работе «Анатомия человеческой деструктивно­сти», Э. Фромм выделил три категории лиц: не знающие скуки — способ­ные продуктивно реагировать на стимулирующие раздражения; хрониче­ские скучающие — постоянно нуждающиеся в дополнительном стимули­ровании и в вечной смене раздражителей; больные — которых невозможно ввести в состояние возбуждения нормальным раздражителем. Для хрони­чески скучающих и больных людей скука связана с неудовлетворением, испытываемым ими по отношению к жизни...

Осуществленное Э. Фроммом различие относится не только к типологии людей, но и к смысловому употреблению слова «скучный». Человек мо­жет изнывать от скуки в определенной ситуации, говоря, например, что ему скучно и неинтересно находиться в данной компании. Но человек может быть скучным сам по себе в силу структуры своего характера и тогда он является скучным как личность... «Многие люди готовы признать-

I

Глава 9. Состояния, возникающие при монотонной деятельности и обстановке 207

ся, что испытывают скуку (что им скучно); но вряд ли кто согласился бы, чтобы его звали скучным».

По мнению Э. Фромма, хроническая скука представляет собой одну из патологий современного общества. Большинство людей не являются тя­желобольными, но все они страдают в легкой форме недостатком продук­тивности. Если такие люди не находят каких-либо способов стимулирова­ния, то они постоянно скучают. Создается впечатление, что главной целью становится попытка «убежать от собственной скуки». Для достижения этой цели используются различные средства сиюминутного возбуждения, вклю­чая всевозможные развлечения, алкоголь, наркотики, секс. Однако все это не затрагивает творческие способности и психические возможности человека, поскольку на глубинном, бессознательном уровне он все равно пребывает в скуке.

Так, когда терапевт спросил одного из своих пациентов, имевшего боль­шой успех у девушек, не спасает ли его от скуки секс, тот ответил. «Секс — тоже скука, но не в такой мере, как остальное».

С точки зрения Э. Фромма, следствием «некомпенсированной скуки» мо­гут быть насилие и деструктивность. В пассивной форме они проявляются в том, что человеку нравится узнавать о преступлениях и катастрофах, смотреть по телевизору сцены кровавых убийств и жестоких драк. В ак­тивной форме удовольствие достигается путем садистского и деструктив­ного поведения. Мотивом некоторых убийств становится именно скука, потребность увидеть какие-то нестандартные ситуации и прекратить моно­тонность повседневной жизни.

Э. Фромм высказал убеждение, согласно которому «скука — одна из величайших мук». Ад представлялся ему тем местом, где царит вечная скука (Лейбин, 2001, с. 529-531).

Целесообразно, как это делают Левитов (1964) и Асеев (1974), выделить действительное (объективное) и кажущееся однообразие работы, ситуации.

Объективное однообразие (монотонность) связано с бедностью сен­сорного воздействия на человека, с малой загруженностью его интел­лектуальной сферы (чрезмерным дроблением рабочих операций, про­стотой автоматизированных действий в сочетании с их многократным повторением в одном и том же темпе, малой и средней интенсивно­стью нагрузки). Это относится как к интеллектуальной, так и к сен­сорной и двигательной деятельности.

Субъективная (кажущаяся) монотонность может сопутствовать объективной монотонности, являясь ее отражением в сознании чело­века. При этом необходимо наличие двух условий, а именно: чтобы

208 Раздел IV. Характеристика негативных психофизиологических состояний

выполняемая деятельность не давала умственной свободы от деятель­ности, привлекала к себе внимание и в то же время не предоставляла достаточных условий для размышления над этим заданием, не давала бы повода для творчества (Hacker, 1967). Это обусловливает, по Г. Бар-тенверферу (Bartenwerfer, 1957), «отдачу с суженным объемом вни­мания».

Но субъективная монотонность деятельности и ситуации может иметь место и без объективной монотонности. Она может быть обус­ловлена отношением человека к деятельности и ситуации. Роль мо­тивации для оценки ситуации отмечается многими авторами. Показа­но, например, что работа без знания ее результатов быстро приводит к снижению интереса к ней (Fraser, 1958). Наоборот, заинтересован­ность в работе и полнота обратной связи, получаемой человеком, не дают проявиться субъективной монотонности даже в случае объек­тивной монотонности труда.

Механизмы развития монотонии

Состояние монотонии рассматривается мною как эмоциональное (в отличие от ряда психологов и физиологов, которые рассматривают его с других позиций), а именно — как операциональное состояние. Например, психологическое объяснение состояния монотонии, дан­ное Бартенверфером, состоит в том, что монотонная работа приводит к сужению объема внимания, нервному истощению и вследствие это­го снижению психической активности мозга. По существу, это пони­мание состояния монотонии как психического утомления.

Той же «психоэнергетической» концепции, связанной с истощени­ем психической энергии в процессе волевого поддержания внимания при однообразной работе, придерживались и другие авторы (Winkler, 1922; Poffenberger, 1942). Если кратко характеризовать приведенную точку зрения на механизм развития состояния монотонии, то она сво­дится к следующему: монотония — это следствие перенапряжения внимания. Дж. Бармак (Barmack, 1937) видел причины монотонии в том, что вегетативная система не обеспечивает в должной мере работу нервной и мышечной систем. Отождествление состояния монотонии с утомлением присутствует и в более поздних работах (Bornemann, 1961; Schmidtke, 1965).

Надо отметить, что в это же время появлялись работы, в которых критиковался взгляд на монотонию как утомление. Г. Дюкер (Duker, 1931), например, установил; при повышении темпа работы чувство скуки не увеличивается, а уменьшается.

Глава 9. Состояния, возникающие при монотонной деятельности и обстановке 209

В отечественной литературе взгляд на монотонию как на операци­ональное состояние наиболее четко изложен М. И. Виноградовым (1966) и 3. М. Золиной (1967). Их объяснение основывается на пред­положении И. П. Павлова, что воздействие на одни и те же клетки длительно действующего раздражителя приводит к их быстрому ис­тощению, к развитию запредельного охранительного торможения, которое иррадиирует по коре головного мозга и проявляется в фазах парабиоза.

Однако все эти предположения не объясняют имеющиеся экспе­риментальные данные. В частности, эффект длительного воздействия раздражителя на одни и те же нервные клетки не объясняет, почему монотония возникает и при редких сенсорных стимулах1. Кроме того, при однообразной двигательной деятельности торможение должно развиваться первоначально именно в двигательных корковых цент­рах, что обнаружилось бы в снижении психомоторных показателей. Однако, поданным Е. В. Подобы (1960) и М. И. Виноградова (1966), в ряде случаев наблюдалось сокращение латентного периода сенсо-моторной реакции, что никак не свидетельствует о развитии в двига­тельных корковых центрах запредельного торможения. Следовательно, наряду с развитием торможения в определенных корковых центрах (о чем свидетельствует нарушение дифференцировок при развитии стадий парабиоза) наблюдается и усиление возбуждения в двигатель­ных корковых центрах. Следовательно, механизм развития состояния монотонии оказывается гораздо сложнее, чем предполагают цитиро­ванные выше авторы.

В. И. Рождественская и И. А. Левочкина (1972) связывают моно­тонию с развитием угасательного торможения. Однако конкретная причина развития именно этого вида торможения авторами не обсуж­дается. Между тем его возникновение можно объяснить феноменом привыкания (адаптации) к одному и тому же раздражителю, которое приводит к ослаблению воздействия этих раздражителей. Однако вли­яние привыкания на кору головного мозга осуществляется не прямо, а опосредованно, через ретикулярную формацию. Будучи местом

1 В связи с этим Л. П. Степанова и В. И. Рождественская (1986) выделяют монотонию однообразия и депривапионную монотонию. Первая, согласно их данным, проявля­ется в основном в изменениях физиологических показателей работоспособности и меньше — в ощущении усталости; вторая же, наоборот, проявляется преимуществен­но в ощущении усталости и в меньшей степени — в физиологических показателях. Смущает, однако, что речь идет об усталости, а не о скуке.

14-141.3

210 Раздел IV. Характеристика негативных психофизиологических состояний

конвергенции сенсорных путей, ретикулярная формация получает от всех афферентных путей потоки импульсов, которые здесь перераба­тываются, суммируются и по неспецифическим афферентным путям передаются дальше в кору головного мозга.

В этом отношении взгляды М. Гайдера (Haider, 1962) и В. Хакера (Hacker, 1967) на механизмы возникновения монотонии выглядят более убедительно. Они видят физиологическую основу снижения психической активности при монотонии в нейрофизиологических механизмах восходящих влияний ретикулярной формации на кору головного мозга. Гайдер сформулировал «дезактивирующую теорию» монотонии. По мнению Хакера, сужение объема внимания и его кон­центрация на узком круге объектов уменьшает активирующее влия­ние ретикулярной формации на кору.

Следует, однако, заметить, что снижение активирующего влияния на кору головного мозга будет как в случае поступления в ретикуляр­ную формацию редких раздражителей, так и в случае уменьшения силы раздражителя при привыкании к нему, исчезновении фактора новизны. В исследовании Г. Дюрупа и А. Фессарда (Durup, Fessard, 1936) было показано, что всякий новый стимул вызывает на электро­энцефалограмме появление потенциалов быстрого ритма и неболь­шой амплитуды, которые сменяют медленные колебания, характер­ные для более низкого уровня бодрствования (альфа-ритм). Если же один и тот же стимул предъявляется с постоянным интервалом, то его активирующий эффект постепенно уменьшается, вплоть до полного прекращения блокады альфа-ритма. И наоборот, реакцию блокады альфа-ритма получить тем легче, чем больше стимул пробуждает вни­мание человека.

В центральной нервной системе имеются специальные нейроны, обнаруживающие свойства угасания реакций, или привыкания. Они расположены и