Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В психиатрии основным методом исследования был и остается клинико-психопатологический метод. С помощью этого метода психиатр получает возможность охар...полностью>>
'Программа'
Стратегической задачей образовательной политики РФ является создание условий для сохранения единства образовательного пространства и повышения культур...полностью>>
'Документ'
В целях выявления и распространения эффективного опыта работы по профилактике детского дорожно-транспортного травматизма, создания условий для активиз...полностью>>
'Урок'
- Подлежащее может быть выражено не одним словом, а сочетанием существительного, местоимения и числительного. Назовите такие примеры из упр. 116. (2, ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

22

переход отражаемого в отражение, снимают многие теоретические трудности, стоящие на пути решения этой проблемы.

Во-первых, в самом представлении о различных уровнях от­ражения уже содержится не только необходимость выделения также уровней психического отражения, но и признание существо­вания качественных различий между ними. Следовательно, с самого начала отпадают и ложная идея отождествления психиче­ского с сознательным, и не менее ложная, представляющая лишь оборотную сторону той же медали идея вовсе исключить сознание из конкретного исследования, оставить его за пределами объ­ективной науки, как этого требовал, например, старый бихеви­оризм.

Во-вторых, — и это самое главное — представление о внутрен­ней связи отражения и деятельности дает в руки исследователя ключ для положительного решения проблемы.

Непредвзятый анализ широкого круга фактов, характеризую­щих переломные этапы в развитии поведения, позволил выдвинуть гипотезу, которую я продолжаю поддерживать и сейчас. В самом общем виде она может быть сформулирована так: какова общая структура деятельности, осуществляющей жизнь организма, его взаимодействие с окружающим миром, такова и общая структура психического отражения. Это значит, что, для того чтобы понять изменение психического отражения при переходе к человеку и то, в чем состоят условия и необходимость этих изменений, в частнос­ти необходимость появления субъективной презентированности отражения, нужно исходить из анализа происходящих при этом изменений в структуре деятельности.

Оставляя в стороне рассмотрение реальных изменений дея­тельности в процессе становления человека и резко углубляя анализ, я выделю только главнейшие их результаты.

Но прежде несколько слов о том, что создает необходимость перестройки деятельности и возникновения нового уровня и новой формы отражения.

Необходимость эта лежит в переходе от приспособительно» деятельности к деятельности продуктивной, трудовой. Замеча­тельная особенность этой деятельности состоит в том, что она подчиняется цели — представлению о том объективном результате, иа достижение которого она направлена. Понятно, что для того чтобы этот результат, т. е. будущий продукт деятельности, мог направлять ее и управлять ею, он должен быть представлен в голове субъекта в такой форме, которая позволяет сопоставлять его с исходным материалом (предметом труда), сравнивать с этапами преобразования последнего и, наконец, с достигнутым результатом (продуктом труда). Вместе с тем форма этого пред­ставления должна давать субъекту возможность активно видоиз­менять его в соответствии с меняющимися условиями и накапли­ваемым опытом деятельности. Иными словами, субъект должен теперь иметь возможность действовать с самими образами, пред­ставлениями, и, следовательно, отражаемое содержание должно

23

быть открыто для самого субъекта, существовать для него, «быть перед' ним», а это и значит, что оно должно иметь форму созна­тельного отражения, сознания.

Таким образом, представленность отражаемого субъекту от­нюдь не есть некий] эпифеномен, но составляет обязательное условие продуктивной деятельности — трудовой, изобразительной и всякой другой преобразующей, творческой деятельности чело­века.

Научное объяснение этого таинственного явления «представ­ленности» отражаемого самому субъекту, конечно, ие может до­вольствоваться старинной метафизической идеей о существовании в нас некоего маленького человечка — гомункулуса, созерцаю­щего картину, отраженную мозговыми процессами. Трудно согла­ситься и с современными попытками искать разгадку этого явле­ния в допущении того, что нервные структуры обладают свойством самоотраженности. Ведь это свойство выражает собой вид взаи­модействия внутри некоторой системы («взаимодействие с самим собой»), в то время как в данном случае речь идет о явлении, возникающем во взаимодействии отражающей системы с некото­рой внешней по отношению к ней действительностью.

Объяснение указанного явления следует искать, по-видимому, в тех же особенностях человеческой деятельности, которые соз­дают и его необходимость,— в особенностях продуктивной, трудо­вой деятельности.

Трудовая деятельность запечатлевается в своем продукте. В этом процессе превращения, говоря словами К. Маркса, формы деятельности в форму покоящегося свойства или бытия1 происхо­дит запечатление в продукте также и регулирующего деятельность субъекта внутреннего образа. Теперь в этой воплощенной вовне, экстериоризоваиной своей форме ои сам становится объектом отражения. Происходящее в голове человека соотнесение вопло­щаемого образа и отражения объекта, воплотившего его в себе, и порождает осознание последнего.

Принимая это допущение, не оказываемся ли мы в заколдован­ном кругу? Нет, здесь скорее движение по спирали, процесс пере­хода от одного уровня отражения к другому, высшему его уровню.

Однако процесс этот может реализоваться лишь в том случае, если объект выступит перед человеком именно как запечатлевший отражение, т. е. своей идеальной стороной; следовательно, сторона эта должна быть выделена. Ее выделение и происходит в процессе предметно отнесенного речевого общения, в процессе словесного означения. Поэтому осознанное есть всегда также словесно обоз­наченное, вербализованное. В этом смысле мы говорим о языке как о «субстрате» сознания.

Следует отдать себе отчет также в том решающе важном обстоятельстве, что язык порождается связями людей друг с другом в их совместной деятельности и образует систему объек-

1 См.: Маркс К. Капитал.— Соч., т. 23, с. 192. 24

тивиых явлений, носителей социально формирующихся значений, представлений и понятий, отражающих и резюмирующих общест­венный опыт; иначе говоря, он является также субстратом общест­венного сознания. Существование сознания как формы индивиду­альной психики возможно, стало быть, лишь в условиях существования общественного сознания.

Таким образом, сознание действительно является как бы «удвоенным» отражением, но только природа этой «удвоеиностн» лежит не во внутренних имманентных свойствах отражающей системы, а в особенном характере порождающих эту удвоеиность внешних отношений.

Конечно, указанные условия н отношения, характеризующие природу сознания, относятся лишь к его первоначальным формам, когда сфера сознаваемого была ограничена сферой материально­го общественного производства. Впоследствии в связи с выделе­нием и развитием духовного производства, обогащением и техни­зацией языка сознание индивидов освобождается от своей прямой связи с практической трудовой деятельностью; круг сознаваемого соответственно расширяется, и сознание становится у человека универсальной формой психического отражения. Это, однако, не значит, что теперь все, что отражается в голове человека, сознает­ся им. Как раз одна из фундаментальных психологических проб­лем и заключается в том, чтобы исследовать условия и функцию сознания. Современные исследования категориальности восприя­тия, роли речи в регуляции целенаправленной деятельности и исследования формирования понятий дают для решения этой проблемы богатейшие данные. <...>

Свою задачу я видел в том, чтобы показать, что понятие от­ражения имеет не только гносеологический смысл, но вместе с тем смысл конкретно-научный, психологический и что введение этого понятия в психологию имеет крупное эвристическое значе­ние прежде всего для решения ее фундаментальных теоретических проблем, без чего немыслимо построение непротиворечивой систе­мы психологических знаний.

XVIII Международный психологиче­ский конгресс. 4—11 августа 1966 го* да. М., 1966, с. 8—20.

М. Г. Ярошевский КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ АППАРАТ ПСИХОЛОГИИ

Подобно языку, наука имеет свой тончайше устроенный аппа­рат, свой «органои», в формах которого постигается содержание исследуемой действительности.

Систему этих форм, не извне прилагаемых к содержанию, а изнутри его организующих, назовем категориальным аппаратом.

25

Согласно философской традиции, под категориями имеются в виду наиболее общие, предельные понятия (такие, например, как «количество», «качество», «форма», «содержание» и т. д.). Они действительны для любых проявлений, умственной активности, на каких бы объектах она ни концентрировалась.

Когда же объектом этой активности становится отдельный фрагмент бытия (в нашем случае психическая реальность), аппа­рат философских категорий, продолжая определять движение исследовательской мысли, оказывается недостаточным, чтобы освоить данный конкретный фрагмент, превратить его в предмет научного знания. Этот предмет выстраивается благодаря функци­онированию системы специально-научных категорий.. Именно она, развиваясь исторически, позволяет осмыслить изучаемое явление не только глобально (под категориями количества и качеств-а, возможности и действительности и т. п.), но также в его специ­фических характеристиках, отличающих определенную область знания от всех остальных.

В теоретическом «знаниевом» пл-аие эта область представлена в совокупности взаимосвязанных понятий, закрепленных в терми­нах, признаки которых указывают на признанное наукой сущест­венным для данного разряда явлений (например, в психологии выделяются признаки, по которым мышление отграничивается от восприятия, эмоциональные процессы — от волевых, ценностные ориентации личности — от ее способностей и т. д.). В словаре терминов и в многообразии их сочетаний перед нами простирается освоенное наукой «знаниевое» поле — в его основных разграничи­тельных линиях, компонентах и связях между ними.

Термины могут приобретать различную степень обобщенности к указывать как на обширные группы явлений (например, «па­мять»), так и на специальные феномены (например, «узнавание»). Во всех этих случаях мы остаемся в пределах науки как знания, какой бы степени обобщенности ни достигали наши понятия и теоретические схемы. Поэтому недостаточно указать на то, что категориям присуща наивысшая степень обобщенности, чтобы перейти к анализу науки как деятельности. Категории являются предельными понятиями, не выводимыми из других и не сводимы­ми к другим. Из этого, однако, не следует, что отношение катего­рий к другим понятиям сходно с отношением между общими и частными понятиями, каким оно выступает благодаря формально­логической процедуре включения в класс. В этом случае катего­рии выступали бы только в качестве предельно общих разрядов знания, тогда как их предназначение — быть организаторами производства знания.

Развитие науки — это изменение и состава знания и его форм, от которых он иеотчленим. Они и образуют систему категорий — «сетку». Ее невозможно отслоить от аппарата научного познания. В преобразованиях, которые он испытывает в процессе роста зна­ния, наиболее устойчивыми являются именно эти «сетки». Они определяют зону и направленность видения эмпирически данного

as

и образуют каркас программ по его исследованию с целью теоре­тического освоения.

Сколь нераздельны бы ни были «знаниевый» и деятельностный планы науки, они неслияниы.

В категориях представлен деятельностный план. Они — рабочие принципы мысли, ее содержательные формы, организующие про­цесс исследования. Они не могут быть отъединены от содержания. Так, за категорией психического образа стоит множество явлений, обозначаемых такими терминами, как «ощущение», «восприятие», «представление» и т. д. Соединяемое с этими терминами выражает богатство знания, накопленного наукой в отношении определен­ного слоя психической реальности, а именно всего, что относится к представленности в ней внешних объектов и их свойств.

Категория образа, включая это содержание, не исчерпывается его обобщением, не сводится к тому, что концентрирует в себе признаки, которые присущи ощущениям, представлениям и т. д.

Ведь ее предназначение в том, чтобы организовать и направить исследовательский поиск, выполнить рабочую функцию в конк­ретных проблемных ситуациях. А для этого она должна включать накопленный предшествующий опыт разработки определенной сферы реальности (скажем, изученное в отношении образной «ткани» психической реальности) в особый контекст, а именно деятельностный. Поэтому научной категории (например, психи­ческого образа), в отличие от научного понятия (например, поня­тия об ощущении, восприятии, представлении и др.), присуща своего рода биполярность. Она относится и к полюсу знания, так как включает в свое содержание признаки, указывающие на неза­висимый от нее объект, и к полюсу деятельности, так как орга­низует и направляет процесс мышления на поиск новых решений (касающихся, например, вопроса о механизмах формирования образа, его детерминации и т. п.).

Подобно языковым формам, категории науки актуализируются н живут, пока применяются с целью получить ответ на вопрос (типа описания — «что это такое?», объяснения — «почему?», «ка­ким образом?», «для чего?», предсказания). Употребляя язык с его открытыми или скрытыми вопросно-ответными формами, его носители-творцы, подыскивая нужный «речевой оборот», никогда не задумываются над задачей преобразования этих форм, хотя (объективно, неосознанно) непрерывно решают именно такую задачу. Никогда ни один исследователь не ставит перед собой цель— разработать или развить такую-то категорию (например, психического образа или психического действия). Перед ним возникают только специальные научные проблемы: выяснить, на­пример, какова зависимость восприятий человека от характера раздражителей (или отсутствия раздражителей в условиях сен­сорной депривации), от нервного субстрата (например, правого или левого полушария), от стресса, установки и т. д.

Решая эти задачи, исследователь оперирует категорией пси­хического образа. Полученный им результат, в свою очередь, мо-

37

жет произвести в этой категории сдвиг. Изучение, например, за­висимости зрительной перцепции от мышечных ощущений (Ч. Белл, Г. Гельмгольц и др.) произвело сдвиг в категории об­раза, раскрыв факторы (детерминанты) , определяющие «нроеци-рованность» образа вовне, объяснив механизм, под действием которого субъект локализует восприятие не в нервном устройстве, где оно возникает, а во внешнем предметном мире. Изучение роли установки (Узнадзе и его школа) показало зависимость образа от психической преднастройкн. Изучение различий в функциях правого и левого полушария (Р. Спери) позволило разграничить в общей картине познания внешних объектов сенсорный образ и умственный, выяснить характер их взаимоотношений,

В сознании исследователя решаемая им проблема выступает в качестве локальной, конкретной, непосредственно предметной, апостериорной, требующей эмпирического изучения. Он имеет дело с объектами, доступными экспериментальному воздействию и на­блюдению. Он фиксирует и анализирует реакции нервного суб­страта, сенсорные, двигательные или вербальные реакции своих испытуемых и т. д. Из этой эмпирической «руды» он извлекает данные для решения активирующей его ум исследовательской за­дачи. Но этот ум способен действовать только потому, что воору­жен категориальным аппаратом, который, в отличие от решаемой специальной, частной проблемы, не локален, а глобален, не апо-стериорен, а априорен. Он априорен не в кантовском смысле как изначально присущая интеллекту форма. Об его априорности мож­но говорить лишь в том смысле, что для отдельных умов он вы­ступает в качестве структуры, которая из их личного опыта не-извлекаема, хотя без нее этот опыт невозможен. Но, как мы уже знаем, за этой структурой стоит исторический опыт многих пред­шествующих поколений исследователей, весь филогенез научного познания.

«Орудийный» характер категории не может быть раскрыт, если рассматривать ее изолированно, «в себе», безотносительно к си­стеме других категорий, принципов и проблем. Невозможно мыс­лить психическую реальность над одной категорией (например, образа или действия).

Реальность дана познающему уму только сквозь целостный «хрусталик» категориального аппарата. Поскольку, однако, этот «хрусталик» представляет собой развивающийся орган, от харак­тера его «преломляющих сред» зависит восприятие мира психи­ческих явлений, ориентация и работа в нем. Хотя ии один из компонентов категориального аппарата не способен функциони­ровать независимо от других, в деительности отдельного конкрет­ного исследования может возникнуть (в силу своеобразия онто­генеза творчества ученого и специфики разрабатываемой проб­лемы ) обостренная чувствительность к определенным аспектам психической реальности. Сосредоточенность на этих аспектах ве­дет к тому, что с наибольшей энергией актуализируется один из компонентов (блоков) категориального аппарата. Это влечет за

28

собой в случае успешного продвижения в предмете более интен­сивное развитие именно данного блока, приобретающего в ре­зультате новое содержание.

Уровень функционирования других блоков может при этом оставаться прежним. Но из того, что он не претерпевает сущест­венных изменений, отнюдь не следует, будто другие категории, сопряженные со ставшей в структуре данной концепции сверхаен-иой, отпадают и не имеют сколько-нибудь существенного значе­ния для ее своеобразия и дальнейшего развития.

Обращаясь к психологии того периода, когда иаучно-категори-альный аппарат уже сформировался, можно заметить, что струк­турирование различных блоков этого аппарата происходило весь­ма неравномерно. Так, категория мотива получила гипертрофи­рованное развитие в учении Фрейда.

Вокруг нее центрировались все основные теоретические кон­струкции этого учения, отбирались эмпирические феномены (ка­сающиеся неосознаваемой аффективной сферы личности, психи­ческого развития, процессов творчества и пр.)-

Означает ли это, что в категориальном «профиле» мышления Фрейда и его последователей не было представлено ничего, кро­ме категории мотивации? Отнюдь нет. Мыслить психическое под одной категорией, как уже отмечалось, в принципе невозможно, так же как, например, мыслить, если взять уровень философских категорий, категорию движения отрешенно от категорий прост­ранства и времени. Конечно, в целях философского анализа реф­лексирующий ум вправе выбрать в качестве отдельной от других проблему времени или проблему пространства и подвергнуть ее специальному, углубленному разбору. Но в реальной работе ис­следователя пространственно-временных объектов эти объекты по­стигаются не иначе как посредством всей системы категорий в качестве особой органичной целостности.

Интегральность этой системы присуща не только философ­ским, но и конкретно-научным категориям. И в этом случае мысль оперирует целостным категориальным аппаратом, выпадение лю­бого из блоков которого делает невозможным его функциониро­вание, иначе говоря, научное исследование. Другой вопрос — ка­ково качество различных блоков, насколько адекватно в них пре­ломляется и посредством их изучается реальность. Из того, на­пример, факта, что в теории Фрейда на первый план выступили мотивационные детерминанты поведения как неосознаваемые ре­гуляторы психодинамики, отнюдь не следует, будто в изображен­ной в этой теории картине психической реальности в целом не было никаких иных категориальных характеристик. В этой кар­тине были представлены и не могли не быть представлены дру­гие категориальные регулятивы психологического познания. Она предполагала поэтому определенную категориальную интерпре­тацию не только мотива, но также и образа (чувственного и ум­ственного), процесса общения между людьми (категория психо­социального отношения), движений и речевых актов ^категория

29

действия). Дело только в том, что если применительно к катего­рии мотива (а затем личности) фрейдизм выдвинул новые проб­лемы и подходы, то образ, общение, действие в качестве инте­гральных компонентов категориального аппарата психологии обо­гатились в процессе развития этого направления существенно но­вым содержанием лишь в той степени, в какой они зависят от категории мотивации, развитие которой составило важное дости­жение психоанализа <...>

Категориальный аппарат науки развивается только благодаря тому, что ассимилирует достигнутое в сфере теоретических иссле­дований. Вместе с тем язык теорий отличается от языка катего­риального, поскольку первый является «знаниевым» (передающим знание об объектах реальности), второй — деятельиостным (ука­зывающим на установки и принципы, организующие процесс про­изводства знания). Так, теоретические воззрения на рефлекс не следует идентифицировать с категорией рефлекса, как одной нз инвариант организации процесса исследования поведения. В ча­стности, ни одно из теоретических положений. Декарта о меха­низме рефлекторного поведения (ни положение относительно «жи­вотных духов», которые проносятся по нервным трубкам в желу­дочки мозга, ни положение о «шишковидной» железе, где «конта­чат» телесная и духовная субстанции, ии -другие соображения об устройстве и функциях нервной системы) не выдержало ис­пытания времени. Категория же рефлекса, зародившаяся в де­картовом учении, направила всю последующую работу в этой об­ласти. Представление Сеченова об обособлении нервных путей как основе построения новых форм поведения было умозритель­ной теоретической схемой. Однако по своему категориальному смыслу оно было важным нововведением, существенно обогатив­шим категорию действия тем, что внедрило в строй научного мышления признак его адаптируемости и перестраиваемости (без обращения к дополнительному психическому агенту, вмешатель­ство которого считалось прежде необходимым, чтобы придать не­изменным рефлекторным дугам новую формулу). Именно указан­ное положение предвосхитило павловский условный рефлекс, став категориальным организатором исследований в этой области.

Переход из «знаниевого» плана анализа науки в деятельност-иый требует рассматривать категории не только с точки зрения их предметного содержания. Они действуют в мышлении лишь тогда, когда «обслуживают» проблемные ситуации, решаемые ис­ходя из объяснительных принципов. Поэтому категориальный ап­парат конкретной науки построен не из «чистых» категорий са-mix. по себе. Он является столько же категориальным, сколько объяснительным и проблемным.

Имя категориального ему присвоено условно, с тем чтобы под­черкнуть, что в категориях концентрируются те главные дости­жения процесса исследований данной объективной сферы, благо­даря которым становится возможным ее дальнейшее позиаиие.

Роль организатора и регулятора этого процесса категории

30

способны играть только в силу своей сопряженности с объясни­тельными принципами, придающими им рабочий характер.

Научное знание не ограничивается описанием и классифика­цией феноменов. Категории, отображая большие разряды явле­ний, фиксируют различие между ними и вместе с тем вскрывают их своеобразие не иначе как на основе определенных приемов или способов их объяснения. Так как эти способы действительны для любой исследуемой области, они могут рассматриваться бе­зотносительно к категориям. Но последние приобретают свой строй и смысл в зависимости от воплощенных в них объяснительных принципов.

Среди объяснительных принципов выделяются три: детерми­низма, системности, развития. Они связаны между собой столь же нераздельно, как категории. Уже отмечалось, что под детер­минизмом следует понимать зависимость явления от производя­щих его факторов. Что касается принципа системности, то он предполагает, что явление получает адекватное объяснение лишь тогда, когда оно рассматривается в качестве представляющего собой органичную часть определенным образом организован­ного комплекса, отграниченного от других комплексов и находя­щегося с ними в специфических отношениях. Еще один прин­цип— принцип развития — предполагает изучение явления с точ­ки ярения того, как известное явление возникло, «какие главные этапы в своем развитии это явление проходило и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»1.

Эти общие объяснительные принципы не оставались на про­тяжении многовековой истории психологического познания неиз­менными. Каждый из них (а точнее, оии совместно) претерпели ряд преобразований, от которых зависело также и обогащение конкретно-научных категорий новым содержанием. Масштабы пре­образований были различны.

Может быть выделено несколько крупных исторических пе­риодов, отделяемых одни от другого воистину революционными изменениями в системе объяснительных принципов и тем самым в структуре категорий и проблем. Применительно к изменениям в строе психологического познания при переходе от средневе­ковья к новому времени радикальные сдвиги испытывает пони­мание детерминации человеческого поведения, его системного ха­рактера и развития. В отличие от предшествующего периода, де­терминизм идентифицируется с той трактовкой причинности, ка­кую утвердила новая механика, избавившаяся от «скрытых ка­честв», которыми наделяла материальные тела прежняя физика, от предполагаемой имманентной устремленности этих вещей к целям и др.

Складывается механодетерминистская трактовка поведения всех тел, в том числе и органических. Сам по себе детерминизм еще не означает системности. Он может идентифицироваться с

1 Ленин В. И. О государстве. — Поли. собр. соч., т. 39, с, 67.



Похожие документы:

  1. Б 796 Болтнев, Валентин Егорович. Экология : учеб для студ вузов, обуч по напр.: "Автоматизация технол процессов и пр-ва", "Прикл информатика" / Болтнев

    Документ
    ... -методическое пособие предназначается для студентов и преподавателей юридических вузов кх-1 1836366    416. Х3 Х 917    Хрестоматия по ... -пед. напр. и спец. : учеб. пособие для студ. вузов, обуч. по спец.: 050706.65 (031000) - педагогика и психология ...

Другие похожие документы..