Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Об утверждении Порядка уведомления лицами, замещающими муниципальные должности в Администрации Катайского района, о возникновении личной заинтересован...полностью>>
'Документ'
Таблица 1. Определение константы αi в зависимости от класса опасности вещества Константа Класс опасности 1 3 4 αi 1,7 1,3 1,0 0,9 Таблица . Градация д...полностью>>
'Документ'
4 9114.003-01, ЖРГА.4 9114.003-0 0 0х3 3х4 5 ЖРГА.4 9114.003-03 31 х3 3х4 5 ЖРГА.4 9114.003-04, ЖРГА....полностью>>
'Документ'
доцент кафедры математического анализа и дифференциальных уравнений; Носырев Сергей Викторович, доцент кафедры математического анализа и дифференциаль...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Подводя итог параграфу нам следует констатировать, что мы составили представление об основных направлениях работы чешского землячества в Санкт-Петербурге на рубеже XIX и XX веков, полагаясь на «Отчеты» о его деятельности. Среди главных забот членов Правления Чешского Вспомогательного общества были: обеспечение финансового благополучия Общества, организация культурных мероприятий (концертов, банкетов, лекций), денежная помощь нуждающимся членам Общества, благотворительская деятельность (ежегодные денежные пожертвования чешским культурным учреждениям), ведение корреспонденции с просителями (в большинстве случаев – помощь в поиске работы), привлечение новых членов Общества. Нам кажется очень вероятным, что Клецанда, вступив в Правление Общества, так или иначе имел представление обо всех сторонах его жизни и вполне мог принимать деятельное участие в работе на разных фронтах. Самое непосредственное участие в организации гастролей хора моравских учителей, будучи на посту секретаря Общества – прямое тому доказательство.

Глава II. Участие в Чехословацкой революционной акции

(1914-1918 гг.)

§ 1. Начало Первой мировой войны

Данный период очень важен для определения места Иржи Клецанды в чешско-словацком движении в России на протяжении всей войны. И это потому, что именно в этот период начинают активизироваться крупные чешские общества как в регионах, так и в столице, начинается работа, направленная на выработку какой-то единой политической программы, на признание чешских требований со стороны царского правительства. В этот период разрабатываются первые программные документы русских чехов, в частности, «Записка Совета чехов в России императору Николаю II о восстановлении Чешского королевства»; российский царь дважды принимает чешские депутации; в Киеве создается Чешская Дружина и т.д. В данном параграфе мы попробуем разобрать вклад Клецанды в чешское движение на первом этапе войны.

Во время июльского кризиса Клецанда находился в командировке в Чехии и Моравии, где он проводил переговоры о сборе книг и журналов для пополнения Славянского Фонда Библиотеки Академии наук. Согласно Папушеку, «уже первые тревожные известия подтолкнули его к отъезду, который пришелся на те дни, когда уже начинали греметь пушки»112. Сам Клецанда пишет по этому поводу в своем «Отчете о командировке», что он находился на моравском курорте Лугачовицы, где проходила встреча чешской интеллигенции, а после этого попытался выехать в Турчинский Св. Мартин на территорию Венгрии, но через границу его не пропустили ввиду общей мобилизации113. По мнению Папаушека Клецанде, добравшемуся до границы, оставалось продолжить путь пешком, «с определенными трудностями и проблемами человека, который хочет уехать за границу в минуты разразившейся войны». Он предполагает, что в этом ему помогла нерешительность Австро-Венгрии, «забывшей объявить сразу войну России», или же рассеянная бдительность пограничных учреждений, на которые в то время легла чрезмерно непривычная задача114. Сам Клецанда пишет, что как только в Лугачовицах он узнал о прекращении сообщения с Прагой и Чехией вообще, ему пришлось немедленно покинуть территорию Австрии115.

Более-менее точно установить момент пересечения Клецандой границы с Россией нам может помочь найденное среди личных документов Клецанды свидетельство от 20 июля 1914 года, за подписью Варшавского Обер-полицмейстера по делопроизводству, следующего содержания: «Предъявитель сего, Юрий Клецанда, выезжает из Варшавы по обстоятельствам военного времени в Петербург. Свидетельство сие выдано на предмет представления на железнодорожную станцию для права отъезда в Петербург»116. Таким образом получается, что Клецанда пересек границу в период с 17 (начало общей мобилизации в Австро-Венгрии) по 20 июля. Папаушек придает этому событию огромнейшее значение, акцентируя внимание на том, что Клецанда был одним из первых, кто с началом войны покинул Австрию, и считая, что «едва ли будет преувеличением причислить его к первым легионерам, особенно когда вскоре по своем приезде в Петроград он доказал, что его переход через границу не был определен тоской по русскому дому или осознанием своих обязанностей по месту службы»117.

Возможно, подобное венчание Клецанды титулом «легионер», действительно выглядит, вопреки опасениям Папаушека, преувеличением, но с его предположением о том, что у Клецанды, без сомнения, были какие-то антриавстрийскими идеи и планы во время отъезда в Россию («Невозможно представить, чтобы в его буйной голове не кружились уже тогда мысли о борьбе, возможно еще не отчетливые»)118 мы должны согласиться. Клецанда, возвратившийся в Петроград 4 августа, не только уже 7 августа принял участие в организации комитета, который был создан при Чешском Вспомогательном обществе в Петрограде, чтобы обеспечивать правовую безопасность чехов и словаков - австрийских подданных, но и подал наверх петицию о составлении меморандума, который бы информировал русских ответственных деятелей о состоянии чехословацкого вопроса и о целях чехословацкого народа119. По мнению Папушека, принятие Клецанды в среду ведущих вождей чехословацкого движения в России, произошло в назначением его 12 августа уполномоченным от имени Общества для ходатайств в российских учреждениях о делах, связанных с обеспечением безопасности петроградским чехам и словакам120.

С 28 августа по 6 сентября 1914 года в Петрограде проходил Съезд чехо-словаков, собранный по инициативе московских чехов, и предполагавший организацию совещания представителей 4-х наиболее крупных и влиятельных организаций: Киева, Петрограда, Варшавы и Москвы. В совещании участвовали 11 делегатов: Богумил Чермак и Иржи Клецанда – он Петрограда; Алоис Тучек и Сватоплук Коничек – от Москвы; Франтишек Дедина и Ф. Паул – от Киева; Й. Гейк, В. Громадка, Й. Гампл и Йозеф Милослав Орсаг, приехавшие спустя 4 дня, - из Варшавы121. При опеке бывшего первого российского консула в Праге В.Г. Жуковского они попытались выработать совместный программный документ и подготовить обращение к царю. Проект, предложенный Ф. Дединой, был отвергнут, поскольку был выработан в духе консервативного всеславянства, меморандум, предложенный Иржи Клецандой.122, лег в основу «Записки Совета чехов в России Николаю II о восстановлении Чешского королевства».

«Записка» помещается на шести листах и делится на 6 пронумерованных частей-глав и своеобразное введение. Во введении формулируется основной смысл обращения чехов к Николаю II – это просьба “возобновить самостоятельное чешское королевство, дав воссиять блеску короны Святого Вацлава, под лучами великой и могущественной династии Романовых»123. Относительно пассажа о короне и династии в конце предложения, Папоушек в биографии Клецанды замечает124, что в текст обращения чешской делегации к Николаю II, составленный на основе «Записки», московскими делегатами была вставлена цитата из московского меморандума: «Да воссияет свободная и независимая Корона Святого Вячеслава в лучах Короны Романовых»125. Это было сделано без ведома, согласия и против воли делегатов киевских и петроградских, а так как случилось это в последние минуты – никто ничего уже не мог исправить. Свои «мечты и надежды» русские чехи основывают «на тысячелетней истории, чудесном возрождении, десятимиллионной численности, современном культурном и экономическом развитии и стратегическом значении Чехии на Западе славянского мира»126.

Первая глава напоминает своего рода клятву – в ней всего четыре абзаца, каждый из которых начинается со слова «Веруем». А веруют авторы «Записки» прежде всего в вековое послание России и Славянства, час которого настал, причем России, поскольку «безмерны ее жертвы и заслуги в освобождении Славянства», отдается первенство в решении судеб освобожденных славянских народов, среди которых чешский народ, «убежденный глашатай славянского братства и единения», будет исполнять «немаловажную роль, как крайний оплот против натиска германизма»127. Похожий взгляд на будущую Чехию имеет и В.Г. Жуковский, присутствовавший во время составления текста «Записки» чешской делегацией и оказывавший на ее работу определенное влияние, месяцем позже, 10 октября 1914 года, подал в МИД свою собственную «Записку о восстановлении Чешского королевства»128, в которой основной интерес России в решении «чешского вопроса» он видит в создании сильного военного оплота славянства на Западе129.

Во второй части авторы дают «реальную оценку земель Чешского Королевства», перечисляя ряд преимуществ будущего независимого чешского государства. В качестве первого аргумента вновь звучит мотив извечной борьбы с немцами - чешский народ сравнивается с гранитной скалой, «которая устояла в течении тысячелетия против бушующих волн римско-германского моря, а «в тесной связи со своей Могущественной Освободительницей будет на Западе надежным передовым стражем против германизма»130. Как будто на втором месте по значимости авторы «Записки» называют жизнеспособность чехов, благодаря которой «чешский народ за последние 30-40 лет восстановил свои духовные и материальные силы; поставил на высокую степень полеводство, промышленность, науки и искусство». В следствии этого восстановления «земли Чешского Королевства за несколько десятилетий приведены в нынешнее цветущее состояние», несмотря на то, что Чехии «приходилось все это время на своих плечах нести почти всю тяжесть общеимперских налогов, содержать все свои школы общенародного образования на свой счет», участвовать большой частью в громадных расходах воинствующей Австро-Венгрии и покрывать дефициты других пассивных земель Австрии131. В конце главы излагается стратегическое предложение, нацеленное на то, чтобы заинтересовать российские власти, но в то же время не упустить и свою выгоду: «… Чехия, не отделенная от России таможенной границей, со взаимной пользой может привозить к себе русский хлеб, хлопок и прочие продукты земли и взаимно доставлять России дешевые земледельческие и прочие машины, которыми ныне наводняла Россию Германия»132. Данное положение отсылает нас к идее единого торгового и таможенного государстве с общими таможенными границами, изложенной Карелом Крамаржем в его меморандуме «Устав Славянской империи», в мае 1914 года133.

Третья глава «Записки» посвящена изложению авторского видения будущих границ самостоятельной Чехии. Эта глава, как и предыдущая, начинается с аккумуляции образа героического чешского народа, «который доказал свою политическую стойкость и способность в многовековой борьбе» с Римом и германизмом, а благодаря «внутренней созидательной способности» чешского народа, о которой свидетельствует сохранение им осознания своих чешско-государственных прав, «ему скоро удастся превратить чешские земли в неприступную твердыню с Западной стороны…Обороняемая героическим народом, воскресшим к самостоятельной жизни, эта твердыня почти неприступна»134. Подходя ближе к описанию желаемых чехами границ, авторы все больше делают упор на военно-стратегическую сторону вопроса, что было весьма актуально, учитывая разразившуюся войну: «Крепость на Западе Славянского мира (…) была бы оплотом для Славян на востоке и юге, ибо из 10 000 000 Чехов и Словаков можно-бы поставить полумиллионную армию для союзников. (…). Самостоятельный чешский народ, в случае опасности, встал бы, подобно сербам и черногорцам на защиту свою и Славянства»135. На необходимость союза или даже унии будущих чешского и южнославянского государств, имеющих общую границу, указывал Т.Г. Масарик в своем октябрьском меморандуме, направленном в МИД136. Границы же самостоятельной Чехии «в обеспечение ее государственной будущности и силы в прочной связи с Россией» авторы «Записки» определяли следующим образом: «От южного конца Чехии по нынешней границе водораздела между Верхней и Нижней Австрией к Дунаю. На юг по реке Дунаю включительно Вены (…). От Вены по Дунаю до Вацова, где река поворачивает на юг, от Вацова к этнографической границе между чехословаками и русскими, по границе Галиции, Слезска и России на севере до Вратиславы (Бреслау) и на западе к Худове»137. Что касается присоединения к чешскому государству Вены, то авторы объясняют это тем, что Вена наполовину заселена славянами: «Одна четверть населения Вены онемеченные славяне и настоящих немцев в Вене не более одной четвертой части всего населения»138. Как Крамарж139, так и Масарик140, в своих проектах также стремились расширить границы Чехии на юг, правда, проект Крамаржа не предусматривал присоединения Вены. Также, по мнению составителей «Записки», «к Чехии желательно присоединить как автономную часть Верхнюю и Нижнюю Лужицы». Для установления границ между чехами и поляками предлагается совать «согласительную комиссию с арбитром Россией так, чтобы польская по большинству местность была отнесена к Польше, чешская же к Чешскому Королевству со взаимной гарантией прав и условий для польских и чешских меньшинств»141. В отношении раздела спорных земель между Чехией и Польшей интересно мнение будущего президента Чехословакии Т.Г. Масарика, который был убежден, что восточная часть австрийской Силезии, хотя и наполовину польская, должна войти в состав чешского королевства142.

Особого внимания заслуживает четвертая глава «Записки», поскольку она состоит всего из одного предложения, которое представляет собой интересное сравнение, перетекающее в риторический вопрос: «Если Австрия добилась перед Европой создания уродливого Государства – Албании, не имеющей ни истории, ни культуры, сложенной из православных, мусульман и католиков, из славян, турок и греков, с чужой немецкой головой, то во сколько раз основательнее наши стремления143».

Пятая часть «Записки», озаглавленная «Краткий исторический очерк», по своему объему значительно больше остальных частей. Она действительно представляет из себя практически тезисное изложение основных событий чешской истории, сдобренных комментариями авторов в духе все того же мотива «героизма чешского народа», извечно страдавшего от «Рима и Германца». На протяжении всей главы авторами действительно создается образ славянского народа-искупителя, который добровольно принял на себя роль западного щита славянства, и таким образом «принес жертву цивилизации, всему человечеству», но до сих пор незаслуженно остается в подчиненном положении у Германца. Среди упомянутых чешских деятелей периода Средневековья и Нового времени превалируют имена князей и королей, однако особенного акцента авторов удостаиваются Ян Гус и Ян Амос Коменский, что вполне логично, учитывая вклад обоих в развитие чешских культурных традиций. Ян Гус, боровшийся за правоту своего учения и сожженный в 1415 году римским наместником Христа, будто символизирует Чехию и чешский народ, который так и принял навязываемый «фанатиками Рима, слугами Габсбургов», вместо героя-мученика Гуса другого Яна - Непомука144, Что до «великого учителя народов, последнего епископа Чешско-Братской Церкви», Яна Амоса Коменского, то о нем говорится, что он предпочел оставить родину, чем вернуться к римско-католической вере. Тот факт, что могила Коменского находится в Ардене, в относительной близи Англии, Бельгии и Франции, авторы считают не случайным совпадением, а «причинной связью прошлого с современной борьбой этих цивилизованных народов с общим врагом»145.

Следуя дальше тексту пятой главы, мы замечаем, что отчаяние, аккумулировавшееся авторами на протяжении большей ее части, постепенно сменяется гордостью за чешский народ, который, благодаря многочисленным «будителям» стал просыпаться и постепенно занял место среди других культурных народов. Среди перечисленных здесь выдающихся «в мире литературы, искусства, медицины, народного воспитания и политики» чешских деятелей, известных по всей Европе» мы, к своему удивлению встречаем имя лидера младочешской партии и идейного борца за сближение Чехии с Россией на почве славянской взаимности Карела Крамаржа146. Для дополнения картины о положении Чешских земель в составе Австро-Венгрии, авторы «Записки» указывают, что Чешское королевство никогда не переставало существовать юридически – после Белой Горы Габсбурги продолжали короноваться чешской короной вплоть до Франца-Иосифа, который еще в 1871 году обязался возложить ее на свою голову, но так обещание и не сдержал147.

Завершая «Записку Совета чехов в России императору Николаю II о восстановлении Чешского королевства», ее составители выражают уверенность в том, что «весь чешско-славянский народ и остатки лужичан как один человек ждут не дождутся когда вековой тиран славянства будет сломлен на веки-веков, когда русская победоносная армия вступит в пределы нашей дорогой родины и соединиться с чешским народом»148.

2 сентября готовый текст меморандума был согласован депутацией чехов с министром иностранных дел С.Д. Сазоновым, который заверил чехов, что «если Бог пошлет победу русскому оружию, то воссоздание вполне самостоятельного Чешского королевства стоит в планах русского правительства, что данный вопрос обсуждался еще накануне войны и «в основном был решен благоприятно для чехов»149. 3 сентября чехи из своих рядов выбрали четырех делегатов: Клецанду, Коничека, Тучека и Червены. На следующий день, 4 сентября, чешская депутация была принята Николаем II в Царском Селе. Благодаря статье Червены «Второе слушание чехословаков у царя Николая II» в газете «Народны Листы» от 13 сентября 1924 года, мы можем составить себе представление о происходящем во время этой встречи: «Полковник вышел, а через две минуты вошел царь Николай II (…) Мы глубоко поклонились. Й. Клецанда держал в руках меморандум в папке из белой кожи. Я читал обращение (…) Царь прислушивался, особенно к месту о «желающих идти с ним и с великой Россией всегда рука об руку», со склоненной головой, посмотрел на всех четырех внимательно»150. После того, как Червены окончил читать «Записку», он представил остальных членов депутации. Клецанда подал царю папку с меморандумом, и когда тот спросил его, что он ему подает, Клецанда смутился, возникла пауза, которую разрешил Червены. Однако когда царь спросил делегатов о том, что скажут о программе их земляки на родине, именно Клецанда взял слово, рассказав, что во время совещания Чешской Народной Рады в Праге, на котором он присутствовал, обсуждался этот вопрос, и было решено выслать депутацию к царю с целью искать у него защиту151. Согласно воспоминаниям Червены, царя заинтересовала граница между чехами и словаками, для чего присутствующие прошли к карте, а «Оршаг и Клецандас, стоя справа [от царя – З.Е.], показали ему словацкие «острова» и районы, этнографические границы на государственной границе с Германией»152. В конце аудиенции царь попрощался с чешскими делегатами следующим образом: «Благодарю вас, господа, за ваши сообщения, я надеюсь, что нам Бог поможет, и думаю, что желания ваши будут осуществлены»153.

Помимо непосредственного участия в работе над текстом общей «Записки», представленной царю 4 сентября, Иржи Клецанда в течение осени 1914 года собирал и структурировал большое количество материала для написания «Докладной записки о чешскословенском вопросе»154. Этот документ был подан Клецандой на имя главы Второго политического отдела МИДа А.М. Петряева в конце 1914 года155. «Докладная записка» содержит введение и три главы, «Важнейшие моменты политической жизни последних лет», «Географическо-статистический очерк», «Лужицкие сербы».

Во введении Клецанда оговаривает основные цели своей работы: во-первых, «это выражение заветной мечты чешского народа, которой является самостоятельность чешского государства, достижимая только при помощи Русского Государя Императора, Его Правительства и великого Русского народа», а во-вторых, «ознакомление относительно политического и этнографического положения Чехов и Словаков в последнее время». Кроме этого Клецанда во введении высказывает ряд конкретных суждений по поводу будущего Чехии. Вновь здесь появляется уже знакомые нам по «Записке» положения о присоединении к будущей Чехии Вены и Верхней и Нижней Лужиц156. Однако в данном случае возможность этих присоединений объясняется исходя из неминуемого, по мнению автора, раздела Австро-Венгрии по окончании войны и соединения чехов с югославянами у Дуная, чтобы навсегда прекратить германский Drang nach Osten157. Клецанда воздерживается от включения в «Записку» проекта политического устройства будущей Чехии, и только выражает уверенность в том, «что при совершении раздела Австро-Венгрии, при создании чешского государства, Русское Императорское Правительство и Россия обратятся к единственно компетентному выразителю желаний народа, к Чешскому Национальному Совету в Праге»158.

Глава «Важнейшие моменты политической жизни последних лет» начинается с констатации факта, что для развития чешскословенской культуры и консолидации чешскословенского элемента дуализм явился страшнейшим ударом159. На долгие годы между родственными народами произошел разрыв, а мадьярская наука, чтобы уничтожить всю связь словаков с чехами, «старалась всеми силами пропагандировать тенденциозную гипотезу Сама Цамбеля о родстве словаков с южными славянами»160. Но данный разрыв, по мнению Клецанды, дал и положительный результат – активизировал народную жизнь: были созданы гимнастические и культурно-просветительские общества «Сокол», окраинные общества начали подготовительную работу к организации чешского элемента в смешанных краях; в 1880 году была основана Школьная Матица; в 1882 году Пражский немецкий университет был разделен на чешское и немецкое отделения. Клецанда считает, что как только чешская интеллигенция набралась сил, черпая их в народе, она обратила внимание на словаков, «брошенных мадьярам»161.

Подводя итог главе, Клецанда утверждает, что «вся эта политика и вообще вся усиленная национальная борьба имела единственною целью, во-первых, укрепить чешский элемент в северной Моравии, в нижней Австрии и в особенности в Вене, во-вторых, осуществить чешскословенское единение, чтобы таким способом чешский народ в историческую минуту раздела искусственно созданной Австрийской империи оказался подготовленным в этнографическом смысле, оказался способным занят желательные с точки зрения общеславянских интересов пространства, и, наконец, оказался таким образом достойным защиты Августейшего Покровителя Славянства, Его Императорского Величества и великого русского народа»162.

«Географическо-статистический очерк» составлен, как это указано автором, по работе Л. Нидерле «Обозрение современного славянства. Энциклопедия славянской филологии». В этой главе Клецанда предлагает остановиться на теме расселения чешско-словенского элемента «в смысле географическо-статистическом». Сперва он перечисляет места проживания средневековых предков чехов: «на западе за Шумавой в Баварии, на юге у Дуная и даже за Дунаем. В древней Паннонии чешскословенский элемент сидел, по всей вероятности, до самого Блатенского озера, где уже соприкасался с элементом южнославянским»163. Однако «полная трагических моментов чешская история» сделала свое дело – рамки компактной области проживания чешского и словенского народов за прошедшие века существенно сузились и теперь эта область простирается в пределах шести политических административных единиц, а австро-венгерский дуализм в свою очередь, своими государственными границами затмевает границы этнические. По мнению Клецанды, «среди прочих славянских областей чешскословенская область имеет наиболее точные и определенные этнографические границы», а самым большим городом словацким городом Венгрии является Будапешт, «где чехословаков насчитывается 60 тысяч». Причину занижения реального числа чешскословенского населения в Австрии и Венгрии Клецанда видит в пристрастно проводившихся официальных переписях, «так как вследствие безнравственного давления, лица зависимые должны были объявлять как свой обиходный язык, вместо чешского материнского языка немецкий, вместо словенского – мадьярский». Однако в случае с процентным сравнением количества грамотных среди народов Австрийской империи, где официальная статистика на стороне чехов (93.77% грамотных среди чехов против 91.84% среди немцев), Клецанда статистике доверяет. В конце главы автор пишет о том, что несмотря на все старания немцев по соединению в сплошную немецкую область на севере Моравии, чехи держатся, и в ответ усиливают чешский элемент, противопоставляя насилию крепкое национальное сопротивление164. Масарик, рассуждая о будущих границах чешского государства в конце 1914 года, высказывал подобные суждения: «Исторические границы чешских земель на севере и западе идут по высоким горным хребтам и представляют собой, таким образом, естественную крепость. Пожертвовать этими границами ради торжества этнографического принципа, ввиду того что вдоль них немецкое население преобладает количественно над чешским было бы для Чехии политическим самоубийством»165

В отношении последней главы о лужицких сербах, автор еще во введении отмечает, что ее включение в «Докладную записку» «не должно служить показателем каких-то огромных претензий, а только искренним желанием сохранить последние остатки полабских славян»166. Образ лужицких сербов как нельзя кстати соответствует антигерманской риторике документа, поскольку налицо показывает, что небольшому славянскому народу, почти со всех сторон окруженному немцами, практически не возможно сохранить свою идентичность. Удержаться лужичанам удалось благодаря тому, что «Лужица в течение долгого времени беспрерывно принадлежала чешской короне, что создавало некоторый оплот против немецкого наплыва и способствовало сохранению славянского языка»167.

Вторым документом, поданным лично Клецандой в МИД 9 февраля 1915 года, является также записка, с заголовком «Несколько заметок политического характера по чешскому вопросу». В ней Клецанда затрагивает вопрос о формах правления будущей Чехии. Наиболее подходящей формой правления он считает конституционную монархию, ибо при монархии, по его мнению, в большей мере, чем при республике, будет обеспечена «нужная устойчивость и прочная линия внутренней и, в особенности, внешней политики». Касаясь вопроса о наиболее подходящей для будущего королевства династии, автор записки высказывал предположение, что «единственно возможной и действительно популярной была бы династия из дома Романовых». В соответствии с этим Клецанда советует русскому правительству начать необходимую подготовку как путем обнародования манифеста, так и путем агитации, которую должно развить русское временное управление занятых местностей. Клецанда указывает на К. Крамаржа, как на лицо, на которое русскому правительству следует опираться и который способен привлечь лидеров партий168. Данные положения подтверждают наличие у Клецанды к началу 1915 года определенных представлений не только о необходимых будущих границах Чехии, но и о ее политическом устройстве. Стоит отметить, что на первом этапе войны, чешские и русские политики сходились по многим положениям относительно данного вопроса, в частности по форме правления Чехия виделась монархией (как абсолютной, так и ограниченной), а правящей династией – Романовы (хотя Масарик находил возможным приглашение датского или бельгийского принца169).



Похожие документы:

  1. Руководитель магистерской программы Председатель гэк, «История» вм. 5543. 2014 д ф. н. Николаев Н. В. д и. н., профессор Федоров С. Е

    Реферат
    САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Руководитель магистерской программы Председатель ГЭК, «История» ВМ.5543.2014 д.ф.н. Николаев Н. В. д.и.н., профессор Федоров С. Е. _______________/____________/ _______________/____________/ ...
  2. Руководитель магистерской программы вм. 5543. 2014 «История» д и. н., проф. Федоров С. Е

    Реферат
    ... УНИВЕРСИТЕТ Руководитель магистерской программы ВМ.5543.2014 «История» д.и.н., проф. Федоров С.Е. ________________/________________ Председатель ГЭК, ... ______________/________________ Научный руководитель: д.и.н., профессор Ходяков М.В. _______________ ...

Другие похожие документы..