Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Цель работы: приобретение навыков использования ассемблера, редактора связей и эмулятора при формировании и отладке прикладных программ для однокриста...полностью>>
'Документ'
Эксплуатационные требования к оборудованию узкополосной буквопечатающей телеграфии для приема навигационных и метеорологических предупреждений и срочн...полностью>>
'Документ'
МКОУ СОШ с. п. Второй Лескен Лескенского района Кабардино-Балкарской Республики.Руководитель - Сомгурова Арина Борисовна, учитель русского языка и лит...полностью>>
'Документ'
Ответ: Департамент налоговой и таможенно-тарифной политики рассмотрел письмо и по вопросу учета для целей налогообложения прибыли организаций расходов...полностью>>

Главная > Программа

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Среди политологов существует консенсус, что ЕС представляет собой сложную многоуровневую систему управления, в которой участвуют национальные и европейские политики, бюрократы и эксперты. Рассмотрим эти группы последовательно.

i) национальные политические элиты в качестве европейских игроков

Решающие импульсы европейская интеграция всегда получала от лидирующих национальных политиков, глав и членов правительств. Тут встаёт вопрос – почему же они были готовы отдать значительную часть собственной власти в пользу супранациональных институтов? Какие здесь выигрыши и потери? С одной стороны, можно по предложению Алана Милворда, автора исследования «Европейское спасение национального государства»90, посмотреть на европейскую интеграцию как на средство сохранить или восстановить автономию и независимость в эпоху сверхдержав и глобализации. Действительно, и Франция, и Германия были в плачевном экономическом и политическом состоянии, когда Шуман и Аденауэр воплотили проект ЕОУС; в 1970ые гг. кризисные явления в мировой экономике и валютная волатильность подтолкнули Валери Жискар д’Эстена и Хельмута Шмидта к тому, чтобы запустить Европейскую валютную систему и Европейское политическое сотрудничество, тем самым усилив позиции европейских стран. Также, политическая роль национальных правительств закрепилась в межправительственных институтах ЕС (Совет Министров). В 1974 г. был учреждён Европейский совет, гарантирующий главам правительств решающее слово в определении политического курса интеграции, а также принятии порою острых антикризисных мер.

Если вернуться к вопросу о выигрыше национальных элит от участия в интеграции, здесь можно выделить коллективные политические и индивидуальные цели. В первом случае, это национальные интересы стран, которые эти политики представляют. Например, в случае с вступлением менее развитых стран Южной и Восточной Европы в ЕЭС/ЕС, главным мотивом было ожидание экономического роста и политической автономии и безопасности после полувекового советского доминирования. В какой-то степени, интеграция предлагает новые возможности политического влияния: элиты стран-членов могут участвовать в определении важных общеевропейских целей и повестки дня, а также реализовывать те цели и политики, которые вызывают сопротивление дома, на местном уровне, от имени и под предлогом Евросоюза (и это, конечно, ещё больше ухудшает имидж ЕС в глазах граждан). ЕС можно рассматривать как престижный клуб государств. Далее, так как интеграция рождает на свет мириады политических, бюрократических и профессиональных карьер и должностей, она наделяет национальных политиков дополнительными важными ресурсами влияния и власти, давая им возможность участвовать в распределении «лакомого пирога». И наконец, участие в европейской интеграции – источник дополнительного вознаграждения и рычагов власти для политических лидеров. На этом поле ярчайшим образом могут проявить себя не только представители больших стран-членов, но и малых – вспомним Анри Спаака (Нидерланды), Пьера Вернера (Люксембург), Лео Тиндемаса (Бельгия) и др. Таким образом, европейская интеграция не может быть правильно оценена без учёта роли национальных политических элит. Важно отметить, что в отличие от общеевропейских политических и бюрократических элит, которые последовательно продвигают интеграцию, национальные элиты более непредсказуемы и действуют в зависимости от времени и исторических обстоятельств.

Национальные элиты и суб-элиты претерпевают процессы европеизации и консолидируются, хотя полностью монолитными их назвать нельзя. Элитная интеграция – процесс более пёстрый и разносторонний, чем это кажется на первый взгляд, т.к. между самими элитами есть разногласия и плюрализм видений и предпочтений. Европейская идентичность (europeanisn) политиков стран-членов имеет разные модуляции и измерения (эмоциональную, когнитивную, конативную), и, хотя большинство элит чувствуют эмоциональную привязанность к Европе и позитивно оценивают плоды интеграции, они по-разному видят её дальнейшее развитие и участие в ней их стран – поэтому для рядовых национальных элит скорее предпочтительнее гибкая модель «Europe à la carte» (сохранять единую общую сердцевину ЕС, однако, глубже участвовать только в том, что удобно и отвечает практическим интересам страны и, возможно, чаяниям электората).

ii) члены Европейского парламента

Последние могут считаться ядром нового европейского политического класса; это единственная группа элит, которые избираются напрямую гражданами и работают исключительно в плоскости ЕС. Принято считать, что члены Европейского парламента (MEPs) – обычные люди, в прошлом врачи, химики и т.п., которые по тем или иным причинам захотели сделать карьеру в политике. Хотелось бы уточнить этот социальный портрет. MEPs – граждане преимущественно возраста 50-59 или 30-39 лет с образованием в области юриспруденции, гуманитарных наук, экономики, естественных наук; одну треть парламентёров составляют женщины. Как правило, многие имеют за плечами значительный политический опыт, либо же приходят из юристов и преподавателей. Служба по депутатскому мандату часто совмещается с другими видами деятельности, две трети депутатов задействованы в некоей ассоциации, профессиональной или социальной организации или лоббистской группе. По данным на 2006 год, 20% MEPs были в парламенте уже третий срок, т.е. больше 15 лет. Судя по экспертным интервью, проведенным командой М. Халлера, работа в Европейском парламенте – это не призвание и дело всей жизни, а продолжение нормальной политической карьеры, начавшейся на местном, региональном или национальном уровне. Каждый парламентёр имеет как минимум двоих помощников. Фракция из 50 членов может располагать шестью научными сотрудниками. Таким образом, Европейский парламент – это, помимо всего прочего, высоко интенсивный рынок труда. Большинство работающих в Парламенте отмечают следующие достоинства: хороший доход, много личностных вызовов и возможностей проявить себя, свою изобретательность и оставить след в истории, в целом это очень интересная работа. Однако, в Парламенте есть ряд проблем. Например, ввиду широкой сферы деятельности, загруженности и масштабов среднестатистический парламентёр не в состоянии быть в курсе всего происходящего там – он скорее должен концентрироваться на одной или нескольких специфических темах. Также, по сравнению с работой национального депутата, где есть более прямые непосредственные отношения с избирателями и представитель должен присутствовать каждую неделю в своём округе, работа евродепутата – это в большей степени аналитическая работа, исследование.

Возможно, самый интересный вопрос – это доходы и льготы парламентёров. До 2009 г. MEPs получали такую же зарплату, как члены их национальных парламентов: итальянские евродепутаты зарабатывали в 4 раза больше, чем их испанские коллеги, и в 14 раз больше, чем депутаты от новых стран-членов из ЦВЕ. В 2009 г. была введена новая система вознаграждения, с единой стандартной зарплатой в 7957 евро91. Также по единой ставке выделяется сумма 4,299 евро на содержание офиса, щедро покрываются расходы на путешествия, а также отдельно оплачиваются посещения парламентских сессий (304 евро за раз, в сумме в месяц может доходить до 3500 евро). В добавок ко всему, евродепутаты располагают до 14865 евро в месяц на зарплаты своим помощникам. Они и члены их семей могут бесплатно посещать языковые курсы. Как можно видеть, привилегий у общеевропейской политической элиты действительно много.

Оценка функционирования данного института неоднозначна: с одной стороны, это достаточно эффективный «работающий парламент», самый влиятельный в Европе, с другой стороны, по мнению критиков – «большая машина по голосованию». В некоторые дни проводятся 300 или 400 голосований, которые часто сгруппированы по разнородным блокам. На пленарных заседаниях речи произносятся одна за другой практически без дискуссий или ответа. Как могут видеть посетители Европейского парламента, на обычном пленарном заседании присутствует только около 50 евродепутатов – 5% от всего количества, и это, как правило, те, которым надо выступать. Численность евродепутатов также может причинять неудобства. Так, зачастую темы разделяются на множество суб-тем, так как очень много желающих заняться ими; депутаты также соревнуются за портфель раппортёра. Помимо насущных общеевропейских проблем, в повестке дня присутствуют мириады высоко специализированных технических тем, а также мировые проблемы, которые не входят в компетенции Европарламента. Депутаты не в состоянии лично изучать все эти пункты на повестке дня. Поведение отдельных MEPs при голосовании, таким образом, в большинстве случаев диктуется партийным руководством. Также, евродепутаты достаточно открыты влиянию лоббистов (однако, разумеется, не в такой степени, как Европейская комиссия). С последней, кстати, налажен тандем, практически нет конфликтов («Комиссия – дочь парламента»). Действительно, оба эти института преследуют общий интерес – продвижение европейской интеграции, усиление европейских коммунитарных институтов в противовес межправительственным. Критики отмечают, что Европейскому парламенту не хватает социального измерения; также недостаточно внимания уделяется теме меньшинств.

Из последних изменений в Парламенте – это усиление позиций евроскептиков внутри него по результатам выборов 2014 г. Часть евроскептиков объединилась во фракцию – «Европа за свободу и демократию» под руководством Найджела Фараджа («Партия независимости Соединённого Королевства»), а остальные действуют в Парламенте в качестве независимых депутатов (неформально образуют фракцию «Европейский альянс за свободу» под лидерством «Национального фронта» Марин Ле Пен)92. На примере партии «Альтернатива для Германии», можно проследить основные требования евроскептических партий – «Европа наций», «хватит платить долги за других», «не надо воевать за пределами наших границ» и пр93. Данные движения имеют достаточно большое влияния в стран-членах Европейского союза и по праву могут считаться «контр-элитами».

Прошлые выборы нельзя считать сколько-нибудь сильным прорывом в сторону демократии. Оба кандидата (Шульц, Юнкер) во время кампании демонстрировали приличный уровень популизма и почти в унисон обещали решить все проблемы граждан. Взамен просили всего ничего — сделать Евросоюз еще более сильным (читай: дать больше полномочий Комиссии). У европейцев был, по сути, выбор без выбора. Героические попытки двух ведущих кандидатов показать существенные отличия в своих подходах были тщетными94

Вкратце суммируем слабые стороны Европарламента с демократической точки зрения: завышенные компенсации и привилегии, большая численность евродепутатов и связанные с этим проблемы, сильная специализация и фрагментация работы Парламента. Также можно отметить такой парадокс – на выборы в Европарламент последовательно снижается избирательная явка, несмотря на то, что полномочия и вес ЕП в системе институтов ЕС прогрессивно увеличиваются (“the less people vote for it, the more powers it gets”95). На выборах 2014 г. проголосовало меньше половины избирателей (средняя явка 42,54%96, в некоторых странах, например, Латвии, явка не превысила и 30%97). В 2009 г. явка составила 43 %. Роль играет и фактор идентичности: мало людей представляют себя европейцами в том же смысле, что британцами, португальцами или шведами. Нет панъевропейского общественного мнения, нет панъевропейских СМИ и полноценного демоса. Успешную демократию и единое гражданство нельзя создать бюрократическим указом. Выборы в ЕП по-прежнему остаются «выборами второго порядка».

в) К новым европейским политическим элитам можно также отнести политическую часть бюрократии, такую как Колледж европейских комиссаров во главе с Президентом Европейской Комиссии. Своего рода, это полу- или квазивыборные должности, по крайней мере, теперь кандидатура Президента КЕС должна быть неформально увязана с выборами в ЕП и сформированным там большинством.

Европейская комиссия (ЕК) занимает центральное место в политическом процессе ЕС, являясь мотором интеграции. Члены ЕК обладают чертами и политиков, и бюрократов. Это отражается в структуре данного органа, где «принято выделять два уровня. Первый можно условно назвать «политическим», он состоит сегодня из [Президента, семи Вице-Президентов и двадцати еврокомиссаров98]. […] более корректно именовать именно этот уровень коллегией (колледжем) Европейской комиссии. Второй уровень Комиссии – административный, состоящий из так называемых «евробюрократов»»99. Однако, на практике бюрократические и политические элементы в работе ЕК не разделяются так же чётко, как нам диктует структура.

Еврокомиссары обычно имеют политический или юридический бэкграунд, их пребывание на посту ограничено во времени, и они несут коллективную ответственность перед Европейским парламентом. Большинство еврокомиссаров амбициозны и инициативны и хотят оставить след в европейской истории, приблизив мечту об “ever closer Union”. Есть мнение, что фактическая власть ЕК маскируется частым использованием концепции «компетенций» вместо «власти». Это абстрактное существительное отсылает нас к «методу Монне», с его добродетельной бюрократической экспертизой, отводя глаза от необходимости демократической легитимации. Комиссия часто критикуется за непрозрачность. Среди принципов работы ЕК – «конфиденциальность дебатов коллегии»100. Данный принцип бюрократической секретности восходит к временам абсолютной монархии XVIII в. Он означает, что дискуссии и какие-либо диссидентские мнения отдельных комиссаров не предаются огласке. Генеральные директораты как постоянная, административная часть ЕК обладают не меньшим влиянием, чем сам колледж. Их больше по численности, чем кабинетов комиссаров. Система директоратов достаточно сложна и раздроблена, и нередко соперничество между различными DGs затягивает процесс принятия решений. Также сами Генеральные директоры (особенно опытные «старожилы») в некоторых случаях имеют чрезвычайное влияние на комиссаров и могут даже «подмять» их под себя, по аналогии с китайскими мандаринами101 (про это бывший сотрудник ЕК Д.Я. Эппник написал целую книгу «Жизнь европейского мандарина: внутри Еврокомиссии»102).



Похожие документы:

  1. Информационный бюллетень Администрации Санкт-Петербурга №38 (839) от 7 октября 2013 г

    Информационный бюллетень
    ... европейским технологиям в рамках международной программы ... развития города является развитие транспорта, мы особенное ... Нахимова, Корнилова, Новосильского ... исследование Кронштадта» – пилотный проект университетской магистерской программы ... Татьяна ... Михайловна ...

Другие похожие документы..