Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
73 07 501 "Дизайн" - 0,50 Профессиональные модули: 050141 "Физическая культура" - 0 050715"Коррекционная педагогика в начальном образовании" - 0,...полностью>>
'Пояснительная записка'
Сегодня в школе важным направлением работы является защита здоровья учащихся и педагогов от угрожающих или патогенных воздействий мегаполиса, а так же...полностью>>
'Документ'
осуществления главными распорядителями (распорядителями) средств федерального бюджета, главными администраторами (администраторами) доходов федерально...полностью>>
'Программа курса'
Задачей курса является приобретение студентами базовых знаний по истории античного общества, истории античной культуры, создание у них представления о...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Оригинал книги находится на сайте clubvi.ru
Личное дело генерала Биязи. Провинциальные артисты. Гл. 2.

ГЛАВА 2

Провинциальные артисты

Мы по всей земле кочуем,

На погоду не глядим.
Где придется, заночуем,
Что придется, поедим…

Мы бродячие артисты,
Мы в дороге день за днём.
И фургончик в поле чистом -
Это наш привычный дом.

Из песни «Бродячие артисты», сл. И. Шаферана, муз. Л. Варданяна

Отец Николая Николаевича, Николай Андреевич Биязи, был потомком итальянских колони­стов, прибывших в Северное При­черноморье для заселения огромного края после издания Манифе­ста Екатерины II на всех европейских языках "О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжаю­щим, посе­ляться в которых губерниях они пожелают и о дарованных им правах" от 22 июля 1763 г. Мало было завоевать у Турции прежде пустовавший край, который русские люди называли «диким полем», надо было его закрепить, создать новые города и порты. В результате бур­ной деятельности фаворита императрицы российской, князя Потемкина-Таврического Гри­гория Александровича (1739-1791), на карте появились такие крупные города, как Се­васто­поль, Ростов-на-Дону, Херсон, Нико­лаев, Екатеринослав, Одесса. Россия прочно за­крепилась на благодатных берегах Черного моря.

Наличие крепостного права и неприятие политики светлейшего князя Потемкина со сто­роны крепостников-помещиков не позволило в самом начале русским и украинским крестьянам сво­бодно передвигаться для заселения края, в результате в нем возникли колонии прибывших сюда иностранцев. Эти имми­гранты получали значительные привилегии. В частности, ос­вобожда­лись от налогов на 30 лет и от рекрутской повинности, были полностью свободны от крепо­стной зависимости, получали право сво­бодной торговли и свободное исповедание своей ре­лигии.

Но поскольку деятельность князя Потемкина на юге смыкалась с нуждами государства, царское правительство в дальнейшем проводило колонизацию необжитой территории за счет пересе­ления из централь­ных губерний помещичьих крестьян не только в Крым и Север­ное При­черноморье, но и в Предзакав­казье, где была выстроена цепь укреплений с горо­дами-крепо­стями Ставрополь, Александров, Геор­гиевск. Сановники, получившие владе­ния в Новорос­сии или в Крыму, обязаны были заселить эти земли в установленный срок или платить круп­ный штраф. Такая политика оказалась весьма эффек­тивной, и население южных окраин Рос­сийской империи стало расти быстрыми темпами.

Нашедшие в России вторую родину итальянцы, немцы, греки, молдаване, французы, ев­реи, бол­гары, сербы, венгры и представители других национальностей не только при­везли с собой свои тра­диции, обычаи, культуру, язык, но и своим трудом способствовали быстрому преобразованию края, существенно влияя на весь уклад жизни местных жите­лей. Колониза­ция этих районов привела к об­разованию здесь многих городов, распашке земель и развитию земледелия; эти районы становятся поставщиками хлеба и скота для центра страны. Италь­янские и греческие колонисты охотно селились на Черноморском побережье, ко­торое так на­поминало им родные края.

Как известно нам из истории, еще в античные времена происходила греческая колони­за­ция Се­верного Причерноморья. Следовательно, первыми жителями города Одессы были преимущественно греки, которые жили в Хаджибее 1 до завоевания его русскими. В послед­ней четверти XVIII века но­вые города, возникшие в освобо­жденном от турок Причерномо­рье, стали называть древнегреческими име­нами — Севастополь, Сим­ферополь, Тирасполь, Хер­сон, Одесса. Считают, что последнее слово про­изошло от древнегрече­ского «Одессос» и якобы здесь находилась древнегреческая колония с таким же названием. Этот аргумент сыграл свою роль в переименовании Хаджибея в Одессу указом от 27 января 1795 г., хотя впоследствии вы­яснилось, что Ордессос или Одиссос находился на месте нынешнего болгарского порта Варна. Под­линный смысл ан­тич­ного имени «Одесса» остается не выясненным историками города до сих пор. “Офици­аль­ного распоряжения собственно о переименовании Гаджибея в Одессу не отыскано, хотя, ве­роятно, оно и было”, – писал историк К. Н. Смольянинов в 1852 году в своем труде «История Одессы».

Николай Андреевич Биязи родился и вырос в Одессе. Сама фамилия подсказывает нам о его итальянских корнях. Он не оставил никаких воспоминаний о своем времени и о себе. В семейном архиве сохранилось несколько фотографий. Его сын, будущий генерал Нико­лай Николаевич, привел в своей автобиографии довольно скупые сведения о своем отце. Они со­держатся в двух автобиогра­фиях генерала в рукописном варианте, которые хра­нятся в его личном деле № 279 (в ЦАМО РФ) 2. Вот его запись от 4 ноября 1938 г., Мо­сква: «…отец – канцелярский служащий – Карантинное управление в Одессе, 3 года, за­тем артист, умер в 1900 г.». Вот и все. В этой короткой фразе уме­стилась незавидная жизнь провинциального артиста, полная лишений и бродяжничества, которому довелось играть на сцене со многими знаменитостями. Восстановленная по крупицам его биография, а также биографические сведения его товарищей по сцене позволят вернуть для нынешних читателей ряд преданных забвению имен, творивших историю русского театра.

Ч

Артист Николай Андреевич Биязи,

отец Н. Н. Биязи. Тифлис

(Из семейного архива Н. Н. Биязи)

то касается предков своего отца, в одном из фотоаль­бомов Николай Николаевич оста­вил сле­дующую запись: «Мой прадед Николай Власович Биазио [Biazio] в 1788 году служил в корсарской флотилии, состоявшей на Архипелаге под русским фла­гом, во время войны Рос­сии с Оттоман­ской Портою под командованием Ламбро-Качони 3. После окончания войны служил в Одесском греческом трехрот­ном дивизионе».

Итак, из этой короткой записи нам стало известно, что дед Николая Андреевича, италья­нец Ни­коло Биазио служил на корабле под командованием корсара Ламбро-Качони (Лам­броса Кацониса). Как и почему итальянец Николо Биа­зио попал на судно греческого кор­сара? На эти вопросы за дав­ностью времени вряд ли мы найдем ответ.

Общепризнано, что XVIII век был веком великих аван­тюристов. В правление Екатерины II обра­зовалась целая плеяда ино­странных наемников на русской службе. Не пе­рестают удивлять нас зиг­заги их судеб. Капитан Ламбро-Качони, этот удачливый пират, объявивший личную войну Осман­ской импе­рии и боровшийся за освобождение Греции, с по­мощью своих 16 судов держал под контролем всю аквато­рию Черного моря, в обязанности которого входила раз­ведка. Это он передал вовремя информа­цию о передислока­ции кораблей турецкого флота летом 1788 года своему кол­леге по про­шлой профессии контр-адмиралу Полю Джонсу 4, назначенного Екате­риной II в помощ­ники новому коман­дующему русской флотилией контр-адмиралу Карлу Нас­сау-Зи­гену 5 при обороне Кинбурн­ской крепости. В ходе морского боя, дливше­гося 4 часа в Днеп­ровско-Бугском ли­мане под стенами крепости Очаков, турецкая эскадра была разгромлена. В этом сражении потери турок составили около 6 тыс. убитыми и 1763 человека плен­ными. Русские потери не превышали 190 человек. Качони, командуя небольшим судном с греческим экипажем под руководством контр-адмирала Н. С. Мордвинова, отличился умелыми действиями против турок.

Еще раньше, в 1770 году 18-тилетним юношей Качони поступил волонтером на эскадру адмирала Г. А. Спиридова. В конце 1787 г. за верную службу и необычайную храбрость, а также за уча­стие в мор­ской экспедиции русской эскадры в район греческого Архипелага (Эгейское море) под командо­ва­нием графа Алексея Орлова, предводителю легкой российской флотилии Ламбро Димитрие­вичу Ка­чони был пожалован чин майора. Флотилии корсаров Качони, Кумани 6, А. К. Псаро и др. держалась поодаль от турецких судов и корсары выполняли в точности на­каз адмирала Г. А. Спиридова не ввя­зываться в сражения.

Однажды, едва турки стали на якорь у острова Лемнос, как храбрый Качони решил за­браться в самую середину турецкого флота и выведать нужные сведения. Он переодел своих корсаров в турец­кую одежду и смело направился ночью прямо к туркам. Бдительные стражи с дозорного турецкого ко­рабля поинтересовались: кто они и куда путь держит неизвестное судно? Качони уверенно ответил на турецкий оклик и сказал, что они с посланием к капудан-паши от морейского наместника. Те посове­товали поискать его корабль в первой линии с красным фонарем на грот-мачте. Проходя мимо турец­ких судов, корсары окликнули с них мнимых словоохотливых «земляков», в разговоре выведали планы турок и исчезли в темноте южной ночи. Благодаря смелым вылазкам корсаров адмирал Спи­ридов постоянно получал нужную информацию о неприятельском флоте.

В 1787 году началась очередная война с Турцией. Часть греков, служивших в Балаклаве, была переведена на Черноморский флот под начало адмирала Н. С. Мордвинова. Среди них был и Ламбро Качони. Ему было поручено командование небольшим судном. В нескольких крейсерских операциях он отличился и был отмечен командованием. Вскоре ему было поручено ответственное задание: сна­рядить в Архипелаге крейсерскую флотилию. Как «…весьма отважный и храбрый человек», решением князя Потемкина Ламбро Качони направляется в 1788 г. в Триест для создания группы каперских судов для «…действий оною против неприятельских судов под российским военным флагом» 7. С заданием он блестяще справился. Флотилия Ламбро Качони, конечно, не имела такого успеха, как 1-я Архипелагская экспедиция, но все же турки выну­ждены были отозвать с Черного моря немалые морские силы, чтобы защитить свои войска. Имя Ламбро Качони стало весьма популярным среди греческого населения.

1

Ламброс Кацонис. 1798 г. Австрийский живописец И. Б. Лампи-сын (1775-1837), академик Петерб. академии художеств, работал с отцом в Петербурге и Вене.

2 сентября 1790 года "За храбрые и мужественные подвиги, оказанные в последнюю турецкую войну в Архипелаге" полковник морской артиллерии Качони Ламбр Дмитриевич стал кавалером ор­дена Святого Георгия 4-го класса 8.

Грек Ламбро-Качони оставался в самых доверительных отношениях с князем Потем­ки­ным вплоть до смерти князя в 1791 году. Князь поощрял его действия на море и поддер­жи­вал с ним тесную связь, посвятив корсара в замысел общего дела: поднять всех греков и весь Ар­хипелаг на борьбу за ос­вобождение балканских народов от турецкого владыче­ства, предвос­хитив тем самым Греческую революцию 1821 г.

Национально-освободительное движение на Балканах способствовало разложению Ос­манской империи и сдаче ею своих позиций в стратегически важных для России регионах, таких как Северное Причерноморье, Кавказ, Дунайские кня­жества.

Когда А. В. Суворов ус­пешно воевал с армией ту­рецкого султана, в Петербурге созревал «грече­ский план» обра­зова­ния на юго-восто­ке Европы в противовес Оттоманской им­перии нового право­слав­ного государства со столицей в Константинополе. Так, Екатерина II в наде­жде, что когда-нибудь на престо­ле этого государства окажется отпрыск ее династии, даже нарекла одного из своих внуков — Констан­тином. Как писал поэт и драматург Н. В. Сушков, «в голове Екатерины зародилась испо­линская мысль: пробудить кос­невших под мусульманским игом греков и славян, потопить чалму в Дунае, когда последнее гнездо татар в Европе было уже ею рушено, и Крым переименован Тавридою, где еще в 1822 г. я слышал, как балаклавские и прочие греки с восторгом вспоминали о богатырских подвигах на море и на суши Ламбро-Качони, Гарибальди того времени. <…> Позже великую мысль назвали высокою мечтою» 9. Вскоре Наполеон I спутал все карты, от­влек надолго Россию от «восточ­ного во­проса». За спиной Порты стояла могущественная Британская империя, опасавшаяся роста силы Рос­сии. Англия неизменно манипулировала русско-франко-турецкими отношениями в своих интересах, играя на противоречиях между этими державами.

29 декабря 1791 года в Яссах (Румыния) был заключен мирный договор России с Тур­цией, когда Потемкина уже не было в живых. Ламбро-Качони получил приказ о разоружении его флотилии, но своевольный корсар этому приказу не подчинился, заявив, что мир с турками был заключен без учета интересов греческого народа. Он продолжал сопро­тивление туркам до послед­ней возможности. Не получив поддержки ни со стороны «клеф­тов» 10 в самой Греции, ни со стороны российского военного командования, оказавшись один на один со всем турецким флотом, Качони вскоре потерпел поражение. С помощью и поддержкой местных жителей Ламбро Качони и оставшимся в живых людям из его команды удалось спастись и укрыться на острове Кифера, а затем на о. Итака Ионического архипелага.

В октябре 1794 г. после настойчивых обращений через консула в Триесте надворного советника Спиридона Варуки, Качони вернулся в Россию со своей женой Ангелиной и сыном Ликургом, получил дворянский титул и обос­новался в Херсоне. Высочайшим повелением полковнику Ламбро-Качони были от­даны во владение земли в Северной Таврии (до 20 тыс. десятин земли), но дела на суше у смелого корсара не залади­лись, земледелию был не обу­чен в голой степи и вскоре он продал свои земли графу Н. С. Мордвинову (ныне село Мордвиновка под Мелитополем). 19 апреля 1795 г. Екатерина II подписала указ «О поселении в окрестностях Одессы греков и албанцев, в последнюю войну в Архипелаге служивших», желая отблагодарить моряков греческой добровольной корсарской легкой флотилии, успешно действовавшей на морских коммуникациях в Средиземном море под командованием Ламброса Кацониса (Качиони). Своих бывших сослуживцев Ламбро-Качони устроил в Одесский греческий трехротный диви­зион, созданный по его инициативе численностью в 348 человек. Дивизион принимал самое деятельное участие в строительстве города и порта Одессы. На содержание дивизиона отпускалось ежегодно около 15 тыс. рублей 11.

Поселившись в Петербурге «для очищения поступков своих от разных клевет перед особой Комиссией», дерзкий и неуступчивый Качони нажил при Дворе Романо­вых влия­тельных врагов и был объявлен чуть ли не бунтовщиком. После письменного объяснения причины своих решений и действий, он сумел доказать высокой Комиссии их правомерность. Комиссия предложила правительству выплатить Ламбро Качони «…за иски по флотилии» 576 тыс. 674 рубля, достаточно большие по тем временам средства 12. На основную часть этой суммы высказал свои притязания адмирал Н. С. Мордвинов, но Ламбро Кацони делиться с ним не пожелал и вскоре превратился в его ярого и опасного недоброжелателя. Это сказалось на дальнейшей его служебной карьере и испортило его деловые связи с адмиралом, который в сентябре 1802 г. занял должность первого министра морских сил России. В Петербурге отважный корсар становится достаточно известным и популярным в столице человеком. 20 сентября 1795 г. в Царском Селе он был представлен Екатерине II, которая «изволила жаловать к руке приезжаго из г. Херсона полковника Ламбро Качони». Он был всемилостивейшее прощен. На высочайших приемах он 5 раз «приглашался к императорскому столу».

При Павле I Ламбро Качони выразил желание принять участие в начавшихся в сентябре 1798 г. боевых действиях против французов в Средиземном море под командованием вице-адмирала Ф. Ф. Ушакова, но момент был упущен. После успешных действий эскадры Ушакова резко изменилась военно-политическая обстановка в Средиземноморье и под влиянием сложившихся обстоятельств предполагаемая экспедиция туда Ламбро Качони потеряла практический смысл. Ламбро Качони был очень разочарован и подавлен. В начале 1799 г. он прибывает в Крым со своей семьей, числясь на военной службе. В последний период жизни, находясь в от­ставке после смерти основных покровителей, он занялся виноделием в своем имении в Карасу-базаре (Крым). Его биография до сих пор полна тайн и загадок. По преданию он трагически погиб в 1805 г. по пути в Керчь в возрасте 53 лет. В Греции почи­тают Качони как национального героя Эллады. В г. Ливадия, где он родился, организовано общество и музей его имени. Внук греческого патриота Спиридон Александ­рович Качиони написал очерк «Пират-витязь», который посвятил своему легендарному деду 13.

* * *

После 1791 года начался новый этап колонизации Новороссии. С 29 декабря 1791 г. Гаджибей перешел под власть России, а 27 мая 1794 г. указом Ека­терины II поселению Гаджибею предписыва­лось быть городом. Началось строительство Одессы (Гаджибея). Главным начальником строитель­ства был Суворов, а начальником буду­щей гавани назначен вице-адмирал Хосе де Рибас 14. Были по­строены две пристани, верфь, церкви, госпиталь, военные и гражданские здания. Первопоселенцами нового города стали украинцы, греки и албанцы (арнауты), кото­рые сражались вместе с русскими моря­ками в войне с турками. После войны часть их была зачислена во флот, а остальные по­пали в сухопутные войска, где из них сформировали Осо­бый греческий дивизион. Состав дивизиона посто­янно увеличивался по мере прибытия но­вых поселенцев из числа греческих легионеров, которым предоставлялись льготы и пособия.

В правление императора Павла I указом от 20 мая 1797 г. греческий дивизион в Одессе был расформирован, а служившим в его составе грекам, албанцам и итальянцам было предло­жено перейти к мир­ным занятиям, припи­сав их к трем разрядам (сословиям): купечеству, мещанам или вольным крестьянам. Причем каждый из них получил земельный надел в Новороссии наравне с дру­гими поселенцами. Слово «мещанин», которое ныне воспринима­ется как определение чело­века с мелкими интере­сами и узким кругозором, первоначально озна­чало «горожанин низше­го разряда». В сословие мещан входили ремесленники, мастеровые, мел­кие торговцы и слу­жащие. К концу 1795 года в городе проживало всего 2 тысячи 349 душ 15. В 1812 г. здесь уже проживало около 20 тысяч жителей.

Заселение города Одессы, построенного по проекту вице-адмирала де Рибаса, неапо­ли­танца на русской службе, людьми других национальностей нашло свое отражение и в наиме­нованиях улиц: Болгарская, Греческая, Большая и Малая Арнаутская (арнаутами турки назы­вали албанцев), Еврей­ская, Польская, Итальянская 16.

"Старая Одесса была по преимуществу итальянской" – писал авторитетный историк города А. М. де Рибас, внучатый племянник адмирала 17. В период с 20-х до 50-х гг. XIX столетия в Одессе сформировалась весьма значительная по числу итальянская колония. На Итальянской улице поселились приехавшие из Италии ремеслен­ники, архи­тек­торы, скульпторы, учителя музыки и пения, останав­ливались гастро­лировавшие в Одессе итальян­ские пев­цы, танцоры, дирижеры. Эту улицу облюбо­вали и их предприимчивые со­родичи — бирже­вые и корабельные маклеры, негоцианты, поставщики вин, оливкового масла, сушеных фруктов, мрамора, строительного камня, колбасники и кон­дитеры. Кроме торговли, итальянцы-одесситы имели хлебопекарни и фабрики макарон и га­лет. Распространение итальян­ского языка в обществен­ной жизни и в активной коммерческой деятельности способствовало вве­дению его в число предметов обучения в учебных заведе­ниях города, благодаря чему любой одес­сит имел возможность спросить выпить и закусить в какой-нибудь «Cantina con diversi vini” 18, а в случае надобности и выругаться по-итальянски.

В одном из домов на Итальянской улице жил А. С. Пушкин во время своего пребывания на юге и описал ее в поэме «Евгений Онегин»:

Я

Коля Биязи, старшая сестра Надя и бабушка Екатерина Антоновна Биязи, по второму браку Палий-Гурковская. Одесса, 1904 г.

Из фотоархива Н. Н. Биязи.

жил то
­гда в Одессе пыльной...
Там долго ясны не­беса,
Там хло­потливый торг обильный
Свои подъ­емлет па­руса;
Там все Ев­ропой ды­шит, веет,
Все блещет югом и пе­стреет
Разнооб­разностью живой.
Язык Ита­лии златой
Звучит по улице весе­лой,
Где ходит гордый сла­вянин,
Француз, испанец, армянин,
И грек, и молдаван тяжелый,
И сын еги­петской земли,

Корсар в отставке Морали 19.

Семья Николая Власовича Биази 20 приписалась в раз­ряд мещан Александровской слободы и начала заниматься ого­родничест­вом, а иногда и рыболовством, приторговывая собранным урожаем или уловом на ба­заре, нисколько не отчуждаясь от русского на­селения.

Сын его, Андрей Николаевич, определился на службу в Одесском карантинном управ­ле­нии для ох­раны города и страны от «чумной и других зараз». Слово «карантин» означает с французского языка числительное «сорок» 21. Обыч­но в карантине сорок дней содержали лю­дей, приезжав­ших из стран, где вспыхивали эпидемии чумы или холеры. Сравнительно еще не старый Андрей Николаевич, дослужившись до чина коллежского асессора, неожиданно забо­лел и вскоре умер. Его жена Екате­рина Антоновна Биязи через некоторое время вышла второй раз замуж за коллежского секретаря Ан­дрея Васильевича Палий-Гурковского, экспе­дитора писем в кан­целярии Новороссийского и Бесса­рабскаго генерал-губернатора П. Е. Ко­цебу.

Николай, сын умершего Андрея Николаевича и здравствующей Екатерины Антоновны, поступил в 1859 г. во 2-ю одесскую гимназию, расположенную на улице Старопортовая. На шестом году учебы он со всей страстью ув­лекся театром. Самые выдающиеся артисты из провинции и столицы всегда приглашались в Одессу. Одес­ситы под­час бывали очень капризны и избалованы знаменитыми гастролерами. Одесских те­атралов продол­жали упрекать в пристрастии к итальянской опере. В то же время русская драма периода 60-х и на­чала 70-х гг. начала привлекать внимание публики и давать театрам полные сборы. Тогда многие гимназисты увлекались театром, попадая туда по контрамаркам на галерку. А потом в гимназии они играли в любительских спектаклях. И здесь Николай рано почувствовал свое призвание. Соблазняли своей талантливой игрой любимые актеры. Видя в карьере артиста только внешний блеск и треск, и не очень задумываясь над матери­альной стороной его жизни, юноша без лишних колебаний решил непременно стать арти­стом. Театр становился его миром. Он жаждал только славы и лавров, а в дей­ствительности обрекал себя на мытарства и скитания по провинциальным городам России в составе часто меняющихся и распадающихся театральных трупп. Все вышесказанное скоро обернется в ре­альность. Не окончив полного курса одесской гим­назии и проработав 3 года канцелярским служащим в Одесском карантинном управлении, где раньше служил его отец, на театраль­ные подмостки он тре­петно взошел 19-тилетним юношей летом 1869 года. Предчувствие жизненной перемены, готовность к новизне и неизвестности создавало в его душе романти­ческое настроение. С тех пор его жизнью станет театр, а «сцена, – как известно нам по ста­рому афоризму, – это зеркало жизни». Его матушка сильно расстроилась – ее любимый сын хочет стать актером, одним из тех пересмешников, которых чуждались порядочные люди.

Жизнь Николая Андреевича и его современников в основном приходится на 2-ю поло­вину XIX века. Этот век вошел в нашу историю как «золотой век» русского искусства и литературы. Внутрипо­литическая обстановка в России в то время после поражения ее в Крым­ской войне складывалась сле­дующим образом. После отмены крепостного права в 1861 году всю страну охватили перемены, ко­торые разительно из­менили умонастроение многих людей. Образованное общество с оптимизмом вначале восприняло реформы царя-освободителя Александра II, а затем наступило разочарование. «Властителями душ» стали интеллигенты-разночинцы, получившие своеобразную три­буну для вы­ступлений – газеты и журналы. Как правило, разночинцы были выходцами из малообеспеченных се­мей (священники, мелкие чи­новники, обедневшие дворяне, т.е. из разных чинов). Они стали объеди­няться в тайные кружки и леворадикаль­ные союзы так называемых народников, которые требовали «корен­ных изменений».

Власть цензуры была ограничена, и в 60-е годы в России появились сотни новых газет и журна­лов. Литература и журналистика набирали общественное значение. Под влиянием за­граничных изда­ний вольной типографии Герцена и Огарева, несмотря на их запрет и пресле­дования, а также социа­листических теорий о переустройстве обще­ства, проникающих в Рос­сию с Запада и нашедших здесь благодатную почву, постепенно зрело и формировалось ре­волю­ционное подполье, где звучали при­зывы, обращенные в основном к молодежи идти в на­род и просвещать его. Они настраивали крестьян готовиться к восстанию. А когда эта за­тея провалилась, народники перешли к террору и действиям, направленным на дезоргани­за­цию государства и на уничтожение царя и его приближенных. Главной мишенью стал царь. Убийство воспринималось как «революционное правосудие». Немало других утопи­ческих целей ставили себе нелегалы. Но власть не бездействовала. Состоялась целая серия от­кры­тых судебных процессов, на которых произносились речи, содержащие выпады про­тив су­щест­вующего строя и пламенные призывы бороться за «благо народа».

Вместе с тем в стране создавались библиотеки, кружки для чтения легальной и неле­галь­ной ли­тературы, открывались учебные курсы и школы, гимназии и институты. Жен­щины получили доступ к среднему и высшему образованию. Многие стали получать об­разование в самых престижных учеб­ных центрах Европы. Движущей силой прогресса стала вера в чело­веческий разум и научные знания. Широкое распространение получила частная инициатива. Россия вступала на капиталистический путь развития.

В провинции центром культурной жизни становится театр, как эффективное средство развлече­ния и просвещения народа. В то время в Одессе были хорошие итальянские, фран­цузские, немецкие актеры, которые играли в первую очередь для своих этнических сопле­менников, расселившихся по своим колониям. Одесситы были воспитаны на отлично постав­ленной итальянской опере и успехом у них могли пользоваться только выдающиеся певцы. Увлечение итальянской оперой настолько было сильным, что доходило до курье­зов. Напри­мер, еще во времена правления графа Михаила Семено­вича Воронцова после открытия в Одессе первой городской публичной библиотеки ее «первым биб­лиотекарем был назначен ливорнский еврей Спада, но большой пользы от него библиотека не видала, так как деньги, ассигнуемые на библиотеку, он тратил на услаждение пленявших его ар­тисток италь­янской оперы» 22.

В Одессе русская сцена и русская музыка в 40-50-х годах XIX века была не только в упадке, но даже испытывала прямое гонение, несмотря на то, что Одессу взлелеял и обуст­роил русский генерал-губернатор М. С. Воронцов и Одессой правил не менее русский граф С. Г. Строганов, предкам кото­рого Россия обязана приобретением Сибири. По этому поводу однажды нелестно в адрес одесситов высказался в страстной запальчивости известный кри­тик В. В. Стасов, ревниво относящийся к пропа­ганде русского искусства: «Одесская публика в му



Похожие документы:

  1. Михаил Булгаковчасть перваяглава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава

    Документ
    ... замысловатую приятную песню в ... Ершалаиме недавно. Бродячий философ оказался душевнобольным ... садике. Службу в музее бросил и начал ... в коробке из-под Эйнема... Артист всплеснул руками ... , словно слившись, поражая ... Коровьев, как шафер на старинной свадьбе ...

Другие похожие документы..