Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Особенный интерес при этом возникает, если вопрос касается какого-нибудь дерева-долгожителя. В литературе приводятся лишь приблизительные сведения об ...полностью>>
'Реферат'
Давно известно, что женщин оценивают (особенно при первом знакомстве) не столько по уму и достоинствам характера, сколько по одежде. Для многих женщин...полностью>>
'Документ'
методе лечения пульпита Раскрытие полости зуба с мед.обработкой Ампутация пульпы Экстерпация,удаление распада из 1 канала Импрегнация или мед....полностью>>
'Документ'
Если вы заинтересованы в участии в обучении, скопируйте, пожалуйста, приведенный ниже бланк заказа, заполните его и отправьте по электронной почте mar...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

13

влечениями или конституциональными особенностями, независимо от общественных связей н опосредствовании, — для Маркса лич­ность, а вместе с тем и ее сознание опосредствованы ее общест­венными отношениями, и ее развитие определяется прежде всего динамикой этих отношений. Однако так же, как отрицание психо­логизации личности не означает выключения сознания и самосоз­нания, точно так же и отрицание биологизации никак не означает выключение биологии, организма, природы из личности. Психо­физическая природа не вытесняется и не нейтрализуется, а опо­средствуется общественными отношениями и перестраивается — природа становится человеком!

В психологическом плане основное значение для реализации в самом понимании природы личности революционизирующей ее исторической концепции имеет понимание Марксом человеческих потребностей...

Неучет потребностей в понимании мотивации человеческого по­ведения неизбежно приводит к идеалистической концепции. «Люди привыкли, — пишет Энгельс, — объяснять свои действия из своего мышления, вместо того, чтобы объяснять их из своих потребно­стей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осозна­ются), и этим путем с течением времени возникло то идеалисти­ческое мировоззрение, которое овладело умами в особенности со времени гибели античного мира»1. На основе понятия потребно­сти все учение о мотивизации человеческого поведения получает принципиально иную постановку, чем та, которая ему обычно да­ется на основе учения об инстинктах и влечениях. Но потребно­сти, сближаясь в этом отношении с инстинктами и влечениями, принципиально отличаются от них. Опосредствованные обществен­ными отношениями, через которые они преломляются, они — про­дукт истории, в отличие от инстинктов как только физиологиче­ских образований; они далее имеют и онтогенез, в отличие от ин­стинктов, продуктов филогенеза<.. .>

: В отличие от всех в основе своей биологических теорий, Маркс вскрывает социально-историческую обусловленность человеческих потребностей, опять-таки не упраздняющую, а опосредствующую «природу» человека. При этом в историческом развитии не только надстраиваются новые потребности над первичными инстинктив­ными потребностями, но и преобразуются эти последние, много­кратно преломляясь сквозь изменяющуюся систему общественных отношений: по формуле Маркса, потребности человека становятся человеческими потребностями^ . .>

Выдвинутые на место инстинктивных влечений потребности реа­лизуют, таким образом, историчность в учении о мотивах, о дви­жущих силах поведения. Они же раскрывают богатство человече­ской личности и мотивов ее поведения. ..

Богатство же и многообразие исторически формирующихся по-

1 Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека. — Маркс К-> Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 493.

14

требностей создает все расширяющиеся источники мотивации че* ловеческой деятельности, значение которых зависит притом от конкретных исторических условий. «Мы видели,— пишет Маркс,—■ какое значение имеет при социализме богатство человеческих по­требностей, а следовательно, и какой-нибудь новый способ произ­водства и какой-нибудь новый предмет производства: новое про­явление человеческой сущностной силы и новое обогащение че­ловеческого существа»1. «При господстве же частной собственно­сти,—подчеркивает Маркс социальную обусловленность этого по­ложения,— мы наблюдаем обратное отношение»: каждая новая потребность создает и новую зависимость. Но, «при допущении наличия социализма», это богатство исторически развивающихся потребностей — все более многообразных и создающихся на все более и более высоком уровне — открывает перспективы богатой, содержательной, динамически развивающейся и поднимающейся на все более высокий уровень стимуляции человеческой деятель­ности^ . .>

С учением об историчности потребностей связано у Маркса и учение об исторической обусловленности различий способно­стей. «Разнообразие человеческих дарований, — пишет Маркс, — скорее следствие, чем причина разделения труда»2. Это означает, что столь несходные способности, свойственные, по-видимому, лю­дям, занятым в различных профессиях и достигшим зрелого воз­раста, составляют не столько причину, сколько следствие разде­ления труда; не столько причина, сколько следствие, но не только следствие, а также и причина. В «Капитале» Маркс пишет: «Раз­личные операции, попеременно совершаемые производителем това­ра и сливающиеся в одно целое в процессе его труда, предъявля­ют к нему разные требования. В одном случае он должен разви­вать больше силы, в другом случае—больше ловкости, в треть­ем— больше внимательности и т. д., но один и тот же индивидуум не обладает всеми этими качествами в равной мере. После раз­деления, обособления и изолирования различных операций ра­бочие делятся, классифицируются и группируются сообразно их преобладающим способностям. Если, таким образом, природные особенности рабочих образуют ту почву, на которой произрастает разделение труда, то, с другой стороны, мануфактура, коль скоро она введена, развивает рабочие силы, по самой природе своей пригодные лишь к односторонним специфическим функпиям;»3-

Итак, «природные особенности рабочих образуют ту почву, в которую пускает свои корни разделение труда», но раз уже вве­денное разделение труда формирует и трансформирует человече­ские способности. Возникая на почве «природных особенностей», они не являются неизменными, абсолютными сущностями, а под­чиняются в своем развитии закономерностям общественного бы-

1 Маркс К. Экономнческо-философские рукописи 1844 года. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 128.

2 Там же, с. 143.

3 Маркс К. Капитал.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 361.

J5

тия, их преобразующим. Маркс выявляет зависимость структуры человеческих способностей от исторически изменяющихся форм разделения труда, конкретно демонстрируя в блестящем и тонком анализе изменение психики человека при переходе от ремесла к мануфактуре, от мануфактуры к крупной промышленности, от ее начальных к более поздним, зрелым капиталистическим фор­мам1. Здесь центральное значение имеет обнаружение того, как развитие мануфактуры и разделение труда приводят к крайней специализации способностей, к формированию «частичного рабо­чего, простого носителя известной частичной общественной функ­ции. ..»2, а дальнейшее развитие автоматизации, при которой труд теряет характер специальности, приводит к замене его «индиви­дуумом, для которого различные общественные функции суть сме­няющие друг друга способы жизнедеятельности».

В своих потребностях и способностях конкретизируется психо­логическая природа личности. Она при этом в самом своем су­ществе оказывается обусловленной, опосредствованной теми кон­кретными общественно-историческими условиями, в которых она формируется<,. .>

Продукты человеческой деятельности, которые являются «опред-меченной», объективированной сущностью человека (его сущно­стных сил), благодаря объективному предметному бытию которых формируется внутреннее субъективное богатство человека, оказы­ваются при господстве частной собственности отчужденными, чу­жими вещами. В результате каждая новая потребность человека, которая могла бы быть новым проявлением и новым источником богатства человеческой природы, становится источником новой за­висимости; каждая способность, порождая в результате своей реа­лизации новые потребности, умножает эти зависимости, и человек в результате как бы непрерывно отчуждает свое собственное внут­реннее содержание и как бы опустошается, становясь во все но­вые и новые внешние зависимости. Лишь преодоление этого от­чуждения, не идеально метафизически, а грубо реально осущест­вляемого режимом частной собственности, т. е. лишь осуществле­ние коммунизма, может обеспечить подлинное развитие личности. «Поэтому уничтожение частной собственности означает полную эмансипацию всех человеческих чувств и свойств; но оно является этой эмансипацией именно потому, что чувства и свойства эти стали человеческими как в субъективном, так и в объективном смысле»3.

Лишь осуществление подлинно человеческих отношений в кол­лективе обеспечит развитие человеческой личности. Богатство дей­ствительных отношений к людям становится здесь действитель­ным, духовным богатством человека, и в сильном коллективе сильной будет и личиость<.. .>

1 Маркс К. Капитал. —Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 361.

2 Там же, с. 499.

3 Маркс К. Экономическо-философскне рукописи 1844 года. — Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., f. 42, с. 120.. '

16

. Современная борьба против «уравниловки» и вся наша тепе­решняя практика с ее тщательным учетом индивидуальных осо­бенностей каждого работника и учащегося и системой персональ­ного выдвижения являются реализацией на практике социали­стического строительства этого теоретического положения Маркса. «Только в коллективности, — развивает дальше Маркс свои по­ложения о роли подлинного коллектива в развитии личности,— получает индивид средства, дающие ему возможность всесторон­него развития своих задатков; следовательно, только в коллек­тивности возможна личная свобода. В действительной коллектив­ности индивиды добьются в своей ассоциации н через эту ассо­циацию в то же время и своей свободы». Здесь Маркс употреб­ляет термин «личная свобода» в значении, принципиально отлич­ном от того, которое установилось в буржуазном обществе и ко­торое Маркс подверг критике в «Капитале», говоря о пролета­риях, как птицах свободных — умирать с голоду. Понятие личной свободы может быть формальным и отрицательным или содер­жательным и положительным. Первое спрашивает: свободен от ♦ чего. Второе — свободен для чего. Для первого всякие скрепы и связи только путы, второе знает, что они могут быть и опорами, и решающим является вопрос: какие реальные возможности раз­вития и действия этим обеспечены. Маркс показывает, что в этом 'положительном и реальном смысле только действительная кол­лективность обеспечивает личную свободу, поскольку она откры­вает возможность всестороннего и полного развития личности. Он подытоживает в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» значение действительной коллективности: «Коммунизм как положительное упразднение частной собственности — атого самоотчуждения человека — и в силу этого как подлинное при­своение человеческой сущности человеком и для человека; а по­тому как полное, происходящее сознательным образом и с сохра­нением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т. е. чело­вечному. Такой коммунизм, как завершенный натурализм,^гума­низму, а как завершенный гуманизм, = натурализму; ои есть дей­ствительное разрешение противоречия между человеком и п-риро-' дой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоут­верждением, между свободой и необходимостью, между индиви­дом и родом. Он — решение загадки истории и он знает, что он есть это решение»'.

Рубинштейн С. Л. Проблемы об­щей психологии. М, 1973, с. 19—46.

1 Маркс К» Экономйческо-философские рукописи 1844 года. ~ Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 116.

2 Заказ 5(62

17

А. Н. Леонтьев ПОНЯТИЕ ОТРАЖЕНИЯ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ПСИХОЛОГИИ

Объективная логика развития научных психологических зна­ний все более настойчиво гребует обратиться к понятию отра­жения, которое является ключевым для теоретической психоло­гии. <...>

Прежде всего я хотел бы подчеркнуть исторический смысл понятия отражения. Он состоит, во-первых, в том, что содержа­ние этого понятия не является застывшим. Напротив, в ходе прогресса иаук о природе, о человеке и обществе оно развивается и обогащается.

Второй, не менее важный аспект состоит в том, что в этом по­нятии заключена идея развития, идея существования различных уровней и форм отражения. Речь идет о разных уровнях тех спе­цифических изменений рассматриваемых объектов, которые воз­никли в результате испытываемых ими воздействий и являются адекватными им. Эти уровни очень различны. Но все же это уровни единого отношения, которое в качественно разных формах обнаруживает себя и в неживой природе, и в мире животных, и, наконец, у человека.

В связи с этим возникает задача, имеющая для психологии первостепенное значение: исследовать особенности, функцию и механизмы различных уровней отражения, проследить переходы от более простых его уровней и форм к более сложным.

Подход, выделяющий уровни и этапы филогенетического и онтогенетического развития, давно получил в психологии широкое распространение и признание. Успехи, достигнутые на этом пути, общеизвестны. Речь идет об успехах исследований развития пове­дения, развития речи, развития восприятия, генезиса логических операций и т. п. Но как раз успехи этих исследований и порождают тенденцию к поиску широких понятий, способных выразить их общий итог.

Я думаю, что эта тенденция отвечает духу современной науки. Достаточно сослаться на плодотворность введения таких широких понятий, как понятия управления, информации, управ­ляющих (информационных) моделей. Последнее из этих понятий представляет для нас особенно большой интерес, так как оно, являясь близким к понятию отражения, позволяет сделать неко­торые полезные сопоставления.

Когда мы говорим «модель», мы обязательно имеем в виду также и «моделируемое». Применительно к любым открытым системам моделируемым является то или иное внешнее воздей­ствие, информация о свойствах (параметрах) которого поступа­ет иа вход данной системы.

Отношение модели к моделируемому (в указанном более специальном значении этого понятия) распространяется на ши-

18

рокий круг систем, включая живые системы и, наконец, челове­ка. Мы находим, что и на уровне человека управление поведе­нием осуществляется посредством программ и моделей. Мы называем их планами и образами или какими-нибудь другими аналогичными по смыслу терминами. Однако на этом уровне перед нами прежде всего выступает «картинная», изобрази­тельная сторона моделей: модель как отражение. При этом об­наруживаются такого рода свойства, которые уже не охваты­ваются понятием модели. Таково, например, свойство внешней «проецированное™» отражения, т. е. отнесенности его к некоторой реальности.

Таким образом, возникает своеобразная теоретическая си­туация. С одной стороны, понятие отражения и понятие модели непротивопоставимы. Более того, распространение понятия управляющей модели на живые системы, в том числе на человека, несомненно, оправданно, а для решения некоторых проблем просто необходимо. Оно имеет также и очень важное общетеоре­тическое значение, которое заключается в том, что сближе­ние образа с моделью утверждает требование рассматривать образ и отражение как лежащие в одной и той же плоскости ре­альности.

С другой стороны, на уровне человека становится особенно очевидным, что понятие модели, пересекаясь с понятием отра­жения, не покрывает содержания последнего. Самый аппарат, применяемый для анализа моделей, в том числе и моделей рас­сматриваемого типа, исключает эту возможность в принципе. Ведь такой анализ неизбежно ограничен рамками формальных отношений (гомоморфизма, изоморфизма), связывающих между собой два множества упорядоченных элементов некоторых сис­тем, в то время как на человеческом, психологическом уровне прежде всего выступает как раз неформальная сторона управ­ляющих моделей.

Эта неформальная сторона существует, конечно, не только на уровне человека, его сознания, но и на нижележащих уровнях. Она имеет свое развитие, свои преобразования при переходе от одного уровня к другому н доступна объективному исследованию. Понятно, что для ее выделения и описания нужно специальное понятие. Таким понятием и является понятие отражения. И я не вижу никакой логической возможности отбросить это понятие или обойти его.

Понятие отражения не просто постулирует отношение адек­ватности образа отражаемой реальности. Оно ориентирует и на­правляет исследование. Оно ставит фундаментальную проблему — проблему исследования процесса перехода или «перевода» отра­жаемого содержания в содержание отражения. Эта проблема и приводит нас ко второму положению, которое характеризует отражение, — к положению о его активности.

В своей явной форме активность отражения выступает на уровне живых систем. В дальнейшем я буду иметь в виду эти

2*

19

уровни и к тому же формы психического отражения. Примени* тельно к формам психического отражения мы говорим об актив­ности отражения в двояком смысле.

Во-первых, в смысле активной роли отражения в управле­нии жизненными процессами, процессами поведения. В общем виде эта роль не требует разъясиеиия. Главный интерес пред­ставляет проблема изменения роли, или, точнее, функции отра­жения в процессе развития, а иа уровне сознания — проблема иеэпифеиомеиальиости субъективных, идеальных явлений...

Мы говорим далее об активности отражения также и в том смысле, что отражение является результатом активного процес­са. Это значит, что, для того чтобы возникло отражение, одного только воздействия отражаемого объекта на живую систему, яв­ляющуюся субъектом отражения, еще недостаточно. Необходи­мо также, чтобы существовал «встречный» процесс — деятель­ность субъекта по отношению к отражаемой реальности. В этом активном процессе и происходит формирование отражения, его проверка и коррекция. Если иет этого активного процесса, нет и психического отражения.

Хотя это утверждение находится в противоречии и со старыми сенсуалистическими представлениями и с некоторыми новейшими концепциями, существует большое и все возрастающее число прямых оснований, которые позволяют на нем настаивать.

Так, становится все более очевидным, что, для того чтобы возник зрительный образ, еще недостаточно, как писал когда-то Гербарт, «иметь объект перед глазами», т. е. иметь его проек­ционный образ на сетчатке. Необходимо еще, чтобы осуще­ствлялась активная работа перцептирующей зрительной системы, необходимо участие ее эфферентных звеньев.

Обнаружение и регистрация эфферентных процессов и выяв­ление их роли в условиях высокоразвитого восприятия, в условиях, говоря словами Сеченова, «обученной сетчатки глаза», представляет иногда большие методические и технические труд­ности. По-видимому, этим и объясняется то, что некоторые явле­ния кажутся свидетельствующими скорее в пользу пассивной .«экранной» теории зрительного восприятия. Чем более, однако, углубляется исследование и совершенствуются его методы, тем более выявляется необходимость участия эфферентных про­цессов даже в тех случаях, когда их речь наиболее замаски­рована.

Сошлюсь только на некоторые последние, известные мне экспериментальные данные. Одним из самых «трудных» в этом смысле является случай восприятия изображения, строго ста­билизированного по отношению к сетчатке. Однако и в этих условиях удалось выявить необходимость активности зрительной системы, адекватной перцептивной задаче и воспринимаемому тест-объекту. Больше того, оказалось, что создаваемые этими совершенно искусственными условиями ограничения нормально­го «поведения глаза» приводят к искажению воснриятня, выра-

20

нсающемуся в ряде иллюзий, выпадении отдельных элементов объекта, в неразличении последовательных образов от прямых и т. п. <.. .>

В своей наиболее простой и вместе с тем демонстративной форме перцептивные действия выступают в процессах осяза­тельного восприятия пространственных свойств объектов. Осяза­ющая рука вступает в прямой механический контакт с объек­том; обегая его контур, она как бы «липнет» к нему. Ее тактильные рецепторы выполняют, таким образом, двоякую функ­цию: во-первых, они афферентируют перцептивное действие, во-вторых, они участвуют в сборе информации, которая обра­зует как бы чувственную ткань формирующегося осязательного образа.

Если всмотреться в этот процесс, то перед нами откроется прежде всего решающая роль действия, «снимающего» коитур объекта. Как известно, мы можем без ущерба для адекватности образа изменить состав сенсорных сигналов, поступающих в ре-цепирующую систему, как это имеет место в случае, когда мы переходим к ощупыванию объекта с помощью зонда или пользу­емся, например, большим пальцем ноги. Достаточно, однако, нару­шить выполнение самого перцептивного действия, как тактильны» образ разрушается или извращается.

Итак, именно действие субъекта по отношению к объек­ту и есть тот процесс, который «переводит» отражаемое в отра­жение.

Другой замечательный факт состоит в том, что в условиях патологии двигательного аппарата осязающего органа его движе­ния не способны выполнять функцию активного воспроизведения контура объекта. Даже в том случае, когда благодаря многочис­ленным и длительным тактильным контактам со знакомым по прежнему опыту объектом он все же в конце концов опознается испытуемым, возникающий при этом образ оказывается лишен­ным важнейшего психологического свойства — своей отнесенности к реальности. Мы имели случай наблюдать подлинно драматиче­скую картину, когда в результате потери обоих глаз и ампутации кистей обеих рук одновременно хирургической перестройкой мы­шечного аппарата предплечий у больных при сохранении кожной чувствительности, но с явлениями апраксии периферического происхождения, чувство реальности предметов, с которыми они сталкивались, исчезало.

По-видимому, то, что мы называем перцептивным действием, создает также отнесенность образа к реальности. Может быть, поэтому именно осязательное восприятие с его развернутой внеш-недвигательной активностью и обладает для нас наивысшей убедительностью. <...>

Я задержался на осязательном восприятии для того, чтобы опираясь на анализ описанных явлений, облегчить себе задачу формулирования некоторых общих положений. Одно из них свя-

21

зано с только что введенным мной, понятием процесса уподоб­ления.

В осязании этот процесс осуществляется внешним движением руки. Но это лишь особый, частный случай. В более же обшем смысле это процесс, осуществляемый эффекторными звеньями любой перцептивной системы, динамика которого воспроизводит перцепируемые физические свойства объекта. Он может иметь форму внутреннего процесса, например, так называемого движе­ния внимания по элементам зрительно воспринимаемого внешнего поля. Однако, как правило, этот процесс все же «затекает» на моторные пути. <...>

Является ли функция уподобления морфологически фиксиро­ванной в структуре эфферентных аппаратов перцептивной систе­мы? Да, в том смысле, что они всегда адекватны этой функции, приспособлены для ее выполнения; но филогенетически формиро­вание этих аппаратов может происходить в связи с развитием других функций. Так, например, эффекторным аппаратом перцеп­тивной системы звуковысотного слуха являются голосовые связки, и их устройство строго адекватно перцепируемому параметру звука — его основной частоте. Однако по своему происхождению и по главной своей функции это органы вокализации, а не детек­ции звуковой частоты; последняя выполняется ими только в составе функциональной системы звуковысотного слуха.

Итак, изучение активного аспекта отражения наталкивается на множество осложняющих обстоятельств. Они, однако, не могут закрыть от нас главного — того, что процесс отражения является результатом не воздействия, а взаимодействия, т. е, результатом процессов, идущих как бы навстречу друг другу. Один из них есть процесс воздействия объекта на живую систему, другой — активность самой системы по отношению к воздействующе­му объекту. Этот последний процесс благодаря своей уподоблеи-ности независимым свойствам реальности и несет в себе ее от­ражение.

В этой связи я хочу затронуть последний вопрос: помещая деятельность как бы между субъектом и воздействующей на него реальностью, не встаем ли мы на ту точку зрения, что свой­ства объекта не отражаются, а произвольно «конструируются» субъектом? Конечно, нет. Нет, потому что деятельность необходи­мо подчиняется независимым свойствам объектов. Это не требует доказательств, когда речь идет о внешней деятельности, которая вступает в прямое соприкосновение с объектом и испытывает на себе его сопротивление. Однако так же обстоит дело и в том случае, когда деятельность является внутренней. Внутренняя деятельность, как и внешняя, тоже осуществляет жизнь — процесс, практически связывающий субъекта с реальным миром; она включена в этот процесс, от него зависит н им определя­ется. <...>

Развитие понятия отражения, учение об уровнях отражения и подход к деятельности как к процессу, в котором происходит



Похожие документы:

  1. Б 796 Болтнев, Валентин Егорович. Экология : учеб для студ вузов, обуч по напр.: "Автоматизация технол процессов и пр-ва", "Прикл информатика" / Болтнев

    Документ
    ... -методическое пособие предназначается для студентов и преподавателей юридических вузов кх-1 1836366    416. Х3 Х 917    Хрестоматия по ... -пед. напр. и спец. : учеб. пособие для студ. вузов, обуч. по спец.: 050706.65 (031000) - педагогика и психология ...

Другие похожие документы..