Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Распределение численности населения, относящегося к соответствующей 20-ти (5-ти) процентной группе, по субъектам Российской Федерации характеризует ра...полностью>>
'Инструкция по работе'
На компьютере филиала необходимо также запустить конфигуратор и добавить новую базу. Указанный каталог базы данных должен существовать (создаем его за...полностью>>
'Документ'
Понимание того, что я не один, что я половинка, что есть мужчина и женщина – дар любви – высшей энергии Бога. Первый период стресса. До этого работали...полностью>>
'Указатель'
Количество частиц в русском языке не так велико, однако в 100 наиболее часто употребляемых слов входит 11 частиц: не, же, вот, только, еще, уже, ну, н...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Натуралистические подходы

Т. Кун и парадигмы. Самый серьезный вызов рациональной модели науки бросили мыслители, считающие науку определяемой обществом формой жизни (впервые эту точку зрения высказал Людвиг Витгенштейн, см. главу 13). Человеческая культура составляет форму жизни, и она формирует наше восприятие и поведение зачастую неведомыми нам способами. Мы впитываем ценности, практики и идеалы благодаря очень незначительному явному обучению или вообще без него; мы воспринимаем их как должное точно так же, как дышим воздухом. Когда антропологи изучают культуру, они пытаются внедриться в нее и описать скрытое мировоззрение, присущее всем носителям этой культуры, показать, как она работает и как изменяется со временем. Некоторые теоретики науки из натуралистического лагеря предлагают подходить к науке с методами антропологии и истории, чтобы постичь суть научного мировоззрения и характер его изменений. Натуралистические подходы к науке возникли в сфере истории науки. Вместо того чтобы смотреть на научные теории как на абстрактные объекты, историки изучают, как наука изменяется, выявляя тем самым человеческий фактор в ее развитии.

Историк Томас Кун (род. в 1922 г.) в своей работе «Структура научной революции» (Structure in Scientific revolution, 1970) приводит самое полное впечатление от вельтаншауунг-подхода к науке. Т. Кун описал историю науки как циклически повторяющиеся последовательности стадий и привел отчет о том, каким образом научная практика формируется при глубоком проникновении мировоззрения, о чем работающие ученые могут быть осведомлены весьма смутно. Одним из открытий Т. Куна было то, что он подчеркивал социальную природу науки. Наукой занимаются сообщества ученых, а не изолированные мужчины и женщины. Чтобы понять научную работу, мы должны понять научную общность и ее нормы, которые в совокупности составляют то, что Т. Кун назвал нормальной наукой.

Чтобы научное исследование было прогрессивным, научное сообщество должно прийти к согласию по определенным проблемам в отдельных исследовательских областях. Его члены должны иметь общее мнение по поводу целей науки, основных характеристик реального мира, являющихся предметом науки, того, что считать достоверным объяснением явлений, допустимых исследовательских методов и математических приемов. Кун называл такое согласованное мировоззрение

Weltanschauung ( Welt — общество, anschauung — созерцание) — здесь и далее по тексту мы используем этот термин (букв, «мировоззрение») в русской транскрипции, поскольку в русском языке нет прямого аналога значению, в котором он применяется Т. Куном. В наиболее общем виде смысл вельтаншауунг-подхода определяется зависимостью науки от принятой на данный момент научным сообществом парадигмы. — Примеч. науч. ред.

26 Часть I. Введение

парадигмой. При наличии соглашения по этим вопросам ученые могут подходить к анализу природы с коллективной унифицированной точки зрения; при отсутствии же согласия каждый исследователь должен был бы занимать свою собственную позицию, и было бы гораздо больше бесполезных дискуссий по спорным вопросам. Кун описывает науку как некое здание, возведение которого требует усилия множества рук. Для того чтобы здание было построено согласно плану и на прочном фундаменте, необходимы коллективные действия. До тех пор пока не будет рабочих чертежей и фундамента, не может быть ни строительства, ни прогресса. Строительство может быть начато, только когда согласованы все планы. Парадигмы обеспечивают ученых чертежами и фундаментом.

На протяжении периодов нормальной науки чертеж принимается как должное. Эксперименты отнюдь не направлены на проверку парадигмы, а лишь на попытки решать загадки, существующие в ее рамках. Если ученый не в состоянии разрешить головоломку, то это неудача самого ученого, а не парадигмы. Вспомните, что происходило во время ваших собственных лабораторных работ. Вы следовали всем инструкциям, но «правильные» результаты получались далеко не всегда. Когда вы сообщали об этом своим преподавателям, они не рвали на себе волосы и не рыдали: «Все наши теории неверны!» Напротив, они высказывали предположение, что вы где-то ошиблись, и ставили вам плохую оценку. Те же самые вещи происходят с учеными в нормальной науке. Научное сообщество воспринимает определенные загадки готовыми к решению и, за исключением чрезвычайных обстоятельств, когда ученый энергично берется за одну из таких проблем, испытанию подвергается сам ученый и его (или ее) теории, а не несформулированная парадигма.

В пределах нормальной науки исследование является прогрессивным, если удается решать одну загадку за другой. Тем не менее Кун заявлял, что нормальная наука — всего лишь одна из фаз научного развития. Парадигма представляет собой определенное историческое достижение, при котором один или несколько ученых устанавливают новый научный стиль, основанный на выдающемся успехе в понимании природы. Парадигмы разрушаются и заменяются, когда перестают быть успешным руководством для исследований. Первая научная парадигма возникла из донаучной фазы истории науки, а затем парадигмы периодически сменяли друг друга в процессе научных революций.

Научные изменения, по мнению Куна, не всегда происходят постепенно и непрерывно. Бывает, что наука претерпевает радикальные изменения в течение короткого времени — причем настолько радикальные, что те, кого ранее считали великими людьми, становятся забытыми «ископаемыми», а концепции и проблемы, которые прежде владели умами ученых, просто-напросто исчезают. Подобные изменения представляют собой революцию, а не эволюцию, и зависят от принципов, лежащих вне пределов изменений, отбора и сохранения. Кун (Т. Kuhn, 1959) высказал предположение, что примером подобной революции была замена геоцентрической космологии Птолемея гелиоцентрической космологией Коперника, а некоторые наблюдатели полагают, что в психологии происходили ее собственные революции.

Картина науки, нарисованная Куном и его последователями, оказалась полна противоречий. Кун помог направить внимание ученых на подлинную историю науки, а не на ее идеализированные версии. В то же время исследования по исто-

Глава 1. Психология, наука и история 27

рии науки породили смешанные отзывы по поводу адекватности модели научных изменений Куна, особенно в отношении существования революций (G. Gutting, 1980). Некоторые историки не нашли никаких доказательств того, что в науке когда-либо происходили революционные изменения (R. Laudan, 1980), и сам Кун (Т. Kuhn, 1977) также отошел от своих заявлений о революционности. С другой стороны, один из наиболее выдающихся ныне живущих историков науки Бернард Коэн (I. Bernard Cohen, 1985) продолжал разрабатывать тему Куна, подробно изучая случаи успешных, неуспешных, реальных и предполагаемых революций в науке. Адекватность специфической исторической модели Куна до конца не принята, но он, несомненно, установил, что изучение науки должно включать в себя исторические, общественные и личные влияния, выходящие за пределы научной методологии.

Эволюционная гносеология. Еще один натуралистический подход к науке применяет к истории науки эволюционную теорию Дарвина (S. Toulmin, 1972). Виды эволюционируют на протяжении определенного времени благодаря процессу естественного отбора. Особи, обладающие различными признаками, образуются в результате мутаций и генетических рекомбинаций. Успешные индивиды вырастают и воспроизводят себя, неудачные — гибнут. При наличии достаточного времени естественный отбор может полностью изменить тело и поведение вида, превратив его во что-то абсолютно новое. Конечно, люди произошли от первых одноклеточных животных. Хотя скорость эволюции может варьировать, в истории природы нет революций.

Возможно, наука эволюционирует путем естественного отбора идей. Ученые стараются усовершенствовать свою область науки, предлагая различные концепции, которые, как они надеются, будут приняты научным сообществом. Сообщество обсуждает новые идеи и подвергает их эмпирической проверке. Выбираются те концепции, которые получают признание, а затем они передаются следующему поколению ученых посредством учебников и инструкций; отвергнутые идеи вымирают. Со временем набор концепций, принятых научным сообществом, может полностью измениться в процессе естественного научного отбора. Однако в этой эволюционной модели научные революции отсутствуют. Могут быть периоды относительно быстрой эволюции концепций, но эти периоды не являются революциями, поскольку обычные процессы изменения, отбора и сохранения присущи и быстрой, и медленной эволюции.

Темы. И с эволюционным, и с куновским анализом науки связана одна и та же проблема — они не в достаточной степени натуралистические. Приверженцы обеих позиций уважают историю науки больше, чем их научные противники, но похоже, что обе они тем не менее удаляют из своих исследований историю методологии. По-настоящему натуралистическая альтернативная точка зрения может прекратить поиск глубинных процессов и вместо этого взглянуть на независимые обязательства, которые руководят научными исследованиями. Джеральд Холтон (Gerald Holton, 1973,1978,1984) проделал это в своем анализе научных тем. Темы представляют собой метатеоретические, даже метафизические обязательства, мотивирующие работу ученых и руководящие ею. Нередко они образуют пары. Например, в физике древней парой противоположностей являются: вера в то, что

28 Часть I. Введение

Вселенную можно анализировать, разложив на малое количество дискретных частей, и вера в то, что не существует никаких конечных частей, что она представляет собой континуум. Каждую из этих тем можно проследить по крайней мере вплоть до Древней Греции, и ни одна из них так и не стала главенствующей (N. Herbert, 1985).

Концепция тем основана на содержании. Согласно схеме Дж. Холтона, не существует постоянного лежащего в основе науки процесса, кроме того, который сформулировал физик Перси Бриджмен: «Научный метод по сути дьявольский метод, не стесняющийся в выборе средств.» (G. Holton, 1984, р. 1232). То есть наука, скорее, формируется представлениями ученых о природе мира. В некоторых случаях противоположные точки зрения вступают в острое противоречие; и одна из них может на какое-то время занять господствующее положение, создавая иллюзию стабильной нормальной науки, лишь изредка перемежающейся революциями. С другой стороны, темы продолжают существовать; поэтому истинных революций не происходит, что еще раз убеждает нас в том, что сегодняшняя наука составляет неразрывное целое со вчерашней или еще более ранней. Что касается рациональности, то у науки нет специального метода. Люди рациональны; они пытаются достичь разумного понимания друг друга: политических и личных установок, искусства и т. д. Научное основание представляет собой всего лишь человеческое основание, применимое к природе, и, в рамках науки, основания определяются историческими темами, которые навязывают ученым определенные методы работы.

Методологический подход: фальсификационизм

Философы, считающие науку несомненно рациональным занятием, испытали разочарование по поводу натурализма. Самой серьезной критике натурализм подверг сэр Карл Поппер (1902-1994), глава вначале венской, а затем лондонской школ экономики, и его последователи. Философия науки Поппера представляет особый интерес, поскольку она активно занималась вопросом о том, как наука меняется с нормативной, а не с исторической точки зрения. Поппер хотел знать, когда ученым следует менять свои теории.

Он ответил на этот вопрос, сравнивая науку и псевдонауку и провозгласив демаркационный критерий, отделяющий их друг от друга (К. Popper, 1963). Подобно позитивистам, он верил, что наука является преимущественно рациональной сферой и что должны существовать некоторые методологические правила, составляющие научную рациональность. В Вене, во времена молодости Поппера, многие системы мышления провозглашали себя наукой, в том числе теория относительности и психоанализ. Поппер жаждал узнать, к каким притязаниям отнестись серьезно, а какие отвергнуть. Он подошел к этой проблеме, рассмотрев сначала примеры бесспорной науки, например физику Ньютона, а затем — явные примеры псевдонауки, такие как астрология, пытаясь сформулировать существующие между ними различия. Позитивисты подчеркивали, что показателем научного статуса теории является ее доступность проверке. То есть исходя из теории с правильно разработанными операциональными определениями, мы можем логически вывести ряд прогнозов, подтверждение которых придаст достоверность самой теории. Псевдонаучные или метафизические теории не в состоянии дать операционально-

Глава 1, Психология, наука и история 29

го определения своих терминов, и поэтому на их основе невозможно сделать предсказания событий и подтвердить их притязания. Хорошие теории накапливают множество подтверждений; слабые — не делают этого.

Однако Поппер увидел, что все обстоит далеко не так просто. Псевдонауки могут заявить о множестве фактов подтверждения. Астролог может указать на сбывшиеся предсказания и оправдывать несбывшиеся такими причинами, как неучтенное влияние минорных планет. Подтверждение теорий мало помогает и в неопределенных случаях, таких как релятивистская теория или психоанализ, которые время от время заявляют о подтверждении своих теорий.

Но, слушая психоаналитиков и сравнивая их с Эйнштейном, Поппер обнаружил, что, каким бы сложным ни казался случай психоанализа, хороший аналитик, равно как и хороший астролог, всегда мог подвергнуть его новой интерпретации в свете аналитической теории. В то же время, сразу же после Первой мировой войны, была снаряжена экспедиция для проверки одного из предсказаний релятивистской теории о том, что световой пучок изгибается в присутствии гравитационного поля. На основании фотографий звезд, находящихся на границе с Солнцем, сделанных во время полного затмения, астрономы обнаружили, что лучи света изгибаются в соответствии с теорией Эйнштейна. Хотя на первый взгляд эта успешная проверка удовлетворяла требованиям позитивистов о логическом подтверждении, Поппер нашел решающее отличие релятивистской теории от психоанализа: оба направления могли заявлять о подтверждении своих теорий, но только теория относительности рисковала оказаться фальсификацией. В отношении предсказаний Эйнштейна важным было не то, что не могла быть доказана их истинность, а то, что можно было доказать их ложность. Были некоторые события, которые релятивизм, предположительно, не мог объяснить. Напротив, психоанализ (как и астрология) был готов объяснить все что угодно. Другими словами, по мнению Поппера, научная рациональность состоит не в поиске доказательств правоты, но в допущении того, что предположение может оказаться неверным — в наличии риска положить голову на плаху фактов.

Однако в простом демаркационном критерии фальсифицируемое™ Поппера не были учтены два важных фактора (однако принятые во внимание его последователями при поиске критерия научной рациональности). Во-первых, никогда не удается нанести поражение той или иной теории одним решающим экспериментом; во-вторых, теории соревнуются друг с другом, равно как и с природой. Никогда один-единственный эксперимент не может решить судьбу теории, поскольку каждый опыт основывается на определенных методологических допущениях, которые никак не влияют на саму теорию. Любой единичный эксперимент можно сделать недействительным, неверно выбрав аппаратуру, неправильно отобрав объекты эксперимента, сделав ошибку в статистических методах или где-либо еще. Короче говоря, всегда можно защитить истинность теории от ложных фактов, усомнившись в валидности самих этих фактов. Кроме того, Поппер предположил, что наука представляет собой арену соревнования, в котором есть два участника — теория и реальный мир, но обладание теорией настолько важно, что ученые предпочитают иметь слабые теории, чем не иметь их вовсе. Научное исследование — это не двустороннее соревнование между теорией и реальным миром, а трехстороннее, в котором участвуют две соперничающие теории и реальный мир.

30 Часть I. Введение

Учитывая все эти положения, последователи Поппера столкнулись с проблемой формулировки методологии, которой ученым следует руководствоваться при выборе исследовательской программы работ над той или иной проблемой (I. Lakatos, 1970). Критерием, разработанным Имре Лакатосом и Ларри Лайданом (Larry Laudan, 1977), является успешность решения проблемы. Лакатос и Лайдан считали науку деятельностью, направленной, в первую очередь, на решение проблемы, или, выражаясь словами Куна, на разгадку головоломок и аномалий. Исследовательская программа, построенная на теории, пытается решить серию проблем в течение определенного времени, тогда как Поппер изначально предлагал проверку одной-единственной теории посредством единичного эксперимента. Следовательно, рациональный ученый должен принять ту программу, которая решает максимальное количество проблем посредством минимального количества методологических приемов и в то же время способствует плодотворному рождению новых проблем, на которые и нацелена.

Позиция Лайдана была подвергнута критике за антиреализм (W. H. Newton-Smith, 1981). Если теории предназначены лишь для удобства и не являются потенциально истинными описаниями мира, то весьма затруднительно дать твердое определение проблемы или ее решения. У. Г. Ньютон-Смит пишет: «До тех пор пока истина не играет регуляторную роль [в науке], каждый из нас может выбирать на основании собственных прихотей свой собственный набор предложений, которые будут для нас утверждениями, описывающими проблему, просто потому, что мы решили считать их таковыми. Каждый из нас может затем строить свои собственные теории для решения этих проблем. Неважно, что представляет собой реальный мир, давайте просто решать наши собственные проблемы!» (р. 190). Таким образом, мы снова скатываемся в анархию в науке, в то же состояние, из которого, по утверждениям Поппера, он вызволил нас.

Как и остальные описанные нами проблемы, вопрос о том, рациональна ли наука, и если да, то почему, остается нерешенным. Анархо-натуралистические взгляды пережили зенит своей славы в 1960-х гг., сегодняшние натуралисты придерживаются более скромной, менее романтической позиции (N. J. Nersessian, 1987). В то же время рационалисты более не ставят своей целью создание закона для ученых, как это делал И. Лакатос, а удовлетворяются более скромной ролью рационализма как нормативной философии науки (N. J. Nersessian, 1987). Некоторые методологически ориентированные ученые надеются, что развитие статистики (особенно разделов, касающихся теоремы Баеса), которая гласит, что вера превращается в гипотезу при наличии фактов, может создать новый фундамент для рационализма (W. Savage, 1990).

Редукция и замена

Когда две теории вступают в противоречие друг с другом из-за возможности объяснения одних и тех же явлений, существуют два вероятных исхода. Первый — это редукция. Она имеет место при том условии, что две теории объясняют одни и те же факты на разных уровнях: более высокий уровень оперирует более крупными объектами и силами, тогда как более низкий — более глубинными объектами и силами. Пытаясь создать унифицированную картину природы, ученые стремятся

Глава 1. Психология, наука и история 31

редуцировать теории более высокого уровня до более элементарных, более глубинных, демонстрируя, что истинность первых есть следствие истинности последних. На своем уровне объяснения редуцированная теория считается валидной и полезной. Второй возможный исход — это замена или уничтожение. Одна из теорий оказывается верной, а другая — ложной и сбрасывается со счетов.

Редукцию теории более высокого уровня другой теорией можно продемонстрировать сведением классических газовых законов до кинетической теории газов, а менделевской генетики — до молекулярной генетики. Физики XVIII столетия полагали, что давление, объем и температура газов взаимодействуют друг с другом в соответствии с математическим уравнением, которое получило название закона идеального газа: Р = VxT. Используя этот закон — хрестоматийный пример общего закона, — физики могли точно и с пользой описывать, предсказывать, контролировать и объяснять поведение газов. Законы идеального газа представляют собой пример теории высокого уровня, поскольку они описывают поведение сложных объектов, а именно газов. Одним из первых триумфов атомарной гипотезы стала кинетическая теория газов, которая давала каузальное объяснение закону идеального газа. Кинетическая теория утверждает, что газы (как и все остальное) состоят из миллиардов шарообразных атомов, степень возбуждения которых (движение) является функцией энергии, особенно теплоты. Так, закон идеального газа предсказывает, что если мы нагреем воздух в воздушном шарике, он увеличится в размере, а если охладим — то сожмется (опущенный в жидкий азот, он съежится практически до нулевого объема). Кинетическая теория объясняет, почему это происходит: когда мы нагреваем воздух, составляющие его частицы начинают двигаться интенсивнее, наталкиваются на оболочку шарика и заставляют ее растягиваться. Когда мы охлаждаем воздух, атомы начинают двигаться медленнее, слабее ударяются о стенку шарика, и если скорость их движения упадет достаточно сильно, то давления не будет вовсе.

Кинетическая теория, по сравнению с газовыми законами, — теория более низкого уровня, поскольку имеет дело с теми частицами, из которых состоят газы. Это также более фундаментальная теория, поскольку она является более общей, рассматривая поведение любого объекта, состоящего из молекул, а не только газов. Поведение газов выступает в качестве частного случая поведения любого вещества. Кинетическая теория показывает, почему работают законы идеального газа, постулируя каузальный механизм, лежащий в основе, и поэтому говорят, что закон идеального газа редуцируется до кинетической теории. В принципе, мы могли бы вообще отказаться от газовых законов, но мы сохранили их, поскольку они обладают валидностью и полезностью в области своего применения.

Аналогичная история произошла и с менделевской генетикой. Георг Мендель высказал предположение о существовании передаваемой единицы наследственности, гена, которое было абсолютно гипотетическим. Концепция Менделя заложила основы для популяционной генетики, хотя никто не видел гена и не мог даже предположить, как он выглядит. Однако в начале 1950-х гг. начали открывать строение ДНК, и выяснилось, что именно она была хранителем наследственных признаков. По мере прогресса молекулярной генетики мы узнали, что последовательности кодонов на модели ДНК являются реальными генами и они отнюдь не все-

32 Часть I. Введение

гда ведут себя так однозначно, как думал Мендель. Тем не менее менделевская генетика остается валидной для своих целей — популяционной генетики, но, как и законы идеального газа, она была редуцирована и унифицирована до молекулярной генетики.

В случае редукции более старая теория продолжает считаться научной и валидной в сфере своего применения; она просто занимает подчиненное положение в иерархии науки. Напротив, судьба замененной теории совершенно иная. Часто оказывается, что старая теория была просто неверной и не может вписаться в новую. В этом случае от нее отказываются и заменяют на лучшую. Теория небесных сфер Птолемея, где Земля была помещена в центр Вселенной, а Солнце, Луна и звезды вращались по сложным орбитам вокруг нее, была распространена среди астрономов на протяжении многих веков, поскольку была полезной и давала весьма точное представление о движении небесных тел. С помощью этой теории ученым удавалось описывать, предсказывать и объяснять такие события, как солнечные затмения. Но несмотря на описательную и предсказательную силу данной системы, в результате длительной борьбы было доказано, что взгляды Птолемея ложны, и на смену им пришла система Коперника, поместившая Солнце в центр Солнечной системы, вращающейся вокруг него. Подобно старой парадигме, точка зрения Птолемея отмерла и исчезла из науки.

Вопрос редукции или замены особенно остро стоит в психологии. Психологи пытаются связать психологические процессы с физиологическими. Но если у нас есть теория о неких психологических процессах и мы фактически открыли физиологические процессы, лежащие в их основе, будет ли психологическая теория редуцирована или заменена? Некоторые наблюдатели полагают, что психология обречена на вымирание, как астрономия Птолемея. Другие придерживаются мнения, что психология будет сведена к физиологии и станет одним из разделов биологии, но некоторые оптимисты считают, что, по крайней мере, некоторые разделы психологии человека никогда не будут редуцированы до нейрофизиологии или заменены ею. Нам предстоит убедиться в том, что взаимоотношения психологии и физиологии не так уж просты.



Похожие документы:

  1. Приглашение в социологию. Бергер Питер

    Документ
    Приглашение в социологию. Бергер Питер Москва : Аспект-Пресс , 1996, cерия "Гуманистическая ... перспектива " / Книга известного американского социолога Питера Людвига Бергера является одной из ...
  2. Москва Издательство "Республика" (2)

    Документ
    ... воспоминания о пребывании Блока в Москве. Из сообщений в Москву А. А. Кублицкой узнали мы: ... да, мы прощались. Приехавши в Питер, остановился на караванной я, в меолированных ... Д. Надвигается время обратного выезда в Питер; письмо от А. А.: не приезжай59 ...
  3. По всей России, как гром, проносится весть о гибели императрицы Екатерины и наследника престола Павла Петровича во время морского смотра от бури. Пугачев побеждает, вступает в Москву и садится на древнем троне царей московских и императоров всероссийских- в пер.: 50 000 экз. С 28

    Документ
    ... многим местам. Были у них единоверцы и в Москве, и в Питере, и в Нижнем, и в Астрахани. Обладали они и простыми ... ! — рассеянно отозвался ста рик.— В Москве, да в Питере, да в любом городе при | абаках ...
  4. Ство • юность • взрослость • старость под общей редакцией а. А. Реана санкт-петербург «прайм-еврознак» Издательский Дом «нева» москва олма-пресс» 2002 ббк 88. 37

    Документ
    ... проведенных в Академии медицинских наук в Москве, М. Ю. Кистяковская (1965) ... Я. Л. Социальная педагогическая психология. СПб.: Питер, 1999. Реан А. А., Трофимова Н. ... Я. Л. Социальная педагогическая психология. СПб.: Питер, 1999. Рогов Е. И. Эмоции и ...
  5. Форум «Поиск провинции. Собрание постиндустриальных практик» Секция «Исход из провинции: сбежать или остаться?»

    Документ
    ... , ну, миллионники гонятся за Москвой. Москва гонится за мировыми мегаполисами и ... степени, городские сообщества. В Питере, вот, девелоперы. В Москве по всякому. Мы наблюдаем ... Берет разработки Перми, там Питера, Москвы, других забавных мест, инсталлирует ...

Другие похожие документы..