Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Сегодня начинаем изучение истории нашего Отечества. Отправляемся в путешествие в далекие времена , V- VIII века, когда жили наши предки, узнаем в каки...полностью>>
'Документ'
В целях приведения нормативных правовых актов Ямало-Ненецкого автономного округа в соответствие с действующим законодательством Правительство Ямало-Не...полностью>>
'Документ'
Немова Наталья Васильевна, кандидат педагогических наук, профессор Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образо...полностью>>
'Урок'
Здравствуйте, ребята. Сегодня мы с вами продолжим знакомство с возможностями электронной таблицы Excel. На прошлом уроке мы научились вводить, редакти...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

РЕЧЬ НА ПОХОРОНАХ

Еще древние говорили: «О мертвых — либо хорошо, либо ничего». И воистину — сводить счеты с покойни­ком не пристало. Надо говорить над гробом только о заслугах усопшего товарища. А как быть, когда заслуг. было немного или когда заслуги отсутствовали начис­то?.. Конечно, в таком случае для оратора положение создается трудное, но отнюдь не безнадежное. Тут уже от гибкости ума и языка выступающего зависит: вый­дет ли оратор из затруднительного положения достой­ным образом или, наоборот, будет задавлен неумоли­мыми фактами...

Приводим образцовую речь на гражданской пани­хиде в некоем районном центре, произнесенную мест­ным Цицероном не без изворотливости и верного ощу­щения конъюнктуры...

— Товарищи! Друзья! Наш район понес серьезную утрату: скончался видный работник нашей районной номенклатуры товарищ Припускаев Афанасий Илла­рионович. Даже как-то не верится, что это он лежит здесь бездыханный — он, которого мы привыкли ви­деть снующим по всем нашим учреждениям и пред­приятиям до такой степени часто, что иной раз хоте­лось крикнуть покойнику: «Брысь! Шел бы ты хоть на минуточку домой!» Дааа... покойник, когда он еще не был покойником, был очень деятельный и активный работник. Помню, когда решено было вывести его из нашей номенклатуры, то он развил такую деятельность в свою пользу, что у двух или трех товарищей из на­шего руководства получилось нечто вроде предын­фарктного состояния на почве напора со стороны то­варища Припускаева. Он и навещал наших ответст­венных лиц по нескольку раз в день, и по телефону зво­нил домой и на работу, и писал всем, кому можно, в районе и даже в область с утра до ночи... Да, это был орел — наш покойный товарищ Припускаев...

Давайте вспомним, товарищи, сложный и поучи­тельный путь, что был проделан в нашем городе и райо­не Афанасием Илларионовичем... Правда, это будет нелегко, ибо покойник работал буквально на всех долж­ностях, которые имеются по его номенклатуре и спо­собностям. И даже на тех, которые превосходили таковые способности... Теперь уже мало кто помнит, сколько мест удалось сменить нашему незабвенному Припускаеву. Но я, как старожил района, могу все же смутно осознать, что начал он, кажется, с должности заведующего комбинатом бытового обслуживания. Ка­кой у нас комбинат, каждый знает по себе. Я, например, полгода не могу добиться, чтобы мне перелицевали там летнее пальто... Но это что! Вот когда покойник воз­главлял наш комбинат, счет времени операциям ре­монта или там окраски, химчистки и так далее шел в комбинате не на недели, не на месяцы, а — на годы. Да.. Мы потом на райисполкоме, когда снимали оттуда При­пускаева, рассматривали жалобные книги комбина­та— и все прямо ахнули: чего только не писали люди в эту книгу! Например: сдавала в химчистку платье средних лет женщина и сплошь и рядом впоследствии умирала от старости, а уже претензии предъявляла в этой книге ее внучка — то есть наследница усопшей платьевладелицы. И какую же стойкость надо было проявлять руководителю комбината, чтобы выдержи­вать натиск озверелых заказчиков! Какое завидное упорство отличало усопшего!..

Именно ценя такие редкие качества покойного, мы перевели его заведующим в загс. Там Афанасий Илла­рионович развернулся во всю ширь, как говорится. И квартала не прошло, как все бланки были перепута­ны... Приходишь, например, регистрировать новорож­денного, а тебе подсовывают рапортичку на покойни­ка... Или — вместо бракосочетания норовят зарегистрировать развод.. Умора, да и только!.. Когда нам после докладывали на бюро об этих забавных инцидентах, все просто животики надорвали... Но, безусловно, Припускаева переместили мы, кажется, в Заготскот — в районную контору. Но ведь не зря же этих животных называют скотиной,— правда? Чуткости от них ждать нельзя никакой. Допустил, например, тот же Афанасий Илларионович небольшие перебои с доставкой кор­мов,— эти самые волы, бараны, свиньи начинают себя вести именно по-свински: они своими бараньими моз­гами не желают сообразить, что в данном случае имеет место всего лишь временное затруднение, а сразу же начинают дохнуть, как нанятые... Им-то хорошо: они сдохли, их сактировали — и все. А куда девать Припускаева, относительно которого немедленно приходит ди­ректива из области: снять с работы!.. А? То-то и оно. Крепко мы тогда призадумались перед тем, как назна­чить нашего дорогого усопшего на новую работу... Но все-таки нашли выход: перекинули его в отстающий колхоз «Красная кочерга». Мы ему тогда так и сказа­ли — Припускаеву: «Давай поднимай колхоз; подни­мешь, наградим тебя как следует!» Он, безусловно, взял на себя обязательство. Даже подтвердил это резолю­цией общего собрания колхозников: мол, всё выполним и перевыполним... Но вы знаете, какое капризное дело это сельское хозяйство? Не то там дождей было мно­го, не то — жары... В общем, пришлось нам Припускаева перекинуть на место директора водочного завода. Тут он, безусловно, развернулся. План перевыполнял ежемесячно. А оказывается, именно в этом производ­стве перевыполнять-то и не положено. Почему? Пото­му что спирта на нашем заводе не делают. Спирт при­ходит в цистернах из области. Наше дело — только разбав... То есть я хочу сказать: созидать на данной основе водки и там ликеры...

Припускаев выдавал на базе данной цистерны боль­ше напитков, чем указано нормой. Натурально, на­шлись склочники, которые стали писать жалобы... Всех в районе ведь не угостишь, даже если ты руко­водишь целым водочным заводом... Дааа...

Крепко мы задумались перед тем, как посадить Припускаева заведующим ассенизационным обозом. Думали: тут-то трудно нарушить что-либо, или там — недооценить, переоценить, или там — разворовать..» Оказалось, и тут имеются свои затруднения. Нет, пе­ребоев с основным материалом не наблюдается. А вот средства очистки — те могут хромать: лошади, напри­мер, хромают в буквальном смысле слова. Если авто­мобиль — он требует технического внимания к себе, го­рючего и так далее... В общем, стали поступать сигна­лы, что это дело может выйти из берегов в масштабе всего города... Согласитесь, мы же не Помпея какая-нибудь, чтобы погибать — и от чего?.. Одним словом, ясно...

Делать нечего. Покойник был утвержден заведую­щим птицефабрикой. А куры, оказывается, еще более нежные существа, чем даже свиньи. И тоже, очевидно, среди кур никакой работы не велось: они не понимали, что можно попить не совсем чистой водички или не поклевать корму денек-другой без того, чтобы не бо­леть и не дохнуть... Ведь это же буквально курам на смех или даже курам на горе то, что там началось, на птицефабрике... Да... Сняли мы Припускаева. Вот тут он и начал ходить по инстанциям, требуя себе должности не меньше, чем прежние...

Он бы, наверное, и по сей день мелькал среди нас. Но вот — ирония судьбы: когда мы ему доверили ру­ководство лодочной станцией, Афанасий Илларионович неосторожно поехал сам кататься на лодках своей, так сказать, системы. А ремонт лодок, конечно, осуществ­лялся под его руководством… И вот вам результат: те­ло незабвенного товарища Припускаева вытащили из воды через три дня в дальнем затоне...

Спи с миром, дорогой друг, ты совершил все, что мог, в своей номенклатуре. Даже твоя смерть подтвер­дила, что ты как работник был всегда верен себе!

РЕЧЬ ПО ШПАРГАЛКЕ

К сожалению, всякого вида шпаргалки применяют­ся ныне у ораторов. И не всегда проходит безболез­ненно пользование записочками, печатными текстами, подсказками из президиума или с мест и т. д. Нам из­вестен случай, когда внезапно погас свет и благодаря этому обстоятельству аудитория постигла, что намерт­во умолкший докладчик решительно ничего не знает в вопросах, кои он освещал по печатному тексту, подго­товленному для него сотрудниками. Другой раз оратор потерял записочку, на которой изложено было все, что надо произнести, но обнаружил пропажу уже на трибуне. Долго шарил, бедняга, по карманам, ища свою шпаргалку, а затем так и ушел, не сказавши ни слова...

Ниже мы приводим драматический эпизод — тоже на почве заранее написанного другими лицами текста к докладу одного председателя райпотребсоюза на со­брании уполномоченных. Тут вышло так, что неверно сложены были страницы обширной шпаргалки: 1-я и 2-я страницы лежали правильно; 3-я страница была вложена в двух экземплярах, что обнаружил доклад­чик, только когда во второй раз кряду стал читать одно и то же. Затем лежала 5-я страница, а далее — 8-я и т. д. Что получилось из такого ералаша, вы постигнете, про­читавши речь, помещенную ниже. Надо еще учесть, что сам докладчик своей будущей речи до выступления не читал.

Мы начинаем нашу публикацию с конца второй страницы, поскольку до этого места все шло нормально.

— «...Таким образом, надо сказать, что повышение закупочных цен сыграло положительную роль. Уста­новлены цены и на продукты внеплановых заготовок. Дикорастущие...» Кхм... При чем тут это?..

Да, да, конечно, это — о ценах. Дикорастущие цены не должны иметь место. В общем, нельзя допускать, чтобы цены дико росли.

(Переворачивает страницу.) «Дикорастущие расте­ния...» Простите: оказывается, тут говорится не о ди­корастущих ценах, а просто о ценах на дикорастущие эти… растения. Тут вот приведено (читает): «Клюква, брусника, лекарственные травы, гробы...» Простите: грибы... И так далее. Идем дальше (читает): «Что ка­сается бакалейных товаров, то прирост их в ассорти­менте за прошлый год в целом составляет 15%, а по отдельным видам цифры складываются так:

Крупа —17%,

Макароны и мушки...»

Простите: не мушки, а — ушки. Ну, такие макарон­ные изделия...

«Ушки—12%,

Крахмал —8%,

Полуфабрикаты — кисель, ты и т. д.—25%,

Горох —11%.

Но это еще не потолок. Если нам спустят фонды, мы увеличим торговлю и по таким товарам».

(Переворачивает страницу.)

«Дикорастущие растения: клюква, брусника, лекар­ственные травы, грибы и так далее...». Кхм... Что-то очень много про дикорастущие...

«Что касается бакалейных товаров, то прирост их в ассортименте за прошлый год в целом составляет 15%, а по отдельным видам цифры складываются так:

Крупа —17%. Макароны и ушки...»

Кхе... Кажется, эти мушки... то есть эти чушки... простите: ушки уже были... Что там дальше-то? Да... представьте себе: опять ушки, крахмал, полуфабрика­ты и так далее... А какая это страница?.. Третья! И та была третья! Тогда понятно... Так. Перехожу к следую­щей странице...

(Читает.) «…зательно надо увеличивать торговые операции и по таким товарам, как горох...» Как?! Опять — про горох?.. Ах, простите: тут не горох, тут— порох. Да, да.

«...порох, патроны, удочки, сети, спинки...» Прости­те: спиннинги... А то я думаю: чьи еще спинки?.. Да. «Спиннинги и подсадные утки...» Наверное, подклад­ные утки... Нет, написано: подсадные...

Черт знает что! Неужели не ясно, что утки надо было отнести по разделу мясо-птица?! Что? Деревян­ные утки? Но ведь это же не про культтовары здесь... Почему же сюда включены игрушки?! Ах, охотникам нужны деревянные подсадные утки... Верно, верно, я позабыл... Так на чем я остановился?.. На утках...

«Подсадные утки и болотные подтяжки...» Что та­кое?! Ах, простите: не «подтяжки», а вытяжки — ну, сапоги такие... (Читает.) «Болотные вытяжки находят себе спрос у наших охотников и рыболовов...»

Ну, вот видите!

(Перелистывает, читает) «...сомненно приятно отме­тить, что в нашей системе растет число работников, которые работают исключительно на отлично и непре­рывно получают благодарность от покупателей. Тако­вы, например, товарищи Селезнев А. К., Копытин П.С., Незагоруйко Кс. Т., Нечипорская У. Ю. и другие. (Пе­релистывает страницу.) Особенно «отличилась» некая Судорожкина из Плюйдуньского сельпо...»

Почему-то «отличилась» взято в кавычки... (Чита­ет.) «Она получила дефицитный товар — импортные шерстяные кофты — и все кофты спрятала под прила­вок...» Да, правильно, значит, поставлены здесь кавыч­ки. (Читает.) «...спрятала под прилавок, желая эти коф­ты продать только своим знакомым с наценкою в свою пользу. Но рукав одной кофты высунулся из-под при­лавка, и покупательница, оказавшаяся, как установле­но впоследствии в милиции, В. Е. Мигуновой, пенсио­неркой, заметила красный рукав и спросила: «А это что?» Судорожкина ответила: «Не твое дело, корова!» Ай-ай-ай, как это можно — покупательницу и называть на «ты»! (Читает.) «Но Мигунова настаивала, что она желает поглядеть кофту. Тогда Судорожкина сказала: «Это — лыжные штаны». Но Мигунова не поверила и продолжала требовать, чтобы ей показали товар. Судо­рожкина со словами: «Пошла, пошла отсюда, покуда цела!» — ударила счетами Мигунову, которая полезла за кофтою сама. Мигунова не осталась в долгу...» Ага! Видите: покупательница в долгу не осталась, заплати­ла все-таки за кофту! Значит, Судорожкина ей всучила эту кофту с наценкой!.. (Читает, бормоча про себя.) Ах, простите, тут — совсем о другом. (Читает.) «...не оста­лась в долгу и удрала метров...» К сожалению, тут не сказано, на сколько метров удрала покупательница... Ах, виноват, тут не то написано... Мигунова не удрала, а «ударила метром по шее Судорожкину, которая в свою очередь порвала на покупательнице жакет»... Ай-ай-ай! Вместо того чтобы продать новую вещь, наша продавщица наносит ущерб костюму покупательницы... (Читает.) «Эта стычка закончилась протоколом в ми­лиции, дело передано в суд». Правильно! Но почему же такую... кхм... буйную хулиганку считать отличным продавцом? — непонятно! (Читает.) «Безусловно, Судо­рожкина ответит по суду и уже уволена из нашей си­стемы. Но и других работников прилавка надо преду­предить: подобные безобразия мы терпеть не станем!» Ага, значит, про тех — там про Копытина, Селезнева и других — тоже было сказано в кавычках, что они «от­личники», хе-хе... Нет, те действительно хорошие ра­ботники! Я помню: я сам подписывал список на их на­граждение... Тогда в чем же дело?!

---------------------------

Но мы-то с вами, дорогой читатель, знаем, в чем тут дело!..

ПОСЛЕДНИЕ МОГИКАНЕ

Они еще живы — эти дорогие нам всем как память вульгарные социологисты, приютившиеся теперь толь­ко в маленьких музеях периферии!.. Чу, вы слышите? Он ведет свою группу экскурсантов и объясняет ей:

— Этот зал посвящен раннему Ренессансу. Что та­кое есть Ренессанс в свете сегодняшнего дня? Ренессанс мы прежде всего определяем как желаемость бур­жуазии к усвояемости наиболее ценных сокровищ ан­тичной эпохи, каковые до такового не имели той цен­ности, как при таковом. Здесь, например, художник изобразил для нас свою собаку. Но возникает вопрос: какая это собака с социальной точки зрения? Как види­те, это — бодрая молодая собака, всем телом своим по­казывающая, что она уже отреклась от того мистицизма и мракобесия, которые мы имели в средние века и кото­рые мы найдем в соседнем зале. Правда, эта собака зад­ними лапами еще стоит на позициях авторитарного католицизма, но передними лапами она уже приветст­вует зарю начинающегося Возрождения.

Идем дальше. На этой картине художник изобразил не собаку, а, наоборот, море. Чем характеризуется это море? Оно характеризуется волнами. Если мы попро­буем дать анализ каждой отдельной волны, то мы прежде всего увидим, что перед нами — бурные, энер­гичные волны эпохи социального подъема. Эти волны дерзают и могут. Они, правда, немного заливают, но — куда? Они льются исключительно на нашу мельницу, товарищи! Конечно, художник мог бы написать какой-нибудь штиль или отлив, характерный для эпохи без­временья и застоя, но он этого не сделал, товарищи! Он брезгует мелкой зыбью и создает крупную штучную волну...

Идем дальше. Здесь мы видим выпивку и закуску эпохи Возрождения — то есть Ренессанса. Что можно сказать о таком ассортименте? Сразу заметно, что, ко­гда художник писал это полотно, буржуазия пережи­вала свой расцвет и еще не обвешивала покупателей и не пыталась скормить своим классовым соратникам харчи уцененного сорта. Посмотрите: как полновесно налиты бокалы и графины с вином! Не может быть и речи о недоливе... Насколько свежа дичь и говядина! Вы не найдете здесь ни одного яблочка, ни одного ли­мончика с брачком! Хочется возразить против того названия, которое присвоено этому жанру искусствове­дами: они почему-то озаглавили эти картины «Натюр­морт»— то есть «мертвая натура»... Нет, товарищи, мас­тер кисти изобразил эти яства столь живо, что надо их называть «живая натура». Да!..

Идем дальше... В углу вы замечаете мраморную ста­тую, изображающую двух гусей анфас... Это тоже — гордые, уверенные в себе и в своей эпохе гуси...

...Милый, милый экскурсовод! Один из последних могикан прелестного течения в нашем искусствоведе­нии, к счастью теперь изжитого!..

ПОБОРНИК ЭКОНОМИИ

— Товарищи! Сегодня у нас на повестке дня только один вопрос: о непроизводительных тратах времени, главным образом на заседаниях, совещаниях, собрани­ях и тому подобное.

Разрешите мне, товарищи, кратенько доложить вам, в чем смысл вопроса.

Если, товарищи, два человека заседают по часу, то получается расход в два человеко-часа. А если заседают, скажем, четыре человека, то уже потрачено четыре человеко-часа. Но, товарищи, меньше трех часов мы никогда не заседаем. Это будет сколько? — четырна­дцать человеко-часов... Что? Неправильно подсчитал? Очень может быть, товарищи: эти цифры у меня не подработаны. Но у нас меньше двенадцати человек ни­когда не заседают. Вот вы и кладите их: двенадцать на двенадцать... В общем, надо умножить людей на ча­сы, и получим расход...

Иду дальше: любой вопрос у нас на заседании отни­мает не менее сорока минут, а то и час. Значит, если мы умножим количество вопросов на количество часов плюс на количество людей, то мы получим гигантскую цифру. Мне вчера как раз это все пришло в голову, и я как раз вчера ужаснулся. Дай, думаю, поставлю сего­дня перед товарищами вопрос: как бы уменьшить ко­личество вопросов на заседании? Тем более— какой во­прос ни обсуждается, каждый норовит выступить. А то и по два раза. Вот у меня, например, тут записано, что в среду на заседании по вопросу о том, как нам выявить причины отставания нашей конторы, выступали: Иванчук — четыре раза, Сидоркин — три раза. Кустинская — пять раз, Процентко — три раза, и даже один товарищ выступал семь раз... кто бишь это?.. Гм... как раз лично я. Ну, это не важно. Если мы учтем, товари­щи, что на наших заседаниях меньше шестидесяти — восьмидесяти вопросов никогда не ставится, то делает­ся ясно: вот она куда девается, утечка времени!

Каков же вывод, товарищи? Я думаю: прежде всего надо сократить количество заседаний. Заседать будем только в случае, если на предварительном заседании мы решим, что такое заседание действительно нужное; так сказать, начерно прозаседаемся на предваритель­ном заседании, а потом уже перенесем вопросы на повторное заседание. Это — раз. Второе: то же и в отно­шении количества вопросов, которыми мы перегружа­ем нашу повестку дня. Придется, конечно, каждый вопрос обсудить сперва начерно, чтобы потом зря не жевать его набело. Думаю, так получится экономнее. И третье: введем жесткие лимиты на выступления. Может, даже будем давать такие талоны на право высту­пать: каждому товарищу, скажем, предоставим право на двадцать выступо-часов в месяц... Ну, конечно, по рангам. Если кто занимает более ответственное поло­жение, то имеет право больше, так сказать, злоупотреб­лять... то есть не злоупотреблять, а пользоваться язы­ком. Менее ответственное положение — меньше лимит. Это тоже, конечно, даст свой эффект. Люди будут заранее распределять свои языковые возможности. Не знаю, может быть, для придания большей деловитости придется сперва эти речи прослушивать начерно. Так будет целесообразнее.

В общем, товарищи, как-то надо с этим вопросом поднажать. Время экономить необходимо, товарищи!.. Я сам говорю уже полчаса? Ну и что же? Кажется, вопрос стоит того... Я думаю, товарищи, сейчас мы об­судим все это дело. Как это — «вопрос ясен»? Тем бо­лее, товарищи! Раз вопрос ясен, значит, можно о нем говорить со всей полнотой. Кажется, я тут делаю кон­кретные, реальные предложения. Я хотел бы слышать, что товарищи думают об этом. Обо мне?.. Да, и обо мне что думают. Пожалуйста, пусть высказываются. Отку­да же я могу знать? Ну, знаете, стенгазеты я не читаю с тех пор, как меня раскритиковали еще в прошлом го­ду. Ну, как знаете, товарищи. Я хотел принести пользу. Думал, что мои конкретные предложения дадут, так сказать, свою долю экономии времени. А если у вас такое настроение, то я вообще могу взять обратно весь своей проект. Очень жалко, конечно, что столько че­ловеко-часов... то есть не часов еще, а — человеко-ми­нут прошло впустую, но это уже ваша вина, товарищи. Я здесь ни при чем. Я закругляюсь, товарищи. Скажу больше: я уже закруглился. Всё, товарищи. Еще раз скажу: мне очень жаль, что с экономией у нас теперь ничего не выйдет...

БАРЫНЯ ПРИСЛАЛА СТО РУБЛЕЙ

Чекильцев по службе числился помощником на­чальника планового отдела. А по существу он являлся добровольным помощником директора конторы — глав­ным образом в личных делах сего последнего. Чекиль­цев считал, что гораздо полезнее отдавать время и си­лы на угождение начальству, чем на исполнение прямых своих обязанностей. Начальство всегда может отметить, отблагодарить, наградить. А что способен дать человеку плановый отдел как таковой? Стало быть, держаться надо именно директора. Чекильцев так и делал.

И вдруг директор зашатался. Поскольку контора своего плана не выполнила (Чекильцеву это было точ­но известно), назначено было обследование. Председа­тель комиссии по обследованию, заняв один из каби­нетов конторы, знакомился с делами и для этого вызы­вал к себе сотрудников конторы. Очевидно было, что в ближайшие дни пригласят для беседы и Чекильцева.

Как в этом случае держать себя? По зрелом раз­мышлении Чекильцев решил, что он должен прежде всего убедиться вот в чем: будет ли снят директор конторы в результате обследования? Если снимут ди­ректора, тогда можно говорить начистоту. А если дело обернется так, что директор останется на месте, то не надо сообщать ничего умаляющего его, директорские, способности и распоряжения. Решено!

Дня через два после того, как Чекильцев принял свое мудрое решение, его вызвали к председателю комиссии по обследованию. Входя в кабинет, Чекиль­цев мысленно повторял:

«Главное — прощупать: останется наш директор или нет?..»

Председатель комиссии пригласил Чекильцева при­сесть.

— Если не ошибаюсь,—-сказал он,— вы — помощник начальника планового отдела?

Чекильцев немножко подумал (в голове у него мелькнула мысль; это-то можно ему сказать? — пожа­луй, можно!) и утвердительно кивнул головой:

— Так точно. Утвержден приказом в марте пятьдесят второго года.

— Та-ак... Ну, что вы можете нам рассказать о вы­полнении плана и вообще о работе конторы?

В дальнейшем беседа сильно напоминала популяр­ную детскую игру: «Вам барыня прислала «сто рублей». Как известно, смысл этой игры в том, что отвечаю­щий не смеет произносить то и дело подворачивающие­ся на язык слова «да» и «нет», а также наименования цветов: белый и черный. Поэтому отвечающий непре­менно делает паузу перед каждой своей репликой, чтобы проверить: не готов ли он вымолвить запрещенные четыре созвучия?..

Игра у Чекильцева с председателем комиссии шла так:

— Относительно выполнения плана,— медленно выговаривал Чекильцев,— могу сказать, что план, в общем и целом, выполняется.

— А в деталях?

— И в деталях он тоже — тово...

— Выполнялся?

— Если хотите.

— Дело не в том, товарищ Чекильцев, что я хочу. Вы мне скажите: как оно есть на деле?

— Я же и говорю.

— Что вы говорите?

— То, что вы спрашиваете, товарищ председатель.

— Моя фамилия Афанасьев.

— Очень приятно, товарищ Афанасьев. Я вот еще в тридцать втором году работал в Союзтаре с одним Афанасьевым... он вам не родстве...

— Не знаю. Да это и неважно. Лучше вы мне скажите: по каким рубикам план у вас не выполнялся?

— А разве есть такие рубрики?

— А вы что — не знаете?

— Конечно, я, в общем и целом, знаю...

— Вот и скажите мне!

— Ну, это трудно так сразу вот,..

— Цифры, я надеюсь, у вас есть?

— Цифры есть. Куда им деваться? Цифры — они всегда с нами.

— А вы помните, хотя бы в общих чертах?

— Что именно?

— Да цифры же.

— Это нашего плана цифры?

— Ну да! А то какие же?

— Мало ли какие, знаете, бывают цифры...

— Нет, нет, мне надо за текущий год цифры вашего плана. Вы их помните, товарищ Чекильцев?

— Представьте — не очень. Столько, знаете, впечатлений, сведений... циркуляров этих... ведомостей…бланков... прямо голова пухнет...

— Та-ак. Ну, а впечатления у вас каковы? Все ли нормально в вашей конторе?

— Это в каком смысле?

— Да в смысле же плана!

— Ах, плана... Да, план у нас есть...

— Ффу... Товарищ Чекильцев, это я и без вас знаю, что он есть. А вот вы мне дайте анализ этого плана.

— Анализ, вы говорите?

— Да вы что: русского языка не понимаете?

— Хе-хе... как то есть не понимаю? Отлично понимаю, товарищ Афанасьев. Тоже скажете... хе-хе-хе...Русского языка не понимаю... это я-то... Остроумно, между прочим!

— Поймите: мы производим обследование деятельности вашей конторы. Вот вы и помогите нам; рас­скажите: хорошо ли работает ваш директор? На месте ли он?

При этих словах в голове Чекильцева мелькнуло: «Вон как ставится вопрос: «На месте ли»!.. Пожалуй, пора поднажать, кое-что открыть о нем...»

И он, улыбнувшись саркастически, произнес:

— Да уж, знаете, у нас тут многим приходил в голову этот вопрос...

— Какой вопрос?

— Да вот, который вы сейчас задали...

— Ну, и как же вы считаете?

— Я?..

Чекильцев чуть было не спросил: «А как считаете вы?» Но, вспомнив правила игры, удержался и только искоса глянул на председателя. Лицо председателя не выражало ничего такого, что можно было бы принять за осуждение деятельности директора конторы. Ввиду этого Чекильцев решил подождать с нападками на своего начальника.

— Хммм... да-а-а,— протянул он,—вопрос слож­ный... Если хотите знать, даже не нашего ума дело.

— Это почему?

— А как же? Наш директор назначен главком.Утвержден министерством. Значит, заслужил так сказать. Вошел в номенклатуру. Да! Значит, он имеет данные.

— Он имеет свои данные. А вы — свои.

— Это в каком же смысле, товарищ Афанасьев?

— Так вы в плановом отделе у себя разбираетесь, хоть немного, в работе конторы?

— Хе-хе!.. Помилуйте!.. Только этим и занимаемся.

— Вот и расскажите нам.

— Об чем именно?

— О чем хотите. Обо всем. Да что вы притворяетесь наивным таким ребенком?

— Помилуйте, какой же ребенок... Скоро двадцать пять лет, как по этому делу, так сказать...

— Что-то не заметно. Ну, рассказывайте!

— Умм... Рассказывать? Сейчас... Умм... А что именно?

— Что хотите.

— Ах, так?.. Умм... Сейчас... Да. Кхм... Ну, вот. Наш плановый отдел... умм... он по штатам располагает четырьмя единицами. По смете конторы на нас при­ходится триста семьдесят пять рублей в месяц зарпла­ты, что составляет ноль целых шесть десятых процента бюджета конторы, а с расходом на почтовые, канце­лярские и командировочные расходы...

— Не то, товарищ Чекильцев, не то рассказываете!

— Разве?

— Будто вы сами не знаете!.. Так как же: будете вы говорить или нет?

— Помилуйте, я лично — с восторгом...

— Так в чем же дело?..

— Господи!.. Да разве я... Вы только прикажите...

— Ну вот, скажите: правильно работает контора,товарищ Чекильцев?

— Вот именно!

— Значит, есть недостатки. Так?

— Безусловно! Где их нет!

— Ну, вот видите. А вы нам поможете вскрыть эти недостатки?

— А? Разве?.. Хотя — да. Да, да, да, это — мой долг. Именно помочь вам вскрыть недостатки.

— Я вас слушаю.

— Слушаюсь.

— Ну?

— А?

— Говорите!

— О чем?

— Да о недостатках же!

— А они есть?

— Вы же сами сказали!

— Когда?

— Тьфу!

— Вот именно! Я всегда это самое и говорил про наши недостатки: тьфу, да и только!..

Короче, когда через девяносто три минуты, протек­шие в беседе с председателем комиссии, Чекильцев покидал кабинет, председатель перешел со стула на диван, где он полулежа вытирал увлажненные лоб и шею, повторяя:

— Вот это — тип... Ну и ну... Это что ж такое, а?.. Ну и тип!

А Чекильцев, закрыв за собой дверь в кабинет, позволил себе улыбку слегка саркастического характе­ра. И думал он теперь так: «Что, съел? То-то, брат! Не на такого напал!»

Чекильцев полагал, что матч игры в «барыня при­слала сто рублей» он выиграл целиком и полностью. На расспросы сослуживцев он весело ответил:

— Полтора часа говорили... Что мог, все раскрыл. Председатель комиссии меня благодарил, руку жал...
«Если бы, говорит, не вы, прямо не знаем, как бы мы тут разобрались»...

А через сутки на доске извещений висело решение комиссии: помощника начальника планового отдела Че-кильцева от работы отстранить ввиду полного незна­ния своего дела.

Теперь на досуге Чекильцев думает о том, что вы­игрыш в игру «барыня прислала сто рублей» в иных случаях означает крупный проигрыш по работе. По­жалуй, тут он прав — хитроумный Чекильцев.



Похожие документы:

  1. Ирина Владимировна Лукьянова Корней Чуковский

    Документ
    ... дневниках 1900-х годов ... круга известных читателю произведений ... Ра, Ты давно ... Выступление Ардова ... тому сочинений сатирика в «Библиотеке ... Маяковский, Викт. Шкловский, ... Илью Ефимовича с ... (1976); ... Советский писатель, 1977 (2-е изд. – М., 1983). Жизнь и творчество ...

Другие похожие документы..