Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
На Кафедре систем автоматического управления Санкт-Петербургского государственного политехнического университета в рамках чтения курса “Технические из...полностью>>
'Документ'
проведение в субъекте Российской Федерации мониторинга доступности социальных услуг для малообеспеченных семей («осуществляется», «не осуществляется»)...полностью>>
'Рабочая программа'
Дисциплина «Базы знаний и экспертные системы» (Б3.В.1.7) является профильной дисциплиной (Б3.В.1) вариативной части (Б3.В) профессионального цикла (Б3...полностью>>
'Документ'
Цели урока: а) образовательные: дать обучающимся представление об индивидуальном развитии; добиться усвоения знаний о развитии животных с превращением...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

ВВЕДЕНИЕ

Русская философия – сравнительно позднее образование нашей национальной культуры, хотя предпосылки ее появления уходят далеко вглубь российской и славянской истории. Однако предпосылки, в качестве которых мы, прежде всего, выделяем историческое самосознание и самосознание народа, безусловно, еще не есть само явление, поскольку они лишь подготавливают его рождение и развитие. Само же явление начинается с обретения формы, адекватной ее содержанию.

Логика изложения историко-культурологического материала требует как проблемного рассмотрения концепций культуры основных направлений и течений русской философской мысли, так и их хронологического описания. Работа опирается на несколько методологических подходов. Это аналитико-дескриптивный подход, при помощи которого создается их описательная реконструкция; аксиологический, предполагающий выявление их ценностных элементов и их реконструкцию на основе самих этих ценностей; и философско-компаративный метод, позволяющий в параллельных рядах проводить сравнение подчас несравнимых позиций. Кроме указанных подходов применяются и другие широко разработанные комплексные методы гуманитарного знания.

В качестве начальной точки исследования нами сознательно был избран П.Я. Чаадаев, поскольку философия, в подлинном смысле, возникает в России в XIX веке. И именно в середине этого столетия, когда научная мысль Европы начинает особенно часто обращаться к исследованиям в области культуры и ее характерных особенностей, в России также появляется устойчивый интерес к этим проблемам. В классическом, золотом для русской культуры XIX веке Россия уже не только учится у Запада, но и учит его. Страна, подарившая миру А.С. Пушкина, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, В.С. Соловьева, становится истинным духовным лидером человечества.

Русская философская классика XIX века, как и русская классическая литература, несут миру одну общую истину – нет, и не может быть такой цели, ради которой возможно принести в жертву хотя бы одну человеческую жизнь, одну каплю крови или одну слезинку ребенка. Русская философия – это философия предупреждения, основным лейтмотивом которой является нравственный запрет на любой социальный проект, на любой «прогресс», если только они рассчитаны на принуждение и насилие над личностью. Для русской философии характерен отказ от академических форм теоретизирования, от чисто рационалистического способа доказательства и обоснования, прочувствованных сердцем, пережитых, выстраданных истин.

Русская философия – это отражение души русского народа, с присущими ей идеалами и ценностями, абсолютно далекими от прагматизма и утилитаризма западноевропейской культуры. И если философская установка Запада находит четкое выражение в призыве Спинозы «Понимать!», то русская философия и русская духовность в противоположность такому крайнему рационализму устами старца Зосимы из «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского утверждает невозможность постижения Истины без любви, поскольку высшие откровения духа даются только любящему сердцу. И речь здесь идет не о чувственной любви Л. Фейербаха, а о любви духовной, являющейся специфической человеческой характеристикой, придающей нашему сознанию целостность и полноту.

Отстав в своем появлении от российской действительности, русская философия, тем не менее, намного ее опередила. В программе всеединства и цельного знания она наметила путь, который мог и должен был пересечься с основной магистралью европейской мысли, однако не слился с ней, а сохранил в этом дуэте свой голос любви и добра, звучащий на равных с западноевропейским голосом воли и разума.

Особенностью работ всех русских философов в области изучения феномена культуры является то, что они рассматривают не только ее общие вопросы, но и обращаются к животрепещущим проблемам отечественной культуры, к сравнительному анализу русской и западной культур, к поискам фундаментальных основ российского культурного ареала (Византия, варяги, татары), к изучению русского народного творчества.

Второй особенностью работ отечественных исследователей культуры является их высокий гуманизм и обращение к простому народу, яркая демократическая направленность, независимо от политических симпатий самих авторов.

В рамках представленной работы особый интерес для нас представляет исторический процесс формирования и становления философского осмысления культуры, который в России начинается гораздо позже, чем на Западе – в начале XIX века.

Важнейшим этапом этого процесса является, начавшийся в середине XIX века, спор западников и славянофилов. Своеобразным импульсом, послужившим началом этого спора, становится «Философические письма» П.Я. Чаадаева, в которых он ставит вопросы о роли России среди народов Запада и Востока, об отношениях российской и западной культур, а также дает оценку Петровским преобразованиям.

В философии культуры западники (П.В. Анненков, Т.Н. Грановскй, К.Д. Кавелин, В.Г. Белинский, А.И. Герцен, И.С. Тургенев, С.М. Соловьев и другие) исходят из идеи единства человеческой цивилизации и общего пути ее развития. Россия рассматривается ими как европейская страна, отставшая в силу разных причин (географического положения на окраине Европы, татаро-монгольского ига и т.д.) от других европейских стран на пути развития цивилизации. Образцом прогресса цивилизации для западников выступает Европа, и поэтому они стремятся всячески приблизить к ней Россию, полагая, что иначе она погрязнет в дикости и невежестве. В этом контексте оценка западниками Петровских реформ в целом является положительной.

Представители противоположного западникам лагеря, славянофилы (А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, П.В. Киреевский, братья К.С. и И.С. Аксаковы, Н.М. Языков и др.), напротив, отрицают единство человеческой цивилизации и общего пути ее развития. С их точки зрения, культуры отдельных племен и народов являются органическими целостностями, чьи отличительные особенности определяются присущей каждой из них «народной душой». Русский народ и другие славянские народы видятся им именно такой самобытной цивилизацией, в основе которой лежит религиозно-нравственное начало, сформированное православным христианством. Тогда как на Западе, – утверждают они, – господствует бездушное формально-юридическое начало.

Таким образом, Россия, по мнению славянофилов, молодая культура, которой предстоит свой собственный путь исторического и культурного развития. К реформам Петра I славянофилы относятся в целом отрицательно, полагая, что они исказили свойства российской культуры, возрождение которых славянофилы считают возможным через религиозно-нравственное очищение и глубокое изучение истории народной культуры России, которая является хранилищем отечественной культурной самобытности.

Свое дальнейшее развитие идеи славянофильства получают во второй половине XIX века, в трудах, так называемых, «поздних славянофилов», или «почвенников» (Н.Я. Данилевского, А.А. Григорьева, Н.Н. Страхова, Ф.М. Достоевского и других). Главной темой для них остается российская самобытность, суть которой они видят в христианском смирении. Согласно их точке зрения, историческая миссия России – объединить народы Европы в христианское братство. Ресурсы же для выполнения этой миссии может дать исконно русская культура простого народа («почва»), но не идеология интеллигентов, «оторвавшихся от почвы». Поздние славянофилы полагают, что постижение национальной идеи возможно через изучение национального искусства

В конце XIX – начале XX веков в России появляется целая плеяда замечательных философов: В.С. Соловьев, С.Н. и Е.Н. Трубецкие, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский и другие, которые всесторонне и разнопланово обсуждают проблему культуры, решение которой определяется тем, как они понимают соотношение культуры и политики, культуры и революции, культуры и насилия. Прямо противоположные решения проблемы представлены в трудах Л.Н. Толстого и В.И. Ленина, а между полюсами этого идеологического спектра – концепции Г.П. Федотова, А.Ф. Лосева, Г.В. Плеханова, А.А. Богданова, Ю.М. Лотмана. В их трудах нередко затрагиваются проблемы философии культуры. Главные темы размышлений – религиозные, духовные основы различных типов культуры, философия искусства, новое осмысление особенностей русской культуры, ее сходства и отличия от культуры стран Европы.

На протяжении длительного периода своего развития философия культуры в России оборачивается то «геологией культуры», то «политологией культуры», и собственно культурная деятельность играет подчиненную или зависимую роль, оказываясь на службе либо религии, когда само понятие «культура» (как это было у П.А. Флоренского) представляется производным от слова «культ»; либо революции, когда четко и резко провозглашается производность культуры от классовой идеологии (как это представлено в ленинской теории «двух культур»). В результате, сторонники одной точки зрения уповают на развитие России средствами культуры: силой знаний, веры, нравственного и эстетического сознания, искусства, а другие – силой революционного ее преображения, за которым и должно последовать развитие подлинной культуры...

Русский «религиозно-философский ренессанс» характеризуется противоречивым сочетанием стремления оправдать традиции христианской культуры России и подчас довольно острой критикой этих традиций. События 1917 года резко изменяют ход отечественной истории, в т.ч. интеллектуальной и культурной. Философия культуры оказывается в условиях господства марксистского учения и диктата коммунистической идеологии. Однако ни деятельность специально созданной для этого организации Пролеткульта, ни призывы В.И. Ленина к молодежи овладевать культурой как непременным условием строительства нового общества не приносят ожидаемого эффекта. Начавшийся вслед за тем сталинский режим приводит не только к практическому подавлению культуры, но и к ее примитивнейшей теоретической трактовке как соединения «классового содержания» и «национальной формы», сведенной к тому же единственно к языку, а в 30-е годы, и к полному вытеснению из философии самого понятия «культура» понятием «общество».

Другая группа ученых, эмигрировавших из России (Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, Л.П. Карсавин и другие), создает евразийскую концепцию культуры, рассматривающую Россию как самобытную евроазиатскую цивилизацию, не являющуюся при этом ни европейской, ни азиатской, которая сегодня становится все более востребованной.

И только в 60-е годы ХХ века, с наступлением «оттепели», философы начинают разработку проблем теории культуры. В статьях и книгах В.С. Библера, Е.В. Боголюбовой, В.Е. Давыдовича, Н.С. Злобина, В.Ж. Келле, М.С. Кагана, Г.С. Кнабе, Л.Н. Когана, Э.С. Маркаряна, В.М. Межуева, Э.В. Соколова.

Развитие философии культуры в нашей стране только начинается, что открывает широкие возможности для продолжения исследования и создания более объемной и полной работы по истории рассмотрения проблем культуры в русской философской мысли. Данное исследование представляет собой лишь одну из попыток осмысления процесса становления философско-культурологической мысли в России.

ГЛАВА 1

ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ В РОССИИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века

    1. Культура как духовное образование общественно-исторической жизни: философия культуры П.Я. Чаадаева

Философ и публицист Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856) первый русский мыслитель, попытавшийся проанализировать феномен культуры.

Собственно культурологические взгляды П.Я. Чаадаева формируются главным образом под влиянием Г. Гегеля и Ф. Шеллинга. Он считает, что источником физического и духовного мира является божественный первотолчок, придающий материи движение, а человеку – способность передачи из поколения в поколения всемирно-исторического опыта, который так же, как и у Г.Гегеля, направляется «всевышним разумом». П.Я. Чаадаев полагает, что личный интерес и эгоистические стремления приводят человека к злу, а подчинение общему, объективному, всечеловеческому началу – к нравственному добру, к идеальному общественному устройству, которое будет увенчано установлением «царства Божьего на Земле». Акцент на социальной справедливости, братстве и дружбе людей независимо от их сословных и национальных различий делает П.Я. Чаадаева провозвестником современных христианско-демократических движений и идей экуменизма.

Определяющей в мировоззрении П.Я. Чаадаева становится мысль о том, что человечество нездорово и его болезнь происходит от нарушения органического единства рода человеческого, нации и индивидов, присущего им «от природы». К этому единству человечество должно вернуться. В приложении к России эта мысль выступает как необходимость единения России с другими народами, а в приложении к личности – как антииндивидуалистическая идея нравственного совершенства личности, составляющей органический элемент нации.

П.Я. Чаадаев полагает, что целые народы, как и отдельно взятые личности, существа нравственные, поэтому он определяет культуру как духовное образование общественно-исторической жизни. Истинная культура, по мысли философа, носит чисто духовный характер, что наглядно отражено в христианском мире, а максимально – в католическом европейском средневековье. Современное же положение дел оценивается им достаточно противоречиво, поскольку, с одной стороны, в христианском мире все должно способствовать установлению совершенного строя на земле. С другой – реально существующий ход истории западноевропейских народов осуществляется «как в добре, так и во зле», а протестантизм и реформация приводят мир к «разобщенности язычества».

Поставив эту проблему, в поисках выхода, каким бы странным это ни казалось, П.Я. Чаадаев обращается к России, которая, по его же собственным словам, еще не перешла из поры «юности» в «зрелый возраст», и не только не развила традиций ни Востока, ни Запада, но и не стала даже местом между ними, вопреки своему географическому положению. Она лишь переняла христианское учение у «растленной Византии», создав гигантскую государственность, поработившую каждую человеческую личность.

Такой неожиданный поворот в своих рассуждениях П.Я. Чаадаев объясняет двумя соображениями. Во-первых, он связывает свои надежды с исторической молодостью России, полагая, что на этом «листе белой бумаги» можно записать истинные письмена человеческой культуры, не повторяя ошибок ни Востока, ни Запада. Во-вторых, мыслитель уверен, что русский народ принадлежит к тем избранным народам, «которые нельзя объяснить нормальными законами нашего разума, но которые таинственно определяет верховная логика Провидения».

В конце 1829 года П.Я. Чаадаев приступает к написанию трактата на французском языке, получившем впоследствии название «Философические письма». Этот труд, состоящий из восьми писем, он заканчивает в начале 1831 года1. В содержании писем автор предпринимает попытку критического рассмотрения культуры России в сравнении с развитием культурного пути Запада. Уверенность в великом будущем русского народа сочетается у философа с критикой современного состояния России, которая как бы выпадает из «всемирного воспитания человеческого рода» вследствие изоляционистской политики православия. Автор видит задачу России в воссоединении с другими национальными культурами. Будущее общество он представляет как воплощение единства рода человеческого, гармонии личных и общественных интересов, свободы личности.

В итоге, можно сказать, что концепция культуры П.Я. Чаадаева представляет ее развитие по двум основным направлениям (Восток - Запад) и двум основным периодам (древний мир - христианство), а высшими точками развития культуры в христианстве являются средневековый католицизм и будущий совершенный социальный строй христианского мира, который в первую очередь связан с Россией.

Несмотря на достаточно резкую критику России, доходящую порой и до национального самоотрицания перед лицом процветающей цивилизации Европы, П.Я. Чаадаев не может безоговорочно рассматриваться как представитель западничества. Хотя, в своих более поздних сочинениях он не устает подчеркивать необходимость для русских учиться у Европы, но при этом, критикует такие отрицательные стороны европейской культуры, как хаос частных интересов, индивидуализм, нарастание «груды искусственных потребностей» и т.п. В духовном же облике русских людей поздний П.Я. Чаадаев открывает целый ряд качеств, которые, по его мнению, свидетельствуют о «непроявленности» национального духа и должны обеспечить великое будущее России. Это способность к отречению во имя общего дела, смиренный аскетизм, открытость сердца, совестливость и прямодушие. Отсюда он выводит возможность почти мессианских свершений русского народа, призванного «ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество». Таким образом, и славянофилы, и западники с равным правом могут считать его и своим, и чужим, не говоря уже о революционных демократах, которым очень импонировала резкая критика П.Я. Чаадаевым крепостничества, самодержавия и русского православия, поскольку сам мыслитель прошел через масонство и исповедовал католицизм.

Философия самого П.Я. Чаадаева основывается на христианском религиозном учении. В противоположность деизму2 он подчеркивает непрерывность влияния Бога на мир и человека, поскольку тот «никогда не переставал и не перестанет поучать и вести его до скончания века»3. Однако без идей, нисшедших с неба на землю, «человечество давно бы запуталось в своей свободе», которую человек часто понимает, «как дикий осленок»4, и, злоупотребляя ею, творит зло.

В пятом «Философическом письме» мыслитель так формулирует «символ веры (credo) всякой здравой философии»: «Имеется абсолютное единство во всей совокупности существ», «это единство объективное, стоящее совершено вне ощущаемой нами действительности». «Великое ВСЕ» «создает логику причин и следствий», – утверждает философ, но при этом отвергает пантеизм, который факты отождествляет факты «духовного порядка» с «фактами порядка материального»5. Физический мир вполне познаваем естественными науками, однако существуют истины нравственности, которые «не были выдуманы человеческим разумом, но были ему внушены свыше» и постигаются разумом «проникнутым откровением»6.

Именно на этих основаниях и строится его оригинальная философия истории. Ставя перед собой задачу, создать философии истории, «размышляя о философских основах исторической мысли»7, П.Я. Чаадаев рассматривает проблему соотношения фактов и достоверности. С одной стороны, он полагает, что «никогда не будет достаточно фактов для того, чтобы все доказать», с другой – «самые факты, сколько бы их ни собирать, еще никогда не создадут достоверности»8. Особое внимание он уделяет проблеме соотношения личности и общества в процессе исторического развития. Для него «единственной основой нравственной философии» и «основой понятия истории» является замена отдельного существования Я «совершенно социальным, или безличным»9. В философии истории П.Я. Чаадаева важное место занимает его трактовка вопроса о взаимоотношении между различными народами в процессе их исторического развития.

П.Я. Чаадаев стремится определить всеобщий закон существования и развития человечества, придающий смысл историческим фактам и обуславливающий объективную необходимость исторических событий и нравственный прогресс в обществе. Таким законом для него является действие Бога или Провидения, а «способность к усовершенствованию народов» и «тайна их цивилизации» состоит в «христианском обществе», ибо только оно «действительно руководимо интересами мысли и души»10. Дохристианские общества в Греции и Риме, в Индии и Китае, в Японии и Мексике, по мнению П.Я. Чаадаева, даже в своей поэзии, философии, искусстве служили «одной лишь телесной природе человека»11, и поэтому оцениваются им невысоко. Провидение, «мировой разум» проявляется как «разум христианский». Философ отмечает, что для него к этому сводится вся его философия, мораль и религия. Это для него и как критерий оценок различных периодов истории, отдельных личностей, стран и народов. Так, вопреки просветительской традиции, он негативно относится к культуре Древней Греции, к Гомеру и Сократу. Эпоха Возрождения, понимаемая им как возврат к язычеству, оценивается «как преступное опьянение, самую память о котором надо стараться всеми силами стереть в мировом сознании»12.

Полагая, что народы, как и отдельные личности, не могут не иметь своей индивидуальности, П.Я. Чаадаев выступает против философии «своей колокольни». Согласно его мнению, эта философия, которая «занята разграничиванием народов на основании френологических и филологических признаков, только питает национальную вражду, создает новые рогатки между странами, …стремится совсем к другому, нежели к созданию из рода человеческого одного народа братьев»13. Отвергая чисто расовый подход к народам, русский философ не принимает идеи ни панславизма, ни пантюркизма. В последние годы своей жизни П.Я. Чаадаев, особенно находясь под впечатлением от неудач России в Крымской войне 1853-1856 годов, усиливает критику славянофильских идей; он полагает, что Россия в своем развитии не должна обособляться от европейских народов.

Парадоксальность философии П.Я. Чаадаева проявляется и в некоторой произвольности его исторических оценок. Так, деятельность Моисея и царя Давида, хотя они и принадлежат к дохристианской эпохе, характеризуется им весьма положительно: поскольку первый «открыл людям истинного Бога», а второй «был совершенным образцом самого святого героизма»14. Но вот имя Аристотеля, заявляет «Басманный философ»15, «станут произносить с некоторым отвращением». В то же время совершенно неожиданно реабилитируется «от порочащего его предвзятого мнения» язычник Эпикур, несмотря на то, что он материалист. Также положительно оценивается и основатель ислама Магомет, поскольку П.Я. Чаадаев считает, что исламизм происходит от христианства и является одним из разветвлений «религии откровения». Однако, несомненно христианская конфессия – протестантизм характеризуется им отрицательно16.

В первом и втором «Философических письмах» резкие обвинения направлены и против православия и России. Правда, затем эти оценки меняются на противоположные, хотя при этом П.Я. Чаадаев не меняет основ своей историософии. В шестом «Философическом письме» он выступает как сторонник объединения всех христианских вероисповеданий, которые должны возвратиться к «Церкви-матери», т.е. к католицизму17. Однако сам П.Я. Чаадаев до конца своих дней остается православным. В 1847 году он пишет П.А. Вяземскому, что «церковь наша, единственная наставница наша. Горе нам, если изменим ее мудрому ученью! Ему обязаны мы всеми лучшими народными свойствами своими, своим величием, всем тем, что отличает нас от прочих народов и творит судьбы наши»18.

И личность самого П.Я. Чаадаева, и его философские воззрения оказали очень серьезное воздействие на развитие русской общественной мысли. Именно он стоит у истоков размежевания русских мыслителей в 30-40-е годы XIX века на, так называемых, славянофилов и западников. В первом «Философическом письме» он во многом выступает как западник. А.И. Герцен называет это «письмо» «выстрелом, раздавшимся в темную ночь», «безжалостным криком боли и упрека петровской России». Согласно его свидетельству, он сблизился с П.Я. Чаадаевым, и они были «в самых лучших отношениях»19.

Однако не в менее близких отношениях П.Я. Чаадаев состоит и со славянофилами – И.В. Киреевским, А.С. Хомяковым, К.С. Аксаковым, Ю.Ф. Самариным. Он внимательно слушает голоса спорящих между собой западников, считающих, что Россия должна идти по пути Западной Европы, и славянофилов, настаивающих на исключительной самобытности России, и сам активно участвует в этих дискуссиях в московских салонах 30-40-х годов, соглашаясь по отдельным вопросам то с одними, то с другими, хотя окончательно не присоединяется ни к одной из спорящих сторон.



Похожие документы:

  1. Задачи книга. Исторические условия раз-вития философии в России. Опонятии философии вообще

    Документ
    ... о «русской философии», и, конечно, не в чему было бы исследовать ее историю. Но в истории культуры всех ... времени представителей немецкой философии. С их появлением все чаще русская молодежь уходит в занятия философией. Больше всего ...
  2. Учебное пособие Согласно Федеральному компоненту Государственного комитета Российской Федерации по высшему образованию (1)

    Документ
    ... 5—11. Г.БАШЛЯР Использование философии в областях, далеких от ее духовных ис­токов, — операция тонкая ... позднее унаследовала наша национальная власть, — такова печаль­ная история нашей ... сравнительная слабость формы. Русский народ не был народом культуры ...
  3. Философия политики как предмет и метод. Понятие политического 10 Что мы вкладываем в понятия "философия" и "политика"? 10

    Документ
    ... (либерал-демократическая) философия политики, которая усиленно внедряется сегодня в наше образование, основана на разработках ... , рассмотрел ее с точки зрения российских национальных интересов. В то время, когда сознание всех русских было ...
  4. Млечномеда – Философия Сефирного сонцеализма сварги 21 Века

    Документ
    ... И. в обществе, к появлению таких ее видов, как социальная, научно-техническая, технологическая, статистическая, ис пользуемых ... поэтому наши дети спокойно воспринимают массовую культуру с реками крови и многочисленными убийствами (хотя ничего ...
  5. Учебное пособие для абитуриентов вузов Москва. 2006 удк 373. 167. 1: 3 ббк 60 С48

    Документ
    ... образования, национальностью и т. д. Это одно из основных направлений изучения социальной структуры общества, сравнительного ... русский философ, социолог, писатель, естествоиспытатель; близок к славянофилам убеждением в своеобразии русской культуры и ее ...

Другие похожие документы..