Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Сценарий'
Добрый день, дорогие пятиклассники. Сегодня мы собрались, чтобы отметить торжественное событие: посвящение вчерашних учеников начальной школы в пятикл...полностью>>
'Документ'
Задание 1. На каждый вопрос выберите только один ответ, который вы считаете наиболее полным и правильным. Около индекса выбранного ответа поставьте зн...полностью>>
'Документ'
Зарядное устройство содержащий блоки 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, причем, выход блока 1 подключен к 1-ому входу блока 2, выход блока 2 подключен к входу блока...полностью>>
'Документ'
Общество с ограниченной ответственностью "ЮНСЕН Текстиль", именуемое в дальнейшем "Поставщик", в лице Директора Иванова Игоря Николаевича, действующег...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Начало критического изучения

В 1930—1931 гг. продолжали выходить работы, по­священные памяти В. К. Арсеньева. Их авторы, лично знавшие путешественника, обращаются к своим вос­поминаниям, рассказывают частные случаи общения с ним, подчеркивая при этом не только его большие за­слуги перед наукой и литературой, но и его прекрас­ные человеческие качества (см. [214, с. 133—134; . 290, с. 397; 347 и др.]). В этом же духе написано и преди­словие А. П. Георгиевского к сборнику стихов В. Коз­

23

ловского и Н. Толпегина «Сихотэ-Алинь» (188, с. 13— 17], также посвященному памяти В. К. Арсеньева.

Ленинградский этнограф Н. К. Каргер впервые де­лает попытку серьезного критического анализа науч­ных (главным образом этнографических) взглядов В. К. Арсеньева. В целом положительно оценивая ис­следовательскую деятельность путешественника, он отмечает ряд характерных ошибочных положений, со­держащихся в его трудах [182, с. 135—137]. Эта статья, написанная с объективных, научных позиций, не потед ряла своего значения до наших дней.

Однако наряду с работами, констатирующими боль­шие научные заслуги В. К. Арсеньева, в 1931 г. в даль­невосточной прессе появляются статьи, авторы которых пытаются «ревизовать» творческое наследие путешест­венника. Подобные попытки предпринимались еще при жичнч В. К. Арсеньева: одновременно со все возра­ставшим признанием и популярностью увеличивался и поток всевозможных обвинений, начало которого отно­сится к 1920—1923 гг., «Огда усилиями отдельных недоброжелателей путешественник был отстранен от преподавательской работк в Дальневосточном государ­ственном университете и возобновил ее только в 1927 г. Особенно сильным нападкам В. К. Арсеньев подвергал­ся в 1927—1928 гг. со стороны этнографа А. Н. Лип-окого, всячески пытавшегося доказать научную «несо­стоятельность» этнографических трудов путешествен­ника [АГО, ф.ВКА, on. 1, № 79, л. 1 — 16].

После того как местные рапповцы-догматшш взяли на себя «труд» огульного охаивания Арсеньева-писате-ля, кампания по «развенчиванию» его авторитета при­няла характер полного «изничтожения» его трудов.

Атмосфера накалилась до такой степени, что В. К. Арсеньев в 1929 г. собирался оставить Дальний Восток, отказался от предложения отметить свой 30-летний юбилей исследовательской деятельности. Если бы не постоянная поддержка со стороны местных партийно-правительственных органов, то Арееньеву, вероятно, пришлось бы оставить Дальний Восток. Именно этой тяжелой обстановкой объясняется совер­шенно несвойственная Арееньеву нотка пессимизма, прозвучавшая в его письме к Ф. Ф. Аристову от 27 июня 1930 г.: «Мое желание — закончить обработку своих научных материалов и уйти, уйти подальше, уйти совсем —к Дерсу!» [ЦГАЛИ, ф. 196, on. 1, № 8, л. 2].

207

В данной работе нет необходимости подробно оста­навливаться на всех перипетиях этой кампании, тем более что она уже освещалась в нашей литературе |297, с. 189—193]; отметим только, что после смерти В. К. Арсеньева она развернулась с новой силой и ока­зала отрицательное влияние на изучение его биогра­фии и творческого наследия.

После появления в 1931 г. во владивостокской газете «Красное знамя» статьи Г. Ефимова, в которой автор с позиции своего времени пытается оценивать работу В. К. Арсеньева «Китайцы в Уссурийском крае», опубли­кованную еще в 1914 г., и, отождествляя политику с этно­графией, дает этому ценному научному труду необосно­ванную резко отрицательную характеристику [386, 16.07. 1931], авторитет В. К- Арсеньева на некоторое время ослабевает, особенно на Дальнем Востоке. Вслед за статьей Г. Ефимова в- дальневосточной печати появилось еще несколько публикаций,'выдержанных в том же духе [140; 167; 337; 345].

Вместе с тем в Москве и Ленинграде продолжа­лось переиздание научно-художественных произведений В. К. Арсеньева, сопровождавшихся необходимыми пре­дисловиями- разных авторов, где наряду со справедли­вой данью уважения к его заслугам как путешествен­ника и писателя встречались, однако, и утверждения, будто он мало чем отличался по своим взглядам от ти­пичных представителей окружавшей его в дореволюци­онную пору военно-чиновничьей среды [136, с. 11—17; 204, с. 211—214; 310, с. 19—26].

Еще более нелепым представляется вывод А. Энли-ля, заявлявшего, что в книгах В. К. Арсеньева «нередко проскальзывает» неуважительное отношение к народно­стям Уссурийского края [369, с. 63]. В унисон с выводом А. Энлиля прозвучало несколько лет спустя высказыва­ние М. А. Сергеева о работе В. К- Арсеньева «Коман­дорские острова» [316, с. 50]. Несмотря на такого рода критику, произведения Арсеньева пользовались огром­ной любовью читателя. В 1934 г. на I Всесоюзном съезде писателей С. Я. Маршак в своей речи дал высо­кую оценку книге В. К. Арсеньева «В дебрях Уссурий­ского края» [254]. Однако значительных работ об Ар-сеньеве в 30-х годах не было напечатано, а само имя его продолжало оставаться в некотором забвении.

Следует отметить, что статьи Г. Ефимова, Е. И. Ти­това и других авторов, допустивших известные «переги-

бы» критики в отношении общей оценки научного на­следия Арсеньева, имели в то же время и положитель­ное значение в Том смысле, что они объективно способ­ствовали началу критического изучения этого наследия,, сложного, противоречивого, имеющего в своем составе работы далеко не одинаковой научной ценности и об­щественной значимости. Кроме того, в этих статьях содержатся в отдельных случаях правильные указания на те черты буржуазной этнографической науки, кото­рые в какой-то мере отразились на работах В. К. Ар­сеньева 20-х годов.

Созвучен времени

В 40-х годах наметился значительный перелом в от­ношении к работам В. К. Арсеньева. За истекшее 10-летие со дня его смерти сама действительность спо­собствовала прояснению истинной ценности его тру­дов, их гуманистической направленности. Успехи ле­нинской национальной политики, ставшие к 40-м годам очевидными даже для самых заядлых западных скеп­тиков, социалистические преобразования в жизни мест­ных народностей, огромный подъем культуры всего на­шего народа диалектически обусловили усиление ин­тереса к прошлому страны и народов, ее населяющих. Арсеньевская тема дружбы русского народа с народно­стями Севера получила как бы новое звучание. Глубо­ко созвучными времени стали и другие Темы его произ­ведений— патриотизм (особенно в связи с начавшейся Великой Отечественной войной), гуманизм, охрана природы.

В 1940 г. в Москве переиздается книга Арсеньева «В горах Сихотэ-Алиня», в 1944 г.— «Дер-су Узала», а в 1949 г.— почти все основные книги. В Хабаровске в 1940 г. журнал «На рубеже» публикует два рассказа, «Быгин-Быгинен» и «Гора Лао-хутун», с примечаниями С. П. Наумова [248], владивостокская газета «Крас­ное знамя» печатает статью Г. Корешова и А. Никули­на к 10-летию со дня смерти Арсеньева [192]. В 1944 г. впервые появились сведения о материалах из -личного архивного фонда Арсеньева, хранившегося в ПФГО СССР во Владивостоке: журналист А. И. Мельчин в га­зете «Боевая вахта» рассказал о содержании пяти писем А. М. Горького В. К. Арсеньеву [231]. ,'

26

В связи с 15-летием со дня смерти путешественни­ка, в 1945 г., дальневосточные газеты опубликовали' ряд статей и воспоминаний о нем [386, 5.09.1945; 110; 174; 191; 300; 301], а также информационные заметки о его фонде и краткие сведения о материалах фонда {239; 240; 386, 17.04.1945; 389, 1.05.1945 и др.]. В пер- . вые послевоенные годы, годы восстановления народного хозяйства, интерес к научному наследию В. К. Арсенье­ва и изучению его деятельности особенно возрос. На Дальнем Востоке, в центре и в других районах страны печатается большое количество статей и мате­риалов об Арсеньеве, в которых содержится немало новых сведений. Все эти публикации являются как бы подготовкой к более важному этапу в изучении творче­ского наследия путешественника. В связи с 75-летием В. К. Арсеньева в 1947 г. появились его первые собра-/ яия сочинений [100; 101] и первые книги о нем [175; 302].

Издание сочинений В. К. Арсеньева и первых книг о нем было встречено читателями как давно ожидав­шееся событие. В многочисленных рецензиях отмеча­лись . большая важность этих изданий, их положительные стороны и недостатки [32, с. 46—48; 127; 135; 229; 271; 303; 306; 382, 1947, № 3, с. 135, № 4, с. 127]. В ше­ститомнике, изданном во Владивостоке, были собраны основные произведения Арсеньева и часть неопублико- ванных материалов (рассказы и переписка), впервые даны Н. Е. Кабановым общий обзор архивного фонда лутешественника и довольно полная аннотированная библиография его работ и литературы о нем. Особую ценность представляет вступительная статья энтомоло-i га А. И. Куренцова, впервые в литературе охарактери­зовавшего научное значение исследований Арсеньева как натуралиста. Другая вступительная статья, посвя­щенная биографии путешественника (автор — писатель М. Н. Самунин), ничего нового не содержит. Из недо­статков этого издания следует указать прежде всего «а неудачную систематизацию материалов, произволь­ные сокращения текста, замену старых названий и тер­минов новыми, отсутствие научно-справочного аппа­рата.

Значительная часть текстологических ошибок оыла устранена в последующих изданиях отдельных книг В. К. Арсеньева Географгизом и другими издательства­ми. Двухтомник, изданный в Хабаровске, вследствие

27

своего незначительного объема не имеет явных наруше­ний систематизации материала, но тоже лишен научно-справочного аппарата. В него вошли только опублико­ванные работы путешественника.

К 75-летнему юбилею В. К. Арсеньева было также опубликовано несколько статей и воспоминаний в пе­риодической печати, давших новые штрихи его биогра­фии, но эти публикации в основном не выходят за рам­ки юбилейных статей, в комплиментарной форме кон­статирующих заслуги юбиляра (118; 235; 241; 349, с. 32; 336 и др.}, поэтому рассматривать их нет смысла.

Первые книги о В. К. Арсеньеве

Как уже упоминалось, в 1947 г. увидели свет и кни­ги о В. К. Арсеньеве: монография Н. Е. Кабанова [17]5] и критико-биографический очерк Н. М. Рогаля [3021, внесшие большой вклад в изучение биографии путеше­ственника. Эти авторы мало в чем повторяют друг дру­га, круг их источников разный, форма подачи мате­риала— тоже, поэтому их книги как бы дополняют одна другую. Характерной чертой обеих книг, в отли­чие от всех предыдущих работ на эту тему, является наличие критического анализа деятельности Арсеньева и его творческого наследия. В целом авторам удалось достаточно глубоко и объективно осветить основные этапы жизни и главные аспекты деятельности Арсенье­ва, правильно оценить его вклад в науку и литературу. Но эти небольшие по объему работы, при всех своих достоинствах, являются одним из первых опытов био­графии путешественника, в то время слабо изученной, поэтому не могут претендовать на полноту: в них не нашли отражения некоторые существенные стороны его деятельности, а в отдельных случаях допущены серьезные ошибки и фактические неточности.

Книга Н. Е. Кабанова, лично знавшего В. К. Ар­сеньева и участвовавшего в его экспедиции 1927 г., основана главным образом на архивных материалах, хранившихся в Приморском филиале Географического общества во Владивостоке, частично на материалах, предоставленных автору проф. А. А. Емельяновым и доктором биологических наук А. И. Куренцовым. Кро­ме того; автором были использованы опубликованные труды Арсеньева и работы о нем, рассказы и воспоми­нания лиц, встречавшихся1 с: ним, обследованы карто-

28 теки важнейших библиотек Москвы, Ленинграда и Вла­дивостока для составления аннотированного списка трудов путешестдаейника и работ о нем. Следует отме­тить, что Н. Е. Кабанов пользовался материалами то­гда еще не обработанного фонда Арсеньева (вероятно, по этой причине не дает ни одной архивной ссылки на этот фонд), к тому же он не видел всего фонда в це­лом, а получал только отдельные его материалы во временное пользование; другие архивохранилища, имеющие материалы об Арсеньеве, остались вне поля его зрения. Следовательно он не располагал в достаточ­ной мере источниками, что, конечно, сказалось на его-работе. Биографическая канва (гл. 1) в основном за­имствована им у Ф. Ф. Аристова (со всеми имеющими­ся у последнего ошибками), остальная часть книг» (гл. 2—4) является оригинальным и очень ценным тру­дом, базирующимся на указанных источниках и лич­ных воспоминаниях автора, встречавшегося с Арсенье-вым в 1927—1930 гг. В книге прослеживается экспеди­ционная деятельность Арсеньева, определяется в об­щих чертах его вклад в науку (краеведение, топогра­фию, этнографию, археологию и астрономию, ботаниче­скую географию, зоогеографию и охотоведение, эконо­мику и народное хозяйство) и литературу, рассматрива­ется деятельность Арсеньева в оценке современников, дается карта маршрутов основных экспедиций, анно­тированный список трудов путешественника и работ о нем. Книга иллюстрирована фотографиями, многие из которых опубликованы впервые. Из всех работ на эту тему труд Н. Е. Кабанова~тю сих пор является са­мой полной и наиболее достоверной биографией? В. К. Арсеньева, хотя и не лишенной отдельных оши­бок и неточностей. Укажем на основные из них.

Н. Е. Кабанов приводит ряд неточных сведений об» отце путешественника Клавдии Федоровиче Арсеньеве (1848—1918). Из личного дела К. Ф. Арсеньева видно, что ко времени рождения сына Владимира он был не кассиром, а конторщиком на Николаевской" железной) дороге и получал жалованье не 75 руб. в месяц [175, с. 7], а только 20 руб. [ЛГИА, ф. 1480, оп. 8, № 33840]. В 1880 г. К. Ф. Арсеньев получил должность не на­чальника конторы отправления [175, с. 9], а кассира с жалованьем 960 руб. в год и только в 1885 г. стал начальником конторы прибытия на той же железной дороге, где проработал беспрерывно более 45 лет, вый-

29

дя в отставку в 1913 г. в должности заведующего дви­жением Московской окружной железной дороги 1ЛГИА, ф, 1480, оп. 8, № 33840].

В книге Н. Е. Кабанова почти нет сведений о школьных годах путешественника. «До сих пор неиз­вестно,—пишет, автор,— где и в каком городе учится Арсеньев» '[175, с. 9] и далее приводит скупые сведе­ния, заимствованные у 4. Ф. Аристова, о его обучении в пансионе сестер-немок Целау и в военном училище;. Сейчас этот пробел можно в какой-то мере восполнить. По воспоминаниям родственников В. К. Арсеньева, в пансионе сестер-немок Целау он не обучался, а неко­торое время был учеником 2-го Петербургского реаль ного училища (на Измайловском проспекте), откуда «был исключен за шалости» [27, собр. А. И. Тарасо­вой]. Эти сведения мемуарного характера другими до­кументами пока что подтвердить не удалось. Досто­верно известно только следующее: В. К. Арсеньев окончил в Петербурге Владимирское городское 4-клас-сное мужское училище [ЦГВИА, ф. 409, on. 1, № 80— 720/51, с. 245—245 об.], затем какое-то время (вероят­но, 1885—1886 гг.) учился вместе со старшим братом Анатолием в Петербургской 5-й гимназии (у Аларчи-на моста) и вышел из нее до окончания курса [168, с. 5] 6. Как указано в послужном списке, сдав экзаме­ны экстерном при 1-м кадетском корпусе (вероятно, в 1891 г.), он зачисляется 22 ноября 1891 г. вольноопре­деляющимся в 145-й Новочеркасский полк с откоманди­рованием с 1 сентября 1893 г. в Петербургское пехот­ное юнкерское училище, которое заканчивает 12 авгу­ста 1895 г. [ЦГА РСФСР ДВ, ф. р.-4412, on. 1, № 18, л. 18—19].

В книге приводятся ошибочные сведения о воин­ских подразделениях и времени службы В. К. Арсенье­ва. Командирован он был из г. Ломжи под Варшаву не в 1897 г., а в 1896 г. (с 14 мая по 17 июля) и не в 15-й саперный батальон [175, с. 11], а в 4-ю сапер­ную бригаду [ЦГА РСФСР ДВ, ф. р.-4412, on. 1, № 18, л. 19]; перевод .на Дальний Э°сток был ему разрешен не в 1899 г. и не в 8-й Восточно-Сибирский линейный батальон [175, с. 12], а 19 мая 1900 г. в 1-й Владиво­стокский крепостной полк, куда он прибыл 5 августа

6 Архивный фонд этой гимназии за 1845—1915 гг. погиб во вре­мя наводнения в Петрограде 23 сентября 1923 г.

30

1900 г. [ЦГА РСФСР ДВ, ф.р.-4412, on. 1, №18, л. 19], а не в конце 1899 г. [175, с. 12]; охотничьей ко­манды Арсеньев не организовывал (она существовала до него), а был назначен ее начальником в 1903 г. [ЦГА РСФСР ДВ, ф.р.-4412, on. 1, № 18, л. 19}; во время первой мировой войны Арсеньев был мобилизо­ван не в 1915-м [175, с. 20], а в 1917 г. [ЛОА, ф. 142, оп. 2, № 117, л. 61—61 об.; АГО, ф. 1, on. 1 (1916), № 9, л. 218-221; 364, с. 108—109].

Н. Е. Кабанов ошибается, указывая, что еще в на­чале своих исследований на Дальнем Востоке В. К. Ар­сеньев встретился с известным деятелем Общества изучения Амурского края Ф. Ф. Буссе и занимался с ним учетом древнейших памятников в ряде мест Приморья [175, с. 50]. Ф. Ф. Буссе умер 28 декабря 1896 г. [31, с. 198], за несколько лет до прибытия В. К. Арсеньева на Дальний Восток. Подобного рода" ошибка допущена Н. Е. Кабановым и в датировке лич­ного общения В. К. Арсеньева с Л. Я. Штернбергом: заимствованная им у Ф. Ф. Аристова дата 1900— 1904 гг. не соответствует действительной—1910— 1911 гг., о чем уже говорилось выше.

Неправильно указание Н. Е. Кабанова и на то, что В. К. Арсеньев получил премию РГО им. М. И. Веню-кова [175, с. 72]. Эта премия была присуждена Ар-сеньеву решением особой комиссии при РГО, в составе которой были П. Ф. Унтербергер, М. Е. Ждавдсо и др., на заседании 30 мая 1917 г. [АГО, ф. ВКА, оп. 3,№71, л. 13—14], но в связи с последовавшими в стране со­бытиями не была вручена из-за отмены всех вообще выдававшихся по РГО премий [ЛОА, ф.277, оп. 2, № 24, л. 11].

По сообщению Н. Е. Кабанова, В. К. Арсеньев «уже в первый период Советской власти охотно взял на се­бя обязанности первого комиссара по туземным де­лам» [175, с. 72]. В действительности, согласно по­служному списку В. К. Арсеньева, это произошло в пе­риод Временного правительства, а именно: 29 июня 1-917 г. он был назначен комиссаром по инородческим делам 'в Приамурском крае, а 7 февраля 1918 г. добро­вольно сложил с себя это звание [ЦГА РСФСР ДВ, ф. Р.-4412, on. 1, № 18, л. 23; АГО, ф. ВКА, оп. 2, № 1, листы не нумерованы]. Есть в книге Н. Е. Кабанова и ряд других неточностей, отмеченных М. К. Азадов-ским в письме Кабанову в 1948 г. [36, с. 155—163].

31

Вйшедшая в том же, 1947 г. упомянутая уже книга известного дальневосточного писателя Н. М. Рогаля основана главным образом на опубликованных мате­риалах, частично в ней использована переписка В, К. Арсеньева с Главнаукой и другими учреждения­ми, хранящаяся в Хабаровском краеведческом музее, в Государственном архиве Хабаровского края и в ПФГО. Основное внимание Н. М. Рогаль уделил после­революционному, периоду деятельности В. К. Арсенье­ва, что значительно дополняет работы Ф. Ф. Аристова и Н. Е. Кабанова. Автору удалось, показать в основ­ных чертах весь жизненный путь исследователя и писа­теля Арсеньева, критически оценить его опубликован­ное творческое наследие. Эта книга способствовала по­пуляризации знаний о В. К. Арсеньеве, о его большом вкладе в дело социалистического преобразования на Дальнем Востоке.

Вместе с тем Н. М. Рогаль не только повторил мно­гие ошибки, содержащиеся в труде Ф. Ф. Аристова, но и сам дал некоторые неправильные сведения. Так, рас­сматривая деятельность путешественника после Ок­тябрьской революции, автор категорически утвержда­ет, что «именно в советский период проявился и рас-, цвел литературный талант» В. К. Арсеньева и что «че­тыре пятых всех научных работ Арсеньева написаны и изданы в советский период» [302, с. 33]. Это не соот­ветствует истине: основные научные труды и научно-художественные произведения Арсеньева были написа­ны еще до революции7. Научные работы были изданы тогда же, а книги «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала» увидели свет с большим опозданием в 1921 и 1923 гг. только по причине бумажного голода. Заблуж­дение Н. М. Рогаля было неоднократно повторено в работах последующих авторов, упрощенно изображав­ших условия становления научно-исследовательской работы в первые послереволюционные годы вообще и деятельности Арсеньева в частности. Будто бы с уста­новлением Советской власти все пошло как «по-щучье­му велению», без трудностей и т. п. Это совершенно.

7 Об этом свидетельствуют даты выхода в свет работ В. К. Ар­сеньева, а также его письма В. Л. Комарову от 3 июня 1915 г., Л. Я. Штернбергу от 7 октября 1916 г. и 4 января 1917 г. [104, с. 227, 2391 Д. Н. Анучину от 28 января 1917 г. Ц31, с. 187] и др. Из писем видно, что к концу 1916 г. обе книги («По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала») были уже написаны.

32

неверно. В первые годы восстановительного период заниматься научно-исследовательской работой было очень трудно, а подчас и невозможно из-за общей хозяйственной разрухи, голода и других тяжелых по­следствий интервенции и гражданской войны.

В книгу Н. М. Рогаля попали и такие ошибочные сведения, как упоминание в числе учителей и настав-иикои В. К. Арсеньева, в период его обучения в юнкер­ском училище в Петербурге, профессоров Э. Ю. Петри, С. И. Руденко и Ф. К. Волкова. «Руденко и Волков на­правляли его знания в области антропологии... Его учителями и наставниками были: М. Е, Грум-Гржи-майло, профессоры Петри, Руденко, Волков... Отправ­ляясь на Дальний Востбк, Арсеньев уже обладал из­вестным запасом специальных знаний»,— сообщает Н. М. Рогаль [302,. с. 4—5]. По-видимому, автор использовал автобиографические анкеты Арсеньева 20-х годов, где указано: «Курс географии Азии про­шел под руководством известного путешественника и исследователя М. Е. Грум-Гржимайло. Изучал этно­графию под руководством проф. Петри, а антропомет­рию под руководством профессоров Руденко и Ф. К. Волкова»8. Здесь следует внести уточнение. М. Е. Грум-Гржимайло действительно преподавал гео­графию в Петербургском юнкерском- училище в пери­од обучения там Арсеньева [ЦГВИА, ф. 307, on. 1, № 4514, л. 172], лекции профессора кафедры геогра­фии и этнографии " Петербургского университета Э. Ю. Петри [115, с. 103—105] Арсеньев мог в тот пе­риод посещать в университете в качестве вольнослу­шателя, что же касается Ф. К. Волкова и С И. Руден­ко, то с ними он впервые столкнулся только зимой 1910/11 г., во время своего приезда в Петербург при посещении Этнографического отдела Русского музея, где первый был хранителем, а второй трудился над описанием коллекций. Ранее Арсеньев не мог с ними общаться, так как Ф. К. Волков с 1879 по 1905 г. на­ходился в эмиграции в Париже [157, с. 215—216], а С. И. Руденко (1885—1969), будучи на 13 лет моло­же Арсеньева, сам обучался в университете в 900-х годах и, естественно, не мог быть профессором в 90-е

8 Автобиографические анкеты В. К. Адсеньева хранятся в АГО в личном фонде путешественника, в ЛОА АН СССР и в ряде других архивов и учреждений. Одна из анкет опубликована М. К. Азадов-ск'им (см. (104, с. 233—237]).

33

годы [155, с. 91—93]. Из личной беседы с С. И. Руден-ко в 1962 г. автору настоящего издания удалось выяс­нить, что в 1924—1925 гг. В. К- Арсеньев советовался с ним по отдельным вопросам антропометрии9.

У Н. М. Рогаля встречаются и другие фактические ошибки, но здесь представлены те из них, которые в литературе об Арсеньеве до сих'пор кочуют из рабо­ты в работу. -

Интерес все возрастает

Со времени выхода шеститомного и двухтомного собраний сочинений В. К. Арсеньева, а также книг Н. Е. Кабанова и Н. М. Рогаля интерес к арсеньевской теме возрастает с каждым годом. Массовыми тиражами переиздаются книги Арсеньева на русском и других языках народов нашей страны и зарубежных стран, а работы о нем печатаются ежегодно до сего времени (исключение составляет только 1953 г., но, возможно, и в этом году не было «пропуска», а что-то ускользну­ло от нашего внимания).

Кроме переиздания опубликованных книг В. К. Ар­сеньева с этого времени все чаще появляются в печати вновь найденные его работы, остававшиеся в рукописи, а также материалы из эпистолярного наследия, воспо­минания о нем, обзоры отдельных групп документов, связанных с его жизнью и деятельностью. Все это рас­ширяло круг источников и способствовало накоплению и углублению знаний [131, с. 181 — 189; 134, № 1, с. 161—163; № 2, с. 164—174; 179; 193, с. 19—36; 207, с. 26—29; 208, с. 284—300; 259, с. 329—338; 281, с. 50— 62; 282, с. 123—127; 325, с. 31—40; 352].

Большое число статей и материалов о В. К. Ар­сеньеве было напечатано в памятные даты: к 20-й (1950), 25-й (1955), 30-й (1960), 35-й (1965) годовщи­нам со дня смерти и к 90-летию со дня рождения (1962), а особенно много к 100-летию со дня рождения (1972), которое широко отмечалось. В праздновании

8 Об этом имеются сведения и в письме В. К. Арсеньева к С. И. Руденко от 21 сентября 1929 г.: «До известной степени Вы являетесь моим руководителем по антропологии, когда я впервые стал знакомиться с методами антропометрических измерений живы людей»,— писал он, обращаясь с просьбой дать отзыв на некоторые из своих работ [ЛОА, ф. 1004, оц. \, № 300, л, 1 об.].

34

100-летнего юбилея приняли участие многие совет­ские, партийные и научные учреждения, центральная и местная печать, широкие «руги общественности.

В 1954 г. в Ленинграде была защищена кандидат­ская диссертация преподавательницей средней школы В. К. Путоловой на тему «В. К. Арсеньев и его литера­турная деятельность» [298]. Это была первая работа, i'lii'iuiu]ibiio посвященная художественному творчеству Арсеньеве. В ней дан краткий обзор литературы об Арсеньеве. Автор сделала попытку монографического изучения жизненного и творческого пути В. К. Арсенье-ви как художника-исследователя и писателя-патриота, определив жанровую природу его основных книг как очерка-путешествия, занимающего в русской литерату­ре особое место . и восходящего своими традициями « путевым очеркам реалистического направления, дан­ного А. И. Радищевым в «Путешествии из Петербурга к Москву» и А. С. Пушкиным в «Путешествии в Ар-арум», затем подхваченного И. А. Гончаровым во «Фре­гате „Паллада"». В работе В. К. Путоловой есть ряд спорных положений, но, поскольку в нашу задачу не входит раскрытие темы «Арсеньев-писатель», мы оста­навливаться на них не будем и коснемся лишь биогра­фической части ее работы.

В. К. Путилова использовала в своей работе основ­ные труды о В. К. Арсеньеве —Ф. Ф. Аристова, Н. Е. Кабанова, Н. М. Рогаля, повторив их ошибки, и шеститомное собрание сочинений путешественника,. а также архивные материалы о нем, хранящиеся в Ар­хиве Академии наук и в Архиве Географического об­щества СССР. «К сожалению, мы не могли осущест­вить поездку во Владивосток для изучения архива Ар­сеньева»,— указывает она во введении к своей дис­сертации. В биографическом очерке ею впервые под­робно был рассмотрен вопрос об условиях исследова­тельской работы Арсеньева на окраине царской Рос­сии, о его отношениях с царским сатрапом, приамур­ским генерал-губернатором Н. Л. Гондатти, всячески препятствовавшим научным начинаниям Арсеньева. Однако здесь она допускает ошибки. По ее мнению, Арсеньев впервые приступил к своей литературной ра­боте только в 1914 г., фактически же, как сообщает сам автор Л. Я. Штернбергу в письме от 21 июля 1910 г., работа над книгой «По Уссурийскому краю» была им начата в 1910 г. [104, с. 215]. Далее указыва­

207



Похожие документы:

  1. Поурочные разработки по русскому языку: 5 класс

    Урок
    ... с..дели и тихо в..ли разговор. (К. Арсеньев) Упр. 471. Упр. 472 (устно ... его тип. Ответ обосновать. Владимир Клавдиевич Арсеньев – знаменитый русский исследователь дальнего Востока ... отдал 30 лет своей (жизнь) Арсеньев. Он делал открытия в (область ...
  2. Задачи: мотивация познавательного интереса учащихся к изучению родного края; развитие социальной активности старшеклассников

    Документ
    ... », «По Уссурийскому краю», «Дерсу Узала». Владимир Клавдиевич Арсеньев. 4. В 1643-1646г. К Нижнему Амуру вышел ...
  3. Курс I разряд первый. Первое отделение «представить к званию магистра немедленно»: Павский Герасим Петрович (С. Петербургская)

    Документ
    ... Прокопиевич (в монашестве Антоний) (Новгородская) 5. Смоленский Арсений Иванович (Тверская) 6. Рождественский Александр Яковлевич ... ) 10. Владимир (Кириллов), иеромонах (Харьковский университет) 11. Вознесенский Евгений Клавдиевич (Псковская) 12 ...
  4. Александр Бушков Россия, которой не было. Гвардейское столетие Читателя убедительно просят не усмотреть в этой книге простое, механическое переиздание России

    Документ
    ... знаменитом соборе 1274 г. во Владимире предшественники „нестяжателей“ четко ... жизнь крутенько! Ростовский митрополит Арсений Мациевич, энергично протестовавший ... насмерть. Командует ими полковник Александр Клавдиевич Геруа, воевавший в Отечественную с ...
  5. Александр Бушков Россия, которой не было Блеск и кровь гвардейского столетия

    Документ
    ... соборе 1274 года во Владимире предшественники «нестяжателей» четко ... жизнь крутенько! Ростовский митрополит Арсений Мациевич, энергично протестовавший против ... насмерть. Командует ими полковник Александр Клавдиевич Геруа, воевавший в Отечественную с ...

Другие похожие документы..