Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Исследование'
Каждый ребенок на свете имеет право на счастливое детство. Это право защищено международными правовыми актами. Важно доступно рассказать детям о праве...полностью>>
'Документ'
Крюково орган ЗАГС Москвы № 9 Зеленоградский Басманный орган ЗАГС Москвы № 10 Таганский Западное Дегунино орган ЗАГС Москвы № 11 Левобережный Беговой ...полностью>>
'Конкурс'
Оформление: художественное (рекомендации по оформлению сцены, помещения, афиши, пригласительных билетов, внешнего вида ведущих и участников), музыкаль...полностью>>
'Документ'
В целях реализации пункта 33 статьи 16 Федерального закона от 06 октября 2003 года № 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

§ 3. Петроградская оппозиция.

Следующий этап, начавшийся II Съездом и переходом Правления Союза к руководителям воинской комиссии в Киеве, заканчивается февралем 1917 года. За это время Клецанда, как один из активных сотрудников «петроградской оппозиции», вынужден был, помимо работы по чешскому делу, участвовать в идеологических боях сразу на два фронта – против киевских по вопросу о военнопленных и против царской администрации, навязывавшей чехам с осени 1916 года подконтрольную себе организацию во главе с Й. Дюрихом. Нам будет интересно взглянуть, каким образом Иржи Клецанда участвовал в этих противостояниях.

Киевский съезд, который пренебрег опытом Клецанды и вынудил петроградцев предоставить в организационных делах свободу действий киевским, имел влияние на дальнейшее направление деятельности Клецанды.

Съезд Союза принял новый устав, который в отличие от старого, гласил, что Союз учреждается «для содействий созданию самостоятельного чешско-словацкого государства на основании полного равноправия и координации этих двух братских народов, для набора и организации чешских и словацких войсковых частей и совместной работе с русской армией…». Кроме этого, Съезд отправил в Париж телеграмму, содержащую признание Чешского заграничного комитета, руководимого Т.Г. Масариком, «верховным органом политической деятельности»215. Вероятно, Клецанда первое время смирился с политическим поражением и, решив, что новое Правление следует по пути, в целом совпадающему со взглядами его самого, на время отошел от противостояния с земляками.

С того времени он сосредоточился исключительно на пропаганде чехословацкой идеи. В дальнейшем он поддерживал личные связи с правительственными кругами, как в министерстве иностранных дел, так и в генеральном штабе, а частыми контактами с русскими академическими и политическими кругами он планировал завершить то, что вместе с Б. Павлу начинал как секретарь правления Союза. По мнению Папоушека216, на счет Клецанды в значительной мере стоит отнести размышление Милюкова, опубликованное в ежегоднике «Речи» за 1916 год217, которое характеризовало развитие чехословацкого революционного движения и его цели так точно, что еще сегодня могло быть переиздано. 2 февраля 1917 года к Иржи Клецанде обратился К.Я. Грот с просьбой помочь в розыске бывшего служащего петербургского учетного и ссудного банка Владимира Горачека218. Итоговым результатом этой деятельности был проект профессоров Петроградского Университета, В.А. Караваева, А.А. Шахматова, Н.В. Ястребова и других, заключавшийся в приглашении проф. Масарика для чтения лекций в университете, проект, имевший значительный политический привкус, поскольку показывал, что российская передовая общественность принимала идеи Т.Г. Масарика, расходящиеся с позицией властей.

Первоначальное решение Клецанды посвятить себя исключительно пропагандистской деятельности было недолгим. Папоушек пишет о том, что характер деятельности нового Правления Союза подтолкнул его к тому, чтобы вмешаться, пусть и не напрямую, в его дела219.Со своими петроградскими, московскими и варшавскими друзьями, особенно с Б. Павлу, он, как свидетельствует его статья о Киевском съезде220, не желал мириться с неблагодарностью, которая стала уделом его друзей, и в отличие от тех, кто был с этим непосредственно связан, он стал сперва внимательно следить за их работой, особенно когда видел, с каким пренебрежением машут руками над его мелкими, но значительными успехами в вопросе военнопленных221. Папоушек замалчивает один важный эпизод, о котором свидетельствуют, по крайней мере, два документа – судебный процесс между Иржи Клецандой и С. Коничком (Коничком-Горским), известным чешским деятелем русофильской ориентации. Первый документ, датированный 21 июня 1916 года, это письмо неизвестного лица Й. Коутняку, с описанием встречи с Л.А. Бобринским и А.И. Геровским, в котором автор пишет, что один из них «о Клецанде отзывался с похвалой, упомянув процесс Клецанды против Коничека. (То есть, Клецанда обвинил Коничека в австрийском шпионаже)222». Вторым документом является письмо самого Клецанды А.А. Шахматову, от 2 сентября того же года, в котором Клецанда «покорнейше просит извинить его за проявленную смелость», когда он указал имя Шахматова в списке свидетелей со своей стороны по делу Коничек-Клецанда, связанному с клеветой, где Клецанда выступает ответчиком. Объясняет он свой поступок надеждой, что Шахматов не откажет подтвердить слова академика Корша о Коничке, и предполагая предварительно получить от Шахматова согласие, но ему помешал это сделать приезд Дюриха и большое количество работы. В суд Клецанда просит не являться223. Получается, что было два взаимных процесса. К сожалению, нам не удалось узнать, в чем конкретно состояла причина конфликта, однако еще осенью 1915 года в статье «Чехословака», посвященной разоблачению «самозванного» православного чешско-славянского общества в Москве, Клецанда характеризовал одного и его организаторов, Коничека, как отрицательного персонажа, который в свое время «подвизался на поприще «славянского объединения», (… ) но так и не смог найти почву (…) имеет приемы науськивать одних против других, не объединять, а разъединять. Так поступал и во время своего заграничного путешествия, особенно во Франции и в Америке, где чуть ли не рассорил чешские и словацкие организации»224.

Клецанда не хотел мешать работе Союза, а хотел только быть на страже для того, чтобы обезопасить чешскую акцию. Не было ничего удивительного в том, что он стал смотреть на работу Союза с недоверием, однако даже не сомневаясь в доброй воле киевских225. Возможно, у Клецанды еще с 1915 года были сомнения насчет целесообразности и успешности тактики больших жестов и плана, которого так охотно придерживался В. Вондрак. Неуспех воинского обращения Вондрака в январе 1915 года едва ли мог убедить в целесообразности военных планов, с которыми новое Правление Союза предстало перед российскими властями. Тем не менее Клецанда, как пишет знавший его Папоушек, не был человеком, который бы пребывал в своих сомнениях и занимал отрицательную позицию по отношению к Правлению Союза, если бы реальность доказала его неправоту. Поэтому несмотря на все те сомнения дело шло к примирению петроградских и московских, представленных Б. Чермаком, Б. Павлу и Клецандой, с Правлением Союза уже только потому, что тогда между большинством киевских и петроградских не было еще других разногласия кроме разных взглядов на тактику226. Возможно, это бы действительно произошло, однако Союз не использовал подходящее для примирения время. Позднее, когда реальность показала, что первые успехи Союза были лишь мнимыми, Правлению Союза, очевидно, не хватило смелости, чтобы соглашением с петроградскими признать, что их сомнения о чересчур далеко идущих планах были оправданы.

Но примирение было возможно и позднее, даже тогда, когда палка, которую подняли киевские против петроградских, начала бить другим концом, то есть, когда лагеря военнопленных, разочарованные, что за известиями об одобрении планов Союза о войске и освобождении военнопленных ничего не следует, начали его забрасывать такими же резолюциями несогласия, которые в свое время киевский печатный орган «Чехослован» применял против петроградских227.

Вредило делу то, что на спор стали оказываться влияния, которые усложняли существующую борьбу за тактику борьбой за политическую программу. Осью тех влияний был советник МИДа по чехословацкому делу Приклонский, а их инструментом стал депутат австрийского парламента Й. Дюрих. Дюрих, будучи заместителем председателя ЧНС, был отправлен Т.Г. Масариком в Россию для организации там филиала ЧНС и достижения договоренности о переброске военнопленных чехов во Францию228. В письме директора Дипломатической канцелярии при Ставке Н.А. Базили товарищу министра иностранных дел А.А, Нератову от 6 августа 1916 года высказывается идея о том, что Дюрих, «как лицо, представляющее наиболее благоприятное нам течение в Чехии… мог бы явиться у нас полезным противовесом элементам, господствующим в Правлении Союза чешско-словацких обществ и тяготеющим к направлению Масарика»229, а в письме от 25 августа содержится информация о визите в Ставку М. Штефаника, отправленного из Парижа присматривать за Дюрихом, предлагавшего объединить чешскую деятельность в России, а во главе поставить Дюриха, назначив ему сотрудников (Чермак, Павлу, Клецанда, Вондрак) по соглашению с ЧНС230. Летом 1916 года Приклонским на повестку дня был поставлен вопрос о лидере чехословацкого движения на Руси и его отношении к центральной чехословацкой заграничной организации, Чехословацкому Национальному Совету231. Поэтому петроградцы, ничего не подозревая, демонстративно приветствовали депутата Дюриха232, а киевляне, с другой стороны, также ничего не подозревая и очевидно полагая, что депутат Дюрих объединился с петроградцами, приветствовали его холодно, что очень раздражало военнопленных. Так получилось, что петроградцы и киевляне выступили перед военнопленными снова раздельно, и это в минуту, которая требовала обратного233. В результате оказалось, что масса военнопленных приняла сторону Дюриха, и что Приклонский убедился в предположении о правильности своего решения сделать депутата Дюриха лидером чехословацкого движения на Руси, совершенно независимого от парижского Национального Совета, руководимого Т.Г. Масариком. Несмотря на то, что как петроградцы, так и киевляне в скором времени поняли, что допустили тактическую ошибку, и вскоре по приезде Штефаника объединились и вынудили депутата Дюриха подписать так называемый «Киевский протокол»234, который признавал учреждение Национального совета во главе с Т.Г. Масариком, было уже поздно. «Киевский протокол» не был признан российским МИДом (равно как и французским правительством и самим ЧНС), а Правлению Союза дали понять, что дальнейший успех чехословацкого движения будет возможен лишь в случае сотрудничества с депутатом Дюрихом.

Мы упоминаем обо всех этих спорах потому, что главным делом Клецанды становится задача возобновления единства движения. Клецанда участвовал в переговорах о «Киевском протоколе» и всех дальнейших переговорах, которые велись в Петрограде, результатом которых стало согласие всех чехословацких организаций на создание нового Народного Совета с депутатом Дюрихом во главе235. Папушек особо отмечает, что «об этой его деятельности свидетельствует ряд документов, из которых особенно интересны ежедневные записи Клецанды киевского периода, когда велись переговоры о «Киевском протоколе»»236.

Клецанда, разумеется, с радостью встретил известие о приезде депутата Дюриха, поскольку в его личности он видел представителя главной революционной организации, представляющей волю народа за границей. Хотя вся его предыдущая деятельность, начиная с «Записки императору Николаю II» 1914 года, свидетельствовала о том, что единственно решающим фактором в национальных вопросах он всегда считал сам народ, он все же не сомневался, какую позицию следует занять по отношению к политику, который хоть и приехал с родины, но, однако, поддался впечатлению от царского всесилия настолько, что под влиянием министерства иностранных дел был готов отказаться от принципа единства чехословацкой революционной акции, олицетворенной Национальным Советом. Впрочем, доверительная позиция депутата Дюриха по отношению к царской власти, тогда уже представленной Штюрмером, едва ли могла привлечь Клецанду, хотя и не перестававшего верить в победу России, однако, имевшего оправданные сомнения о верности политических целей, к которым шла Россия при Штюрмере237. К этому еще добавились сведения с подробностями, характеризующими выступления Дюриха во Франции, вместе с известиями, отраженными позже в Записке Штефаника министру Н.Н. Покровскому, о его дружбе с одной стороны с Коничеком, а с другой стороны с Штерном, сопровождающим Дюриха в России, который ни в Париже, ни в России не снискал доброй репутации238. Не удивительно, что Клецанда, после первого энтузиазма по поводу приезда Дюриха, вскоре отрезвел и одновременно с Б. Павлу, Б. Чермаком и остальными петроградскими и московскими друзьями занял определенную позицию в деле единства чехословацкого движения. По мнению Папаушека, это решение «было для него облегчено тем, что Клецанда еще с 1915 года был знаком с деятельностью Масарика, и знал не только о том, что она была запрещена дома, но и о той конкретной и успешной работе, которую проф. Масарик уже вел за границей»239. Поэтому с минуты, когда российским министерством иностранных дел был поставлен вопрос: Масарик или Дюрих, он решительно занял сторону Б. Павлу, который в письме Я. Папоушеку от 28 ноября 1916 года перечислял фамилии оппозиционеров (Чермак, Клецанда, Рейман, Швиговский), созвавших специальное совещание по выработке совместных действий против Дюриха240. Клецанда взял на себя заботу о связи с властями, с российскими политическими, академическими и журналистскими кругами и переписку с заграницей, особенно с Национальным Советом и организациями в Соединенных Штатах, с которыми был в контакте еще с 1915 года, о чем говорит письмо на чешском языке из фонда Клецанды в РГИА, судя по всему составленное им самим, в США с характеристикой деятельности чешских обществ в России во время Первой мировой войны241. В частности, в письме Шахматову от 26 января 1917 года, Клецанда сообщает, что «Павел Николаевич просил назначить совещание на вторник 31-го января вечером. Относительно думских членов, пока имеют быть приглашенными Маклаков, Львов и Шульгин. Из намеченных Вами-же, П.Н, просил пока не приглашать П.А. Львова и ни в коем случае Е.П. Семенова»242. Возможно, именно это собрание М. Штефаник имеет ввиду в письме от 21 февраля 1917 года Т.Г. Масарику, отмечая, что не смог прийти на собрание, организованное Милюковым, из-за болезни, но общался с ним и с «профессорской группой Шахматова» об организации чешского дела, которым заинтересовался Милюков243. Участие в совещание, организованное с подачи лидеров российской оппозиции, доказывает, что благодаря своим связям Клецанда мог обеспечить распространение влияния чешских идей на в высшие слои российского общества.

Деятельность Клецанды в период конца 1916- начала 1917 годов не ограничивалась только пропагандой чехословацкого вопроса, переговорами и борьбой за единство движения, хотя и на то, и на другое уходило много времени. Возможно, осознание долга привело его к участию в переговорах о создании чехословацкого войска: «Особенно с того момента, когда генералу Червинке российские власти доверили выработку и обсуждение проекта воинской организации, он старался помочь ему изо всех сил. В такой же мере он старался облегчить военные переговоры Штефанику, как в первый, так и во второй приезд его в Россию»244. К этой работе, которая относилась к компетенции Правления Союза, по мнению Папоушека, Клецанду привело недоверие к А. Тучеку, руководителю воинской комиссии в Киеве, и его прямым последователям: «Он не верил в искренность его упорства по созданию большой армии, и до конца подозревал его в том, что своей деятельностью он затрудняет создание армии. Клецанда не был единственным, кто так считал245. При таких обстоятельствах не удивительно, что Клецанда вел переговоры о воинских делах со своими знакомыми из генерального штаба246, стараясь, чтобы период внутренней сумятицы не повредил вопросу, решение которого международная ситуация все больше выдвигала на передний план.



Похожие документы:

  1. Руководитель магистерской программы Председатель гэк, «История» вм. 5543. 2014 д ф. н. Николаев Н. В. д и. н., профессор Федоров С. Е

    Реферат
    САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Руководитель магистерской программы Председатель ГЭК, «История» ВМ.5543.2014 д.ф.н. Николаев Н. В. д.и.н., профессор Федоров С. Е. _______________/____________/ _______________/____________/ ...
  2. Руководитель магистерской программы вм. 5543. 2014 «История» д и. н., проф. Федоров С. Е

    Реферат
    ... УНИВЕРСИТЕТ Руководитель магистерской программы ВМ.5543.2014 «История» д.и.н., проф. Федоров С.Е. ________________/________________ Председатель ГЭК, ... ______________/________________ Научный руководитель: д.и.н., профессор Ходяков М.В. _______________ ...

Другие похожие документы..