Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Ф.И.О., телефон, электронный адрес контактного лица от компании, принимающей участие в семинаре (*) - Оплата семинара возможна по счету,...полностью>>
'Календарно-тематический план'
В.Самбурова . 11.09 Воспаление. Отек О.Ю.Введенская 3. 18.09 Иммунологические состояний и реакции. Аллергия Т.Э.Караогланова 4. 5.09 Гипоксия М....полностью>>
'Документ'
Муниципальное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа имени Всеволода Павловича Сергеева с.Родничок Балашовского района Сарат...полностью>>
'Документ'
Максимальное количество баллов начисляется при условии выполнения задания на «отлично»; при выполнении задания на «хорошо» начисляется 80% от максимал...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Мишель Пессель

ПУТЕШЕСТВИЯ В МУСТАНГ И БУТАН

М У С Т А Н Г

пики и статус-кво

Здесь обитель богов, и сюда тысячелетиями шли умирать жрецы, монахи и мудрецы. Много веков Гималаи приворажи­вают людей, но и сегодня их величественные вершины окутаны покровом тайн.

Полгода прожил я в непальской столице под сенью Гимала­ев. Весной облака над городом расступились, явив сверкающий на солнце континент вечных снегов, что вытянулся на 3 тысячи километров через всю Азию. Прикрыв глаза рукой, я глядел поверх пагод Катманду на умопомрачительный белый барьер. Взгляд цеплялся за острые пики, а воображение бежало даль­ше, дальше, как это случалось со многими до меня и, наверное, будет после. Где-то там рисовались затерянные горизонты, не­ведомые страны. Они ждали меня...

23 апреля 1964 года меня разбудили стуком в дверь бунга­ло. Было пять часов утра; сбросив с себя одеяло, я вдруг сооб­разил, что настал долгожданный день. Стало как-то боязно.

За окнами светлело. Быть может, в последний раз просыпа­юсь я в таком комфорте. Жена тоже встала. Хотя она ждет ре­бенка, ей непременно хочется проводить меня на самолете до крохотного городка Покхара, откуда, собственно, и начнется мое путешествие.

Вскоре шарканье подошв по полу оповестило о прибытии Калая. Выглядел он довольно нелепо: лукоподобные ноги тонули в широких белых брюках, спадавших на высокие горные ботинки, сверху красовалась клетчатая рубаха канадского лесоруба и ярко-розовый пуловер из гардероба моей жены. Впрочем, с утра любое грандиозное начинание выглядит до странности нелепым. Калай значился поваром и сирдаром (главой носильщиков), но пока был единственным человеком во всей долине Катманду, согласившимся участвовать в моей экспедиции. Если, конечно, она состоится.

Комнаты бунгало выглядели камерой хранения автобусной станции: два громадных кофра из белой жести соседствовали с деревянными ящиками, которые мы с Калаем заколотили нака­нуне; по полу разбросаны рюкзаки, к столу привалена ивовая корзинища, набитая кастрюлями и пластмассовой посудой.

Через несколько минут после прихода Калая в дверь тихонь­ко постучался Таши. Этот был в щеголеватых узких брюках из темной материи и в безупречно белой рубашке — в таком виде он собирался лезть на Гималаи.

Я все время пытался представить, какова будет совместная трехмесячная жизнь с Таши. Говорил он только по-тибетски. Что же до Калая, то на него особенно рассчитывать не прихо­дилось.

С Калаем нас связывало давнее знакомство. В 1959 году, когда я путешествовал в районе Эвереста, Калай показал себя проворным и честным помощником. Верность и отвага вообще характерны для племени таманг, к которому он принадлежит; думаю, Калай дал бы себя убить, защищая меня. Но сейчас, пять лет спустя, он сильно изменился: стал каким-то чванливым и заносчивым. Кроме того, ему исполнилось 27 лет (как и мне), и, по здешним понятиям, он был стар. Жена умоляла меня най­ти кого-нибудь другого, но в Катманду не нашлось больше охот­ников сопровождать меня.

Снаряжение и ящики погрузили в два «джипа», и под рев моторов мы вылетели со двора отеля «Роял» на улицу. Сунув руку в карман, я еще раз нащупал листок бумаги — драгоцен­ный документ, стоивший мне шести месяцев хлопот; это был вы­правленный по всей форме пропуск, разрешавший мне посетить на свой страх и риск территорию Мустанг.

Я мог гордиться: мне первому из европейцев предоставили возможность свободно бродить по Мустангу. А услышал я об этом затерянном королевстве совершенно случайно. В Катман­ду знали лишь, что въезд туда запрещен и что земли королев­ства начинаются за массивами высочайших в мире горных вер­шин Аннапурны и Дхаулагири.

На карте Мустанг выглядел полуостровом площадью около 1200 квадратных километров. С остальной частью Непала Му­станг соединяла одна-единственная дорога; судя по отметкам, это самое «высокопоставленное» в мире королевство: средняя высота его превышает 4 тысячи метров над уровнем моря.

Первое упоминание о Мустанге, которое мне удалось разы­скать в английской литературе, относится к 1793 году. Правда, была еще строчка в письме, отправленном из Индии одним ка­пуцином в 1759 году; он сообщал, что прослышал о «королев­стве Мустанг, независимом от Лхасы, но лежащем в пределах Тибета». Первое авторитетное свидетельство привез В. Дж. Киркпатрик, англичанин, открывший Европе Непал. Он писал в своей книге, что река Кали-Гандак, «по слухам, течет на север от Мукти и начинается в Мустанге». И добавлял: «Му­станг — важное место в тибетских горах». Девять лет спустя, в 1802 году, Ф. Бьюканан рассказал о «тибетском графстве Мастанг», которым правит «вождь бхотов, именуемый раджой». Название «Мастанг», или «Мустанг» (как пишут с 1852 года), в дальнейшем время от времени появляется в литературе, при­чем все информаторы подчеркивают независимый статус «коро­ля», или «раджи», Мустанга.

Но вот диво: лишь 159 лет спустя после упоминания Киркпатрика — в 1952 году — туда добрался первый европеец. Им оказался швейцарский геолог Тони Хаген, долго путешествовав­ший по Гималаям. «Княжество Мустанг никоим образом нель­зя считать самостоятельным»,— заявил он.

Что же такое Мустанг? Есть там король или нет? Где про­ходят в точности его границы? В 1964 году на эти вопросы ни­кто не мог дать мне ответа. Вскоре после посещения Тони Хагена вследствие политических осложнений район был объявлен запретной зоной. Поистине чудо, что мне выдали правитель­ственный пропуск на длительное пребывание там. Немалому числу альпинистов, исследователей и именитых этнографов при­шлось возвращаться ни с чем.

Правда, разрешение еще не гарантировало успеха предприя­тию...

Когда все началось? Охота к перемене мест, мне думается, родилась от монотонной и слишком размеренной жизни в анг­лийском графстве Хертфордшир, где из диких животных води­лись лишь мыши да воробьи. Я рос, мечтая стать храбрым ры­царем, которому уже никто не посмеет указывать: «Отойди от­туда, запачкаешься». Не удивительно, что в результате подоб­ного воспитания меня привлекали как раз те вещи, которыми «глупо заниматься». Так, я выучил тибетский и отправился пеш­ком в Гималаи. Ну а запретное королевство Мустанг влекло меня прежде всего своей запретностью.

Правда, до этого было многое. Был парижский полдень, ког­да, удрав с лекции на факультете права, я случайно набрел на пыльную лавку букиниста рядом с церковью Сен Сюльпис. Я зашел в нее без всякой цели, просто так. Только когда за спиной звякнул дверной колокольчик, я понял, что попал в ма­газин восточной книги. Восток? Он заключался для меня в из­битом определении «таинственный», да еще в китайских вазах и статуэтках.

— Что вам угодно? — раздался надтреснутый голос букини­ста мсье Превуазена.

Растерявшись и не зная, что ответить, я вдруг сказал, что ищу тибетскую грамматику. Кстати, тогда я не был уверен в существовании тибетской письменности и заранее рассчитывал на отрицательный ответ.

Велико же было мое удивление, когда милый мсье Превуазен полез в темный угол своей лавки, выволок оттуда лестницу и, прежде чем я успел выскочить на улицу, протянул мне ма­ленькую зеленую книжицу. Сэр Чарлз Белл — «Грамматика разговорного тибетского языка».

  • Эта подойдет?

  • Как раз ее я и искал, — ошарашено пробормотал я.

С тех пор я потерял солидное количество ручных часов, штук двадцать зажигалок и все подаренные или купленные мною авторучки. Вообще моя забывчивость стала в семье притчей во языцех. Но «Грамматику» Белла я берег как зеницу ока. Она ездила со мной повсюду и всплывала в самые неожиданные моменты жизни. В конце концов я принялся читать ее.

Поначалу мне просто было приятно щегольнуть парой ти­бетских фраз перед знакомыми девушками. Фразы звучали так: «Почистите все бронзовые украшения» и «Монахи стали ленить­ся». В остальном белловская «Грамматика» являла собой заме­чательный продукт британского колониализма. Чего стоит, к примеру, последний абзац книги: «У британского правительства нет других целей, кроме поддержания статус-кво».

Статус-кво! Какое всеобъемлющее выражение!

Постепенно я начинал понимать, что на свете существует «глупость», которую я непременно должен совершить, а именно отправиться в Тибет. Мысль созрела окончательно, когда меня отправили в Америку учиться в школе бизнеса при Гарвард­ском университете. Науки, которые я должен был там штудиро­вать, были весьма далеки от чистки бронзовых украшений и упреков ленивым монахам.

Но я возненавидел статус-кво.

Случай свел меня в Нью-Йорке с Тангстером Римпоче, стар­шим братом его святейшества далай-ламы. Сидя рядом в такси, катившем по Второй авеню, я испробовал на нем несколько фраз, почерпнутых у Белла. Потом, к вящему удовольствию мо­его высокопоставленного знакомого, я принялся считать по-ти­бетски до десяти. Услышав это, шофер такси повернулся и в свою очередь просчитал до десяти по-немецки с сильным брук­линским акцентом.

— Я тоже из Старого Света! — гордо сказал он.

Брат далай-ламы чуть усмехнулся. Старый Свет... Тибет — колыбель одной из древнейших цивилизаций на свете, которая существует и поныне.

В тот день я проникся отвращением к такси и воспылал лю­бовью к караванам.

В Штатах кроме брата далай-ламы оказался еще один ти­бетец, с которым я начал заниматься языком. Это был миниа­тюрный семнадцатилетний юноша, сын министра.

Однако мысль о путешествии в Гималаи пришлось вскоре оставить. Разглядывая атлас, я обнаружил в нем королевство Бутан, пребывавшее в гордой изоляции и не имевшее ни с кем дипломатических отношений. Сердце у меня радостно забилось: вот куда следовало направить стопы!

Самолет доставил меня в Индию, где я узнал, что в Бутан попасть не удастся.

Мое отчаяние немного развеялось, когда я встретил в Калимпонге покорителя Эвереста шерпу Тенсинга. После разгово­ра с ним я решил отправиться с товарищем — Аленом Тиолье — в район Эвереста, чтобы провести там антропологическое изуче­ние шерпов.

Все. Гималаи приворожили меня, как это случилось со мно­гими, чьей мечтой стало вернуться сюда еще и еще раз.

Три года спустя, преисполненный оптимизма, я вернулся в Катманду с женой. И вот после шестимесячного ожидания пер­вая большая удача — разрешение на длительное пребывание в отдаленной провинции Непала — Мустанге...

Первым этапом на пути к Мустангу стал городок Покхара в центре Непала. Долина казалась зеленой от недавно посеянно­го риса, красные кирпичные домики, крытые соломой, выгля­дели брызгами на этом фоне. Покхара встретила запахом све­жести и горного приволья. Был базарный день, на улицах мно­го народа, Крестьяне в белых брюках и черных пилотках, жен­щины с золотыми кольцами в ноздре, звонкоголосые детишки, быки и лошади смешались в пеструю толпу.

Наш багаж погрузили на скрипучую телегу, и мы двинулись к центру города. Уже у самой цели Таши вдруг дернул меня за рукав и головой указал на троих мужчин. То были солдаты племени кхампа. Нет, они не шли, а неторопливо плыли, раздви­гая толпу. Каждый вел в поводу крупную лошадь под седлом, отделанным серебром и крытым ярким ковром. Ростом кхампа были не меньше одного метра восьмидесяти сантиметров, так что невысокие непальцы не доходили им даже до плеча.

Солдаты-кхампа были обуты в громадные ботинки, простор­ные одежды цвета хаки при каждом шаге хлопали, как удары бича. Как и у всех тибетцев, походка их была тяжелой — по­ходка людей, привыкших к горам. Но в отличие от тибетцев из района Лхасы лица кхампа были не монголоидными, а с пря­мым разрезом больших глаз, поставленных близко к орлиному носу; длинные заплетенные косы обмотаны вокруг головы. Во всем их облике чувствовались достоинство и гордость. Цитирую «Грамматику» Белла: «Кхампа — самое храброе племя тибет­цев».

Они прошли мимо, не удостоив нас взглядом.

Протащившись пол-Покхары, запряженная быками телега свернула в боковую улицу и вскоре выехала на зеленую лужай­ку перед вместительным домом в восточном стиле с оштукату­ренным фасадом. Дом принадлежал семейству Сершанов. У меня было рекомендательное письмо от брата короля Непа­ла принца Басундхара к этой знаменитой по всему краю купе­ческой семье. Сершаны своего рода венецианцы южных скло­нов Гималайских гор, только они снаряжают не суда в замор­ские страны, а отправляют караваны с товарами по крутым тропам. Вообще-то их дом находится в Тукуче, довольно боль­шом селении, отсюда в шести днях пути на север. Тукучу назы­вают воротами Непала в Центральную Азию, и Сершаны, как я надеялся, помогут нам пройти через них.

Слуга ввел в просторную гостиную, где меня встретил при­земистый быстроглазый мужчина. Поздоровавшись, он пригла­сил присесть возле его подушки.

— Вы собрались в долгое путешествие? — вежливо осведо­мился хозяин.

— Да, в Мустанг, — ответил я.

Молчание.

— Путь тяжел и неблизок, — заметил после паузы Сершан и добавил, что недавно в Мустанге нашли двух застреленных торговцев. — Дорога стала очень опасной, — продолжал Сер­шан. — Я могу только самым искренним образом посоветовать вам отказаться от намерения.

Все это, конечно, настраивало не на веселый лад. Я поспе­шил переменить тему и спросил, можно ли найти в Покхаре носильщиков, согласных отправиться с нами.

— Что вы, что вы! — замахал руками Сершан. — Носильщи­ков до Мустанга вам не найти. Место это расположено слиш­ком высоко. Там жутко холодно, люди могут не выдержать.

Самое лучшее, закончил Сершан, коли мне так уж необхо­димо попасть в Мустанг, — это дождаться его каравана с гру­зом соли из Тукучи. Погонщики захватят нас, а в Тукуче, если повезет, можно раздобыть яков.

Я поблагодарил и ответил, что мы, пожалуй, все же попы­таемся сами отыскать носильщиков.

Калай разбил палатку перед домом Сершана, и мы провели нашу первую ночь по-походному. Утром отправились на базар, где я купил недостающие вещи: керосин для ламп, два компаса и несколько шариковых ручек. Теперь, как мне представлялось, мы были полностью оснащены.

Вернувшись к палатке, мы застали Калая в очередном при­ступе меланхолии. Выражалась она в том, что Калай вдруг разуверился в своих силах и потребовал, чтобы ему наняли по­мощника повара. Просьба, на мой взгляд, была совершенно не­обоснованной: ведь ему предстояло готовить лишь на двоих, не считая собственной персоны. К тому же по прибытии в Мустанг я рассчитывал нанять человека, знающего местные условия. Но Калай, избалованный в предыдущих больших экспедициях по Гималаям, не унимался. Он сказал, что бхоты (тибетцы) не умеют готовить, зато у него здесь есть друг Канса, безупречно подходящий для роли помощника. Оба они из одной деревни.

По слабости характера я уступил. Но когда передо мной предстал земляк Калая, я вздрогнул. Это был худющий чело­век лет сорока пяти, в набедренной повязке, с изнуренным ли­цом, одноглазый. Как он сможет идти по горам?

Однако слово сказано, и Канса стал декоративным украше­нием нашей группы в ранге помощника повара, а при необхо­димости и носильщиком. Я заметил, что в Мустанге, среди сне­гов, ему, пожалуй, будет холодновато. Калай живо уцепился за эту мысль и сказал, что помощнику совершенно необходимо купить одежду. В новом обмундировании Канса стал выглядеть приличнее. Впрочем, справедливости ради, скажу, что я ни разу не пожалел впоследствии, что Канса пошел с нами.

Теперь предстояло найти носильщиков. Часам к четырем благодаря бешеным стараниям Калая у нашего лагеря появи­лось несколько человек. Они пришли с базара и производили впечатление «тертых парней», во всяком случае они никак не напоминали обычно молчаливых и аккуратных носильщиков. Предчувствие меня не обмануло.

Всего их было шестеро, а так как у нас было десять мест, я попросил Калая найти еще четверых. Однако типы с базара тут же согласились взять двойной груз, запросив, правда, со­вершенно несусветную цену — от 12 до 15 рупий в день, в четы­ре раза больше обычной платы носильщика в Катманду. При­шлось согласиться, хотя я и не представлял себе, как они потя­нут такой груз. Самый тяжелый тюк весил 55 килограммов, а до Тукучи добрых шесть дней пути. Я выдал им аванс, и мы расстались, договорившись, что носильщики вернутся завтра на рассвете.

Вечером я прошелся по базару с Таши. Мы говорили по-ти­бетски, и мне уже казалось, что я всегда только и разговаривал на этом языке. Прежний мир растворился в небытии, насущ­ными были заботы и хлопоты текущего дня. Я поделился со­мнениями с Таши — удастся ли нам затеянное?

Таши ответил уклончиво.

  • Что ты думаешь о Кансе?

  • Ничего не думаю.

  • Но, по-твоему, это славный человек? — изменил я вопрос.

  • Не знаю. Мы с ним раньше не виделись,— упорно дер­жался Таши.

  • Как ты считаешь, мы ничего не забыли?

  • Не знаю. Это твоя забота.

Интересно, добьюсь я какого-нибудь ответа? В конце концов Таши сделал мне выговор:

— Что ты все время спрашиваешь — как я считаю, что я ду­маю. Мы, тибетцы, не думаем. Как можно думать о том, чего не знаешь!

Это был первый преподанный мне урок фатализма. Зачем беспокоиться, если события еще не наступили?

На следующий день, однако, оказалось, что тревога снедала меня не напрасно. К десяти часам утра носильщиков еще не было. Пробило одиннадцать, когда они появились и затеяли пе­ребранку о грузах и о цене. В конце концов с каждым пришлось сговариваться в отдельности в зависимости от величины и веса тюка. В полдень носильщики, Канса и Калай высыпали на глав­ную улицу, ведущую через базар на север, и вскоре скрылись из виду. Я же остался с Таши отобедать у Сершана.

Час спустя мы тоже выступили в путь. Проходя через базар, где на нас никто не обратил внимания, я пожалел, что выход в путь не был обставлен более грандиозно.

Столь же скромно и незаметно мы прошли мимо полевого гос­питаля, где хозяйничал врач-европеец. Я посмотрел на него с нежностью: быть может, это последнее знакомое лицо, которое я встречу в пути. Я оставлял позади не только западную циви­лизацию — я нырял в другую эпоху, углублялся в неведомый район высочайших на свете гор. Отныне ни «Грамматика» Бел­ла и никакая другая книга не могли мне помочь.

Если бы, подобно Таши, я мог не думать о будущем!

...Мы шли через пригород, как вдруг я увидел подозрительно знакомую кучу ящиков, корзин и снаряжения, лежащих на обо­чине. К своему ужасу, я убедился, что это были мои вещи. Они валялись в придорожной пыли, и никто их не охранял.

Где же Калай? Где Канса? Где носильщики?

Ответ я получил полчаса спустя, когда, широко улыбаясь, появились мои люди. Они сказали, что остановились «переку­сить»...

Мне бы хотелось описать первый день похода из Покхары в героических тонах. Увы, это не отвечало бы истине. Он не был похож на стремительный марш-бросок. Носильщики ползли со скоростью улиток, и я не мог их упрекнуть, поскольку сам нес в руках только шляпу.

Когда ноги стали гудеть и в голове надсадно застучала мысль о такси, я просто сел на обочину, раздавленный мыслью, что это только начало; все перевалы еще впереди, а расстояние, которое мы прошли туда, придется одолевать и обратно. С тай­ной надеждой я спросил Таши, не устал ли он, — тогда было бы легче переносить боль в собственных ногах. Тот коротко отве­тил: «Нет. С чего бы?».

Солнце прожигало насквозь, и мне понадобились стоические усилия, чтобы любоваться пейзажем. Он не изменился со времен Марко Поло.

  • Кипо ре (красиво)? — окликнул я Таши.

  • Шита кипо (очень красиво), — ответил тот с улыбкой.

Мы завели разговор о дороге, о нашем маленьком караване, потом перешли на «жизнь вообще».

Таши считал свое нынешнее существование из рук вон пло­хим. Он верил в перевоплощения душ и полагал, что прожил уже несколько более удачных жизней, но эта с самого начала оказалась несчастной.

Таши воплотился 21 год назад в деревне шерпов амдо. Семья его исповедовала религию бон, одну из древнейших в Централь­ной Азии; она зародилась задолго до появления Будды. В осно­ве религии бон лежат многочисленные мифы и верования в кол­довство и магию, которые были распространены не только в Азии, но и в дохристианской Европе.

Однажды, гуляя по узеньким, замощенным кирпичом улич­кам непальской столицы, я обратил внимание на крохотное кафе, в котором собирались тибетские беженцы. Я зашел туда, дабы испробовать действенность моих американских уроков и чтения Грамматики Белла.

В полутемной комнате, отделенной от улицы занавеской, за низкими деревянными столиками сидели тибетцы. На некоторых были классические халаты темно-бордового цвета и высокие са­поги, на других — куртки с множеством молний, на третьих — западная одежда по тогдашней непальской моде. Там я позна­комился с Таши. Мы сразу же подружились. Много вечеров мы провели за маджонгом в кафе, ставшем, как я выяснил, главным местом встреч шерпов амдо. Таши знал немного хинди, и по­началу беседы наши проходили скованно. Но постепенно я на­учился бегло говорить по-тибетски, и все стало на свои места.

А когда через полгода хлопот я получил долгожданное раз­решение на поход в Мустанг, выяснилось, что мой старый друг антрополог не может сопровождать меня, и я остался один. Тут-то Таши и вызвался стать моим спутником. Его мать категори­чески возражала против дальнего путешествия. Что ж, ее волне­ние можно было понять: потерять мужа, расстаться бог знает насколько с младшим сыном и теперь провожать в опасный путь старшего — это уж слишком!

Но Таши крепко стоял на своем.

Мустанг — настолько маленькая область, что для нее не на­шлось места даже в Британской энциклопедии. Тамошнего ко­роля индийцы называют раджой, но подлинный его титул — Ло гьялпо («гьялпо» — по-тибетски «король», а «Ло» — местное на­звание Мустанга). Вполне возможно, там не окажется' ничего интересного, кроме нескольких заброшенных деревень. Но с дру­гой стороны, есть шанс открыть мир, само существование кото­рого долго ставилось под сомнение.

Мы шли, окруженные запахом мокрой глины и таинственны­ми тенями, сгущавшимися в сумерках. Я спросил Таши: «Ты боишься смерти?» К большому удивлению, он рассмеялся:

— Так или иначе, все ныне живущие через девяносто девять лет умрут.

И добавил:

— Выходит, всем им бояться?.. Никто не знает, почему он явился на свет и почему умрет.

Подобный философский подход не мешал Таши бояться пре­вратностей судьбы, особенно после всего, что выпало на его долю. Мы условились, что он будет выдавать себя за непаль­ского шерпу, из которых обычно набирают носильщиков для ги­малайских экспедиций. Комизм ситуации заключался в том, что прилегающий к Эвересту район — предполагаемую «родину» Таши — хорошо знал я, тогда как он не ступал туда ногой.



Похожие документы:

  1. Варшава – берлин – брюссель – брюгге – руан – онфлер довиль – мон сен мишель – канкаль сен мало – замки луары париж – реймс – кобленц варшава

    Документ
    ... – ОНФЛЕР - ДОВИЛЬ – МОН СЕН МИШЕЛЬ – КАНКАЛЬ - СЕН МАЛО – ЗАМКИ ... в отеле. 6 ДЕНЬ: МОН СЕН МИШЕЛЬ – КАНКАЛЬ – СЕН МАЛО Завтрак. Переезд ... на горе острова Сен Мишель, 1300 лет. Окруженный ... водами залива Мон Сен Мишель, это место уникально своими ...
  2. Список делегации Республики Франция во главе с Генеральным консулом Франции в г. Екатеринбурге Мишелем Бараном

    Документ
    ... консулом Франции в г. Екатеринбурге Мишелем Бараном Официальная делегация Мишель Баран Michel Baran Генеральный ...
  3. Рецепты питания Монтиньяку

    Реферат
    Мишель Монтиньяк Рецепты питания Монтиньяку. Секрет ... долго и сохранять былинную силу. И недаром Мишель Монтиньяк, побывав в России и отведав национальные ...
  4. Перевод Татьяны Карасевой

    Документ
    Мишель Дейч СУФЛЕР ГАМЛЕТА Перевод Татьяны ...
  5. Трагикомедия в одном акте

    Документ
    ... тоже нападение. МИШЕЛЬ. Конечно. ВЕРОНИКА. Когда как, Мишель. МИШЕЛЬ. Да, когда ... ВЕРОНИКА. Налей мне, Мишель! МИШЕЛЬ. Обойдешься. ВЕРОНИКА. Мишель! МИШЕЛЬ. Нет. Вероника пытается ... . АННЕТ. Да что с вами, Мишель?! МИШЕЛЬ. А что случилось? Вы пейте, ...

Другие похожие документы..