Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В связи с необходимостью качественной подготовки и проведения физкультурно-спортивных мероприятий в городском округе город Сибай Республики Башкортост...полностью>>
'Документ'
Калориметры компании IKA WERKE (Германия) для определения теплоты сгорания жидких и твердых топлив. Новые калориметры: C1, С 6 isoperibol С 6 global s...полностью>>
'Конкурс'
Каньшина Анна 9 «А» Танец Шур Елена 9 «Е» Танец Ансамбль 8 «Д» Сценическая миниатюра 8 «В», 8 «Д» Художественное чтение Иван Раходчиков 8 «В» Инструме...полностью>>
'Документ'
п. Борьба Ветковского района. Цель проекта: Уменьшение выбросов парниковых газов (метана) в атмосферу. Состояние проекта: Проектная документация отсут...полностью>>

Главная > Программа

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Взвешенные современные оценки структуры элиты построены на избегании крайностей в оценках. Так, Ж. Блонель (J. Blondel) отмечает, что современные элиты не столько монолитны, как это представляли «монисты», но и не столь разобщены, как об этом писали «плюралисты»; структура элит динамична.

§3. Тематика элит в осмыслении европейской интеграции и демократического дефицита

Рассмотрим некоторые аспекты элитарного функционирования общества подробнее. Для выдающегося философа XX века К. Поппера контроль за элитой69 — центральная проблема демократии, важнейшее условие её сохранения, ведь не что иное, как контроль мешает элите сосредоточить в своих руках тираническую, деспотическую власть. Согласно этой логике с помощью усиления контроля за элитой, а также прозрачности и подотчётности институтов можно смягчить дефицит демократии в ЕС. Используя терминологию исследователя В. Шмидт, решением проблемы может стать улучшение качества и транспарентности управления, т.н. «сквозной легитимности». Однако, Иван Крастев полагает, что демократия без доверия невозможна и что усиление контроля за правительством не обязательно предполагает рост доверия к публичным институтам. Правительства под давлением демократической общественности могут создать иллюзию прозрачности. По Крастеву, сам факт того, что правительства разных стран вынуждены раскрывать информацию, ещё не означает, что люди будут знать больше или понимать лучше – где больше света, там гуще тень. Не секрет, что лучший способ воспрепятствовать налоговому инспектору – дать всю возможную информацию вместо нескольких нужных и полезных пунктов. Зачастую огромные информационные потоки усложняют публичную дискуссию, смещая фокус с моральной правомочности граждан на их компетентность в той или иной сфере. Интересна постановка Крастевым следующего вопроса: не есть ли любое раскрытие одновременно сокрытием другого рода? Плюс ко всему, информация, как правило, содержит в себе интерпретацию. Ценность прозрачности и контроля не должна абсолютизироваться, иначе общественность сочтёт своих представителей опасными преступниками, за которыми нужно следить круглые сутки. На данный момент, по мнению болгарского исследователя, политическая жизнь развитых западных стран во многом сводится к управлению недоверием. Элиты по-прежнему играют здесь ключевую роль, являясь и причиной недоверия и одновременно его «менеджерами».

Говоря о ситуации, сложившейся в ЕС, автор отмечает: сущность настоящего демократического дефицита – крах доверия масс к меритократии элит. Элиты отгорожены от избирателя экраном «сетевой демократии».

Возможно, золотую середину между двумя полюсами выражает Ашин: здоровое недоверие масс к элите (или неполное доверие) оправдано и в значительной мере конструктивно.

Вопросы о природе элит, соотношении элит и масс и демократии имеют прямое отношение к реалиям ЕС и его существованию как такового. Нас уже давно пытаются убедить в том, что ЕC – светоч и колыбель демократии, но вообще-то современная европейская история и философия всегда были довольно подозрительной к обаянию буржуазной демократии (это нашло отражение в работах Ж.П. Сартра, М. Фуко и др.). У. Черчиль, противореча сам себе, изрёк, что лучшим аргументом против демократии является пятиминутная беседа с обычным избирателем. По мнению Крастева, идеал образованных слоёв Европы – это не абсолютное народоправие, а скорее меритократия и либеральный рационализм, и именно они, а не демократия, легли в основание европейского интеграционного проекта. По большому счёту, люди – не участники, а зрители исторических событий, несмотря на внешнее распространение демократических прав и прививание европейской гражданственности.

Если в традиционных обществах правящей элитой была «элита крови» (аристократия), в индустриальных обществах - «элита богатства» (плутократия), то в постиндустриальных странах преобладающей является «элита знаний» (меритократия). В целом, все вышеупомянутые категории элит, по нашему мнению, сохранились и продолжают играть свою роль, просто, возможно, изменились их соотношение, форма. В контексте ЕС можно выделить ещё один тип элит – еврократию (технократическо-бюроктатическую элиту). Чтобы иерархизировать структурные элементы элиты, С. Кёллер вводит понятие «стратегических элит».

За последние десятилетия в мире возникла особая глобальная элита – класс людей, неизмеримо более могущественных, чем любая другая группа жителей планеты. Каждый из членов этого суперкласса (многие из которых европейцы) имеет возможность оказывать воздействие на жизнь миллионов людей во множестве стран мира. То, что такая наднациональная властвующая элита существует – бесспорный факт. Руководители государств, исполнительные директора крупнейших мировых компаний, медиамагнаты, миллиардеры, активно распоряжающиеся своими капиталами, предприниматели – пионеры новых технологий, верхушка военной иерархии, немногие выдающиеся религиозные деятели и горстка знаменитых писателей, ученых и художников, даже вожди террористических организаций и главы преступных синдикатов – все они отвечают обозначенным выше критериям членства. Д. Роткопф с его ассистентами отобрал всего лишь шесть тысяч подходящих кандидатов. Среди них можно особо выделить группу лидеров финансового сообщества – группы, находящейся в авангарде глобализации, «хвоста, который виляет собакой».

Чтобы понять, какое место в суперклассе занимают европейцы, воспользуемся примером из книги Роткопфа. В главе 1 «Знакомство с суперклассом» он рассматривает существующие хозяйственные субъекты, объем продаж или ВВП которых превышает 50 млрд. долларов. Из всего числа – 166 на момент написания – только 60 являются странами, а остальные 106, то есть неоспоримое большинство – компаниями. Из 106 упомянутых мегакомпаний 91 базируется по ту или другую сторону Атлантики – 53 в Европе и 38 в США (ещё 8 в Японии)70. Этот пример также демонстрирует нам важность экономических игроков. Роткопф считает, что во многих случаях крупные рыночные игроки держат политических лидеров и других администраторов на коротком поводке: если в один прекрасный день министр, или президент, или глава центрального банка сделает заявление, которое рынкам придется не по вкусу, на следующий день его стране может оказаться нелегко найти кредит. Получается, что Уолл-стрит голосует наравне с избирателями. Подробнее роль экономических элит в европейском проекте будет рассматриваться Главе 2, § 2.

Ниже по вертикальной классификации элит идут «субэлиты», региональные элиты и т.д. Наконец, в самой политической элите следует различать правящую элиту и оппозиционную (если это — «системная» оппозиция, борющаяся за власть в рамках данной политической системы) и контрэлиту, имеющей целью изменение всей политической системы.

С. Хикс называет стоящих у руля ЕС «просвещенными деспотами» и говорит, что застой европейской политической культуры можно объяснить отсутствием настоящем политики на наднациональном уровне, конкуренции элит, соперничающих повесток дня, острых дискуссий – одним словом, реальной борьбы и реального выбора. По его мнению, это можно исправить посредством: а) активизации общеевропейской партийной среды; б) утверждения прямой зависимости назначений на высшие должности в КЕС от выборов в ЕП; в) преобразований в сфере СМИ и связей с общественностью, чтобы подтолкнуть создание общеевропейского публичного пространства. Хикс прав, подмечая, что необходимо обеспечить влияние граждан на решение не только частных вопросов, но и концептуальных, связанных с будущим, целью интеграции и миссией ЕС. Однако, правда в том, что с момента начала интеграции граждане намеренно исключались из решения вопросов такого масштаба и глубины, по замыслам отцов-основателей. Вектор развития всегда задавался сверху, а граждане могли определять только «стиль» и детали происходящего с ними. Европейские элиты имеют тенденцию действовать как попечители, которые лучше знают, что в интересах людей – в таком случае их видения и предложения естественным образом должны совпадать с позицией граждан. Однако, многие исследователи констатируют пропасть между «Европой элит» и «Европой граждан». Свободу выбора и правомочность граждан также подрывает «смирительная рубашка» глобализации, когда экономическая политика уже определяется не государством и не партиями с их идеологиями, а рынком, а государство только корректирует и регулирует. Но рынок – это не автомат и не безликий механизм, рынком тоже кто-то управляет, задавая тенденции, создавая события, и этот «кто-то» - глобальная (финансовая) элита. Поэтому отчасти всесилье европейских элит и демократический дефицит в ЕС связаны с глобальными структурными факторами.

Европейские элиты играют важную роль не только в региональном, но и мировом масштабе с точки зрения распространения идей, ценностей, повестки дня. В какой-то степени, это передовая, экспериментальная площадка глобализации. Всё то, к чему стремятся глобальные элиты в мировом масштабе, уже осуществлено или осуществляется в ЕС – пул суверенитетов, единый внутренний рынок с четырьмя свободами и единая валюта, устойчивое развитие, пост-демократия, постмодернистские социальные трансформации, попытка отбросить традиционные идентичности, основанные на культуре и истории (род, семья, регион, нация) и произвести новые – гражданин ЕС, космополит, глобальный потребитель. За эти новые идентичности так или иначе ратует суперкласс, которому тесно в рамках традиционных сообществ. ЕС - первое в мире интеграционное объединение с сильными наднациональными властными структурами, негласно ратующее за всё большее делегирование национального суверенитета и постоянно расширяющее свои компетенции, сферы жизни людей, которые он регулирует. Европейские элиты – это, возможно, «показательный пример» элит настоящего и будущего, «освобожденных», стирающих границы. Хорошо это или плохо, в основном, останется за рамками данной работы. Можно задаться провокационным вопросом, не является ли возвышение объединенных регионов первым шагом к кардинальному переустройству мира, консолидации и централизации власти в более узком кругу людей. По факту, обсуждение перспектив мирового правительства перестало быть прерогативой конспирологов, а отныне всерьез обсуждается на международных форумах. Интересна глобальная миссия ЕС, их желание преобразовать мир посредством продвижения своей модели региональной интеграции, сотрудничеством с третьими интеграционными объединениями, а также политикой «собственного примера». Ни для кого уже не секрет, что национальное государство – это не факт природы, а продукт истории и, как и все подобные продукты, не вечно. Если будущее нашей планеты за регионами как главными акторами системы международных отношений, то ЕС – это первый шаг и эксперимент на пути к этому, ведь, заметьте, на опыте ЕС учатся другие группировки, в т.ч. и близкая россиянам ЕврАзЭс.

Чтобы соответствовать духу времени, следует также обратиться к пост-позитивистским теориям европейской интеграции и кратко очертить их потенциал в изучении элит ЕС. Оказалось, что для исследования элит наиболее релевантны конструкционизм, а также дискусрный анализ. У конструкционизма идеалистичная онтология: подразумевается, что именно идеи составляют основной фундамент общественных явлений, а политику наделяют смыслом ее участники, способные менять (конструировать) политическую культуру. В целом, человеческая природа, государство и международная система воспринимаются как сферы постоянного создания новых форм. В свою очередь, анализ дискурса подразумевает, что «наше понимание реальности, в том числе интеграционной, находится в принципиальной зависимости от «языка», каким мы о ней говорим. Исследователь изучает, соответственно, что именно обозначается в том или ином языковом контексте. Анализ дискурса помогает выявлять шаблоны, принятые в публичном обсуждении, которые регулируют обсуждение интеграционных сюжетов, ограничивая свободу такого обсуждения и уводя его в определенном направлении»71. Посредством дискурсного анализа, исследователи выделяют несколько конкурирующих «Европ»: «Европу государств», «Европу регионов», «ЕС как политическую сеть». В 1960-х. гг. от выбора словесного девиза ЕЭС – «Отечество Европа» или «Европа Отечеств» буквально зависели дизайн и смысловое наполнение дальнейшей интеграции, не зря Ш. де Голль так упорно отстаивал второй вариант. Стрежнева отмечает, что «[в] зависимости от «языка», на котором говорят о европейской интеграции, от употребляемых при этом терминов и альтернативных значений, которые эти термины получают в различных контекстах, данный феномен не только являет наблюдателям разные свои грани, не складывающиеся в общую, созвучную картину, но и предполагает альтернативные возможности политического развития в будущем». Интересен также феномен «евроспика» - крайне замысловатого политического жаргона, используемого в институтах ЕС и частично в СМИ для обозначения специфических проблем и задач Сообщества. Хотя появление особой интеграционной терминологии всегда было неизбежно, обилие «евроспика» в политическом дискурсе затрудняет и запутывает рядовых граждан ввиду его недоступности и формализма.



Похожие документы:

  1. Информационный бюллетень Администрации Санкт-Петербурга №38 (839) от 7 октября 2013 г

    Информационный бюллетень
    ... европейским технологиям в рамках международной программы ... развития города является развитие транспорта, мы особенное ... Нахимова, Корнилова, Новосильского ... исследование Кронштадта» – пилотный проект университетской магистерской программы ... Татьяна ... Михайловна ...

Другие похожие документы..