Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конспект'
Главным в лесу был медведь. Строгий был медведь, а звали его Михайло Потапыч. Особенно строго он следил за пожарной безопасностью. Ведь если бы хоть о...полностью>>
'Документ'
Цель беседы – раскрыть сущность понятий «честь» и «достоинство», определить, в чём выражается честь и достоинство школьника и как их надо поддерживать...полностью>>
'Документ'
и , именуемое в дальнейшем «Перевозчик», в лице , действующего на основании Устава, с другой стороны, именуемые совместно в дальнейшем «Стороны», закл...полностью>>
'Документ'
Соревнования проводятся с целью привлечения молодежи общеобразовательных учреждений и жителей г. Пскова к активному заня­тию спортом и оздоровительном...полностью>>

Главная > Исследование

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

А. К. Саакян,

д. с. н., профессор кафедры социологии

Санкт-Петербургского государственного

инженерно-экономического университета

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

ПРЕДЫСТОРИИ ПЕРЕХОДА К ОТНОШЕНИЯМ НАЕМНОГО ТРУДА

Следует сказать, что исследования влияния экономических трансформаций на трудовое поведение продолжаются более пятнадцати лет. Однако, оставаясь в рамках исследовательской логики советского обществоведения, практически невозможно было прогнозировать изменение социально-экономической ситуации – все советское обществоведение было направлено на выяснение соответствия реальной социальной ситуации некоему абстрактному идеалу, заданной идеологией цели (построение коммунистического общества). Только этим можно объяснить тот факт, что никто из советских обществоведов и зарубежных советологов не смог спрогнозировать событий конца 80-х – начала 90-х годов.

Если прослеживать влияние на ход сегодняшних экономических трансформаций, то можно отметить, что он разделил общество на три поколения:

- поколение, не принявшее изменений в системе ценностей и сохранившее в неприкосновенности мифологическую картину мира (как правило, это люди, которым в настоящее время за семьдесят лет, составляющие самый значительный процент участвующего в выборах населения);

- поколение, так называемых «шестидесятников», не прекращавшее попыток «подлатать» миф о построении нового общества, включить в социалистическую хозяйственную систему такие понятия, как «экономические интересы» (при отсутствии экономики), «чувство хозяина» (при отсутствии собственности), «хозяйственный расчет» (при неработающих стоимостных измерителях) и т. д. Это поколение выступило основным идеологом необходимости трансформации планово-административной экономики; и до сих пор сохраняет веру в возможность перехода от социалистической к «социально ориентированной экономике»;

- поколение, воспитывавшееся в 70-е годы, люди с так называемым «двойным сознанием», отделившие реальность от мифологической картины, знающие, что происходит « на самом деле» и что об этом «необходимо говорить», т. е. поколение людей, непосредственно участвующее в трансформациях 90-х годов и получившее максимальные выгоды в ходе трансформаций.

Одновременно с раскачиванием системы ценностей была произведена и подмена целей построения коммунистического общества. Произошло смещение акцента из идеологической области в область хозяйственной деятельности. Декларируемое коммунистическое общество (всегда являвшееся основной официальной ценностью и конечной целью развития) теперь стало рассматриваться как общество «с более высоким уровнем жизни» и «полным материальным благосостоянием». Таким образом, акценты и приоритеты из идеологической сферы были перенесены в область хозяйственной деятельности.

Такой переход имел следующие, негативные для сложившейся экономической культуры последствия:

1) стремление к материальному благополучию из официально осуждаемой стало позитивной ценностью, а это означало для многих людей появление новых интересов и новой области для применения сил;

2) появилась прямая зависимость между финансированием той или иной отрасли из государственного бюджета и включением ее в программу
партии, как «крайне важного для построения коммунизма направления развития». Это означало появление корпоративно-отраслевых интересов в системе управления и принятия решений на самом высоком хозяйственном уровне.

На уровне массовой экономической культуры начался длительный процесс размывания моральных ценностей эпохи социализма. Как мы уже отмечали, начиная с 60-х годов и вплоть до этапа гласности и перестройки система воспитания начинает формировать людей с «двойным сознанием». Миф, лишенный веры, становится фантомом. Необходимо делать вид, что эта вера имеется, и играть по сохранившимся правилам – поскольку новых правил нет, так как нет новой системы ценностей. Особенно сильное влияние данный процесс оказал на мотивацию труда.

Как уже говорилось выше, на этапе расцвета советской экономики мотивация к труду держалась в основном на системе воспитания и идеологических ценностях социализма. С кризисом системы ценностей начинаются попытки сочетать идеологические и экономические методы мотивации труда. Сразу отметим, что такое сочетание, в принципе, невозможно. Нельзя оценивать советскую систему хозяйствования, исходя из экономических критериев. Советское государство недоплачивало всем, создавая принципиально новый тип мотивации и отношения к труду. В этой системе эффективно работали такие мотивы, как патриотизм, построенный на преданности работника своему делу, коллективу, стране, необходимости изготавливаемого продукта народному хозяйству.

С размыванием системы ценностей и нормативной культуры социализма появляется и начинает приобретать все большее значение «инструментальная» мотивация – труд начинает рассматриваться работниками как источник различного рода благ (зарплаты, жилья, мест в детских садах, дачных участков, дефицитных товаров и прочих благ, которые выступают в качестве вознаграждения за труд). Инструментально ориентированного работника интересует почти исключительно цена, которую можно получить за ту или иную работу.

С переходом к этому типу мотивации появляется процесс «текучести кадров», продолжавшийся вплоть до 90-х годов и серьезно «раскачивавший» советскую систему оплаты труда. В основе этого процесса лежала возможность работника переходить на другое место работы с более высокой оплатой труда. Как правило, такой переход был связан с формальным повышением квалификационного разряда работника, так как такое повышение было единственным официально разрешенным способом повышения зарплаты конкретному работнику при сохранении общего фонда оплаты труда.

Однако тридцатилетний процесс деградации системы и те негативные
(с экономических позиций) моменты, которые были заложены при ее создании, привели к массовому распространению так называемого «люмпенизированного» работника».

Можно считать, что к началу реальных трансформаций социально-экономических отношений эпохи социализма «люмпенизированный работник» составлял большинство в советских организациях. По оценкам, общая численность люмпенизированных слоев среди работников промышленности составляла 50–60 %, в том числе среди рабочих – около 50 %, среди специалистов предприятий, отраслевых НИИ и КБ – до 70 %, среди руководителей – 25–30 % .

Основными чертами поведения такого работника считались:

  • отсутствие какой-либо активности по своей инициативе и негативное
    отношение к активности других;

  • низкая ответственность и стремление уклониться от любого дела, требующего личной ответственности;

  • рестрикционизм, постоянное стремление минимизировать свои трудовые усилия, отсюда необходимость постоянного контроля за работой и привычка работать только при наличии контроля;

  • как правило, такой работник имел среднюю квалификацию и не стремился ее повышать;

  • его больше всего устраивала система уравнительного распределения,
    и поэтому он был согласен на достаточно низкий заработок, лишь бы никто
    другой не получал больше;

  • зависимость от руководителя, принятие этой зависимости, поиск любых возможностей для доказательства своей лояльности и ответное требование постоянной заботы о себе и своих нуждах со стороны руководителя.

Таким образом, в ценностно-мотивационном аспекте динамика советской экономической культуры может быть представлена следующим образом:

Динамика ценностно-мотивационного содержания

советской экономической культуры

Социокультурные факторы

Этапы изменений советской экономической культуры

становление

расцвет

деградация

трансформации

реальность

декларация

Ведущая ценность

Борьба с экономической культурой прошлого

Реализация социалистической идеологии

Лояльность

Выживание

Экономическая самостоятельность, свобода, материальная обеспеченность

Источники мотивации

Внеэкономические

Внеэкономические плюс патернализм

Патернализм и попытки экономического стимулирования

Оплачиваемая работа

Удовлетворение потребностей

Следует отметить, что графа «Декларация» характеризует только начальный этап процесса трансформаций. В настоящее время мы наблюдаем
отсутствие каких-либо представлений о ценности труда (если не считать ценностью биологическое выживание), ситуацию аномии в области нормативной культуры и деньги в качестве единственного мотивирующего фактора.

Можно сделать следующее утверждение: советская экономика стартовала в декларируемую рыночную с этапа деградации, при котором сложившиеся корпоративно-мафиозные отношения, ценности, нормы и «правила игры» стали обладать явным преимуществом в сравнении с идеологизированным мифологическим сознанием не разделявшей или не принимавшей их части социума.

Если рассматривать происходящий процесс трансформирования экономики с позиций перехода от административных к экономическим методам регулирования социально-экономического, и прежде всего трудового поведения, то можно выделить этап предыстории трансформаций и непосредственный этап трансформирования.

Советская экономика была таким же продуктом идеологии, как и вся советская культура. Можно выделить следующие уровни экономической культуры:

1. Массовое экономическое сознание. На этом уровне существовавшая система устраивала большинство населения до тех пор, пока была способна удовлетворять невысокий уровень потребностей советского человека, т. е. пока не появилась возможность сравнивать качество изготавливаемых советской промышленностью вещей с производимыми рыночной экономикой товарами. Такая возможность для большой массы населения появилась на волне «нефтяного бума» 70-х годов и закончилась товарным дефицитом к середине 80-х гг. Объектом обвинений в столь резком переходе стала партия и высшее партийное руководство, поскольку советский человек никогда не связывал свой уровень жизни со своими трудовыми усилиями или с paбoтой собственного предприятия.

2. На уровне теоретической социально-экономической культуры были отрефлексированы такие основные пороки системы, как:

- способность исключительно к экстенсивному развитию;

- отсутствие стоимостных измерителей и вынужденная их замена суррогатами типа «планового ценообразования»;

- нечувствительность к научно-техническому прогрессу и прямая незаинтересованность предприятий в каких-либо изменениях ассортимента и
качества выпускаемой продукции;

- низкая производительность труда как следствие отсутствия какой-либо позитивной мотивации;

- очевидная экономическая несостоятельность ценностной системы социализма, «провозглашавшей все более полное удовлетворение материальных потребностей» в качестве основного условия перехода к коммунистическому обществу;

- тотальная безответственность.

При таком, достаточно верном понимании основных проблем, сделать
что-либо существенное, оставаясь в рамках идеологических положений марксизма, было невозможно. Кроме того, как мы уже отмечали, советское обществоведение не располагало верной картиной того общества, которое необходимо было трансформировать.

3. Можно полагать, что в экономической культуре партийно-хозяйственного управления безнадежность идеи использования экономики с
целью построения нового общества была осознана значительно раньше, чем в других культурах. С тех пор, как программы партии стали сводиться к
конкретным цифрам по производству стали, угля и цемента, стало ясно, что
идеология не имеет собственной системы ценностей и, сохраняя контроль
над обществом, не знает, что ему предложить. Для хозяйственников такой контроль был опасен и непредсказуем.

Право распорядительства собственностью без права владения ею имело свои сильные негативные стороны: нестабильность, стопроцентная зависимость материального положения от занимаемой должности, необходимость считаться с местной партийной властью и целый ряд других аналогичных причин, каждой из которых хватило бы для того, чтобы прийти к желанию изменить ситуацию.

4. Кроме отмеченных выше «официальных» экономических субкультур
общества, начиная с 60-х годов начала постепенно формироваться и выделилась как самостоятельная еще одна экономическая субкультура, получившая название «теневой экономики». Ее появление было прямым следствием отмены репрессивных форм государственного контроля за хозяйственной деятельностью и неспособностью плановых механизмов к ее эффективному регулированию. Любой плановый производитель продукции мог произвести ее в гораздо больших объемах. Проконтролировать изготовление «лишней» продукции было чрезвычайно сложно. Эта неучтенная в планах продукция становилась объектом прямого обмена между производителями.

На этой основе развивалась неформальная экономика – система неформальных взаимосвязей между субъектами хозяйственной деятельности, базирующаяся на личных отношениях и непосредственных контактах между ними. В сферу этих отношений были включены и партийные руководители различного уровня.

По косвенным оценкам, объем неучтенной в системе планово-админи­стративного распределения продукции составлял около 175 млрд руб. в год.

На этой же основе существовал еще один вид деятельности – так называемая «фиктивная экономика». Можно было договориться с плановым получателем продукции и не изготавливать ее, а получать документы об ее изготовлении. Выплаты зарплаты и премий за такую продукцию составляли в 70-е – 80-е годы до 30–35 млрд руб. в год.

Наконец, можно было изготавливать и реализовывать нигде неучтенную продукцию и вести криминальную, скрываемую от всех форм контроля экономическую деятельность.

В настоящее время трудно оценить действительную заинтересованность «теневой экономики» в трансформациях, но, несомненно, что складывающаяся на ее основе система отношений имела тенденцию к легализации в силу следующих причин:

  • по критериям оценки рыночной экономики это была вполне «нормальная» система экономических отношений, с позиций которой плановые методы регулирования выглядели как анахронизм;

  • в «теневой экономике» скапливались огромные средства, которые
    чрезвычайно сложно было легализовать в силу действовавшей в стране системы безналичных денежных расчетов;

  • в «теневой экономике» создавалась особая субкультура, система
    взаимосвязей и отношений между людьми, которая противоречила не только
    официально принятой идеологии и морали, но и законам, регулировавшим
    экономическую деятельность.

Можно считать, что «теневая экономика» была заинтересована скорее в изменении законодательства, регулирующего экономическую деятельность, а не в снятии идеологического «навеса» над обществом.

Из сказанного можно сделать вывод: советская экономическая система не удовлетворяла всех, но причины неудовлетворенности были разные.

Если останавливаться на социально-экономической стороне трансформаций, то на этапе «предыстории» было выделено именно то направление трансформации экономики, которое и было реализовано. Не затрагивая область политики, следует заметить:

- переход к хозрасчетным отношениям в первичных трудовых коллективах (бригадах) реально менял отношения с трудовых на экономические. Во-первых, менялось отношение к труду. Труд переставал рассматриваться как «служение Родине» и «дело чести, доблести и геройства», а переходил в реальную экономическую плоскость – продажа рабочего времени и квалификации по рыночной стоимости. Во-вторых, менялись отношения в трудовых коллективах. Начинался процесс реальной социально-экономической самоорганизации, построенной на чисто материальных интересах (из коллективов уходили люди, не выдерживавшие заданной интенсивности труда, зарплата начинала делиться пропорционально трудовому вкладу и т. д.);

- начавшийся процесс имел «естественный» ход развития, который
невозможно было ускорить никаким способом. Согласно нашим исследованиям, после предоставления бригаде из 10–12 человек всех условий хозрасчетной работы на освоение новых «правил игры» в неполном объеме (оплата по КТУ и некоторые первичные навыки социальной самоорганизации) уходило от 8 до 12 месяцев.

С провозглашением «гласности и перестройки» политические изменения стали значительно опережать экономические. На уровне теоретической экономической культуры это означало снятие всяческих запретов на свободное высказывание своего мнения в научных работах и возможность давать различный анализ и оценку сложившейся социально-экономической ситуации.

Естественно, что в оценках преобладал резкий негативизм, вся история советской экономики предстала как история лагерей, тоталитаризма, некомпетентности, администрирования и т. д. Причем практически все такие оценки давались с позиций стоимостной (экономической) оценки соотношения полученного результата и произведенных затрат, что почему-то стало сразу рассматриваться как нечто, само собою разумеющееся. Игнорировался тот факт, что советская хозяйственная деятельность на всех своих этапах строилась под другие цели и задачи: на первом этапе это были задачи построения бесклассового общества и формирования нового человека, затем развитие индустрии для борьбы с мировой системой капитализма, потом победа в войне с фашизмом (про этот этап, кажется, еще не было сказано ничего плохого – все признают, что советская экономика блестяще вышла из сложнейшей ситуации), потом военное противостояние с Западом. В советской экономике никто и никогда не считал и не умел считать затраты и прибыль в рублях – это не имело никакого значения и смысла. Также, как бессмысленно оценивать ее с позиций стоимостных показателей. Единственная, заслуживающая, на наш взгляд, внимания оценка советской экономики – это оценка с позиций особого типа экономической культуры, особого типа организации хозяйственной деятельности, что мы и пытаемся сделать в данной работе. Мы полагаем, что именно такой анализ необходим для прогнозирования процесса трансформаций. Все позиции, которые сформировались к настоящему времени в ценностном плане, представлены в работе В. Радаева1.

После дискредитации системы ценностей наступил этап изменения основ нормативной культуры советской экономики, который, собственно, и может считаться началом этапа трансформации экономики. Были приняты законы, изменившие отношения собственности, т. е. практически подорвавшие основы советской экономики – Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности», Закон СССР «О государственном предприятии», Закон СССР «О кооперации в СССР», Закон СССР «О собственности в СССР» (1986 год).

Вслед за творческой интеллигенцией получили возможность легализовать свою деятельность профессионалы «теневой экономики» и криминальных экономических структур: появилось огромное количество самостоятельных предприятий, имевших счета в коммерческих банках и действовавших вне системы партийного и государственного контроля. Это позволило «теневой экономике» легализовать имеющиеся средства и развить параллельную хозяйственную деятельность, оперирующую реальными деньгами и действующую по законам рынка, что разбалансировало государственную систему ценообразования и способствовало началу инфляционных процессов в экономике.

Затем наступила очередь «шоковых реформ» Е. Гайдара: плановое ценообразование было заменено рыночным и план сменился «Госзаказом». Не останавливаясь на экономической стороне этого решения, попытаемся прояснить для себя только его мотивационно-ценностную сторону. При проведении этой реформы расчет делался на то, что в условиях свободного рыночного ценообразования, товаропрозводители начнут вести себя экономически рационально: искать возможности выпуска приносящей прибыли продукции и на этой основе развивать производство. Такой расчет полностью игнорировал социокультурный контекст и те условия, в которых такие реформы реализовывались. Е. Гайдар не раз утверждал, что все «культурные люди»2 в любой части света ведут себя экономически рациональным образом. Применительно к России это весьма спорное утверждение3.

Нормально развитая экономическая культура предполагает разделение этих ролевых позиций, опирающихся на закон и этику.

В советской экономике на этапах становления и расцвета возможности смешения этих ролей были ограничены, а репрессивные меры могли быть непредсказуемы и крайне жестоки. Однако мотивация к использованию своего служебного положения в личных целях существовала всегда и любое ослабление контроля использовалось. На этапе деградации с возвратом к «ленинским нормам партийной жизни» такой контроль был значительно (по сравнению с предшествующим этапом) ослаблен.

С сегодняшних позиций очевидно, что отказ от репрессивных методов поддержания идеократической системы может означать только немедленный переход этой системы к корпоративно-мафиозным методам управления. Начиная с 60-х годов прошлого века фактически управлявшая страной сталинская номенклатура стала превращаться в хрущевско-брежневскую партийно-хозяйственную элиту, основной ценностью которой стало удовлетворение личных потребностей.

Реализованная программа приватизации служит образцом манипулятивной социотехники, опирающейся на национальную ментальность: приватизация была построена на иллюзии «социальной справедливости», согласно которой трудовой коллектив предприятия получил свои 51 % акций, и одновременно полностью удовлетворил интересы администрации предприятия, сделав ее их практическим владельцем.

После принятия Государственной программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации (Государственная программа приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации. Утверждена Указом Президента РФ от 24 декабря 1993 года) советская экономика стала исчезать согласно Указу, на основе расчетных показателей по регионам и по кварталам года. В 1993 году было приватизировано 49,9 тыс. предприятий, из них:

- путем продажи – 29,4 тыс.,

- акционированием – 13,5 тыс.,

- акционерные общества, контрольный пакет акций которых закреплен
в федеральной собственности – 6434.

В дальнейшем, с 30 июня 1994 года по 30 июня 1995 года, т. е. за время денежного этапа приватизации, по России было приватизировано 14 тыс. предприятий. За предшествующий этап чековой приватизации было приватизировано более 100 тыс. предприятий5.

После завершения приватизации трансформационные процессы в советской экономике закончились и, начиная с конца 90-х годов начался этап институционализации новых социально-экономических отношений, среди которых значительную роль в сохранении стабильности созданной системы будут играть вновь возникшие отношения наемного труда.

1 Радаев В. В. Хозяйственная система России сквозь призму идеологических систем // Вопросы экономики. – 1995. − № 2.

2 Гайдар Е. Логика реформы // Вопросы экономики. – 1993. − № 2.

3 Слободской А. Л. Теория «рационально действующего индивида» и социокультурный контекст экономических трансформаций // В кн.: Равновесие и неравновесие социально-экономических систем. − СПб.: СПбУЭФ, 1998.

4 Российский статистический ежегодник. Госкомстат России. − М., 1994. − С. 227.

5 Россия – 1995 год. Экономическая конъюнктура. Вып. 3 / Центр экономической конъюнктуры при Правительстве Российской Федерации. − 1995, сентябрь.



Похожие документы:

  1. Исследование поддержано грантами

    Исследование
    ... в отношении наемных работников. ... социально-экономического положения в стране, корпоративная культура и ПВК субъектов. В лонгитюдных исследованиях ... перехода человека с одной социальной ... и отношения феномена «труд» с другими социальными, экономическими, ...
  2. Бизнес-планирование и инвестирование учебник для экономических специальностей высших учебных заведений

    Учебник
    ... предпринимателями и наемными работниками, ... целям. Предыстория проблемы ... и переход от ... тщательные исследования социально-экономических и ... экономической организации. Ценности отдельного работника, отражающие его отношение к предмету и процессу своего труда ...
  3. И. Т. Фролов академик ран, профессор (руководитель авторского коллектива) (Предисловие; разд. II, гл. 4: 2-3; Заключение); Э. А. Араб-Оглы доктор философских наук, профессор (разд. II, гл. 8: 2-3; гл. 12); В. Г. Б

    Документ
    ... изменить ни социальных и экономических отношений, ни жизненного ... общественной формацией завершается предыстория человеческого общества" [2], ... для переходов от одной области исследования к ... и средневековье, свободный (наемный) труд и Новое время. ...
  4. Ю. А. Поляков Историография истории СССР эпоха социализма]з И89 Учебник/ Под ред. И. И. Минца. М.: Высш школа, 1982. 336 с

    Учебник
    ... гг. и ее предыстория. Харак- 1 ... социально-экономических отношений и развития крепостничества в XVI—XVIII вв. Активизация исследований в области социально ... , в распространения наемного труда, к XVII ... и перехода от одной социально-экономической формации ...
  5. 1. Экономическая мысль в Древней Греции и Древнем Китае

    Документ
    ... социально-экономического устройства, отстаивал, прежде всего, натурально-хозяйственные отношения ... Переход к капитализму и эволюция экономической мысли Капитализм, общественно-экономическая ... предысторию экономической ... труда "Исследование ... наемного труда ...

Другие похожие документы..