Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Я буду соблюдать все правила игры и использовать снаряжение исключительно в соответствии с названными правилами и полученными инструкциями таким образ...полностью>>
'Документ'
Из предисловия: Исторический интерес, который представляет Средиземноморская экспедиция Ушакова, конечно, гораздо значительнее, чем интерес чисто биог...полностью>>
'Документ'
Вариант 1 1. Решите неполное квадратное уравнение: а) х - 3х = 0, б) 7х - 8 = 0, в) 5х + 3 = 0....полностью>>
'Документ'
Either to teach Maths/Maths related subjects or English in secondary schools in South Africa or Tanzania for a period of up to 6 weeks from 20 July 20...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ УКРАЇНИ

ХАРКІВСЬКИЙ НАЦІОНАЛЬНИЙ УНІВЕРСИТЕТ імені В.Н. КАРАЗІНА

Факультет міжнародних економічних відносин та туристичного бізнесу

Кафедра міжнародного права

Гавриленко О.А., Сироїд Т.Л., Новікова Л.В.

ІСТОРІЯ МІЖНАРОДНОГО ПРАВА

Хрестоматія-практикум

для студентів напряму підготовки 6.030202 – «Міжнародне право»

Харків

2016

УДК 340.15: 341

ББК 67.91

Г 29

Затверджено до друку рішеням Науково-методичної ради Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна (протокол № 12 від 07.01.2016 р.)

Рецензенти:

О.В. Тарасов д-р юрид. наук, доцент, доцент кафедри міжнародного права Національного юридичного університету імені Ярослава Мудрого;

В. Є. Кириченко  д-р юрид. наук, професор, професор кафедри загальноправових дисциплін факультету права та масових комунікацій Харківського національного університету внутрішніх справ

.

Г 29

Гавриленко О. А.

Історія міжнародного права : хрестоматія-практикум для студентів напряму підготовки 6.030202 – «Міжнародне право» / О. А. Гавриленко, Т.Л.Сироїд, Л. В. Новікова. – Х. : ХНУ імені В. Н. Каразіна, 2016. – 593 с.

Навчальний посібник призначений для використання студентами у процесі підготовки до семінарських занять з навчального курсу «Історія міжнародного права» – обов’язкової дисципліни у навчальному плані підготовки фахівців за напрямом 6.030202 – «Міжнародне право». Книга містить плани семінарів та методичні вказівки до кожної з тем, що винесені на розгляд, а також теми рефератів та перелік літератури для їх написання. Основне місце у кожній темі відведено текстам пам’яток права, вивчення яких надасть можливість з’ясувати специфіку становлення та розвитку міжнародного права на різних етапах його еволюції. Видання не лише буде корисним для студентів, але й становитиме інтерес для всіх, хто цікавиться історією міжнародного права.

УДК 340.15: 341

ББК 67.91

 Харківський національний університет імені В. Н. Каразіна, 2016

 Гавриленко О. А., Сироїд Т.Л., Новікова Л. В., 2016

ПЕРЕДМОВА

Історія міжнародного права – навчальна дисципліна, зміст якої становлять визначальні факти, явища і процеси, загальні та специфічні закони і закономірності становлення та розвитку міжнародного права, а саме: виникнення та розвиток міжнародного права; типи та форми міжнародного права, причини їх зміни; особливості становлення принципів міжнародного права, формування і розвиток його інститутів; еволюція міжнародно-правових учень. Навчальний курс історії міжнародного права посідає важливе місце у системі підготовки бакалаврів за напрямом 6.030202 – міжнародне право. Він є своєрідним вступом до спеціальних міжнародно-правових дисциплін, і глибоке його вивчення та засвоєння, у тому числі найважливіших пам’яток міжнародного права, необхідне не тільки для підвищення якості історико-правової підготовки майбутніх фахівців, їхньої загальної юридичної культури, але й для більш глибокого розуміння ними основних особливостей сучасного міжнародного права.

Між історією міжнародного права та іншими міжнародно-правовими дисциплінами важко провести чітку межу. Особливістю навчального курсу є те, що він розглядає процес становлення й розвитку міжнародного права в цілому, тобто усю сукупність міжнародно-правових процесів та явищ, всебічно аналізує їх у взаємозв’язку та взаємній обумовленості.

Метою викладання навчальної дисципліни є формування у студентів як майбутніх висококваліфікованих спеціалістів необхідного базису знань про основні факти, процеси та явища, закономірності й тенденції розвитку міжнародного права у конкретні історичні періоди.

Основними завданнями вивчення дисципліни є набуття студентами теоретичних знань про правову дійсність і розвиток міжнародного права в цілому, а також окремих його галузей (права міжнародних договорів, права зовнішніх зносин, права міжнародних організацій, міжнародного морського права, міжнародного гуманітарного права, міжнародного кримінального права тощо) та інститутів (інституту міжнародного визнання, правонаступництва держав, територіальних вод, екстрадиції, інституту громадянства ін.) протягом різних історичних періодів розвитку людської цивілізації.

Навички роботи з документами, що відносяться до окремих періодів історії міжнародного права, вміння всебічно аналізувати та інтерпретувати їх, виявлення ключових моментів, що характеризують найважливіші тенденції в розвитку міжнародного права у межах окремих історичних епох (Стародавнього світу, Середніх віків, Нового часу, Новітнього часу), за участю окремих країн і регіонів світу (зокрема й України), – усе це є важливою складовою у процесі вивчення історії міжнародного права.

Тим часом однією з проблем, із якою досить часто зіштовхуються бажаючі ознайомитися з окремими періодами в історії міжнародного права, є пошук пам’яток права, інших історичних документів, необхідних для більш детального знайомства з подіями, що відображають специфіку розвитку міжнародного права на різних етапах розвитку людської цивілізації. З цілої низки причин цей пошук часто буває доволі ускладненим. У більшості наявних нині видань – численних хрестоматіях, у яких зосереджені документи, що ставляться до періодів Стародавнього світу, Середніх віків, Нового та Новітнього часу, – переважно зосереджені документи, які відображають особливості соціального, економічного, політичного, культурного розвитку окремих країн і народів, тоді як міжнародному праву приділяється набагато менше уваги. Забезпечити комплексом необхідних документів для успішної роботи у процесі вивчення історії міжнародного права – є основною метою даного видання – хрестоматії з історії міжнародного права.

У ході роботи над виданням авторами було враховано напрацювання відомих сучасних українських дослідників історії міжнародного права: В.Ф. Антипенка, М.О. Баймуратова, М.В. Буроменського, В.Ф. Буткевича, О.В Буткевич, А.І. Дмитрієва, О.В. Задорожнього, О.О. Мережка, Л.Д. Тимченка та інших. Висловлюємо щиру вдячність за ґрунтовну організаційно-технічну підтримку Г.Ю. Федоровій, а також усім, хто сприяв роботі своїми порадами та рекомендаціями.

ЗАГАЛЬНІ МЕТОДИЧНІ ВКАЗІВКИ

Аудиторні заняття з навчальної дисципліни «Історія міжнародного права» проводяться у формі семінарів, за допомогою яких, згідно з вимогами освітньо-професійної (освітньо-наукової) програми, студенти повинні досягти таких результатів навчання:

знати:

- зміст категорії «міжнародне право»;

- зміст міжнародних правовідносин;

- наукову періодизацію міжнародного права;

- основні соціальні фактори, що сприяли формуванню, вдосконаленню та упорядкуванню нормативної основи регулювання міжнародних відносин;

- взаємозв’язок і взаємовплив історії політичного розвитку держав світу і розвитку міжнародного права;

- сучасний стан розвитку науки міжнародного права.

уміти:

- вільно орієнтуватися в основних питаннях історії міжнародного права;

- аналізувати відносини, що регулюються нормами міжнародного права, в тому числі, міжнародні міждержавні відносини і міжнародні відносини недержавного характеру;

- вільно оперувати основними поняттями і категоріями за тематикою курсу;

- системно, логічно та грамотно формулювати основні проблеми правонаступництва і континуїтету міжнародного права та висловлювати за ними свою позицію;

- аналізувати юридичні факти, давати їх правову оцінку та визначати, які правові приписи належить застосувати у даних фактичних обставинах.

На семінарських заняттях з дисципліни використовуються такі методи навчання: коротке пояснення, аналіз, тренування студентів для набуття ними навичок у правильному формулюванні складних історико-юридичних понять і категорій.

План семінарського заняття включає назву теми, плановий порядок її розгляду та перелік необхідної літератури. Основою для підготовки кожного семінару є першоджерела: закони, кодифікації, конституції, урядові постанови та інші нормативні акти. Лише з допомогою цих документів формується не лише просте знання фактологічного матеріалу, але й здобуваються навички до самостійного оцінювання подій та явищ минулого. Важливим джерелом знань із курсу є вивчення рекомендованої літератури.

Основною формою вивчення більшості питань тем курсу є самостійна підготовка студентів до семінарських занять. Це зумовлено значним обсягом навчального матеріалу, а також обмеженим обсягом семінарських занять.

Самостійна підготовка студента до кожного семінару розпочинається з роботи над конспектом лекції. Інколи трапляється, що викладач із певних міркувань залишив низку питань семінарського заняття для самостійного опрацювання. У цьому випадку допомогу надасть підручник (навчальний посібник). Матеріал необхідно розглядати у просторово-часовому континуумі, тобто намагатися зрозуміти, дія яких саме факторів і впливів призвела до появи того чи іншого типу держави, дозволила, чи, навпаки, обмежила вільний розвиток закладених у підгрунтя вказаної політико-правової системи суспільних ідей і правових норм; яким чином проходив розвиток цієї системи, що стало основною причиною її загибелі тощо. Наступним етапом підготовки до семінару має стати самостійне вивчення документального матеріалу – пам’яток права, вміщених у хрестоматії. За певних обставин користь надасть опрацювання додаткової літератури, зокрема й тієї, що підібрана студентом самостійно у каталозі бібліотеки чи в інтернеті.

У процесі підготовки до семінарського заняття орієнтиром виступають методичні вказівки до кожної з тем, які винесено на розгляд. Вони уточнюють хронологічні та географічні межі, послідовність розгляду матеріалу та ті питання, на які необхідно звернути особливу увагу.

Підготовку до семінарського заняття доцільно здійснювати у спеціальному зошиті. Не варто просто переписувати до нього текст з підручника чи навчального посібника. Корисніше скласти стислий конспект, що має стати результатом самостійної роботи з оцінки та систематизації фактологічного матеріалу, наведеного у підручнику (посібнику). Можна також скласти розгорнутий план або тези відповіді. Ознакою вдалого засвоєння матеріалу є вміння студента своєчасно послатися на відповідне першоджерело (пам’ятку права), оскільки без засвоєння рекомендованого джерельного матеріалу відповідь вважається неповною. Для цього у ході підготовки до зошиту занотовуються посилання на окремі статті нормативних актів, що вивчаються у межах певної теми. Готуючись до семінару доцільно також виписувати значення незнайомих термінів, як сучасних, так і таких що застосовуються у пам’ятках права певного періоду.

Окрім підготовки до семінарських занять, головними формами самостійної роботи студентів є самостійне творче осмислення змісту лекцій; творче освоєння монографій, статей, підручників і навчальних посібників, що рекомендуються за темами курсу; участь у роботі наукового гуртка.

Під час проведення семінарських занять, окрім усних відповідей студентів, передбачається робота з наперед підготованими рефератами чи презентаціями, здійснення контролю рівня засвоєння матеріалу за допомогою контрольних робіт за темами, тестування, термінологічних диктантів тощо.

По закінченні вивчення навчального курсу здійснюється підсумковий контроль. Студент, який пропустив семінарське заняття (незалежно від причини пропуску), не з’явився на кафедру для індивідуального відпрацювання матеріалу у встановлені дні та години, до підсумкового контролю не допускається.

Семінарське заняття №1

ВИНИКНЕННЯ МІЖНАРОДНОГО ПРАВА, ЙОГО ПЕРІОДИЗАЦІЯ

Навчальна мета заняття: сформувати цілісне уявлення про мету, предмет та об’єкт вивчення історії міжнародного права, виникнення міжнародного права, його періодизацію.

Навчальні питання:

  1. Мета, предмет та об’єкт вивчення історії міжнародного права.

  2. Виникнення міжнародного права.

  3. Поняття періодизації. Різноманітність підходів до періодизації історії міжнародного права.

  4. Загальна характеристика періодів історії міжнародного права.

Ключові поняття: «родова громада», «плем’я», «сусідська громада», «союз племен», «табу», «вождівство», «норма права», «періодизація».

Теми рефератів:

  1. Характерні риси міжнародно-правової системи в порівнянні з внутрішньодержавною системою права.

  2. Становлення джерел міжнародного права.

  3. Суб’єкти «міжнародних» правовідносин у протодержавну добу.

Методичні рекомендації

Готуючись до відповіді на перше питання студенти мають попередньо розглянути поняття і сутність міжнародного права, з’ясувати, у чому полягає його цінність, окреслити роль міжнародного права у процесі розвитку людської цивілізації, виявити співвідношення традиційного та сучасного міжнародного права. Після цього необхідно визначити мету вивчення історії міжнародного права, що полягає у формуванні необхідного базису знань про основні факти, процеси та явища, закономірності й тенденції розвитку міжнародного права у конкретні історичні періоди. Окрім того, необхідно створити уявлення щодо предмету та об’єкту вивчення історії міжнародного права, визначити місце історії міжнародного права у системі юридичних дисциплін.

Вивчаючи процеси виникнення міжнародного права студент повинні розібратися у різноманітних наукових підходах до цієї проблеми. Необхідно також визначити історичні передумови виникнення міжнародного права та головні етапи його зародження. Насамперед варто зауважити, що міжнародне право виникло не за бажанням окремих людей, груп, класів тощо, а внаслідок реальних суспільних процесів. Історичний матеріал свідчить, що навіть на ранніх етапах розвитку первісні общини та племена не існували окремо, а були об’єднані неписаними родовими законами. Уже в той час союзницькі зв’язки племен не зводилися лише до турботи про зовнішній захист, а містили й безліч інших норм поведінки, які, закріплюючись із плином часу, при звели до появи права у формі звичаю.

Готуючись до третього питання варто з’ясувати поняття періодизації як різновиду наукової класифікації, розібратися з розмаїтістю наукових підходів до періодизації розвитку міжнародного права.

У четвертому питанні необхідно надати коротку загальну характеристику періодів становлення та розвитку міжнародного права від стародавньої доби й до сучасності.

Навчальна література

Основна

  1. Буткевич О. В. Історія міжнародного права. – К.: Ліра-К, 2013. – 416 с.

  2. Дмитрієв А. І., Дмитрієва Ю. А., Задорожній О. В. Історія міжнародного права: Монографія. – К.: Видавничий дім «Промені», 2008. – 384 с.

  3. История международного права / авт. кол.; под ред. А.И. Дмитриева, У.Э. Батлера. – Изд. 2-е, доп. и перераб. – Одесса: Фенікс, 2013. – 574 с.

Додаткова

  1. Абдулаев М. И. Примат международного права над внутригосударственным: история и современность // Известия вузов. Правоведение. – Л., 1992. – № 4. – С.45-50.

  2. Баскин Ю. Я., Фельдман Д. И. История международного права. – М.: Междунар. отношения, 1990.– 208 с.

  3. Буткевич В.Г., Мицик В.В., Задорожній О.В. Міжнародне право. Основи теорії: Підручник / За ред. В. Г. Буткевича. – К.: Либідь, 2002. – 608 с.

  4. Буткевич В.Г. Походження терміна “міжнародне право”// Український часопис міжнародного права. – № 1. – 1994.

  5. Буткевич О.В. Проблема походження міжнародного права: природно-правовий та позитивістський підходи // Актуальні проблеми міжнародних відносин. – Вип. 17 (частина ІІ). – К.: КНУ імені Тараса Шевченка, Інститут міжнародних відносин, 2000. – С. 87-95.

  6. Буткевич О.В. Міжнародне право. Основи теорії. – К.: Либідь, 2003. – 606 с.

  7. Буткевич О.В. Теоретичні аспекти походження і становлення міжнародного права. – К.: Україна, 2003. – 800 с.

  8. Гавриленко О. А. Становлення судової влади у протодержавну добу: погляд через тисячоліття / О. А. Гавриленко // Науковий вісник Ужгородського національного університету. Серія «Право». – 2013. – № 23. – Ч. І. – Т. 1. – С. 38-42.

  9. Грабарь В. Э. Материалы к истории литературы международного права в России (1647-1917). – М., 2005.

  10. Де Ваттель Э. Право народов или принципы естественного права, применяемые к поведению и делам наций и суверенов. – М.: Госюриздат, 1960. – 719 с.

  11. Дмитрієв А.І. Методологія періодизації історії міжнародного права // Часопис Київського університету права. – № 4. – 2005. – С. 195-200.

  12. Задорожній О. В. Антський союз як праукраїнське надплемінне утворення: детермінанти міжнародно-правової взаємодії // Науковий вісник Херсонського державного університету. – Серія: Юридичні науки. – 2014. – Вип. 2. – Том 4. – С. 191-194.

  13. Задорожній О.В. Особливості міжнародно-правової діяльності праукраїнських союзів племен у період до заснування Київської Русі // Карпатський правничий часопис. – 2014. – Вип. 6. – С. 43-49.

  14. Зінченко А. Історія дипломатії від давнини до початку нового часу: навчальний посібник. – Вінниця, Нова книга, 2002. – 564 с.

  15. Курс международного права: Понятие, предмет и система международного права. В 7-ми томах. Т. 1 / Баскин Ю.А., Крылов Н.Б., Левин Д.Б., Мовчан А.П., и др.; Отв. ред.: Мюллерсон Р.А., Тункин Г.И. – М.: Наука, 1989. - 360 c.

  16. Левин Д. Б. История международного права. М.: Изд-во ИМО, 1962. – 136 с.

  17. Лукашук И. И. Международное право. Общая часть: Учебник.для студентов юридических факультетов и вузов. – М.: Волтерс Клувер, 2005. – 415 с.

  18. Маланчук П. Вступ до міжнародного права за Ейкхерстом / Пер. з англ. – Харків: Консум, 2000. – 592 с.

  19. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. В 2 т. Т. 1. – СПб, 1904. – 463 с.

  20. Международное право / Вольфганг Граф Вицтум [и др.; пер. с нем. [В. Бергман, пред., сост.]; [науч. ред. и сост. указ. Т.Ф. Яковлева]. – М.: Инфотропик Медиа, 2011. – 992 с.

  21. Международное право: учебник / отв. ред. Г. В. Игнатенко, О. И. Тиунов. 6-е изд., перераб. и доп. – М.: НОРМА, 2013. – 752 с.

  22. Міжнародне публічне право : підручник / В.Ф. Антипенко, Л.Д. Тимченко, О.В. Бєглий та ін. В 3 т. – К.: Вид-во Нац. авіац. ун-ту «НАУ-друк», 2010.

  23. Циммерман М.А. История международного права с древнейших времен до 1918 года. – Прага: Изд-во тип. Рус. юрид. ф-та в Праге, 1924. – 382 с.

Семінарське заняття № 2

МІЖНАРОДНЕ ПРАВО СТАРОДАВНЬОГО СХОДУ

Навчальна мета заняття: сформувати цілісне уявлення про особливості міжнародно-правового життя народів Стародавнього Сходу.

Навчальні питання

  1. Особливості стародавнього міжнародного права.

  2. Джерела давньосхідного міжнародного права (Єгипет, Межиріччя, Індія, Китай).

  3. Міжнародна правосуб’єктність за пам’ятками давньосхідного міжнародного права.

  4. Специфіка формування підґрунтя інститутів міжнародного права на Стародавньому Сході (договірне право, посольське право, міжнародне торговельне право, міжнародне морське право, право війни).

Ключові поняття: «дхарма», «конфуціанство», «регіоналізм», «джерела міжнародного права», «квазіджерела міжнародного права», «міжнародно-правовий звичай», «династійний шлюб», «суб’єкти міжнародного права».

Теми рефератів:

  1. Правове регулювання міжнародних відносин в Артхашастрі Каутиль’ї.

  2. Норми міжнародного права у Законах Ману.

  3. Мирний договір Рамзеса ІІ з царем хетів Хаттушилем 3278 р. до н.е.

  4. Міжнародно-правові документи Ель-Амарнського дипломатичного архіву.

  5. Вплив конфуціанства на розвиток міжнародного права у Китаї.

  6. Міжнародне право Стародавньої Індії (загальна характеристика).

  7. Міжнародне право Стародавнього Єгипту (загальна характеристика).

  8. Право війни у джерелах Стародавньої Індії (Закони Ману, Артхашастра Каутільї, Махабхарата).

Методичні рекомендації

Готуючись відповідати на перше питання студенти мають розуміти, що історичні особливості міжнародного права на тому чи іншому етапі розвитку свідчать про відбиття в цьому праві характерних рис суспільних відносин відповідної історичної епохи. Відтак і особливості стародавнього міжнародного права породжені природою і вимогами тогочасних міжнародних суспільних відносин та їхніх учасників. У даному питанні слід розглянути такі характерні риси стародавнього міжнародного права як його регіональний характер, тісний зв’язок з релігійними віруваннями, переважання у стародавньому міжнародному праві звичаєвої складової, казуїстичність, низький рівень системетизації, неоднаковий міжнародний статус його суб’єктів тощо.

Переходячи до висвітлення другого питання варто засвоїти, що поява джерел міжнародного права була безпосередньо пов’язана з виникненням поняття нормативності як якості права. Серед джерел міжнародного права стародавньої доби у першу чергу необхідно проаналізувати звичаєве право. Протя­гом історії поряд із звичаєм змінювалося багато видів джерел міжнародного права. Таку стабільність звичаю можна пояснити тим, що він відбивав вроджені, властиві людині риси, ґрунтується на природженому світогляді людей і застосовується щодо найбільш ключових відносин. Суб’єкти міжнародного права, вступаючи у відносини між собою, почали звертатись і до можливостей міжнародного договору. Міжнародні договори уточнювали, конкретизували, доповнювали та узгоджували зі змінними обставинами міжнародних відносин існуючі міжнародні звичаї. Варто звернути у вагу й на наявність у стародавню добу нетипових, або квазіджерел міжнародного права.

Відповідь на третє питання має ґрунтуватися на розумінні того, що в період до становлення політичної організації суспільства, коли зовнішні зносини були несистематизованими, ситуативними, їхнє здійснення відбувалося за участі окремих членів племені (воїнів, осіб, що здійснювали міжплемінний бартер і обов’язково за погодженням з радою, вождем або народом чи племенем загалом тощо). З утворенням політичних спільнот на рівні вождівств, протодержав, ранніх держав комплекс положень, які формували зовнішні права та обов’язки, набуває політико-правового характеру, а про їхніх носіїв вже можна говорити як про суб’єктів міжнародного права. Свідченням міжнародної правосуб’єктності є договірна правоздатність. У стародавній період інститут правосуб’єктності охоплював широке коло суб’єктів відповідно до регіону: суверен (правитель) – у регіоні Близького Сходу та Малої Азії; царі, союзи країн – у Китаї й Індії тощо. Різниця в міжнародно-правовому статусі суб’єктів визначала характер таких відносин, як обмін подарунками та односторонні подарунки і данина. З інститутом міжнародної правосуб’єктності пов’язане питання міжнародного визнання суб’єкта міжнародного права. Як окрема правова норма воно ще не склалося в стародавній період, але вже можна говорити про передумови його формування.

У четвертому питанні студенти мають висвітлити особливості договірного права месопотамських міст і давнього Єгипту, виявити їхні різновиди та особливості, релігійні та світські гарантії їх дотримання. Окремо слід проаналізувати процеси формування посольського права, міжнародного торговельного права, міжнародного морського права, права війни.

Навчальна література

Основна:

  1. Буткевич О. В. Історія міжнародного права. – К.: Ліра-К, 2013. – 416 с.

  2. Дмитрієв А. І., Дмитрієва Ю. А., Задорожній О. В. Історія міжнародного права: Монографія. – К.: Видавничий дім «Промені», 2008. – 384 с.

  3. История международного права /авт. кол.; по ред. А.И. Дмитриева, У.Э. Батлера. – Изд. 2-е, доп. и перераб. – Одесса: Фенікс, 2013. –574 с.

Додаткова:

  1. Баскин Ю. Я., Фельдман Д. И. История международного права. – М.: Междунар. отношения, 1990.– 208 с.

  2. Буткевич О.В. Міжнародне право Стародавнього Світу: Монографія. – К.: Україна, 2004. – 864 c.

  3. Буткевич О.В. Міжнародний договір як джерело стародавнього міжнародного права // Міжнародні відносини. – Вип. 18, 2001. – К., КНУ імені Тараса Шевченка. – С. 4-9.

  4. Буткевич О.В. Виникнення і становлення міжнародно-правових інститутів у державах Месопотамії // Український часопис міжнародного права. –2001. – № 1 (14). – С. 11-18.

  5. Буткевич О.В. Международное право Древнего Египта // Государство и право. – 2000. – № 5. – С. 75-84.

  6. Буткевич О.В. Особливості категорії суб’єкта права в міжнародному праві держав стародавнього сходу // Актуальні проблеми міжнародних відносин. – Вип. 18 (частина ІІ). – К.: КНУ імені Тараса Шевченка, Інститут міжнародних відносин, 2000. – С. 35-44.

  7. Гавриленко О.А. Формування підґрунтя принципу мирного вирішення міжнародних спорів у стародавній час та добу середньовіччя / О.А. Гавриленко // Український часопис міжнародного права. – 2015. – № 2. – С. 59-64.

  8. Гавриленко О.А. Розвідувально-підривна доктрина давньоіндійської держави Маур’їв у політитко-правовому трактаті Каутільї «Артхашастра» / О. А. Гавриленко // Право і суспільство. – 2014. – № 6-1. – Ч. 2. – С. 7-12.

  9. Ривье А. Учебник международного права / Пер. П. Казанского. – М: Тип. И.П. Малышева, 1898. – 370 с.

  10. Левин Д. Б. История международного права. М.: Изд-во ИМО, 1962. – 136 с.

  11. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. В 2 т. Т. 1. – СПб, 1904. – 463 с.

  12. Циммерман М.А. История международного права с древнейших времен до 1918 года. – Прага: Изд-во тип. Рус. юрид. ф-та в Праге, 1924. – 382 с.

Пам’ятки права

Договір царя хетів Суппілуліуми І з правителем Амурру Азірасом1 (укладений після 1380 р. до н. е.)

П р е а м б у л а

Так говорить Сонце Суппілуліума, Великий Цар, цар країни хетів, хоробрий, улюбленець бога грози.

І с т о р и ч н и й в с т у п

Я, Сонце (зробив тебе своїм васалом) і посадив тебе на трон твого батька. І якщо ти, (Азірас, «захищатимеш» царя країни хетів, твого правителя), цар країни хетів, твій правитель, буде «захищати» тебе таким же чином. В який спосіб ти «захищатимеш» твою душу, тебе самого, твоє життя і твою країну, «захищай» душу царя, особу царя, життя царя і країну хетів в такий же спосіб! Коли прийде час, «захищай» ти, Азірас, царя країни хетів і країну хетів (моїх синів і моїх онуків). 300 сіклів чистого золота вищого ґатунку і чистого має бути щорічною даниною цареві країни хетів. Хай воно зважується камінними гирями, які використовують торговці країни хетів. І ти, Азірас, повинен приїздити до країни хетів до Сонця раз на рік.

Раніше, насправді, цар країни Єгипту, цар країни хурритів, цар країни …, цар країни Кінзи, цар країни Нугассі, цар країни Нійі, цар країни …, цар країни Мукіш, цар країни Хальпи, цар країни Каркеміш – всі ці царі були ворожими (до Сонця). Але Азірас, цар країни (Амурру), відійшов від воріт Єгипту і став підлеглим Сонця, царя країни хетів. І Сонце, Великий Цар, був дуже щасливим з того … що Азірас впав до ніг Сонця. Азірас відійшов від воріт Єгипту і впав (до ніг Сонця). Я, Сонце, Великий Цар, (прийняв) Азіраса (у васальну залежність) і приєднав його до свого братства.

В о є н н і п о л о ж е н н я

Той, хто живе в мирі з Сонцем, буде жити в мирі з тобою. Але той, хто є ворогом Сонця, буде також твоїм ворогом. Коли цар країни хетів буде в поході на країну хурритів, чи в країну Єгипет, чи в країну Карадуніаша, чи в країну Астата, чи в країну Алсі – в країни, що межують з твоєю територією, але є ворогами Сонця, країни, що є в мирі з тобою, але межують з твоєю територією – коли країна Кінза або країна Нугассі відвернуться і підуть війною проти країни хетів, коли цар країни хетів дасть битву таким країнам – якщо тоді ти, Азірас, за твоїм власним рішенням не виступиш з військами і колісницями і за своїм власним рішенням не дасиш битви – або якщо я, Сонце, пошлю до тебе принца чи вельможу з армією і колісницями на допомогу, або якщо я пошлю їх до іншої країни для нападу, і якщо тоді, ти, Азірас, за своїм власним рішенням не виступиш з армією і колісницями і ти не атакуєш такого ворога – якщо ти вчиниш зраду і скажеш таке: «Правда, я зв’язаний договором, якому клявся належним чином, але чи він переможе свого ворога, чи його ворог переможе його, цього я не можу знати. І якщо ти напишеш такому ворогу: «Дивись! Війська і колісничі країни хетів збираються атакувати тебе: стережися!», цим самим ти порушиш клятву.

(з) військ і колісниць країни хетів … Вони не можуть захоплювати жодну людину. (Якщо ти) за своїм власним рішенням (не дозволиш їм піти) до царя країни хетів (не дасиш їх), ти порушиш клятву.

Якщо проти царя хетів … повстане інший ворог і спустошить країну хетів, якщо проти царя країни хетів хтось повстане, і ти, Азірас, почуєш про це, і якщо тоді ти за своїм власним рішенням з військами і колісницями негайно не підеш на допомогу – якщо для тебе, Азірас, неможливо прийти особисто, пришли або свого сина, або свого брата з колісницями на допомогу цареві країни хетів.

І якщо хтось сильно тисне на Азіраса … чи якщо хтось почне заколот, якщо ти тоді напишеш царю країни хетів: «Пришли війська і колісниці мені на допомогу!», я розіб’ю твого ворога.

… тому що Азірас, … і повернувся у васальство до Сонця, я, Сонце, відправив вельмож країни хетів, свої війська і колісниці (з країни хетів) до країни Амурру. Якщо вони прийдуть в міста твої, задовольни їх добре і забезпеч їх всім необхідним для життя. Перед (народом країни Амурру) дозволь їм ходити як братам! Поводься (з хетами) добре! Але якщо хтось із хетів поведе себе негідним чином і виявить злі наміри щодо Азіраса і спробує захопити або його місто, або частину його землі, він цим порушить клятву.

П о в о д ж е н н я з і н о з е м ц я м и

Вислані з цих країн, кого Сонце переселив – вислані з країни хурритів, вислані з країни Кінзи, вислані з країни Нійі і вислані з країни Нугассі – (якщо) з Хатусси хто-небудь, чоловік чи жінка, втече і прийде до твоєї країни, ти не можеш сказати таке: «Правда, я зв’язаний договором, якому клявся належним чином, але я не можу знати, яким чином з’явилися в моїй країні ці люди.» Ти, Азірас, схопиш їх і відправиш до царя країни хетів.

Якщо при тобі, Азірас, хто-небудь говоритиме погані слова про Сонце, чи він вельможа, чи він звичайний твій підданий, якщо ти, Азірас, не схопиш його і не видаси його царю країни хетів, ти цим самим порушиш клятву.

Так само і люди країни Амурру, що живуть постійно в країні хетів, чи це вельможа, чи це простий підданий країни Азіраса, чи це особа, яку ти розглядаєш як підданого царя країни хетів – якщо цар країни хетів поверне тобі його, утримай його. Але якщо цар країни хетів не поверне його, він втече і прийде до тебе, (якщо) … ти, Азірасе, не схопиш його і не віддаси царю країни хетів, цим самим ти порушиш клятву.

І якщо хет, як біженець, прийде в твою країну … повернеться… ти схопиш його і віддаси його царю країни хетів.

І якщо якісь люди збируться і прийдуть до землі Азіраса и ти, Азірас, говоритимеш не належні речі перед ними і направиш їх у гори чи у іншу країну, цим ти порушиш клятву. Ти, Азірасе, схопиш їх і повернеш їх царю хетів. Якщо ти, Азірасе, не схопиш і не повернеш цареві хетів, цим ти порушиш клятву.

І якщо хет, як біженець, прийде в твою країну … повернеться … ти схопиш його і віддаси його царю країни хетів. Але якщо не віддаси цого, цим ти порушиш клятву.

Якщо біженець втече з країни Амурру і прийде до Хатті, тоді цар Хатті не схопить його і не повертатиме його. Це не належить цареві хетів повертати біженців. Якщо біженець прийде до країни Амурру… ти, Азірас, не ув’язнюватимеш його, а повернеш його до Хатті. Якщо ти ув’язниш його, цим ти порушиш клятву.

І якщо ти, Азірас, забажаєш чого-небудь, попроси це в царя хетів. І візьми усе, що цар хетів тобі дасть. Ти не можеш узяти те, що цар хетів сам не дає тобі.

Л о я л ь н і с т ь і п і д л е г л і с т ь

…І якщо ти, Азірас, шукатимеш процвітання, але не того, яке пропонує тобі цар країни хетів, і безпеки від Суппілуліуми, Великого Царя, царя країни хетів, але натомість шукатимеш процвітання, що його тобі пропонує хтось інший – країна хурритів чи Єгипет – і якщо ти шукатимеш іншого захисника, цим ти порушиш клятву.

Б о ж е с т в е н н і с в і д к и

Тепер я закликаю Тисячу Богів для того, щоб вони свідчили про дану клятву, і я прошу їх у свідки. Вони будуть свідками.

Хувассана з Хупінси, Тапісува з Ішупітти, Богиня Ланди, Кіньюванні з Ланди, … з Кінзи, Гори Лівану, гори Шаріянни, боги гір-близнюків, боги милосердя, Ерешкігаль, усі чоловічі та жіночі божества Хатті, всі чоловічі та жіночі божества Кіццуватни, всі чоловічі та жіночі божества Амурру, усі первинні божества – Нара, Намсара, Мінкі, Тусуссі, Аммункі, Аммеззаду, Алалу, Анту, Апанту, Енліль, Ненліль, - гори, ріки, джрела, велике море, небеса та земля, вітри і хмари. Вони будуть свідками цієї клятви і договору.

П р о к л я т т я

Усі слова клятви та договору, що написані на цій табличці, - якщо Азірас не буде дотримуватись цих слів клятви і договору, а порушить клятву, тоді боги цієї клятви знищать Азіраса, його особу разом із його жінками, його синами, його онуками, його домом, його країною його майном.

Б л а г о с л о в е н н я

Але якщо Азірас дотримуватиметься цих слів договору і клятви, що написані на цій табличці, тоді боги цієї клятви будуть захищати Азіраса, його особу разом з його жінками, його синами, його онуками, його домом, його містом, його країною і його майном.

Союзний договір між

хеттським царем Хаттусілісом III та єгипетським фараоном Рамсесом II1

(1258 р. до н.е.)

Год 21, первый месяц зимнего времени, день 21, при царе Верхнего и Нижнего Египта Усер-Маат-Ра Сотеп-эн-Ра2 сыне Ра, Рамесу Мериамоне, одаренном жизнью навеки веков...

(Далее следует титулатура фараона)

ПРИБЫТИЕ ХЕТТСКИХ ПОСЛОВ

В этот день, когда его величество пребывало в городе Пер Рамсес3, чтобы почтить отца своего Амона-Ра, Горахути, Атума, владыку обеих земель Гелиополя, Амона Рамессейского, Пта Рамессейского и [Сутеха]4 великого мощью, сына Нут1, подобно тому как делают они ему вечно в праздник хебседа2 вечные годы благоденствия и простирают навеки низменности и возвышенности под его сандалии, пришли... царский посланник,... царський посланник... и посланник страны хеттов, чтобы доставить серебряную таблетку, которую послал великий князь страны хеттов Хаттушиль к фараону, да будет он жив, здрав и невредим, чтобы испросить мир от царя Верхнего и Нижнего Египта Рамсеса II, одаренного жизнью ежедневно, вечно, вовеки, подобно отцуего Ра.

ЗАГОЛОВОК ТЕКСТА ДОГОВОРА

Копия серебряной таблетки, которую доставил великий князь страны хеттов Хаттушиль к фараону..., через посредство свого посланника Тартисебу и его посланника Рамоса чтобы испросить мир от величества Рамсеса II, тельца правителей, устанавливающего свои границы в каждой стране, по своему желанию.

ДОГОВАРИВАЮЩИЕСЯ СТОРОНЫ

Договор, который учинили на серебряной таблетке великий князь страны хеттов Хаттушиль, могучий сын Муршиля могучего, великого князя страны хеттоз, внук Суппилулиумы [могучого и великого князя страны хеттов], и Рамсес II могучий, великий правитель Египта, сын Сети I могучего, великого правителя Египта, внук Рамсеса I могучего, великого правителя Египта – прекрасный договор мира и братства, дающий мир... навеки.

ЦЕЛИ ДОГОВОРА

[Вводная часть]

Впредь и до конца вечности, в соответствии с замыслами великого правителя Египта, равно как великого князя страны хеттов, бог не даст благодаря договору случиться вражде между нами.

Хотя во времена Муваталлу3, великого князя страны хеттов, моего брата, он воевал с [Рамсесом II], великим правителем Египта, однако отныне, начиная с этого дня, Хаттушиль, великий князь страны хеттов, наметил себе договор, учреждающий план, который сделал Ра и который сделал Сутех для земли Египта, равно как для страны хеттов, чтобы не случилась вражда между нами вовеки.

Вот учинен им, Хаттушилем, великим князем страны хеттов, договор вместе с Рамсесом II, великим правителем Египта, чтобы был, начиная с этого дня, прекрасный мир и прекрасное братство было между нами вовеки. И он в братстве со мной и в мире со мной, а я в братстве с ним и в мире с ним вовеки.

Когда Муваталлу, великий князь страны хеттов, мой брат, достиг границ своего удела (умер) и Хаттушиль воссел как великий князь страны хеттов на трон своего отца, он пожелал бать вместе с Рамсесом II, великим правителем Египта... в мире и братстве, лучшем, нежели мир и братство, бывшие прежде на земле.

УСТАНОВЛЕНИЕ ВЕЧНОГО МИРА

И вот я, великий князь страны хеттов, вместе с [Рамсесом II], великим правителем Египта, [нахожусь] в мире прекрасном и братстве прекрасном. И дети детей великого князя страны хеттов [будут] в братстве и мире вместе с детьми детей Рамсеса II, великого правителя Египта. Они будут придерживаться наших планов братства и наших планов [мира. И земля египетская] вместе с землей хеттской [будут] в мире и братстве, подобно нам, вовеки, и не будет вражды между ними вовеки.

ВЗАИМНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО НЕ ВОЕВАТЬ

И вовеки не вступит великий князь страны хеттов на землю египетскую, чтобы захватить имущество ее, и вовеки не вступит Рамсес II, великий правитель Египта, на землю [хеттскую, чтобы захватить имущество] ее.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ СТРАНЫ ХЕТТОВ ВЫПОЛНЯТЬ ПРЕЖНИЕ ДОГОВОРЫ

Что же касается справедливого договора, который был во времена Суппилулиумы, великого князя страны хеттов, справедливого договора, который был во времена моего отца Муваталлу, великого князя страны хеттов, я придерживаюсь его.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО РАМСЕСА II ВЫПОЛНЯТЬ НАСТОЯЩИЙ ДОГОВОР

Вот придерживается Рамсес II, великий правитель Египта [мира, который] он учинил с нами, начиная с этого дня. И мы будем делать согласно с этим справедливым планом.

ВЗАИМНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ОКАЗЫВАТЬ ДРУГ ДРУГУ ВОЕННУЮ ПОМОЩЬ

Если придет другой враг против земли Рамсеса II, великого правителя Египта, и он пошлет к великому князю страны хеттов, говоря: «приди ко мне и дай силу против него», – великий князь страны хеттов должен [прийти к нему]. Великий князь страны хеттов поразит его врагов.

Если же великий князь страны хеттов [сам] не придет, он должен послать свои войска, свои колесницы, и он поразит его врагов.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ХЕТТСКОГО КНЯЗЯ НЕ ПРИНИМАТЬ БЕГЛЕЦОВ ИЗ ЕГИПТА

[Если знатный человек убежит с земли египетской и он придет в землю] великого князя страны хеттов, или горожанин или [принадлежащий] земле Рамсеса II, великого правителя Египта, и они придут к великому князю страны хеттов – великий князь страны хеттов не примет их. Великий князь страны хеттов отправит их к Рамсесу II, великому правителю Египта, их владыке.

Или если один человек, или два человека, которых не знают, убегут в землю страны хеттов, чтобы стать данниками другого, – они не будут оставлены на земле страны хеттов и их доставят к Рамсесу II, великому правителю Египта.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ФАРАОНА НЕ ПРИНИМАТЬ БЕГЛЕЦОВ ИЗ СТРАНЫ ХЕТТОВ

Если убежит знатный человек из земли страны хеттов, чтобы прийти в землю Рамсеса II [великого правителя] Египта, или горожанин, или из области, или принадлежащий земле страны хеттов и они придут к Рамсесу II, великому правителю Египта, Рамсес II, великий правитель Египта, не примет их. Рамсес II, великий правитель Египта, отправит их к [великому] князю[страны хеттов]. Он не оставит их.

Точно так же, если один человек, или два человека, которых не знают, убегут в землю египетскую, чтобы стать слугами другого, – Рамсес II, великий правитель Египта, не оставит их: он отправит их к великому правителю страны хеттов.

(Дальше почти пять строк заполнены именами египетских и хеттских богов, являющихся свидетелями настоящего договора.)

УГРОЗЫ НАРУШИТЕЛЯМ ДОГОВОРА И ОБЕЩАНИЕ БОЖЬЕЙ МИЛОСТИ, СОБЛЮДАЮЩИМ ЕГО

...Что же касается слов, которые на этой серебряной таблетке, для земли страны хеттов и для земли египетской, и кто-нибудь не остережется их – тысяча из богов земли страны хеттов, равно как тысяча из богов земли египетской –уничтожат его дом, его землю, его слуг.

Того же, кто остережется слов, которые на этой серебряной таблетке, будь они из страны хеттов или из людей Египта, и онине поступят вопреки им1, тысяча из богов земли страны хеттов, равно как тысяча из богов земли египетской, дадут ему благополучне и жизнь вместе с его домом, вместе с его [землей], вместе с его слугами.

ВЫДАЧА БЕГЛЕЦОВ

Если убежит из земли египетской один человек, или два или три, чтобы пойти к великому князю страны хеттов, великий князь страны хеттов должен схватить их и повелеть отправить обратно к Рамсесу II, великому правителю Египта. Что же касается человека, которого приведут к Рамсесу II, великому правителю Египта, пусть не взыщут с него его вины, пусть не уничтожат его дом, его жен и его детей, [пусть не убьют его], пусть не повредят его глаз, его ушей, его рта и ног... все его.

Точно так же, если убежит из страны хеттов один человек, или два, или три и они придут к Рамсесу II, великому правителю Египта, Рамсес II, [великий] правитель [Египта], пусть схватит [их и повелит] отправить к великому князю страны хеттов, и пусть великий князь [страны хеттов] не [взыщет] с них их вины, пусть не уничтожит его [дома], его жен и его детей, пусть не убьет его, пусть не повредит его ушей, его глаз, его рта и ног, пусть не взыщет с него всей его вины.

(В заключение дано описание изображений, имеющихся на серебряной таблетке, содержащей текст договора.)

Документи з Амарнського (Телль ель-Амарннського, Ахетатонського) архіву2

З листа вавилонського царя Кадашман-Елліля І (бл. 1375-1360 рр. до н. е.) до єгипетського фараона Аменхотепа III (бл. 1388 -1351 рр. до н. е.).

Вот ты хочешь мою дочь себе в жены, а моя сестра, которую отдал (за) тебя мой отец, (еще) находится при тебе, но никто не видел ее теперь, жива ли она, или нет... Ты говорил моим послам, – а твои жены стояли перед тобой, (собранные все) вместе: «Смотрите-де на вашу госпожу, что стоит перед вами!» – но мои послы не признали ее. (Разве) эта, которая так (выглядит), моя сестра? Не знали ее мои послы, и кто, воистину, ее знает? Может, она дочь ничтожества (досл. «мушкенума»), или дочь ка(с)кейца, или дочь ханигальбатца, или она, в самом деле, из страны Угарит – та, которую видели мои послы? Кто же сказал бы им, (что) это – та (самая)? (Ведь) она не раскрыла рта, и ничего им не сказала!14...Мои дочери, что замужем за со[седними] царями, – если мои послы появляються там, то они (послы) говорят с ними, и они (дочери) посылают мне дары! А та (моя родственница), что с тобой, – [нет]! ...Установи доброе братство между нами! ...Ты сказал моим послам: «(Разве)-де у вашего господина нет воинов?» и «Девушка, которую он дал нам, нехороша!» ...Ты (досл. «мой брат») распределил мои колесницы среди колесниц (своих вассальных) градоначальников, ты на них и не глянул (досл. «не посмотрел на них сбоку»). Ты отправил их в распоряжение (властей) соответствующей страны, ты на них и не глянул!

З листа Кадашман-Елліля до Аменхотепа III.

Что до девушки, моей дочери, о которой ты написал, чтобы взять ее в жены – она выросла (и) созрела для мужа. Присылай, чтобы (ее) привезли. Прежде, когда мой отец послал к тебе посла, ты не задерживал его на много дней, но дал ему спешно вернуться, и ты прислал моему отцу прекрасный дар. Теперь (же), когдая прислал к тебе моего посла, ты удерживаешь его шестой год, и за шесть лет ты прислал мне (всего) 30 мин золота, которое, как серебро2.

З листа Кадашман-Елліля до Аменхотепа III.

Смотри, когда ты, брат мой, не давая свою дочь мне в жены, отписал мне так: «Издревле дочь царя страны Мицри не дается (в жены) никому!» – почему ты [так говоришь]? Ты царь, ты поступаешь по своему сердцу. Если ты дашь, кто скажет что-либо? Когда мне передали это слово, я написал моему брату следующим образом: «(Ведь) есть взрослые дочери и прекрасные женщины. Какую-нибудь прекрасную женщину по своему сердцу, ее (и) пришли! Кто скажет: «Она-де не дочь царя?» Ты же, чтобы (только) не присылать, не прислал ее. Ты, (видно), не искал братства и дружбы, когда написал о (намерении) жениться, для сближения между нами? И я ради этого же, ради братства и дружбы, ради сближения между нами написал тебе о (намерении) жениться. Почему брат мой (и) одной женщины не прислал? В самом деле, ты не прислал (и) одной женщины! (Может), и я, как ты, откажу тебе в жене? Нет! Вот мои дочери, я не откажу тебе (ни в одной). (...) Если в этот урожай, в таммузе или абе, ты пришлешь золота, о котором я писал, (то) я отдам тебе мою дочь, а ты на радость (мне) пришлешь золота по своему сердцу. А если ты не пришлешь золота в таммузе или абе, (и) я не сделаю (с использованием его) работу, которую я предпринял, то за какой радостью ты (вообще) его пришлешь? После того, как я завершу работу, которую предпринял, зачем мне желать золота? Воистину, и 3 тысячи талантов золота я тогда не приму, (а) отошлю к тебе обратно, и я не дам тебе в жены моей дочери.

З листа вавилонського царя Бурнабуріаша ІІ (бл. 1376-1347 рр. до н. е.) до Аменхотепа III.

Ниммуварее, [царю страны Мицри], моему брату, скажи: так говорит Буррабуриаш, царь страны Карадуниаш, твой брат. Со мной (все) благополучно. С тобой, с твоими женами, твоими сыновьями, твоей страной, твоими вельможами, твоими конями, твоими колесницами пусть будет очень благополучно!

Как прежде ты и мой отец были в дружбе друг с другом, так теперь я и ты друг с другом! Между нами никакого иного дела не возникнет! Чего ты в моей стране ни пожелаешь, напиши, пусть доставят тебе. И чего я ни желаю в твоїй стране, да напишу я, и пусть доставят мне.

[Смотри, NN. я послал к моему брату]. Он передаст тебе [мой привет]. Напиши же, что [бы он мог отвезти мне твой привет]. А в дар [для тебя я послал...] – я по[слал тебе в подарок].

З листа Бурнабуріаша II до єгипетського фараона Ехнатона (бл. 1353 -1336 рр. до н. е.).

Нипхурририи, царю страны Мицри, скажи: так говорит Буррабуриаш, цар страны Карадуниаш, твой брат. Со мной (все) благополучно. С тобой, с твоим домом, твоими женами, твоими сыновьями, твоей страной, твоими вельможами, твоими конями, твоими колесницами пусть будет очень благополучно!

С тех пор, как мои отцы и твои отцы установили между собой дружбу, они посылали друг другу прекрасные подарки и не отказывали друг другу ни в какой доброй просьбе. Теперь мой брат прислал (всего) две мины золота в подарок. Теперь, вот, если золота в изобилии, пришли мне (столько же), сколько твои отцы, а если его мало, пришли половину от того, что (посылали) твои отцы. Почему ты прислал (всего) две мины золота? Теперь, так как моя работа в доме бога велика, пришли много золота. И ты, чего ни пожелаешь в моей стране, напиши, чтобы (это) доставили тебе.

При Куригальзу, моем (пра)отце, кинахайцы, все вместе написали ему так: «На границу страны мы пойдем и взбунтуемся, и с тобой заключим союз». Мой (пра)отец написал им следующее: «Бросьте-де искать союза со мной! Если вы поведете вражду с царем страны Мицри, моим братом, и захотите присоединиться к кому-либо другому, не приду ли я и не разорю вас, ибо он в союзе со мной?» Мой (пра)отец ради твоего отца их не послушал! Теперь, вот ашшурцы, мои подручники – (разве) я не сообщил тебе, каково их намерение? Почему они пришли в твою страну? Если ты любишь меня, (пусть) они не осуществят никакого дела. Отправь их с пустыми руками!

В подарок тебе я послал три мины прекрасного лазурита и пять упряжек коней при 5 деревянных колесницах.

З листа Бурнабуріаша II до Ехнатона.

Со (времени) Караиндаша1, с тех пор как послы твоих отцов пришли к моим отцам, и доныне они были в дружбе. Теперь я и ты, мы в дружбе. Твои послы приходили уже три раза, но ты не прислал какого-либо прекрасного дара. И я тоже не слал тебе какого-либо прекрасного дара. (В результате) мне не (досталось) ничего ценного, и тебе не (досталось) ничего ценного. Твой посол, которого ты прислал, – 20 мин золота, что он привез, были неполны, и когда (их) положили в плавильную печь, не вышло и 5 мин. [Все], что вышло, в точности (досл. «в подобии»), представлено на наш разбор. (...) И в-третьих, пусть знатоки, что состоят при тебе, изготовят (чучела) зверей, и земных, и водных, словно они живые, пусть сделают шкуру, как если бы они были живыми! Пусть твой посол доставит (их)! Но если (все), какие есть, постарели, то, когда Шиндишугаб, мой посол, достигнет тебя, тогда пусть он немедленно, спешно возьмет колесницы и прибудет ко мне. И пусть на будущее сделают новые (чучела), и когда мой или твой посол поедет, пусть они доставляют (чучела) вместе.

В подарок тебе я послал две мины лазурита, а что до твоей дочери Майати, так как я услышал (о ней), я послал ей в подарок для нее одно ожерелье из лазуритовых колец (с нарезанными) печатями – всего 1048. И если твой посол [прибудет] с Шиндишугабом, я сделаю ... и при[шлю ей].

З листа Бурнабуріаша II до Ехнатона.

Напхурурии, царю страны Мицри, моему брату, скажи. Так говорит Бурнабуриаш, царь страны Карадуниаш, твой брат. Со мной (все) благополучно. С тобой, твоими женами, твоим домом, твоими сыновьями, твоими конями, твоими колесницами пусть будет очень благополучно!

(Что до) жалобы [от(?) по поводу (жены)(?)] твоего отца, – я отправил Ху’а, (моего) посла, и ..., толмача. Я написал [следующее]: «Царскую дочь, которую..., доставили. Другую [тебе?] да доставят!» ...Хамассэ, твоего посла, и [Михуни,толмача], ты послал, (говоря): «...[от? по поводу (жены?)] отца моего жалоба...! эти слова... эта женщина... от мора уме[рла]...». Я отписал: «Женщину-де эту [доставят тебе]!» [Когда] я показал [мою дочь] Хамассэ, твоему послу, и Михуни, толмачу, они возлили масло на голову [моей] дочери2. Но она, которую доставят к тебе, – кто доставит ее? С Хаа3 (всего) пять колесниц. С пятью колесницами они доставят ее к тебе? Отправлю ли я ее к тебе из моего дома при таких обстоятельствах (досл. «теперь же»)? [Да не] скажут цари – мои соседи: «Дочь-де великого царя привезли в страну Мицри (всего) при пяти колесницах!».

Когда [дочь моего отца?] доставили к твоему отцу, твой [посол] и три тысячивоинов при нем [сопровождали ее]. [Может быть,] я (сам) пойду [доставлять ее?]. Мой отец... Если старые закончены, пришли их быстро. Если старых нет, пусть сделают новые. Пошли Цалму, купца! Если Цалму-купец (уже) отправился, тогда пусть твой посол, который (должен будет) отправиться, доставит их! Пусть деревья будут сделаны из слоновой кости и раскрашены! Пусть полевые растения, подходящие одно к другому, будут сделаны из слоновой кости и раскрашены, и пусть их доставят!

Что до Хаа, твоего вельможи, которого ты прислал, – колесниц и воинов, что с ним, мало. Пришли много колесниц и воинов! Тогда Хаа доставит к тебе дочь царя. Другого вельможу не присылай. Царскую дочь, на голову которой возлилимасло, я не стану удерживать при себе. Пришли быстро [тех, кто сможет сопровождать ее]. Если ты пришлешь колесницы и воинов в течение этого года, пусть [твой посол] спешно отправится и сообщит (мне необходимые) сведения.

[Прежде] твой отец послал много золота Куригальзу. Дар Куригальзу, что его превосходило? Во дворце [отца моего все было] подобающим (для того), чтобы соседние цари услыхали: «Золота-де [без меры]!». Между царями ведутся братство, дружба, союзы и [приязненные] дела, [если есть] обилие драгоценных каменьев, обилие серебра, обилие золота.

10 кусочков прекрасного лазурита я послал тебе в подарок. Госпоже твого дома я послал только 20 перстней с печатками из прекрасного лазурита, так как Майати не сделала мне ничего, чтобы я вы[здоровел], (и) она не поддержала мне головы1. Быстро, словно в горячке (досл. «как при смятении»), много золота от тебя пусть мне доставят! Пусть мне доставят [много золота] до истечения этого года. (Тогда) я быстро закончу работу. И пусть ... не скажет: «Дар обильный и [прекрасный] привез твой посол, он...». Как я пришлю к тебе, так [ты мне много золота] пришли! [Тогда и я пошлю] тебе большой дар.

Лист Тужратти, царя Мітанні до Аменхотепа III, царя Єгипту

Нибмуарии, царю страны Мицри, моему брату, скажи: так говорит Туижератта, царь страны Мэттаннэ, твой брат: у меня (все) благополучно. Пусть у тебя (все) будет благополучно, пусть у Келухебы, моей сестры, (все) будет благополучно; с твоим домом, твоими женами, твоими сыновьями, твоими вельможами, твоей гвардией, твоими конями, твоими колесницами и посреди твоих земель пусть будет очень благополучно!

Когда я взошел на престол своего отца, я был еще юн, и Утхе творил злое в моей стране и убил своего господина, и поэтому он не допускал, чтобы я поддерживал дружбу с теми, кто меня любил. Я же теми злодеяниями, которые сделались в моей стране, отнюдь не пренебрегли убийц Ардассумары, моего брата, вместе со всеми их (людьми) я убил.

Так как ты был дружествен с моим отцом, по этой причине я (сейчас) послали рассказал (это) тебе, чтобы мой брат услышал об этом деле и возрадовался. Мой отец любил тебя, а ты любил моего отца еще больше, и мой отец ради своей любви дал тебе мою сестру; и [кт]о другой б[ыл] так (близок) моему отцу, как ты? [В ...] больше, чем мой брат...

Вся страна Хатти, как враг, пришла в мою страну; Бог Бури, мой господин, дал их в мою руку и я разбил их; и не было никого среди них, кто бы вернулся в свою страну.

Вот, 1 колесницу, 2 коней, 1 мальчика, 1 девочку из добычи страны Хатти я тебе послал. В подарок моему брату 5 колесниц, 5 упряжек коней я тебе послал.

И в подарок Келухебе, моей сестре, 1 пару золотых грудных украшений, 1 пару золотых серег, 1 золотое масху и 1 каменный флакон, полный отменного масла, я ей послал.

Вот, Келию, посла моего, и Тунибэври я послал. Пусть мой брат быстро отправит их (обратно), чтобы они могли спешно принести ответ, так что я могбы услышать привет моего брата и возрадоваться. Пусть мой брат стремится к дружбе со мной, и пусть мой брат пошлет своих послов, чтобы они принесли мне привет моего брата, и я получил бы его.

Лист Суппілуліумаса, царя Хатті до Ехнатона, царя Єгипту

Так говорит Суппилулиумас, великий царь, царь страны Хатти, Хурии1, царю страны Мицри (Египта): у меня (все) благополучно! У тебя (все) да будет благополучно! С твоими женами, твоими сыновьями, твоим домом, твоими воинами, твоими колесницами и посреди твоей страны да будет (все) очень благополучно!

Ни в моих послах, которых я послал к твоему отцу, ни в пожелании, которое высказал (мне) твой отец: «Учредим-ка между нами родственную дружбу!» – о царь, я не отказал ни в чем из того, о чем просил твой отец! О царь, я воистину сделал все. И (какое бы) желание я ни высказывал твоему отцу, он (также) ни в чем (мне) не отказывал. Он воистину давал (мне) все.

Почему (же), о брат мой, ты отказываешься от тех посланий, что посылал мне твой отец, пока он был жив? Теперь брат мой воссел на престол своего отца, и как отец твой и я взаимно обменивались дарами, так теперь и мы с тобой равным образом да будем добрыми друзьями. И желание, что я выражал твоему отцу, (теперь я выражаю) равным образом моему брату. Да будем мы оказывать помощь друг другу!

Ты, брат мой, не отказывай (мне) [ни в чем из того], что я просил у твого отца. [Что до] двух золотых статуй, пусть одна [будет стоящей], а другая – сидящей. И, брат мой, [пришли мне еще] две серебряные статуи женщин, и один большой камень-лазурит, и большую опорную...

...И если мой брат [соблаговолит дать их], пусть он их даст! А если же мой брат не соблаговолит дать их, тогда я, как только мои (собственные) колесницы будут готовы для [доставки] хуззи, отправлю их обратно к моему брату. И чего бы (ты), мой брат, не захотел, напиши мне и я обязательно пошлю (это) тебе!

Смотри, в дар я тебе отправлю: 1 серебряный ритон (в виде) оленя весом в 5мин, 1 серебряный ритон (в виде) ягненка весом в 3 мины, два серебряных диска весом в 10 мин (в качестве подставок) для двух больших растений (?) никипту.

Лист царя Хатті (Суппілуліумаса) до царя Єгипту (Ехнатона)

Послушай, брат мой Отец нашего отца из страны... или из страны Хурри... или из страны… А теперь, что до таблицы, которую ты прислал, почему [ты возвысил там] свое имя над моим именем? Что же расстраивает добрые отношения между нами, и [хорош ли] такой образ действий? Брат мой, ты (ведь) писал мне относительно союза [между нами]! И если [ты и вправду мне брат], почему ты возвеличил [свое имя над моим? Разве я] повер[жен] так, [как] мертвое тело? [Смотри,] Лишар (и) Румин [отвезли тебе то, что я напи]сал, и [я там] имя твое [не уничи]жал! Так [пусть же между нами] не [будет никаких несогласий].

З листа Агіссе, царя Катни до «Наммурії», тобто Аменхотепа III

...Я люблю моего господина. Но теперь Эдоккама с царем страны Хатте выступил против меня, и он ищет моей головы. И теперь Эдоккама послал ко мне и сказал: «Иди со мной к царю страны Хатте». Но я [ска]зал: «Если я да[же умру], [я не пойду к] ца[рю] страны Хатте! Я слуга царя, моего господина, царя страны Мицри». Я послал и так-то я сказал царю страны Хатте. (...) ...Страна [Убе восстает про]тив моего господина. О мой господин, смотри, Эдоккама [переходит] к стране Х[атте]... враг моего господина [та]м... О господин мой, Эдоккама пришел, и страна Убе, страны моего господина, – в [бедствии он]и. (...) И он взял... из дома Пирьявасы, о господин, Теуватти из города Лапана и Арзавия из города Рухиссэ в союзе с Эдоккамой, и страну Убе, страны моего господина, он сжигает огнем. О мой господин, точно как я люблю царя, моего господина, так же царь страны Нухассэ, царь страны Ний, царь страны Зинзар и царь страны Тунанат, точно так же все эти цари – слуги моего господина. Когда царь, мой господин, пожелает, пусть (только) двинется. Но говорят, что царь, мой господин, не двинется. Так пусть же мой господин пошлет лучников, и даст им прийти. (...) О мой господин, вот как город Димаске в стране Убе лежит у твоих ног, так и город Катна лежит у твоих ног.

З листа Агіссе, царя Катни до «Наммурії»

...Город Катна – твой город, (и) я (принадлежу) моему господину. (...) Да пошлет мой господин в этом (же) году свои войска и свои колесницы, чтобы вся страна Нухассэ (отошла) к моему господину, (что и случится), если войска продвинутся, мой господин. В течение шести дней Азира оставался в стране ..., и он воистину захватил их. Если же в этом году войска [и колесниц]ы моего господина не продвинутся и не заберут (их), они подчинятся Азире. (...) Мой господин знает, (что) отцы его [охраняли для себя эти страны]. Но теперь царь страны Хатте сжигает их огнем. Богов и воинов города Катна царь страны Хаттеберет. Мой господин, людей города Катна, моих слуг, этот Азира захватывает (...)

З листа князя міста Хашабу до фараона

Мы (находимся) в стране Амка, в городах царя, нашего господина, а Эдоккама, князь города Кинза, пошел вместе с (досл. «перед») войсками страны Хатта и сжег города царя, моего господина.

Договір Мурсиліса II, царя Хатті, с Талмежаррумою, царем Халапа1

(витяг)

...Когда Тудхалиас (II), великий царь, на престол царства воздвигся2, цар страны Халап, вступив с ним (сначала) в союз, (потом) отложился, и (тогда тот) царь страны Халап [соединился] с царем страны Ханигальбат. И царя страны Ханигальбат, и царя страны Халап он (Тудхалиас) из-за этого дела вместе с их странами вконец сокрушил, и город Халап он разрушил.

Царь страны Халап против царя страны Ханигальбат совершил грех, и против, Хаттусилиса (II)3, царя страны Хатти, он [таким же образом] (потом?) совершил грех. Сыновья страны4 Астата и сыновья страны Нухассэ города и области страны Халап царю страны Мэттаннэ передали. И царь страны Мэттаннэ сыновьям страны Астата и сыновьям страны Нухассэ города и области страны Халап в дар отдал. И таблицу им об этих городах и областях он написал и надпечатал ее своей печатью. Сыновья города Халапа против Хаттусилиса, царя страны Хатти, совершили грех. Сыновья страны Астата и сыновья страны Нухассэ Хаттусилису, царю страны Хатти, таким же образом города и области страны Халап передали. [И Хаттусилис, царь страны Хатти, таким] же образом города и области страны Халап сыновьям страны Астата и сыновьям страны Нухассэ в дар отдал. И таблицу им об этих городах и областях он написал, и надпечатал ее своей печатью, и они хранили (ее).

[Когда Суппилулиумас], великий царь, царь страны Хатти, мой отец, на трон царства воздвигся5, он... и страну Каргамыс, страну Халап и страны Нухассэ, [которые были (под властью) царя страны Мэттаннэ, и страну Кинца], которая была (под властью) царя страны Мицри, захватил... И своей границей он сделал горы Ниблани6. И города и области страны Халап, которые сыновьям страны Астата и сыновьям страны Нухассэ [в качестве дара Хаттусилис, великий царь], царь страны Хатти дал, он отобрал назад.

Договір Суппілуліумаса, царя Хатті, з Сатгівассою, царем Мітанні1

Когда Солнце Суппилулиумас, великий царь, герой, царь страны Хатти, любимец Бога Бури, и Ардадама1, царь страны Хурри, заключили между собойдоговор, – тогда Тужратта, царь страны Мэттаннэ, поднялся против царя [великого], царя страны Хатти, героя. Я (же), царь великий, герой, царь страны Хатти, в свою очередь поднялся против Тужратты, царя страны Мэттаннэ, и страны, что по эту сторону (Евфрата), отобрал (себе), и горы Ниблани сделал своей границей2.

Во второй раз Тужратта-царь против меня поднялся и так сказал: «Почему (страны) по ту сторону Пуратту (Евфрата) ты отбираешь?» Затем Тужратта-царь сказал так: «Ты! Страны, что по ту сторону Пуратту, ты (у меня) отбираешь! Таки я отберу (у тебя эти) страны, что по ту сторону Пуратту!». В заключение Тужратта-царь запрашивает: «Если ты их отбираешь, что мне с ними делать? Такчто я эту (свою) сторону Пуратту перейду, раз ягненок ли, козленок моей страны терпят ущерб!» Великий царь, царь страны Хатти против него встал. Во время отца царя страны Хатти восстала страна Исува. Люди страны Хатти в страну Исува вошли3. Люди города Курталисса, люди города Араванна, страна Цацциса, страна Каласма, страна Тиммина, горная страна Халива, горная страна Карна,люди города Турмитта, страна Алха, страна Хурма, горная страна Харана, половина страны Тегарама, люди города Тебурзия, люди города Хазга и люди страны Армадана восстали во время моего отца4. Но (я), Солнце Суппилулиумас, царь великий, герой, царь страны Хатти, любимец Бога Бури, их раздавил. Теперь люди, которые от моей руки бежали, эти люди в страну Исува вошли. И все эти люди и эти страны, что во время отца моего восстали, на берегу страны Исува они жили у врага.

Но я, Солнце Суппилулиумас, великий царь, царь страны Хатти, герой, любимец Бога Бури, выступил против надменности Тужратты-царя, пересек Пуратту и пришел в страну Исува. И страной Исува во второй раз я овладел. Во второй раз в число моих слуг я ее снова вернул. Люди и страны, которые во время моего отца в страну Исува вошли, – люди города Курталисса, люди города Араванна, страна Цацциса, страна Каласма, страна Тимна, горная страна Халива, горная страна Карна, люди города Турмитта, страна Алха, страна Хурма, горная страна Харана, половина страны Тегарама, люди города Тебурзия, люди города Хазга, люди города Армадана – эти люди и те страны – я ими овладел, вернул их стране Хатти. Страны, которыми я овладел, я их освободил, на своем месте они остались жить. Но все люди, которых (я) освободил, к своим людям они перешли, и страна Хатти их места забрала себе.

И я, Солнце Суппилулиумас, царь великий, царь страны Хатти, герой, любимец Бога Бури, до страны Алже дошел, и округом Кутмар овладел. И Андарадлэ Алжейскому я его в дар отдал. В округ Суда я пошел, округ Суда я повоевал. Ради полона я достиг города Вассокканнэ. Что было в округе Суда, сбыками, овцами, конями, с имуществом его и с полоном его, в страну Хатти яувел. А Тужратта-царь отступил передо мной, на битву со мной он не вышел. Яповернул и Пуратту перешел. Страну Халпа и страну Мукисхе я подчинил себе. Тагова, царь города Ния, для (изъявления) мира в страну Мукисхе ко [мне приш]ел. (Но) за спиной Таговы Агиттессоб, брат его, страну Ния и город Ния взбунтовал, и [Агиттессоб] тех дружинников заодно (с собой) сделал. Хисмия, Асири, Цулкия, Хабахе, П[ирри]я и Нируваве с колесницами своими и воинами своими с Агией, царем города Арахтэ, заодно сделались, город Арахтэ захватили и взбунтовались, и они так (говорили): «С царем великим, царем страны Хатти, мы будем биться!». Я, великий царь, царь страны Хатти, город Арахтэ окружил, и город Арахтэ я подчинил себе. Агию, царя города Арахтэ, Агиттессоба, брата Таговы, и всех их людей марйаннэ вместе со всем, что (было) у них, я захватил, (и) в страну Хатти увел. Город Катна с имуществом его вместе со всем, что (было) в нем, в страну Хатти я увел.

Когда я пошел в страну Нухассэ, я все ее страны захватил. Саррупсэ (уже) погиб, (и) его мать, его братьев, его сыновей я захватил и в страну Хатти увел. Тагипсаррэ, челядинца Саррупсэ, над городом Укулзат я поставил царить. И я пошел в страну Абена, а битвы со страной Кинца я не искал. (Но) Суттадарра со своим сыном Эдоккамой и со своими колесницами пошел биться со мной. Я его одолел, и они отступили в город Апсуйа. И город Апсуйая окружил. Суттадарру вместе с его сыновьями, его братьями, его людьми марйаннэ и с [его имуществом я захва]тил, в страну Хатти я их увел. В страну Абена я пошел, и Аривана, царьстраны Абена, (а также) Вамбадура, Акпару и Артайа, вельможи его, против меня биться вышли. Всех их вместе со страной их и вместе со всем, что у них (было), в страну Хатти я увел. Из-за надменности Тужратты-царя за один год все эти страны я повоевал и к стране Хатти присоединил. До гор Ниблани, до того берега Пуратту обратил я их (эти страны) в свои пределы.

Тогда сын его (Тужратты) с челядью своей сговорился и убил отца своего, Тужратту-царя. И когда Тужратта-царь погиб, Бог Бури решил дело Ардадамы и сына своего Ардадаму из мертвых оживил. Но вся страна Мэттаннэ (будто) погибла: ашшурцы и алжейцы (словно) разделили ее между собой. А великий царь, герой, царь страны Хатти, до тех пор берега (Пуратту) не переходил, камыша и финика страны Мэттаннэ он не забирал. Теперь же, когда великий царь, царь страны Хатти, услышал про обнищание страны Мэттаннэ. приказал царь страны Хатти сыновьям дворца привести им быков, баранов и коней. Но сыновья Хурримежду собой учинили смуту. Оуттадарна с людьми марйаннэ искал смерти Саттивассы, сына царя, (но) тот убежал и к Солнцу Суппилулиумасу, царю страны Хатти, герою, любимцу Бога Бури, он пришел.

Великий царь так говорит: Бог Бури его дело решил! Когда Саттивассу, сына Тужратты-царя я в свою руку взял, я посадил его на престол его отца. Чтобы страна Мэттаннэ, великая страна, не погибла, великий царь, царь страны Хатти, страну Мэттаннэ ради дочери своей оживил. Саттивассу, сына Тужратты, в руку мою я взял и дочь (свою) дал ему в жены.

И Саттивасса, сын царя, – в стране Мэттаннэ воистину царь он! И дочь царя страны Хатти – для страны Мэттаннэ воистину царица она! Ты, Саттивасса, можешь наложниц заводить, но другая женщина над дочерью моей не должна быть возвышена. Другую женщину ты не должен с ней равнять, и рядом с ней никто пусть не сядет. И мою дочь на место другой (женщины) ты не смещай! В стране Мэттаннэ цари! И сыновья Саттивассы и сыновья дочери моей, сыновья их и сыновья сыновей их в будущие дни пусть в стране Мэттаннэ точно так же (будут царями). В будущие дни сыновья страны Мэттаннэ против Саттивассы, сына царя, против дочери моей, царицы, против сыновей его и против сыновей сыновей его восстание пусть не замышляют! И Саттивасса, сын царя, в будущие дни для [сыновнего потомства моего] воистину (пусть будет) брат его и воистину (пусть будет) равный им. И сыновья Саттивассы, сына царя, сыновья мои, сыновья сыновей моих и... ...(И) для сыновнего потомства сыновей моих воистину (пусть будет) он брат его и воистину (пусть будет) равный ему.

Сыновья Хатти и сыновья страны Мэттаннэ в будущие дни злым глазом [друг на друга пусть не смотрят]. Сыновья страны Хатти против сыновей страны Мэттаннэ (никакого) зла пусть не делают... Какой бы враг [ни напал...], когдацарь страны Хатти на бой выступит, и царь страны Мэттаннэ [пусть тоже выступитна бой]! Если (кто) враг страны Мэттаннэ – (то он и) враг [страны Хатти; если же (кто) друг] царя страны Хатти – (то он и) друг царя страны Мэттаннэ...

Ты же, Саттивасса, сын царя, – царя великого, царя страны Хатти, ты не… [догово]р, который великий царь заключил и (если) ты, Саттивасса, реку Пуратту (перейдешь)... [для страны] Мэттаннэ потомство. Что же касается вас, (то) страна [Хатти]... [Если я] пойду на страну Алже (и) страну Ханигальбат во всей их совокупности, [то ты, Саттивасса, должен будешь идти вместе со мной!] ...не пожелает и против этого врага и врага, который на вас поднялся... клятвенно мы не установим, (то) н[е]…, что страна Хатти тебе поднимет на по[мощь]...

Если беглец из страны Хатти убежит, [и в страну Мэттаннэ придет, (то) сыновья страны Мэттаннэ его схватят] (и) выдадут. Если же беглец, который из страны Мэттаннэ [убежит, в страну Хатти придет], (то) царь страны Хатти его не схватит и не выдаст, оракул бога Шамаша города Аринны не [дозволяет такого!]... Дом Саттивассы, сына царя, в стране Хатти устроен, беглецу при (?) поселении Саттивасса, сын царя, позволит поселиться. Стране Хатти [он] (отныне принадлежит).

Великий царь, царь страны Хатти (в свое время) захватил страны, принадлежавшие стране Мэттаннэ. Во время Саттивассы, сына царя, он их не захватил, во время Тужратты он их захватил. И реку Пуратту... своим боком, (а) горы Ниблани своим пределом я положил. И все города... – ...Мурмуриг, Сипри, Масувати, Сурун, – все эти города округа [Каргамыс Пияссилису], сыну своему я дал. Все города страны Астата, что на берегу страны Мэттаннэ лежат: Игал..., ...Ахуна и Тирга – города эти страны Астата, (и) все (те) береговые города, что Пияс[силис] удерживает с тех пор, как Пиясссилис, сын царя, вместе с Саттивассой, сыном царя, перешел реку Пуратту (и) вошел в город Ирридэ, – они (принадлежат) именно Пияссилису15.

И вот я – великий царь, царь страны Хатти; и погибшую страну Мэттаннэ я оживляю и на ее (прежнее) место возвращаю. Не умалите (это), не разорвите (это)! Ваш договор не нарушайте, пределов ваших (прежних) не домогайтесь! Пияссилис – сын царя, и Саттивасса – сын царя. Владения ваши друг для друга [неприкосновенны]. Если город Пияссилиса, сына царя, тайное известие Саттивассе пошлет, и Саттивасса их тайну узнает, (то) он их гонца схватит и выдаст Пияссилису, своему брату. И Саттивасса с разрушительными целями в город Пияссилиса (пусть) не посылает! Пияссилис и Саттивасса о взаимном братстве договорились.

(Что до) Пияссилиса, (то, если) вот Саттивасса на Ирридэ [и] на Тайдэ. Устно (его) призовет, Саттивасса против Пияссилиса, брата своего, никакой клеветы пусть не ищет, и никто никаких клеветы и зла против Пияссилиса пусть не ищет! Если Саттивассу Пияссилис, брат его, на Каргамыс устно позовет, Пияссилис никакой клеветы и зла против Саттивассы пусть не ищет. И все города Саттивассы, которые на берегу Пуратту лежат, эти именно (города) пусть удерживаются (как есть), и никакой другой город на берегу Пуратту пусть он не захватывает!

Дубликат этой таблицы положен перед богом Шамашем города Аринны, чтобы бог Шамаш города Аринны царственностью царя и царственностью царицы правил. И в стране Мэттаннэ перед Богом Бури, господином возмездия города Кахата, он положен. Пусть (его) перед царем страны Мэттаннэ и перед сыновьями страны Хурри в любое время перечитывают. И кто перед Богом Бури, господиням возмездия города Кахата, эту таблицу изменит и в тайное место положит, или разобьет, или слово в таблице изменит, по этому договору мы богов тайны, и богов, которые господа клятвы, призовем.

Солнечная Богиня города Аринна, которая в стране Хатти царственностью царя и царственностью царицы правит, Бог Солнца, господин небес, Бог Бури, господин страны Хатти, Сери, Хуррэ, Гора Намнэ, Гора Хассэ, Бог Бури, господин цены, Бог Бури, господин полевых лагерей, Бог Бури, господин помощи, Бог Бури города Патейарикка, Бог Бури города Нерик, Бог Бури, господин оружия, Бог Бури города Халап, Бог Бури города Лихсина, … Звериный бог города Курта, Бог Бури, господин города Ухужман(нэ), Эажаррэ, господин мудрости, Ану, Антум, Энлиль и Нинлиль, боги, (что образуют двандвуединство) Митры и Уруваны, Индар, боги Насатьи, Дозорное Божество, бог Саманминохе, Бог Бури, господин города Вассокканнэ, Бог Бури, господин свершений города Ирридэ, Пардахе города Суда, Набарве, Сурохе, Ашур-звезда, Сала, Белат-экалли, Дамкина, Исхара, Горы и Реки, Боги неба и Боги земли, – пусть они на это слово договора подойдут, пусть они (его) услышат и пусть свидетелями (будут).

Если ты, Саттивасса, сын царя, и сыновья (народа) хурри слов этого договоране соблюдете, то тебя, Саттивасса, [и] (вас), людей хурри вместе с вашей страной, вместе с вашими женами и вместе с вашим имуществом пусть боги, господа клятвы, уничтожат! Как солод вместе с ростком его пусть они вас вырвут. Какникто из евнухов никакого потомства не имеет, так и ты, Саттивасса, вместе ствоей другой женой, которую ты (тогда) возьмешь, и (вы), люди хурри вместе свашими женами, вашими сыновьями и вместе с вашей страной, – также пусть семени иметь они не будут! И эти боги, которые господа клятвы, пусть наложать на вас рабство и нищету. А ты, Саттивасса, – пусть они твой престол опрокинут!

Что до тебя, Саттивасса, – (таковы) клятвы эти!, – пусть они тебя вместе с твоей страной как тростник сломят, твое имя и твое семя от другой жены, которую ты (тогда) возьмешь, – пусть они твое семя с земли истребят. И ты, Саттивасса, вместе со страной твоей, – без (того, чтобы вам) были посланы милость и успокоение, посреди сыновей (народа) хурри пусть он так же погибнете! Земля пусть замерзнет (?), и вы да будете вырваны с корнем! Земля вашей страны воистину (пусть станет) запертой темницей (?). Пусть вы (во все эти бедствия) погрузитесь и не выплывете! Ты, Саттивасса, и люди хурри – для тысячи богов воистину врагами вы (будете), да схватят они вас!

Если (же) ты, Саттивасса, сын царя, и [сыновья (народа) хурри до]говор и клятву эту соблюдете, так пусть тебя, Саттивасса, вместе с женой твоей, дочерью царя страны Хатти, сыновьями вашими и сыновьями сыновей ваших, (и вас), сыновей (народа) хурри, вместе с женами вашими, детьми вашими и [вместе со страной вашей] – пусть эти боги охранят, и страна Мэттаннэ пусть как в старину на свое место возвратился. (А) ты, Саттивасса, – сыновье потомство твое и сыновье потомство сыновей твоих от дочери великого царя, царя страны Хатти, над сыновьями (народа) хурри вечное царствование одно да получит! Престол отца твоего да будет долговечен, страна Мэттаннэ да будет долговечна!

Договір хетського царя Суппілуліумаса

з Сунассурою, царем Кіццувадни1

(витяг)

Так (говорит) табарна... Когда... с... между собой... этот договор они междусобой заключили. Прежде, при моем деде, страна Киццувадна стала хеттской.

Потом страна Киццувадна отложилась от страны Хатти и обратилась к стране Хурри. Когда затем страна Исува, подданная Солнца, против Солнца повела вражду, тогда я, Солнце, биться с ней пошел, (и) я одолел страну Исува. Но людистраны Исува бежали перед Солнцем и спустились в страну Хурри. Я, Солнце, Хурриту слово послал: «Выдай моих подданных!». Но Хуррит Солнцу такое словов ответ послал: «Нет! Те города прежде, при моем деде, к стране Хурри перешли, в ней обосновались. Правда, потом они в страну Хатти как беженцы возвратились. Теперь, наконец, быки выбрали свое стойло, они окончательно пришли в мою Страну». Хуррит подданных моих (мне), Солнцу, не выдал, и воинов своих (и) колесницы свои он отправил. За спиной Солнца они страну Исува повоевали. Всех переселенных, быков (и) овец, которых они захватили, они в страну Хурриувели. Я, Солнце, находился (тогда) в другом месте, чтобы биться с (другим) врагом.

Хуррит нарушил клятвы. Я, Солнце, такое слово хурриту послал: «Если какая-либо страна от тебя отделится (и) к стране Хатти перейдет, то что это будет за дело?». Хуррит послал ко мне, Солнцу, такое слово: «Точно такое же!». Теперь страна Киццувадна – (это) быки страны Хатти, и они выбрали свое стойло. От хуррита они отложились, к Солнцу они обратились. Хуррит перед страной Хатти согрешил, а перед страной Киццувадна он особенно согрешил. Страна Киццувадна очень сильно радуется своему освобождению. Теперь страна Хатти и страна Киццувадна от своих (прежних) клятв воистину свободны. Теперь я, Солнце, страну Киццувадна к свободе вернул. Хурриты Сунассуру слугой называли, а теперь Солнце его сделал истинным царем.

(Перечисляются обязательства сторон, делающие Сунассуру младшим союзником, если не вассалом хеттов.)

...Страна Хатти и страна Киццувадна да будут едины, дружбу между собой они да установят! Далее: (если) какой-то из городов страны Хурри города Сунассуры захватит, (то) в любом (таком) хурритском городе мы вместе битву с его людьми учиним. И всю добычу, какую воины Солнца возьмут, пусть воины Солнца (и) забирают, а всю добычу, какую воины Сунассуры возьмут, пусть воины Сунассуры (и) забирают. Земли этого города я, Солнце, Сунассуре дам, я, Солнце, страну его воистину увеличу. И когда какой-то из городов страны Хурри мы сокрушим, (то) все, что я, Солнце, захочу, я, Солнце, возьму, а все, что он захочет, я отдам Сунассуре. Страна Киццувадна в будущие дни к стране Хурри никогда больше не вернется. Далее: когда Хуррит услышит, что Сунассура от царя-хуррита отложился и к Солнцу обратился, если (когда-нибудь) царь-хуррит по поводу Сунассуры какой-либо приветственный дар сделает, я, Солнце, от царя-хуррита приветственного дара по поводу Сунассуры не приму. Если царь-хуррит от (претензий по поводу) Сунассуры отречется (и) так царь-хуррит скажет: «Страна Киццувадна – страна Солнца!», – я (относительно) страны Киццувадна (все равно) никогда не потеряю бдительности. (...)

...Всех (подданных) страны Хурри – будь то тамкары, будь то люди города Урссэ – которые в стране Сунассуры остались, царю-хурриту я в будущем никогда не отдам. Если хуррит когда-нибудь с должным ходатайством кого-нибудь из них потребует, я, Солнце, не окажу согласия! Пусть хуррит обращается к богам клятвы! (...)

Договір хетського царя Суппілуліумаса

з Тетте, царем Нухашше1

(витяг)

Так говорит Солнце Суппилулиумас, великий царь, царь страны Хатти, герой: в то время, когда смерти (царя) Саррупсы царь страны Мэттаннэ доби(ва?)лся, тогда царь страны Мэттаннэ со своими отборными войсками и своими колесницами в страну Нухассэ вторгся. И когда он на него (уже) напал, тогда Саррупса отправил своих послов к царю страны Хатти: «Я же слуга царя Хатти! Так выручи меня теперь!» И я, Солнце, послал людей и коней ему на помощь, и царя Мэттаннэ с его войсками и его колесницами из страны Нухассэ выгнал. И на это дело я, великий царь, не ответил молчанием, но ради Саррупсы, ради помощи ему я туда отправился. А так как страна Исува в те времена против царя страны Хатти (по?)вела вражду, то я, царь страны Хатти, пошел в страну Исува... Когда я страну Исува усмирил, тогда на помощь Саррупсе в страну Мэттаннэ я отправился. Когда я область Гор Кашияра... Андарадлэ, царя страны Алже, сына...

Договір царевича Саттівасси з царем Суппілуліумасом1

Так (говорит) Саттивасса, сын Тужратты, царя страны Мэттаннэ. (Еще) прежде, чем Суттарна, сын Ардадамы, [царя страны Хурри, царствен]ность страны Мэттаннэ изменил (к худшему), Ардадама-царь, его отец, (уже) не по-хорошему поступал. Он уничтожил дворец прежних царей вместе со (всем) его имуществом и пустил его (имущество) на раздачи в страну Ашшур и в страну Алже. Тужратта-царь, мой отец, построил дворец и наполнил (его) богатством, а Суттарна его сжег, и вот он разрушен! И золотые и серебряные ...царей, (и) серебряные чаши из Чашного дома, – он их (все) разломал; и [родичам] отца своего и брата своего он никому ничего не дал; и перед ашшурцем – рабом его отца, который дани не платит, – перед ним-то он унизился и свое богатство отдал ему в дар.

Так (говорит) Саттивасса, сын Тужратты-царя: (те) врата из серебра и золота, что Саусса(да)ттар-царь, мой (пра)прадед, вывез из страны Ашшур ради возвеличения своего могущества, он (Саусса(да)ттар) привез в свой дворец в Вассокканнэ, (а) ...Суттарна к позору своему передал (их обратно) в страну Ашшур! Всю остальную домашнюю утварь из серебра и золота он отдал в страну Алже... И дом царя страны Мэттаннэ вместе с его имуществом и богатством он уничтожил, землей засыпал, дворец сжег и дома людей хурри уничтожил. А вельмож он приказал отправить в страну Ашшур и в страну Алже, и выслал их (туда, но) их вернули, и у города Тайдэ их казнили. Он уничтожил их всех, людей хурри! Но Агиттессоб от него вовсе убежал (и) пришел в страну Карадуниас. 200 колесниц бежало вместе с ним. А царь страны Карадуниас (эти) 200 колесниц со (всем) снаряжением, что (принадлежали) Агиттессобу, все захватил и себе забрал. И он выступил против Агиттессоба с его дружинниками (и) приблизил его к смерти. Сверх того меня, Саттивассу, сына Тужратты-царя, он воистину искал погубить. Я убежал от его руки (и) воззвал к богам Солнца Суппилулиумаса, великого царя, царя страны Хатти, героя, любимца Бога Бури. На дорогу безопасную они меня вывели. Боги царя страны Хатти и боги царя страны Мэттаннэ к Солнцу Суппилулиумасу, великому царю, царю страны Хатти, герою, любимцу Бога Бури меня проводили.

И у реки Марассандия я припал к ногам Солнца Суппилулиумаса, великого царя, царя страны Хатти, героя, любимца Бога Бури. [Великий царь] принял меня под свою руку и обрадовался мне. И он расспросил меня обо всех обстоятельствах страны Мэттаннэ. И когда он услыхал [о беде] страны Мэттаннэ, так сказал великий царь: «Если Суттарну и страну Мэттаннэ я захвачу, (то) я тебя не брошу:в сыновья к себе я тебя приму, приду [тебе] на [помощь] (и) посажу [тебя] напрестол твоего отца». А Солнце Суппилулиумас, великий царь, царь страны Хатти, герой, любимец Бога Бури, – боги его знают: слово, что изо рта его вышло, назад не вернется!

Тут я, Саттивасса, сын Тужратты, слово царя, моего господина, услышал и обрадовался. Я, Саттивасса, сын царя, сказал великому царю, своему господину: «Если ты, господин мой, меня оживишь, и боги мне помогут, (то) пусть великий царь, царь страны Хатти, герой, любимец Бога Бури, Ардадаму-царя с престола его царствования не сменяет. Я же на тарденнство1 при нем да сяду и страной Мэттаннэ да буду управлять! Суттарна страны ко злу подвигал, а я, я никакого зла делать не буду!».

А (у) меня, Саттивассы, сына царя, когда я к великому царю пришел, (было всего) 3 колесницы, 2 человека хурри, 2 сопровождающих, что со мной пришли, (да) одна-единственная смена одежды, которая на мне (самом) была, и ничего больше! А великий царь меня пожалел и колесницы позолоченные, коней, колесницы (простые), сбрую (?),...сопровождающих из Молочного дома, 2 кувшина из серебра и золота с чашами (при) них из [серебра] и золота, серебряную утварь из Чашного [до]ма, литые сосуды из серебра, парадную одежду шерстяной работы – все это и украшения, какие только есть, все (это) он мне дал. Он свел меня с Пияссилисом, [своим сыном], и (вот) вверил меня царь руке Пияссилиса, его колесницам [и] его воинам. Из Каргамыса, где [мы] встретились, мы послали гонца к сыновьям города Ирридэ. Суттарна (же) богатствами Тужратты осыпал людей хурри (и) как раз объединил их (вокруг себя). Мы послали к ним в город Ирридэ а эти люди хурри послали к Пияссилису: «Вы зачем пришли? Если выбиться пришли, идите! В страну великого царя вам не вернуться!» Когда мы услыхали (такое) слово сыновей города Ирридэ, мы, Пияссилис, сын царя, и Саттивасса, сын царя, перешли реку Пуратту (и) подошли биться к городу Ирридэ.

И боги великого царя, царя страны Хатти, шли перед нами. А Суттарновы люди хурри, которых он послал на защиту города Ирридэ, (и) колесницы и воины округа города Ирридэ соединились и поджидали нас. При городе Ирридэ встретили они нас. Воины и колесницы, что были в этом городе, двинулись на нас. Но всех... мы схватили рукой своей, и ... уничтожили. Когда сыновья города Ирридэ свою жизнь пожалели, ...они сговорились и [согласились] на мир в городе Ирридэ. И весь округ города Ирридэ вышел к нам (с миром). [Затем также и] сыновья города Харраннэ и [округ] города Харраннэ сговорились и вышли к нам (с миром). ...Мы устроили их (должным порядком).

...[А царь страны Ашшур] отправил [войска], чтобы оградить (ими) город Ва[ссокканнэ], и дал им в предводители одного своего дружинника. Когда он пришел в город Вассокканнэ, сыновья города Вассокканнэ отказались заключать (с нами) мир. Когда же колесницы и воины [царя страны Ашшур] облегли город Вассокканэ, мы, Саттивасса, сын царя, и Пияссилис, сын царя, находились (еще) в городе Ирридэ. И к нам явился посланец из города Вассокканнэ и сказал: «Что до Ашшурца, то воины и колесницы его вдобавок к колесницам [Сутта(дар)ны] готовы к бою [с колесницами и воинами] страны Хатти!» [Тогда] мы выступили (на них), а [сыновья города Вассоканнэ послали к нам (другого) гонца], и их гонец пришел к нам навстречу, говоря так: «...чиновник городских ворот города... И, мол, колесницы и воинов страны Ашшур [от города Вассокканнэ назад] он отвел». И когда нам [стало это известно], мы вступили в город Вассокканнэ. А войны и колесницы [Ашшурца] обратились к городу Пагарриба. И когда люди Пагаррибыузнали, что Пияссилис, сын царя, и Саттивасса, сын царя, вместе с воинами и колесницами страны Хатти вошли в Вассокканнэ, люди Пагаррибы все переметнулись и передались им (Пияссилису и Саттивассе).

И мы [пошли] из города Вассокканнэ и пришли в город Пагаррибу. И нам принесли известие: «Ашшурец идет биться с вами». Но вокруг Пагаррибы была пустошь, и это вызвало голод среди (вражеских) войск. И ашшурцы не двинулись дальше (и) не вступили в бой против нас. И мы двинулись на ашшурцев в город Нилапсинэ, но ашшурцы и там не вступили с нами в бой.

...али они. Тогда Сутта(дар)на наполнил города ... добром сверх [меры] ...он устроил, и он написал к нам так: «...!». И я, Саттивасса, сказал так: «Большие города...». ...Это вызвало голод среди войск. ...мы забрали.:. ...великого царя, царя страны Хатти...

(большая лакуна)

В стране [Мэттаннэ перед Богом Бури, господином возмездия из города Кахат, дубликат этой таблицы положен. Пусть (его)] перед царем страны [Мэттаннэ и перед сыновьями страны Хурри в любое время перечитывают]. (Следует перечень богов и заклятия, формулируемые хеттской стороной на случай нарушения исоблюдения договора Саттивассой, полностью повторяющие заключительную часть, с единственной вставкой в конце – между фразой «...и страна Мэттаннэ пусть как в старину на свое место возвратится» и «А ты, Саттивасса... и т.д.» ... заклятия: «Да процветает она и да возвеличится она!» и с заменой в предпоследней фразе выражения «над сыновьями Хурри» выражением «над страной Мэттаннэ». Всю эту часть мы опускаем. Далее следует отсутствующий в блок аналогичных заклятий, формулируемых с митаннийской стороны; его мы приведем):

Бог Бури небес и земли, Бог Луны и Бог Солнца, Бог Луны города Харраннэ, Небо и Земля, Бог Бури, господин возмездия города Кахат, Бог Бури, господингорода Ухужман(н)э, Эа, господин мудрости, Звериный бог города Курта, Ану и Антум, Энлиль и Нинлиль, боги, (что образуют двандвуединство) Митры и(В)аруны, Индара, Насатьи, Дозорное Божество, бог Саманминохе, Бог Бури,господин города Вассокканнэ, Бог Бури, господин свершений города Ирридэ, Набарве, Сурохе, Бог Сна, Иштар-звезда, Сала, Владычица дворца, Владычица святыни, Исхара, Пардахе города Суда, Горы, Реки и Источники, Боги небес и земли, – если я, Саттивасса, сын царя, и (мы), сыновья (народа) хурри, словаэтого договора и клятвы не соблюдем, (то) пусть я, Саттивасса, вместе с другой(моею) женой, и мы, сыновья (народа) хурри, вместе с нашими женами, вместес нашими сыновьями и вместе с нашей страной, (подобно тому), как кедр, будучиповален, побега не дает, – (вот), как этот кедр, я, Саттивасса, вместе с другойженой, которую я возьму, и мы, сыновья (народа) хурри, вместе с нашими странами, и вместе с нашими женами, и вместе с нашими сыновьями, как кедр, пусть мы семени иметь не будем! Как вода (из) водочерпалки на свое место не возвращается, (так) пусть и мы, как вода (из) водочерпалки, на наше место не возвратимся! Я, Саттивасса, вместе с другой женой, которую я возьму, и (мы), сыновья (народа) хурри, вместе с нашим имуществом, пусть, как дым к небу, изойдем! Как соль семени не имеет, (так) и (мы – я,) Саттивасса, вместе со своїй другой женой, которую я возьму, и сыновья (народа) хурри, вместе с нашими странами, нашими женами и нашими сыновьями, как соль воистину семени не имеет, подобно глыбе соли, (так) мы на место наше не возвратимся! Если я, Саттивасса, другую жену возьму, (то) пусть они мой престол опрокинут! Если мы этого договора и клятвы не соблюдем, (то) пусть боги, господа клятвы, нас уничтожат.

Так (говорю я,) Саттивасса, сын царя, так (говорим мы) воистину, сыновья (народа) хурри: если мы этот договор и клятву Солнцу Суппилулиумасу, великому царю, царю страны Хатти, герою, любимцу Бога Бури, соблюдем, (то) пусть боги, чьи имена мы призвали, к нам придут, нас возвеличат, нас охранят (и) будут к нам благорасположены! Господин наш Саттивасса пусть возвысится. Мы под. его защитой богатый урожай воистину соберем! Добро и изобилие воистину мы увидим! Бог Бури, князь небес и земли, (да будет) воистину навсегда наш защитник! (Я), Саттивасса, и мы, люди хурри, и страна Мэттаннэ, радость сердца и успокоение печени всегда да испытываем! Как Солнце Суппилулиумас, великий царь, герой, царь страны Хатти, любимец Бог Бури, как свой пиршественный стол, свои страны, своих воинов, своих сыновей и сыновей своих сыновей любит, (так) и меня, Саттивассу, вместе с моей женой, дочерью великого царя, царя страны Хатти, и нас, сыновей (народа) хурри, (и) страну Мэттаннэ вместе с нашими странами, вместе с нашим имуществом, (так же), как их, пусть он нас полюбит!

Одна таблица целиком, (принадлежащая) Келитессоппе, которая договора его и клятвы его.

Семінарське заняття № 3: Становлення міжнародного права у Стародавній Греції та давньоеллінській ойкумені.

Навчальна мета заняття: сформувати цілісне уявлення про особливості міжнародно-правового життя

Час проведення – 2 год.

Навчальні питання:

  1. Особливості розвитку міжнародного права та міжнародно-правової думки у Давній Греції.

  2. Правовий статус іноземців у Стародавній Греції та еллінських колоніях.

  3. Характеристика та особливості посольського права та дипломатичних місій у Стародавній Греції.

  4. Давньоеллінське право міжнародних договорів та їхні види. Договори античних держав Північного Причорномор’я: між Ольвією та Мілетом про ісополітію (бл. 331 р. до н.е.), царя Понту Фарнака з херсонеситами про військово-політичний союз (179 р. до н.е.).

  5. Формування основ давньогрецького міжнародного морського права.

  6. Міжнародний арбітраж у давньоеллінській ойкумені.

  7. Давньогрецьке право війни.

Ключові поняття: «поліс», «екклесія», «ісополітія», «амфіктіонія», «симмахія», «епімахія», «право гостинності», «проксенія», «проедрія», «ателія», «промантія», «оракул», «феорія», «феор», «діабатерія», «депортація», «ксеноласія», «контрибуція».

Теми рефератів:

  1. Олімпійські ігри та міжнародне право.

  2. Правовий статус іноземців у давньогрецьких полісах. Ксенофобія. Ксеноласія.

  3. Інститут проксенії. Проксенічні декрети. Правовий статус проксенів.

  4. Міжполісні договори про ісополітію: зміст та значення.

  5. Посли і посольства у Давній Греції. Становлення давньоеллінського посольського права.

  6. Давньогрецькі міжполісні союзи (амфіктонії, сіммахії, І-й та ІІ-й Афінські морські союзи).

  7. Періклів проект загальноеллінського мирного конгресу та спроба його реалізації (448 р. до н.е.).

  8. Становлення міжнародного суду та міжнародного судового права у давньоеллінській ойкумені.

  9. Міжнародні договори античних держав Північного Причорномор’я – перші з відомих пам’яток міжнародного права на теренах України.

  10. Міжнародно-правові договори скіфських ранньодержавних утворень із античними полісами Північного Причорномор’я. Договори скіфів з царем Дарієм І. Геродот про скіфську процедуру укладення договорів.

Методичні рекомендації

Відповідь на перше питання мусить містити характеристику загальних та специфічних рис давньогрецького міжнародного права. Окрім того, необхідно приділити увагу висвітленню міжнародно-правових вчень Стародавньої Греції.

У другому питанні варто звернути увагу на особливості правового статусу іноземців у Стародавній Греції та еллінських колоніях. Слід наголосити, що іноземці виокремлювалися навіть серед греків, які надавали великого значення факту належності особи до своєї цивілізації, якщо вона сповідувала іншу релігію, то за своїм правовим статусом прирівнювалась до варвара, але кожен, «хто вірив у спільні грецькі божества – Олімпійських богів», вважався греком. не варто беззастережно говорити про цілковиту безправність іноземців. Останні перебували під заступництвом так званого «божественного» права. Особиста безпека іноземців гарантувалася звичаями гостинності, за порушення яких громадяни каралися значним штрафом. За дотриманням цих звичаїв, зокрема, слідкували жерці храмів. В Ольвії у другій половині ІІІ – на початку ІІ ст. до н.е. скарги про порушення прав та свобод ксенів розглядалися у храмі Аполлона Дельфінія. Інколи іноземці, що проживали у північнопричорноморських містах, надавали її громадянським общинам суттєвої допомоги, за що удостоювалися різноманітних почестей. Окремо варто охарактеризувати правовий статус метеків та виявити його особливості у порівнянні з правовим становищем політів та ксенів.

Третє питання має містити характеристику та особливості посольського права та дипломатичних місій у Стародавній Греції. Слід охарактеризувати процеси формування інституту дипломатичного імунітету послів та вісників. Особливо варто охарактеризувати феорії, їхній склад та компетенцію. Окрему увагу варто приділити характеристиці інституту проксенії, що виник у Греції в епоху її розквіту і до кінця існування античного суспільства залишався одним з найважливіших в міжнародному праві, хоча з плином часу й зазнав суттєвих змін. Внаслідок своєї діяльності проксен, набував статусу близького до біпатрида. Не позбуваючись попереднього громадянства він вступав у близькі відносини (більш або менш повного громадянства) з тією державою, яка ввірила йому своїх громадян. Проксенічні декрети викарбовувалися на кам’яних плитах, встановлених у центральній частині полісу – агорі, та укладалися з дотриманням певних формальних вимог.

В четвертому питанні необхідно піддати аналізу давньоеллінське право міжнародних договорів, відзначити їхні види (про війну, про мир, про кордони, про ненапад, про ісополітію, про арбітраж, про шлюб тощо). Укладаючись, як правило, на невизначений термін (рідше в самому договорі зазначалося, що відносини сторін у ньому закріплені «навіки»), подібні міжнародні угоди діяли досить довго, оскільки жодна зі сторін не наважувалася порушити їх. В Стародавній Греції таким міжнародним договорам, що зберігались у Дельфійському та Олімпійському храмах, щорічно приносилися клятви, що поновлювали договір. Окремо треба звернути увагу на специфіку змісту міжнародних договорів античних держав Північного Причорномор’я – між Ольвією та Мілетом про ісополітію (бл. 331 р. до н.е.), царя Понту Фарнака з херсонеситами про військово-політичний союз (179 р. до н.е.) та ін.

П’яте питання має створити уявлення про формування основ давньогрецького міжнародного морського права. Необхідно охарактеризувати перші морські угоди та звернути увагу на закріплення у них принципу свободи плавання. Особливо варто відзначити договір про свободу плавання між Філіпом Македонським і Олександром Великим 338 р.

Говорячи про міжнародний арбітраж у давньоеллінській ойкумені студенти мають звернути увагу на існування в стародавніх Афінах та інших полісах інституту навтодиків, які здійснювали судочинство у справах, пов’язаних із морською торгівлею, а також вели процеси про присвоєння прав громадянства. Окрім того, варто відзначити й наявність міжнародних третейських судів.

В античний період поступово опрацьовуються й норми, які регулювали міждержавні відносини у періоди воєн. Складна релігійна процедура, що супроводжувала стародавні війни, свідчить про важливу роль, яку відігравали вони у міжнародних відносинах того часу. Саме ведення війни перебувало під контролем богів, а війна часто розглядалась як протиборство між богами сторін. Виправдання війн релігійними цілями було способом пошуку правового забезпечення цього інституту. У Давній Греції сформувалася й система норм, яку умовно можна охарактеризувати як «право війни», норм якого, принаймні у більшості випадків, дотримувалися воюючі держави. За загальним правилом, воєнні дії не переривали дипломатичні відносини, але могли їх обмежити, скоротити чи призупинити. Перед початком бойових дій країні-противнику зазвичай формально оголошувалася війна. Це оголошення відбувалося через спеціального посланця-герольда, який вважався захищеним «божественним правом» і внаслідок цього недоторканим. У деяких випадках держава, якій оголошувалася війна, могла відкупитися від агресора.

Варто відзначити, що в архаїчний період перемога у війні інколи, за взаємною згодою, визначалася не загальною битвою військ держав-супротивників, а поєдинком певної кількості обраних з обох сторін бійців. Але все ж зазвичай вирішення питання про перемогу відбувалося все ж за результатами битви гоплітів. Переможницею вважалася сторона, яка утримувала поле бою та споруджувала на ньому присвячений богам «трофей» – знак перемоги, що являв собою дерев’яний стовп, густо обвішаний захопленою в бою зброєю. Формальним визнанням поразки було прохання переможеної сторони про перемир’я для поховання загиблих. У цьому проханні не можна було відмовити, за виключенням випадку, коли внаслідок пограбування храмів та опоганення святинь противник позбавлявся можливості претендувати на це право. Військовополонені вважалися безумовною власністю переможця. На час відомих свят деякі держави вимагали екехейрії – священного перемир’я, як, наприклад, під час Олімпійських ігор.

Навчальна література

Основна:

  1. Буткевич О. В. Історія міжнародного права. – К.: Ліра-К, 2013. – 416 с.

  2. Дмитрієв А. І., Дмитрієва Ю. А., Задорожній О. В. Історія міжнародного права: Монографія. – К.: Видавничий дім «Промені», 2008. – 384 с.

  3. История международного права / авт. кол.; по ред. А.И. Дмитриева, У.Э. Батлера. – Изд. 2-е, доп. и перераб. – Одесса: Фенікс, 2013. – 574 с.

Додаткова:

  1. Баскин Ю. Я., Фельдман Д. И. История международного права. - М.: Междунар. отношения, 1990.– 208 с.

  2. Буткевич О.В. Міжнародне право Стародавнього Світу: Монографія. — К.: Україна, 2004. — 864 c.

  3. Гавриленко О.А. Античне міжнародне право в контексті міждержавних відносин у Північному Причорномор’ї (кінець VII ст. до н.е. – VI ст. н.е.) / О.А. Гавриленко // Вісник Харківського національного університету ім. В.Н. Каразіна. – № 1144. – Серія «Міжнародні відносини. Економіка. Країнознавство. Туризм». – Т. 2 : «Міжнародне право» – 2014. – С. 6-9.

  4. Гавриленко О.А. Античні держави Північного Причорномор’я: біля витоків вітчизняного права (кінець VІІ ст. до н.е. – перша половина VІ ст. н.е.). Монографія / О.А. Гавриленко. – Харків: Парус, 2006. – 352 с.

  5. Гавриленко О.А. Формування підґрунтя принципу мирного вирішення міжнародних спорів у стародавній час та добу середньовіччя / О.А. Гавриленко // Український часопис міжнародного права. – 2015. – № 2. – С. 59-64.

  6. Зінченко А. Історія дипломатії від давнини до початку нового часу: навчальний посібник. – Вінниця, Нова книга, 2002.- 564 с.

  7. Каченовский Д.И. Международное право древних греков // Пропитей: сборник статей по классической древности. Кн.5, отд.1. – М. : Унив. тип. – 1856. – С. 225-256.

  8. Коровин Е.А. История международного права: Пособия к лекциям (от древности и до конца XVIII в.). – Вып. 1. – М., 1946. – 107 с.

  9. Левин Д. Б. История международного права. – М. : Изд-во ИМО, 1962. - 136 с.

  10. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. В 2 т. Т. 1. – СПб, 1904. – 463 с.

  11. Ривье А. Учебник международного права / Пер. П. Казанского. – М: Тип. И.П. Малышева, 1898. – 370 с.

  12. Циммерман М.А. История международного права с древнейших времен до 1918 года. – Прага: Изд-во тип. Рус. юрид. ф-та в Праге, 1924. – 382 с.

  13. Berdman D. J. International Law in Antiquity. – Cambridge : Cambridge University Press, 2001. – 322 p.

Пам’ятки права

Афінський декрет щодо виведення землеробської колоннії

на о. Саламін (550 – 520-е гг.)1

 

Народ постановил:

Разрешить саламинским клерухам жить в Саламине постоянно. Разве что они окажутся не в состоянии исполнять повинности гражданские и военные; в других же случаях им не (разрешается) сдавать свою землю в аренду. Если клерух не будет жить там, а землю сдаст в аренду, то пусть заплатит в казну и арендатор, и сдающий в аренду… [драхм] штрафа. Пусть взыскивает архонт; а если не взыщет, подвергнется ответственности. Они (клерухи) должны иметь оружие ценой в тридцать драхм; а оружие это выдаст им архонт. Это постановлено в архонтство Б (имя архонта)…

Афінський декрет про відправлення колонії до Бреї2

446/438 рр. до н.е.

А.

Рада (?), до якої (бажаючий вирушити до колонії) з’явиться або запишеться (до складу колоністів), нехай включає (до складу колоністів). Якщо ж включить, то нехай вносить заставу той, що з’явився або записався. Нехай колоністи забезпечать собі телиць; здійснювати принесення жертви для отримання сприятливих ознак з приводу (відправлення) колонії у таких розмірах, які вони визнають потрібними. Обрати геономів у кількості десяти осіб, по одному від філи; нехай вони розподілять землю. Демокліду як автократору упорядкувати колонію якнайкраще. Обумовлену (кількість) священних ділянок залишити як є й інших не відкривати. Надсилати на Великі Панафінеї корову та паноплію, а на Діонісії – фаллос. Якщо хто-небудь піде війною на землю колоністів, нехай міста допомагають одне одному якомога швидше згідно з договорами, які були складені під час секретарства такого-то стосовно міст прифракійського регіону. Написати це на стеллі і поставити в місті; колоністам виготовити стелу за свій рахунок. Якщо ж хто-небудь поставить на голосування що-небудь, що суперечить записаному на стеллі, або який-небудь оратор буде публічно виступати (проти цього) або почне закликати до скасування чи порушення якогось з пунктів цих постанов, то нехай будуть позбавлені громадянських прав і він сам, і його діти, а майно конфісковано і десята частина (присвячена) богині, якщо тільки самі колоністи не … відчують нужду. Тим воїнам, які запишуться у число додаткових переселенців, після прибуття до Афін на протязі тридцяти днів оселитися в Бреї1. Вивести колонію протягом тридцяти днів; Есхіну, який супроводжує (колоністів), видати відповідні кошти.

В (бокова сторона).

Фантокл запропонував: нехай стосовно колонії у Бреї буде так, як запропонував Демоклід. Фантоклу викласти (це питання) на буле в пританею філи Ерехтиїдів у перше засідання. Відправити до Бреї колоністів з числа фетів та зевгітів.

Наказ грецьким колоністам Навпакту2

(перша пол. V ст. до н. е.)

В Навпакт3 выводится колония на следующих условиях:

Жителю Локров Гипокнемидских4, ставшему гражданином Навпакта, при посещении им его прежнего города дозволяется пользоватьсяправом гостеприимства и участвовать в жертвоприношеннях как всенародных, так и родовых, если пожелает: если пожелает, пусть совершает жертвоприношения и пользуется дарами от народа и от членов его общины, – сам и род его вовеки. Переселенцы из Локров Гипокнемидских пусть не платят подати в Локрах Гипокнемидских, пока снова не станут жителями Локров.Если кто желает вернуться, пусть разрешается ему беспошлинное5 возвращение, на условии оставления у домашнего очата взрослого сына или брата. Если Локры Гипокнемидские будут изгнаны из Навпакта силой, пусть будет дозволено вернуться каждому к месту его первоначального жительства беспошлинно. Пусть платит подать6 такую же, как и западные локры.

1) Переселяющиеся в Навпакт пусть принесут клятву не отпадать по своей воле от опунтян ни в каком случае. Да будет дозволено, если пожелают, по истечении тридцати лет после этой присяги, ста гражданам Навпакта от опунтян, а также ста опунтянам от навпактян требовать новой присяги.

2) Всякий колонист, выехавший из Навпакта и не уплативший подати, теряет права гражданства в Локрах, пока не уплатит законного навпактянам.

3) Если в доме кого-нибудь из колонистов Локров Гипокнемидских в Навпакте нет потомка, имеющего право на наследство, наследство пусть получает ближайший родственник из Локров Гипокнемидских, откуда бы он ни был родом, под условием, чтобы он сам, будь он взрослый мужчина или мальчик, явился в Навпакт в течение трех месяцев; в противном же случае пусть вступят в силу навпактские законы.

4) Если кто из Навпакта возвращается на жительствов Локры Гипокнемидские, пусть объявит об этом на площади в Навпакте, а также в области Локров Гипокнемидских в том городе, откуда он родом.

5) Если кто из перкофарийцев или мисахейцев станет жителем Навпакта, то и лично, и в отношении имущества, находящегося в Навпакте, пусть подчиняется навпактским законам, как полагается у каждого в городе Локров Гипокнемидских. Если кто из числа перкофарийцев или мисахейцев1 отступит от законов колонистов, пусть руководствуется каждый законами своего города.

6) Если у переселившегося в Навпакт окажуться братья, то, согласно существующему в отдельных местах у Локров Гипокнемидских прав, в случае, если какой-либо из братьев умрет, пусть владеет переселившийся наследством, той частью, которая ему приходится.

7) Колонисты, отправляющиеся в Навпакт, пусть пользуются правом на разбирательство дел в первую очередь у судей – вчинять иски и давать ответ в Опунте, в течение всего года, в тот же день. Из Локров Гипокнемидских пусть поставят покровителя-локра для колониста, а для локра-колониста из тех, кто в течение этого года состоит в должности.

8) Если кто оставит отца и свою долю имущества отцу, то по смерти отца пусть будет позволено взять ее колонисту, поселившемуся в Навпакте.

9) Если кто изменит эти постановления каким-либо образом, если только это не будет одобрено обеими сторонами, собранием тысячи опунтян и собранием колонистов навпактян, тот лишается гражданських прав, а имущество его пусть будет продано с публичного торга. Обвиненному должностное лицо пусть назначит разбирательство дела в течение тридцати дней, если тридцать дней ему еще остается до окончания должностного срока. Если не назначит разбирательства дела обвиненному, пусть будет лишен гражданских прав, и пусть будет продано с публичного торга его имущество, отцовское наследие и рабы. Пусть принесут присягу по закону: при голосовании пусть опускают камешки в урну. И пусть это постановление Локров Гипокнемидских имеет равным образом силу и относительно халеян, поселившихся там с Антифаном во главе2.

Договір між Елідою та Гереєю (VI ст. до н. е.)3

Договор между элейдами и герейцами. Да будет союз на сто лет начиная с нынешнего года. Если будет какая-либо потребность в слове или деле, пусть помогают друг другу и во всем прочем, и в особенности на войне. Если же не станут помогать, то пусть те, кто нарушит договор, уплатят талант серебра1 в казну Зевса Олимпийского2. А если кто повредит эту надпись, частный ли человек, или должностное лицо, или народ, то пусть он будет подвергнут священному штрафу, о котором здесь написано.

Договір між халадрійцями та Девкаліоном щодо надання проксенії3

(VI ст. до н. е.)

Договор между халадрийцами4 и Девкалионом5. Да будет Девкалион халадрийцем и сам он, и потомство его; наравне с другими пусть назначается проксеном и демиургом. Пусть также имеет землю в Писе6. Если же кто станет отнимать (ее у него), обличить виновного перед Зевсом7, если так будет угодно народу.

Договір між анетянами та метапійцями (VI ст. до н. е.)8

Договор. Анетянам и метапийцам9 заключить дружбу на пятьдесят лет. А кто из них не станет соблюдать (договора), тех пусть отлучат от алтаря (Зевса в Олимпии)10 проксены и прорицатели. Если они11 преступят клятву, то пусть решают тогда жрецы храма (Зевса) в Олимпии.

Договір про посредництво Аргосу між Кноссом та Тіліссом

(близько 450 р. до н. е.) 12

  1. ...Тилиссянину разрешается безнаказанно заниматься грабежом повсюду, кроме районов, принадлежащих городу кноссян. Все, что мы захватим вместе у врагов, от всего этого при дележе пусть (тилиссяне) имеют: от захваченного на суше – третью часть, а от захваченного на море – половину. Священную же десятину от всего, что мы захватим совместно, пусть имеют кноссяне. Из военной добычи1 самое лучшее пусть и те и другие совместно отправляют в Пифо2, прочее же пусть и те и другие совместно посвящают Аресу в Кноссе.

  2. Разрешается вывоз товаров из Кносса в Тилисс и из Тилисса в Кносс. Однако если (тилиссянин) будет вывозить товары (из Кносса) в другие государства, то пусть он платит столько же пошлины, сколько и кноссяне. Из Тилисса же он может вывозить товары куда угодно.

  3. Посейдону на Иите пусть приносит жертвы кносский жрец. Гере в Герейоне пусть приносят в жертву корову и те и другие совместно. Жертвы же пусть совершают перед Гиацинтиями.

  4. ...начало месяца справлять одинаково и тем и другим3.

  5. Пусть кноссянин не приобретает имущество4 в Тилиссе, тилиссянин же при желании может приобретать имущество в Кноссе.

  6. Ни тем, ни другим не разрешается захватывать тер­риторию, принадлежащую другой стороне, ни частично, ни целиком.

  7. Границы владений (кноссян и тилиссян): Кабанья гора – Орлы – Артемисий – участок правителя – река – затем к Левкопору и Агафеям, следуя течению дождевой воды, – затем Лаос7.

  8. Каждый раз, когда мы приносим в жертву Маханею5 шестьдесят отборных баранов, Гере также следует уделять по бедру от каждой жертвы.

  9. Если несколько городов6 захватят имущество у не­приятеля, то пусть будет так, как решат между собой кноссяне и аргивяне.

  10. Аресу и Афродите пусть приносит жертвы кносский жрец; пусть он получает в награду по бедру от каждой (жертвы).

  11. Пусть правитель владеет участком в Ахарне7.

  12. Пусть кноссяне оказывают гостеприимство тем, кто приносит жертвы (в Кноссе), а аргивяне – хору (кноссян?) в Тилиссе.

  13. Если кноссянин позовет послов (из Тилисса), они должны следовать за ним, куда он пожелает. А еслй тилиссянин позовет кноссянина, тот должен поступать точно так же.

  14. Если же они не будут оказывать гостеприимство друг другу, то пусть Совет (в Тилиссе?) немедленно наложит на (кносских?) космов штраф в десять статеров; точно так же пусть поступает и кноссянин по отношению к Тилиссу.

Стела эта воздвигнута при царе1 Меланте Председателем был Ликотад из филы Гиллеев.

Народное собрание, посвященное делам культа, (когда) председателем Совета был Архистрат из фратрии Ликофронидов, постановило: пусть тилиссяне прибавят к надписи на стеле следующие слова:

  1. Если кто-нибудь из тилиссян прибудет в Аргос, пусть он пользуется точно такими же правами, как и кноссяне.

Договор между Эантией и Халеем2 (около 450 г. до н. э.)3

Пусть ни эантиец не захватывает чужеземца из земли халеян, ни халеянин – из земли эантийцев ни его самого, ни его имущества для получения выкупа; но если сам чужеземец захватывает, то можно захватывать его безнаказанно. Имущество чужеземца на море вольно брать всюду, кроме лишь гавани у города; если кто станет захватывать вопреки договору – штраф в 4 драхмы; а если продержит захваченное долее 10 дней, пусть возвратит в полтора раза больше того, что захватил. Если халеянин в Эантии проживет более месяца или эантиец в Халее, то пусть подчиняется местному праву. Проксен, оказавшийся недобросовестным в исполнении обязанностей проксена, пусть подвергнется двойному штрафу. Если судьи по делам о чужеземцах разойдутся во мнениях при равенстве голосов, то пусть чужеземец, вчинивший иск, выберет добавочных присяжных из числа лучших граждан, за исключением проксена и идиоксена4: в исках стоимостью в одну мину и болем – пятнадцать человек, в исках менее ценных – девять. Если гражданин вчинит против гражданина иск в связи с каким-либо контрактом, пусть демиурги выберут судей из числа лучших граждан, принеся при этом пятикратную присягу5; такую же присягу должны принести и судьи; дело пусть решается по большинству голосов.

Дельфійсько-фермопільська амфіктіонія6

(Страбон, «География», IX, 3, 7)

Благодаря тому что Дельфы занимали такое удобное географическое положение, люди охотно сходились сюда, в особенности те, кто жил вблизи этих мест, из них-то и сложился союз амфиктионов1, который должен был совещаться об общих делах и обеспечить общее попечение над храмом, ибо в нем хранились большие суммы денег и посвящения, а все это требовало тщательной охраны и благочестивого попечения. Древнейшая организация амфиктионии неизвестна, и, кажется, Акрисий был первым – из тех, о ком сохранились воспоминания, – кто упорядочил отношения между амфиктионами и определил, какие полисы имеют право участия в Совете амфиктионов, предоставив каждому из этих полисов право голоса – или самостоятельно, или вместе с другим, или даже с несколькими. Он провозгласил права амфиктионов, права, которым должны следовать города в своих отношениях друг с другом. Позже были и другие попытки упорядочить организацию амфиктионов, пока и этот союз не был распущен подобно тому, как был распущен Ахейский союз. Сообщают, что первыми собрались двенадцать государств; каждое посылало депутата на общее собрание, происходившее дважды в году, весной и осенью Позже к ним присоединились и другие государства. Это общее собрание называлось Пилея, одно называлось весенней Пилеей, другое – осенней, ибо оно имело место в Пилах, которые называют также Фермопилами. Депутаты приносили жертву Деметре. Вначале разрешалось принимать участие во всех этих учреждениях и в (пользовании) храмом только живущим вблизи, позже стали приходить к оракулу и издалека, посылались подарки, основывались сокровищницы, как, например, Крезом и отцом его Алиаттом и некоторыми из жителей Италии и Сицилии.

Постанова афінських Народних Зборів 480 р. до н. е.

про заходи у зв’язку з навалою персів2

(витяги)

Боги!

Постановили совет и народ.

Предложение внес Фемистокл, сын Неокла, из дема Фреаррии. Город вверить Афине, покровительнице Афин, и всем другим богам, дабы они охраняли и защищали от варвара страну. Сами же афиняне и ксены, живущие в Афинах3, пусть перевезут детей и женщин в Трезену [под покровительство Питфея], архегета страны. А стариков и имущество пусть перевезут на Саламин.

Казначеи и жрицы пусть остаются на Акрополе, охраняя имущество богов.

Все остальные афиняне и ксены, достигшие совершеннолетия, пусть взойдут на снаряженные двести кораблей и сражаются против варвара за свободу свою и других эллинов вместе с лакедемонянами, коринфянами, эгинетами и другими (эллинами), которые пожелают разделить общую опасность.

Пусть стратеги назначат двести триерархов, по одному на каждый корабль, начиная с завтрашнего дня, из людей, владеющих в Афинах не[движимым имущество]м, у которых имеются законные дети, в возрасте не старше пятидесяти лет. По жребию распределить между ними корабли. Пусть назначат на каждый корабль по десять эпибатов в возрасте от двадцати до тридцати лет и по четыре лучника (стрелка). Одновременно с распределением триерархов разделить и экипажи по кораблям. Пусть стратеги запишут на побеленные таблички и остальных, беря афинян из списков лексиарха1, а ксенов – из тех, кто внесен в списки у полемарха. Разделив на двести отрядов, записать по сто человек и каждому отряду приписать название триеры, имя триерарха и членов экипажа, чтобы каждый отряд знал, на какую триеру взойдет. Когда же будут разделены все отряды и распределены по триерам, пусть совет и стратеги заполнят все двести кораблей, принеся умилостивительную жертву Зевсу Всемогущему, Афине, Нике и Посейдону Хранителю. Когда корабли будут заполнены, пусть сто из них помогают (сражающимся) у Артемисия Эвбейского, а сто кораблей пусть стоят якорем у Саламина и остальной Аттики и охраняют страну.

Для того чтобы все афиняне были единодушны в борьбе с варваром, пусть те, которые были изгнаны на десять лет2, вернутся на Саламин и ждут там, пока народ не примет относительно них решения. Что же касается [лишенных граж-данских прав]... (текст обрывается)3.

Створення Першого Афінського (Делоського) морського союзу (Плутарх, «Арістід», 21, 23-25)4

Через несколько времени5 было устроено собрание представителей всей Греции. Здесь Аристид предложил отправлять ежегодно в Платеи депутатов и послов различных греческих государств, через каждые пять лет справлять праздник Элевферии, вооружить для войны с персами союзное греческое войско в десять тысяч гоплитов, тысячу конницы и, кроме того, эскадру из ста судов, наконец, признать нейтралитет платейцев, с условием, чтобы они приносили богам жертвы за Грецию. Его предложение было принято, и платейцы обязались ежегодно приносить заупокойные жертвы в память убитых и погребенных в их владениях греков... Вскоре Аристид был отправлен в поход вместе с Кимоном в звании стратега. Он заметил, что Павсаний и другие спартанские полководцы обращаются с союзниками гордо и жестоко. Сам он был ласков и гуманен в отношении их и советовал то же и Кимону как можно вежливей обходиться с каждым из них во время войны. Таким образом ему удалось лишить спартанцев их гегемонии, но не пехотой, флотом или конницей, а своею справедливою и мягкою политикой. Симпатии греков к афинянам вследствие беспристрастия Аристида и ласкового обращения Кимона усилились еще более, благодаря несправедливости и гордости Павсания, он всегда грубо и дерзко вел себя с начальниками союзного войска, приказывал бить солдат в наказание или надевать им железный якорь и заставлял их стоять с ним целый день. Никто раньше спартанцев не смел резать тростник для своей постели, косить траву на сено лошадям или черпать воду в источнике, – рабы Павсания с плетьми в руках гнали всех, кто подходил... Тогда греческие навархи и стратеги, преимущественно хиосцы, самосцы и лесбосцы, явились к Аристиду и стали убеждать его принять главное начальство и привлечь на свою сторону союзников, давно желающих отделиться от Спарты и соединиться с афинянами... В конце концов отпавшие союзники перешли на сторону афинян. Здесь благоразумие спартанцев высказало себя самым блестящим образом: убедившись, что неограниченная власть действует на их полководцев растлевающим образом, они добровольно отказались от гегемонии и прекратили посылку начальников для ведения войны, предпочитая иметь скромных и уважающих родные обычаи граждан – господству над всей Грецией6. Еще в то время, когда гегемония принадлежала спартанцам, греки ввели некоторый налог для продолжения войны. Теперь они желали установить точную сумму его для каждого государства в отдельности. Им удалось выпросить у афинян Аристида, и они поручили ему собрать сведения о пространстве и доходах их владений и определить сумму взноса для каждого, принимая во внимание его положение и средства. Власть Аристида была громадна. Вся тяжесть управления делами Греции лежала некоторым образом на плечах одного его... Аристид обязал греков присягой и сам принес ее от лица афинян, причем, после проклятий на голову нарушителей, бросил в море кусок раскаленного железа. Этот обряд означал, что договор будет действовать до тех пор, пока кусок железа не выплывет, т.е. вечно.

Встановлення гегемонії Афін над союзниками

(Фукидид, «История Пелопоннесской войны», I, 95-96)1

Во время своего командования Павсаний вызывал насильственнымидействиями раздражение всех эллинов, в особенности ионийцев и всех тех, которые незадолго перед тем освободились от персидского царя. Союзники стали обращаться к афинянам с просьбою принять гегемонию над ними в силу кровного родства и не дозволять Павсанию насильничать. Афиняне приняли их предложение и твердо решили не допускать произвола и все остальное устроить к наибольшей своей выгоде. Получив, таким образом, гегемонию по желанию союзников, вследствие ненависти их к Павсанию, афиняне определили сумму взносов как тех городов, которым для борьбы с варварами нужно было доставлять деньги, так и тех, которые должны были доставлять корабли. Предлогом для образования такого союза было намерение подвергнуть опустошению владения персидского царя в отмщение за те бедствия, какие потерпели эллины. В то же время афиняне впервые учредили должность эллинотамиев, которые и принимали форос – так названы былиденежные взносы союзников. Первоначальный форос определенбыл четыреста шестьдесят талантов; казнохранилищем служил Делос1, и союзные собрания происходили в тамошней святыне.

Постанова афінських народних зборів про Эріфри2

(460-ті рр. до н. е.)

...Постановите... сказал... [эрифреец] должен привозить... на великие Панафинеи3 мяса ценою [не менее], чем на три мины, ираздавать это мясо из Эрифр4 лицам (заведующим жертвоприношениями), каждому на одну драхму. Если же привезет... ценою не на три мины, согласно уговору5, то (заведующий жертвоприношениями) должен прикупить жертвенных животных, а народ эрифрейцев должен записать (себе в долг). А кости с мяса... желающим.

Совет [буле] эрифрейцев должен быть избран с помощью бобов в составе ста двадцати человек. Избранные должны пройти докимасию6 в буле и не должны быть членом буле те, кто не достиг возрастав тридцать один год.

Судебное преследование должно быть основано на уликах.Быть членом буле следует не менее четырех лет. Отвергать и выноситьрешения должна буле в полном наличном составе, епископы [от афинян]7 и начальник [афинского] гарнизона, все остальное[находится в ведении] буле и начальника гарнизона.

Каждый, кому предстоит заседать в буле, прежде чем приступитьк управлению, должен перед эрифрейцами поклясться [Зевсом], Аполлоном и Деметрой и призвать проклятие на себя и насвоих детей на случай, если он нарушит клятву. [Клятва] должна сопровождаться Сжиганием жертвенного животного.

Таким именно образом должен совет выносить свои решения. Если же это не будет соблюдаться, то [члены буле] будут оштрафованына тысячу драхм, или народ Эрифр постановит на собрании их сместить. Пусть булевты приносят следующую клятву: «Я буду выносить решения мудрые и справедливые, насколько это [в моих силах], в отношении народа эрифрейцев и афинян и союзников я не изменю ни афинскому народу, ни союзникам, ни сам, ни другого не совращу и не перейду на сторону врага сам и не уговорю никого другого принять кого-нибудь из [беглецов], перешедших на сторону мидян [персов], без ведома афинян и народа [Эрифр], и не позволю оставатися им без ведома афинян и народа».

Далее, если [эрифреец] убьет другого эрифрейца, то будет казнен. Если же он [будет приговорен] к пожизненному изгнанию, то он лишается права пребывать также и на территории Афин и афинских союзников, а имущество его конфискуется казначейством Эрифр. А есл икто-либо поймает человека, предавшего Эрифры тиранам, то может [безнаказанно сам] его казнить, а также его детей, если только дети этого человека не заявят о своем дружественном отношении к народу Эрифр и к афинянам. Все имущество казненного должно быть предъявлено: половину всего пусть получат его дети, а половина будет конфискована. Подобно этому [если кто-нибудь захватит] изменника афинского народа или гарнизона в Эрифрах... [сильно испорченное место] Булевтов [нужно избрать в буле] по семи человек от каждой филы...].

(Текст сильно испорчен)1.

Постанова афінських народних зборів про Халкіду2

Совет и народ решили, фила Антиохида исполняла обязанности пританов (была дежурной филой), председательствовал Драконтид, Диогнет заявил3:

Последующим пунктам пусть принесут присягу совет и судьи афинян: я не изгоню халкидян из Халкиды и не разорю их города, и честного человека без суда и без постановления народа афинского не лишу гражданских прав, не накажу изгнанием, не арестую, не убью, не отниму ни у кого денег, не поставлю на обсуждение приговора ни против общины, ни против какого-либо частного лица без предуведомления. И когда придет посольство, я по мере возможности дам аудиенцию у совета и народа в течение 10 дней, когда буду состоять пританом. Это я буду соблюдать по отношению к халкидянам, если они будут повиноваться народу афинскому. Пусть посольство, которое придет из Халкиды, вместе с уполномоченными для принятия присяги приведет к присяге афинян и запишет принесших присягу. А чтобы все принесли присягу, об этом пусть позаботятся стратеги1.

По следующим пунктам пусть принесут присягу халкидяне: я не изменю народу афинскому ни хитростями, ни происками какими-либо, ни словом, ни делом и не послушаюсь того, кто задумает изменить. И если кто-нибудь изменит, я сообщу афинянам. И подать я буду вносить афинянам такую, какую выхлопочу от афинян. И союзником я буду насколько могу, лучшим и добросовестным. И народу афинскому буду помогать и содействовать, если кто-нибудь будет наносить обиду народу афинскому, и буду повиноваться народу афинскому. Пусть принесут присягу из халкидян все совершеннолетние. А если кто не даст присяги, тот да будет лишен гражданской чести и пусть имущество его будет конфисковано и десятина его имущества сделается священной собственностью Зевса Олимпийского. Пусть посольство афинян, когда оно придет в Халкиду, вместе с уполномоченными для принятия присяги в Халкиде приведет к присяге и запишет халкидян, принесших присягу. Антикл заявил: в добрый час для афинян; пусть приносят присягу афиняне и халкидяне на тех же основаниях, как определил народ афинский эретрийцам. Чтобы это состоялось как можно скорее, пусть о том позаботятся стратеги. И пусть народ сейчас же изберет пять человек, чтобы они, придя в Халкиду, привели к присяге. Что же касается заложников, то ответить халкидянам, что теперь афиняне находят нужным оставить так, как было постановлено, но когда будут признавать нужным, они обсудят дело и заключат условие согласно с тем, что признают необходимым афиняне и халкидяне. Иностранцы, находящиеся в Халкиде, которые, проживая там, не платят податей в Афины, и те, которым дана народом афинским свобода, пусть будут свободны от них: а остальные пусть платят в Халкиду, как и все вообще халкидяне. Пусть это постановление и присягу напишет в Афинах секретарь совета на каменной плитеи поставит в акрополе за счет халкидян, а в Халкиде пусть напишет и поставит в храме Зевса Олимпийского совет халкидян. Такое постановление надо принять относительно халкидян. Жертвоприношения же в силу прорицаний оракула за Эвбею пусть совершат как можно скорее вместе с Гиероклом2 3 мужа, которых выберет их собственный совет. А чтобы жертвы были принесены елико возможно скорее, пусть стратеги примут участие в заботах об этом и доставят денег для этого.

Архестрат заявил: все остальное пусть будет, как предлагает Антикл, только взыскания у халкидян пусть будут в Халкиде по их собственному усмотрению, как для афинян в Афинах, за исключением изгнания, смертной казни и лишения гражданской чести, а по этим делам пусть будет право апелляции в Афины в суд присяжных (гелиэю) с фесмофетами1 согласно с постановлением народа. Об охране же Эвбеи пусть заботятся стратеги, елико возможно тщательнее, чтобы было как можно лучше для афинян.

Афінський Закон, що зобов’язував союзників користуватися афінською монетою2 (бл. 420 р. до н.е.)

...Кто будет чеканить в городах3 (свою) серебряную монету и будет пользоваться не афинскими монетами, весами и мерами, но иноземными монетами, весами и мерами, подлежит наказанию... Частные лица сдают иноземную монету, когда пожелают, а город (Афины) должен ее обменять (на афинскую). Каждый должен составить список (сдаваемых монет) и представить его на монетный двор, эпистаты же, приняв этот список и занеся его на доски для публичных объявлений, должны выставить их у монетного двора для осмотра каждому желающему, занеся отдельно иноземные деньги и отдельно туземные.

Ольвійський закон про грошовий обіг та валютні операції

(поч. ІV ст. до н.е.)4

В’їжджати до Борисфену (дозволено) усякому бажаючому на наступних (умовах). Рада й Народ ухвалили за пропозицією Каноба, сина Трасидоманта:

1) дозволяється ввезення та вивезення усякого карбованого золота й карбованого срібла;

2) кожен бажаючий продати або купити карбоване золото або карбоване срібло повинен продавати й купувати на камені в екклесіастерії; хто ж продасть або купить в іншому місці піддається конфіскації: продавець – продаваного срібла, а покупець – ціни, за якої купив;

3) продавати ж і купувати усе на міські гроші, на мідь та срібло ольвіопольське; хто ж продасть або купить на інші (гроші), буде позбавлений: продавець – того, що продасть, а покупець – ціни, за яку купить; стягувати будуть із тих, хто порушив у чомусь цю постанову ті, що візьмуть на відкуп штрафи з порушників закону, переслідуючи їх судовим порядком;

4) золото продавати та купувати по вісім з половиною статерів за статер кізикський, не дешевше й не дорожче, а усяке інше карбоване золото й карбоване срібло купувати (так), як переконають один одного;

5) мита жодного не стягувати ані за карбоване золото, ані за карбоване срібло, ні з продавця, ні з покупця. (Нижню частину плити не знайдено).

Організація Афінської архе

(Аристотель, «Афінська Політія», 24)1

Так как после этого государство стало уже чувствовать свою силу и были накоплены большие средства, Аристид советовал добиваться гегемонии, а гражданам – переселиться из деревень и жить в городе. Пропитание, говорил он, будет у всех – у одних, если будут участвовать в походах, у других, если будут нести гарнизонную службу, у третьих, если будут исполнять общественные обязанности: тогда-то они и возьмут в свои руки гегемонию. Афиняне послушались этого совета и, взяв в свои руки власть, стали слишком деспотично относиться к союзникам – ко всем, кроме хиосцев, лесбосцев и самосцев а поименованные были у них в качестве стражей их державы, и им предоставляли политическую самостоятельность и власть над теми, кем они тогда управляли.

Кроме того, и большинству народа афиняне обеспечили возможность легко зарабатывать пропитание тем способом, как предложил Аристид. Дело происходило так, что на деньги от взносов и пошлин содержалось более двадцати тысяч человек. Было шесть тысяч судей, тысяча шестьсот стрелков, кроме того, тысяча двести всадников, членов Совета – пятьсот, пятьсот стражников на верфях, да кроме них на Акрополе – пятьдесят, местных властей – до семисот человек, зарубежных – до семисот. Когда же впоследствии начали войну, помимо этих было еще две тысячи пятьсот гоплитов, двадцать сторожевых кораблей, еще корабли для перевозки гарнизонных солдат в числе двух тысяч, избранных по жребию бобами, затем пританей, сироты и сторожа при заключенных в тюрьме. Всем этим лицам содержание давалось из казны.

Калліїв мир

(Діодор, «Історична бібліотека», XII, 4, 4-6)2

Царь Артаксеркс, узнав о поражении своего войска на острове Кипре, стал совещаться со своими приближенными о войне и решил, что для него будет полезно заключить мир с эллинами. Он написал своим военачальникам и сатрапам на о. Кипре, чтобыони примирились с эллинами на каких только смогут условиях.Поэтому от Артабаза и Мегабиза были отправлены в Афины послы для переговоров об условиях мира. Афиняне приняли предложения послов, и сами снарядили полномочное посольство во главе с Каллием, сыном Гиппоника. Соглашение о мире между афинянами и их союзниками, с одной стороны, и персами, с другой стороны, было заключено на следующих условиях. Все греческие города на побережье Малой Азии должны быть автономны; сатрапы же персидского царя не должны отплывать по морю (от берегов Малой Азии) дальше чем на расстояние трехдневного пути, и между Фасилидой и Кианеями не должны плавать большие военные суда; если царь и стратеги афинские примут эти условия, то афиняне не должны будут вступать с оружием в страны, которыми управляет царь Артаксеркс. Заключив мир на таких условиях, афиняне отвели свои войска с о. Кипра, прославившись и блестящей победой и заключением выгодного мира.

Перетворення Афінського морського союзу на державу

(Фукідід, «Історія Пелопоннеської війни», I, 97-99)1

Имея гегемонию над союзниками, которые вначале были автономны и совещались на общих собраниях, вот что предприняли афиняне в своем внутреннем управлении и в войнах, в промежуток времени между Персидской и Пелопоннесской войной, в отношении к варварам, к бунтующим своим союзникам и к тем пелопоннесцам, с какими им приходилось иметь дело в каждом отдельномслучае...

Прежде всего афиняне, под начальством сына Мильтиада Кимона, после осады взяли занятый персами Эион что на Стримоне, и жителей его обратили в рабство. Затем они обратили в рабство жителей Скироса, острова на Эгейском море, заселенного долопами, и заселили его сами. Афиняне вели войну против каристян без участия остальных эвбейцев и, спустя некоторое время, вступили с ними в мирное соглашение. Потом они воевали с отложившимися наксосцами и осадою принудили их к сдаче. Это первый союзный город, покоренный вопреки установившимся отношениям к союзникам; впоследствии то же случилось и с рядом остальных городов.

Помимо иных причин отложения союзников, важнейшими были: недоимки в уплате фороса, отказы в доставке кораблей и войска,если какой город был к тому обязан. Действительно, афиняне взыскивали определенно то, что полагалось получать с союзников, и применяли принудительные меры к ним, не привыкшим к этому или не желавшим сносить эти строгости. И в других отношениях главенство афинян было далеко не по вкусу союзникам в такой степени, как сначала, да и в совместных военных предприятиях равенства между афинянами и союзниками не было, и афиняне с большой легкостью приводили восставших к повиновению. Виноваты в этом оказались сами союзники: вследствие нерасположения к военной службе, из нежелания удаляться с родины большинство союзников обложили себя денежной данью, вместо доставки кораблей, с тем, чтобы вносить приходящиеся на их долю издержки. Таким образом, флот афинян увеличивался на средства, вносимые союзниками, а последние, в случае восстания, шли на войну неподготовленные и без необходимого опыта.

Договір про союз між Афінами та Леонтінами (433/432 р. до н. е.)1

Боги!

Послы из Леонтин, заключившие союз и давшие клятву, – Тименор, сын Агафокла, Сосий, сын Главкия, Гелон, сын Эксекеста. Секретарь Феотим, сын Тариска. При архонте Апсевде и при совете, секретарем которого был Критиад, совет и народ постановили, фила Акамантида исполняла обязанности пританов, Харий был секретарем, Тимоксен был эпистатом2, Каллий внес предложение: быть союзу между афинянами и леонтинцами и обменяться клятвами, афинянам же принести клятву следующего содержания: «Мы будем союзниками...».

Договір про союз між Афінами та Регієм (433/432 р. до н. е.)3

Боги.

Послы из Регия, заключившие союз и давшие клятву, – Клеандр (сын такого-то), (такой-то, сын такого-то), Силен, сын Фока... При архонте Апсевде и при совете, первым секретарем которого был Критиад, совет и народ постановили, фила Акамантида исполняла обязанности пританов, Харий был секретарем, Тимоксен был эпистатом, Каллий внес предложение: быть союзу между афинянами и регийцами, афинянам же принести клятву следующего содержания: «Отношение афинян к регийцам и союзникам во всем будет честным, бесхитростным и простым, и мы будем союзниками верными, справедливыми, надежными, безобидными и полезными, и мы не будем помогать врагам регийцев...».

Взаємні вимоги спартанців та афінян перед початком війни

(Фукідід, «Історія Пелопоннеської війни», I, 126-128, 139)1

В течение этого времени пелопоннесцы отправляли к афинянам посольства2 с жалобами, чтобы в случае отказа в чем-либо иметь возможно более основательный предлог к войне. Так, прежде всего лакедемоняне потребовали от афинян через своих послов изгнания виновных в кощунстве против богини...

Очищения от этой скверны и требовали от афинян лакедемоняне, ратуя как бы больше всего за богов. На самом деле они знали, что со стороны матери причастен к преступлению и Перикл, сын Ксанфиппа, и рассчитывали, что по изгнании его переговоры с афинянами могли бы пойти у них успешнее. Впрочем, лакедемоняне не столько надеялись на изгнание Перикла, сколько на то, что их требование вызовет в гражданах раздражение против него, так как причиной войны будет отчасти его несчастье. Будучи в то время влиятельнейшим лицом и руководителем афинской политики, Перикл во всем действовал наперекор лакедемонянам и не допускал уступок, а, напротив, возбуждал афинян к войне.

Афиняне со своей стороны также требовали от лакедемонян изгнания запятнанных скверной на Тенаре. Некогда лакедемоняне предложили молящим о защите илотам покинуть святилище Посидона, вывели их оттуда и перебили; за это, по мнению лакедемонян, Спарта и подверглась сильному землетрясению. Афиняне требовали, чтобы лакедемоняне также очистились от кощунства, совершенного против Меднодомной...

Итак, вот какое поручение с первым посольством дали лакедемоняне афинянам и вот какое приказание они получили в свою очередь от афинян по делу об удалении запятнанных кощунством. Впоследствии они не раз являлись в Афины и требовали снять осаду с Потидеи и предоставить автономию Эгине. Но всего больше и всего определеннее лакедемоняне заявляли, что войны не будет, если афиняне отменят постановление о мегарянах, возбраняющее им пользоваться гаванями, находящимися в пределах Афинской державы, и рынком в Аттике. Афиняне отказывали лакедемонянам во всем и постановления своего не отменяли, причем жаловались на мегарян за то, что они возделали священную землю и другую, не обозначенную никакими границами, и приняли к себе беглых рабов афинских. Наконец, явились к афинянам из Лакедемона последние послы: Рамфий, Мелесипп и Агесандр; они не предлагали уже ничего того, о чем говорилось обыкновенно раньше, а сказали лишь следующее: «Лакедемоняне желают мира, и он будет, если вы оставите эллинов автономными».

Розправа спартанців з жителями захопленого ними міста Суконь

(Фукідід, «Історія Пелопоннеської війни», III, 52, 68)1

...Платейцы, не имея больше съестных припасов и не будучи в состоянии долее выдерживать осаду, сдались пелопоннесцам при следующих обстоятельствах. Пелопоннесцы штурмовали платейское укрепление2, и платейцы не имели силы его защитить3.

Лакедемонский начальник, поняв бессилие платейцев, не желал брать город силою. Это ему приказано было из Лакедемона для того, чтобы Платеи, жители которых сдавались добровольно, не были возвращены афинянам в том случае, если пелопоннеецы заключат с ними мир и придут к соглашению относительно возвращения всех местностей, какими во время войны завладела каждая сторона. Лакедемонский начальник обратился к платейцам через глашатая со следующим предложением: если они желают добровольно передать город лакедемонянам и взять их в судьи, то будут наказаны только виновные и не иначе, как по суду. Так объявил глашатай. Платейцы находились тогда в состоянии крайнего бессилия и потому сдали город. В течение нескольких дней, пока из Лакедемона не явились судьи в числе пяти человек, пелопоннеецы кормили платейцев. Когда судьи прибыли, против платейцев не было выставлено никакого обвинения; их вызвали только в суд... Стали выводить платейцев каждого поодиночке и задавали ему вопрос: оказали ли платейцы какие-нибудь услуги в войне лакедемонянам и их союзникам. Если платейцы давали отрицательный ответ, лакедемоняне отводили их в сторону и убивали, причем исключения не делалось никому. Так казнили они не менее двухсот платейцев и двадцать пять афинян, находившихся вместе с ними в осаде, женщин же обратили в рабство. Самый город лакедемоняне предоставили для жительства, приблизительно на год, мегарским гражданам, которые были изгнаны из Мегар вследствие междоусобицы, а также всем оставшимся платейцам, которые держали их сторону. Позже они сравняли весь город с землею... Таков был конец Платеи на девяносто третьем году с того времени, как она вступила в союз с афинянами.

Нікіїв мир

(Фукідід, «Історія Пелопоннеської війни», V, 18, 22-23, 35)4

Договор5 заключили афиняне и лакедемоняне со своими союзниками на следующих условиях и принесли клятвы от каждого государства. Что касается общих святынь, то всякому желающему можно, по заветам отцов, приносить жертвы, вопрошать оракулы, отправлять феории сушею и морем безопасно. Святыне и храму Аполлона в Дельфах и дельфийцам, им самим и их земле, быть независимыми, свободными от податей, решать дела собственным судом по заветам отцов. Договору существовать пятьдесят лет между афинянами с союзниками афинян и лакедемонянами с союзниками лакедемонян без коварства и ущерба на суше и на море. Да не дозволено будет лакедемонянам и их союзникам браться за оружие с целью нанесения вреда афинянам с их союзниками, ни афинянам и их союзникам для нанесения вреда лакедемонянам с их союзниками какими бы то ни было способами. Если между договаривающимися сторонами возникнет какая-либо распря, они обязаны решать ее судом и клятвами согласно условиям, какие будут приняты. Лакедемоняне и их союзники должны возвратить афинянам Амфиполь... Афиняне должны вернуть лакедемонянам Корифасий и ряд других городов и всех лакедемонских граждан, какие содержатся в афинской темнице или заключены в какой-либо другой части афинских владений... Так как союзники (члены Пелопоннесского союза) не подчинились лакедемонянам, то последние... решили одни заключить союз с афинянами...

За время пребывания афинских послов в Лакедемоне, лакедемоняне, после переговоров, пришли к соглашению с ними и заключили следующий, подтвержденный клятвами, союз:

«На следующих условиях афиняне и лакедемоняне будут союзниками в течение пятидесяти лет: если кто-либо пойдет врагами на землю лакедемонян и будет творить зло лакедемонянам, афиняне обязуются помогать лакедемонянам всяческим способом по мере сил и возможности. Если, по опустошении страны, враг удалится, город его считается неприятельским для лакедемонян и для афинян, несет наказание от тех и других, и мир с ним заключается обоими государствами купно. Это должно соблюдаться справедливо, ревностно, без обмана. Если кто-либо пойдет врагами на землю афинян и будет творить зло афинянам, лакедемоняне обязуются помогать афинянам всяческим способом по мере сил и возможности. Если, по опустошении страны, враг удалится, город его считается неприятельским для лакедемонян и для афинян, несет наказание от тех и других, и мир с ним заключается обоими государствами купно. Это должно соблюдаться справедливо, ревностно, без обмана. Если восстанут рабы, афиняне обязуются помогать лакедемонянам всеми силами по мере возможности. Обязательства эти утверждают с обоих сторон клятвами те самые лица, которые клятвенно утверждали и другой договор. Возобновляется договор ежегодно, для чего лакедемоняне являются в Афины на Дионисии, а афиняне – в Лакедемон на Гиакинфии. Те и другие ставят стелы, одну – в Лакедемоне у Аполлона в Амиклеоне, другую в Афинах на акрополе у Афины. Если лакедемоняне и афиняне решат прибавить к союзному договору или изъять из него что бы то ни было, обоим предоставляется это в согласии с клятвою».

Лакедемонянам, по жребию, следовало первым возвратить Амфиполь; но они не возвращали ни его, ни остальных пунктов, а равно не принуждали принять мирный договор ни фракийских союзников, ни беотийцев и коринфян, хотя постоянно уверяли, что, в случае отказа этих народов, они сообща с афинянами принудят их к тому силою. Без письменного условия они назначили сроки, по истечении которых не вошедшие в договор должны считаться врагами лакедемонян и афинян. Замечая, что ничего этого на деле не исполняется, афиняне стали подозревать, что лакедемоняне нисколько не помышляют о соблюдении справедливости, а потому, невзирая на требования их, не возвращали Пилоса...

Союз спартанців з персами

(Фукідід, «Історія Пелопоннеської війни», VII, 18, 58)1

I.

На следующих условиях заключили союз2 лакедемоняне и союзники с царем3 и Тиссаферном4. Вся страна и все города, какими владеет царь и владели предки царя, пусть принадлежат царю; и сколько денег или чего-нибудь другого из этих городов ни поступало афинянам, царь и лакедемоняне с их союзниками обязуются общими силами препятствовать тому, чтобы афиняне получали эти деньги или что бы то ни было иное. Войну против афинян обязуются вести сообща царь и лакедемоняне с их союзниками. Кончать войну против афинян пусть будет дозволено только по обоюдному решению царя и лакедемонян с их союзниками. Если кто отложится от царя, пусть будет он врагом лакедемонян с их союзниками; если кто отложится от лакедемонян с их союзниками, то равным образом пусть будет он врагом царя.

II.

На тринадцатом году царствования Дария, когда в Лакедемоне эфором5 был Алексиппид, состоялся на равнине Меандра6 договор между лакедемонянами и их союзниками, с одной стороны, Тиссаферном, Гиераменом и сыновьями Фарнака, с другой, о делах царя, лакедемонян и их союзников. Земля царя, какая находится в Азии, принадлежит царю; и о своей земле пусть царь располагает как хочет. Лакедемонянам и их союзникам не ходить на землю царя с каким-либо злым умыслом, и царю не ходить на землю лакедемонян и их союзников с каким-либо злым умыслом. Если кто из лакедемонян или их союзников пойдет на землю царя с злым умыслом, лакедемоняне и их союзники должны противодействовать этому, и если кто из царской земли пойдете злым умыслом на лакедемонян или их союзников, пусть царь противодействует этому. Тиссаферну доставлять теперешнему флоту содержание согласно условию, пока не прибудут царские корабли. Когда прибудут царские корабли, лакедемоняне и их союзники сами будут содержать свой флот, если пожелают; если же захотят получать содержание от Тиссаферна, он обязуется доставлять его, но лакедемоняне и их союзники, с окончанием войны, должны возвратить Тиссаферну деньги, сколько получат. Когда прибудут царские корабли, то корабли лакедемонян, их союзников и царские пусть ведут войну сообща так, как решит Тиссаферн, лакедемоняне и их союзники. Если пожелают заключить мир с афинянами, то заключить его на одинаковых условиях…

Постанова афінських народних зборів

про дарування афінського громадянства жителям о. Самос1

Кефисофонт пэаниец2 записал.

Самосцам, которые были вместе с афинским народом...3

Решено буле4 и народом. При притане Кекропе, писце Полимне Евонимейском, в правление Алексия, когда главой пританов был Никофон Атмоней. Решение Клеософа и коллегии пританов5.

(Постановили). Возблагодарить самосское посольство, то, которое приходило прежде, и то, которое явилось теперь, и буле, и стратегов, и остальных самосцев за то, что они доблестные мужи и стараются поступать насколько могут доблестно, и зато, что они поступили так, как им казалось справедливым поступить по отношению к афинянам и самосцам. И за то, что они сделали на благо афинянам и теперь высоко это ценят и считают за благо, буле и народ решили, чтобы самосцы получили право афинских граждан и управлялись бы, как они того желают. И чтобы было это так, как наиболее подходит для обеих сторон, в соответствии с тем, что они сказали, и когда будет установлен мир, чтобы обо всем остальном им совещаться сообща. А законами пользоваться, какие они себе самостоятельно выработали, а все другое совершать соответственно клятвам и договорам, какие заключены у афинян с самосцами. А в отношении обвинений, если таковые возникнут между ними, следует творить суд и подчиняться его решениям в соответствии с достигнутым соглашением. Если же возникнет какой-нибудь крайний случай из-за войны, или, прежде всего, из-за государственного устройства, как говорят сами послы, то следует поступать сообразно с настоящими обстоятельствами, как покажется наилучшим. В отношении мира, если он будет заключен, пусть будет так, как принято у афинян и у тех, кто ныне живет на Самосе. Если же придется воевать, то пусть [каждый] приготовляется к войне сам насколько может лучше, действуя под командованием стратегов. [Если] афиняне пошлют какое-либо посольство, то нужно и [самосцам], если они чего-нибудь хотят, послать вместе с ними имеющихся налицо, и сообща советоваться о том, чтобы было все хорошо. А триерами, которые находятся в Самосе, давать им [афинянам] пользоваться полностью снаряженными, поскольку им будет нужно. Имена командиров триер, под начальством которых были эти корабли, посольство должно записать у писиа буле и у стратегов, если в казне записана [какая-либо задолженность] за этими лицами как за взявшими триеру, то надсмотрщики за кораблями должны |все| отовсюду [вычеркнуть]. И пусть все снаряжение [как можно скорее] сделают на общественные средства и принудят дать все [что понадобится], из этого, тех, кто это имеет. [Решение Клеософа и] коллегии пританов. И во всем остальном, согласно постановлению буле, пусть самссцы, которые придут [в Афины], получат земельные наделы, если они будут об этом просить, и пусть будут сейчас же распределены по десяти демам и филам. И стратеги должны как можно быстрее обеспечить путевые расходы послам и Евмаху [всем другим самосцам, которые пришли с Евмахом], и воздать им хвалу как мужам, поступившим во благо афинян. Пригласить на следующий день Евмаха на пир в пританей. Писцу буле вместе со [стратегами записать постановление на каменной стеле и] выставить в городе, а казначеи, [приставленные к союзной казне, пусть выдадут деньги. На Самосе сделать запись] в соответствии с этим решением.

Падіння Афін (404 р. до н. е.)

(Ксенофонт, «Грецька історія», II, 2, 10-23)1

Рисуя безвыходное положение Афин к концу войны, настроенный враждебно к демократии Ксенофонт не скрывает своего злорадства.

Осажденные и с суши и с моря афиняне оказались в безвыходном положении. У них не было уже ни флота, ни союзников, ни провианта, неоткуда было ждать спасения; приходилось, по-видимому, подвергнуться всем тем ужасам, которым они прежде подвергали других греков. Разница была лишь та, что лакедемоняне теперь готовились отомстить афинянам за их прежние преступления, а афиняне обижали жителей мелких городов не отмщения ради, а только из высокомерия. Они даже не выставляли никакого другого предлога, кроме того, что те были союзниками лакедемонян. Поэтому они даровали полную амнистию всем лишенным прав состояния, но крепились и, несмотря на то что в городе множество народа умирало от голода, не вступали в переговоры о мире.

Но когда запас продуктов совершенно истощился, они послали к Агису послов, предлагая ему мир на условии, что они будут союзниками лакедемонян, а за то получат право сохранить невредимыми Длинные стены и Пирей, но Агис сказал, чтобы они отправились в Лакедемон, так как он не имеет полномочий на заключение мира.

...Особенно горячо возражали против заключения мира коринфяне и фиванцы, а также многие другие эллины1; они требовали совершенного разрушения Афин. Но лакедемоняне категорически отказались стать виновниками порабощения жителей греческого города, столь много потрудившегося в эпоху тяжких бедствий, когда великая опасность угрожала Греции2. Они выразили согласие на мир при условии снесения Длинных стен и укреплений Пирея, выдачи всех кораблей, кроме двенадцати, возвращения изгнанников и вступления в число союзников лакедемонян с подчинением их гегемонии...

Послы доложили об условиях, поставленных лакедемонянами для заключения мира, ...было постановлено принять мирные условия лакедемонян... Изгнанники были возвращены, стены были срыты при общем ликовании3 под звуки исполняемого флейтистками марша: этот день считали началом свободной жизни для греков.

Договір Афін та Клазомен (387 р. до н. е.)4

При Теодотеархонте – Парамит, сын Филагра, эрхиеец, был секретарем. Народ постановил. В архонство Теодота заседала фила Кекропида, Парамит был секретарем, Даифрон председательствовал. Полиагр предложил: похвалить народ клазоменцев, за то что он и в прежние времена и ныне дружественно расположен к городу афинян.

По обсуждаемому вопросу пусть народ постановит, что клазоменцы должны платить двадцатую часть5, установленную при Фрасибуле. Клазоменцам предоставляется право полновластно решать вопросы, касающиеся мирных договоров с жителями Хита и тех заложников, которых клазоменцы получили от жителей Хита.

Афинскому народу впредь не позволяется без согласия клазоменцев возвращать изгнанников и изгонять кого-либо из жителей Клазомена. Афинский народ должен без промедления решить голосованием, следует ли направлять в Клазомены правителя и гарнизон или же предоставить клазоменцам право решить самостоятельно, угодно им принять правителя и гарнизон или нет.

Клазоменцам согласно договору разрешается заходить в гавани тех городов, откуда они вывозят хлеб, Фокеи, Хиоса и Смирны.

Афинские стратеги должны позаботиться о заключении между клазоменцами и... договоров, подобных тому, который заключен у них с афинянами1.

В результате голосования народ постановил: клазоменцы не должны платить никаких налогов2, не должны принимать ни гарнизон, ни архонта. Им надлежит быть свободными подобно афинянам…

Анталкідів мир. 387 р. до н. е.

(Ксенофонт, «Греческая история», IV, 8, 12-16, V, 1, 25-36)3

Между тем, лакедемоняне, узнав, что Конон не только возводит на деньги персидского царя стены для афинян, но и содержит на них флот и снова подчиняет афинянам как острова, так и приморские города на материке, подумали, что если они доведут это до сведения царского полководца Тирибаза, то склонят его на свою сторону и воспрепятствуют Конону содержать флот на персидские деньги. Придя к этому решению, они посылают к Тирибазу Анталкида с поручением сообщить ему обо всем этом и стараться заключить мир между Спартой и персидским царем. Афиняне, узнав об этом, со своей стороны тоже отправили посольство, во главе с Кононом в составе Гермогена, Диона, Каллисфена и Каллимедонта. Они привлекли к этому также послов от союзников. На их призыв явились представители Беотии, Коринфа и Аргоса.

По прибытии всех послов к месту назначения Анталкид сказал Тирибазу, что явился к нему просить мира с царем для своего государства (Спарты) и именно такого, какого давно уже желает и сам царь. Ведь лакедемоняне не станут спорить с царем относительно эллинских городов в Малой Азии и удовольствуются тем, чтобы все острова и другие города были автономны. «А раз наши пожелания таковы, – сказал он, – то чего же ради царю воевать с нами и тратить столько средств? Да и не из-за чего будет воевать с царем ни афинянам, после того как прекратится наша гегемония, ни нам самим, как только города получат независимость».

Тирибазу очень понравились эти слова Анталкида. Но они не удовлетворили его противников. Афиняне боялись согласиться на независимость островов и городов, чтобы не лишиться Лемноса, Имброса и Скироса; фиванцы боялись, что будут вынуждены признать самостоятельность беотийских городов, а аргосцы предвидели, что в случае заключения мира на таких условиях, они не смогут удержать в своих руках Коринф, чего они весьма хотели. Таким образом, эти переговоры о мире остались безрезультатными, и все послы разъехались каждый к себе домой.

Тирибаз, со своей стороны, хотя и не считал себя вправе объединиться без царя с лакедемонянами, все же тайно дал Анталкиду денег, чтобы лакедемоняне увеличили состав своего флота и принудили афинян и их союзников больше добиваться мира. Конона же он заключил в тюрьму...

Между тем, возвратился (из Персии) вместе с Тирибазом Анталкид, достигший того, что царь обещал поддерживать лакедемонян, в случае если афиняне и их союзники не примут предложенных условий мира. Узнав, что Николох осажден в Абидосе Ификратом и Диотимом, Анталкид отправился сушей в Абидос и там, пустив слух, будто его зовут халкидонцы, ночью выехал с судами и стал на якорь в Перкоте. Полководцы Дименет, Дионисий, Леонтих и Фания, получив об этом известие, погнались за ним по направлению к Проконнесу; он же пропустил их мимо себя, укрылся в Абидосе, так как еще раньше знал, что к нему едет из Сиракуз и Италии с 20 кораблями Поликсен, который должен был принять и эти корабли, между тем как в это самое время ехал из Фракии на соединение с прочими афинскими кораблями Фрасибул из Коллитского дема, имевший 8 кораблей.

Когда лазутчики дали знать о приближении этих восьми кораблей, Анталкид посадил матросов на лучшие на ходу 12 кораблей, причем недостающее число матросов пополнил из оставшихся кораблей, и в самом скрытном месте устроил засаду. Как только они проехали, Анталкид погнался за ними; они при виде его бежали. Но на своих быстроходных кораблях он легко настиг корабли, плывшие гораздо медленнее, и, запретив своим людям нападать на задние неприятельские корабли, погнался за передними. Когда же он взял эти корабли, то задние, видя гибель передних, потеряли мужество и тоже сдались. Таким образом были взяты все. Когда же к нему прибыли 20 сиракузских кораблей и корабли из подвластной Тирибазу Ионии и из области старинного друга Анталкида Ариобарзана, а Фарнабаз по случаю того, что женился на дочери царя, был отозван (в Сузы), тогда Анталкид, у которого составился флот более чем из 80 кораблей, стал обладателем моря. Он тогда преградил путь кораблям, плывущим из Понта в Афины, забирал их и отводил в пристани лакедемонских союзников.

Афиняне же при виде такого многочисленного флота у неприятеля и опасаясь военных неудач, подобных прежним, потому что царь опять стал поддерживать лакедемонян, наконец, под влиянием продолжавшихся из Эгины и совершенно стеснивших их разбойничьих набегов, стали стремиться заключить мир. С другой стороны, война была тяжела и для лакедемонян. Они держали гарнизоны в Лехее и Орхомене, должны были оберегать верные города, чтобы они не подверглись разорению, и стеречь неверные – чтобы они сами не отпали; да и в деле с Коринфом лакедемоняне столько же наносили потерь неприятелю, сколько сами их терпели. Наконец и аргосцы, которые знали, что против них объявлен поход, и видели, что им не поможет ссылка на священные месяцы, и те были готовы на мир. Поэтому, когда Тирибаз объявил, чтобы от государств, желающих подчиниться предложенному царем миру, явились послы (в Сарды), все поспешно прибыли. На этом собрании Тирибаз показал царскую печать и прочитал послание, которое гласило так:

«Царь Артаксеркс считает за благо, чтобы эллинские города в Малой Азии и острова Клазомены и Кипр принадлежали ему, а все прочие эллинские города, большие и малые, оставались независимыми, кроме Лемноса, Имброса и Скироса. Этим городам, по старине, быть афинскими. Кто же этого мира не принимает, против тех я буду воевать в союзе с принявшими его на воде и на суше, кораблями и деньгами». Когда послы выслушали это и донесли каждый в свой город, все государства поклялись держаться этих условий. Фиванцы желали присягнуть от всей Беотии, но Агесилай сказал, что не примет клятвы, если они, согласно царской грамоте, не поклянутся, что все города, как большие, так и малые, будут независимы. Фиванские послы отвечали, что они не уполномочены на это. «Так вы отправляйтесь домой, – сказал Агесилай, – и объявите у себя, что если фиванцы не примут этого условия, то будут считаться вне договора».

И действительно, послы отправились, а Агесилай, который ненавидел фиванцев, получил согласие эфоров (на войну) и тотчас начал готовиться к выступительной жертве, и когда жертва оказалась благоприятной, он отправился в Тегею и затем, чтобы ускорить дело, разослал в окрестные страны гонцов, а в некоторые отдельные города даже предводителей наемных войск.

Но прежде чем он успел выступить из Тегеи, прибыли фиванские послы с заявлением, что фиванцы согласны дать независимость беотийским городам. Тогда лакедемоняне возвратились домой, а фиванцы вынуждены были признать независимость беотийских городов и присоединиться к договору. Коринфяне тоже не хотели выпустить аргосского отряда, но Агесилай объявил им и аргосцам, что и на них пойдет войною - на первых, если они не выпустят аргосцев, на вторых – если они не очистят Коринфа. Это напугало тех и других; аргосцы удалились, и Коринф стал самостоятельным. Таким образом и виновники и участники резни ушли добровольно из Коринфа, а бывших доселе в изгнании прочие граждане охотно приняли в город. Когда таким образом города поклялись держаться предложенного царем мира, то и войска, как сухопутные, так и морские, были распущены.

Это был первый мир Лакедемона с Афинами и их союзниками после войны, следовавшей за разрушением афинских стен. Но если лакедемоняне уже в течение этой войны получали перевес над противниками, то по этому миру, который назван «Анталкидовым миром», они еще более возвысились.

Постанова на підтвердження союзу між Афінами та Хіосом

(384 р. до н.е.)1

Союз афинян и хиосцев2. При архонте Диетрефе. В первую пританию филы Гиппотонтиды... Секретарем был сын Стефана из Ойя?... (Хиосцы) помнят о тех решениях, которые были приняты и записаны как обязательные для всех эллинов, и подобно афинянам тщательно сохраняют мир и дружбу, клятвы и существующий договор, утвержденный царем, афинянами, лакедемонянами и другими эллинами3. Хиосцы пришли с предложениями, полезными для афинского народа, для всей Эллады и для царя. Ввиду всего вышесказанного пусть афинский народ постановит: похвалить хиосский народ и прибывших послов, охранять мир, клятвы и ныне существующий договор. Заключить союз с хиосцами, гарантируя им свободу и независимость4, если они не нарушат ни одного из условий мира, записанных на стелах. Хиосцы, насколько это будет в их силах, не должны подчиняться тому, кто нарушит эти условия. Поместить на Акрополе перед статуей5 стелу, а на ней написать следующее: «Если кто-нибудь нападет на афинян6, пусть хиосцы окажут помощь всеми возможными средствами. Если кто-нибудь нападет на хиосцев, пусть афиняне окажут помощь всеми возможными средствами».

Клятву пусть принесут: в Афинах – Совет, стратеги и таксиархи хиосским послам, а на Хиосе – Совет и другие должностные лица. Избрать пятерых представителей, которые отплывут на Хиос и примут клятву у хиосцев.

Сохранять этот союз на вечные времена. Пригласить послов хиосцев на угощенье на завтра в пританей.

Были избраны послы (далее следует перечисление имен).

Постанова афінських Народних Зборів про союз Афін з Візантієм

(378 р. до н. е.)7

Так как византийцы и прежде были верны и теперь сохраняют верность афинянам8, пусть афинский народ постановит: считать византийцев союзниками афинян и других афинских союзников. Союз с византийцами заключить на тех же основаниях, на которых был заключен союз с хиосцами.

Клятву византийцам пусть принесут Совет, стратеги и гиппархи... Пригласить послов на угощенье на завтра в пританей. Секретарю Совета записать этот декрет на стеле.

Послами были избраны: Ортобул из Керамия, Екзекистид, палленеец, Ксенодок, ахарнянин, Пирандр, анафлистиец, Алкимах, ангелет.

Послами византийцев были: Кидон, Менестрат, Гегемон, Гестией, Филин.

Постанова афінських Ради та Народу

Про створення Другого Афінського морського союзу1

(377 р. до н. е.)2

При архонте Навсинике. Грамматеем был Каллибий, сын Кефисофонта, из Пеонии.

В седьмое председательство, когда председательствовала Гиппофонтова фила.

Совет и Народ постановили. Харин из Афмона был эпистатом.

По предложению Аристотеля:

В добрый час для афинян и афинских союзников! Для того, чтобы лакедемоняне предоставили грекам, оставаясь свободными и самостоятельными, жить спокойно и иметь в безопасности свою страну… Народ постановил: если кто пожелает из греков или варваров, живущих на материке или на островах – из тех, которые не находятся под властью царя3, быть союзником афинян и их союзников, да будет это его правом, и при этом пусть остается он свободным и самостоятельным, имея государственное устройство, какое ему будет угодно, не принимая к себе ни гарнизона, ни правителя, не делая взносов4, но на тех же основаниях, на каких хиосцы, фиванцы и остальные союзники. Пусть тем, которые заключат союз с афинянами и их союзниками, народ возвратит все, какие только есть, владения афинян, частные или общественные, в стране народа, заключившего союз. И относительно этого пусть афиняне дадут обещания. Если же в Афинах какие-нибудь стелы (с надписями) городов, заключающих союз с афинянами, не будут соответствовать этому договору, пусть Совет5, постоянно заседающий, имеет полномочие таковые уничтожать.

А со времени архонта Навсиника пусть не позволяется ни частным лицам, ни от казны никому из афинян приобретать в землях союзников ни дом ни имение, ни путем покупки, ни под залог, ни другим каким-либо образом. Если же кто-нибудь станет каким бы то ни было образом покупать, приобретать или брать под залог, пусть будет предоставлено всякому желающему из союзников заявить об этом членам Союзного Совета; а члены Совета пусть продадут и отдадут половину тому, кто сообщил об этом, а остальное пусть поступит в казну союзников.

Если же кто пойдет войной на заключивших союз сухим путем или по морю, пусть афиняне и союзники помогают тем на суше и на море всеми силами по мере возможности.

Если же какое-нибудь должностное или частное лицо предложит или поставит на голосование вопреки настоящему постановлению, что надо упразднить что-нибудь из сказанного в этом постановлении, пусть он будет лишен гражданской чести, и имущество его да будет конфисковано и десятая часть отдана Богине1. И пусть он будет судим при участии афинян и союзников, как нарушающий союз. Пусть его карают смертью или изгнанием там, где имеют власть афиняне и союзники. Если же он будет присужден к смерти, пусть не погребают его ни в Аттике, ни в земле союзников.

А это постановление пусть грамматей Совета напишет на каменной стеле и поставит подле Зевса Освободителя, а деньги для надписи на стеле в количестве 60 драхм пусть выдадут из суммы в 10 талантов казначеи Богини. На этой стеле пусть записывают имена как тех городов, которые теперь состоят в союзе, так и всякого другого, который станет союзным. Пусть это напишут, и пусть Народ выберет немедленно трех послов в Фивы, чтобы убедить фиванцев, насколько это будет возможно, ко благу.

Избраны были следующие: Аристотель из Марафона, Пирсандр из Анафлиста, Фрасибул из Коллита. Следующие города в союзе с афинянами: хиосцы, тенедосцы, митиленцы, мефимнцы, родосцы, пессийцы, византийцы, фиванцы…2

Постанова про монополію Афін на вивезення сурику з острова Кеос3

(близько 350 р. до н. е.)

...Совет и Народное Собрание коресийцев постановили4. То, о чем говорят прибывшие от афинян (уполномоченные), а именно о вывозе в Афины сурика... быть этому вывозу так же, как он был и прежде... Разрешается вывозить сурик на том судне, какое будет указано, ни на каком ином. Плату за провоз по одному оболу с каждого таланта владельцам судна должны уплачивать поставщики сурика; если кто будет вывозить на другом судне, тот отвечает за это по закону. Написать это постановление на каменной плите и поставить ее в храм Аполлона, равно как и прежний остающийся в силе закон (о вывозе сурика). О нарушении (закона и этого постановления) доносить астиномам; последние сообщат свое решение о сделанном донесении в судебную палату в течение 30 дней. Обнаружившему или сделавшему донесение (о нарушении закона и постановления) полагается получить половину (? вывозимого груза). Если сделавшим донесение, касающееся вывоза, окажется раб, он получает свободу и три части (вывозимого груза) поступают в его пользу... Обнаруживший и донесший имеют право апелляции в Афины. Если афиняне издадут какое-либо иное постановление об охране сурика, оно по доставлении его в Корее имеет силу. Поставщики должны уплачивать сборщикам таможенной пошлины 1/20 часть (стоимости груза). ...Совет и народное собрание иулиетов1 постановили... вывоз сурика дозволяется с этого дня только в Афины, ни в какое иное место. Если кто-либо будет вывозить в другое место, судно его и весь груз конфискуются, причем обнаруживший это или донесший об этом получает половину. Если это будет раб, он получает свободу и ему причитается (часть конфискованного груза). С Кеоса сурик должен вывозиться на том судне, какое укажут афиняне; если кто-либо вывезет на другом судне, подлежит ответу... Если афиняне издадут какое-либо другое постановление об охране сурика... оно имеет законную силу... У виновных в противозаконном вывозе сурика половина имущества конфискуется в пользу народа иулиетов, другая половина поступает в пользу лица, обнаружившего это. Совет должен записать это постановление и (копию) его выставить в гавани...2

Договір про союз між Афінами та Керкірою3

Союз керкирцев и афинян на вечные времена: если кто-нибудь пойдет войною на страну керкирцев, афиняне должны оказывать им помощь по возможности всеми силами, когда ее потребуют керкирцы; и если кто-либо пойдет войною против афинского народа или против страны афинян по суше или по морю, то керкирцы обязаны придти к ним на помощь сообразно своим возможностям, как только этого потребуют афиняне. Керкирцы не имеют права начинать войну и заключать мир без афинян и всех остальных союзников; и все другое следует в согласии с постановлениями союзников.

Присяга. Я буду помогать народу керкирцев всеми силами по мере возможности, если кто-нибудь пойдет войной по суше или по морю на страну керкирцев, как только керкирцы этого потребуют. И в отношении войны и мира я буду поступать сообразно тому, что решат все союзники. И во всем другом буду поступать в согласии с постановлениями союзников. Клянусь Зевсом, Аполлоном и Деметрой, что я буду поступать именно так. Если я поклялся верно, то пусть будет мне избыток и благо, если же нет, то пусть будет противоположное.

[Далее присяга дословно повторяется, но от имени керкирцев.]

Філократів мир (346 р. до н. е.)

(Демосфен, «Промови», XIX, 150, 154-156) 1

Когда закончились обсуждения этого Филократова мира2, за который высказался и Эсхин, послы Филиппа удовольствовались лишь тем, что приняли нашу присягу (до сих пор в событиях пока еще не было ничего непоправимого, только самый мир был позорный и недостойный нашего государства; но зато нам предстояло получить удивительные блага!1); тогда я выражал пожелание и говорил им, что надо как можно скорее плыть к Геллеспонту, не упускать из рук дела и не давать Филиппу возможности за это время захватить ника-кого из расположенных там мест3... Когда уже более не оставалось на очереди ни одного заседания Народного Собрания, так как все очередные4 прошли, а послы все еще не уезжали и оставались здесь, я в качестве члена Совета, поскольку народ уполномочил на это Совет, внес письменно псефисму, чтобы они выезжали немедленно и чтобы стратег Проксен доставил их в те места, где, по его сведениям, будет находиться Филипп...

Когда же мы прибыли в Орей и там встретились с Проксеном, эти люди, не пожелав ехать морем и исполнять полученные приказания, отправились окружным путем, и, таким образом, чтобы только доехать до Македонии, мы потратили двадцать три дня5. А все остальные дни мы просидели в Пелле вплоть до возвращения Филиппа, – в общем вместе с днями, проведенными в дороге, целых пятьдесят дней. А тем временем Филипп захватывал и подчинял себе одно за другим Дориск, Фракию, область укреплений5, Святую гору – вообще все в условиях мира, пользуясь перемирием, хотя я много раз заявлял и постоянно твердил, сначала как бы только доводя свой взгляд до общего сведения, затем как бы разъясняя неосведомленным, наконец, уже без всякого стеснения обращаясь к ним как к людям, продавшим себя и самым бессовестным.

Третя промова Демосфена проти Філіпа Македонського6 про недовіру висловленим ним пропозиціям миру, який фактично вже порушено

(341 р. до н.е.)

Много разговоров, граждане афинские, ведется у нас чуть ли не на каждом заседании Народного Собрания о тех преступлениях, какие совершает Филипп не только против вас, но и против всех остальных, с тех самых пор как заключил мир1; и все, я уверен, могли бы, хоть в действительности и не делают этого, признать своей обязанностью и говорить, и действовать так, чтобы тот человек прекратил свое надругательство и понес наказание; однако все дела, как я вижу, приведены в такое расстройство и так запущены, что боюсь, не оказался бы, как ни обидно это звучит, правильным такой вывод: если бы все выступающие ораторы желали вносить предложения, а вы голосовать их с одним только расчетом, чтобы привести дела государства в самое плохое состояние, то и тогда, я думаю, они не могли бы оказаться в худшем положении, чем теперь... Конечно, если есть возможность государству хранить мир и это от нас зависит, – с этого я начну, – тогда я отвечаю, что надо нам хранить мир и, кто это говорит, тот, по-моему, должен вносить письменные предложения, действовать в этом духе и не допускать обмана. Но если наш противник, держа в руках оружие и имея вокруг себя большое войско, только прикрывается перед вами словом «мир», между тем как собственные его действия носят все признаки войны, что тогда остается, как не обороняться?

...Вот и сейчас, когда он посылает наемников в Херсонес, который и царь2 и все греки признали вашим владением... скажите, пожалуйста, что значат эти действия? Он утверждает, будто не воюет; но я не только не могу согласиться, что, действуя таким образом, он соблюдает условия мира, заключенного с вами, но даже и тогда, когда он пытался овладеть Мегарами3, устраивал тирании на Эвбее4, когда теперь предпринимает поход против Фракии5, ведет происки в Пелопоннесе, – словом, всегда, когда он для достижения своих целей действует при помощи вооруженной силы, я утверждаю, что все эти действия являются нарушением мира и означают войну против вас; или, может быть, и про людей, которые устанавливают осадные машины, вы до тех пор будете утверждать, что они соблюдают мир, пока они не подведут эти машины к самым стенам! Но вы этого не станете утверждать, потому что, кто устраивает и подготовляет такие средства, чтобы захватить меня, тот воюет против меня, хотя бы он еще не метал ни камня, ни стрелы. Итак, что же может вам угрожать в случае чего-нибудь такого? А вот что: будет для вас потерян Геллеспонт; неприятель, воюющий с вами, сделается властелином Мегар и Эвбеи; пелопоннесцы станут его сторонниками. Так как же после этого про человека, который развивает такие действия против нашего государства, я буду говорить перед вами, будто он соблюдает мир? Нет, никогда! Но я считаю, что с того самого дня, как он разгромил фокидян1, он уже и ведет войну. А вы поступите, я думаю, благоразумно, если немедленно примете меры к обороне; если же оставите дело так, то потом, если и пожелаете, уже не будете в состоянии, мне кажется, сделать даже этого.

Но я вижу, что все люди, начиная с вас самих, уступили ему то самое, из-за чего до сих пор во все времена велись все войны между греками. Что же это такое? Это – возможность делать, что ему угодно, и прямо так, поодиночке обирать и грабить каждого из греков и порабощать государства, производя на них нападения. А между тем простатами над греками в течение семидесяти трех лет были вы2; были простатами в течение двадцати девяти лет лакедемоняне; достигли некоторой силы и фиванцы в течение вот этого последнего времени после битвы при Левктрах. Но все-таки ни вам, ни фиванцам, ни лакедемонянам еще никогда, граждане афинские, не предоставлялось греками такого права – делать, что вам вздумается, – ничуть небывало! Но с вами – или, лучше сказать, с афинянами тех времен – из-за того только, что к некоторым, как казалось, они относились свысока, все – даже и те, которые сами ни в чем не могли вас упрекнуть, – считали нужным воевать вместе с обиженными; точно так же опять-таки и с лакедемонянами, когда они, получив главенство и достигнув такого же могущества, как и вы, стали злоугйтреблять своей властью и пытались слишком грубо нарушать установившийся порядок, тогда все начали войну – даже и те, которые ни в чем не могли упрекнуть их. …Однако все проступки, совершенные как лакедемонянами за те тридцать лет, так и нашими предками за семьдесят лет, не могут равняться, граждане афинские, с теми обидами, которые нанес грекам Филипп в течение тринадцати неполных лет3, за время, когда он выделяется из ряда остальных или, лучше сказать, они не составляют и малой доли того, что сделано им.

И мы, все греки, видим это и слышим и все-таки не отправляем друг другу но этому поводу послов, не выражаем даже негодования, но находимся в таком жалком состоянии, такими рвами окопались одни от других у себя в городах, что вплоть до сегодняшнего дня не можем... сплотиться и заключить какого-нибудь союза взаимной помощи и дружбы. Вместо этого мы равнодушно смотрим на то, как усиливается этот человек, причем каждый из нас, на мой по крайней мере взгляд, считает выигрышем для себя то время, пока другой погибает, и никто не заботится и не принимает мер, чтобы спасти дело греков, так как всякий знает, что Филипп, словно какой-то круговорот напастей – приступ лихорадкиили еще какого-нибудь бедствия, – приходит вдруг к тому, кто сейчас воображает себя очень далеким от этого. При этом вы знаете также и то, что если греки терпели какие-нибудь обиды от лакедемонян или от нас, то они переносили эти обиды все-таки от истинных сынов Греции, и всякий относился тогда к этому таким же точно образом, как если бы, например, законный сын, вступивший во владение большим состоянием, стал распоряжаться чем-нибудь нехорошо и неправильно: всякий почел бы его заслуживающим за это самое порицания и осуждения, но никто не решился бы говорить, что он не имел права это делать. А вот, если бы раб или какой- нибудь подкидыш стал расточать и мотать достояние, на которое не имел права, тогда, о Геракл! – насколько же более возмутительным и более достойным гнева признали бы это вы все! Но о Филиппе и о том, что он делает сейчас, не судят таким образом, хотя он не только не грек и даже ничего общего не имеет с греками, но и варвар – то он не из такой страны, которую можно было бы назвать с уважением, но это – жалкий македонянин, уроженец той страны, где прежде и раба порядочного нельзя было купить.

...И вот, хотя мы все страдаем от такого отношения к себе, мы все еще медлим, проявляем малодушие и смотрим на соседей, полные недоверия друг к другу, а не к тому, кто всем нам наносит вред...

Что же в таком случае за причина этого? Ведь, конечно, не без основания и не без достаточной причины тогда все греки с таким воодушевлением относились к свободе, а теперь так покорно терпят рабство. Да, было тогда, было, граждане афинские, в сознании большинства нечто такое, чего теперь уже нет, – то самое, что одержало верх и над богатством персов, и вело Грецию к свободе, и не давало себя победить ни в морском, ни в сухопутном бою; а теперь это свойство утрачено, и его утрата привела в негодность все и перевернула сверху донизу весь греческий мир. Что же это такое было? Да ничего хитрого и мудреного, а только то, что людей, получавших деньги с разных охотников до власти и совратителей Греции, все тогда ненавидели, и считалось тягчайшим позором быть уличенным в подкупе; виновного в этом карали величайшим наказанием, и для него не существовало ни заступничества, ни снисхождения. Поэтому благоприятных условий во всяком деле, которые судьба часто дает и нерадивым против внимательных и ничего не желающим делать против исполняющих все, что следует, нельзя было купить ни у ораторов, ни у полководцев, равно как и взаимного согласия, недоверия к тиранам и варварам и вообще ничего подобного. А теперь все это распродано, словно на рынке, а в обмен привезены вместо этого такие вещи, от которых смертельно больна вся Греция. Что же это за вещи? Зависть к тому, кто получил взятку; смех, когда он сознается1; снисходительность к тем, кого уличают; ненависть, когда кто-нибудь за это станет порицать, – словом, все то, что связано с подкупом. Ведь что касается триер, численности войск и денежных запасов, изобилия всяких средств и вообще всего, по чему можно судить о силе государства, то теперь у всех это есть в гораздо большем количестве и в больших размерах, чем у людей того времени. Но только все это становится ненужным, бесполезным и бесплодным по вине этих продажных людей.

...Граждане афинские, пока мы еще целы и владеем величайшим государством, богатейшими средствами, прекраснейшей славой, может быть, иной человек, сидя здесь, уже хотел бы спросить: «Что нам делать?» Я, клянусь Зевсом, расскажу об этом и даже внесу письменное предложение, так что, если вам будет угодно, вы утвердите его своим голосованием. Прежде всего, надо самим обороняться и готовиться, – я имею в виду подготовку триер, денег и воинов. Ведь, если даже все остальные согласятся быть рабами, нам во всяком случае нужно бороться за свободу. Так вот, сначала подготовим все это у себя и притом постараемся сделать так, чтобы все это видели, и тогда обратимся с призывом ко всем остальным; будем для разъяснения дела отправлять послов во все стороны, как-то: в Пелопоннес, на Родос, на Хиос, к царю1 (ведь и его расчетам не противоречит эта задача – не дать Филиппу покорить все своей власти) – это за тем, чтобы, если вам удастся убедить их, они в случае надобности были у вас соучастниками и в опасностях, и в расходах, а если это не удастся, то чтобы хоть выиграть время для действий.

Если же вы рассчитываете, что Грецию спасут или халкидяне, или мегарцы15, вам же самим удастся убежать от этих хлопот, то вы неправильно так думаете: довольно будет,если сами они останутся целы каждый в отдельности. Нет, именно вам надлежит это сделать, так как вам эту почетную задачу стяжали и оставили в наследство ваши предки ценой многих великих опасностей. Если же каждый будет изыскивать средства к исполнению своего желания, но в то же время будет сидеть сложа руки и думать только о том, чтобы самому не делать ничего, тогда, во-первых, он никогда не найдет для этого дела исполнителей… во-вторых, я боюсь, как бы со временем уже необходимость не заставила нас делать сразу все то, чего мы сейчас не хотим. Итак, вот каково мое мнение: об этом я вношу и письменное предложение. И я думаю, что еще и сейчас наши дела могут поправиться, если оно будет проводиться в жизнь. Впрочем, если кто-нибудь другой может предложить что-нибудь лучшее, чем мое, пусть он говорит и подает свой совет. Но ваше решение, какое вы примете, пусть послужит – да помогут все боги! – нам на пользу.

Мирний договір Філіппа Македонського з грецькими полісами

(337 р. до н. е.)2

Клятва3. Я клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Посейдоном, Афиной, Аресом, всеми богами и богинями. Я останусь верен миру и не нарушу того договора, который был заключен с Филиппом Македонским.

Я не выступлю походом ни на суше, ни на море и не причиню вреда тем, кто останется верен клятвам.

Я не захвачу какой-либо хитростью или уловками для военных целей ни города, ни укрепления, ни гавани, принадлежащие участникам мирного договора.

Я не посягну на царскую власть Филиппа и его потомков, а также на государственное устройство, существовавшее у каждого государства в тот момент, когда приносились клятвы о мире.

Я сам не сделаю ничего, противоречащего этому договору, и не позволю никому другому по мере сил. Если кто-либо сделает что-нибудь нарушающее этот договор о мире, я окажу тем, кому будет причинен вред, такую помощь, какую они попросят. Я буду воевать с нарушителем общего мира в соответствии с решением союзного совета и приказом вождя1 и не оставлю... (текст обрывается)2.

Промова щодо миру з Александром

(Псевдодемосфен)3

Александр вопреки клятвенным обещаниям, вписанным в общий договор, вернул в Мессену детей Филиада, бывшего тирана...

Но этого нельзя допустить, если вы хотите соблюдать право, так как ведь в договоре написано, что тот, кто поступит так, как поступил Александр, должен быть признан за врага... Договор в самом начале говорит, что греки должны быть свободны и управляться своими собственными законами...

Перехожу к другому пункту договора, в котором написано, что если кто отменит политический строй, существовавший у каждого участника договора в тот момент, когда этот договор заключался, считать того за врага всем участникам договора. Смотрите же, афиняне, македонец сверг в настоящее время демократию у ахейцев пелопоннесских, пользовавшихся до сего времени демократическим управлением.

В договоре сказано, что нужно создать коллегию лиц, поставленных для общего наблюдения, чтобы в городах, принимающих участие в договоре, не производилось бы ни убийств и казней, ни высылки людей вопреки действующим в этих городах законам, чтобы не производились конфискации ни имущества, ни нового передела земли, ни отмены долгов, и чтобы из-за стремления к переворотам не отпускались рабы на свободу.

Еще в договоре сказано, чтобы все союзники, подписавшие договор, свободно пользовались морем и чтобы никто им в этом не препятствовал и не захватывал их кораблей.

Македонцы же осмелились войти в самый Пирей1.

Афінський декрет про торгівлю хлібом

з Боспорським царством

(347 р. до н.е.) 2

…У тій справі, про яку дали доручення (боспорські правителі) Спарток та Перісад і про яку доповідають посли, що з’явилися від них, дати таку відповідь: афінський народ хвалить Спартока й Перісада за те, що вони добрі мужі й виявляють готовність подбати щодо відправлення хліба афінському народові, подібно до того, як піклувався їхній батько, і ревно служити у всьому, чого потребує (афінський) народ, і нехай посли оголосять Спартоку та Перісаду, що, вчиняючи так, вони ні в чому не зустрінуть відмови з боку афінського народу. Оскільки Спарток та Перісад надають афінянам ті ж привілеї, які надали Сатир і Левкон, то нехай і Спарток, і Перисад мають ті ж привілеї, які (афінський) народ дарував Сатирові й Левкону... Про сплату синам Левкона боргу (доповісти у народних зборах)... Задовольнити прохання Спартока та Перісада про надання їм команди судна...

Договір між Ольвією та Мілетом про ісополітію

(близько 331 р. до н.е.) 3

Нижче йдуть батьківські настанови для ольвіополітів та для мілетян. Мілетянин у місті Ольвії приносить жертви, як ольвіополіт, на тих самих вівтарях і має доступ у ті ж самі святилища, на тих же підставах, що й ольвіополіти. Мілетяни користуються ателіями на тих же підставах, як вони користувалися й раніше. Якщо мілетянин бажає обіймати (в Ольвії) державні посади, йому слід звернутися до Ради; коли він буде зареєстрований, він може обіймати ці посади й (тоді) повинен, разом з іншими (ольвійськими) громадянами, платити податі та ін. Він має право на проедрію, брати участь у змаганнях, підносити молитви у поминальні дні на тих же підставах, як він робить це у Мілеті. Якщо в мілетянина буде позов в Ольвії, він повинен мати доступ до суду, і його справа повинна розбиратися у п’ятиденний термін у тому відділенні суду, якому підвідомчі справи між громадянами.

Усі мілетяни повинні користуватися ателіями, за винятком тих, хто має право громадянства в іншому місті, бере участь у його уряді й у його судових установах. Так само й ольвіополіти повинні у Мілеті користуватися ателіями, і взагалі вони мають у Милеті в такий же спосіб ті права, які мілетяни мають у місті Ольвії.

Постанова народних зборів Дельфійського полісу

про дарування права промантії мешканцям Херсонесу Таврійського

та проксенії їхнім послам1

(192 р. до. н.е.)

Боги. За архонта Клеодама, при членах ради Аміті, Теофрасті, Праксії ухвалено було містом дельфійців: оскільки феори, які були послані для сповіщення про Піфійські [ігри], повернулися та привезли псефізму від херсонеситів з Понту, згідно з чим вони були увільнені останніми від витрат і оточені в усьому ретельними турботами, й самі розповіли, згідно з написаним, звітуючи про те, яку прихильність мають ті до міста дельфійців в усьому і в громадських, і в приватних справах та [оскільки] тепер вони прислали Форміона і Геракліда, які вчинили богу жертвопринесення у сто голів, де першою жертвою був бик, та у дванадцять голів з першим биком Афіні, а м’ясо корів розділили громадянам, і самі [посли] провели своє перебування [тут] цілком згідно зі своєю гідністю [відповідно до гідності тих], хто їх послав нехай буде вирішено народом дельфійців уславити місто херсонесців з Понту та їх посланців за їхню прихильність та добромисленність до бога і міста дельфійців, дати місту херсонесців промантію і послам Форміону та Геракліду проксенію, архонтам, які перебувають при владі, написати цю постанову в храмі Аполлона, [а] скарбникам Харіксену та Діодору надати Форміону та Геракліду, які перебувають [тут], дарунки гостинності.

Договір царя Понтійської держави Фарнака

з херсонеською громадою

(179 р. до н.е.) 2

(...) але будемо сприяти охороні його царства у міру можливості, поки він залишиться вірний дружбі з нами й буде дотримуватися дружби з римлянами, нічого не вчиняючи проти них. У разі дотримання (цієї) присяги нехай буде нам благо, у разі ж недотримання – зворотне. Клятву цю принесено місяця Гераклія (червень?) у п’ятнадцятий день при царі Аполлодорі, сині Герогіта, та секретарі Геродоті, сині Геродота.

... Клятва, якою заприсягся цар Фарнак, коли з’явилися до нього посли Матрій та Гераклій:

Клянуся Зевсом, Землею й Сонцем, усіма богами олімпійськими й богинями: я завжди буду другом херсонесцям і, якщо сусідні варвари виступлять походом на Херсонес або на підвладну херсонесцям країну, або будуть кривдити херсонесців, і вони призвуть мене, буду допомагати їм, наскільки буде в мене час, і не замислю зла проти херсонесців жодним чином, і не піду походом на Херсонес, не підійму зброї проти херсонесців і не здійсню проти херсонесців нічого такого, що могло б зашкодити народу херсонеському, але буду сприяти охороні його демократії у міру можливості, поки вони залишаться вірними дружбі зі мною, заприсягшись тією ж самою клятвою, будуть дотримуватися дружби з римлянами та нічого не будуть уживати проти них. У разі дотримання (цієї) клятви нехай буде мені благо, у разі ж недотримання – зворотне.

Клятвю ця здійснено у сто п’ятдесят сьомому році, місяця Даісію, як вважає цар Фарнак.

Почесний декрет на честь послів, направлених метрополією Херсонесу Гераклеєю до Риму до імператора Антоніна Пія з проханням про допомогу (середина II ст. н.е.) 1

З добрим щастям!

Проедри херсонесців, що у Тавриці, запропонували: оскільки найблагочестивіші батьки гераклеоти з родинним співчуттям піклувалися про наш порятунок, приклавши усіляке старання та усю щиру любов, послали до бога нашого й владики імператора Тита Елія Адріана Антоніна посольство просити за нас, ні в чому не знехтувавши, і божественні відповіді та прихильно дані благодіяння удостоїли зробити відомими через найславніших мужів: Геракліда, сина Менесфея, і Прокла, сина Мемнона, щоб добропорядність їх стала очевидною, – ми всенародно визнали належним віддати (їм) відповідні воздаяння. Тому нехай ухвалить рада та народ похвалити за це прабатьківське наше велике місто та перший (...).

Демосфен про хлібну торгівлю Боспору з Афінами у середині IV ст. до н. е.

(Демосфен, Промова2 проти Лептина про безмитність, 29-40) 3

…Далее, судьи, в законе Лептина1 ясно сказано, чтобы никто ни из граждан, ни из равнообязанных, ни из чужеземцев не был свободен от государственных повинностей, но при этом не указано, от каких именно – хорегии или какой-либо другой повинности, а просто сказано, чтобы никто не был свободен от повинностей, кроме потомков Гармодия и Аристогитона2, и так как, с одной стороны, под словом «никто» Лептин разумеет всех прочих, а, с другой стороны, говоря о «чужеземцах», не прибавляет определения «живущих в Афинах», то этим он и боспорского правителя Левкона с детьми лишает того дара, которым вы их наградили. По происхождению Левкон, конечно, чужеземец, но по вашему постановлению – афинский гражданин. Но по этому закону ни первое, ни второе не дает ему права на свободу от повинностей. А между тем, если поразмыслить, то окажется, что он постоянно оказывает вам благодеяния, и притом такие, которые наиболее нужны нашему городу, тогда как каждый из других благодетелей был вам полезен лишь в течение некоторого времени. Вы ведь, конечно, знаете, что к вам привозится хлеба гораздо более, чем ко всем другим. Хлеб, привозимый водою из Понта, по количеству равняется всему привозимому из прочих рынков. И понятно: это происходит не только от того, что эта земля производит огромное количество хлеба, но и потому, что его правитель Левкон даровал беспошлинность купцам, везущим хлеб в Афины, и обнародовал приказ, чтобы отплывающие к вам грузились первыми. Имея от вас такую льготу для себя и своих детей, он со своей стороны дал ее всем вам. Рассмотрите теперь, как велика эта милость! С купцов, вывозящих из его владений хлеб, он взимает в виде пошлины 1/30 стоимости товара; оттуда ввозится около 400 000 медимнов хлеба, как это можно видеть из записки у хлебных приставов; следовательно, он дарит нам 10 000 медимнов с 300 000, а с 100 000 приблизительно 3 000. Притом он так далек от мысли лишать нас этого благодеяния, что, устроив новый торговый порт Феодосию, которая, по словам моряков, ничуть не хуже Боспора,- и здесь даровал нам беспошлинность. О прочем я умалчиваю, хотя мог бы многое сказать о благодеяниях, которые оказал вам как сам Левкон, так и его предки; припомню только, что в позапрошлом году, когда повсюду оказался недостаток в хлебе, он прислал вам хлеба не только в достаточном количестве, но даже в таком, что от продажи его было выручено (15) талантов, которые поступили в распоряжение Каллисфена. Итак, что же, по вашему мнению, афиняне, подумает о вас этот муж, оказавший вам такие услуги, если услышит, что вы по закону лишили его льготы, и если вы не сделаете когда-нибудь постановления, что ему можно возвратить ее? Неужели вы не понимаете, что этот самый закон, если войдет в силу, вместе с Левконом лишит беспошлинности и тех из вас, которые вывозят хлеб из его владений? Ведь, конечно, никто не воображает, что Левкон допустит, чтобы ваши дары у него были отняты, а данные им остались за вами. Стало быть, помимо значительного ущерба, который, очевидно, принесет вам этот закон, он отнимает у вас и некоторые из наличных выгод. И после этого вы еще рассуждаете, нужно ли его отменить, и не пришли уже давно к такому решению? Возьми и прочти им постановления, касающиеся Левкона.

Из прочитанных постановлений вы слышали, судьи, как заслуженно и справедливо получил от вас Левкон беспошлинность. И вы и он поставили плиты с копиями декретов, – одну в Боспоре, другую в Пирее, третью в Святой (гавани)1.

Рассмотрите же, до какой степени позора доводит вас этот закон, выставляющий целый народ менее верным своему слову, чем один человек. Не думайте, что эти плиты поставлены для какой-нибудь другой цели, а не в виду договора о всем том, что вы получили или дали; Левкон окажется верным этим условиям и всегда готовым оказывать вам какие-нибудь услуги, а вы – отменившими постановления, написанные на существующих плитах, что гораздо хуже их уничтожения, ибо таким образом они будут стоять для желающих поносить наш город в виде красноречивого доказательства того, что они говорят правду. Ну, а если Левкон пришлет к вам послов с вопросом, за какую вину вы лишили его беспошлинности, скажите ради богов, что мы ответим или что напишет автор сделанного в нашу пользу постановления?

Что некоторые оказались недостойными приобретенной ими льготы? А если он на это скажет: «ведь и среди афинян, быть может, есть люди нечестные, однако я из-за этого не лишаю честных благодеяния и, считая честным народ, предоставляю льготу всем», – то его слова не будут ли справедливее наших? Мне, по крайней мере, кажется так. Ведь у всех людей скорее водится ради людей, оказавших услуги, благодетельствовать другим из числа плохих, чем из-за негодяев отнимать раз данное у тех, которые бесспорно заслуживают благодеяний. И я даже не могу представить себе, как не принудит кто-нибудь Левкона к обмену имущества, если захочет: у вас всегда есть его деньги, а в силу этого закона, если кто изъявит на них претензию, –то он или лишится их, или будет принужден исполнить повинности. А для него самое важное – не потеря денег, а мысль о том, что вы отняли у него ваш же собственный дар.

Декрет афінян на честь синів Боспорського царя Левкона

(347/348 г. до н. э.)2

Спартоку3, Перисаду, Аполлонию4, сыновьям Левкона.

При Фемистокле архонте, в восьмую пританию1 филы Эгеиды, в которой секретарем был Лисимах, сын Сосидема, ахарнанец, эпистатом2 был Феофил галимусиец, Андротион, сын Андрона, гаргеттиец предложил: на то, о чем распорядились Спарток и Перисад и о чем послы, прибывшие от них возвестили, ответить им, что афинский народ хвалит Спартока и Перисада за то, что они добрые мужи, и объявить народу афинскому, что они (т.е. эти цари) будут заботиться о присылке хлеба, подобно тому, как заботился их отец, и охотно окажут эту услугу, всякий раз как в ней будет нуждаться афинский народ, и сообщить им через послов, что, делая это, они доставят большое удовольствие афинскому народу. Так как они дают афинянам дары, которые давал Сатир и Левкои, то пусть будут предоставлены Спартоку и Перисаду привилегии, которые народ даровал Сатиру и Левкону, и пусть каждый будет увенчан золотым венком в 1 000 драхм в великие Панафинеи3, делать же венки в ближайший год великих Панафинеи афлофетам4, согласно народному постановлению, сделанному ради Левкона, и публично возглашать, что афинский народ увенчивает Спартока и Перисада, сыновей Левкона, за их добродетель и благоволение к народу афинскому. Так как они посвящают венки Афине Палладе, то афлофеты пусть выставляют венки в храме с надписью: «Спарток и Перисад, сыновья Левкона, посвятили Афине, будучи увенчаны народом афинским». Деньги же афлофетам на венки давать казначею народа из сумм, назначенных народом для расходов по народным постановлениям; а в текущем году выдать на венки аподектам5 из военных сумм. Написать это народное постановление секретарю совета на каменной плите и поставить возле плиты Сатира и Левкона; на написание дать казначею народа 300 драхм. Послов же, Сосия и Феодосия, похвалить, что они заботятся о людях, приходящих в Боспор из Афин, и пригласить их на пир в пританей на завтрашний день. Относительно же денег, должных сыновьям Левкона (постановить), чтобы они получали их, имея дело с проэдрами6, которые получат проэдрию в народном собрании в 18 день (элафеболиона), в первый же раз после праздников, с тем, чтобы получающие деньги не требовали их у народа афинского. Дать и матросов, которых просят Спарток и Перисад, послам же записать имена принятых матросов у секретаря совета; кого же они запишут, тем служить сыновьям Левкона как можно лучше, Полиевкт, сын Тимократа криоевс предложил: все прочее как и Андротион, венком же наградить и Аполлония, сына Левкона...

Проксенічні декрети античних держав Північного Причорномор’я

IV-III ст до н.е.1

а) Проксенія двом афінянам в Ольвії

В добрый час. Ольвиополиты дали афинянам Ксантиппу, сыну Аристофонта, ерхиейцу, Филополиду, сыну Филополида, дейродиоту2, им самим и потомкам их проксению, право гражданства, освобождение от пошлин на все товары, какие бы ни ввезли или вывезли они сами, или дети их, или братья, владеющие совместно с ними отцовским имуществом, или слуги; дали и право входа в гавань и выхода из нее как в мирное, так и в военное время неприкосновенно и беспрепятственно.

б) Проксенія родосцю у Херсонесі

Проксения Тимагора, родосца. Совет и народ постановили, Теотим, сын такого-то, Антигон, сын Прона, сына Автея, предложили: дать Тимагору, сыну Никагора, родосцу, проксению и право гражданства самому и роду его, и право въезда и выезда им самим и имуществу их в военное и в мирное время.

в) Проксенія пірейцю у Боспорській державі

Проксения такого-то, сына Дионисия, пирейца3. Перисад и его сыновья дали4 такому-то, сыну Дионисия, пирейцу, и его потомкам проксению, освобождение от пошлин на все товары во всем Боспоре, им самим и их слугам, а также право входа в гавань и выхода из нее как в военное, так и в мирное время неприкосновенно и беспрепятственно.

Семінарське заняття № 4: Еволюція міжнародного права у Стародавньому Римі.

Навчальна мета заняття: сформувати цілісне уявлення про особливості міжнародно-правового життя

Час проведення – 2 год.

Навчальні питання:

  1. Особливості формування міжнародного права Стародавнього Риму.

  2. Міжнародне право Риму в період республіки.

  3. Зміни у міжнародному праві Риму в період імперії.

  4. Давньоримське право міжнародних договорів. Foedra aequa та foedra non aequa.

  5. Дипломатичні органи античного Риму та формування основ давньоримського посольського права.

  6. Право війни у Стародавньому Римі.

Ключові поняття: «влада imperium», «сенат», «нунцій», «оратор», «легат», «квестор», «foeda aequa», «foeda nonaequa», «pax amicitia», «трофей», «союзна держава», «нейтралітет», «перегрини», «претор перегринів», «jus gentium».

Теми рефератів:

  1. Міжнародно-правові учення Стародавнього Риму (Сенека, Марк Аврелій, Марк Тулій Цицерон та ін.).

  2. Jus gentium: його походження, сутність, значення.

  3. Правовий статус іноземців у Стародавньому Римі. Jus hospitii.

  4. Типи і види міжнародних договорів у міждержавних відносинах Стародавнього Риму.

  5. Дипломатичні органи античного Риму. Організація посольського церемоніалу.

  6. Дипломатична угода між Римом та Парфією (66 р. до н. е.).

Методичні рекомендації

З’ясовуючи особливості формування міжнародного права Стародавнього Риму необхідно уявляти, що історія цієї держави являє собою епоху становлення правової цивілізації, яка дала людству не тільки значні уявлення про міжнародне право – jus gentium («право народів»), але й ключі до його розуміння і застосування. Донині договори та угоди прикрашають короткі та ємні латинські формули, що блискуче передають сутність правової конструкції або навіть цілої галузі міжнародного права. Римському праву притаманний розгляд питань, що були пов’язані з використанням моря. Видатні давньоримські юристи Ульпіан та Цельзус, розглядаючи море як «res communis» (річ загальну) та «res nullins» (річ нічия), виводили з цього загальну формулу: «море – це річ, якою можуть користуватися усі» (римляни). Керуючись цим принципом, а також враховуючи інтереси розвитку морської торгівлі та той факт, що Середземне море у той період фактично було внутрішнім морем Римської імперії, для забезпечення вільного мореплавання було прийнято низку законів, згідно з якими здійснювалася боротьба із піратством, котре на той час набуло значного поширення.

У другому та третьому питаннях студенти мають висвітлити особливості міжнародного права Риму в період республіки та імперії. Позиції Риму в галузі основних положень міжнародного права багато в чому залежали від його міжнародного становища. До кінця Пунічних воєн Рим визнавав правосуб’єктність, а отже, й незалежність усіх держав. Одержавши значні перемоги у Пунічних війнах III-II ст. до н. е. та перетворившись на державу першорядного значення, Рим перестав рахуватися з усіма навколишніми державами та їхньою міжнародною правосуб’єктністю. Починаючи з III ст. н.е., коли Римська імперія почала втрачати свій вплив, вона знову почала визнавати правосуб’єктність тих, кого ігнорувала у період свого розквіту.

Висвітлюючи основні риси давньоримського права міжнародних договорів студенти мусять звернути увагу на те, що у Римі вважалося, що слово (foeda), дане навіть ворогу, повинне дотримуватися. Порушники договорів підлягали видачі тій державі, яке стало жертвою їх віроломства. У римській договірній практиці розрізнялися договори: про союз - foedus sociale, про дружбу - pax amicitia, а також рівноправні - foeda aequa і нерівні - foeda non aequa. Мирні договори укладалися шляхом здійснення урочистого ритуалу, в ході якого феціал при закланні жертовної тварини закликав Юпітера вразити порушників договору «сильніше, ніж цю жертву, наскільки Бог сильніший за людину». З посиленням могутності Риму його договори вимагали від інших держав все більшого підпорядкування і «поваги величі римського народу». За визнанням Тацита, у цей час римлян стали називати «грабіжниками всесвіту».

Висвітлюючи п’яте питання варто зауважити, що міжнародними зносинами Риму у період республіки відали сенат, а також особлива колегія з двадцяти фециалів. Їхні повноваження визначалися самостійною галуззю права того часу – феціальним правом (jus fetiale). Геральдичним знаком феціала слугувала особлива головна пов’язка з «вербеною» - вузликом зі священною римської землею. Лише феціал мав право від імені Риму виголошувати претензії до іноземних держав. Феціали оголошували війни, це супроводжувалося особливою церемонією жбурляння на ворожу землю дротику з обпаленим та закривавленим вістрям. Дипломатичне право Стародавнього Риму поділяло представників імперії на послів (легатів), ораторів та вісників (нунціїв). Правом гарантувалася недоторканність посла, звання якого, за словами Юлія Цезаря, у всіх народів є священним і недоторканним. Геральдичною відзнакою посла був дорогоцінний перстень, власникові якого за посадою призначалися почесті та надавалася допомога у дорозі. Образа ворожого посла визнавалося злочином проти права народів. У римській час з’являються й прообрази військових аташе.

Поступово оформилося й давньоримське право війни. Законодавство та громадська думка вважали війну природним станом, виправдовували «справедливі» війни, суворо засуджуючи війни, розпочаті без достатнього «приводу» (sine causa) та «образи» (injuria). За твердженням Цицерона, «жодна війна не є справедливою у разі, якщо вона не оголошена та не розпочата внаслідок завданої образи». Початку війни передували її оголошення і складні процедури висловлення претензій, і якщо вони не задовольнялися, то через 33 дні претензії повторювалися у категоричнішій формі, після чого Сенат відкритим голосуванням мав вирішити питання щодо оголошення війни. Рішення Сенату повинно було затверджуватися Народними зборами. Військові звичаї римлян були доволі суворими: винищувалися цілі міста, захоплювалося усе майно ворога, оберталися у рабство полонені. Разом з тим римляни вважали правомірним битися виключно «зброєю, а не отрутою» (armis non veneno), укладали з переможеним супротивником священне перемир’я для здійснення похороннних обрядів над убитими, вимагали від держав, які брали участі у війні, дотримання обов’язків, що нині іменуються нейтралітетом (заборона допомоги ворогові грошима, зброєю, кораблями тощо). 

Навчальна література

Основна:

  1. Буткевич О. В. Історія міжнародного права. – К.: Ліра-К, 2013. – 416 с.

  2. Дмитрієв А. І., Дмитрієва Ю. А., Задорожній О. В. Історія міжнародного права: Монографія. – К.: Видавничий дім «Промені», 2008. – 384 с.

  3. История международного права /авт. кол.; по ред. А.И. Дмитриева, У.Э. Батлера. – Изд. 2-е, доп. и перераб. – Одесса: Фенікс, 2013. – 574 с.

Додаткова:

  1. Александренко В.Н. Международное право Рима (признавал ли Рим существование международного права? Каковы внешние формы его проявления?) // Древнее право. – М., 1999. – № 1. – С. 206-218.

  2. Баскин Ю. Я., Фельдман Д. И. История международного права. - М.: Междунар. отношения, 1990.– 208 с.

  3. Баскин Ю. Я., Фельдман Д. И. История международного права. - М.: Междунар. отношения, 1990. – 208 с.

  4. Безбородов Ю.С. Истоки международного права. От jus naturale к jus gentium // Международное публичное и частное право. – 2011. – № 1.

  5. Буткевич О.В. Міжнародне право Стародавнього Світу: Монографія. — К.: Україна, 2004. — 864 c.

  6. Гавриленко О.А. Формування підґрунтя принципу мирного вирішення міжнародних спорів у стародавній час та добу середньовіччя / О.А. Гавриленко // Український часопис міжнародного права. – 2015. – № 2. – С. 59-64.

  7. Грабарь В.Э. Первоначальное значение римского термина jus gentium // Ученые записки Тартуского государственного университета : Вып.148. – Тарту, 1964. – 42 с.

  8. История дипломатии. Т. 1. / Бахрушин С.В., Ефимов А.В, Косминский Е.А и др.; под ред. В.П. Потемкина.– М.: Гос. соц.-эк. изд-во, 1941. – 566 с.

  9. Каченовский Д.И. Курс международного права. – Харьков, 1863.

  10. Коровин Е.А. История международного права: Пособия к лекциям (от древности и до конца XVIII в.). Вып.1. – М., 1946. – 107 с.

  11. Левин Д.Б. История международного права. – М.: Изд-во ИМО, 1962. – 136 с.

  12. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. В 2 т. Т. 1. – СПб, 1904. – 463 с.

  13. Мережко А.А. История международно-правовых учений. – К.: Таксон, 2006. – 492 с.

  14. Ривье А. Учебник международного права / Пер. П. Казанского. – М: Тип. И.П. Малышева, 1898. – 370 с.

  15. Стоянов А.Н. Очерки истории и догматики международного права. – Харьков, 1875.

  16. Циммерман М.А. История международного права с древнейших времен до 1918 года. – Прага: Изд-во тип. Рус. юрид. ф-та в Праге, 1924. – 382 с.

Пам’ятки права

Мирний договір Антіоха III з Римом (188 р. до н. е.)1

(Полібій, «Загальна історія», XXI, 44-45)

По прибытии в Апамею, где были уже царь и десять легатов, Гней совещался с ними о положении дел2. Решено было прежде всего утвердить мирный договор с Антиохом. В дальнейших разъяснениях договор не нуждается, ибо значение его ясно само собой. Что касается отдельных статер договора, то они были следующие: «Между Антиохом и римлянами дружба останется на вечные времена, если он будет блюсти договор. Царь Антиох и подвластные ему правители обязуются не пропускать через свои земли неприятеля, идущего на римлян или на союзников их, не доставлять ему какое бы то ни было продовольствие. То же самое обязаны наблюдать римляне и союзники их по отношению к Антиоху и подвластным ему правителям. Антиох обязуется не ходить войной ни на островитян, ни на жителей Европы. Обязуется очистить города и земли, селения и крепости по сю сторону горы Тавра до реки Галиса и от долины Тавра до хребта, поворачивающего в Ликаонию, и не забирать из них ничего, кроме вооружения, которые воины имеют на себе; буде же что-нибудь унесено уже, обязуется доставить обратно в те же города. Антиох обязуется не принимать ни воинов, ни иных людей из земель царя Эвмена. Если в войске Антиоха есть кто-либо из жителей тех городов, какие завоеваны римлянами, то он обязан доставить их в Апамею, и обратно: кто из царства Антиоха находится у римлян или их союзников, тому предоставить на выбор или оставаться на месте, если ему угодно, или удалиться. Рабы римлян и союзников их должны быть возвращены Антиохом и подвластными ему правителями, равно как военнопленные и перебежчики и иные люди, где бы кто ни был захвачен в плен. Антиох обязуется также выдать, если для него возможно, карфагенянина Ганнибала, сына Гамилькара, акарнана Мнасилоха, этолийца Фоанта, халкидян Эвбулида и Филона, равно как и всех этолян, занимающих союзные должности; обязан выдать всех слонов и не содержать их впредь, выдать длинные корабли вместе со снастями и вооружением и впредь не иметь больше десяти палубных судов; обязуется не иметь ни единого большего судна, как тридцативесельное, для войны наступательной; суда не должны выплывать дальше мысов Каликадна и Сарпедонского, разве судно будет везти дань, послов или заложников. Антиоху возбраняется набирать наемников в подчиненной римлянам земле и принимать у себя беглых. Все дома родосцев или союзников, какие были в подвластной Антиоху земле, должны принадлежать родосцам, как было и до начала войны. Если был какой-нибудь долг родосцам, то они вправе его взыскивать, а если что-нибудь было отнято у них, то отнятое, буде обнаружится, должно быть возвращено. Имущество родосцев должно быть свободно от пошлин так же, как было и до войны. Если бы Антиох отдал другим те города, которые обязан возвратить римлянам, то и из них он обязуется вывести гарнизоны и своих людей, и если бы кто пожелал впоследствии бежать к нему, он обязуется не принимать. Обязан уплатить римлянам чистейшего аттического серебра двенадцать тысяч талантов в течение двенадцати лет по тысяче талантов ежегодно, причем талант должен весить не меньше восьмидесяти римских фунтов, и хлебом девяносто тысяч медимнов. Царю Эвмену Антиох обязан уплатить триста пятьдесят талантов в течение ближайших пяти лет по семидесяти талантов ежегодно и в возмещение за хлеб, согласно оценке самого Антиоха, сто двадцать семь талантов и тысячу двести восемь драхм, получением каковой суммы Эвмен будет считать себя удовлетворенным. Заложников Антиох обязуется поставить двадцать человек, меняя их через каждые три года на четвертый, не моложе восемнадцати лет и не старше сорока пяти. Если в каком году окажется недочет при уплате денег, то его надлежит пополнить в следующем. Если какой город или народ из числа тех, с коими по договору возбраняется воевать Антиоху, начнет войну первым, то Антиоху воевать дозволяется, однако ни один из народов или городов не может поступить во власть Антиоха, не может быть принят им в дружбу. Ссоры между договаривающимися сторонами должны быть разрешаемы судом. Если бы обе стороны по обоюдному решению пожелали прибавить что-либо к условиям договора или изъять из них, да будет им дозволено».

Договори Риму з Карфагеном до початку Пунічних воєн1

(Полібій, «Загальна історія», III, 22-25)

Первый договор между римлянами и карфагенянами2 был заключен при Люции Юнии Бруте и Марке Горации, первых консулах после упразднения царской власти, при тех самых, которыми освещен был храм Зевса Капитолийского, т.е. за двадцать восемь лет до вторжения Ксеркса в Элладу. Мы сообщаем его в переводе, сделанном с возможною точностью, ибо и у римлян нынешний язык настолько отличается от древнего, что некоторые выражения договора могут быть поняты с трудом лишь весьма сведущими и внимательными читателями. Содержание договора приблизительно следующее: «Быть дружбе между римлянами с союзниками и карфагенянами с союзниками на нижеследующих условиях: римлянам и союзникам римлян возбраняется плыть дальше Прекрасного мыса, разве к тому они будут вынуждены бурею или неприятелями. Если кто-нибудь занесен будет против желания, ему не дозволяется ни покупать что-либо, ни брать сверх того, что требуется для починки судна или для жертвы. В пятидневный срок он обязан удалиться. Явившиеся по торговым делам не могут совершить никакой сделки иначе, как при посредстве глашатая или писца. За все то, что в присутствии этих свидетелей ни было бы продано в Ливии или в Сардинии, ручается перед продавцом государство. Если бы кто из римлян явился в подвластную карфагенянам Сицилию, то во всем он пользовался бы одинаковыми правами с карфагенянами. С другой стороны, карфагенянам возбраняется обижать народ ардеатов, анциатов, ларентинов, цирцеитов, таррацинитов и всякий иной латинский народ, подчиненный римлянам. Если какой-либо народ и не подчинен римлянам, карфагенянам возбраняется нaпадать на их города; а если бы какой город они взяли, то обязуются возвратить его в целости римлянам. Карфагенянам возбраняется сооружать укрепления в Лации, и если бы они вторглись в страну как неприятели, им возбраняется проводить там ночь».

Карфагеняне находили нужным воспретить римлянам плавание иа длинных кораблях дальше Прекрасного мыса с целью, как мне кажется, воспрепятствовать ознакомлению римлян с местностями Биссатиды и Малого Сирта, которые называются у них эмпориями и отличаются высокими достоинствами. Если бы кто занесен был туда против желания бурей или [загнан] неприятелем и нуждался бы в чем-либо необходимом для жертвы или для поправки судна, карфагеняне дозволяют взять это, но ничего больше и притом требуют непременного удаления приставших сюда в пятидневный срок. По торговым делам римлянам дозволяется приезжать в Карфаген и во всякий другой город Ливии по сю сторону Прекрасного мыса, а также в Сардинию и подчиненную карфагенянам часть Сицилии, причем карфагеняне обещают от имени государства обеспечить каждому это право. Из договора явствует, что карфагеняне говорят о Сардинии и Ливии, как о собственных владениях; напротив, относительно Сицилии они ясно отличают только ту часть ее, которая находится во власти карфагенян, и договариваются только о ней. Равным образом и римляне заключают договор только относительно Лация, не упомирая об остальной Италии, так как она не была тогда в их власти...

После этого договора они заключили другой1, в который карфагеняне включили тирян и народ Утики. К Прекрасному мысу прибавляются теперь Мастия и Тарсена, и они требуют, чтобы дальше этих пунктов римляне не ходили за добычей и не основывали города. Вот каково приблизительно содержание договора: «Быть дружбе между римлянами с союзниками и карфагенянами, тирянами, народом Утики с союздиками на следующих условиях: римлянам возбраняется плзвать по ту сторону Прекрасного мыса, Мастии и Тарсена как за добычей, так и для торговли и основания города. Если бы карфагеняне овладели в Лации каким-либо городом, независимым от римлян, то они могут взять деньги и пленных, а самый город обязаны возвратить. Если бы какие-либо карфагеняне взяли в плен кого-либо из народа, который заключил с римлянами писаный договор, но не находящегося под властью римлян, карфагенянам возбраняется привозить пленных в римские гавани; если же таковой будет доставлен туда и римлянин наложит на него руку, то пленный отпускается на свободу. То же самое возбраняется и римлянам. Если римлянин в стране, подвластной карфагенянам возьмет воды или съестных припасов, ему возбраняется с этими съестными припасами обижать какой-либо народ, связанный с карфагенянами договором и дружбою. То же самое возбраняется и карфагенянам. Если же случится что-нибудь подобное, обиженному запрещается мстить за себя; в противном случае деяние его будет считаться государственным преступлением. В Сардинии и Лидии никому из римлян не дозволяется ни торговать, ни основывать городов, ни приставать где-либо, разве для того только, чтобы запастись продовольствием или починить судно. Если римлянин будет занесен бурей, то обязан удалиться в пятидневный срок. В той части Сицилии, которая подвластна карфагенянам, а также в Карфагене, римлянину наравне с гражданином предоставляется совершать продажу и всякие сделки. То же самое предоставляется и карфагенянину в Риме».

В этом договоре карфагеняне еще более определенно заявляют право собственности на Ливию и Сардинию и запрещают римлянам всякий доступ к ним; напротив, относительно Сицилии они определенно называют только подвластную им часть ее. Точно так же выражаются римляне о Лации, обязывая карфагенян не причинять обид ардеатам, агациатам, цирцеитам и таррацинитам. Это те города, которые лежат при море на границе латинской земли, в отношении которой и заключается договор.

...Последний договор до войны карфагенян за Сицилию римляне заключили во время переправы Пирра в Италию1. В нем подтверждается все то, что было в прежних договорах, и прибавляются следующие условия: «Если бы римляне или карфагеняне пожелали заключить письменный договор с Пирром, то оба народа обязаны выговорить себе разрешение помогать друг другу в случае вторжения неприятеля, какая бы из двух стран ни подверглась нападению. Тот или другой народ нуждался бы в помощи, карфагеняне обязаны доставить суда грузовые и военные, но жалованье своим воинам каждая сторона обязана уплачивать сама. Карфагеняне обязуются помогать римлянам и на море в случае нужды; но никто не вправе понуждать команду к высадке на сушу, раз она того не желает».

Что касается клятвы, то она должна была быть такого рода: первые договоры карфагеняне утвердили клятвою во имя отеческих богов, а римляне, согласно древнему обычаю, во имя Юпитера Камня, последний же договор именем Марса Эниалия. Клятва Юпитером Камнем состоит приблизительно в следующем: утверждающий клятвою договор берет в руку камень и, поклявшись от имени государства, произносит такие слова: «Да будут милостивы ко мне боги, если я соблюду клятву; если же помыслю или учиню что-либо противное клятве, пускай все люди невредимо пребывают на собственной родине, при собственных законах, при собственных достатках, святынях, гробницах, один я да буду повергнут, как этот камень». При этих словах произносящий клятву кидает камень.

Мирний договір Риму з Карфагеном

після Першої Пунічної війни (241 р. до н. е.)2

(Полібій, «Загальна історія», I, 62, 63)

Карфагеняне, хотя сверх всякого ожидания потерпели поражение, обнаруживали прежнюю готовность к борьбе, прежний воинственный дух и рвение, но затруднялись в способах вести ее. Море было теперь во власти неприятеля, и они не могли уже доставлять продовольствие своему войску в Сицилию, а отказавшись от надежд на то войско и как бы даже выдавши его неприятелю, карфагеняне не знали, откуда добыть для войны и солдат, и вождей. Поэтому они немедленно отправили гонцов к Барке и дали ему неограниченные полномочия. Барка исполнил долг военачальника честно и разумно, именно: до тех пор пока положение дел допускало какую-нибудь надежду на успех, он не останавливался ни перед какими усилиями и опасностями и, как подобает военачальнику, испытал все средства, обещавшие победу. Но когда положение ухудшилось и у него не оставалось более никакой надежды на спасение вверенных ему воинов, Барка сознательно и благоразумно покорился обстоятельствам и отправил к римлянам послов для переговоров об окончании войны и заключении мира. От вождя требуется, чтобы он умел одинаково верно определять моменты как для победы, так и для отступления. Лутаций с радостью принял предложение Барки, ибо ему известно было, что сами римляне истощены войною и тяготятся ею; поэтому войне положен был конец на таких приблизительно условиях: «На нижеследующих условиях, если они угодны будут и народу римскому, должна быть дружба между карфагенянами и римлянами: карфагеняне обязаны очистить всю Сицилию, не воевать с Гиероном, не ходить войною ни на сиракузян, ни на союзников их; карфагеняне обязаны выдать римлянам всех пленных без выкупа; карфагеняне обязаны уплатить римлянам в продолжение двадцати лет две тысячи двести эвбейских талантов серебра»1.

Когда условия эти были доставлены в Рим, народ не принял их и отправил десять граждан в Сицилию для расследования дела. По прибытии на место уполномоченные оставили неизменным существо договора, лишь некоторые обязательства карфагенян усилили, именно: срок уплаты они сократили наполовину, прибавили еще тысячу талантов и обязали карфагенян очистить все острова, лежащие между Италией и Сицилией.

Повстання найманців у Карфагені2

(Полібій, «Загальна історія», I, 65-70)

...У карфагенян была война с наемниками, нумидянами, а также и с отложившимися ливиянами, война немаловажная и трудная, в которой они претерпели много серьезных опасностей и под конец вынуждены были бороться не только за свою землю, но даже за существование свое и своей родины. Война эта заслуживает упоминания по многим причинам, но, согласно нашему первоначальному плану, мы расскажем о ней в немногих словах лишь существенное...

Коль скоро заключен был упомянутый выше мир, Барка увел стоявшее у Эрикса войско к Лилибею и вслед за тем сложил с себя звание главнокомандующего; переправою войска занялся начальник города Гискон. Предвидя беспорядки, он нарочно отправлял войско на кораблях по частям и самую отправку производил с промежутками. Этим он желал дать время карфагенянам, по мере прибытия наемников и уплаты им остающегося жалования, отпускать их заблаговременно из Карфагена на родину прежде, чем принимать новый отряд, переправляющийся вслед за ними. Вот что имел он в виду, когда в таком порядке производил отправку войска из Лилибея. С другой стороны, карфагеняне, перед этим понесшие большие расходы, нуждались в деньгах и полагали, что им удастся склонить наемников к отказу от полагающейся им части жалованья, если все они соберутся в Карфагене; надеясь на это, они задерживали прибывших воинов и оставляли их в городе. Однако из-за весьма частых преступлений, совершаемых ночью и днем, карфагеняне стали опасаться проявлений буйства в толпе и прежде всего потребовали от вождей, чтобы те, пока не будет собрано жалованье до прибытия остального войска, отвели всех наемников в город, именуемый Сиккой2, причем каждый из них получил золото на необходимейшие нужды. Радостно выслушали наемники весть о выступлении из города и только желали оставить в нем свои пожитки, что делали они и вначале, так как им предстояло очень скоро возвратиться в город за получением жалованья. Карфагеняне были сильно озабочены тем, что некоторые из наемников, давно уже возвратившиеся в город, из-за тоски по детям и женам или не пожелают уходить вовсе, или после ухода возвратятся снова к своим пожиткам, и таким образом город ничуть не избавится от беспорядков. Вследствие этой тревоги карфагеняне, невзирая на отказ, беспощадно принуждали наемников забирать пожитки с собою. Между тем, собравшись в Сикке, наемники предавались разгулу: после долгих трудов они жили теперь вольной и праздной жизнью... К ним явился Ганнон, тогдашний начальник карфагенской Ливии; он не только не удовлетворил их ожиданий и не исполнил прежних обещаний, но еще, ссылаясь на тягость налогов и вообще на стесненное положение государства, пытался склонить воинов к отказу от некоторой доли причитающегося им жалованья. Это не замедлило вызвать споры и волнения: наемники постоянно собирались толпами, или по племенам, или все без различия. Так как наемные войска принадлежали к разным племенам и говорили на разных языках, то люди не понимали друг друга, и в лагере царили шум и смятение. Дело в том, что карфагеняне постоянно имели у себя на службе наемников различных стран и, составляя войско из многих народностей, с трудом и нескоро добивались того, чтобы наемники столковывались между собою, повиновались начальникам и не были для них опасны; но карфагеняне попадали в гораздо большее затруднение, когда им приходилось увещевать, успокаивать и разубеждать наемников в случае их раздражения, гнева и волнений... Войска состояли частью из иберов и кельтов, частью из лигистинов и балеарян, и лишь немного было полуэллинов, большею частью перебежчики и рабы; самую многолюдную долю наемников составляли ливийцы. Не придя к соглашению с Ганноном и питая недоверие к начальникам отдельных частей, наемные войска в гневе на карфагенян направились к их городу и в числе двадцати тысяч с лишним расположились лагерем у так называемого Тунета, стадиях в ста двадцати от Карфагена.

...Устрашенные близостью неприятельской стоянки, карфагеняне соглашались на все... лишь бы смирить их гнев. Они отправили из города обильные запасы различных предметов первой необходимости и продавали их там по той цене, как хотели и какую назначали мятежники; кроме того, посылали к ним одного сенатора за другим с обещанием исполнить по мере возможности всякое их требование. Однако наемные войска каждый день измышляли что-нибудь новое, становились все наглее, потому что видели тревогу и упадок духа в карфагенянах. К тому же, вспоминая сражения свои в Сицилии против римских легионов, они преисполнились уверенностью в том, что не только карфагенянам, но и всякому иному народу трудно бороться с ними. Поэтому лишь только карфагеняне сделали им уступку в жалованье, они тотчас пошли дальше и потребовали вознаграждения за павших лошадей. Когда и это было принято, войска поставили новое требование, чтобы за тот хлеб, который должны были им уже давно, карфагеняне заплатили по наивысшей цене, до какой поднималась она в военное время.

...Побеждаемый в небольших стычках, происходивших у города, именуемого Лептином, и у некоторых других, Мафос наконец отважился решить дело в большом сражении, чего желали и сами карфагеняне. Принявши такое решение, противники призывали к битве всех своих союзников, стягивали не городов свои войска, как бы собираясь покончить все одним ударом. Когда с обеих сторон все было готово к нападению, противники выстроились в боевой порядок и разом бросились друг на друга. Победа была на стороне карфагенян, и большинство ливиян пало в самой битве; прочие бежали в какой-то город и вслед за тем сдались; сам Мафос попал в плен. После этой битвы остальные части Ливии не замедлили покориться карфагенянам. Упорствовали в возмущении только Гиппакриты и Утика, ибо они с самого начала лишили себя всякой надежды на пощаду и снисхождение, и потому никак не могли просить о мире... Ганнон и Барка расположились лагерями, один у одного города, другой у другого и вскоре принудили осажденных к сдаче на условиях, поставленных победителем.

Так кончилась война, причинившая было карфагенянам величайшие затруднения; теперь они не только снова завладели Ливией, но и покарали виновников возмущения. В заключение войско в триумфальном шествии через город подвергло Мафоса и его сообщников всевозможным истязаниям.

Почти три года и четыре месяца вели войну наемники с карфагенянами, из всех известных нам в истории войн самую жестокую и исполненную злодеяний.

Умови миру з Філіпом Македонським

(Тит Лівій, «Римська історія від заснування міста», XXXIII, 30, 32) 1

Мир с Филиппом2 заключен был на следующих условиях: все греческие государства, находившиеся в Европе и Азии, должны быть свободны и пользоваться своими законами; из тех государств, которые были под властью Филиппа, он должен вывести свои гарнизоны и передать их римлянам свободными до наступления истмийских игр; должен вывести гарнизоны также и из городов, находящихся в Азии: Еврома, Педас, Баргилий, Яса, Мирины, Абида, Фаса и Перинфа; их также решено было сделать свободными; о решении сената относительно свободы Клианов Квинкций1 должен написать царю дофинскому в Прусу. Затем, Филипп должен был возвратить римлянам пленных и перебежчиков, выдать все крытые корабли, кроме пяти и одного царского, почти негодного к употреблению по своей величине, так как его приводили в движение 16 рядов весел; не держать вооруженными более 5000 воинов и ни одного слона; не вести войн за пределами Македонии без разрешения сената; уплатить римскому народу 1000 талантов, половину – теперь, а половину – по частям в продолжение 10 лет. Историк Валерий Анциат3 передает, что на царя была наложена дань по 4000 фунтов серебра в течение 10 лет; Клавдий4– в течение 30 лет по 4200 фунтов, а немедленно теперь же 20 000 фунтов; по его же свидетельству, особо было прибавлено, чтобы Филипп не вел войну с пергамским царем Евменом, сыном Аттала – он в то время только что вступил на престол. В обеспечение этого были взяты заложники, в числе их Деметрий, сын Филиппа. Валерий Анциат прибавляет, что Атталу5заочно были подарены остров Эгииа и слоны, родосцам – Стратоникея и другие города Карии, которыми владел Филипп; афинянам отданы острова Лемнос, Имброс, Делос и Скирос.

Перетворення Греції на римську провінцію2

(Тит Лівій, «Римська історія від заснування міста», XXXIII, 31)

Все греческие государства одобряли этот мир, протестовали только италийцы. Это, говорили они, пустое писание, скрашенное призраком свободы; почему иные города передаются римлянам и не поименовываются, другие поименовываются и делаются свободными без передачи, как не потому, что освобождаются азиатские города, более безопасные по самой отдаленности, греческие же города, не будучи даже поименованы, захватываются, как Коринф, Халкида, Орей, Эретрия и Деметриада. Обвинение было не совсем неосновательно, ибо было сомнение относительно Коринфа, Халкиды и Деметриады, прочие же города Греции и Азии освобождались без всякого сомнения, а относительно этих трех городов приказано было уполномоченным постановить и полезное для государства, и согласное с их добросовестностью решение, какого потребуют политические обстоятельства. Причина тому заключалась в сирийском царе Антиохе, который, несомненно, переправится в Европу, как только признает свои силы достаточными; ему-то они и не желали оставлять такие удобные города, чтобы он свободно мог занять их. Квинкций с 10 уполномоченными отправимся из Елатми в Антикиру, а оттуда переправился в Коринф. Там почти целые дни шли совещания в присутствии 10 уполномоченных о свободе Греции. Квинкций неоднократно повторял, что нужно освободить всю Грецию, если хотят связать языки италийцам, если хотят всем внушить любовь и уважение к римскому имени, если хотят уверить, что римляне переплыли моря для освобождения Греции, а не для того, чтобы отнять власть у Филиппа и взять себе. Другие ничего не возражали относительно свободы городов, однако заявляли, что для них самих было бы безопаснее некоторое время оставаться под охраною римлян, чем взять в повелители Антиоха вместо Филиппа. Наконец, было решено так: передать Коринф ахеянам, с тем, однако, чтобы в его акрополе оставался римский гарнизон; Халкиду и Деметриаду удержать, пока не исчезнет опасность со стороны Антиоха.

Наступало обычное время празднования истмийских игр... В ту пору стекались со всех сторон не только из-за обычных дел, но и потому, что напряженно ожидали узнать, каково будет далее положение Греции, какова будет судьба каждого государства, в частности; не только втихомолку, но и открыто в своих беседах высказывали предположения о том, как поступят римляне; но едва ли кто-нибудь был убежден, что они совсем уйдут из Греции. Заняли места для того, чтобы смотреть на зрелище; глашатай с трубачом, по обычаю, выступили на середину арены, откуда обыкновенно объявлялось празднество торжественной формулой, и, водворив трубой молчание, глашатай произнес следующее:

«Римский сенат и главнокомандующий Т. Квинкций, победив царя Филиппа и македонян, приказывают, чтобы были свободны, не платили податей, имели свои законы все коринфяне, фокейцы, локрийцы, остров Эвбея, магнеты, фессалийцы, перребы и фтиотийские ахеяне». Он перечислил все племена, которые были под властью Филиппа. Когда выслушаны были слова глашатая, наступила большая радость, чем какая вообще доступна людям; каждый едва верил тому, что слышал; все с изумлением смотрели друг на друга, точно при виде призрака во сне; каждый спрашивал ближайших о том, что касается его, не веря своим ушам. Глашатай снова был позван, так как каждый желал не только слышать, но и видеть вестника своей свободы; и он снова сказал то же самое. Затем, когда радость была уже несомненна, начались громкие рукоплескания, сопровождавшиеся криками, и много раз были повторены; таким образом было вполне очевидно, что для народа из всех благ нет ничего приятнее свободы. Затем игры были окончены весьма быстро; зрелище не привлекало ни внимания, ни взоров зрителей: до такой степени одна радость заглушила восприимчивость ко всем другим удовольствиям.

Відомості з нарративних джерел щодо ставлення римлян до населення міст та держав, які були переможені ними

(Полібій, «Загальна історія», X, 16)1

...По взятии города римляне поступают приблизительно так: или для совершения грабежа выделяется из каждого манипула известное число воинов, смотря по величине города, или воины идут на грабеж манипулами. Для этой цели никогда не назначается больше половины войска, прочие воины остаются внутри города, как того требуют обстоятельства... Все воины, выделенные для грабежа, сносят добычу в лагерь легионов. После этого по окончании трибуны разделяют добычу поровну между всеми воинами, не только между теми, которые оставались в строю для прикрытия, но и теми, которые стерегут палатки, а также больными и выполняющими какое-либо дело. О том, чтобы кто-нибудь не утаил чего-либо из добычи, чтобы все верно соблюдали клятву, данную при первых сборах в лагерь перед выступлением на войну, мы говорили... Итак, если половина только войска отправляется на грабеж, а другая половина остается в боевом порядке для прикрытия грабящих, то у римлян никогда не случается, чтобы дело страдало из-за жадности к добыче. Так как никто не опасается, что потеряет добычу из-за другого, и Есе получают поровну, – и остающиеся в запасе, и участвующие в грабеже, – то каждый остается спокойно на своем посту; у прочих народов на рушение этого правила бывает источником Ееличайших несчастий...

(Тит Лівій, «Римська історія від заснування міста», XLV, 34) 1

Недалеко оттуда находился лагерь Аниция. К нему было отправлено письмо с сообщением, что сенат отдал в добычу войску города Эпира, перешедшие на сторону Персея; поэтому пусть он пе тревожится тем, что произойдет. Разослав центурионов в отдельные города сообщить, что они пришли с целью вывести гарнизоны, чтобы жители Эпира были так же свободны, как и македоняне, Павел вызвал из каждого города по 10 старейшин. Приказав км, чтобы все золото и серебро было доставлено в общественную казну, он разослал по всем городам когорты. В более отдаленные города войска были отправлены раньше, чем в ближайшие для того, чтобы они повсюду прибыли в один день. Трибунам и центурионам было указано, как поступать. Утром все золото и серебро было снесено, а в четвертом часу воинам дан сигнал грабить города. Добыча была так велика, что на каждого всадника приходилось по 400 денариев, а на каждого пехотинца по 200; 150000 человек было уведено в рабство. После этого были разрушены стены разграбленных городов, число которых доходило до 70. Вся добыча была продана, и вырученные деньги распределены между воинами. Эмилий Павел направился к приморскому городу Орику, совсем не удовлетворив, как он надеялся, воинов, которые негодовали на то, что не получили части из царской добычи, как будто они вовсе не воевали в Македонии...

(Тит Лівій, «Римська історія від заснування міста», XXXIX, 6) 2

...Из азиатских походов воины привезли в Рим начало чужеземной роскоши. Они впервые привезли в город диваны с бронзовыми ножками, дорогие ковры, занавеси и прочие ткани, также одноножные столики и поставцы для посуды, считавшиеся тогда великолепной мебелью; тогда появились на пиршествах певицы, играющие на цитре и арфе, и другие развлечениядля забавы пируюпшх, и самые пиршества начали устравивать с большею тщательностью и большими расходами. Тогда повар, считавшийся в прежнее время последним рабом по стоимости и по значению, приобрел цену, и то, что прежде было делом прислуги, стало искусством. Впрочем, то, что видели в ту пору, было лишь зародышем будущей роскоши...

Про управління провінцією Азія

(Лист Марка Тулія Цицерона до брата Квінта, поч. 59 р. до н. е.) 1

Провинция (Азия)2 населена, во-первых, союзниками, людьми самыми просвещенными, затем римскими гражданами, которые или, как откупщики, по необходимости тесно с нами связаны, или, как разбогатевшие торговцы, знают, что они сохранили без потерь свои богатства только благодаря моему консульству.

Но ты можешь сказать, что среди них возникают серьезные споры, создаются многочисленные обиды, появляется конкуренция. Я не хочу подчеркнуть, что ты не выполняешь в какой-то мере своих обязанностей, я понимаю, что эти обязанности очень трудны и требуют величайшего благоразумия, но помни, что, по-моему, они больше зависят от благоразумия, чем от удачи. В самом деле, разве трудно управлять теми, над которыми ты поставлен, если ты управляешь собой? Пусть это будет трудным делом для других, оно и действительно самое трудное, для тебя же это было всегда самым легким и должно быть самым легким. Ты по природе такой человек, который и без образования, повидимому, мог бы быть благоразумным. Полученное же тобой образование таково, что оно может облагородить природу даже с большими недостатками. Поскольку ты будешь бороться против наживы, против страсти к чувственным наслаждениям, против лицемерия во всех делах, как ты это делаешь, постольку, вероятно, ты сумеешь обуздать бесчестного купца и зарвавшегося откупщика. Пусть греки смотрят с удивлением на тебя, как современника, считая тебя за какого-то героя из летописи или за бога-человека, спустившегося в провинцию с неба.

Пишу тебе об этом теперь не для того, чтобы ты так поступал в будущем, а чтобы ты радовался, что так поступал и поступаешь. Ведь, подумай, какая слава, что тебя, облеченного в Азии высшей властью уже третий год, не совратили с пути величайшей честности и воздержанности ни скульптура, ни картины, ни вазы, ни блестящие ткани, ни покупка невольника или невольницы, ни их красота, ни беззаконное обогащение, то-есть все, чем богата эта провинция!

Что может быть более выдающимся, и к чему должно стремиться, когда такая добродетель, такая умеренность и такое самообладание ие скрываются где-то в тени, не прячутся, а проявляются на виду у всей Азии, на глазах славнейшей провинции, в молве всех племен и народов! Когда люди не боятся твоих наездов, не разоряются на содержание, не приходят в смятение от твоего пребывания! Наоборот, куда бы ты ни прибыл, тебя встречают с величайшей радостью и публично, и частным образом, так что создается впечатление, что город получил защитника, а не тирана, каждый дом - гостя, а не расхитителя. Из опыта во всех этих делах ты, конечно, знаешь, что совсем недостаточно обладать этими добродетелями самому, а необходимо понять, что за охрану провинции ты отвечаешь перед союзниками, римскими гражданами и государством не только за себя одного, но и за всех своих подчиненных...

Пусть люди знают, что ты не позволишь ябедникам и симулянтам с корыстными целями нашептывать тебе в уши. Пусть перстень твой будет не просто какой-то домашней утварью, не пособником чужой воли, но свидетелем твоей. Пусть твой секретарь занимает такое положение, какое ему определили наши предки; они назначали его не ради привилегий, а на должность, требующую труда и исполнительности, и причем назначали его не без цели из своих вольноотпущенников, над которыми они, конечно, имели власть почти такую же, как и над рабами. Пусть ликтор является исполнителем не своей, а твоей милости;, пусть он несет впереди тебя фасции и секиры скорее как символ твоего служебного положения, чем власти. Пусть затем вся провинция знает, что для тебя самым дорогим являются - дети, доброе имя и имущество всех, над которыми ты начальствуешь, наконец, пусть вее знают, что ты будешь врагом не только тех, кто берет взятки, но и тех, кто дает. Никто не предложит взятки, если будет известно, что от тебя ничего нельзя добиться через тех людей, которые прикидываются имеющими на тебя большое влияние.

Все это я говорю не с той целью, чтобы ты в отношении своих подчиненных был слишком строгим или подозрительным. Если кто-нибудь из них в течение двух лет никогда не был заподозрен в алчности, как например, Цесий, Херипп, Лабеон, то им можно, по-моему, без риска доверять, а также и другим таким же, как они. Но тому человеку, в котором ты уже ошибся и в чем-нибудь подозреваешь, не оказывай никакого доверия и ничего не поручай, что связано с твоей репутацией.

Если в провинции ты встретил человека, который завоевал твое доверие, хотя раньше и не был известен, взвесь, насколько можно ему доверять, и не потому, что среди провинциалов нет порядочных людей, а потому, что на это можно надеяться, но открыто признать опасно. Истинная природа каждого провинциала скрывается под покровом лицемерия: лоб, глаза, выражение лица очень часто лгут и еще чаще лжет язык. Поэтому, как ты можешь среди этих людей, ослепленных страстью к наживе и лишенных всех культурных условий столичной жизни, найти человека, который тебя, человека чуждого ему, любил бы сердечно, а не притворялся бы ради выгоды? Мне это кажется едва вероятным, в особенности, когда эти люди обыкновенно не любят частного человека и всегда любят всех преторов. Если ты случайно в среде этих людей обнаружил человека действительно относящегося к тебе с чувством дружбы, а не ради твоего положения, что, конечно, может случиться, то с радостью включи его в число твоих близких. Если же ты такого чувства не предвидишь, надо больше всего избегать сближения с такими людьми, потому что они знают все средства к наживе, на все готовы ради денег и не хотят щадить репутацию того, с кем они не собираются делить жизнь.

В особенности надо избегать каких-либо дружественных отношений с греками, за исключением немногих, если это действительно мужи, достойные древней Греции. В настоящее время большинство греков лукавы, легкомыслещны и благодаря долгой неволе научились чрезмерной лести. По моему мнению нам с ними надо обращаться ласково и самых лучших приближать к себе гостеприимством и задушевным отношением, однако слишком большое c их стороны расположение не очень надежно, поскольку они не осмеливаются противиться нашей воле и завидуют не только нашим землякам, но даже и своим. Если я в данных вопросах хочу быть предусмотрительным и точным, боюсь даже не слишком ли я суров, то ты спросишь меня, каково же мое отношение к рабам? Над ними необходимо властвовать повсюду и в особенности в провинции. Конечно, в связи с этим можно дать много советов, но вот самый краткий и очень легко выполнимый - рабы должны вести себя во всех твоих разъездах по Азии так же, как будто ты едешь по Аппиевой дороге, и пусть они не думают, что есть какая-то разница, едут ли они в Траллы или в Формии. Но если какой-нибудь раб является отменно надежным, оставь его для домашних и частных дел. Однако, к делам, относящимся к твоей должности или в какой-то мере к государству, не допускай. Многое, что можно даже поручать преданным рабам, не следует поручать во избежание огласки и осуждения...

Всем, вижу, известно твое величайшее старание, а именно: никаких новых долгов с общин не взыскивается, даже многие общины освобождены тобою от старых, больших и тяжких долгов; многие города, разоренные и почти опустошенные - в том числе самые знаменитые: один в Ионии - Самос, другой в Карии - Галикарнас - тобою вновь восстановлены; в городах нет никаких восстаний, никаких раздоров; ты принимаешь меры, чтобы общины управлялись коллегиями оптиматов; в Мисии прекращены разбои; во многих местах положен конец убийствам; во всей провинции упрочен мир, и не только грабежи и разбои на дорогах и в сельских местностях, но даже более значительные и многочисленные в городах и в храмах, уничтожены; доброе имя, имущество и покой богатых не страдают от ложных доносов, этого самого немилосердного пособника алчности преторов; расходы на содержание и подати в городских общинах распределены поровну между всеми, кто живет в их пределах; ты доступен для всех и охотно выслушиваешь жалобы...

При выполнении твоих добрых намерений у тебя возникнут большие затруднения со стороны откупщиков. Если мы будем им противодействовать, мы оттолкнем от себя и от государства сословие, оказывающее нам значительные услуги и связанное через нас с государством. Если же мы будем им во всем потворствовать, то мы окончательно доведем до гибели тех, о благе и о пользе которых мы должны заботиться. Вот это единственное затруднение в осуществлении всей полноты твоей верховной власти, если только вдуматься. Ведь быть бескорыстным самому, обуздывать все вожделения, не давать воли своим подчиненным, творить справедливый суд, быть доступным в подаче жалоб и заявлений - эта задача более славная, чем трудная. Она требует не каких-либо усилий, а некоторого душевного склада и доброй воли.

Какое озлобление вызывает у союзников деятельность откупщиков, я узнал от граждан, которые недавно, при отмене взимаемых в Италии пошлин6, жаловались не столько на пошлины, сколько на некоторые беззакония сборщиков. Поэтому, после того как я выслушал жалобы граждан в Италии, я хорошо себе представляю, что испытывают союзники, в других областях государства. При таком положении дел мне представляется, что достойно только такой исключительной доблести, как твоя, вести дело так, чтобы с одной стороны помогать откупщикам в особенности, если пошлины плохо поступают, а с другой – не позволять притеснять союзников. Впрочем, грекам не должно казаться тяжелым положение данников, так как они, когда еще не были подвластны римскому народу, уже переживали такое положение. Не могут презирать откупщиков люди, которые сами без откупщиков не могли уплатить дани, распределенной Суллой равномерно на каждого. А что греческие откупщики при взимании дани не отличаются большим милосердием, чем ваши, можно видеть из того, что кавнийцы и все жители островов, уступленные Суллой родосцам, обратились в сенат с просьбой уплачивать дань нашим откупщикам. Поэтому не должны страшиться откупщиков те, которые всегда были плательщиками дани, и не могут презирать откупщиков те, которые не могли уплачивать сами без откупщиков, и не могут противиться те, которые сами домогались наших откупщиков.

Кроме того, пусть жители Азии учтут, что они не были бы избавлены от бедствий ни внешней войны, ни внутренних раздоров, если бы не были под нашей властью. А так как эта власть не может никоим образом исполнять свой долг без уплаты дани, то пусть жители Азии без возмущения покупают свой постоянный мир и покой за некоторую часть своих доходов.

Если жители Азии будут спокойно относиться к откупщикам, то остальное, благодаря твоей мудрости и твоим мероприятиям, покажется им более приемлемым. Так, они могут рассматривать заключение договоров не как цензорский закон, а скорее как помощь для выполнения ими обязательств1. Сверх того ты можешь, как это делал и делаешь, напоминать им, какое значение имеют откупщики, как мы нуждаемся в этом сословии, и делать это так, чтобы, не прибегая к применению верховной власти, к насилию и фасциям, только при помощи своего влияния и авторитета сблизить откупщиков с греками. Однако от тех, кому ты оказал большие услуги и которые тебе во всем обязаны, ты должен требовать, чтобы они терпимо относились к необходимости поддерживать и сохранять нужную нам дружбу с откупщиками.

Впрочем, зачем я убеждаю тебя в том, что ты можешь делать по собственному побуждению, да уже многое и сделал? Действительно, нам не перестают ежедневно выражать чувства благодарности самые почетные и самые значительные товарищества откупщиков и, что мне особенно приятно, даже греки.

Антипіратська діяльність римлян1

(Плутарх, «Порівняльні життєписи», «Помпей», XXIV-XXIX)

24. Могущество пиратов зародилось сперва в Киликии. Вначале они действовали отважно и рискованно, но вполне скрытно. Самоуверенными и дерзкими они стали только со времени Митридатовой войны, так как служили матросами у царя. Когда римляне в пору гражданских войн сражались у самых ворот Рима, море, оставленное без охраны, стало мало-помалу привлекать пиратов и поощряло их на дальнейшие предприятия, так что они не только принялись нападать на мореходов, но даже опустошали острова и прибрежные города. Уже многие люди, состоятельные, знатные и, по общему суждению, благоразумные, начали вступать на борт разбойничьих кораблей и принимать участие в пиратском промысле, как будто он мог принести им славу и почет. Во многих местах у пиратов были якорные стоянки и крепкие наблюдательные башни. Флотилии, которые они высылали в море, отличались не только прекрасными, как на подбор, матросами, но также искусством кормчих, быстротой и легкостью кораблей, предназначенных специально для этого промысла. Гнусная роскошь пиратов возбуждала скорее отвращение, чем ужас перед ними: выставляя напоказ вызолоченные кормовые мачты кораблей, пурпурные занавесы и оправленные в серебро весла, пираты словно издевались над своими жертвами и кичились своими злодеяниями. Попойки с музыкой и песнями на каждом берегу, захват в плен высоких должностных лиц, контрибуции, налагаемые на захваченные города, — все это являлось позором для римского владычества. Число разбойничьих кораблей превышало тысячу, и пиратам удалось захватить до четырехсот городов. Они разграбили много неприкосновенных до того времени святилищ – кларосское, дидимское, самофракийское, храм Хтонии в Гермионе, храм Асклепия в Эпидавре, храмы Посейдона на Истме, на мысе Тенаре и на Калаврии, храмы Аполлона в Акции и на Левкаде, храмы Геры на Самосе, в Аргосе и на мысе Лакинии. Сами пираты справляли в Олимпе странные, непонятные празднества и совершали какие-то таинства; из них до сих пор еще имеют распространение таинства Митры, впервые введенные ими.Чаще всего пираты совершали злодеяния против римлян; высаживаясь на берег, они грабили на больших дорогах и разоряли именья вблизи от моря. Однажды они похитили и увезли с собой даже двух преторов, Секстилия и Беллина – в окаймленных пурпуром тогах, со слугами и ликторами. Они захватили также дочь триумфатора Антония, когда она отправлялась в загородный дом; Антонию пришлось выкупить ее за большую сумму денег. Однако самым наглым их злодеянием было вот какое. Когда какой-нибудь пленник кричал, что он римлянин, и называл свое имя, они, притворяясь испуганными и смущенными, хлопали себя по бедрам и, становясь на колени, умоляли о прощении. Несчастный пленник верил им, видя их униженные просьбы. Затем одни надевали ему башмаки, другие облачали в тогу, для того-де, чтобы опять не ошибиться. Вдоволь поиздевавшись над ним таким образом и насладившись его муками, они, наконец, спускали среди моря сходни и приказывали высаживаться, желая счастливого пути, если же несчастный отказывался, то его сталкивали за борт и топили.

25. Могущество пиратов распространилось почти что на все Средиземноморье, так что море стало совершенно недоступным для мореходства и торговли. Именно это обстоятельство и побудило римлян, уже испытывавших недостачу продовольствия и опасавшихся жестокого голода, послать Помпея очистить море от пиратов. Один из друзей Помпея, Габиний, внес законопроект, предоставлявший Помпею не только командование флотом, но прямое единовластие и неограниченные полномочия во всех провинциях. Действительно, этот законопроект давал полководцу власть на море по эту сторону Геракловых столпов и повсюду на суше на расстоянии четырехсот стадиев от моря. Из области, на которую распространялась власть полководца, исключались только немногие страны среди тех, что находились под господством римлян; в нее входили наиболее значительные варварские племена и владения самых могущественных царей. Кроме этого, Помпей был уполномочен выбрать из числа сенаторов пятнадцать легатов в качестве подчиненных ему начальников на местах, брать сколько угодно денег из казначейства и от откупщиков и снарядить флот из двухсот кораблей, причем ему было предоставлено право набирать как воинов, так и экипажи гребцов.После прочтения этого закона народ принял его с чрезвычайным удовольствием, но знатнейшие и наиболее влиятельные сенаторы держались мнения, что такая неограниченная и неопределенного характера власть должна возбуждать скорее страх, чем зависть. Поэтому все они были против закона, кроме Цезаря, который поддержал закон, конечно, меньше всего ради Помпея, но с самого начала заискивая у народа и стараясь приобрести его расположение. Прочие сенаторы сильно нападали на Помпея. Один из консулов сказал, что если Помпей желает подражать Ромулу, то ему не избежать участи последнего. За эти слова консулу угрожала опасность быть растерзанным народом. Когда против закона выступил Катул, то народ, из чувства уважения, выслушал его с полным спокойствием. После во многом совершенно беспристрастных похвал Помпею он посоветовал беречь такого человека, а не подвергать его опасностям в войнах, следующих одна за другой. «Кого же другого вы найдете, – сказал он, – если потеряете Помпея?» «Тебя!» – закричали все единодушно. Так Катулу пришлось удалиться, не убедив народа. Затем начал говорить Росций, но так как никто его не слушал, то он пальцами показал, что Помпея следует выбрать не одного, но дать ему товарища. Это предложение, как сообщают, исторгло у раздраженного народа крик такой силы, что пролетавший над форумом ворон упал бездыханный в толпу. Падение птиц, по-моему, происходит не оттого, что в воздухе, в силу его разрыва или рассеяния, образуется большое пустое пространство, но скорее потому, что звук поражает пернатых словно ударом, когда он, поднимаясь с такой силой, производит сильные колебания и волнения воздуха.

26. На этот раз собрание разошлось, не приняв никакого решения. А в тот день, когда нужно было утвердить закон, Помпей тайно выехал в свое именье. Узнав же о принятии закона, он ночью возвратился в Рим, чтобы избежать зависти, которую могла возбудить встреча его толпою народа. На следующее утро Помпей появился открыто и принес жертву богам; снова было созвано Народное собрание, и Помпей добился принятия, кроме утвержденного уже закона, многих других постановлений, так что почти удвоил свои военные силы. Действительно, он снарядил пятьсот кораблей, набрал сто двадцать тысяч тяжелой пехоты и пять тысяч всадников. Помпей выбрал двадцать четыре сенатора в качестве подчиненных себе начальников; кроме того, ему были даны два квестора. Тотчас же цены на продовольствие упали, и это обстоятельство подало повод обрадованному народу говорить, что самое имя Помпей положило конец войне.Помпей разделил все Средиземное море на тринадцать частей; в каждой части он сосредоточил определенное число кораблей во главе с начальником. Таким образом, распределив свои силы повсюду, Помпей тотчас захватил как бы в сеть большое количество пиратских кораблей и отвел их в свои гавани. Успевшие спастись корабли, гонимые со всех сторон, начали прятаться в Киликии, как пчелы в улье. Против них выступил в поход сам Помпей с шестьюдесятью кораблями. До этого похода он за сорок дней, благодаря своей неутомимой деятельности и рвению начальников, совершенно очистил от пиратских кораблей Тирренское и Ливийское моря, а также море вокруг Сардинии, Корсики и Сицилии.

27. Между тем в Риме консул Пизон, ненавидя Помпея и завидуя ему, чинил всевозможные препятствия его начинаниям и приказал даже распустить экипажи кораблей. Тогда Помпей отправил флот в Брундизий, а сам через Этрурию направился в Рим. Лишь только в Риме узнали об этом, все высыпали на дорогу встречать полководца, как будто они только что не провожали его. Быстрота и внезапность перемены вызывала радость у римлян, так как рынок в изобилии наполнился продовольствием. Поэтому Пизону грозила опасность лишиться должности, и Габиний уже составил для этой цели проект закона. Помпей, однако, воспротивился этому и в остальных делах, выступая в Народном собрании, проявил снисходительность. Закончив все необходимые дела, Помпей направился в Брундизий и оттуда вышел в море. Будучи стеснен во времени, Помпей поспешно плыл мимо многих городов, однако Афины он не миновал. Высадившись там, он принес жертвы богам и обратился к народу с речью, а затем тотчас вернулся на корабль. Возвращаясь, он прочитал обращенные к нему две надписи, состоящие из одного стиха каждая. Одна, на внутренней стороне ворот, гласила:

Человек ты, помни это! В той же мере ты и бог.

А снаружи была начертана такая надпись:

Ожидали, преклонялись, увидали – в добрый путь!

Некоторые из находившихся еще в открытом море и державшихся вместе пиратских кораблей изъявили Помпею покорность. Последний обошелся с ними милостиво: он взял суда, не причинив зла команде. Тогда остальные пираты, в надежде на пощаду, вместе с женами и детьми начали сдаваться самому Помпею, избегая иметь дело с подчиненными ему начальниками. Помпей всем им оказывал милосердие и с их помощью выслеживал тех, которые еще скрывались, сознавая свои страшные преступления; когда же эти последние попадали в его руки, Помпей подвергал их наказанию.

28. Большинство самых могущественных пиратов, однако, поместило свои семьи и сокровища, а также всех, кто не был способен носить оружие, в крепостях и укрепленных городах на Тавре, а сами, снарядив свои корабли, ожидали шедшего против них Помпея у Коракесия в Киликии. В происшедшем сражении пираты были разбиты и осаждены в своих крепостях. В конце концов разбойники отправили к Помпею посланцев просить пощады и сдались вместе с городами и островами, которыми они овладели, а затем укрепили их настолько, что не только взять их силой, но даже подступиться к ним было нелегко.

Таким образом, война была завершена, и не более как за три месяца с морским разбоем было покончено повсюду. Кроме множества других кораблей, Помпей захватил девяносто судов с окованными медью носами. Что касается самих пиратов (а их было взято в плен больше двадцати тысяч), то казнить всех Помпей не решился; с другой стороны, он считал неблагоразумным отпустить разбойников на свободу и позволить им рассеяться или вновь собраться в значительном числе, так как это большей частью были люди обнищавшие и вместе с тем закаленные войной. Помпей исходил из убеждения, что по природе своей человек никогда не был и не является диким, необузданным существом, но что он портится, предаваясь пороку вопреки своему естеству, мирные же обычаи и перемена образа жизни и местожительства облагораживают его. Даже лютые звери, когда с ними обращаются более мягко, утрачивают свою лютость и свирепость. Поэтому Помпей решил переселить этих людей в местность, находящуюся вдали от моря, дать им возможность испробовать прелесть добродетельной жизни и приучить их жить в городах и обрабатывать землю. Часть пиратов по приказанию Помпея приняли маленькие и безлюдные города Киликии, население которых получило добавочный земельный надел и смешалось с новыми поселенцами. Солы, незадолго до того опустошенные армянским царем Тиграном, Помпей приказал восстановить и поселил там много разбойников. Большинству же их он назначил местом жительства Диму в Ахайе, так как этот город, будучи совершенно безлюдным, обладал большим количеством плодородной земли.

29. Эти действия Помпея вызвали порицание со стороны завистников, а его поступок с Метеллом не встретил одобрения даже у близких друзей. Дело в том, что Метелл, родственник того Метелла, который был товарищем Помпея по командованию в Испании, был послан на Крит еще до избрания Помпея главнокомандующим. Остров Крит был тогда вторым после Киликии средоточием пиратских шаек. Метелл захватил множество пиратов в плен, разрушил их гнезда и самих их велел казнить. Оставшиеся в живых были осаждены Метеллом. Они отправили посланцев к Помпею, умоляя прибыть на остров, так как он-де является частью подвластной ему земли и во всех отношениях входит в определенную законом приморскую полосу. Помпей благосклонно выслушал просьбу пиратов и письменно приказал Метеллу прекратить войну. Вместе с тем он повелел городам на Крите не подчиняться Метеллу и послал туда претором одного из подчиненных ему начальников – Луция Октавия. Последний присоединился к осажденным пиратам и, сражаясь вместе с ними, не только доставил Помпею неприятности, но и выставил его в смешном виде: из зависти и ревности к Метеллу Помпей как бы ссудил свое имя таким нечестивым и безбожным людям, а своею славою разрешил прикрываться для защиты и пользоваться как амулетом. Уже Ахилл, говорят, распаленный жаждой славы, поступал не как подобает мужу, а как безрассудный юноша, запрещая другим метать стрелы в Гектора:

Славы б не отнял пронзивший, а он бы вторым не явился.

А Помпей даже взял под защиту общего врага, заступился за него, чтобы лишить триумфа полководца, потратившего так много труда на борьбу с разбойниками. Метелл, однако, не сдал командования; он захватил пиратов в плен и подверг их наказанию, Октавия же с оскорблениями и бранью отпустил из лагеря.

Постановчий напис Селевка Розоського1

I. «Год... месяца Аппелая. Император Цезарь, сын божественного Юлия, император в четвертый раз, назначенный консулом во второй и третий раз2, приветствует архонтов, совет и народ священного, неприкосновенного и автономного города Розоса. Я и мое войско пребываем в здравии. Ниже написанное взято со стеллы, которая находится на Капитолии в Риме. Это должно быть помещено в вашем общественном архиве. Копию пошлите в Тарс совету и народу, в Антиохию совету и народу... [пропуск] чтобы была поставлена. Прощайте».

II. «Цезарь, император, триумвир по устройству государства. По закону Мунация и Эмилия даны(?) права римского гражданства и льготы по налогам со всех имуществ в следующих выражениях:

Поскольку Селевк, сын Феодота, розосец, сражался вместе с нами и под нашим командованием... из-за нас испытывал несчастия и подвергался опасностям, ничего не щадя для преодоления трудностей, показал всю преданность и верность государству, соединил собственные интересы с нашим благополучием, претерпевал ущерб ради государства и народа римского, как при нас, так и в нашем отсутствии, приносил нам пользу.

§ 1. Ему и родителям его, детям, родившимся от него, жене, живущей с ним,... даем гражданство и освобождение от всех налогов сообразно тому, как распространяется это на тех, кто пользуется полными правами гражданства и освобождением от налогов; да будут они освобождены от военной службы и от городских литургий.

§ 2. Сам вышепоименованный, его родители, дети, рожденные от него, пусть будут приписаны к трибе Корнелиев, и пусть там он подает голос и... да будет. И если пожелает пройти ценз... пожелает быть в Италии...

§ 3. Поскольку вышеозначенный, как и жена, и родители, и дети, рожденные от него, до получения прав римского гражданства был свободен от податей и повинностей... и, став римским гражданином, свободным от повинностей, если по закону пожелает пользоваться, да будет ему позволено; жреческие же обязанности... почести, привилегии..., какие он имел ранее, пусть пользуется [ими] согласно полным правам и на основании всех преимуществ.

§ 4. Никто из сборщиков налогов или прокураторов... на постой или зимовку.

§ 5. Азию и Европу... ему самому, детям его, жене его.

§ 6. ..брак... закону Атилия и закону Юлия.

§ 7. ...ему в города или области Азии и Европы... если он привозит или вывозит ради своей пользы из города или из области... если он из города или из области вывозит ради своей пользы принадлежащее ему поголовье... ни один город, ни один откупщик налогов не должен со всех этих предметов взимать с Селевка пошлину.

§ 8. [Если кто-нибудь] захочет их обвинить... вызвать в суд, возбудить иск, добиться решения, во всех этих случаях, если они хотят судиться у себя дома по собственным законам или в свободных городах, или у наших магистратов и промагистратов, выбор их... чтобы никто иначе, как здесь написано, не судил бы и не выносил бы решений. Если же приговор по делам против них будет в противоречии с этим, да будет он недействителен.

§ 9. Если кто-нибудь захочет выступить с обвинением вышепоименованного, родителей, жены, детей и потомков, предъявив обвинение, грозящее по предварительному установлению смертною казнью,... пусть имеют право принять участие в посольстве к нашему сенату, нашим магистратам и промагистратам... посылать посольства ради своих интересов. Всякий же город, всякий магистрат, если он не выполнит этого или будет действовать вопреки этому, или будет знать о противоречащем этому, или возьмет залог против него, или недобросовестными поступками воспрепятствует тому, чтобы вышепоименованные пользовались установленными привилегиями, обязан заплатить штраф в сто тысяч сестерций в пользу народа римского. Деньги же надлежит взимать или в провинциях нашим магистратам и промагистратам, или же сделать это в Риме... Если [осужденный] дает надежное поручительство в этой сумме, таковое пусть принимается. Ради исполнения вышесказанного пусть позаботятся и примут меры наши магистраты и промагистраты, наблюдающие ва исполнением».

III. «Года... месяца Дистра 15, император Цезарь, сын божественного, император в шестой раз, консул в третий раз, избранный консулом в четвертый раз3, приветствует архонтов, совет и народ священного, свободного и пользующегося правом убежища города Розоса. Если вы здравствуете, это хорошо, сам я с войском пребываю в здравии. Послы, направленные к нам: Селевк, мой наварх, Гер, Калли..., Сим и ...ер, Симмах, мужи добрые от народа доброго, дружественного и союзного прибыли ко мне в Эфес и вели беседу по тем вопросам, по жаким было им поручено. Я оказал хороший прием этим людям, найдя их мужами достойными, любящими родину, и принял от иих почести, а также венок. Постараюсь, когда прибуду в ваши края, сделать вам добро и сохранить вместе с тем привилегии вашего города. Сделаю это я охотно ради наварха Селевка, сражавшегося со мной в течение всего времени войны, во всем отличившегося и всегда дававшего подтверждение своей преданности и верности, который не упускал ни одного случая, прося за вас, проявляя усердие и готовность при защите ваших интересов. Прощайте».

IV. «Года... месяца Апеллая девятого числа. Император Цезарь, сын божественного, император, в третий раз, консул в четвертый раз1 приветствует архонтов, совет и народ священного и пользующегося убежищем города Розоса. Если вы здравствуете, хорошо, а сам я с войском пребываю в здравии. Селевк, ваш согражданин и мой наварх, сражался за меня во всех войнах и показал многие примеры преданности, верности и мужества, и, как сражавшийся за нас и отличившийся, он удостоен был пожалованием таких привилегий, как освобождение от налогов и права гражданства. Его я и ставлю вам в пример, ибо такие-то люди проявляют усердие вследствие благожелательности к своей родине. Я охотно сделаю вам все, что в моих силах, ради Селевка, без боязни посылайте ко мне смело с просьбами обо всем, о чем вы думаете. Прощайте»2.

Едикти Августа з Кіренаїки3

[7-6 г. до н. э.] Император Цезарь Август, великий понтифик, в семнадцатый год трибунской власти, император четырнадцатый раз, говорит4:

«Мне известно, что в провинции Киренаике римлян всех возрастов, имеющих цене в 2500 денариев или более, проживает всего 215 человек, из каковых и назначаются судьи и, как пожаловались посольства из городов этой провинции, среди них существуют некоего рода тайные сообщества, угнетающие эллинов при процессах, грозящих смертной казнью, ибо одни и те же лица поочередно выступают то в качестве обвинителей, то свидетелей. Я и сам установил, что некоторые невинные угнетены таким образом и подвергнуты высшей мере наказания. Поэтому – впредь до того, как сенат вынесет какое-либо постановление по этому вопросу или я сам найду что-либо лучшее, по моему мнению, справедливо и целесообразно поступят те, кто будет управлять провинцией Критом и Киреваикой, если назначат в области Кдрены в одинаковом числе судей как из эллинов, обладающих высшим цензом, так и из римлян.

Как римляне, так и эллины должны быть не моложе 25 лет и владеть движимым и недвижимым имуществом, если только найдется достаточное количество таких лиц, в 2500 денариев, или же, если таким образом будет невозможно заполнить число судей, какие должны быть назначены, пусть управители провинций навначат владеющих половиной, ню никак не меньше, указанного выше имущества, в суды по раебору тех дел эллинов, которые наказываются смертной казнью.

Если эллину-подсудимому за день до того, как обвинитель выступит с речью, дано будет право решать, будут ли судьями только римляне или же половина их будет из эллинов и он выберет половину эллинов, тогда, выверив шары и написав на них имена, следует из одной урны вынимать жребий с именами римлян, из другой – с именами эллинов, до тех пор, пока тех и других не будет по двадцати пяти. Обвинитель, если он пожелает, пусть отведет по одному да римлян и из эллинов, обвиняемый же – трех из всех, но при том условии, чтобы из отводимых не были все только римляне или же все эллины. Затем все остальные приводятся к подаче голосов и опускают голоса отдельно: в особый ящик – римляне, и отдельно, в другой ящик – эллины. Потом, после того как будет произведен подсчет голосов отдельно тех и других, пусть правитель объявит во всеуслышание то, что решило большинство тех и других вместе. И поскольку незаконную смерть родственники убитых по большей части не оставляют неотомщенной и, естественно, найдутся эллины-обвинители, которые возбудят дело по поводу убитых родственников или сограждан, то справедливо и целесообразно, по моему мнению, поступят те, кто будет управлять Критом и Киреной, если они в области Кирены не допустят римлянина в качестве обвинителя по делу об убийстве эллина или эллинки, за исключением того случая, когда дело по поводу убийства кого-либо из своих родственников или сограждан возбуждает удостоенный римского гражданства эллин».

II

[7-6 гг. до н. э.] Император Цезарь Август, великий понтифик, в семнадцатый год трибунской власти говорит: «Порицания и хулы не заслуживает Публий Секстий Сцева за то, что он Авла Стлакция Максима, сына Люция, Люция Стакция Македонянина, сына Люция и Публия Филорота, вольноотпущенника Публия после того как они сообщили, что знают нечто, касающееся моего благополучия и государственных дел и намереваются об этом сказать, позаботился закованными послать из провинции Киренаики ко мне, ибо Секстий поступил так, как следовало, и с достаточной предусмотрительностью. Впрочем, поскольку они доказали мне совершенно ясно, что ничего касающегося меня и государственных дел они не знают, а то, что они говорили в провинции, они выдумали и показали ложно, я их освободил и отпустил из-под стражи. Авлу же Стлакцию, которого послы киренцев обвиняли в том, что он из общественных мест убрал статуи, в том числе ту, на которой город написал мое имя, до тех пор, пока я не разберу этого дела, я запрещаю выезжать без моего разрешения».

III

[7-6 гг. до н. э.] Император Цезарь Август, великий понтифик, в семнадцатый год трибунской власти говорит: «Тем из провинции Киренаики, кто почтен правами гражданства, я приказываю нести повинности в очередь с корпорацией эллинов, отнюдь не меньше; исключаются те, кому по закону или постановлению сената, по решению моего отца или же моему вместе с гражданством дано освобождение от повинностей. Мне угодно также, чтобы и те, кому дано освобождение от повинностей, были свободны от платежей [лишь] по тому имуществу, которое было тогда, [когда было даровано право гражданина], а за все приобретенное после им следует платить установленное».

IV

[7-6 гг. до н. э.] Император Цезарь Август, великий понтифик, в семнадцатый год трибунской власти говорит: «По всякого рода процессам, какие возникнут между эллинами, живущими в провинции Киреваике, за исключением преступлений, наказуемых смертной казнью, каковые тот, кто управляет провинцией, должен разбирать и выносить по ним решение сам или же назначить суд присяжных, –по всем остальным делам должно давать в качестве судей эллинов, если какой-нибудь обвиняемый или ответчик сам не захочет иметь судьями римских граждан. Если сторонам в силу моего эдикта будут даваться судьи-эллины, не следует давать ни одного из этих судей из того города, из которого происходит обвинитель, или истец, или же обвиняемый, или ответчик».

V

Император Цезарь Август, великий понтифик, в девятнадцатый год трибунской власти говорит: «Сенатское постановление, принятое в консульство Гая Кальвизия и Люция Пассиена в моем присутствии и за моей подписью, касающееся безопасности союзников римского народа, дабы оно было известно всем тем, о ком мы заботимся, решил я послать в провинции и распространить в качестве моего эдикта, из которого будет ясно всем живущим в провинциях, какую saботу прилагаем мы – я и сенат – о том, чтобы никто из наших подданных не потерпел против надлежащего и не заплатил лишнего.

Семінарське заняття № 5: Cтановлення міжнародного права у добу середньовіччя.

Навчальна мета заняття: сформувати цілісне уявлення про особливості міжнародно-правового життя у період середньовіччя.

Час проведення – 2 год.

Навчальні питання:

  1. Характерні риси середньовічного міжнародного права.

  2. Становлення інститутів середньовічного міжнародного права у західноєвропейському регіоні.

  3. Міжнародне право Візантії. Організація посольської справи та дипломатичного церемоніалу. Династичні шлюби. Договори Візантії з Венецією та Генуєю.

  4. Договори Київської Русі з Візантією. Міжкнязівські договори у період феодальної роздробленості. Унії Польщі та Литви.

  5. Становлення інститутів міжнародного права на Арабському Сході. Джихад. Право міжнародних договорів.

  6. Міжнародно-правові учення у добу середньовіччя.

Ключові поняття: «консул», «продик», «індульгенція», «єпітимія», «папська революція», «хрестовий похід», «дипломатичне право», «ратифікація», «пролонгація договору», «мито», «каперство», «берегове право», «право гарматного пострілу», «міжнародний арбітраж».

Теми рефератів:

  1. Міжнародний договір як основоположне джерело міжнародного права доби Середньовіччя.

  2. Організація посольської справи та дипломатичного церемоніалу у Візантії.

  3. Договори Русі з Візантією: причини та передумови укладення, юридична техніка, зміст, значення.

  4. Західноєвропейські міжнародно-правові учення періоду раннього середньовіччя (Блаженний Августин, Ісидор Севільський).

  5. Міжнародно-правові ідеї у Декреталіях Граціана (близько 1150 р.).

  6. Міжнародно-правові погляди Томи Аквінського.

  7. Проект загальноєвропейської конфедерації Іржі Подебрада та спроба його реалізації.

  8. Учення Джованні Леньяно про правила ведення війни та репресалії.

  9. Кристина де Пізан (1364/1365 – 1430 рр.) – перша жінка - теоретик міжнародного права («Книга про воїнські та лицарські подвиги»).

  10. Формування середньовічних національних шкіл міжнародного права: іспанської (Бартоломе де Лас Касас, Матіас де Паз, Фернандо Васкез де Менчака, Домінго де Сото, Дієго Коварубіас, Балтазар Айала), італійської (Джованні Леньяно, П’єріно Беллі), польської (Станіслав зі Скарбимежу, Павел Влодковіц, Анджей Моджевскі) та ін.

  11. Міжнародно-правові погляди Гуго Гроція (1583-1654). Вплив ідей Гуго Гроція на подальший розвиток науки міжнародного права.

Методичні рекомендації

Відповідь на перше питання мусить містити характеристику специфічних рис середньовічного міжнародного права. Характерною тенденцією міжнародного права середньовічного періоду стає послаблення міжрегіональної відокремленості. Характерною особливістю середньовічного типу міжнародного права є його становлення передусім як договірного. Будь-які, державно-значимі міжнародні питання намагалися врегулювати договором, оскільки кожна сторона мала свій специфічний звичай, який не міг бути застосований для іншої (або не визнавався нею). Багаторазово зросла кількість міжнародних договорів. Оскільки нові суб’єкти міжнародного права у своїй основі були варварськими і раніше залежними від Риму, то вони найчастіше використовували інститути, що вже існували в Римському праві народів: право договорів, посольське право, право війни та ін. Однак згодом під впливом релігії, особливо християнської, зміст названих інститутів Римського права народів розширювався, деталізувався, видозмінювався і з’явилися нові інститути. Насамперед це стосувалося обсягу правосуб’єктності суб’єктів міжнародного права, особливо нових.

Розгляд другого питання студенти мають розпочати з аналізу договорів англійців з норманами. Слід також звернути увагу на особливості міжнародного права Франкської держави. Окремо необхідно висвітлити зміст капітуляріїв Карла Великого, звернути увагу на правове закріплення розпаду імперії Карла Великого. Важливе місце у розкритті питання має посідати аналіз змісту англійських купецьких хартій. Варто проаналізувати також міжнародні договори Франції. Варто зауважити, що із завоюванням Римської імперії варварами, ослаблені племена стали все більш залежними від Візантії, а папський престол отримав можливість розширювати свою владу. Папа Григорій VII провадив активну діяльність по встановленню пріоритету папського престолу щодо світської влади, чим отримав визнання як особа, що «персоніфікувала папство». В 1075 р. він видав «Dictatus papae» з 27 пунктів, яким затверджував, що «Лише Римський понтифік є універсальним» (тобто – може реалізовувати світову владу).Студентам обов’язково необхідно з’ясувати вплив на тогочасне міжнародне право християнської церкви, розкрити особливості права війни за часів здійснення хрестових походів. У цей період міжнародне право розвивалося під впливом ставлення католицької церкви до світської влади і до війни. Значний внесок у розвиток науки міжнародного права під таким впливом зробив найвизначніший ідеолог західноєвропейського феодалізму, учений теолог і філософ Хома Аквінський (1225-1274 pp.)- Він обгрунтував правосуб’єктність найбільш розвинутих європейських держав, чим сприяв зближенню церковної і світської влади й, отже, зміцненню Апостольського престолу. У сфері ставлення церкви до війни Аквінський досліджував питання, що стосуються моральної і юридичної сутності війни та її наслідків, і на основі цього зробив певні висновки щодо правомірності воєн. У загальному плані ці висновки певною мірою віддзеркалювали вищевідзначені постулати католицької релігії.

Друге притання має бути присвячене розгляду специфіки міжнародного права Візантії. Студентам слід звернути увагу на організацію посольської справи та візантійського дипломатичного церемоніалу. Заслуговує на увагу специфіка укладення династичних шлюбів. Окремо необхідно проаналізувати договори Візантії з Венецією та Генуєю. Крім того, згідно з мирним договором Візантії та Персії 561 р. в його завершальній частині приписувалося, що після його укладання представниками сторін за описаною процедурою, тексти договору повинні скріпитись правителями сторін шляхом обміну листами.

Висвітлюючи договори Київської Русі з Візантією варто мати на увазі, що з розвитком на Сході Європи відносин Київської держави з Новгородом, Візантією та рядом прикордонних держав становленню більш гуманних, порівняно із Західною Європою, положень ведення війни, ставленню до іноземців, розвитку посольського права (сувора недоторканність навіть послів ворожої сторони) сприяли праці слов’янських учених-теологів. У числі найбільш характерних у цьому відношенні можна назвати «Слово про закон і благодать» митрополита Іларіона, «Повчання Володимира Мономаха» (про військовий гуманізм), «Слово о полку Ігоревім». Слід звернути увагу й на міжкнязівські договори в землях Русі у період феодальної роздробленості. Окресо варто розглянути унії Польщі та Литви – Кревську 1385 р., Віленсько-Радомську 1401 р., Городельську 1413 р., Гродненську 1432 р., Краківсько-Віленську 1499 р., Мельницьку 1501 р., Люблінську 1569 р.

П’яте питання має створити уявлення про формування основ інститутів міжнародного права на Арабському Сході. Мусульманське право (шаріат) є складовою ісламу, як соціально-релігійної системи на основі вчення Мухамеда (571-632 рр.). З релігійної обумовленості шаріату випливає особливість його правових норм, які у переважній більшості мають імперативний характер. Шаріат є сукупністю норм, що базуються на принципах Корану й адресовані передусім мусульманам для регулювання їх відносин між собою та з зовнішнім (позаісламським) світом. Ісламське міжнародне право (сійар) є складовою саме шаріату. Ісламське право народів, як і його європейських аналог, поділяють на право війни (тут виділяються інститути захисту від бандитів і нападників, власне війна та ін.) та право миру (його складають інститути гостинності, арбітражу, посольських та договірних відносин). мусульманське міжнародне право відрізняє порівняно велика кількість визнаних джерел. Проте, в цілому є загальні основоположні чотири джерела – первинні: Коран і сунна (традиція; розповіді про життя та діяльність пророка Мухамеда); та вторинні: іджма (згода), кійас (аналогія). Ще більш загальним є поділ джерел мусульманського міжнародного права на дві частини, що містять у собі вже названі – шаріат (власне право) та фікх (тлумачення права). Варто також наголосити, що джихад (газават) не мав того міжнародно-правового значення, яке іноді намагаються надати йому деякі сучасні політики. Віровчення ісламу допускає джихад проти відступників або супротивників віри. У Корані сказано: «Боріться з тими з невірних, які близькі до вас. І нехай вони знайдуть у вас суворість». Однак війна без достатньої підстави засуджується Кораном: «Якщо ж один несправедливий проти іншого, то бийтеся з тим, який несправедливий». Початку військових дій передували оголошення війни і заклик до супротивника прийняти іслам або платити данину. Ісламська війна має свої правила та звичаї. Храми належало щадити. Жінок, дітей і старих противника не можна було вбивати, навіть якщо «вони підбадьорювали своїх воїнів». Під час війни заборонялося знищувати житла, сади, угіддя і худобу, за винятком «військової здобичі».

Останнє питання має розкривати особливості міжнародно-правових ученнь доби середньовіччя. Студентам слід звернути увагу на міжнародно-правові погляди Т. Аквінського, І. Подебрада, Ф. Віторіа, А. Джентілі та ін.

Навчальна література

Основна:

  1. Буткевич О. В. Історія міжнародного права. – К.: Ліра-К, 2013. – 416 с.

  2. Дмитрієв А. І., Дмитрієва Ю. А., Задорожній О. В. Історія міжнародного права: Монографія. – К.: Видавничий дім «Промені», 2008. – 384 с.

  3. История международного права /авт. кол.; по ред. А.И. Дмитриева, У.Э. Батлера. – Изд. 2-е, доп. и перераб. – Одесса: Фенікс, 2013. –574 с.

Додаткова:

  1. Баскин Ю. Я., Фельдман Д. И. История международного права. – М.: Междунар. отношения, 1990.– 208 с.

  2. Баскин Ю.Я. Библия и международное право // Изв. вузов. Правоведение. 1991. – № 5. – С. 40 – 48.

  3. Баскин Ю.Я. Новый завет и становление международного права // Изв. вузов. Правоведение. – 1992. – № 4. – С. 75 – 81.

  4. Буткевич О.В. Міжнародне право Середніх віків: Монографія. – К.: Видавництво гуманітарної літератури, 2008. — 672 с.

  5. Гавриленко О.А. Формування підґрунтя принципу мирного вирішення міжнародних спорів у стародавній час та добу середньовіччя // Український часопис міжнародного права. – 2015. – № 2. – С. 59-64.

  6. Гавриленко О.А. Правовий статус консулів генуезьких колоній у Криму (середина ХІІІ – друга половина ХV ст.) // Вісник Харківського національного університету ім. В.Н. Каразіна. – № 919. – Серія «Право». – 2010. – Вип. 7. – С. 152-156.

  7. Грабарь В.Э. Вселенские соборы XII-XV вв., как органы международного общения // Вопросы истории. – 1945. – №3/4. – С. 86-98.

  8. Гроций Г. О праве войны и мира. – М.: Госюриздат, 1956. – 868 с.

  9. Задорожній О. В. Міжнародно-правова діяльність князів Київської Русі періоду «відносної централізації»: від Аскольда до Святослава (ІХ-Х ст.) // Науковий вісник Ужгородського національного університету. Серія: Право. – 2014. – Вип. 27. – Том 3. – С.187-190.

  10. Задорожній О.В. Утворення Київської Русі як феодальної держави середньовіччя та суб’єкта міжнародного права як результат взаємодії різнорідних факторів // Актуальні проблеми держави і права: збірник наукових праць. Вип. 73 / редкол.: С.В.Ківалов (голов.ред.) та ін.; відп. за вип. В.М. Дрьомін. – Одеса: Юридична література, 2014. – С. 146-152.

  11. История дипломатии. Т. 1. / Бахрушин С.В., Ефимов А.В, Косминский Е.А и др.; под ред. В.П. Потемкина.– М.: Гос. соц.-эк. изд-во, 1941. – 566 с.

  12. Корецкий В.М. Проект Иржи Подебрада об организации мира и современность // Антологія української юридичної думки. - Т. 8. – Міжнародне право / За загальною редакцією В.Н. Денисова. – К.: Видавничий Дім «Юридична книга». 2004. – С. 516-528.

  13. Левин Д. Б. История международного права. – М.: Изд-во ИМО, 1962. – 136 с.

  14. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. В 2 т. Т. 1. – СПб, 1904. – 463 с.

  15. Мережко А.А. История международно-правовых учений. – К.: Таксон, 2006. – 492 с.

  16. Ривье А. Учебник международного права / Пер. П. Казанского. – М: Тип. И.П. Малышева, 1898. – 370 с.

  17. Ромінський Є.В. «Мир стоїть до раті, а рать до миру»: про деякі особливості давньоруських міжнародних та міжкнязівськиx договорів // Державний суверенітет, національна безпека і світовий правопорядок в історико-правовому вимірі : матеріали XXХІ Міжнародної історико-правової конференції, 27-30 листопада 2014 р., м. Берегове / ред. колегія : І.Б. Усенко (голова), Я.В. Лазур (заст. голови), А.В. Макарчук (відп. секретар), К.А. Губар, О.О. Малишев, Є.В. Ромінський, В.Є Кириченко, Н.М. Крестовська, І.В. Музика, О.Н. Ярмиш. – Київ-Ужгород : Вид-во «Говерла», 2014. – С. 262-267.

  18. Стоянов А.Н. Очерки истории и догматики международного права. – Харьков, 1875.

  19. Циммерман М.А. История международного права с древнейших времен до 1918 года. – Прага: Изд-во тип. Рус. юрид. ф-та в Праге, 1924. – 382 с.

Пам’ятки права

Договори англійців з норманами

Догівор Альфреда з Гутрумом1

…И они постановили2: если будет убит человек, то мы оцениваем одинаково англичанина и датчанина, а именно в 8 полумарок чистого золота, за исключением кэрла, сидящего на земле, облагаемой податью, и их [датских] вольноотпущенников, которые также оцениваются одинаково, каждый в 200 шиллингов.

И если кто-либо обвинит королевского тэна в убийстве, то, если он решится очиститься [от обвинения], пусть сделает это с [помощью] 12 королевских тэнов, и если кто-нибудь обвинит человека более низкого положения, чем королевский тэн, то тот должен очиститься с 11 равными себе и с одним королевским тэном.

И чтобы каждый знал своего поручителя при [приобретении] рабов, лошадей и волов.

И мы все постановили в тот день, когда принесли присягу [при заключении договора], что ни раб, ни свободный человек не должны без разрешения переходить в это войско [датское войско], ни кто-либо [из датчан] к нам...

Договір Етельреда Нерішучого та Олава, сина Трюггві1

Вот мирный доrовор и соглашение, которые король Этельред и eгo уитэны заключили с тем войском, которое прибыло с Анлафом, Юстином и Гутмундом, сыном Стейтана.

Во-первых, устанавливается прочный мир между королем Этельредом и eгo народом и всем войском, которому король заплатил деньги, согласно договору, который заключили архиепископ Сигерик, элдормен Этельвеард и элдормен Эльфрик, получив разрешение короля на то, чтобы купить мир областям, которыми они под рукой короля владеют.

И если какой-либо флот станет разорять Анrлию, да получим мы от них всяческую помощь; а мы должны обеспечивать их припасами все время, пока они с нами.

И всякая область, которая заключает мирный доrовор с теми, кто разоряет Анrлию, да будет исключена из договора нами и всем войском.

­И всякое торговое судно, входящее в устье, да имеет мир, даже если оно не имело мира, если оно неуправляемо.

И даже если оно управляемо и приплывет к какому-либо городу, имеющему мир, и люди убегут в этот город, тогда да имеют они мир для себя и всего, что они с собой принесли.

И все наши люди, имеющие мир, да имеют eгo на суше, и на воде, в устье и снаружи.

Если кто­-нибудь из людей короля Этельреда, имеющих мир, придет в землю, не имеющую мира, и то войско туда придет, да имеют мир ero корабль и все eгo добро, и если он покинет корабль, или построит хижину, или раскинет шатер, да имеет мир он и все ero добро.

Если он свое добро принесет в дом, вместе с добром людей, не имеющих мира, то теряет свое добро, но сам имеет мир и жизнь, если назовет себя.

И если человек, имеющий мир, бежит или сражается и не хочет назвать себя ­ и eгo убьют, да остается он без виры.

Если у человека отнимут eгo добро, и он узнает корабль, который это сделал, то капитан должен отдать добро или прийти с четырьмя людьми и показать так, как прежде было установлено, что он eгo честно получил.

Если англичанин убьет датчанина, свободный свободного, за него выплачивается 25 фунтов, либо выдается тот, кто это сделал; и столько же платит датчанин за анrличанина, если он eгo убьет.

И если анrличанин убьет раба, принадлежащеrо датчанину, за него выплачивается фунт, и столько же платит датчанин анrличанину за eгo раба, если он eгo убьет.

Если восемь человек будут убиты, внутри бурга или снаружи, то это есть нарушение мира. Если меньше, чем восемь человек, ­ выплачивается полностью вира.

Если мир был нарушен в городе, пусть горожане сами пойдут и доставят убийц, живыми или мертвыми, их ближайшим родичам, голову за голову. Если они не захотят, пусть пойдет элдормен, а если он не захочет, да не имеют все подвластные ему земли мира.

Все убийства, и все грабежи, и все то зло, которые были совершены до заключения доrовора, всеми забываются, да не будет никто за это мстить или просить возмещения.

И ни мы, ни они не должны укрывать чужих рабов, чужих воров и чужих преступников.

И если скажут о местном жителе, что он украл скот или убил человека, то скажет ли викинr или местный житель, да не сможет он никакоrо оправдания произносить.

И если их люди убьют восемь наших, да будут они исключены из доrовора с нами и не смогут никакоrо возмещения дать.

Двадцать две тысячи фунтов золота и серебра заплатят англичане войску по этому договору.

Договір, укладений у 817 р. між

імператором Людовіком I Благочестивим та папою Пасхалієм I1

Во имя всемогущего бога отца и сына и святого духа. Я, Людовик, император Август устанавливаю и составляю через этот договор утверждения нами, тебе, блаженному Петру, князю апостолов, и через тебя твоему наместнику, господину Пасхалию, высочайшему первосвященнику и всеобщему папе и его преемникам навечно, так чтобы от предшественников ваших вплоть до нашего времени в вашей власти и господстве вы владели бы и располагали городом Римом с его дукатом и предместьями, а также всеми посёлками и его территориями горными и приморскими, побережьями и портами или всеми городами, замками, городками и посёлками в пределах Тусции, то есть Портумом, Центумцеллой, Чере, Бледой, Мантуранумом, Сутриумом, Непе, Кастеллом, Галлисом, Хортом, Полимартиумом, Америей, Тоди, Перусией с тремя её островами, то есть большим и малым, Пульвенсисом, Нарни, Утрикулумом со всеми пределами и территориями, относящимися к описанным выше городам. Таким же образом в пределах Кампании Сеньи, Ананьи, Ферентинум, Алятрум, Патрикум, Фризилуну с пределами Кампании, а также и Тибур со всеми пределами и территориями, относящимися к этим городам, а также и экзархат Равенны с совокупностью [всего, что к нему относится] с городами, городками поменьше, местечками и замками, которые священной памяти господин король Пипин и доброй памяти отец наш император Карл возвратили блаженному апостолу Петру и вашим предшественникам уже давно посредством акта дарения, то есть город Равенну и Эмилию, Бобиум, Цезену, Форумпопули, Форумливия, Фавенцию, Имолу, Бононию, Феррарию, Комиаклум и Адрианис и Габелум со всеми пределами, территориями, а также островами на суше и на море, относящимися к вышеназванным городам. Также и Пентаполис, а именно Ариминум, Пенсаурум, Фанум, Сенегалию, Анкону, Хуману, Хесис, Форумсемпрония, Монтеферетри, Урбинум и Вальвенскую территорию, Каллис, Луциолис, Эугубиум, со всеми пределами и землями, относящимися к этим же городам. Таким же образом Сабинскую территорию, поскольку она была уступлена посредством дарственного письма нашим отцом, императором Карлом блаженному апостолу Петру к совокупности точно так же его послами аббатами Итерием и Магенарием в пределах той же сабинской территории был назначен также Реатинум. Таким же образом в пределах Тусции Лангобардской Кастеллум Фелицитатис, Урбиветум, Бальнеум регис, Ференти, Каструм Битервиум, Орты, Марку, Суану, Популониум, Роселлы, и острова Корсику, Сардинию и Сицилию в совокупности со всеми окрестностями и территориями, побережьями, бухтами, портами, относящимися к описанным выше городам и островам. Так же в пределах Кампании Сору, Арки, Аквинум, Арпинум, Теану и Капую и владения на которые распространяются ваши власть и господство, а именно Беневентское и Салернское, и владение нижней и верхней Калабрии и владение Неаполитанское, и вверенныенам богом владения повсюду в пределах королевства и империи нашей признаются вашими.Таким же образом мы подтверждаем право на все те вышеописанные провинции, города и городки, селения и замки, деревни и территории, а также и владения уже упомянутой твоей, о апостол Пётр, церкви, а через тебя твоему наместнику, нашему духовному отцу господину епископу Пасхалию, общему и всеобщему папе и его преемникам до самого скончания века мы таким же образом подтверждаем, пусть они удерживают в своём праве, власти, а также господстве. Подобным образом, через посредство того подтвердительного постановления мы утверждаем дарение, которое добровольно сохранили за блаженным апостолом Петром, светской памяти дед наш, король Пипин, а позднее, господин и отец наш император Карл. Также между священной памяти папой Адрианом и господином и отцом нашим императором Карлом было решено, чтобы в указанных выше дарениях удерживались в равной мере и ценз и подать или прочие выплаты, которые имели обыкновение ежегодно вносить либо из Лангобардской Тусции, либо из герцогства Сполетского во дворец короля Лангобардов; ведь тот же самый первосвященник тому же самому [императору] предписал своей волей, чтобы таким же образом названный ценз выплачивался с вышеназванных герцогств, то есть Тосканского и Сполетского, в пользу церкви блаженного апостола Петра. Помимо этого герцогства эти [поступают] в полное наше распоряжение и присоединяются к нашей стране. Кроме того, посредством того нашего утвердительного постановления мы повелели присоединить к вашей части всё выше указанное таким образом, чтобы они пребывали во власти, господстве и распоряжении вашем и ваших преемников, чтобы ни нами, ни нашими сыновьями или преемниками посредством какого – нибудь договора либо условия ваша власть не умалялась ни в коей мере, или из всего вышеназванного, а именно, из провинций, городов, городков, селений, замков, деревень, территорий и владений а также податей и цензов, ничего не было отнято у вас, либо у ваших преемников; и чтобы мы впредь не отняли этого и чтобы мы не потворствовали кому – нибудь, желающему [это] отнять, но чтобы мы скорее могли обещать защитить то, что было упомянуто выше, то есть провинции, городки, города, селения, замки, территории, владения, а также острова, цензы и подати [принадлежащие] церкви блаженного апостола Петра и понтификам, навечно поселившимся в святейшей его резиденции. Мы будем просить о том, чтобы всё это было надёжно предоставлено в его распоряжение с целью пользования и извлечения доходов, а также приведения в порядок. В тех наших [постановлениях] мы требуем, чтобы никакая область или полномочие не было устроено или провозглашено либо отнято или хвастливо обещано, кроме как [по согласию] того, кто в то время владел бы управлением его святой церкви. И если какой – нибудь человек из вышеназванных городов, относящихся к вашей церкви, пришёл бы к нам, желая уклониться от вашего господства и власти, или опасаясь хоть сколько – нибудь несправедливого ухищрения от кого – либо, либо избегая начатого обвинения, мы никоим образом не будем его принимать, если только за него не будет сделано законное поручительство, таким образом если вследствие этого, обвинение, которое начато, пусть будет найдено простительным; если же нет, то в противном случае мы посылаем его, пойманного, обратно под вашу власть. Исключая тех, кто пришёл бы к нам по причине того, что они испытывают насилие либо притеснение сильных, пусть они будут достойными принять правосудие через наше покровительство, им положена другая участь и она очень отдалена вышеназванными.

И когда епископ этого места по святейшему божественному вызову уйдёт из этого мира, никто из нашего королевства, ни франк, ни лангобард, ни человек из какого – нибудь другого народа, находящийся под нашей властью не имеет права выступать против римлян ни публично, ни частным образом, либо устраивать заранее. И пусть никто не посмеет совершить какое – либо зло против человека в городах или землях, находящихся под властью блаженного апостола Петра. Но следует, чтобы со всем почтением и без какого бы то ни было волнения римлянами была устроена почётная гробница своему епископу.

И посвятить того, кого все римляне выбрали бы на епископскую должность по божьему вдохновению и при посредничестве блаженного Петра единственно совещанием и единодушием без какого – либо обещания, без какой – нибудь двусмысленности либо противоречия каноническому порядку, и когда он был бы посвящён, пусть будут отправлены послы к нам, либо к нашим преемникам, королям франков, которые завяжут между нами к ним дружбу и любовь и мир, так же, как было в обычае поступать во время блаженной памяти нашего прадеда, или господина Пипина, деда нашего, или также императора Карла, отца нашего.

Также, чтобы это было поручено утвердить всем верным святой божьей церкви и нам, и хранилось бы очень надёжно на протяжении [жизни] будущих поколений и последующих времён, мы утверждаем этот договор подтверждения нами [дарений] подписью собственной руки и досточтимых епископов, а также аббатов, а также нашихзнатных людей под присягой, [связанных] обещаниями и подписями, и направляем черезпосла святой Римской церкви номенклатора Теодора господину папе Пасхалию.

Я, Людовик, милостью божьей император, подписал. И подписали три сына его, 10 епископов и 8 аббатов, и 15 графов и один библиотекарь, и один мансионарий.

Ордонанс Людовіка I Благочестивого1 про розділ імперії (830 р.) 2

Преамбула.

Во имя господа бога и спасителя нашего Иисуса Христа. Людовик, по установлению божьего провидения император Август, всем верным святой церкви господней и всему правоверному народу, как настоящему, так и будущему, племенам и народам, которые находятся под нашей властью и управлением. Мы хотим, чтобы всем стало известно, что мы постановляем произвести следующий раздел вручённого нам богом королевства между нашими любезными сыновьями Пипином, Людовиком (и) Карлом, чтобы после нашего ухода вследствие смерти каждый из них мог бы иметь влияние. Если божья благодать возжелает, чтобы они пережили нас, им следует передать их долю для держания и управления. Мы хотим, чтобы этот раздел был описан и отмечен нижеследующим образом, и чтобы каждым из них в отдельности, согласно нашему постановлению увеличивались границы его королевства за счёт чужеземцев. Пусть они с божьей помощью стремятся и стараются защищать (свои королевства) и способствуют сохранению мира и братской любви. Нам желательно сформировать способ и порядок такового раздела.

Гл. 1

Этим же нижеследующим распоряжением мы устраиваем так, чтобы если после нашего отхода с этого света кто-либо из них умрёт раньше своих братьев и таковой оставит сына, которого пожелает избрать его народ для того, чтобы он наследовал своему отцу в королевском достоинстве, мы хотим, чтобы с этим согласились дяди того ребёнка, и отпустили бы править сына своего брата в то королевство которое держал его отец, их брат. Если же таковой (король) не имел бы сына, тогда мы хотим, чтобы та часть королевства, которую тот же самый (король) держал, была бы поровну разделена между его братьями, которые остались в живых.

Гл. 2

Также между вышеназванными сыновьями надлежит установить и предписать (следующее) ради того, чтобы между ними постоянно пребывали мир и согласие. Мы желаем, чтобы никто из них не смел вторгаться в границы или пределы королевства своего брата и не нападал коварным образом, чтобы разорить его королевство или раздробить его марки, но кому-нибудь из них лучше следовало бы поддержать своего брата, когда возникло бы соответствующее обстоятельство, и предоставил бы ему помощь против его врагов в согласии с разумом и возможностью.

Гл. 3

И пусть никто из них не принимает человека своего брата через предоставление ему поручительства, если тот бежал к нему из-за какой-либо причины или вины, так как мы хотим, чтобы любой человек, виновный и нуждающийся в поручительстве, в королевстве своего господина искал бы убежища либо около святого места, либо у почтенных людей и вследствие этого право поручительства будет предоставлено по обычаю.

Гл. 4

Мы также предписываем, чтобы всякого из тех, кто оставил своего господина против его воли и перебрался из одного королевства в другое, не принимал бы ни король того королевства, ни разрешал бы своим людям, чтобы они принимали или имели намерение несправедливо удерживать (того). Не только всякого из тех, но даже и (всякого) из беглых слуг, мы приказываем выслеживать, чтобы не произошло никакого случая несогласия. Но мы также предписываем и то, чтобы никто из тех трёх братьев, пребывающих вместе с нами не мог требовать клятву верности ему от какого-нибудь другого из наших людей и переманивать его вследствие этого либо от нас, либо от другого его господина (и) подобной клятвой склонять к себе.

Гл. 5

Также нам угодно предписать, чтобы после нашей смерти люди каждого из них получили бенефиции каждый в королевстве своего господина, а не другого, поскольку из-за этого, если будет иначе, не может не случиться какого-нибудь недоразумения. Пусть же каждый из тех людей получит своё наследство без препятствия в том королевстве, к которому он законным образом имеет отношение.

Гл. 6

И пусть всякий свободный человек после смерти своего господина получит разрешение на компенсацию в том из этих трёх королевств, где захочет. Равным образом (пусть комендуется) и тот, кто ещё никому не комендовался.

Гл. 7

О дарениях же и продажах, которые будут осуществляться между частями (империи). Мы предписываем, чтобы никто из тех трёх братьев не принимал из королевства другого от какого-нибудь человека дарение или продажу недвижимой вещи. А именно: земель, виноградников, а также лесов и слуг, которые уже освобождены либо прочих вещей, которые считаются наследством человека, исключая золото, серебро и драгоценные камни, оружие и одежду, а также не освобождённых слуг и их вещи, которые по отдельности попали к торговцам. Мы же приказываем, чтобы всё остальное тем людям не было запрещено.

Гл. 8

Если же, в соответствии с тем как это должно происходить, женщины законным образом получат предложение о браке из других краёв и королевств, не следует отказывать законным требованиям. Но надлежит их обоюдно отдать и принять, и сочетать людей между собою тесными узами. Те же самые женщины имеют право (перевезти) свои вещи в королевство, откуда они пришли, однако в остальном они должны жить рядом с мужем сообща.

Гл. 9

О заложниках, которые были даны ради доверия, и помещены нами из разных мест под стражу. Мы не хотим, чтобы тот король, в королевстве которого они находятся без желания своего брата, королевство которого они возвеличили, были бы возвращены на их родину, но скорее в будущем в приёме заложников оказывали бы друг другу взаимную помощь, если брат разумно пожелает попросить об этом брата. То же мы приказываем и в отношении тех, кто из-за своего злодеяния отправлен в заточение либо выслан.

Гл. 10

Если возникнет тяжба либо подобная напряжённость и противоречие между краями из-за границ или пределов королевств, которую невозможно будет разрешить либо выяснить свидетельскими показаниями людей, тогда мы желаем, чтобы для выяснения сомнительного обстоятельства божья воля и правое дело изучалось бы знаменем с крестом. Чтобы из-за какого-нибудь родственника никогда не готовилось сражение или поле для судебного поединка. Если же какой-нибудь человек из одного королевства обвинит человека из другого королевства в присутствии своего господина в неверности брату своего господина, пусть его господин пошлёт его к своему брату, чтобы он доказал там то, что сказал об этом человеке.

Гл. 11

Помимо прочего мы постановляем и предписываем, чтобы те три брата предоставляли заботу и защиту церкви святого Петра так же, как некогда (это делалось) нашим прадедом Карлом и нашим дедом Пипином и блаженной памяти отцом нашим императором Карлом а после предоставляется нами. Чтобы они старались защищать её с божьей помощью от врагов и могли бы исполнять своё правосудие насколько это их касается и велит разум. То же самое мы приказываем и в отношении прочих церквей, которые находятся в их власти, дабы они осуществляли своё правосудие и почётное право, и пасторы , а также ректоры тех святых мест имели полномочия, которые касаются тех священных мест, в которых они владеют теми церквами от того или иного из тех трёх братьев.

Гл. 12

Если что-нибудь из этих постановлений и соглашений по какой-нибудь причине или небрежности, чего мы не желаем, посмеет нарушить, мы приказываем, чтобы эту (провинность) скорейшим образом они старались исправить согласно закону, чтобы вследствие промедления не мог возникнуть больший ущерб.

Гл. 13

Таким же образом мы устроили всё это и решили утвердить этим порядком, что доколе божественному величию будет угодно поддерживать в нас эту телесную жизнь, власть наша существовала бы над всем богом хранимым королевством и империей так же, как это было до сих пор в управлении и обустройстве и во всей королевской и императорской власти и чтобы мы держали преданных вышеназванных наших сыновей, а также наш любимый богом народ со всем смирением, которое предоставляется отцу сыновьями, а императору и королю своими подданными. И если кто-нибудь из тех трёх наших сыновей из-за большого послушания и доброй воли прежде желающий быть угодным всемогущему богу, а после нам, заслужит хорошую репутацию, чтобы ему (надлежало) объединить высшую честь и власть. И мы распоряжаемся так, чтобы в нашей власти оставалось, чтобы мы добавили ему и королевство и честь, а равно и власть из части его брата, который не стремится быть угодным (богу).

Гл. 14

Наконец нам угодно подтвердить (то), что этими нашими предписаниями и постановлениями мы внушаем, чтобы со временем каждое из них способствовало соглашениям и договорам для пользы и блага тех (сыновей). Мы хотим, чтобы это (постановление) уважалось и сохранялось нашими вышеназванными верными сыновьями. Итак, то, что уже постановлено и написано там, мы приказываем сохранить и сберечь.

К Аквитании (присоединяется) всё, что между Луарой и Сенной и за Сенной 28 пагов, то есть Каталонис, Мельтианум, Амбиенсис, и Понтиум до самого моря.

К Баварии – всю Тюрингию, Рипуаров, Атоаров, Саксонию, Фризию, Арденны, Асбанию, Брагменто, Франдеры, Менпискон, Медененти, Аинау.

Аустербан, Адертенсис, Терваненсис, Боленсис, Квентовик, Камалеценсис, Вирдоманденсис.

К Аламании – всю Бургундию, за исключением того, что было дано Пипину, весь Прованс и всю Готию и к тому половину Франкии: Варенсис, Унгенсис, Кастренсис, Порциано, Ремегенсис, Лугдуненсис, Мосселис, Треверис.

Страсбурзька клятва (14 лютого 842 р.) 1

Таким образом, Людовик и Карл сошлись 14 февраля (842 г.) в городе известном прежде под именем Аргентурии, а ныне его называют обыкновенно Страсбургом, и дали друг другу торжественную клятву2, как она читается ниже, Людовик на романском языке, а Карл на тевтонском. Но прежде, нежели была принесена клятва, они рассказали собравшемуся народу, один по-немецки, а другой по-романски. Людовик начал, как старший, и говорил так: «Вы знаете, как часто преследовал Лотарь моего брата по смерти отца и как он старался окончательно погубить его… Он был побежден, и его приверженцы рассеялись куда могли. Но побуждаемые братской любовью и из жалости к христианскому народу, мы не хотели его истребить; как прежде, так и теперь мы убеждали предоставить каждому свое право. Он не хотел, однако, подчиняться…и продолжал враждовать против меня и моего брата и опустошать наши земли огнем, грабежом и убийством. Поэтому мы, доведенные, наконец, до крайности, сошлись вместе и определили в вашем присутствии произнести клятву, чтобы вы не могли сомневаться в нашей верности и братской любви. И все это мы делаем руководимые не беззаконными страстями, но желанием…обеспечить благосостояние нашего государства. Если же я – чего упаси Боже – попытаюсь нарушить клятву, данную мною брату, то каждый из вас освобождается от повиновения и присяги, которую вы мне дали». Когда и Карл повторил те же самые слова на романском языке, Людовик, как старший, первый произнес клятву в следующих выражениях: «Ради Божьей любви и ради христианского народа и нашего общего спасения, от сего дня и впредь насколько Бог даст мне смысла и силы, так буду защищать этого моего брата Карла и, помогая ему, и всякими другими способами, как то должно по правде защищать брата, с тем, чтобы и он мне сделал то же самое, и с Лотарем не вступлю никогда ни в какие сношения, которые заведомо будут вредны моему браты Карлу». Когда же кончил Людовик, Карл произнес подобную же клятву на тевтонском языке. Клятва же, которую произнесли войска, каждое на своем языке, выражалась на романском языке следующим образом: «Если Людовик клятву, которой он своему брату Карлу клялся, сохранит, а Карл, мой государь, со своей стороны, того не сдержит, а я не буду в состоянии его удержать и в том ему воспрепятствовать, то никакой помощи против Людовика не окажу ему».

Верденський договір (11 серпня 843 р.) 1

(фрагмент з «Бертинських анналів»)

Лотарь и Людовик удерживающие сами себя в пределах своих королевств, живут в мире. Карл приходит в Аквитанию. Когда там всё было устроено, Бретонец Номинойо и Лантберт, которые прежде отложились от верности ему, убивают Райнальда, герцога Намнет, [а] многих берут в плен. В то же время как от этого беспрестанно проистекал столь большой ущерб, когда грабители опустошали всё без разбора, люди собрали по многим местам всей Галлии небольшое количество муки вперемешку с землёй, чтобы съесть [её] обращённую в вид хлеба, и это было достойно слёз, напротив, весьма достойное проклятия злодеяние, когда повозки грабителей бывали полны пищей и люди лишались самой смеси земли для лепёшек. Норманнские пираты, напавшие на город Намнет, убив епископа, многих клириков и мирян и шестьдесят простолюдинов, после разграбления города ушли разорять земли нижней Аквитании; в конце концов, придя на какой-то остров, после того как они привезли с материка дома, как если бы они оставались зимовать в постоянном лагере. Карл идя навстречу на уговор с братьями соединяется [с ними] у Виродуна; где после распределения частей, Людовик всё по ту сторону Рейна, на этой же стороне Рейна города и паги Немет, Вангий и Могунтию получил; Лотарь между Рейном и впадающей в море Скальдой, и с другой стороны вдоль Камераценсу, Хаино, Ломенсу, Кастритиям и их графство, которое примыкает к ним на этой стороне Мозы до самого впадения Арара в Родан и до впадения Родана в море со сходным образом примыкающими к нему с обеих сторон графствами; прочее до самой Испании досталось Карлу: и после принесения клятвы [государство] в конце концов было разделено с обеих сторон. Тем временем, после того как беневентцы примирились друг с другом, сарацины с божьей помощью были изгнаны от них.

Договір в Ахені між Карлом Лисим та Людовіком II Німецьким

відносно розділу Королівства Лотаря II (870 р.) 1

В год от Воплощения Господа нашего Иисуса Христа 870, в день перед мартовскими нонами, в тридцать второй год ‹правления› наиславнейшего короля Карла, во дворце в Ахене, было заключено это соглашение между ним и его братом королем Людовиком.

Граф Ингельрам со стороны короля Карла:

Я обещаю со стороны своего господина, что мой господин король Карл согласен, что его брат, король Людовик, должен держать ту часть королевства Лотаря, как они или их преданные представители от их имени сочтут самым справедливым и подходящим. Ни по отношению к этой части, ни по отношению к королевству, которым он ‹Людовик› прежде владел, он ‹Карл› не намерен причинять по злокозненности или неразумению какие-либо обман или хитрость при условии, что его брат Людовик, со своей стороны, будет нерушимо соблюдать так долго как жить будет такие же верность и преданность моему господину, какие я обещаю ему со стороны этого господина.

Также Лиутфрид со стороны короля Людовика:

Я обещаю со стороны своего господина, что мой господин король Людовик согласен, что его брат, король Карл, должен держать ту часть королевства Лотаря, как они или их преданные представители от их имени сочтут самым справедливым и подходящим. Ни по отношению к этой части, ни по отношению к королевству, которым он ‹Людовик› прежде владел, он ‹Карл› не намерен причинять по злокозненности или неразумению какие-либо обман или хитрость при условии, что его брат Людовик, со своей стороны, будет нерушимо соблюдать так долго как жить будет такие же верность и преданность моему господину, какие я обещаю ему со стороны этого господина. Таким же образом граф Теодорик как третий соприсяжник в этом деле со стороны наиславнейшего короля Карла и как четвертый граф Ральф со стороны короля Людовика.

При том присутствовали следующие: архиепископ Лиутберт, епископ Альтфрид, епископ Одо, граф Адальельм, граф Ингельрам, граф Теодорик, а также граф Ральф.

Англійські купецькі хартії 1

ОРДОНАНС, ПРИНЯТЫЙ ДЛЯ ПРОЦВЕТАНИЯ КОРОЛЕВСКИХ КУПЦОВ ИЗ ГЕРЦОГСТВА АКВИТАНИЯ. 1302 г. 2

Принимая во внимание благополучие купцов из нашего герцогства Аквитания и желая предоставить этим купцам привилегии, обеспечивающие им спокойствие и полную безопасность на время пребывания в наших владениях, чтобы они охотно служили нам и нашему королевству, мы решили благосклонно отнестись к их петициям и от имени своего и своих наследников жалуем этим купцам нижеперечисленные свободы. Все купцы-виноторговцы могут свободно приходить, пользуясь королевским покровительством и защитой, в королевство Англию и другие наши владения с вином и другими товарами. В нашем королевстве и в городах, находящихся под нашей властью, они могут торговать оптом как с натурализовавшимися иностранцами, так и с жителями нашего королевства, а также с чужаками, иностранцами или другими лицами. Товары, которые купцы-виноторговцы привезут, купят или иным образом приобретут в наших владениях, они могут как свободно перевозить внутри наших земель, так и вывозить, заплатив необходимые пошлины. Исключением являются только вина, вывоз которых без специального разрешения запрещен.

Кроме того, купцы-виноторговцы из этого герцогства могут селиться в городах и проживать со своим товарами с согласия тех, кому принадлежат постоялые дворы и дома.

Любой контракт, заключенный этими виноторговцами с любым человеком, откуда бы он ни происходил, относительно всякого рода товаров, должен быть прочным и нерасторжимым. Никто из купцов не должен отказываться от выполнения сделки по контракту или расторгать его после того, как дан задаток. В том случае, если возникает спор по такому контракту, судебное разбирательство должно быть проведено в соответствии с обычаями и порядками тех мест, где эти контракты были заключены и зарегистрированы.

Далее мы освобождаем купцов из герцогства Аквитания от взимания древнего побора в две бочки вина, который обычно взимался с каждого корабля, груженного вином, при прибытии его в королевство, таким образом, что одну бочку брали из груза, размещенного перед мачтой, а вторую – (из груза) за мачтой. Мы обещаем от своего имени и от имени своих наследников, что не будем ни под каким видом производить эти поборы с вина и других товаров. В случае, если товары будут отобраны против воли этих купцов, им надлежит немедленно уплатить цену, за которую они продали бы свои товары другим людям. При этом оценивать и определять цену вина и товаров должны сами купцы-виноторговцы, а не мы и не наши слуги.

Если при проверке окажется, что вина в бочке не хватает, продавец вина обязан возместить недостающую часть, и возмещение должно быть дано в соответствии с той ценой, за которую эту бочку вина продали.

Повелеваем, что как только корабли с вином нового урожая прибудут в королевство, вино старого урожая, где бы оно ни находилось, должно быть осмотрено и проверено, чтобы выявить, нет ли среди старого вина испорченного или негодного. Те же, кто будет проверять вино, должны состоять наполовину из купцов-виноторговцев герцогства Аквитания, а наполовину из достойных людей того города, где будет проходить проверка. Проверяющие должны дать клятву, что будут выполнять свои обязанности честно и без обмана, с испорченным вином поступать по обычаю.

Поскольку с давних времен установлено, что продавец и покупатель должен платить один пенс за каждую проверенную бочку вина, то мы желаем, чтобы этот порядок соблюдался и в будущем, как обычай.

Затем если купцы-виноторговцы обратятся с жалобой на обиды, притеснения, причиненные им, а также по долгам или любым другим искам, то бейлифы и чиновники ярмарок и городов должны вершить этим купцам каждый день быстрый суд без всяких задержек и проволочек по купеческому праву. В том же случае, если бейлифы и чиновники провинятся перед этими виноторговцами или кем-либо из них, откладывая правосудие и чиня им препятствия, даже если виноторговцы и возместили свои убытки за счет противоположной стороны в суде, то бейлифы и другие чиновники подлежат наказанию в зависимости от их проступка. Король желает, чтобы такое наказание в пользу купцов-виноторговцев ускорило для них правосудие.

Далее, во всякого рода исках, за исключением тех преступлений, за совершение которых наказанием является смертная казнь, по которым купцы-виноторговцы этого герцогства являются истцами или ответчиками, и если в том месте, где проводится суд, есть достаточное число купцов из Аквитании, половина суда присяжных должна состоять из достойных и честных людей тех мест, где рассматривается иск. В том же случае, если достаточного числа купцов их этого герцогства не удастся найти, их следует заменить теми, кто будет найден подходящим, а остальных надлежит выбрать из числа местных жителей того места, где рассматривается иск.

Никакие дополнительные платежи и поборы не должны никоим образом накладываться на вино, принадлежащее этим купцам.

От своего имени и от имени своих наследников мы полагаем разумным постановить, чтобы отныне этот ордонанс строго соблюдался. Купцы-виноторговцы из герцогства Аквитания не должны лишаться пожалованных им свобод и привилегий. Эти привилегии могут только расширяться.

Взамен предоставленных свобод и за освобождение от пошлин купцы согласились платить нам и нашим наследникам с каждой бочки вина, которую они доставят в наше королевство и за перевозку которой они платят морякам, 2 ш. сверх «старой пошлины». Эту пошлину они должны выплачивать в течение 40 дней после того, как вино будет выгружено с корабля. И мы желаем, чтобы эти купцы-виноторговцы, заплатив данную пошлину в 2 ш. в одном месте королевства, были полностью свободны от уплаты ее в других местах – при условии, что за другие привезенные товары они должны платить те же пошлины, что и остальные купцы.

КУПЕЧЕСКАЯ ХАРТИЯ 1303 г. 1

Эдуард, милостью божьей король Англии, лорд Ирландии и герцог Аквитании, обращается к архиепископам, епископам, аббатам, приорам, графам, баронам, шерифам, стюардам, чиновникам, бейлифам и ко всем своим подданным. Заботясь о благополучии купцов из нижеперечисленных королевств, земель и провинций, а именно: Германии, Франции, Испании, Португалии, Наварры, Ломбардии, Тосканы, Прованса, Каталонии, нашего герцогства Аквитания, Тулузы, Фландрии, Брабанта и всех других иностранных земель, под каким бы именем они ни были известны, мы желаем, чтобы эти купцы могли, находясь под нашим покровительством и защитой, свободно прибывать в наши владения. Прибывающих купцов мы намерены использовать для службы нам и нашему королевству.

Мы благосклонно отнеслись к многочисленным прошениям этих купцов и решили от нашего имени и от имени своих наследников пожаловать им следующие свободы и привилегии.

Прежде всего все купцы, пользуясь нашим покровительством, могут свободно приходить в наше королевство Англию и другие наши владения с любыми товарами. При этом они не должны платить пошлины за ремонт стен и мостов, а также за мощение улиц.

В наших землях и городах эти купцы могут торговать оптом как с натурализовавшимися лицами или жителями нашего королевства, так и с иностранцами, чужаками и другими лицами. Однако такие товары, которые обычно называют мерсери, или пряности, они могут продавать в розницу, как делали это прежде.

Кроме того, все эти купцы могут свободно распоряжаться своими товарами, отправлять или перевозить их куда им будет угодно. Купцам разрешается везти свои товары в любые страны, за исключением тех, жители которых являются врагами короля. Вывозить товары позволено только после уплаты надлежащих пошлин. Единственным исключением является вывоз вина, которое, если его доставили в Англию любым законным способом, не может быть вывезено из королевства без специального разрешения и королевского позволения.

Все вышеупомянутые купцы могут свободно селиться во всех городах и останавливаться в них, получив согласие тех, кому принадлежат постоялые дворы и дома.

Любой контракт, заключенный между купцами и другими людьми, откуда бы они ни были, относительно товаров любого рода, должен быть прочным и нерасторжимым, чтобы ни один купец не мог отказаться от заключенного ранее контракта или расторгнуть его после того, как договаривающиеся стороны дали и получили «божий пенс». И если возникнет спор по такому контракту, судебное разбирательство должно проводиться по правилам и обычаям тех ярмарок и городов, где этот контракт был заключен и зарегистрирован.

Обещаем этим купцам, что ни под каким предлогом не будем причинять им ущерб арестами или конфискациями товаров по праву захвата. Если же в случае создавшейся необходимости товары будут захвачены, то купцам будет немедленно уплачена та цена, за которую купцы могли бы продать их на рынке, или товары будут возмещены другим образом, но так, чтобы сами купцы при этом были удовлетворены. При этом ни мы, ни наши чиновники не должны оценивать или определять стоимость их товаров.

Мы постановляем, чтобы все бейлифы и чиновники ярмарок и городов оказывали этим купцам каждый день быстрое правосудие в соответствии с купеческим правом по всем отдельным искам, которые относятся к компетенции этого права. И если окажется, что вышеупомянутые бейлифы и чиновники причинят беспокойство купцам, задержав их товары, то виновные в причинении убытка должны быть наказаны, даже если купцы и получат полное возмещение ущерба. В этом случае штраф, наложенный на чиновников и бейлифов, должен поступать пострадавшим купцам, чтобы ускорить для них правосудие.

Все судебные иски, по которым купцы являются истцами или ответчиками, кроме уголовных преступлений, наказанием за которые является смертная казнь, должны рассматриваться судом присяжных. Половину состава суда присяжных должны составлять люди из тех земель, откуда сам купец, а другую половину- добропорядочные и честные люди из того места, где был подан иск. Если в том месте, где должен состояться суд, не окажется достаточного числа купцов из вышеназванных земель, то их должны заменить теми, кого найдут подходящими для этого.

Мы предписываем, чтобы во всех торговых городах и на ярмарках нашего королевства в определенных местах были установлены весы. Перед взвешиванием продавец и покупатель должны видеть, что чашки весов пусты, и, когда весовщик убирает руки, чашки весов должны находится на одном уровне. Во всем нашем королевстве должен быть один вес и одна мера, подлинность которых должна подтверждаться нашей печатью. Каждый желающий может иметь у себя весы для взвешивания не более 25 фунтов веса, если это не противоречит праву лорда того места, где он проживает, и не ущемляет привилегии, пожалованные нами, а также обычаи, соблюдаемые в городах и на ярмарках.

Далее, если шерифы и мэры не будут постоянно оказывать купцам полное и быстрое правосудие, мы желаем, чтобы был назначен судьей для этих купцов честный и благоразумный человек, проживающий в Лондоне, к которому они могли бы обратиться и получить быстрое возмещение долгов. При разбирательстве спорных дел, в которых участвуют купцы, этот судья должен руководствоваться купеческим правом, даже если спорные вопросы, возникающие между купцами, не указаны в этой хартии.

Повелеваем, чтобы эта хартия строго соблюдалась, и любые привилегии, которые мы или наши наследники будем жаловать, не должны ущемлять вышеперечисленные свободы и освобождения от пошлин и поборов.

За предоставленные привилегии и освобождения от пошлин купцы единодушно согласились платить следующие пошлины:

- 2 ш. сверху «старой пошлины» с каждой бочки вина, которую эти купцы привезут в наше королевство и за перевоз которой платят фрахт морякам. Эта пошлина должна быть выплачена в течение 40 дней после того, как вино выгружено с корабля на берег;

- с каждого тюка шерсти или 300 овечьих шкур, которые сами купцы или другие для них будут покупать и вывозить из нашего королевства, они должны платить дополнительно 40 п. сверх «старой пошлины» в половину марки, которую прежде до этого платили;

- половину марки за каждый ласт кож, вывозимых из нашего королевства, сверх того, что до этого платили;

- 2 ш. с каждого куска сукна, называемого «скарлет» или полностью окрашенного красителем «грейн»;

- 18 п. с каждого куска сукна, окрашенного с добавлением красителя «грейн»;

- 12 п. с каждого квинтала1 воска.

И поскольку некоторые из этих купцов торгуют и другими товарами, такими, как мелкие и дорогие товары, сукна из Тарса, шелк, сандал, зерно, лошади и другие животные и товары, на которые трудно установить фиксированную пошлину, эти купцы согласились платить с перечисленных товаров стоимостью в 1 фунт 3 пенса за ввоз этих товаров в наше королевство в течение 15 дней после того, как товары доставлены, разгружены или проданы, и подобным образом с вывозимых товаров.

При уплате пошлины в 3 п. с товаров стоимостью в 1 фунт этим купцам должно оказываться доверие, если купцы предъявят гарантийные письма от своих лордов или товарищей. В том случае, если купец не имеет таких грамот, он должен дать клятву, что заплатит пошлину. В отсутствие купца клятву должен дать его слуга.

Кроме того, разрешается членам купеческих товариществ продавать и покупать шерсть друг у друга внутри нашего королевства без уплаты пошлины. Однако так, чтобы это не наносило ущерба нашим пошлинам.

Да будет известно, что после того, как эти купцы один раз заплатят пошлину, они должны быть свободны от уплаты за свои товары в других местах нашего королевства, несмотря на то, остаются ли товары в королевстве или вывозятся.

От своего имени и имени своих наследников мы приказываем, чтобы купцы не платили ничего сверх установленных пошлин. У них запрещается вымогать деньги и брать товары по праву захвата.

Дано нашей рукой в Виндзоре 1 февраля в 31 год нашего правления.

Единбурзький договір, укладений між Англією та Францією

5-6 червня 1560 р. 1

Согласовано и постановлено: ...что все военные и морские силы обеих сторон будут выведены из королевства Шотландии. Все военные операции, ведущиеся в Англии и Шотландии против Франции, или в Шотландии и Уэльсе против Англии, Ирландии или Шотландии, немедленно будут прекращены. Форты Лейт и Дунбар должны быть разрушены.

Так как королевство Англии и Ирландии принадлежит по праву королеве Елизавете, поэтому никому более не дозволено называться, писать имя или присваивать титул короля или королевы Англии или Ирландии, использовать гербы королевства Англии или Шотландии. Согласовано и постановлено, что Наихристианнейший король и королева Мария навсегда отказываются от титула и герба королевства Англии или Ирландии, они также запретят всем своим подданным в королевствах Франции и Шотландии и их провинциях использовать упомянутый титул в каких-либо целях.

Учитывая, что дворянство и народ Шотландии высказали свою лояльность и подчинение наиболее христианскому королю и королеве Марии, они через своих представителей согласились удовлетворить просьбы и мольбы дворянства и народа Шотландии... Наихристианнейший король и королева Мария обещают выполнить все, что их представители согласились предоставить дворянству и народу Шотландии в Эдинбурге 6 июля 1560 г. при условии, что дворянство и народ Шотландии выполнят все то, что было включено в статьи данного соглашения.

Уступки, предоставленные Их Величествами королевой Шотландии и ее супругом своим шотландским подданным:

I. Уполномоченные короля и королевы, рассмотрев петицию, предоставленную знатью и народом Шотландии по поводу пребывания на шотландской территории французских солдат, постановляют от имени короля и королевы, что Их Величества впредь не будут вводить французские войска или солдат другой нации в пределы шотландского королевства, если только ему не грозит иностранное вторжение. В этом случае с согласия и одобрения парламента король и королева могут использовать иностранные войска для защиты королевства.

Французские войска, находящиеся сейчас в Лейте, будут отправлены во Францию, когда английская армия и флот покинут пределы королевства.

II. Что касается петиции о созыве парламента, уполномоченные постановили, что парламент должен собраться 10 августа этого года в соответствии с обычной процедурой.

III. Депутация постановила, что ни король, ни королева не могут объявить войну или заключить мир без совета и согласия парламента, что соответствует законам и обычаям страны, и как это делали раньше их предшественники – короли Шотландии.

IV. Что касается петиции, представленной уполномоченными, по поводу политического управления и положения дел в королевстве, мы согласились и постановили, что во время отсутствия королевы страной будет управлять Совет, состоящий из 14 человек, выбираемый из состава 24 лиц, названных парламентом. 7 регентов назначает Их Величество королева, остальных – парламент.

Ни одному лицу любого ранга не дозволено вмешиваться в государственное управление без согласия Совета. Советники имеют право собираться так часто, как они того пожелают, в составе не менее 6 человек, за исключением особо важных государственных дел, когда требуется присутствие всех из них.

VII. Уполномоченные заключают, что впредь король и королева не будут представлять никаких должностей: государственных, судебных, должностей казначея, лорда – хранителя печати, контролера и т. д., они будут замещаться только подданными королевства. Также Их Величества обещают не передавать должности казначея и контролера в руки духовных лиц.

VIII. Уполномоченные заключают, что ближайший парламент должен принять акт об амнистии всех тех лиц, которые приняли участие в событиях, происшедших после 6 мая 1559 г.: этот акт будет подтвержден Их Величествами королем и королевой.

IX. Согласовано и постановлено, что ближайший парламент должен быть собран согласно закону, на заседание которого обязаны явиться без всякого страха все те лица, которые обычно присутствуют.

X. Согласовано и постановлено, что между дворянством и другими подданными Шотландии должен быть заключен мир.

XI. Уполномоченные заключают, что ни король, ни королева не будут мстить и преследовать тех лиц, которые принимали участие в событиях, происшедших после 6 мая, а также лишать их должностей, бенефиций и владений, которыми они владеют в настоящее время, будут считать их во все времена как подданных, верных и преданных своим суверенам.

XII. Согласовано и постановлено, что жалобы епископов, аббатов и других церковных деятелей на понесенные убытки должны быть рассмотрены на заседании парламента. В настоящее время запрещается конфискация имущества, применение насилия в отношении церковных лиц. Лица, совершившие эти действия вопреки принятой статье, должны преследоваться дворянством как нарушители общественного спокойствия и порядка.

XIII. Что касается статей о религии, представленных частью дворянства и народом Шотландии, то они будут переданы непосредственно на рассмотрение короля и королевы.

Договори короля Франції Карла VIII, укладені ним

Під час Першої Італійської війни1

Договір Карла VIII З Папою римським Олександром VI

(1495 р.) 2

1. Папа заключает примирение с кардиналами и некоторым из них, как присутствовавшим, так и отсутствовавшим, обязуется платить за кардинальскую шапку.

2. Папа обещает предоставить королю четыре города, а именно: Террачину, Чивиттавеккью, Витербо и Сполето. Они должны быть возвращены Папе, как только король покинет Неаполь.

3. Королю передается брат Турка, Джем, временно, до окончания войны, причем деньги за него продолжает получать Папа.

4. Папа обещает не назначать ни на одно церковное место своих людей без согласия короля.

5. Папа отдает в качестве заложника своего сына, кардинала Валенсии, назначив его легатом при короле.

6. Король со всем смирением, на которое только способны короли, выражает Папе свое сыновье почтение.

7. Папа возводит в сан кардинала двоих людей короля: епископа Сен-Мало и епископа Ле-Мана.

Договір Карла VIII з герцогом Мілану Лодовіко Моро

(1495 р.) 1

1. Герцог Миланский обязуется служить королю Франции против кого угодно и обязался сразу же снарядить в Генуе за свой счет два нефа, чтобы направить их на помощь неаполитанскому замку, а через год поставить еще три нефа;

2. Если же король совершит новый поход в Неаполь, то герцог Миланский должен лично помогать ему в отвоевании королевства и пропустить через свои земли людей короля;

3. Если через два месяца венецианцы не примут этого мира и пожелают поддерживать Арагонский дом, то герцог должен будет служить королю и против них лично и со своими поддаными, за что ему перейдут все захваченные у венецианцев земли;

4. Герцог Миланский прощает королю Франции его долг в 80 тысяч дукатов из 180 тысяч, которые он ссудил королю во время похода, и обязуется выдать двух генуэзцев в залог выполнения договора;

5. Генуэзский замок передается на два года в руки герцога Феррарского, как нейтрального лица, и герцог выплачивает одну половину охраны замка, а король другую;

6. В случае, если герцог Миланский предпримет что-либо против короля с помощью Генуи, герцог Феррарский может передать замок королю;

7. Герцог Миланский должен также выдать двух заложников из миланцев.

Договір короля Германії Фрідріха I з Папою римським Євгенієм III

(23 березня 1153 р.) 2

Господин король обяжет одного из своих предствителей поклясться от имени короля, а ма же он, вложив свою руку в руку легата господина Папы, пообещает не заключать ни премирия, ни мира ни с римлянами, ни с Роджером Сицилийским без согласия и одобрения Римской церкви и господина Папы Евгения или его преемников, которые обязаны будут соблюдать этот договор с королем. И всеми силами своего королевства он будет стремиться подчинить римлян господину Папе и Римской церкви, как они были ему покорны в течение последних ста лет.

Он станет поддерживать и защищать, насколько это будет в его силах и в качестве доверенного лица и поверенного в делах Римской церкви, авторитет папской власти и regalia святейшего Петра, которыми Папа распоряжается в настоящее время. Те же, которыми он в настоящее время не распоряжается, он поможет ему всеми силами вернуть их и будет защищать после того, как они будут возвращены.

Он не уступит королю греков никаких земель по эту сторону моря. А если тот захватит эту страну, то он силами королевства примет все возможные меры для его изгнания.

Он выполнит все эти клаузулы и будет их соблюдать без отступлений и уверток.

Через устное обязательство апостолической власти господин Папа, а также вышепоименованные кардиналы в присутствии вышепоименованных легатов господина короля, пообещает и будет прославлять короля как возлюбленного сына святейшего Петра, короновать его императором, не чиня ему ни осложнений, ни препятствий, когда он прибудет для получения всей полноты своего величия, и помогать ему в выполнении его миссии, состоящей в поддержании, приращивании и возвышении авторитета Королевства.

Всякому, кто посягнет на то, чтобы дерзко нарушить или уничтожить правосудие и авторитет королевства, господин Папа по сердечной просьбе носителя королевского сана направит каниническое предосторежение, которое должно быть удовлетворено. И если после апостольского предостережения эти люди откажутся воздать справедливость праву и власти короля, он пригрозит им отлучением от Церкви.

Папа не уступит королю греков никаких земель по эту сторону моря. Если тот дерзнет захватить эту страну, господин Папа силой, дарованной ему святейшим Петром, примет все меры к его изганию.

Все эти клаузулы будут соблюдаться одной и другой сторонами без отступлений и уверток, кроме тех случаев, когда они будут изменены по добровольному и обоюдному согласию обеих сторон.

Акт про союз, укдадений Венеційською громадою з одного боку через Марка Лaypeдaно, якого призначено уповноваженим від уряду, а а з іншого боку Коррадом Цигалла, уповноваженим Генуезьким (1344 р.) 1

Во имя Божие, аминь.

Так как неожиданных образом, в недавнем времяни, были во владениях хана Джани-бека, и в Тане, пленены, убиты и ограблены многие Венецианские купцы, а равномерно и многие Генуезские граждане, лишились в тоже время в означенных местах их имений и товаров, то светлейший Венецианский Дож Андрей Дандоло почел за блого совещаться торжественно с советом своим о выкупе пленных граждан, и об удовлетворении их за понесенные убытки. Подражая его примеру, светлейший Генуезский Дож Симон Буканигра рассматривал также в своем совете дело о выкупе и удовлетворении уведенных в плен Генуезцев, и находя, что соединенные силы будучи крепче сил разрозненных, пожелал, для лучшего успеха в этом деле, заключить между обоими общинами взаимный союз. На этот конец, снесясь с советом своим, он уполномочил мудрого мужа Коррадо Цигалла, гражданина города Генуи, быть представителем и полномочным общины Генуезской при светлейшем Доже и при общине Венецианской, для совещания и соглашения с ними о всем, что ему полномочному покажется нужным и полезным совершить и исполнить, как в деле об убытках нанесенных лицам и собственностям Генуезцев и Венециан в областях Джани-бека, для взыскания с хана Татарского и владетеля Хазарии, так и относительно общего посольства, имеющего отправиться к самому хану Джани-беку, для взыскания с него удовлетворения за убытки им причиненые Венецианским и Генуезским купцам.

Все означенное явствуя вполне из доверительной грамматы данной помянутому Корраду Цигалле, писанной рукою Берта Мазурия, публичного нотария священной Империи Римской, и канцлера светлейшего Дожа Генуезского, лета 1344, индикта 11-го, июня 2-го, и мною нижеподписавшимся нотарием виденной и прочтенной, светлейший Дож Венеции, вместе с советом своим избрал, постановил и определил от себя и от имени общины Веницейской, благородного мужа Марка Лауредано гражданина Венеции, и прокуратора церкви св. Марка, полномочным для совещания от Венецианской общины с помянутым полномочным Генуезским о всем изложенном в доверенности данной ему Марку Лауредану, писанною рукою Рафаила-де Каризинис, публичного нотария, властию Императора определенного, и дьяка Венецианского Догата, 1344 года, индикта 12-го, июня 17-го дня, и мною нижеподписавшимся нотарием виденной и прочтенной.

А по тому, вышепомянутый Коррад Цигалла, полномочного славного и могучого Симона Буканигры, Божиею милостию Дожа Генуезского, на основании данной ему полной мочи, а Марк Лауредан, уполномоченный светлейшим Дожем Венеции Андреем Дандоло, по силе данной ему от Дожа и общины Веницейской доверенности, имея надлежащую власть совещаться, заключать, подписывать и исполнять все, что будет ими условлено по тому делу, о коем ведутся переговоры, непринужденно, в полном знании дела, и держась сколько можно ближе к смыслу и виду данных им полномочий, торжественно условились и обоюдною подписью укрепили следующие о взаимном союзе статьи: 1) Благородные мужи Марк Руццини и Иоанн Стено, назначенные послами от Дожа и общины Венецианской к хану Джани-беку, отправятся до места названного Кафа, и там соединятся с двумя послами, определенными к тому же хану от светлейшего Дожа Генуи Симона Буканигры, и получив от хана те грамматы, или обеспечения, которые покажутся им достойными доверия, и достаточными для прикрытия их, и для успешного содействия в порученном им деле, они отправятся во имя Христово, в дальнейший путь, и единодушно, и согласно достигнут и предстанут пред лице хана Джани-бека. Первым их попечением будет настоятельно требовать освобождения и выкупа лиц находящихся в плену у Татар, а также и возвращения товаров, вещей, и собственностей, похищенных у Венецианских и Генуезских купцов. Имение, товары и вещи, принадлежащие Венецианам, будут, в случае их выдачи, доставлены Венецианскими послами их личному правительству, а пожитки, товары и вещи, отнятые у Генуезцев, доставятся, в случае их возвращения из рук Татар, чрез Генуезских послов в Генуу. Ежели же помянутым послам не удастся прямым ходом получить обратно товаров, вещей и пожитков, похищенных Татарами, а Генуезские или Венецианские послы успеют посредством сделки исходатайствовать от Хана выдачи похищенного, или части его, то каждая из пострадавших сторон должна в отношении к потерянному имуществу принять участие в выкупе, согласно с торговыми обычаями. Денежные же суммы, которые имеют за причиненные убытки причитаться, должны быть между Венецианскими и Генуезскими купцами распределенными по равномерности. До отъезда своего в обратный путь, послы приложат общее и единодушное старание об утверждении между ними и Ханом мира, любви и доброго согласия.

Заключенный союз должен продолжаться год, начиная с 1-го будущего июля месяца, и оканчивая 1-м июлем следующего года. По истечении назначенного срока, договаривающиеся стороны будут свободны по прежнему, касательно взаимных их отношений, и обратятся в тоже положение, в коем находились до заключения союза. Ежели случится, чего да избавит Бог, что обоюдные послы цели своей не достигнут, и Хан откажется решительно от всякого удовлетворения, тогда послы обязаны возвратиться в Кафу, и ожидать там удобного случая для возобновления переговоров с Ханом и заключения с ним условия, соответствующего цели и пользе обоих общин. Но если послы Генуезские, находящиеся теперь в Орде, сами собою или посредством своих личных поверенных будут иметь доступ к Хану, и вступать с ним в переговоры, а пребывающие в Кафе по распоряжению Генуезского правительства начальники узнают, что переговоры длятся и надлежащего условия с Татарами не заключено, то они обязаны дать немедленно знать вышепомянутым послам пребывающим в Орде, о заключенном вновь между Венециею и Генуею союзе о прекращении дальнейших с Ханом переговоров, и об удержании себя от всякого частного ходатайства, несогласного с определением союзного акта. А ежели переговоры хотя и не достигли еще удовлетворительного заключения, но доведены уже послами до такой степени, что прекратить их невозможно, тогда предоставляется Генуезским послам право довершить свое дело, не взирая на заключенный с Венециею союз. В таком случае, когда дойдет до сведения Венецианских послов, по прибытии их в Кафу, о заключенном между Генуезсцами и Ханом Джани-беком договоре, им равномерно предоставится право вступить с своей стороны в сношения с ханом, для исходатайствований от него тех условий, который покажутся им самыми выгодными для общины Венецианской. Генуезцы же принимают на себя обязательство, где-бы они не находились, в Кафе, или во владениях Хана, помогать Венецианам в их переговорах с ханом, как словом, так и делом. Обязуются также вышепомянутые полномочные торжественным взаимным договором в продолжении союза, отдельно от общего сведения и соизволения обоих доверившихся сторон, во владениях Хана, ни торговать, ни в условия и сделки не вступать.

В заключение, благородный муж Коррад Цигалла, полномочный велелепного Генуезского Дожа Симеона Буканигры, и Марк Лауредан, полномочный знаменитого Дожа Венеции, условились: все вышеизложенное как вместе, так и в особенности хранить ненарушимо, обещая полномочный Венецианский от имени правительства своего ни правом, и ни делом, ни лично, ни посредством других, ни прямо, ни косвенно, правительству и общине Генуезской не вредить; но все условные статьи соблюдать свято и ненарушимо, под опасением пени в десять тысяч дукат золотом, которая пеня будет взыскиваться при всяком нарушении договорных условий в течении одногодичного времяни, определенного быть законным сроком настоящему союзу. С своей стороны полномочный общины Генуезской Коррад Цигалла обещал в той же силе, ни общине, ни правительству Венецианскому, ни прямо, ни косвенно, ни собою, ни чрез других вреда не наносить, под опасением той же пени в десять тысяч золотых дукатов. И присягнули полномочные Генуи и Венеции и душею своею, что как господа Дожи, так и общины их уполномочившие, будут с величайшею точностью исполнять, все вышеизложенные условия.

В большее обеспечение для каждой из договорившихся сторон, оба полномочные, по данной им власти, отдали один другому под залог все животы и собственности их взаимных общин, до полного удовлетворения убытков, расходов и пеней, означенных в настоящем акте, обещая друг другу где-бы ни случилось, и во всяком месте, вносить вышепомянутые пени, и платить с избытком за причиненные убытки и обязаны они также не прибегать ни к какой отговорке .

Совершен в благополучном граде Венеции, пред престолом святого апостола и евангелиста Марка. Лета по Рождестве Господа 1344-го, Индикта 12-го, дня 18-го месяца июня, в присутствии вызванных свидетелей Иоанна Брагадина, Марка Градениго, сына покойного Николая Градениго, Николая Поллано Венецианских граждан, и Вильгельма Санта-Винцентия живущего в Пере, Агапита Марцелло, Петра Вивалдия Генуезских граждан, Оберта де-Пексано нотария и канцлера Дожа и общины Генуезской и других.

Договір між Генуєю і венеційцями щодо Кафи

(1345 р.) 1

Во имя Святой и нераздельной Троицы Отца и Сына и Духа Святого аминь, и Преславной Матери Приснодевы Марии, блаженного Марка апостола и евангелиста, блаженного Лаврентия и всего Небесного Чина.

Для чести, славы велелепных господ: господина Андрея Дандуло, Божею милостию Венеции, Далмации и Кроации Дожа, владетеля четвертой части и половины всей Римской империи, общества и людей Венецианских, и господина Иоанна де Мурты, Божиею милостию Дожа Генуезцев, общества и людей Генуи, и для спокойствия мира, благоволения и любви, которые бы, Божиею властию всегда и счастливо продолжались, аминь.

Так как между Ханом Джани-беком вождем неверных Татар и подчиненными ему сановниками, областными правителями, и вассалами с одной стороны, и купцами, Венецианскими и Генуезскими с другой, попущением диавола, врага рода человеческого, дело свое неправедно творящего, произошли несогласия, заблуждения и соблазны нескончаемые даже неслыханные, коих следствием были насилия, отнятия благ временных и похищения вещей и убытки, убиения тех и чего более да не будет, гибель душ и лиц христианских, кои содержатся в тюрьме и во власти вышепомянутого вождя Агарян, ужаснейшая потеря. И так как, если не употребить в этом несчастии нужного вспоможения, то оно может обратиться не только в тяжкое зло и опасность для христиан Венецианских и Генуезских, но даже в поношение римско-католической веры, то желая употребить для сей болезни врачевания по Евангельскому слову: паси овцы моя, не дои, не стриги, сам Господь повелел; благородный и мудрый муж, господин Марк Дондуло, сын господина Марка, гражданин Венеции: полномочный вышепомянутого велелепного господина Дожа и общества Венецианского, имея на нижеследующий полный, подробный достаточный и общий указ, как явствует из публичного документа, написанного и скрепленного рукою моею, Рафаила де Карезинис нотapиyca, 1345 года, Индикта 13-го, двадцать первого дня, настоящего месяца июля; от имени и от лица господина Дожа и общества Венецианского и всех и каждого из городских и окружных жителей Венеции с одной стороны; и благородные мужи Бенедикт Финаморн гражданин Генуи, и Конрад де Креденция, нотариус и канцлер Дожа и общества Генуи, как явствует из публичного акта, написанного и скрепленого рукою Роландина де Манаролия нотария и канцлера общества Генуи, 1345 года, Индикта 12-го, по обряду Генуи 2-го дня июля, здесь мною нижеподписавшегося нотариусом, виденного и читанного от имени и от лица вышесказанного общества Генуезского, с другой стороны: согласились и признали себя согласившимися, в качестве полномочных на союз, долженствующий благополучно продолжаться от ныне, до калленд ближайшего месяца Апреля, со всеми условиями, во всех Формах, с обязательствами, сбеспечениями и обещаниями нижеследующими, и о которых ниже говорится. При заключении этого союза, состояли подписавшие его благородные мужи, Марк Лауредан, Бенедикт де Молино прокураторы святого Марка, Визин Контарено, Райнерио де Мусто и уже помянутый Марко Дандуло, уполномоченные на это дело от Дожа, совета и общества Венецианского, и вышепомянутые господа Бенедикт Фенамори и Конрад де Креденция послы полномочные Дожа и общества Генуи, и отказались помянутые употреблять злоумышление, ложный предлог, иск без причины, отговорку из злого умысла для того, чтобы вышепомянутый союз не состоялся и дело не пошло бы надлежащим ходом; и отреклись они также от всяких законных предлогов для опровержения и уничтожения условленного. В тоже время Марко Дондоло, полномочный Дожа и общества Венецианского, и Бенедикт Финамори и Конрад де Креденциа, полномочные Генуезские, обязались между собою торжественно, от имени своих доверителей, в течении настоящего союза до календ ближайшего месяца Апреля, отдельно не совершать и не позволять совершения какого либо условия и договора с Ханом Джани-беком или его сановниками, или чиновниками второстепенными, или даже с его наследником, в случае его смерти, исключая того случая, в котором последует благоизволение, в согласие обеих сторон, так что помянутый мир с ним может и должен быть заключен не иначе, как со взаимного одобрения обеих сторон. И во весь условленный срок настоящего союза, не может никто из помянутых сторон, ходить, приставать, плавать, с вещами или товарами на кораблях или без оных, а также посылать или переправлять вещи, или товары в какие либо страны, или в места подвластные помянутому Хану Джани-беку, или лежащие в его владениях, кроме Кафы, и оттуда на запад до Перы, считая доступными все места, находящиеся между Кафою и Перою. В эти же места, в Кафу, а оттуда в Перу и на запад можно помянутым сторонам, и каждой из них ходит, приставать и плавать на корабли вооруженном и невооруженном, и также торговать и свободно производить торговлю, как ввозя, так и вывозя вещи, товары и съестные припасы по сколько они хотят и сколько позволит удобство корабля, вещей и товаров, в продолжении настоящего союза. И не может ни одна из вышепомяных сторон ни под каким предлогом, исключая Кафы, ни ходить, ни приставать, ни плавать, с товарами на кораблях или без оных прямо или окружными путами на восток или в Тану, или вообще в места, принадлежащие Джани-беку, т. е. его владению подвластные, не может также ни торговлю там производить, ни позволять чтобы другие производили. И в знак величайшей любви и расположения к Венецианам вышепомянутые Бенедикт и Конрад полномочные Дожа и общины Генуезской, от имени своих доверителей согласились и соглашаются, чтобы в продолжение настоящего союза Венецианские граждане и подданные с вещей и товаров провозимых ими в город Кафу, не платили ни пошлин, ни потребительных налогов, ни подвергались-бы ни каким другим взысканиям, или платежам, которые в том месте взимаются; так что ни сами Венециане не могут быть понуждаемы к платежу какой либо пошлины, ни вещи, ни товары их не должны быть отягчаемы оными, а да будут свободны и изьяты от них во все продолжение настоящего союза. А так как может породиться сомнение или вопрос о том привезены ли в положенный срок вещи или товары Венециан к помянутому городу Кафе, или нет, может явиться сомнение, в течение ли союза куплены или обменены Венецианами в городе Кафе от неверных Татар, Монголов или Сарацинов и от других лиц, как христианских так и неверных вывозимые ими товары, или не по окончании ли уже настоящего союза оные сделки совершены, так как может породиться вопрос имеют ли Венециане право вывести эти вещи пользуясь льготами, определенными союзом; то для яснейшего предуведомления, и для отвращения недоумений помянутые полномочные Генуезского общества согласились дозволить в этом случае Венецианским купцам как за вещи и товары ими в город Кафу ввезенные или в нем выгруженные, так и за товары вывозимые, или деньги за проданные вещи приобретенные, ни пошлин, ни платежа не взыскивать, но оставлять в таком положении и при таких условиях, как будто бы настоящей союз не окончился. По окончании же настоящего союза, обе стороны должны быть, и оставаться в своем первоначальном положении и всему исключая вышепомянутого, оставаться по прежнему; так что чрез настоящий союз ни одна сторона не приобретает и не теряет права на что либо. А для того, чтобы между этими сторонами, т. е. между обществами Венецианским и Генуезским сохранилась и далее бы приумножилась искренность и взаимная любовь, о которой апостол Павел непрестанным гласом возвещает; вышепомянутые Бенедикт Финамори и Конрад де Креденциа полномочные Дожа и общества Генуи, для блага и мира помянутых сторон захотели и согласились: чтобы в продолжение времени предстоящего союза, общество Венецианское могло и чтобы ему позволено было избрать, послать и иметь в сказанном городе Кафе одного консула или байла, который должен управлять Венецианами там живущими, или временно бывающими и все денежные и гражданские споры, которые между Венецианами возродятся, знать и разрешать, и решения свои приводить в действие, так как байлу покажется лучше и полезнее. А поелику достойно и справедливо желать, чтобы там, где мирная любовь и чистая привязанность процветают, можно было бы видеть это из самого дела; то чтобы Венецианские купцы могли пребывать и жить в сказанном городе Кафе без затруднения, пользуясь законным равенством и не отягчаясь излишними и несправедливыми издержками за дома и магазины, которые будут ими у жителей Кафы нанимаемы, то для сего вышепомянутые полномочные обеих сторон согласились и взаимно друг другу обещали, чтобы в помянутом городе Кафе консул общества Генуезского и байл Венецианский избрали бы двух добрых купцов с чистою совестию и хорошим именем, одного Генуезца и одного Венецианца, непричастных в деле помянутых домов и магазинов, и поручили бы им оценивать означенные дома и магазины и назначать за них платы; и какую плату эти два купца положат и определят, такую и взыскивать, а никак не более. Хозяевам же сказанных домов и магазинов запретить запрашивать более определенной цены, а консулам и чиновникам Генуезским, которые там будут, поставить в обязанность смотреть за тем, чтобы плата бралась по решении и по оценке означенных двух оценщиков, не принимая никакой отговорки в течении настоящего союза. Кроме того, так как с распространением коварства людей, род людской должен быть подчинен закону и правосудию, то и признается необходимым, что неправедно действующие должны быть наказаны; для сего вышепомянутые полномочные по данной им от доверителей их власти, согласились охотно, что если которая нибудь из сказанных сторон, по дерзновению или понуждаемая духом злобы и неправды будет нарушать условия союза, хотя, плавая или торгуя, кроме сказанного города Кафы, на востоке и в Тане; то со всяким и со всеми туда плавающими, в противность настоящему союзу поверенные и чиновники той общины, коей такой или таковые принадлежат, должны поступать, как с возмутителем или с возмутителями, с непокорным или с непокорными и вероломными врагами; и всякого, таким образом противудействующего, наказать и отобрать имение его в казну той общины, которой он принадлежит. И о всем вышесказанном и ниженаписанном вместе и о каждом в особенности, вышепомянутые стороны и полномочные их договорились, согласились и взаимным формальным условием подтвердили; вникать, выполнять, сохранять, и заставить других вникать выполнять и сохранять все и каждое из вышепомянутого и нижеследующего и ни в чем не противодействовать, ни правом, ни делом, ни по какой причине, ни каким способом, ни прямо, ни косвенно, ни под каким предлогом; но все и каждое ненарушимо сохранять под страхом пени в 10-ть тысяч дукатов золотых, с вознаграждением убытков, издержек, барышей за каждую неисполненную статью, и эта пеня столько раз будет взыскиваться за каждую нарушенную статью от нарушившей ее стороны, сколько раз последует нарушение. Взысканная пеня должна поступать той стороне, которая свято хранит договор. А заплачена ли пеня или нет, взыскано или нет, тем не менее, все каждое из выше и ниже написанного, да останется в своей силе. Также поклялись полномочные и каждый из них жизнию сказанных гг. Дожей и самых обществ, прикасаясь попеременно к письменам святых Божиих евангелий пред главным алтарем, церкви святого блаженного Марка в сохранении и в подтверждении всего вышесказанного, обещая, что все оное будет действительно исполнено, как сказано выше. И в обеспечение обещанного вышесказанные полномочные отдали взаимно под залог все животы и собственности обеих общин до полной уплаты пеней и удовлетворения причиненых убытков, владея животами противной стороны, до тех пор, пока виновная сторона не внесет определенной пени, и не вознаградит за убытки той из договорившихся общин, которая исполнила свято условия.

Обещались полномочные между собою взаимно, т. е. один другому вносит определенные пени и платы как в Венеции, так и в Генуе или Кафе, или где бы ни случилось, и отказались от привиллегий суда, от дней праздничных и непраздничных, от права требовать приведения в первобытное cocтояниe, от иска и апелляции и вообще от всех прав как канонических, так и гражданских, общих и частных, обычных и муниципальных, и всяких других, посредством которых сказанные полномочные или их общины могли бы нарушить или не исполнить настоящего союза. В заключение повелели помянутые полномочные, чтобы о настоящем союзе было сделано несколько образцов одного и того же содержания. Совершено в Венеции, в церкви блаженного Марка апостола и евангелиста, пред главным алтарем; лета по Рождестве Господа нашего Иисуса Христа 1345, Индикта 13-го, 22-го дня месяца июля, в присутствии благородных и мудрых мужей господ Марка Лауредана, Бенедикта де Молино прокураторов святого Марка, Paйнерио де Муста, Петра Чиурано, Людовика Витала и Марка Чиурано всех граждан Венеции и других свидетелей сюда призванных.

Я, Рафааил де Карезини, публичный нотариус, определенный императорскою властию и дьяк догата Венецианского присутствовал при вышепомянутом и скрепил.

Визначення та приписи, дані Дожем і громадою Генуезькою,

щоб уникнути cпокус у Taні

(1361 р.) 1

Во имя Господа, аминь. Лета от Его Рождества тысяча триста шестьдесят первого, первого Февраля, по Генуезскому счислению тринадцатого Индикта; превосходительный и велелепный Симон Буканигра милостию Божиею Дож Генуезцев и защитник народа, наместник и адмирал императорский, для сохранения любви, благорасположения и мира между велелепным господином Иоанном Дельфино, тою же милостию Дожем Венеции и проч. и обществом Венецианским с одной стороны, и между им же господином Дожем и обществом Генуезским с другой, и во избежание соблазнов между обеими сторонами, вместе с своим советом, торжественно и согласно во всех отношениях с законами постановил, повелел и решил: написать от имени своего письма и присовокупить их к наказам, данным Генуезскому консулу в Тане и байлу пребывающему в Константинополе и всем консулам и сановникам своим в империи Хазарской, настоящим и будущим: чтобы эти консула, байлы и сановники, властию и в силу предписания данного им теперь самым Дожем и обществом Генуезским, обнародовали в Тане, в Константинополе и во всем Хазарском царстве: что всякий Генуезец, и считающийся Генуезцем, должен с Венецианами и с теми, кои за Венециан почитаются, жить в мире, спокойно, в добром братстве, благорасположении и в искренней любви, и воздерживатся от взаимных ссор и драк. А если, от чего да избавит Бог, произойдет спор или драка между Генуезцами и Венецианами или между почитающимися за Генуезцев и Венециан, то ни один Генуезец или считающийся за Генуезца не должен трогаться с места и браться за opyжиe, или бежать туда, где происходит смятение, не имея на то ясного позволения или приказания со стороны консула или сановника или байла Генуезского, который теперь там находится, или со временем будет находиться в Тане, в Константинополе и во всем царстве Хазарском. А если какой Генуезец, или почитаемый Генуезцем поступит против сказанного выше, или против чего нибудь из вышесказанного, тот самым таковым действием, подпадает пене в 200 дукатов золотых за каждое упущение, из собственных своих денег. Наложение же наказания денежного или личного, смотря по свойству и по положению лиц зависит от консула, сановников и байла Генуезских, которые находятся или со временем будут находиться в вышепомянутых местах. Кроме того, если нанесено будет смертоубийство или поражение Венецианам, или тем, кои считаются Венецианами, то консул, сановники и байл Генуезские, которые находятся или со временем будут находиться в Тане, в Константинополе и в царстве Хазарском обязуются наложить наказание личное, или денежное, как следует по закону и по величине преступления. Впрочем, в помянутом случае драки или ссоры между Венецианами и Генуезцами, или между почитаемыми за Венециан и Генуезцев, консул или сановники Генуезские, которые находятся или будут находиться в Тане, обязуются приложить общее усилие с консулом и чиновниками Венецианскими, там же находящимися, для прекращения спора или драки. Этому же примеру должны следовать и Венецианские сановники во всем Хазарском царстве. А если ссора или драка произойдет в Константинополе, или в Пере, то байл Венеции, пребывающий в Константинополе, вместе с правителем Перы, должен стараться, чтобы драка или ссора прекратилась, подвергая суду и наказанию виновных, и на основании настоящего определения и предписания с сохранением между обеими договорившимися сторонами взаимной привязанности и благорасположения. И обязуются вышепомянутые консул, сановники и байл Генуезские, которые находятся или будут находиться в Тане, Константинополе и во всем царстве Хазарском, по долгу присяги и под страхом потерять благоволение вышепомянутого Дожа и общества Генуезского исполнять изложенное с точностью: подвергаясь, означенные консулы и сановники, кроме вышесказанных пеней, тем наказаниям, к которым будут от Дожа и общины Генуезской приговорены.

Совершено в Генуе, на площади Дожева дворца, где собирается совет, в присутствии нотариусов и канцлеров вышепомянутого Дожа и общества Генуезскаго: Леондара де Монте, Альда Юрисперита, Петра де Реца и Гeoргия де Клаваро.

Я, Рафаил де Гуаско де Монелия, нотариус и канцлер вышепомянутого велелепного Дожа и общества Генуи, при вышепомянутом присутствовал и записал.

Декрет і повеління, дане паном Дожем та громадою Beнеції,

щоб уникнути cпокус у Taні1

(1361 р.)

Во имя Христа, аминь. Лета от Его Рождества тысяча триста шестьдесят первого, тринадцатого дня Генваря; превосходительный и велелепный Иоанн де Дельфино, милостию Божиею Дож Венеции, и проч... Для сохранения любви, мира и благорасположения, которые под Божиим покровом да продолжатся вечно, между превосходительным и велелепным господином Симоном Буканигрою, тою же милостию Дожем Генуезцев и защитником этого народа предводителем морских сил и наместником императорским и с самым обществом Генуезским с одной стороны, и между им же господином Дожем и обществом Венеции с другой, и во избежание соблазнов и обид, между вышепомянутыми сторонами, вместе с своим советом торжественно, и согласно во всем с законами, постановил, повелел и решил: написать предписания и присовокупить их к наказам, данным Венецианскому консулу в Тане, и байлу в Константинополе и всем консулам своим в Хазарском царстве, настоящим и будущим, чтобы эти консулы, байл и сановники, властию и в силу декрета от самого господина Дожа и общества Венеции, данного им теперь, обнародовали в Тане, в Константинополе и во всем Хазарском царстве, что всякий Венецианин, и считающийся за Венецианина, должен с Генуезцами и с теми, кои Генуезцами считаются, жить мирно, спокойно, в добром братстве, благорасположении, в искренней любви, и воздержаться от взаимных ссор и драк. А если, от чего да избавит Бог, произойдет спор или драка между Венецианами и Генуезцами, или между считающимися за Венециан и Генуезцев, то ни один Венецианин, или считающийся за Венецианина, не должен трогаться и браться за оружие или бежать туда, где происходит смятение, без ясного позволения и приказания со стороны консула или сановника и байла Венеции, которые теперь находятся или со временем будут находиться в Тане, Константинополе и во всем Хазарском царстве, а если какой Венецианин, или почитаемый за Венецианина, поступит против вышесказанного, тот, самым таковым действием уже подпадает пене в 200 дукатов золотом, за каждое упущение из собственных его денег. Наложение же наказания денежного или личного, смотря по положению и по свойству лиц, зависит от консулов, сановников и байла Венецианского, которые находятся, или со временем будут находиться, в вышепомянутых местах. Кроме того, если нанесено будет человекоубийство или поражение Генуезцам, или тем, кои считаются Генуезцами, то консул, сановники и байл Венеции, которые находятся или со временем будут находиться в Тане, Константинополе и в Хазарском царстве, обязуются приложить наказание личное, или денежное, как следует по закону, смотря по обширности преступления. Впрочем, в помянутом случае драки или ссоры между Венецианами и Генуезцами, или между принимаемыми за Венециан и Генуезцев, консул и сановники Венеции, которые находятся или будут находиться в Тане, должны и обязуются соединиться с консулом и сановниками Генуезскими там пребывающими, и стараться, чтобы спор или драка прекратились; подобно этому должны поступать консулы и сановники Генуезские во всем царстве Хазарском. А если ссора или драка произойдет в Константинополе или в Пере, байл Венецианский, находящейся в Константинополе вместе с правителем Перы должны стараться, чтобы драка или ссора прекратилась преследуя и наказуя виновных, согласно с настоящим определением и предписанием, сохраняя между обеими сторонами взаимную любовь, привязанность и благорасположeние. И обязуются вышепомянутые: консул, сановники и байл, которые находятся, или будут находиться в Тане, Константинополе и во всем царстве Хазарском, под страхом потерять благоволение вышепомянутого господина, господина Дожа и общества Венецианского исполнять вышепомянутое с точностию, а кроме вышепомянутых пеней, сами консулы, сановники и байлы будут наказываемы властно вышепомянутого господина Дожа и общества Венеции.

Совершено в Венеции, в Дожевом дворце, в присутствии благоразумных мужей и нотариусов Амадео де Бонгвадани, Варфоломея Урсо, Петра Якобинн и Георгия де Бонгвадани, свидетелях нарочно призванных. Для большей верности, вышепомянутый Дож призвал свидетелей чрез меня нижеподписавшегося нотариуса, и скрепил свинцовою висячею печатью.

Договір Данії, Норвегії та Швецію 1397 р. про Кальмарську унію1

Всем, кто услышит или увидит эту грамоту, как ныне живущим, так и потомкам, да будет известно, что, после того как всеми тремя нижеследующими королевствами – Данией, Швецией и Норвегией с истинным единодушием, согласием, любовью и по доброй воле каждого королевства, с одобрения и согласия высокородной правительницы, нашей милостивой госпожи королевы Маргреты, а также по доброй воле и с полного согласия всех королевств, епископов и клириков, рыцарей и свенов, и всего народа каждого королевства высокородный и достойный господин, наш милостивый государь король Эрик был провозглашен, избран и утвержден над всеми тремя королевствами законным господином и королем, а затем, в воскресенье Святой Троицы во имя Отца и Сына и Святого Духа здесь, в Кальмаре, с согласия и одобрения всех добрых людей королевств, клириков и мирян, был коронован и возведен на престол указанных трех королевств с почетом, как в духовных, так и в мирских делах подобающим законно коронованному королю, дабы управлять всеми этими тремя королевствами – Данией, Швецией и Норвегией, здесь в названное время и в указанном месте было обсуждено и заключено соглашение о крепком и нерушимом согласии, мире и союзе, и с одобрения и согласия нашего вышеназванного господина короля Эрика и нашей вышеназванной госпожи королевы Маргреты и с истинно единодушного одобрения и согласия всех советников и государственных мужей всех трех королевств было постановлено следующее.

[1] Прежде всего, что отныне указанные три королевства должны иметь одного короля, а именно короля Эрика, в течение его жизни. Затем эти три королевства навечно должны иметь одного короля, и не более, над всеми тремя королевствами, дабы те, если Богу будет угодно, никогда более не разделялись. Затем, после смерти этого короля, над всеми тремя королевствами должен быть избран и провозглашен один король и не более, и ни одно королевство не должно провозглашать короля иначе как с полного согласия и одобрения всех трех королевств. Если Бог даст этому королю или его преемникам сына, одного или нескольких, тогда один, и не более, должен быть избран и провозглашен королем над всеми тремя королевствами; остальные братья должны быть наделены другой властью в королевствах; а с дочерьми, если таковые у него будут, да поступят так, как предписывает закон. И пусть будет избран лишь один из сыновей короля, если Богу будет угодно, чтобы, при наличии такового, его избрали эти три королевства; и пусть, как сказано выше, только один, и никто более, станет королем. Если король, да не будет на то воля Божья, умрет бездетным, тогда государственные советники и [государственные] мужи должны выбрать другого, которого Бог ниспошлет им своей милостью, того, кого с истинного согласия всех трех королевств по наилучшему своему разумению сочтут перед Богом достойнейшим, мудрейшим и полезнейшим для королевств. И пусть никто этому не противодействует и не предпринимает ничего противного тому, что здесь предписано.

[2] И все три королевства должны пребывать в согласии и любви, так чтобы одно не отходило от другого из-за каких-нибудь разногласий или раздоров, но если одно из королевств постигнет война или какое-либо нападение иноземцев, то она должна постигнуть все три, дабы каждое помогло другому со всей преданностью и всеми силами, однако таким образом, чтобы каждое королевство оставалось в своем законе и праве, и король довольствовался тем, что ему надлежит иметь.

[3] Отныне король должен распоряжаться и править в своем королевстве Дании замками и крепостями, блюсти законы и отправлять правосудие в соответствии с тем, что там является законами, правом и тем, как следует поступать королю; таким же образом и в Швеции и Норвегии – в соответствии с их законами, правом и тем, как следует поступать королю; и не должен никакой закон или право одного королевства вводиться в другом, те, которые там ранее не были законом или правом, но пусть король и каждое королевство остаются в своих законах и праве, как было сказано выше, и как надлежит тому быть впредь.

[4] Если же случится так, что на какое бы то ни было из этих королевств обрушится война, с каким бы из них это ни произошло, два других королевства, когда король или уполномоченные им чиновники предпишут, должны всеми силами и полной преданностью прийти на помощь и защиту этому королевству туда, куда будет предписано, как на суше, так и на море, и каждое королевство должно оказывать помощь другому, как надлежит, без какого-либо недружелюбия, но так, что если одно или два королевства придут на помощь другому, тогда в этом королевстве государственные лица должны снабдить их провиантом и фуражом по мере необходимости, и обеспечить, чтобы стране и народу не чинился ущерб; расходы же по вознаграждению за службу, возмещению ущерба и выкупу пленных или по каким-либо другим нуждам должен нести король, и пусть в этом случае государственные должностные лица или народ не жалуются и не ропщут. И если все королевства или какое-либо из них постигнет война с иноземным войском, тогда никакое из них не должно заявлять, что оно не обязано помощью за пределами своих границ; все мы решили и согласились, что одно королевство должно помогать другому и следовать в то королевство, которое в этом нуждается, поскольку все три королевства находятся теперь и должны находиться впредь под властью одного короля и господина и быть едины, словно одно королевство.

[5] Настоящим вся вражда и раздоры, которые между королевствами велись долгое время, прекращаются и никогда более не должны возобновляться, и никогда впредь одно королевство не должно воевать с другим или предпринимать что-то, от чего может произойти война или ссора, но да будут все как одно королевство под одним королем, как сказано выше. И пусть каждый, знатный и незнатный, пребудет в праве и законе и довольствуется законами и правом, и не притесняет кого-либо другого насилием, или другим беззаконием, или какой-либо несправедливостью и не угнетает того, кто стоит ниже его; но все должны быть покорны Богу и нашему господину королю, и всегда – его посланцам, как то надлежит, и должностным лицам, уполномоченным им действовать от его имени; а также должны предавать суду тех, кто преступит это.

[6] Если кто-то в каком-то королевстве будет объявлен вне закона за свои преступления, тот должен быть объявлен вне закона и в остальных королевствах, и никто не должен оказывать ему покровительство или защищать; но там, где ему будет предъявлено обвинение, пусть его судят соответственно его преступлениям и как предписывает право.

[7] Также если будут вестись какие-либо переговоры или обсуждаться какие-нибудь дела с иностранными государями, городами или их посланниками к нашему господину королю, в каком бы королевстве он тогда ни находился, он и те его советники, которые будут там присутствовать, но [обязательно] по скольку-то от каждого королевства имеют власть действовать и заключать соглашения от имени указанных трех королевств наиболее угодным Богу, разумнейшим и полезнейшим для нашего государя короля и этих трех королевств образом.

[8] Также все эти перечисленные положения должны выполняться так, как это сказано выше, и их следует толковать и понимать таким образом, чтобы это было сделано к славе Господа Бога и нашего господина короля и к пользе, выгоде и миру королевств, и чтобы каждый жил в законе и праве; и да будет так, что если кто-либо захочет это преступить, то все в этих трех королевствах помогут нашему господину королю и его должностным лицам, которых он назначит, с доброй верой и всеми силами пресечь это и исправить по справедливости и как надлежит.

[9] Отныне наша госпожа королева Маргрета должна владеть и править в течение жизни беспрепятственно со всеми без исключения королевскими правами по своей воле всем тем, что ее отец и ее сын выделили ей и передали во время своей жизни и по завещанию. Также и в Швеции она должна сохранить свой утренний дар и другие владения, относительно которых государственные мужи Швеции договорились с ней и дали ей согласие на то, чтобы она ими управляла; также и свой утренний дар в Норвегии и то, что ее господин король Хакон и ее сын Олаф выделили там ей и передали как во время своей жизни, так и по завещанию; и она может сделать завещание, которое будет исполнено, но так, чтобы с ее смертью земли и замки возвратились свободно и безусловно к королю, за исключением денег и имущества из того вышеперечисленного, что ей отдано во владение, которые она, возможно, как сказано выше, передаст по своему завешанию, из того вышеназванного, что ей было передано и подарено, каковое должно быть строго соблюдено; то, что она раньше передала, выделила или пожаловала в лен в этих трех королевствах во славу Господа Бога, а также своим друзьям и слугам, останется прочным и неизменным, как уже совершенное; король и государственные мужи в трех королевствах должны беспрекословно, если будет необходимость, помогать ей владеть вышеперечисленным в течение ее жизни. Если же кто-то попытается что-либо из вышепоименованного нарушить или будет делать что-либо против нее, вредить или препятствовать каким-либо образом, тогда все мы должны в доброй вере всеми силами оказать ей помощь, чтобы защитить ее права от тех, кто это сделает, и мы желаем, чтобы она с Божией помощью и с помощью тех, кто ей хочет помочь, защитила себя и оградила себя от хулы.

Для большей защиты всех вышеперечисленных положений, в знак того, что они с Божьей помощью навечно станут неизменными, прочными и нерушимыми во всех отношениях и во всех пунктах, которые перечислены выше, и что будут изданы грамоты на пергамене, по две для каждого королевства, то есть Дании, Швеции и Норвегии, обязательные к исполнению во всех отношениях и во всех пунктах, которые здесь были указаны выше, и они будут скреплены печатями нашего господина короля и нашей госпожи королевы, и членов государственных советов, и [государственных] мужей, и торговых городов всех трех королевств, Дании, Швеции и Норвегии, и все эти положения обсуждены и утверждены, и должны выполняться во всех отношениях, как предписано выше, мы, Якоб и Хенрик, Божьей милостью архиепископы Лундский и Упсальский, Педер и Кнут, тою же милостью епископы Роскильский и Линчёпингский, Карл Тофтский, Ионес Андерсон, Стен Бентссон, Йонес Рут, Туре Бентссон, Фольмар Якобсон, Эренгисл, Педер Нильссон Агартский и Альгут Магнуссон, рыцари, Арент, настоятель кафедрального собора в Осло, Амунд Больт, Альф Харильссон и Гуте Эрикссон, рыцари, по доброй воле привесили наши печати к этой грамоте. Писано в Кальмаре в год Господень 1397, в день блаженной девы Маргариты и проч.

Декрет про Божий мир Тулузького собору (1041 р.) 1

§ 1. Этот мир2 был установлен епископами, аббатами, графами, виконтами и другими благородными лицами, боящимися Бога в нашем епископстве, с тем чтобы на будущее время, начиная с сего дня, никто не дерзал вторгаться силою в церковь, ни в ее ограду, пользующуюся одинаковыми привилегиями, ни на кладбище, ни в здания, которая построены или построятся около церквей на расстоянии 30 церковных шагов.

§ 2. Мы не относим сюда церквей, которые укреплены или укрепятся на подобие замков, ни те церкви, в которые грабители и воры сложат добычу своего хищничества иди воспользуются ими для своего убежища; впрочем мы повелеваем, чтобы и такие церкви оставались в охранности, пока не будет подана жалоба епископу или капитулу, Когда же епископ или капитул потребуешь к себе грабителей, и они не явятся на его суд, в таком случае, по определению епископа и капитула, грабители и все их имущество лишаются права церковного убежища. Тот, кто вторгнется в церковь или место, окружающее ее на 30 шагов, и причинить кому нибудь зло, за исключением вышеупомянутых грабителей, заплатить пеню за святотатство и вдвое истцу.

§ 3. Определено также, чтобы никто не дерзал нападать на невооруженных клериков, монахов, монахинь, причинять им зло, грабить общины каноников, монахов и монахинь, церковный земли, находящаяся под покровительством церкви, и клериков, не имеющих при себе оружия: если кто нибудь преступить запрещение, то заплатить двойную пеню.

§ 4. Епископы издали также повеление, запрещающее отнимать кобылиц и жеребят моложе 6 месяцев, быков, коров, ослов, баранов, овец, коз, козлов и их малолетних.

§ 5. Никто не смеет сожигать или разрушать жилища крестьян или клериков, их голубятни и сушильни. Никто не смеют умерщвлять, бить, увечить крестьянина, раба и его жену, ни брать их и уводить, если они не сделали преступления, но и в этом случай они должны быть представляемы на суд, к чему прежде всего должно их пригласить добровольно. Одежда крестьянина не может быть отнимаема; никто не смеют сожигать их плуги, лопаты и оливковые рощи.

§ 6. Было постановлено, чтобы никто не овладевал чужими вещами для удержания их в залоге или другого какого нибудь дела. Кто же нарушить мир и в течете двух недель не заплатить двойной пени тому, кому нанес вред, внесет по истечении того срока двойную пеню, которая будет принадлежать епископу и графу, заведующему правосудием.

§ 7. Епископы наистрожайше постановили, чтобы Божий Мир, к которому обязаны все христиане, соблюдался от заката солнца четвертая дня, т.е. среды, до восхода солнца второго дня, т. е. понедельника. Такой же мир предписан от первого дня адвента до восьмого дня после Богоявления, когда празднуется день св. Гилария. Тоже самое от понедельника, предшествующего великому посту, до первого понедельника после св. недели, в канун и праздник обретения и воздвижения Креста, в кануны и три праздника св. Марии, в кануны и праздники всех апостолов, в канун и праздник св. Лаврентия; туда же были отнесены кануны и праздники св. Павла Нарбонского, св. Иоанна Крестителя, святых апостолов, св. Михаила архангела, кануны я праздники всех святых, также дни «Четырех времен года». К этому они присоединили предшествующия ночи от заката солнца и ночи последуйщия до солнечного восхода. Если кто нибудь во время, назначенное для Божьего Мира, причинить кому нибудь зло, то заплатить двойную пеню и подвергнется суду «холодной-воды». Если во время Божьего-Мира кто нибудь убьет человека, то определено с согласия всех христиан, что за намеренное убийство он будет изгнан на всю жизнь; если убийство случайно, то на время, определенное епископами и капитулом. Если кто нибудь, в период мира сделает или заставить сделать засаду, чтобы овладеть человеком или его замком, то он заплатить пеню епископу или капитулу, как будто бы он совершил замысел.

Они запретили также, чтобы во время мира, то есть адвента и великого поста, никто не строил замка или другого укрепления, если только он не начал их за две недели до эпохи мира. Они повелели, чтобы разбирательства и тяжбы по делу мира происходили во всякое время пред епископом и капитулом, также и по делу охранения церквей, о чем было сказано выше. А те, противу которых епископ и капитул произнесли приговоры для приведения их к миру, также поручители и залогодатели, если они обнаружат чувство злобы на епископа или капитул, будут отлучены епископом и капитулом вместе с своими укрывателями и единомышленниками, как нарушители мира господня, и они сами, равно как и их имущества, исключались из Божьего Мира.

Декрет про Божий мир Клермонського собору (1095 р.) 1

§ 1. Сначала было постановлено, чтобы Божий Мир соблюдался от заката солнца, в среду, до восхода, в понедельник, и кто в этот промежуток времени овладеет имуществом, или полонить человека, или сделает что нибудь подобное, тот должен все возвратить. Если кто сделает набег днем в среду и не успеет вернуться в свое убежище до заката солнца, тот возвратить все унесенное им.

§ 2. Всякий кто в те дни ударит, ранит или полонит женщину или мужчину, будет считаться нарушителем мира, исключая случаев законной защиты. Если такое лицо, быв призвано епископом или его служителями, явится в течение 7 дней, то оно заплатит только за убыток; если же не явится в течение 7 дней, то будет отлучено, и затем заплатить, по приговору епископского суда, за убыток, а епископу внесет пени 100 солидов.

§ 3. Тот, кто во время Божьего Мира убьет человека, будет изгнан на семь лет из своей страны, или он не удовлетворит родственников убитого в такой степени, чтобы они сами пришли просить епископа за него; но и после того он заплатит пеню в 30 фунтов, которая будет разделена между епископом и графом, в судебном округе которого было совершено убийство.

§ 4. Если купцы придут в какое нибудь безопасное место и останутся там, то пусть они ждут дней Божьего-Мира. Если кто нибудь захватить их силою или их имущество, то такой будет считаться нарушителем Божьего-Мира.

§ 5. Церкви и кладбища находятся вполне под покровительством Божьего Мира; если кто нибудь в их ограде построить новое укрепление и не сроет его по требованию епископа, то он нарушить Божий Мир, и тот, кто разрушит такое укрепление, поступит не худо.

§ 6. Быки, ослы, коровы, рабочие лошади, бараны и их малолетние – на всех их постоянно распространяется мир; сельские старосты вместе с их домами, собиратели десятины, скот и люди вместе с жилищем и со всем в нем находящемся, принадлежать в целости миру. Кто их захватит убьет, сожжет, разрушить дома, унесет и предаст огню вещи, в них находящияся, тот нарушить Божий-Мир.

§ 7. Каноники, клерики, монахи, священники, женщины с их провожатыми, и странники пользуются миром во все дни.

§ 8. Божий-Мир продолжается беспрерывно от того воскресенья, когда поется Aspiciens a longe и до восьмого дня после Богоявления, и от первого дня поста до восьмого дня Пятидесятницы. Если кто нибудь из баронов графства совершит дурной поступок против кого бы то ни было, и обиженный, не нападая на обидчика с оружием, обратится к архиепископу, и если обвиненный, получив охранный лист, пожелает явиться ко двору архиепископа, то граф по приговору архиепископа примет удовлетворение; в противном случае граф будет преследовать со своим войском обидчика и тем не нарушить мира; когда же он возвратится, все обязаны снова сохранять мир по отношению друг к другу.

§ 9. Божий Мир обязывает графа и всех прочих преследовать барона нарушившего мир, в случае если архиепископ известит о таком нарушении.

§ 10. Тем же миром постановлено, чтобы все бароны и чиновники графов два раза в год, а именно в начале Поста и в восьмой день Пятидесятницы, должны запираться в своих замках и жить там безвыходно три дня…

§ 11. Если купцы пройдут по земле, не заплатив дорожного сбора, и если они могут присягнуть, что поступили так, не зная обычая, то заплатят 60 солидов, и более ничего от них требовать нельзя.

§ 12. В отношении замков и укреплений определено, чтобы всякое такое убежище, из которого выйдет нарушитель мира, обязывалось заплатить пеню за нарушенный мир. Если какой нибудь тирань или другой злодей, не смея нарушить мира из своего замка, перейдет в другое убежище и оттуда нарушит мир, то он не может быть принять в своем замке, прежде нежели удовлетворит правосудие и исполнит постановление Божьего-Мира. Ныне учреждаемый Божий-Мир будет продолжаться до Пятидесятницы, и после того в течение трех лет.

§ 21. Никто из светских не должен делать покушения на чужое наследство. Если же он поступить так, то ни один священник не может дать ему отпущения.

§ 23. Никто из христиан не должен есть мяса от начала поста до Пасхи.

§ 26. Воздержание от пищи в страстную субботу продолжается до вечера.

§ 27. Весенний пост назначается в первую неделю, Великого поста, а летний спустя неделю Пятидесятницы.

§ 29. Если кто нибудь, преследуемый неприятелем, будет искать убежища у креста 5, то он получает свободу, как если бы он находился в церкви.

§ 30. Если кто нибудь нанес оскорбление церкви и искал убежища у креста, то такой предается суду, с условием сохранить ему жизнь и не подвергать увечью.

§ 31. Анафема тем, которые, в случае смерти клерика, овладеют его имуществом.

§ 32. Если кто нибудь схватит епископа и посадит его в темницу, то он предается вечному бесчестию, и на будущее время лишается права носить оружие.

Диктат Папи Григорія VII від 1075 р. 1

Папа2 начертал:

  1. Что Римская церковь была основана единственно Богом.

  2. Что Римский понтифик единственный имеет право именоваться Вселенским.

  3. Что он единственный может смещать и восстанавливать епископов.

  4. Что совет его легатов, даже если они более низкого сана, выше всех епископов и может выносить приговор об их смещении.

  5. Что Папа может смещать отсутствующих.

  6. Что, среди прочего, мы не должны оставаться в том же самом доме с теми, кто отлучен им.

  7. Что он единственный имеет право согласно канона, соответственно велению времени, давать новые законы, собирать новые общины, основывать аббатства; и, с другой стороны, делить богатые епископства и объединять бедные.

  8. Что он единственный может вручать имперские инсигнии.

  9. Что единственно Папе принцы должны целовать ноги.

  10. Что единственно его имя должно произноситься в церквях.

  11. Что это единственное имя в мире.

  12. Что этим ему позволено смещать императоров.

  13. Что ему позволено смещать епископов, если необходимо.

  14. Что он имеет власть посвящать в сан клириков любой церкви, какой пожелает.

  15. Что он может тех, кто им был посвящен в сан, сделать главой другой церкви без соблюдения правил соподчинения; и что таковые не могут принять более высокий сан от какого-либо епископа.

  16. Что собор не может быть назван Вселенским без его одобрения.

  17. Что ни одна глава и ни одна книга не могут быть признаны каноническими без его авторитета.

  18. Что приговор, вынесенный им, не может быть никем отменен; и что только он сам, единственный из всех, может его отменить.

  19. Что он сам не может быть никем осужден.

  20. Что никто не должен осмеливаться осуждать кого-либо, кто апеллирует к апостолическому престолу.

  21. Что последние должны быть переданы на рассмотрение более высоких инстанций каждой церкви.

  22. Что Римская церковь безгрешна; не грешна она и в вечности, Писание тому свидетель.

  23. Что Римский понтифик, если он посвящен в сан канонически, без сомнения возведен заслугами св. Петра; св. Эннодий, епископ Павии, тому свидетель, и иные отцы церкви с ним согласны. Так сказано в декретах св. Симмаха, Папы.

  24. Что по его распоряжению и согласию субординаторы имеют право выносить приговоры.

  25. Что он может смещать и восстанавливать епископов без созыва собора.

  26. Что он тех, кто не в мире с Римской церковью, может не считать католиками.

  27. Что он может освобождать людей от их обязанностей по отношению к грешникам.

Вормський конкордат1

(23 вересня 1122 р.) 2

Грамота императора

Во имя Святой и Нераздельной Троицы. Я, Генрих, Божиею милостию император Римский, август, из любви к Богу, святой Римской церкви и владыке папе Каликсту и ради спасения души моей уступаю Господу Богу, и святым его апостолам Петру и Павлу, и святой Вселенской церкви всякую инвеституру кольцом и посохом и предоставляю во всех церквях, находящихся в пределах королевства моего и империи, свободно совершать каконическое избрание и посвящение.

Владения же и державные права св. Петра, кои от начала сей распри и до нынешнего дня, при отце моем или при мне были отняты, возвращаю оной святой Римской церкви, буде они у меня; буде же я их не имею, неложно поспособствую вернуть их.

Владения же всех иных церквей, князей и других людей, как клириков, так и мирян, отторгнутые в этой борьбе, я, с согласия и приговора князей, верну, буде они у меня; буде же я их не имею, неложно поспособствую вернуть их.

И заключаю честный мир с владыкою папой Каликстом, со святою Римской церквоью и со всеми, кто был или есть на их стороне.

И если в чем-либо Римская церквоь потребует помощи, я неложно помогу и окажу должную справедливость, если на что-либо она мне пожалуется. Все сие совершено с согласия и совета князей, коих имена ниже следуют: Адальберт, архиепископ Майнцский; Ф., архиепископ Кельнский; Г., епископ Регенсбургский; О., епископ Бамбергский; Б., епископ Шпейерский; Г., епископ Страсбургский; Г., епископ Утрехтский; У., епископ Констанцский; Э., аббат Фульденский; герцог Генрих, герцог Фридрих, герцог С., герцог Пертольф, маркграф Типольд, маркграф Энгельберт, палатин Годфрид, пфальцграф Оттон, граф Беренгарий.

Я, Фридрих, архиепископ Кельнский и архиканцлер, скрепляю.

Грамота папы

Я, епископ Каликст, раб рабов Божьих, тебе, возлюбленному сыну моему Генриху, Божиею милостию императору Римскому, августу, предоставляю: избрание Тевтонской земли епископов, а равно и аббатов от местной власти зависящих, производить в присутствии твоем без симонии и какого-либо насилия с тем, чтобы ты, буде возникнет разногласие, по совету и решению митрополита и соепископов поддержал бы правую сторону и помог.

Избранный же да получает от тебя державные права передачей скипетра и исполняет высекающие отсюда по отношению к тебе обязанности.

Посвященный же в других частях империи да получит от тебя в шестимесячный срок державные права чрез передачу скипетра и исполняет вытекающие отсюда по отношению к тебе обязанности.

А если ты будешь мне жаловаться на что-либо и просить помощи, я по долгу служения моего окажу тебе надлежащую помощь.

Заключаю честный мир с тобою и со всеми, кто есть и был на твоей стороне во время этой распри.

Булла Папи римського Целестіна III для Тевтонського ордену1

від 22 грудня 1196 р. 2

Епископ Целестин, раб рабов Божьих, возлюбленным сынам, братьям госпиталя святой Марии немцев в Иерусалиме, как нынешним, так и будущим, которые по уставу придут им на смену, просящим уступить для вечного исполнения положенное по праву, чего требует и сила справедливости, и порядок разума, особенно, когда этому содействует воля и благочестие просителей, и не покидает истина. Ввиду этого, о возлюбленные в Господе сыны, мы милостиво соглашаемся с вашими справедливыми просьбами, и берём под покровительство блаженного Петра и наше собственное названный госпиталь святой Марии иерусалимских немцев, в котором вы предаётесь служению Господу, и утверждаем привилегией настоящей грамоты, постановив, чтобы любые владения, любые имущества, какими этот госпиталь справедливо и канонически овладеет в настоящем или в будущем благодаря пожалованию епископов, щедрости королей или князей, пожертвованию верующих, либо по милости Господней сможет приобрести другими справедливыми способами, оставались за вами и вашими преемниками в целости и сохранности. При этом мы сочли необходимым указать их поимённо. Это: место, в котором расположен названный госпиталь, со всем, что к нему относится; дом, который вы имеете в Скалоне, с виноградниками и всем, что к нему относится; [и в] Замзи со всем, что к нему относится; дома, которые вы имеете в Раме (Ramas), со всем, что к ним относится; дом, виноградники и владения, которые вы имеете в Яффе, со всем, что к ним относится, и дом, который вы имеете в городе Акко со всем, что к нему относится; усадьба в Кафарсиме и участок возле ворот святого Николая со всем, что к ним относится, и дом, который вы имеете в Тироне со всем, что к нему относится. С полей ваших, которые вы возделываете собственными руками или за собственные средства, или с продуктов вашего скота пусть никто не смеет требовать или вымогать у вас десятину. Предоставлять же вам миро, святой елей, совершать освящение ваших алтарей и церквей, рукоположение ваших клириков, которых надлежит возвести в священный сан, и другие церковные таинства мы повелеваем безвозмездно и без какой-либо превратности епископу диоцеза, если он будет католиком и будет иметь милости и общение апостольского престола. Мы, кроме того, решили, чтобы погребение в этом месте было совершенно свободно, чтобы никто не препятствовал последней благоговейной воле тех, которые решили быть здесь погребёнными, если только они не отлучены и не находятся под интердиктом; но с сохранением прав других церквей, которыми принимаются тела умерших. Желая также с отеческим беспокойством позаботиться на будущее о вашем мире и спокойствии, мы апостольской властью строго воспрещаем, чтобы кто-либо дерзал совершать внутри помещений вашего дома грабёж или воровство, совершать поджоги, проливать кровь, безрассудно хватать и убивать людей, совершать насилие. Кроме того, мы признаём действительными свободы и иммунитеты, пожалованные вашему госпиталю, а также до сих пор соблюдавшиеся разумные обычаи и предписываем, чтобы они оставались нерушимыми на будущие времена. Сверх того, мы апостольской властью разрешаем, чтобы вы имели полное право избирать магистра, который должен руководить вами и вашим домом, а после того, как умрёт тот, кто в соответствующее время будет руководить вами и вашим домом, пусть там никого не назначают посредством какого-либо хитрого мошенничества или насилия, если только этого человека не позаботятся избрать, согласно Богу, братья этого места, или большая и лучшая часть братьев. Итак, мы решили, чтобы никому из людей не дозволялось безрассудно тревожить названный госпиталь, отнимать его владения или удерживать отнятое, ослаблять или изнурять какими-либо мучениями, но все их имущества, которые пожалованы для их управления и поддержания жизни, должны сохраняться в целости, чтобы всячески служить их нуждам, с сохранением власти апостольского престола и канонических прав епископа диоцеза. Итак, если в будущем то ли церковное, то ли светское лицо, зная эту грамоту нашего установления, осмелится безрассудно выступить против неё, и, дважды и трижды увещеваемое, не исправит свою провинность достойным удовлетворением, то да лишится оно достоинства своей власти и чести, и да будет признано духовным судом виновным в совершённом нечестии, и да будет отлучёно от святейшего тела и крови Бога и Господа искупителя нашего Иисуса Христа, и да подлежит оно на Страшном суде Божьей каре. Всем же, кто сохраняет за этим местом его права, да будет мир Господа нашего Иисуса Христа, чтобы они и здесь получили плод доброго деяния, и у строгого судьи обрели награду вечного мира. Аминь. Аминь.

Дано в Латеране рукой Ченция, кардинала-дьякона [церкви] святой Луции в Орхее, камерария господина папы, 21 декабря, 15-го индикта, в 1196 году от воплощения Господнего, в шестой год понтификата господина папы Целестина III.

Послання Папи римського Іннокентія IV до князя Данила Галицького1

(26 серпня 1247 р.) 2

Светлейшему Даниилу, королю Руси3, и В[асильку], брату его, королю Владимира4, и сыну Даниила5, Иннокентий6, епископ, раб рабов Божиих.

Оценив по достоинству ваше благочестие, мы соблаговолили внять обетам вашим и просьбы ваши, по воле Господа, благосклонно выслушали. Итак, отзываясь на моления ваши, чтобы ни один из крестоносцев или иных монашеских орденов на занятых ваших землях и тех, что еще будут заняты, ни во что не вмешивался и не мог бы приобретать земельных владений без вашего на то благоволения, предоставляем [это] вашей власти. И не единому человеку не следует нарушить этот лист нашего покровительства или посметь безрассудно выступать против него. Если же кто-либо посмеет сделать это, то пусть знает, что навлечет на себя гнев Всемогущего Бога и Святых апостолов Петра и Павла. Дано в Лугдуне7, в VI Календы сентября8, в V год [понтификата].

Булла Папи римського Гонорія III магістру та братам Тевтонського ордену в Лівонії про надані їм привілеї (1216 р.) 1

Епископ Гонорий, раб рабов божьих, магистру и братьям госпиталя св. Марии в Иерусалиме шлет пожелание вечного благоденствия как в настоящем, так и в будущем.

Хотя бог ничего не сажает и не орошает, но дарует семя, однако благодаря бережливости в расходовании этого дара, старанию и заботе человека земля производит растения, некоторые из которых до сих пор приносят обильные плоды и при благоприятных обстоятельствах сулят еще более обильные.

Итак, молодые саженцы христианской религии в необыкновенном изобилии произвели цветы и плоды почета и добродетели [бог же даровал семена] и до такой степени стали распростирать свои ветви, что, кажется, [и в будущем] обещают богатейший урожай плодов.

Мы, которые поставлены стражами в божьем винограднике 27 и как возделыватели, должны прилагать старания для более усердного ухода и надзора за ростками добродетели, некоторые наши насаждения предполагаем оросить бальзамом апостольской милости и способствовать нашей неусыпной заботливостью множеству добрых дел, благодаря которому христианская религия процветает в настоящее время и будет божьей милостью процветать в будущем.

Поэтому, возлюбленные в боге сыновья, мы милостиво признаем ваши справедливые просьбы и принимаем под покровительство св. Петра и наше ваш Орден, или госпиталь, в котором вы объединены в честь и славу божью как для защиты своих интересов, так и для освобождения церкви Христовой, со всеми вашими имениями и имуществом, которыми, как известно, ваш Орден владеет законно в настоящее время либо на основании уступки первосвященников, дара королей или князей, пожертвования верующих или другими справедливыми способами, при ручательстве бога, сможет завладеть [в будущем].

Мы утверждаем эту привилегию настоящим письменным предписанием, постановляя, чтобы в будущем [ваш Орден, его имения и имущество] навечно находились под покровительством и защитой апостольского престола.

Мы, кроме того, постановляем, также, чтобы в то же время наряду с установлениями вашего Ордена навечно соблюдались устав братьев госпиталя о бедных и больных и устав братьев воинства Храма о клириках, рыцарях и прочей братии. Помимо того, мы предписываем вам заботиться об охране католической церкви и неустрашимо бороться за ту, которая находится во власти язычников, для избавления ее от их скверны. Вы можете беспрепятственно обратить для своих потребностей то из награбленного язычниками, что вы захватите у них, и мы запрещаем принуждать вас против вашей воли выделять кому-нибудь из этого долю.

Настоящим постановлением мы также подтверждаем, что братья вашего Ордена, благочестиво служа богу, давая ему свой обет и оправдывая [его] своим образом жизни, должны быть подчинены и повиноваться не светской власти, а своему магистру или тем, кому он сам предпишет.

Кроме того, поскольку ваш Орден оказался достойным быть источником и родоначальником благочестивых установлений и порядков, пусть он навечно считается главой и руководителем всех относящихся к нему святых объединений. Дополнительно мы предписываем, чтобы после твоей смерти, возлюбленный в боге сын Герман, магистр уже названного Ордена, во главе братьев этого Ордена был поставлен желательно кто-нибудь из твоих преемников, обязательно опытный в военном деле и благочестивый, признавший ваши религиозные установления и обычаи, причем он должен быть избран одновременно всеми братьями Ордена либо теми из них, кто старше и мудрее.

Впредь никакому священнослужителю или мирянину не разрешается нарушать, ограничивать или изменять разумно установленные магистром и братьями обычаи, принятые для соблюдения ваших богослужебных обязанностей, как и те обычаи, которым вы следовали значительное время и которые были установлены письменным предписанием если не самого магистра, то, по крайней мере, в результате единогласного их утверждения старшими членами капитула.

Кроме того, мы решительно запрещаем любому духовному или светскому лицу осмеливаться требовать от магистра и братьев названного Ордена вассальной верности, владений, присяги либо другой светской службы, которая часто требуется от мирян. Мы запрещаем также вашим братьям после принятия обета в вашем Ордене и облачения в монашеское одеяние возвращаться ко всякой мирской жизни. После раз навсегда данного обета о принятии креста пусть ни у кого из них не возникнет тайной мысли отречься от положений вашего устава либо переселиться в другое место под предлогом возврата к прежней или принятия новой религии против воли или без ведома братьев либо того, кто является магистром. Никакому ни духовному, ни светскому лицу не разрешается принимать и удерживать их.

Что же касается плодов, добываемых трудом ваших собственных рук или в результате расходов, то никому не разрешается взимать десятину с ваших владений, приобретенных до церковного собора, или требовать ее с приплода от вашего скота.

Кроме того, мы апостольской властью утверждаем за вами [право на те] десятины, которые вы сможете взимать по решению и с согласия епископов с владений клириков или мирян, либо на десятины, которые вы приобретете с согласия епископов и их клириков.

Для заботы о ваших душах и более полного использования возможностей их спасения, а также для лучшего совершения вашим святым братством церковных таинств и божественных служб мы разрешаем вам принимать, на пользу богу, достойных клириков и священнослужителей, наиболее подходящих для вашего священного ритуала, откуда бы они к вам ни приходили, и держать их при себе как в главной вашей резиденции, так и в подчиненных ей областях и объединениях, лишь бы это было по соседству, испросив их от их собственных епископов, причем они не должны давать никакого другого обета и не должны повиноваться другому ордену. В случае же, если епископы не захотят вам их уступить, тем не менее, властью святой Римской церкви вам разрешается их принять и удержать. Если же после принятия обета будут обнаружены какие-нибудь нарушители ваших богослужебных обрядов или [порядков] Ордена, вам разрешается по согласованию с более мудрыми членами капитула удалить их, а им самим предоставить возможность перейти в другой орден, где они, на пользу вере, хотели бы пребывать и служить богу, вместо них же – заново избрать других, достойных, о которых в вашем братстве будут благоприятные отзывы в течение одного года; после этого, если их поведение будет соответствовать [требованиям устава] и они окажутся полезными для служения в вашем Ордене, тогда лишь пусть дают обязательный обет, обещая вести жизнь согласно правилам и повиноваться своему магистру, но с тем условием, чтобы соблюдать образ жизни, принятый у вас, носить ту же одежду [с тем отличием, что их одежда будет закрытой], а также участвовать в трапезах. Но пусть ни капитул, ни руководство вашего Ордена не позволяют им внезапно прекращать [свое служение], кроме тех случаев, когда это будет им предписано вами. Кроме того, не подвластные никакому лицу вне вашего капитула, пусть они подчиняются тебе, возлюбленный в боге сын, магистр, и твоим преемникам, согласно установлениям вашего Ордена, как будто они повинуются своему магистру и прелату.

Освящение же алтарей или церквей, назначение клириков, которых нужно будет возвести в священный сан, и прочие церковные торжественные церемонии вам будут совершать епархиальные епископы, если только они будут католическими, заслужат милость и благосклонность апостольского престола и захотят безвозмездно должным образом вам [это] совершить. В противном случае вам разрешается обратиться к любому католическому епископу, которого вы предпочтете и который нашей властью пусть выполнит то, что требуется. Если же когда-нибудь к вашему Ордену благодаря благочестивому пожертвованию кого-либо будут присоединены пустующие земли, вам разрешается основывать там деревни, строить церкви и устраивать кладбища для нужд живущих там людей, так, однако, чтобы по соседству не было никакого аббатства или братства духовных лиц, которым это могло бы нанести ущерб.

Когда же у вас на любом законном основании соберутся многочисленные земли, вам предоставляется полное право строить на них часовни и устраивать кладбища для нужд переселяющихся [к вам], и только тех, которые будут принадлежать к вашему Ордену. Ведь связано с большой опасностью для души и не подобает благочестивым братьям при посещении церкви смешиваться с толпой мужчин и женщин.

Разумеется, все те, кого вы примете в ваше братство, должны обещать, положив поверх алтаря устав, в котором это должно предусматриваться, что они будут тверды в добродетели, будут стремиться к обращению остальных и, в течение всей своей жизни служа богу, соблюдать покорность вашему магистру.

Итак, мы постановляем, что те, кто обязал себя служением в ваших братствах или объединениях, находятся под покровительством св. Петра и нашим и, не нарушая прав своих сеньоров, могут мирно владеть теми землями, на которых обоснуются.

Что же касается тех, которые были приняты в ваше братство и, оставаясь до сих пор в миру, появились в вашем Ордене, сменив мирскую одежду, либо тех, которые даровали вам свое имущество при жизни, сохраняя его у себя в пользовании до тех пор, пока они будут находиться в миру, и в случае, если церквам, к которым они относятся, будет запрещено отправление божественных служб, а эти люди умрут, то мы также постановляем, чтобы вы обязательно разрешили в отношении их церковные похороны у себя либо при других церквах, на которые не наложен интердикт и которые ранее эти люди выбрали для похорон, если они сами не будут отлучены от церкви либо не подвергнутся личному интердикту.

[Мы постановляем также], что вы можете перенести к своим церквам для погребения [тела] других собратьев, если прелаты церквей не разрешат их похоронить при своих церквах. Кроме того, если кто-нибудь из ваших братьев будет послан вами в какую-нибудь церковь, замок, город или деревню для принятия [в ваш Орден] названных братств или объединений, то в этом городе, замке или деревне братьям вашего Ордена при их торжественном прибытии разрешается открыть только одну церковь раз в году, причем в божественных службах позволено участвовать всем, кроме отлученных от церкви и тех, на кого наложен личный интердикт.

Мы также постановляем, что никакому епископу в церквах, подчиненных вам, ни по какому праву не разрешается обнародовать решение об интердикте или об отлучении от церкви.

Однако если будет обнародован интердикт, общий для этой местности, то, за исключением отлученных от церкви и тех, на кого наложен личный интердикт, закрыв двери и без ударов в колокола, полностью совершите божественную службу.

Сверх того мы устанавливаем апостольской властью, что в любом месте, куда вам случится прийти, вам разрешается принимать от досточтимых католических священников покаяние, помазание или какие-либо другие церковные таинства, чтобы у вас всегда была возможность для восприятия духовных благ.

И так как все мы едины во Христе и пред богом между нами нет различия, то мы верим, что ваш Орден и объединенные в нем братья заслуживают как отпущения грехов, так и других милостей и благословения, дарованных вам апостольским престолом.

Итак, решительно никому не разрешается совершать опрометчивые действия во вред указанному Ордену: захватывать у него и удерживать захваченные владения, дробить их или причинять ему какие-либо другие обиды. Все [принадлежащее Ордену] властью апостольского престола должно всегда сохраняться в неприкосновенности и невредимости, принося всяческую пользу вам и другим верным богу.

Таким образом, если кто-нибудь, зная о содержании нашего постановления, осмелится необдуманно выступить против него и после сделанного дважды и трижды напоминания не искупит свою вину, [дав] соответствующее удовлетворение, то он должен быть лишен достоинств власти и почета; пусть знает, что он предается суровому суду вечности, отлучается от священнейшего тела и крови бога и Спасителя Иисуса Христа и подлежит строгой каре во время последнего [божьего] испытания. Те же, кто хранит [заветы] всемогущего бога и святых апостолов Петра и Павла, да обретут его благословение и милость.

Дано и т.д.

Договір віце-магістра Тевтонського ордену Бурхарда фон Хорнхаузена з Данилом Галицьким та Земовітом Мазовецьким1 (1254 р.) 2

Во имя Господа нашего Иисуса Христа Аминь. Брат Бурхард фон Хорнхаузен3, вице-магистр братьев дома Тевтонского в Пруссии, [всем христианам], которые узрят написанное здесь, как ныне живущим, так и грядущим, [желает] вечного спасения во Господе. Да будет известно всем вам, что мы, по совету и с согласия братьев наших, великому мужу, Даниилу, первому королю рутенов4, и светлейшему князю Самовиту, князю Мазовецкому5, и их детям третью часть [земли Ятвяжской], которую предстоит подчинить имени Христа, со всеми правами и властью мирской жалуем в вечное владение. За это всякий раз, как нам потребуется [помощь] против этого варварского народа и любого другого, воюющего против веры христианской, они предоставят нам свою помощь и услуги. Если же по какой-то причине они, не дай Бог, не смогут этого сделать, будь то нехватка или отсутствие воинской силы, то пусть пополнят ее своими людьми, а если потребуется, примут и личное участие. И поскольку сеятель раздора6 не терпит согласия людского, подстрекая к тому, чтобы погибли плоды согласия и возникла ненависть между людьми, то, чтобы достичь вечного согласия между нами, мы договорились с упомянутыми нобилями таким образом, чтобы они не только помогали нам против упомянутых язычников, врагов имени Христа, но и против кого бы то ни было, любого занятия и положения, согласно вышеозначенному оказывали всяческую помощь. А мы в свою очередь вышепоименованным нобилям окажем помощь против тех, в борьбе с кем они помогают нам, до тех пор, пока не принадлежащее им или силой отнятое не вернут или не пойдут на дружеское примирение. И мы со своей стороны не будем вступать ни в какие соглашения с захватчиками, пока не будет выполнено все предлежащее. Добавим также, что, если вышеупомянутым нобилям будет грозить война1 и если кое-кто из наших людей перейдет к ним, чтобы получать плату за службу, мы не будем им препятствовать, но не позволим, чтобы они вернулись к нам, пока не окончится начатая война; и мы снимаем с них все обвинения, которые могут быть возбуждены против них в связи с этой войной. Если же кто-либо нарушит упомянутое соглашение или договор, то будет лишен всех означенных прав. А чтобы это вечно соблюдалось всеми и каждым, настоящую грамоту мы скрепили печатью достопочтенного отца нашего Андрея, епископа Плоцкой церкви, и нашей, и вышеупомянутых князей. Писано в Рачонже2 в год благодати тысяча двести пятьдесят четвертый. Восьмые Календы...

Оцінка діяльності Тевтонського ордена у трактаті Павла Влодковіца3

De potestate Рара et imperatoris respectu infidelium (1414 р.) 4

.…5. У язычников, хотя они не признают Римской империи, нельзя отнимать их государств, собственности и власти, так как [они] владеют всем этим, не совершая греха и благодаря бога, который сотворил все это для человека, которого создал по своему подобию…

28. Император не имеет права давать разрешение на захват земель язычников, не признающих его власти.

29. Императорские привилегии, предоставленные Прусскому ордену или другим относительно захвата земель язычников, не дают им никакого права, но только вводят в заблуждение христиан, ибо нельзя дать то, чего не имеешь…

Прусский орден, воюя с мирными язычниками, а вернее, нападая на них, никогда не вел справедливой войны по той причине, что те, кто нападает на стремящихся жить в мире, не имеют за собой никакого права – ни естественного, ни божеского, ни канонического, ни гражданского…

32. Нельзя обращать язычников в христианскую веру мечом и насилием, так как этот способ соединен с обидой ближнего.

Паризький договір1 від 12 квітня 1229 р. 2

(витяги)

Мы, Граф Тулузский, обязуемся быть верным и послушным слугой короля и Церкви до самой своей смерти, сражаться с еретиками, их единомышленниками и укрывателями в землях, которыми мы владели и будем владеть, не щадя наших близских, вассалов, родственников и друзей; очистить вполне нашу землю от ереси, а также помочь очистить от еретиков земли, которыми владеет король.

Обещаем произвести без замедления должный суд над еретиками и приказать нашим бальи тщательно разыскать как их, так и их единомышленников и укрывателей, согласно распоряжениям, какие сделает господит легат. Для облегчения же такого розыска обязуемся платить в продолжение двух лет по две серебряные марки, а потом по одной всякому, кто представит еретика, осужденного епископом диоцеза или теми, кто имеет право суда. Что же касается тех, кто не окажется явным еретиком, а будет признан лишь подозрительным, то относительно их обязуемся исполнять то, что укажут легат и Римская Церковь.

Также обязуемся хранить мир во всех наших владениях, изгонять и наказывать рутьеров, покровительствовать церквям и духовенству, сохранять за ними их права, иммунитеты и привилегии и побуждать поступать так же наших подданых, уважать приговоры над отлученными и таковых избегать, как предписывается канонами; побуждать тех, кто прибыли отлученными в продолжение года, обращаться к Церкви под страхом конфискации их имуществ; обязать, в свою очередь, наших бальи исполнять все вышесказанное; наказывать тех, кто небрежен в исполнении этой обязанности, и назначать на эти должности католиков. Если же еврей или заподозренный в ереси ошибочно попадет в эту должность, то немедленно удалить его и наказать. Бальи должны также наблюдать, чтобы никто из евреев и подозреваемых не покупал земель и не приобретал ренту с городов и вилл.

Обещаем восстановить теперь же недвижимые имущества и права церквей и духовенства вполне на всем пространстве земель, какими мы владеем, а именно те, которыми церкви и духовные лица владели до прихода крестоносцев; о прочих же будет решено по праву легатом, его посланными или делегатами апостольского престола.

Обязуемся заплатить десятину и уплачивать ее впоследствии; не позволять, чтобы ее захватывали рыцари и другие светские лица, а предоставлять ее церквям. За ущерб же, причиненный мной и моими людьми церквям и духовенству, за разрушение домов, вилл, не принимая в расчет недвижимого (что должно быть, как сказано выше, восстановлено), мы обязуемся уплатить десять тысяч серебряных марок, предназначая их в распоряжение легата, который справедливо и сообразно разделит эту сумму между заслуживающими.

Также обязуемся заплатить аббатству Сито две тысячи марок, аббатству Грандсель в тысячу марок, аббатствам Клерво, Бельперш и Кандейль по триста, как украшение последних обителей, пострадавших от нас, так и ради спасения деши нашей. Также мы должны будем уплатить шесть тысяч серебряных марок на укрепление Нарбоннского замка и других замков, которыми господин король будет владеть в продолжение десяти лет для личной и церковной безопасности. Перечисленные двадцать тысяч марок должны быть уплачены в пять сроков, по четыре тысячи ежегодно.

Обязуемся еще уплатить четыре тысячи марок на содержание в продолжение десяти лет в Тулузе четырех магистров богословия (по пятьдесят марок ежегодно), двоих магистров канонического права (по тридцать марок) и двух преподавателей грамматики (по десять марок), которые будут читать лекции в Тулузском университете.

После получения нами отпущения обязуемся пинять из рук легата крест и пять лет служить за морем против сарацин, для искупления наших грехов, и отправиться в этот поход после августа, в срок не позже одного года.

Тех из наших подданых, кто во время войны держались стороны Церкви, отца господина короля, графов Монфоров и их приверженцев, мы не будем стеснять, а, напротив, будем обходиться с ними благосклонно, как с друзьями, будто они никогда не были враждебны нам, – если только между ними не будет еретиков. В свою очередь, Церковь и король так же будут относиться к тем, кто были на нашей стороне, против Церкви и короля, за исключением тех, которые не согласились с нами на заключение этого мира.

Король, снисходя к нашему унижению и надеясь, что мы пребудем верны Церкви и ему, и соизволяя оказать нам милость, отдаст нашу дочь, которую мы предаем на его волю, в супружество одному из братьев своих, по назначению Церкви, и преодоставляет нам все епископство Тулузское, сключая земли маршала Левиса, которыми маршал сам будет владеть от короля. После же нашей смерти Тулуза и епископство отойдут к брату господина короля, женатому на нашей дочери, и их детям. Если же брат королевский умерт бездетным, то Тулуза с епископством отходят к королю и его наследникам; дочь же наша или другие дети никакого права на эти владения заявлять не могут. Если же дочь наша умрет без потомства от брата королевского, то Тулуза и епископство отходят к королю и его наследникам. Так что во всяком случае Тулуза и епископство отойдут к господину королю и его наследникам после нашей смерти, и никто не может заявлять на них никакого прва, кроме сыновей и дечерей, рожденных от брака брата королевского и нашей дочери, как сказано выше…

…Если кто-либо из тех, кто поселится в нашей земле, не захочет подчиниться приказаниям Церкви и короля, особенно, например, граф де Фуа или другие, то мы будем вести с ними упорную войну и не заключим мира и перемирия без согласия Церкви и господина короля. Домены, которые мы отнимем у них, по разрушении укреплений и стен, останутся за нами, если король не захочет сам удерживать их ради своей и церковной безопасности в продолжение десяти лет с сохранением взымаемых с них доходов.

Мы распорядимся разрушить стены Тулузы и засыпать рвы, следуя приказаниям, воле и указаниям легата. Также мы разрушим до основания стены и засыплем рвы тридцати замков и городов, а именно: Фанжо, Кастелнева, Лабецеда, Авиньонета, Пюи-Лорана, Сен-Поля, Лавора, Рабастена, Гальяка, Монтегю, Пюисельеза, Вердена, Кастельсаррана, Муассака, Монтобана, Монкука, Ажена, Кондома, Савердена, Готрива, Кассенеля, Пюжоля, Овильяра, Пейрюсса, Лорака и еще пяти других по выбору самого легата. Стены и укрепления этих городов не могут быть восстановлены без разрешения короля. Мы не будем также впредь строить новых крепостей, но предоставляем себе право строить по нашему желанию новые города без укреплений в доменах, которые остаются за нами. Если тот город и замок, в котором надлежит сломать стены, принадлежит нашим вассалам и если они откажутся от исполнения этого условия, то мы объявим им войну и не заключим с ними ни мира, ни перемирия без согласия Церкви и короля до тех пор, пока стены не будут разрушены и рвы засыпаны.

Мы клянемся и обещаем легату и господину королю вечно и честно соблюдать все эти условия и побудить к этому же наших людей и вассалов; мы заставим в том поклясться всех тулузских граждан и других людей нашей земли, а к присяге их будет прибавлено, что они, со своей стороны, будут настоятельно стараться побудить нас исполнять эти условия, так что если мы не исполним всех или одного из этих условий, то они тотчас же этим самым освобождаются от присяги в верности, которую принесли нам. С тех самых пор мы их избавляем от верности вассальному долгу и всех других обязанностей, и они могут присоединиться к Церкви и господину королю против нас, если мы не исправимся в продолжение сорока дней. Когда же мы откажемся признать суд Церкви в делах, которые ее касаются, и суд королевский, то все земли, которые теперь предоставлены нам, переходят в распоряжение короля и мы остаемся в том самом положении, в котором находимся теперь вследствие отлучения, подвергаясь всему, что было постановлено против нас и нашего родителя, на общем Латеранском соборе и после него.

Наши подданые к своей присяге нам присоединят еще, что будут помогать Церкви против еретиков, их единомышленников и укрывателей и против всех, кто будет враждебен Церкви по причине ереси или пренебрежения отлучением в наших землях, а также королю против его врагов, и что они не посложат оружия до тех пор, пока восставшие не подчинятся Церкви и королю. Така присяга, по приказанию королевскому, будет возобновляться каждые пять лет.

Для гарантии всех наших обязательств мы предоставляем, ради полной и лучшей безопасности Церкви и короля, в руки господина короля замок Нарбоннский, который он удержит на десять лет и укрепит, если признает то необходимым. Мы предоставляем ему также замки Кастельнодарри, Лавор, Монкук, Пеннь (в Аженуа), Кордес, Пейрюс, Вердес и Вельмур. Он будет оберегать их десять лет, и первые пять лет каждый год на этот предмет мы будем платить полторы тысячи турских ливров, помимо тех шести тысяч марок, о которых уже упоминалось. Вторые пять лет король будет держать там войска, если признает то нужным, уже за собственный счет. Король может разрушить укрепления Кастельнодарри, Лавора, Вельмура и Вердена, если того пожелают он или Церковь без вычета из суммы, определенной на гарнизон. Доходы же и выгоды от владения этими замками принадлежат нам; король же будет оберегать лишь укрепления их, а также замок Кордес. Мы же озаботимся, со своей стороны, чтобы наши бальи и чновники, творящие суд и собирающие доходы и пошлины, не были из людей, опасных для Церкви и короля. По прошествии десяти лет король возвратит нам укрепления этих замков, с соблюдением вышесказанных условий, предполагая, что мы сдержим свои обязательства относительно Церкви и короля. Что касается до Пенни в Альбижуа, то мы обязуемся предоставить его королю в срок до первого августа на десять лет, если же этого мы сделать не успеем, то осадим город и не отойдем до тех пор, пока не возьмем его; если же этой осадой замедлится отъезд наш в Святую Землю, то принесем этот город в дар тамплиерам или госпитальерам, или, наконец, другим монахам, а если никто из них не захочет принять его, то город будет разрушен.

Господин король освободит граждан тулузских и других людей наших от всех обязанностей, которыми связаны они относительно его самого, его родителя, графов Монфоров и других, а также от наказаний, которым за то они должны были подвергнуться, и от присяги, с сохранением всех вышесказанных условий.

В засвидетельствоание того, что все это имеет постоянную силу, мы велели утвердить этот лист приложением нашей печати.

Аугсбурзький релігійний мир (25 вересня 1555 р.) 1

…Чтобы установить мир2 в Священной империи германской нации между римским императорским величеством и курфюрстами, князьями и чинами, – пусть ни его императорское величество, ни курфюрсты, князья и т.д. не чинят никакому чину империи никакого насилия или зла по поводу аугсбургского исповедания, но предоставят им в мире придерживаться своих религиозных убеждений, литургии и обрядов, равно как пользоваться и своим состоянием и другими правами и привилегиями…

Равным образом имперские чины, придерживающиеся аугсбургского вероисповедания, не будут мешать всем чинам и князьям, придерживающимся старой религии жить в полном мире и пользоваться всеми их состояниями, правами и привилегиями…

Применявшаяся до сих пор церковная юрисдикция относительно аугсбургского исповедания, догмы, назначения духовных лиц, церковных распоряжений и службы (исключая прав курфюрстов, князей, коллегий и монастырей на денежные подати и десятины) отныне прекратится, и последователям аугсбургского исповедания будет предоставлено свободно и беспрепятственно отправлять богослужение и обряды и назначать духовных лиц, как то установлено в нижеследующей отдельной статье, впредь до окончательного религиозного соглашения.

Никакой имперский чин не должен пытаться убеждать подданных других чинов оставить свою религию или защищать их против их собственных властей…

Діяльність Ганзейського союзу1

Гамбург та Любек.

Грамота про дружбу та взаємний правовий захист (1230 р.) 2

Честным и мудрым мужам и возлюбленным друзьям своим я фогту, консулам и прочим любекским горожанам – фогт, консуя и община города Гамбурга шлют изъявления готовности к услугам и доброжелательства. Да ведает благоразумие ваше, что настоящую нашу взаимную дружбу и взаимную любовь мы всемерно и со всяким тщанием и впредь соблюдать желаем. Посему уведомляем вас, что наши права должны быть и вашими правами, и наоборот; вследствие этого горожане ваши и товары их, к нам беспрепятственно вывозимые, должны пользоваться тем же мирим и тою же безопасностью, какими и наши горожане с их товарами пользуются. На то издаем настоящую нашу грамоту, скрепленную приложением нашей печати.

Любек і Гамбург.

Договір про охорону торгівлі (1241 р.) 3

Фогт, совет и община города Любека… Мы и возлюбленные друзья наши, горожане Гамбурга, заключили взаимное соглашение о нижеследующем:

В случае, если против наших или их горожан поднимутся разбойники и иные злые люди, начиная от места впадения в море реки, именуемой Травой, и до Гамбурга, а также по всей Эльбе до моря, и будут чинить на наших и на их горожан вражеские нападения, то мы с ними и они равным образом с нами на одиниковых началах должны будут участвовать в расходах и тратах на уничтожение и искоренение этих разбойников.

Далее, если кто из проживающих вне города кого-либо из горожан Гамбурга или Любека дерзким самосудом лишит жизни, ранит, изобьет палкою или каким-либо иным образом, чего да не будет, обидит, мы совместно с ними и они с нами сообща понесем расходы, какие потребуются для возмещения вреда и наказания. И если с их горожанами около их города или с нашими около нашего что-либо приключится, они со своими, а мы с нашими горожанами на общий счет накажем.

Кроме того, если над кем-либо из их горожан близ нашего города Любека или над нашими горожанами близ города Гамбурга будет учинено какое-либо насилие, мы их обидчика или обидчиков, а они нашего или наших на общий счет будем разыскивать для наложения на них взыскания и наказания по этому делу…

Любек, Росток и Висмар

Объявление о преследовании разбойников и их укрывателей (1259 г.) 1

Всем во Христе верным... Общины городов Любека, Ростока и Висмара. Так как многие купцы, плавающие с товарами по морям, не могут нз-за пиратов и разбойников пользоваться твердым миром и надежною безопасностью..., то вот мы общим советом постановили объявить настоящею грамотою во всеобщее сведение о нижеследующем: грабители купцов не могут пользоваться миром в церквах, на кладбищах, на воде и в полях, но все горожане и кпцы будут считать их лишенными покровительства законов. А если разбойники явятся куда-нибудь с награбленной добычею, всякая область и всякий город, какие примут их добычу, будут считаться городами и всем купечеством виновными наравне с разбойниками и также лишенными покровительства законов…

Договір про охорону торговельнх зносин по Балтійському морю, укладений між Любеком та Вісбі (1280 р.) 2

Всем, до кого дойдет настоящая запись, фогт, консулы и община немеем города Висби шлют привет во имя спасителя мира.

Хотим довести до всеобщего сведения, что мы и наши особенные друзья, все достопочтенные горожане и купцы – обитатели города Любека – взаимно договорились о нижеследующем. Если бы случилось – пусть этого не будет – что какие-нибудь лица как высшего, так и низшего звания причинят нам, или им, или же их, или нашим согражданам, или каким-либо другим, к ним искренне расположенным, немецким купцам какое бы то ни было утеснение, отягощение или убыток в гавани реки Травы или в Зундском проливе, или начиная от тех мест вплоть до Новгорода, или на всем протяжении Восточного моря и во всех портах и на всех промежуточных станциях для судов, мы совместно с любекскими горожанами исправим это [зло] и отомстим общими усилиями и за общий счет, согласно нашей и их потребности в силах [для этой цели], поскольку так было условлено сообща между нами и ими.

Но так как указанный договор должен нерушимо соблюдаться нами и ими целиком в течение ближайших десяти лет, мы засвидетельствовали вышеписанное на данном листе своей подписью и прочно скрепили привешенной нашей печатью.

Дано в год от рождества христова 1280, в субботу перед рождеством богородицы.

Постанови Ганзейського союзу від 1260-1264 рр. 1

Желаем довести до вашего сведения о решении, принятом по тщательном обсуждении мудрыми и честными людьми на помощь всем купцам, которые пользуются и управляются Любекским правом.

Во-первых, каждый город пусть по мере возможности оберегает море от пиратов и иных злодеев так, чтобы морские торговцы свободно могли вести свою торговлю.

Далее, если кто подвергнется за свой проступок изгнанию из одного города, пусть ни в какой из них вновь не принимается.

Далее, если кто-либо из горожан будет схвачен в плен, его не должно выкупать никакими средствами, но следует послать ему его пояс и нож.

Далее никакой купец не должен покупать другого, если тот будет захвачен в плен, или принимать его от кого-либо другого в уплату долгов. Если сделает это, потеряет жительство свое в том городе и во всех прочих, в каких действует Любекское право.

Далее, если кто за разбой и грабеж будет объявлен вне закона в одном городе, он будет числиться таковым и во всех.

Далее, если кто из государей осадит один из городов, никакой другой город не будет оказывать ему в чем-либо помощи в ущерб первому, если только не сеньор его.

Далее, если в стране будет война, ни один город не будет вредить телу или имуществу кого-либо из горожан этих городов, но искренно окажет ему помощь.

Далее, если кто возьмет жену в каком-нибудь из этих городов, но явится первая жена и потребует его и сможет через посредство правомочных свидетелей доказать, что он ее законный муж, он будет обезглавлен.

Далее, если кто из горожан выдаст за кого-либо свою дочь или внучку, а другой заявит, что она его законная жена, и не сможет доказать этого через посредство правомочных свидетелей, он будет обезглавлен.

Настоящее решение будет действовать в течение одного года. а о том, что определят после, город даст знать своими письмами.

Дано в день Иоанна Крестителя в Висмаре.

З постанов Ганзейського союзу від 1265 р. 1

…Далее, если на морях соберутся пираты, все города должны, сообразно раскладке, производить затраты на уничтожение их.

Зобов’язання Бремену при повторному вступі його до німецької Ганзи

(3 серпня 1358 р.) 2

Мы, консулы и община города Бремена, выражаем безмерную благодарность почтенным мужам, консулам приморских городов, а также других городов и рядовым купцам немецкой Ганзы Священной Римской империи за то, что они вновь благосклонно приняли нас в свою среду и допустили пользоваться вольностями и привилегиями названных купцов, хотя мы и были лишены этих вольностей в течение некоторого времени. Мы желаем довести сведения всех и каждого, кто когда-либо пожелает лично выслушать или увидеть настоящий документ, и публично заявляем этим документом, что хотим нерушимо и твердо соблюдать все без исключения нижеписанные пункты и статьи, по которым договорились и пришли к соглашению в городе Любеке: от нашего имени и с нашей стороны достопочтенные мужи и господа Генрих, по прозванию Донельдей, и Бернард Деттенгузен, специально посланные нами для данной цели сочлены нашей консульской коллегии, а со стороны купцов вышеназванной Ганзы собравшиеся в Любеке достопочтенные мужи, господа консулы города Любека и других городов.

А именно, во-первых, когда бы и сколько бы раз ни потребовали нас господа консулы нижеписанных городов, т.е. Любека, Висмара, Ростока, Штральзунда и Грейфсвальда, для успеха и пользы всех вышеупомянутых купцов на помощь и для обороны гавани, именуемой Норзунд, мы должны охотно послать туда хорошее, вполне снаряженное судно с 50 вооруженными людьми и прочим военным снаряжением на наш счет и риск; и если бы бог дал нам и нашим помощникам, таким же защитникам названной гавани, победу над пиратами и прочими грабителями, то полученную при этом добычу мы должны быть готовы охотно разделить с названными нашими помощниками по количеству людей, т.е. по доле на каждого мужа.

Затем, когда бы и сколько раз ни потребовали нас господа гамбургские консулы для обороны реки Эльбы, мы обязаны охотно послать для означенной обороны на Эльбу на судне сотню вооруженных мужей точно так же за наш счет и риск, и если бы мы и тут захватили добычу у грабителей, мы должны поделить поровну между нами и помощниками нашими, сообразно количеству и числу лиц так, как это выше сказано. А если окажет необходимым послать в вышеуказанные места не по одному, а по нескольку судов, мы должны это сделать без какого-либо возражения.

Равным образом мы хотим с признательностью выполнять и твердо соблюдать все пункты и пожелания, принятые и постановленные господами консулами вышеуказанных городов в качестве представителей всех вышеуказанных купцов; и если бы кто-либо из наших граждан безрассудно дерзнул поднять паруса и совершить со своими кораблями и товарами такие рейсы и посетить такие места, которые оказались бы под запретом со стороны вышеуказанных господ консулов и купцов, стало быть, нарушил соответствующие постановления и решения и не захотел соблюдать ни тех, ни других, у такого [нашего согражданина] надлежит конфисковать все его имущество, а самого лишить свободы, причем две части имущества, которое он имел при себе в том городе, где его поймали, должны отойти к вышеназванным купцам, а третья часть – господам консулам того города, где он был захвачен; все же остальное его имущество, которым он до поры владел в нашем вышеуказанном городе и в других местах, должно быть сохранено в неприкосновенности для передячи в распоряжение его наследников и ближайших родственников.

Равным образом настоящим обещаем и даем твердое обязательство в том, что будем ограждать вышеназванных купцов от ущерба. В отношении же всех тех преимуществ и договоров, которые мы имели и которыми пользовались до сих пор с тех времен, когда мы были лишены тех вольностей, какими пользуются вышеназванные купцы, разумеется, мы всецело за то, что такие преимущества и договоры не должны быть убыточными и опасными для вышеназванных купцов, так как всякие лукавые и зловредные оговорки совершенно исключены всем вышеписанным.

Точно так же, если, боже упаси, нам или кому-либо из нас, или нашим согражданам, или кому-нибудь от нашего имени, с нашего ведома, отбросив в сторону всякие церемонии, довелось действовать или выступать против вышеписанного, в таком случае, мы и преемники наши должны быть исключены на вечные времена из упомянутой Ганзы вышеназванных купцов и должны быть лишены всех прав вышеназванных купцов. В удостоверение всего вышеписанного к настоящему [документу] привешена печать нашего вышеназванного города...

Ганза. Штральзундський мир1 (24 травня 1370 р.) 2

Пусть знают все, кто прочтет или услышит этот документ, что мы, Ханнинг ван Пудбуск, правитель Датского королевства, Николай, архиепископ Лундский, Эрик, эпископ Одензесский, Николай, епископ Рошильдский (и 27 перечисленных [ниже] комендантов крепостей, рыцарей и оруженосцев), советники нашего милостивого государя, высокородного господина и князя, короля датского Вольдемара, по воле, приказу и доверенности нашего государя, в соответствии с нашими разумными обычаями и по доброй воле, посовещавшись со всем народом... постановили и договорились о прочном, полном и вечном перемирии во всех отношениях между нашим государем, его королевством, его воинами и слугами, с одной стороны, и городами Любеком, Ростоком, Штральзундом, Висмаром, Грейфсвальдом, Штетином, Кольбергом, Ней-Штаргардом, Кёльном, Гамбургом и Бременом; прусскими городами Кольменом, Торном, Эльбингом, Данцигом, Кенигсбергом, Брюнсбергом и всеми остальными прусскими городами; лифляндскими городами – Ригой, Дерптом, Ревелем, Перновым и другими; городами на Зюдерзее – Кампеном, Девентером, Утрехтом, Зволле, Гассельтом, Гронингеном, Зирикзе, Брилем, Мидельбургом, Арнемюйденом, Гардервииком, Зутореном, Эльбургом, Ставорном, Дортрехтом, Амстердамом, а также другими городами, владельцами замков, купцами и их челядью, которые занимаются военным делом и связаны военными законами, с другой стороны – так, как это изложено ниже:

1. Во-первых, что все бюргеры, купцы и их челядь и все те, на кого распространяются их теперешние и будущие права, могут посещать [все области] Датского королевства и Сконии; и что они могут привозить, и увозить свои товары по морю и по суше и беспрепятственно вести торговлю [во всех областях этих стран]; однако они должны платить полагающиеся при этом пошлины, которые описываются ниже.

2. На всем побережье Дании, Сконии и других областей Датского королевства всякие остатки кораблекрушения, найденные на берегу, будь то обломки корабля или какая-нибудь другая находка, объявляются принадлежащими им [немецкому купечеству], а именно: если кто-либо из одного из вышеупомянутых городов потерпит кораблекрушение у берегов этого королевства и обломки его корабля и остатки его имущества будут выброшены на берег в каком-нибудь месте этого королевства... и люди [бывшие на корабле] утонут или погибнут, это имущество может быть [подобрано и] сохранено ближайшим фогтом или другим начальником. Содержащиеся среди найденного ценные вещи он должен с ведома честных людей1 отнести в ближайшую церковь, составить опись и оценку этих вещей и хранить их в целости до прихода наследников или тех, кто сможет предъявить на них законные притязания; если они представят в течение года и дня письмо от того города, горожанами которого они являются, и доказательства того, что они являются законными наследниками этого имущества или могут предъявлять па него законные притязания, эти вещи должны быть целиком выданы им, и рабочим должно быть уплачено причитающееся им вознаграждение. Если кто-нибудь в этом государстве присвоит себе такие остатки кораблекрушения и откажется выдать их тому, кто имеет на них право, то следует заставить его подчиниться закону – он должен отдать взамен [присвоенного] другое имущество; это должно быть исполнено неукоснительно без доверенности истца. Он должен, не взирая ни на что, возвратить имущество тому, кто имеет на него законное право.

Если шкипер будет вынужден бросить якорь или канат в море или гавани, ему должно быть разрешено беспрепятственно поднять якорь, когда он этого захочет.

3. Далее, пусть посадят вышеупомянутые города своих фогтов в поселениях в Сконии, Фальстербо и в своих поселениях в Дании; эти фогты имеют право суда по всем тяжбам и спорам над всеми, живущими в этом поселении, а также над всеми бюргерами и их челядью, где бы они ни находились, за исключением тех дел, которые судятся по Любекскому праву, [то есть] всех уголовных дел, а также дел о ранах, нанесенных острым оружием. Исключается лишь тот случай, когда какой-нибудь город имеет высшие полномочия на основании грамоты датского короля.

4. Далее, все те, кто издавна живет в поселениях [Ганзы], пользуются правами и привилегиями, могут с их [ганзейских городов] разрешения и впредь оставаться в этих поселениях.

5. Далее, если немец нарушит датское право, то нельзя вызывать его в датский суд; жалобу на него следует принести немецким фогтам, согласно их праву.

6. Если захотят обвинить кого-либо [из немцев] или принести на него жалобу, то по этому делу следует обратиться к немецким фогтам, которые будут судить его по законам его города.

7. Далее, горожане ганзейского союза городов могут иметь [в своих поселениях] шесть трактиров в каждом поселении для [продажи] пива и меда; вино же в этих областях можно беспошлинно цедить и хранить в любом месте.

9. Далее, они могут свободно и беспрепятственно продавать в своих поселениях платяные ткани и полотно [холст] полотнищами, свертками и кусками.

10. Далее, они могут продавать холст локтями в лавках, торгующих тканями, причем с каждой лавки они должны платить [торговую пошлину] не более одного большого шиллинга.

11. Мясники, сапожники, мелочные торговцы, меховщики и другие ремесленники могут [беспрепятственно] заниматься своим делом и своим ремеслом, но должны при этом платить по одному большому шиллингу за каждую лавку (bode); это относится к тем, которые не живут в поселениях [Ганзы].

12. Далее, вышеупомянутые бюргеры и. купцы могут иметь в Сконии свои трешкоты и рыбачьи лодки и беспрепятственно заниматься рыбной ловлей: за каждый трешкот они должны платить торговую пошлину не более одного большого шиллинга, независимо от своего местонахождения.

13. Они могут также иметь свои собственные повозки и беспрепятственно пользоваться ими; за каждую повозку они должны платить не более восьми грошей независимо от своего местонахождения.

14. Если повозка перевернется и причинит убыток [кому-нибудь], можно задержать лошадь, повозку и товары до тех пор, пока купец не возместит убыток.

15. С количества одежды и вина, которые можно увезти на четырех лошадях, надо уплатить тому, кто этим ведает, 1/2 сконийской марки. Тот, кто причинит вред этому товару, должен уплатить купцу соответствующее возмещение. Количество [товаров], которое можно увезти на двух лошадях, не облагается пошлиной.

16. Все купцы могут грузить и выгружать [товары] в любое время, но обязательно днем.

17. Всякий купец может иметь при себе оружие тогда, когда он сходит на берег или возвращается обратно на свой корабль, но только не тогда, когда он находится на постоялом дворе (herberghe); если он нарушит это – будет носить оружие в других случаях – он должен уплатить штраф в размере одной сконийской марки.

18. Далее, они могут иметь свои собственные ладьи и небольшие лодки; с каждой ладьи они должны платить одну сконийскую марку, а с небольшой лодки – 1/2 сконийской марки. Они могут грузить и разгружать их в любом месте и в любое время.

20. Далее, никто не должен уплачивать штраф за другого; каждый должен нести ответственность только за себя. Никто не должен также брать на себя чужую вину.

21. Слуга не должен портить или уничтожать имущество своего хозяина.

22. Если купец будет перевозить на корабле какой-нибудь товар из Сконии в Фальстербо, он не должен платить никакой пошлины. Если же товар будет перевозиться по суше, то с каждой повозки следует уплатить по одному артигскому пфеннигу.

23. Если фогт захочет купить у купца товар, эта сделка может быть заключена лишь с согласия последнего, и фогт должен заплатить за товар ого обычную цену.

24. Далее, новую монету нашего государя короля должно пускать в обращение не раньше, чем за восемь дней до праздника св. Михаила. Каждым купец должен расплачиваться королевской монетой; тот, кто нарушит это и будет уличен, должен уплатить штраф в размере пяти сконийских марок.

25. Далее, ярмарка, находящаяся в Фальстербо, на побережье Зунда, должна оставаться там впредь и не может быть перенесена в другое место.

26. Следует взимать следующие пошлины: с сельди внутри страны – двадцать сконийских пфеннигов с ласта; сельдь, которая перевозится морем вокруг страны по Зунду, не облагается пошлиной, но корабль, на котором перевозится сельдь, должен уплатить обычную пошлину – с каждых одиннадцати шиллингов стоимости сельди не более четырех гротенов большими или английскими или любекскими пфеннигами; далее сельдь перевозится беспошлинно. С одного ласта сельди следует уплатить государственной казне пошлину и размере двадцати сконийских пфеннигов. С воловьей или коровьей кожи – десять сконийских пфеннигов. С фунта сала двадцать сконийских пфеннигов. С бочонка масла – двадцать сконийских пфеннигов. С бочонка говядины – пять сконийских пфеннигов. С лошади, за которую заплачено более двадцати марок, – два артига. С куска платяной ткани, в котором до двадцати полотнищ, – одно эре. Циновка, ящики и постельные принадлежности не облагаются пошлиной.

27. Все немецкие купцы, имеющие земельные владения в Сконии и Фальстербо, могут свободно и беспрепятственно пользоваться ими, то есть постольку, поскольку они лежат на датской земле вне поселений немецкого купечества.

28. Если кто-нибудь умрет в этом королевстве, немецкий фогт или тот, кому он это поручит, имеет право передать имущество покойного его законным наследникам; если наследников не окажется, он должен передать это имущество тому, кто имеет на него право.

29. Далее, эта грамота не отменяет те грамоты и привилегии, которые были ранее даны датским королем. Все записанные здесь привилегии даются на вечные времена. Не следует также никого притеснять и предъявлять [незаконные] требования; за всеми должны остаться записанные здесь права и привилегии. Пошлину можно уплачивать по выбору: [давая] один любекский пфенниг за два сконийских.

Мы обещаем также королю и его преемникам и всем настоящим и будущим жителям королевства соблюдать и исполнять на вечные времена верой и правдой, без хитрости и лукавства то, что записано в вышеизложенных статьях и документах. Мы, горожане названных городов, купцы, владельцы замков и. их челядь, обещаем соблюдать это твердо, постоянно и непоколебимо, без всяких духовных и светских ограничений.

Вышеприведенные документы должны навеки прекратить всякие споры и раздоры между нашим государем королем и Датским королевством, с одной стороны, и вышеназванными городами и их жителями, с другой стороны. А для большей надежности мы, Хеннинг ван Пудбуск, правитель Датского королевства, а также рыцари и оруженосцы и вышеупомянутые господа архиепископ и епископы, приложили каждый по своей доброй воле свою печать.

Составлено и записано в Штральзунде в 1370 году.

Мирный договір1 між Османською імперією та Польщею (1607 р.) 2

Я, султан Ахмед-хан, сын султана Мехмед-хана [титул султана опущен]. С давних времен короли Польши находили у нашего Священного Порога прибежища [правящих] султанов, искренний прием, повседневную дружбу и при-ятствие. И на этот раз король [титул Сигизмунда III опущен] прислал к нашему Высокому Порогу избранного и почитаемого им своего дворянина, который является образцом для христианских дворян [имя опущено] и который проявил дружбу и искренность, любовь и преданность. Через этого посла передаю грамоту о мире и дружбе, содержащую следующие пункты:

1. Как уже было обусловлено в заключенном моим покойным отцом мирном договоре, со стороны нашего величества, его высочества крымского хана, нашего великого везира, наших прославленных бейлербеев, наших прочих беев и победоносных воинов не должно причиняться ни малейшего вреда землям, владениям, замкам, городам и всем местностям, которые находятся под властью короля.

2. Со своей стороны, вышеназванный король поручился, что не будет ни малейшего ущерба от его беев, башибузуков казаков и других его подданных и прочих моим землям, владениям, замкам, городам, местечкам, селениям и любой местности, находящейся под нашей властью; он (король) будет другом нашим друзьям и врагом нашим врагам. Когда с обеих сторон будут направляться послы и представители [монархов], не должно быть нанесено никаких обид или вреда их личности и имуществу.

3. Королю дозволяется искать здесь (в Османской империи), пленных, захваченных во время последних набегов; обнаруженных надлежит отправлять [в Польшу], обеспечивая им безопасность. Также должны быть возвращены людям короля пленные, уведенные из Польши ранее, если они не стали мусульманами, но остались неверными, [и] после того, как докажут, что они его поданные. Пленные, захваченные обеими сторонами после заключения этого договора, должны быть отпущены без выкупа.

4. Купцы обеих сторон должны свободно и безопасно ходить и ездить по морю и по суше. После того как они за купленный или проданный товар уплатят пошлину по обычаю и закону, не должно быть никаких претензий ни к их личности, ни к имуществу.

5. Если в нашем богохранимом государстве умрет польский купец, его наследство следует не присваивать, но передавать главе его каравана, чтобы он отвечал за него перед наследниками. А если кто-то из наших купцов умрет в Польше, король должен поступать так же.

6. Если после подписания этого договора кто-либо из здешних жителей нанесет ущерб владениям короля, он должен быть схвачен, наказан и без отговорок направлен на то место, где причинял ущерб. Так же должен поступать король.

7. Если кто-нибудь из нашего богохранимого государства, имея задолженность, уедет в Польшу, он должен быть найден и предан суду. После предъявления доказательств должно быть присуждено кредитору то, что ему следует по праву. Нельзя брать на себя долги другого [даже если он дал поручительство] или задерживать невиновного.

8. Поскольку представители [обеих сторон] не смогли договориться о компенсации за ущерб, причиненный сторонами еще во времена наших светлейших предшественников, обе стороны должны отставить все, что было до заключения нынешнего договора, жалобы по поводу ранее нанесенного ущерба не следует принимать.

9. До тех пор, пока король платит его высочеству татарскому хану то, что положено по традиции, и не нарушает мира, со стороны хана и его войска не должно наноситься никакого ущерба землям и людям короля, его права следует соблюдать.

10. Если во время войны татарскому хану будет приказано куда-нибудь отправиться в поход, он должен идти не через Польшу, а избирать другие подходящие пути, не обременяя страну. Если на короля откуда-нибудь нападет враг и он письмом и через посла попросит помощи, хан, получив наше разрешение, должен оказать ее достаточными силами татарского войска, делом доказав свою дружбу. От воеводы и жителей Молдавии его стране и его людям также не должно быть никакого вреда. В противном случае, если это доказано, следует возместить ущерб. Если со стороны короля и его людей будут нанесены потери татарам, молдаванам, их странам и людям, их также надлежит возместить, а виновников наказать.

11. Молдавским купцам, после того как они уплатят пошлину, не следует причинять какие-либо затруднения, чем-либо обременять их.

12. Молдаване, бежавшие в Польшу, чтобы подстрекать там к беспорядкам, должны быть выданы и наказаны.

13. Люди короля, отыскивающие в моих владениях польских пленных, должны их выкупить за ту же цену, которую заплатал их владелец, но не выше. Принявших иcлам нельзя требовать назад, неверных же не следует задерживать. Так же следует освобождать пленных мусульман, находящихся во владениях короля; до границы их должны сопровождать люди, направленные королем.

14. Если подданный короля от кого-нибудь из здешних жителей будет требовать долг, правители [этих мест] должны ему способствовать в этом требовании; им надлежит разыскать воров и других злоумышленников, тотчас их наказать и похищенное имущество без промедления возвратить владельцу.

15. В спорах купцов о купле и продаже нельзя выслушивать жалобы без составления судебного протокола; в процессах по займам или по поручительствам внимание должно быть обращено на протокол и судебный акт. Если же нет ни протокола, ни акта, не следует привлекать никаких свидетелей силой или обманом. Пока правитель этих мест не разберется в этих процессах, король не может принимать жалобы.

16. [Беи] санджаков Силистра Аккерман, смотрители гаваней и таможен не должны пропускать в Польшу никого, кроме слуг нашей Высокой Порты и купцов.

17. Пастухи, идущие отсюда в Польшу, должны сообщать [пограничному] правителю численность своих стад, ничего не утаивая, вносить плату за пастбища, а если пропадет хоть одна овца — требовать у правителя возмещения.

18. Запрещено курьерам отнимать лошадей у путников, едущих в ту или другую сторону, а также янычарам забирать во время войны лошадей.

19. Воеводы Молдавии и Валахии должны сохранять прежнюю дружбу с королем, ни в чем не нарушать условий [мира], с купцов обеих сторон им не следует брать ничего, кроме пошлины и обычного [таможенного] сбора.

20. Если приехавшему торговать в Молдавию или в другие наши владения будет нанесен ущерб, виновный должен быть пойман и примерно нака- зан. Купцы, прибывшие на законном основании, не должны быть обременены [дополнительными поборами], после уплаты пошлины по обычаю, с них в Стамбуле или Эдирне не следует взимать ни [сбор с] вывозимых денег (рефт), ни пошлины, установленные для торговли мясом (касабие).

21. С талеров, которые они имеют при себе, не следует взимать пошлину. Вместе с тем, поскольку привозимые из Польши талеры с изображением льва неполновесны и [их использование] наносит ущерб казне султана, за султанской печатью издан указ, дабы отныне в наших владениях были в обращении только полновесные талеры и не было неполновесных.

22. Ни один купец не может быть схвачен вместо другого, даже если он за него поручился.

23.Чауши и сипахи не должны отнимать лошадей на дорогах у подданных [короля]. Если купцы короля захотят выкупить в моих владениях своих пленных соотечественников, кадии не должны им препятствовать в этом. В то же время король не может требовать возвращения тех, кто хотел бы остаться здесь.

24. Земли, находящиеся под властью короля, а также земли, которые он завоюет у [других] неверных, должны без препятствий с их стороны оставаться в его владении.

Наше величество предписывает соблюдать и исполнять изложенные выше условия, [а также приказывает]:

1) купцам, приехавшим торговать в мои владения, предоставлять право без препятствий продавать свои товары в Бурсе, Эдирне и [везде], где они пожелают. Споры купцов между собой, а также случаи убийства должны рассматриваться и разрешаться предводителями караванов;

2) долга с поляков истребовать не иначе, как по долговой расписке;

3) совсем недавно от польских купцов, после уплаты ими пошлины в Стамбуле, опять требовали пошлину в других местах. Но раз они, как обычно, уплатили ее в Стамбуле, никто не должен снова их обременять пошлиной;

4) санджак-беям и другим правителям задерживать татар, которые притесняют торгующих в моих владениях купцов, и, если что-либо у них отнято, возвращать обратно и следить за исполнением договора, а также не разрешать взимать сверх установленного в султанских указах.

Все это по нашему султанскому соизволению. Исполнение договора разрешено нашей милостью, так как мы одобрили все вышеуказанное, что содержит договорный акт. Пусть со стороны нашего величества все будет по чести и справедливости до тех пор, пока король и его беи никак не нарушат договора и союза и пока он будет исполнять все условия дружбы по чести и совести. Этот договор не будет нарушен во время счастливого нашего правления и господства, мир будет нерушим и крепок, дружба – верной и нерушимой. Этот благородный договорный акт дан в 1016 г. после исхода нашего великого пророка (хвала Аллаху!), в месяце реби-уль-эввель 21-го числа на прочно охраняемом троне высшей власти.

Хотинський мирний договір між Річчю Посполитою та Османською імперією від 9 жовтня 1621 р. 1

Мы, Станислав из Ходоростава Журавинский, каштелян белзский, староста владимирский, и Якуб Собеский, воеводич люблинский, комиссар Речи Пошолитой, от имени светлейшего Сигизмунда III, короля польского, великого князя литовского, русского, прусского, мазовецкого, жмудского, ливонского и прочая, наследного короля шведского, готского, вандальского и всей Речи Посполитой, направленные из войска его королевской милости от ясновельможного пана Станислава Любомирского, графа на Вишнице, подчашего и гетмана польного, коронного, старосты сандомирского, спижского, белоцеркавского, добчицкого, также и от панов комиссаров, назначенных от Речи Посполитой для установления мира, к светлейшему и могущественному султану Осман-хану, великому императору константинопольскому, Азии и Европы, Персии и арабов, Кипра и Египта, с целью установления священного мира и старинной, много лет сохранявшейся дружбы между светлейшим домом Оттоманским и светлейшим королем, государем нашим. Оба представителя обсудили и установили условия договора с Дилавер-пашой, верховным везиром Порты и наиславнейшего султана.

Для наилучшего утверждения и укрепления возобновленного союза пан Станислав Сулишовский, секретарь его королевского величества, гонец великого посла, по старинным обычаям, отправится тотчас с султаном [в Стамбул]. А от султанской Порты с нами вместе в лагерь поедет чауш, откуда направится к его величеству королю. Для безопасности и спокойствия его, как принято с давних времен, [чауш] будет сопровождать посла к Порте, с тем чтобы он как можно скорее приехал. Посла отправит его величество король для утверждения союза, нами установленного. Это должен быть человек достойный и благоразумный, с которым к Порте явится агент; он будет там жить по обычаю, [заведённому] другими христианскими государями, меняясь [периодически]. А когда великий посол возвратится, султан со своей стороны также пошлет к королю достойного человека, как это принято делать при заключении мира с другими христианскими государями.

1. Речь Посполита должна будет оcвободить весь Днепр от казаков, что бы они не выходили оттуда на море и не разоряли владения султана. При малейшем протесте султана следует обеспечить компенсацию [за ущерб].

2. Ни молдаване, ни татары добруджские, белгородские, тегинские, килийские, очаковские, крымские не должны причинять какой-либо ущерб владениям, замкам, городам, селам, скоту, имуществу, людям [в землях] короля и Речи Посполитой, а также совершать набеги. Султан должен защищать от татар переправы у Очакова. Если же вопреки заключенному договору владения короля и Речи Посполитой понесут потери от татар, а компенсации они не дадут, ущерб должен быть возмещен, а татарский хан наказан.

3. Однако, если в пустых полях, прежде чем осуществится разграничение, рыбаки и охотники, как это часто бывает, повстречаются и вступят в столкновение между собой, это не должно быть причиной разрыва союза между королем и султаном. Если когда-либо хан с войском по поручению султана [или по своей воле] отправится в соседние владения короля и Речи Посполитой, то должен обходить селения короля, не вторгаясь и не причиняя им никакого ущерба и обид в соответствии с принятыми обеими сторонами условиями о компенсации потерь.

4. Когда султан и король снесутся между собой по поводу установления и размежевания границ между их владениями, то с обеих сторон должны быть назначены люди рассудительные и знающие те места.

5. Речь Посполита в дальнейшем будет ежегодно давать татарскому хану обычную плату. Ее следует отсылать в Яссы тому, кто будет в это время молдавским господарем. Он же должен известить хана, а тот – послать в Яссы своих [людей] для получения [платы]. Когда же, по обычаю предков наших государей, [хан] будет призван идти со своим войском против врагов короля и Речи Посполитой, то должен явиться не мешкая и выполнить свой долг, налагаемый дружбой.

6. Поскольку причиной разрыва старинной и священной дружбы между светлейшим домом Оттоманским и королем, нашим государем, не в малой степени были злоба и жадность некоторых молдавских господарей, то в тех владениях должны быть люди осторожные и спокойные, которые бдительно соблюдали бы союз, установленный обеими сторонами, и проявляли необходимую покорность.

7. [Пункт, исходящий лишь от польской стороны]. По заключении договора должны будем Хотин отдать в полном порядке, таким, как застали его по нынешнем приходе войска короля, со всем, [что там было], тому, кто будет в то время молдавским господарем.

8. В заключение король, наш государь, обещает [султану] быть другом его другу, врагом его врага. Он будет придерживаться старинных договоров дедов и прадедов короля и султана, утверждавшихся и клятвенно подтверждавшихся через многих великих послов. Установленный нами ныне [договор], который также будет возобновлен великим послом, направленным к Порте, король будет соблюдать, о чем наш государь доводит до сведения всех и каждого. И мы от имени короля, нашего государя, пока Бог будет его хранить на этом свете, обещаем и клянемся именем Господа нашего Иисуса Христа, Бога и Спасителя, следовать этому договору во всех его пунктах, при условии что, подобно королю и Речи Посполитой, во всем соответственно будет действовать и султан. Подписываем на вечную память с приложением наших печатей. В лагере у Хотина 9 октября 1621 г.

Грамота молдавського господаря Олександра Доброго

про торговельні мита для купців м. Львова та «усієї Землі Руської і Подільської» (8 жовтня 1408 р.) 1

Милостью божьей мы, Александр, воевода и господарь земли Молдавской. Извещаем этим нашим листом всех, кто его увидит или услышит, что мы договорились с советниками (радцями) и с горожанами Львова и со всем их поспольством и установили устав о торговых пошлинах (мытах) в нашей земле, и договорились с ними, чтобы ходили в нашу землю с своей торговлей. А мыта им установили, чтобы давали в нашей земле так. Первое главное мыто сучавское, на складе, от сукна от гривны 3 гроша. А если купят в Сучаве татарский товар: или шелк, или перец, или камку, или тебенки, или ладан (темьян), или греческое вино – от гривны в Сучаве по 3 гр. Если же купят татарский товар на других наших торгах, должны дать там, где купят, от гривны 2 гр.; а главное мыто в Сучаве от гривны 3 гр.; а продавать татарский товар могут там, где захотят. Кто идет к Львову, должен платить главное мыто в Сучаве: от скота – 1 гр., от 10 свиней – 1 гр., от 10 овец – 1 гр., от кобылы – по 6 гр. и каждого коня – по 6 гр., от 100 белок – 1 гр., от 100 лисиц – 10 гр., от 100 овчин сыромятных (суранныи) – 4 гр., от 100 кож ягнячьих – 2 гр., от 100 кож яловых – 15 гр.; то мыто сучавское. Кто идет на татарскую сторону, должен платить от 12 кантари в Сучаве 1 руб. серебра, в Яссах – 30 гр., в Белгороде – полрубля серебра. А кто не идет в Бел-город, тот должен платить только в Тигипе столько, сколько в Белгороде, кроме перевозов; а за охрану от каждого воза по 12 гр. Кто хочет погнать скот до татар, должен платить от скота главное мыто в Сучаве 4 гр., в Яссах – 2 гр., в Тигине – 2 гр., от 100 овец в Сучаве – 60 гр., в Яссах – 30 гр., в Тигине – 30 гр., то мыто для тех, кто идет до татар. Сукна могут продавать в Сучаве, а на других наших торгах не могут их продавать. А с теми грошами они могут свободно ходить и покупать по всем нашим торгам то, что захотят. В Трансильванию и Валахию они могут вывозить сукно свободно. Кто повезет сукно в Валахию, должен платить главное мыто в Сучаве от гривны по 3 гр., а на границе, в Ба-кове, от гривны 2 гр. А что привезут из Валахии: или перец, или хлопок (баволну), или что другое, от 12 кантари в Бакове полрубля серебра, а главное мыто в Сучаве от 12 кантари 1 руб. серебра. А кто повезет сукно в Бистрицу и в Трансильванию, должен платить в Сучаве от гривны по 3 гр., а в Бане от гривны полтора гроша, а в Молдавице от гривны полтора гроша. На обратном же пути из Трансильвании от каждого груза (терху) в Молдавице по 2 гр. и в Бане от каждого терху по 2 гр. Кто же повезет сукно в Брашов, должен платить главное мыто в Сучаве от гривны 3 гр., в Бакове от гривны полтора гроша, а в Тротуше от гривны полтора гроша. А на обратном пути от каждого терху в Тротуше по 2 гр., и в Бакове по 2 гр. Коней наших, которые по 3 гривны, и валашских коней могут свободно купить. А на каком торгу купят, там да платят пошлину от каждого коня по 4 гр., а в Сучаве от каждого коня по 6 гр., а в Серете от каждого коня по 2 гр., а в Черновцах по 2 гр. Кто поведет коней или кобыл в Каменец, должен платить пошлину в Дорохое такую, как в Серете, и в Хотине – как в Чернов-цах; мыто от кобылы такое же, как и от коня. А кто купит скот на торгу в Бакове, или Романе, или Бане, или Нямце или на других наших торгах, тот не должен нигде платить мыта, лишь там, где купил, и взять расписку от мытника. А на каком торгу купит, там должен платить от скота 1 гр., от 10 овец – 1 гр., от 10 свиней – 1 гр., от 100 кож воловьих – 10 гр., от 100 кож ягнячьих – 1 гр., ог 100 сыромятных овчин – 2 гр., – да идут на главное сучавское мыто. А в Серете от мелких товаров (крайних речей): от шапок, от ногавици, от корды, от меча – от гривны по 3 гр. Если повезут товар через Сучаву на Серет, должны платить в Серете половину сучавского мыта от всего, и от кожи, и от шерсти (волны) и от овчины, то мыто серетское. А в Черновцах от немецкого воза мыто – 4 гр., а от армянского воза – 6 гр., от скота – один гр., от 10 свиней – один гр., от 10 овец – один гр., от коня и от кобылы – по 2 гр. А на перевозы и от немецких и от армянских возов по 4 гр., то мыто чериовское. А в Черновцах возы не стрясти, если купец заверит, что не имеет запретных товаров: куницы, серебро, воск, коней доб-рых. А цену сукна в Сучаве установить такую же, как и во Львове. Если львовчане пойдут в Браилов за рыбой, то должны платить мыто на границе, в Бакове или Бырладе, от гривны по полтора гроша, а воза и рыбы не задерживать. А взяв расписку, да придет свободно в Сучаву и заплатит главное мыто от гривны по 3 гр., а воза и рыбы не задержи-вать. А в Серете должны платить от гривны по полтора гр., а рыбы и воза не задерживать. А в Черновцах мыто от воза. Если львовчане повезут сами из Трансильвании серебро жженое, от того серебра мы можем купить, сколько нам будет нужно; а остальным серебром они могут торговать свободно. А валашским (мунтянским) и брашевским воском они могут торговать свободно. А мыто платить от камене в Бакове 1 гр., а в Сучаве от камене 1 гр. и в Серете от камене 1 гр. А венгерскими куницами торговать им свободно, а мыто платить в Бане полтора гроша от гривны, а в Сучаве от гривны 3 гр., а в Серете полтора гроша от гривны. А из тех куниц мы можем купить, сколько нам будет нужно; а остальными они могут торговать свободно. Кроме того, мы разрешили им держать в Сучаве один дом, но чтобы в том доме корчмы не держать, ни пива, ни меду не варить, мясной лавки не держать, хлеб не продавать. Если же тот, кто будет жить в зтом доме, захочет что-нибудь из этого держать, то в этом городе он не может жить. Все это мы уста-новили купцам господаря нашего, короля польского, из всей Русской земли и из Подольской. А то, что мы выше сего написали, обещаем вечно держать без лести и без хитрости на веки вечные мы и наши наместники, и никогда это не нарушим по нашей чести и по нашей вере, в соответствии с христианским правом.

А на то свидетели: пан Жюрж, староста [сучавский]; пан Михайло, [староста] дорогуньский; пан Влад, [староста] серетский; пан Оана, дворник сучавский; пан Ядко и пан Илиаш, чашник. Также при этом были послы из Львова, которые с нами договаривались: Мычко Куликовский и Зимирстан Ханыс, и Ханыс Верзст, и Рус Никкюс, и писарь львовский Ханыс. А для подтверждения всего велели мы нашему верному логофету написать и привесить нашу печать великую к этому нашему листу.

В Сучаве, в лето 6900 и 16 лето, октября 8.

Грамота болгарського царя Іоанна Александра венеційцям (1347 р.) 1

Мое царское величество2 дает это повеление моим друзьям и братьям франкам венецианцам и клянется мое царское величество богом отцом и девой Марией... и моей душой, что все венецианские купцы могут передвигаться со своими кораблями и товарами по всему нашему царству здравы и беззаботны. Они должны платить за торговлю 3% пошлины. Не может нести наказания ни сын за отца, ни отец за сына. Если к несчастию случится погибнуть какому-нибудь кораблю, то спасать имущество и людей. За груз [стоимостью] в 100 перперов да платят 4 гроша. За взвешивание товара на весах – 1 аспра и четверть; за прибывший большой корабль [платится] 2 перпера; за малый – 1 перпер. Если товары не продадутся, то [купцы] да уходят, как им нравится – по суше или по морю, и да не платят ничего. Ни один венецианец не может быть подвергнут наказанию прежде, чем он не был на суде. Также если умрет какой-нибудь венецианец, не оставив завещания, никто не может распорядиться его имуществом, кроме самих венецианцев. Они также могут покупать и строить церкви и магазины, где им нравится в землях, и никто может им противиться по этому повелению. Если кто дерзнет противиться, тогда будет он предателем моего царского величества.

Грамота (1191/1192 р.) штірійського герцога Оттокара IV

про митні порядки у місті Енс3

Во имя Святой и Неделимой Троицы. Достохвально и достославно письменное свидетельство, которое, вопреки неправдам, идущим от человеков, своей непогрешимой истинностью вещает о должном порядке вещей. Исходя из этого, я, Отакар, Божией милостью герцог Штирии, сообщаю всем [своим] подданным о том, что по усердному прошению жителей Регенсбурга и совету моих министериалов [далее перечисляются имена] я возобновил и навечно утвердил порядки на ярмарке в городе Энсе, дабы жители Регенсбурга, Кёльна, Ахена, Ульма придерживались не каких-либо иных порядков, а тех, которые для них установлены со времени первого учреждения распоряжением моего блаженной памяти отца маркграфа Отакара. Форма же возобновления такова.

[I]. Всякий корабль, прибывающий в Энс на Благовещение блаженной Марии Девы, да пребывает там до окончания торга и ничего с него не взимается, с той оговоркой, что если прибудет ранним вечером, то пусть проходит, если же утром, то не может двинуться дальше. [2]. Кроме того, всякий корабль с грузом вина или жита или чего-либо иного, необходимого для пропитания, пусть свободно проходит до дня святого Георгия; если же захочет пройти позднее, то его следует задержать. С задержанных кораблей ничего не взимается. [3]. После того как торжище закончится и корабли там загрузятся, регенсбургский граф (comes Ratisponensis), явившись с городскими судьями в гавань, пусть расспросит корабельщиков, что за груз на каждом корабле. С центенария как воска, так и кож или [другого] равноценного [товара] платится 12 денариев. Если же городские судьи не поверят корабельщикам, то пусть корабельщики оборонят себя клятвой, о чем бы их ни спрашивали <...> [4]. Также всякий корабль с грузом вина или жита во время торга пусть заплатит 12 денариев как за модий жита, так и за карраду вина. [5]. Далее, после того как всякий корабль заплатил положенное и регенсбургский граф удалился, сколько бы товара ни было вынесено на берег, с воза платится 12 денариев. По свершению сего корабли передвигают вверх по реке, [так что] следующая часть останавливается там, где была предыдущая; и так пусть свободно проходят в течение всего [остального] года. [6]. Точно так же с возов, переправляющихся по мосту, какой бы товар ни везли, платится по 16 денариев. [7]. Если же за возом едет на лошади купец, то не платит ничего. Но если едет без воза, то какой бы товар ни вез, пусть заплатит обол. [8]. С вьючных лошадей платится не больше и не меньше, чем по 6 ден[ариев]. [9]. Возы, движущиеся на Русь и из Руси, пусть платят по 16 ден[ариев] и не могут быть задерживаемы. [10]. Возы, загружаемые в самом городе (Энсе), пусть заплатят по 12 ден[ариев]. [11]. Сверх того, если захотят купить или продать что бы то ни было за золото или серебро, имеют право.

[12]. Купцы, идущие за границу, а именно из Маастрихта и из внешних земель, пусть и ныне платят ту же самую пошлину, что давали во времена моего отца: спускаясь – пол-фертона серебра, фунт перца, пару башмаков и перчаток, а поднимаясь – фертон серебра. [13]. Далее, начало торга должно приходиться на второй из дней прошений, конец – на канун Пятидесятницы; если же это не будет соблюдено, то жители Регенсбурга обязаны [уплатить] мне [штраф] стоимостью в сто фунтов.

Эта возобновительная грамота дана в год тысяча сто <...>, в первый год императорства Генриха, императора и присно августа [далее перечислены свидетели. Грамота скрепляется герцогской печатью. Перечислены члены регенсбургского посольства, по просьбе которого издана грамота.]

Договір Русі з Візантією 911 р.1

В год 6420. Послал Олег своих дружинников установить мирные отношения и заключить договор между Византией и Русью; и послав (их), сказал так:

Список с другого (экземпляра) договора, находящегося у тех же царей Льва и Александра.

1. Мы, от (имени) русского2 народа, Карлы, Ингельд, Фарлаф, Вермуд, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Рюар, Актеву, Труан, Лидулфост, Стемид, посланные Олегом, великим князем русским, и всеми подвластными ему светлыми боярами к вам, Льву, Александру и Константину, божьей милостью великим самодержцам, царям греческим, для подтверждения и укрепления дружбы, существовавшей между греками и русскими на протяжении многих лет, согласно желанию и повелению наших князей [и] всех подвластных им русских. Наша светлость, более всех, желая милостью бога подтвердить и укрепить дружбу, существовавшую между христианами и русскими, многократно действительно стремились не только на словах, но и в письменной форме и нерушимой присягою, клянясь своим оружием, подтвердить и укрепить эту дружбу, согласно нашей вере и обычаю.

2. Таковы разделы милостью бога мирного соглашения, как мы о нем условились. Прежде всего пусть заключим с вами, греками, мир, и станем дружить друг с другом всею душой и сердцем, и не допустим, согласно нашему взаимному стремлению, никакого беспорядка или обиды со стороны подручных нам светлых князей; но постараемся, сколь возможно, сохранить с Вами, греками, (впредь) безупречную дружбу, письменным договором выраженную и присягою подтвержденную. Также и вы, греки, впредь всегда соблюдайте такую же нерушимую и безупречную дружбу по отношению к нашим светлым князьям русским и ко всем, кто находится под рукою нашего светлого князя.

3. Что же касается преступлений, если случится злодеяние, договоримся так: пусть обвинение, содержащееся в публично представленных (вещественных) доказательствах, будет признано доказанным; если же какому-либо (доказательству) не станут верить, то пусть присягнет та сторона, которая домогается, чтобы ему (доказательству) не доверяли; и когда присягнет, согласно своей вере, пусть наказание будет соответствовать характеру преступления.

4. О следующем. Если кто-либо убьет (кого-либо) – русский христианина или христианин русского, – пусть умрет на месте совершения убийства. Если же убийца убежит, а окажется имущим, то ту часть его имущества, которая полагается ему по закону, пусть возьмет родственник убитого, но и жена убийцы пусть сохранит то, что полагается ей по обычаю. Если убийца окажется неимущим и (при этом) он бежал, то пусть окажется под судом до тех пор, пока не будет найден (если же будет найден, то), пусть умрет.

5. Если (кто) ударит мечом или побьет (кого) каким-либо орудием, то за тот удар или избиение пусть даст 5 литров серебра по обычаю русскому. Если же совершивший это окажется неимущим, то пусть даст сколько может вплоть до того, что даже снимет с себя те самые одежды, в которых ходит, а (что касается) недостающего, то пусть присягнет согласно своей вере, что никто не может помочь ему, и пусть судебное преследование с целью взыскания (с него) штрафа на этом кончается.

6. О следующем. Если русский украдет что-либо у христианина или же христианин у русского и схвачен будет вор потерпевшим в то самое время, когда совершает кражу, при этом он окажет сопротивление и будет убит, то не взыщется его смерть ни христианами, ни Русью, но пусть даже потерпевший возьмет то свое (имущество), которое у него пропадало. Если же вор отдастся без сопротивления в руки того, у кого совершил кражу, и будет им связан, то пусть возвратит то, на что осмелился посягнуть, в тройном размере.

7. О следующем. Если кто-либо – русский у христианина или христианин у русского, – причиняя страдания и явно творя насилие, возьмет что-нибудь принадлежащее другому, пусть возместит убытки в тройном размере.

8. Если выброшена будет ладья сильным ветром на чужую землю и окажется там кто-нибудь из нас, руських (поблизости), то если захочет (хозяин) сохранить ее вместе со своим товаром и отправить обратно в Греческую землю, пусть проведем! ее (мы) чрез любое опасное место, пока не придет она в место безопасное; если же эта ладья, спасенная после бури или после того, как она была выброшена на мель, не сможет сама возвратиться в свои места, то мы, русские, поможем гребцам той ладьи и проводим ее с их товаром невредимой. В том случае, если случится такое несчастье около Греческой земли с русской ладьею, то (мы, греки) проведем ее в Русскую землю и пусть (свободно) продаются товары той ладьи; (так что) если можно что-либо продать из (той) ладьи, то пусть мы, русские, разгрузим их ладью. И когда приходим (мы, русские) в Грецию для торговли или с посольством к вашему царю, то пропустим (мы, греки) с честью привезенный для продажи товар (с) их ладьи. Если же случится (так, что) кто-либо из прибывших на той ладье будет убит или избит нами, русскими, или окажется что-либо взятым из ладьи, то пусть русские, сотворившие это, будут присуждены к вышеуказанному наказанию.

9. О следующем. Если пленник (из числа подданных) той или иной страны насильно удерживается русскими или греками, будучи запродан в другую страну а объявится (соотечественник пленного), русский или грек то (тогда разрешается его) выкупить и возвратить выкупленного на родину, а (купцы, его) купившие, возьмут цену его, или пусть будет засчитана в выкупную цену поденно (отработанная рыночная) цена челядина. Также, если и на войне (он) будет взят теми греками, все равно пусть возвратится он в свою страну и отдана будет (за него) как сказано выше, его цена, существующая в обычных торговых расчетах.

10. Когда же требуется итти на войну. Когда же вам потребуется итти на войну, а эти (русские) захотят почтить Вашего царя, то сколько бы из пришедших (к Вам) в какое-либо время ни захотело остаться у Вашего царя по своей воле, пусть будет исполнено их желание.

11. О плененных русскими (христианах), привезенных из какой-либо страны на Русь и сразу же продаваехмых в Грецию. Если же когда-нибудь пленные христиане будут привезены из какой-либо страны на Русь, то они должны продаваться по 20 золотников и возвращаться в Грецию.

12. О следующем. Если русский челядин будет украден или убежит или будет насильно продан и русские начнут жаловаться, то пусть подтвердится это показаниями челядина и (тогда) русские его возьмут; также если и купцы потеряют челядина и заявят об этом, то пусть производят розыск и, найдя его, заберут. . . Если кто не даст произвести этого розыскания местному чиновнику, то будет считаться виновным.

13. О русских, находящихся на службе в Греции у Греческого царя. Если кто (из них) умрет, не завищав своего имущества, а своих (родственников) у него (в Греции) не будет, то пусть возвратят его имущество ближайшим родственникам на Руси. Если же он составит завещание, то пусть тот, кому (он) написал (распоряжение) наследовать имущество, возьмет завещанное и наследует им.

13а. О русских, совершающих торговые операции. . .

14. О различных (людях), ходящих в Грецию и остающихся в долгу... Если злодей (?не) возвратится на Русь, то пусть русские жалуются греческому царскому величеству, и он да будет схвачен и возвращен насильно на Русь.

15. То же самое пусть сделают и русские грекам, если случится такое же (с ними).

Для подтверждения и нерушимости настоящий мирный договор между вами, христианами, и (нами), русскими, мы составили киноварью (?Ивановым написанием) на двух хартиях: вашего царя: собственноручной, и скрепив (клятвою), предлежащим честным крестом и святою единосущною троицею единого истинного бога вашего, отдали нашим послам. Мы же клянемся вашему царю, поставленному (на царство) милостью бога, по обычаю и по установлению нашего народа, что ии мы, ни кто-либо из нашей страны не (будет) нарушать (этих) утвержденных пунктов мирного договора. И этот письменный экземпляр договора дали вашим царям на утверждение, чтобы этим договором был подтвержден и укреплен существующий между нами мир.

Месяца сентября 2, индикта 15, в год от сотворения мира 6420.

Царь же Леон почтил русских послов дарами, золотом и шелками и драгоценными тканями, и приставил к ним своих мужей показать им церковную красоту, золотые палаты и хранящиеся в них богатства: множество золота, драгоценные ткани, драгоценные камни, а также чудеса своего бога и страсти господни: венец, гвозди, баграницу, мощи святых, уча их своей вере и показывая им истинную веру. И так отпустил их в свою землю с великою честью.

Послы же, посланные Олегом, пришли к нему и поведали все речи обоих царей, как установили мирные отношения и заключили договор между Греческою землею и Русскою, и (решили, чтобы впредь) не преступать клятвы – ни грекам, ни русским.

Договір Візантийської имперії з Генуезькою республікою (1261 р.) 1

...Во-первых, отныне и впредь наше императорство и его преемник будут иметь вечную любовь и будут вести войну с республикой Венецианской и со всеми венецианцами, нашими врагами, и не будут закдючать мира с означенной республикой, а также перемирия или соглашения без ведома и желания Генуэзской республики, а Генуэзская республика не будет заключать мира, перемирия или соглашения с означенной Венецианской республикой без ведома и желания нашего императорства.

...Все генуэзцы и из генуэзской области и признающиеся за генуэзцев вольны, свободны и изъяты по всей нашей империи от всяких таможенных пошлин, налогов и сборов при въезде в нашу империю и при выезде, во время пребывания и при передвижении из одной области в другую морем или сушей, с товарами или них, туда привезенными или там купленными для вывоза как они лично, так их товары...

...[Император пожаловал] в нижеперечисленных землях и во всем, что к ним принадлежит, в полное право собственности владения: в Анее, Смирне, Андрамите, и, божьим милосердием, в Константинополе и в области Салоник в Касандрии, а также в нижепоименованных островах, а именно: Митилене, Хиосе и, божьим милосердием, на Крите и Негропонте торговые помои ния, дворец, церковь, баню, печь, сад и достаточно домов для поселения купцов, которые будут там вести торговые дела, и за все это не должно взиматься или взыскиваться никакой арендной платы. Во всех означенных землях и островах генуэзцы должны иметь и могут иметь по своему желанию консулов, курию и полную юрисдикцию во всех гражданских и уголовных делах над всеми генуэзцами или из области Генуи и теми, кто признается за генуэзца.

Во всей нашей империи и владениях, которые божьим милосердием будут приобретены, никто из генуэзцев не будет задержан... за деяния или преступления другого как лично, так и его имущество, но виновники понесут сами наказание, так что остальные не потерпят никакого убытка или ущерба за долги, проступок или грабеж других лиц.

...Не будет допущено во всех землях и островах нашей империи... снаряжение какого-либо флота, который предназначался для действий против республики Генуэзской или генуэзцев и области генуэзской.

…Врагам Генуэзской республики [император] не предоставит какого-либо рынка, за исключением пизанцев, которые являются верными людьми в нашей империи, а также он изгонит из всей империи всех пиратов [действующих] против Генуэзской руспублики, и будет преследовать их и виновных карать по закону…

…[Если удастся овладеть Константинополем, то император обещает подтвердить все льготы генуэзцев, которыми они там пользовались], а также он даст Генуэзской республике дворец, жилые помещения и сверх того окажет милость республике, а именно даст ей церковь святой Марии, которой сейчас владеют венецианцы, с торговыми помещениями, находящимися вокруг церкви, и кладбище, а также участок земли, занимаемой замком венецианцев, находящимся в этом городе, – это если республика быстро и решительно пришлет галеры для взятия этого города.

Также [император] дал и уступил в полное право собственности и владения с полной юрисдикцией город Смирну и ее порт с подчиненными городу владениями и областью и населением и доходами от въезда и выезда по морю и суше... Означенный город очень удобен для купцов и имеет хорошую гавань, и сюда притекают всевозможные товары.

Император обещал, что не будет чинить республике Генуэзской во всей означенной империи какого-либо запрета... на какие-либо товары, продовольствие или зерно, но будет разрешать означенные товары, продовольствие и зерно вывозить из всей империи всем и каждому генуэзцу...

Император обещал, что он не разрешит впредь вести торговлю в пределах Великого [т.е. Черного] моря кому-либо из латинян, за исключением генуэзцев и пизанцев и тех, кто везет деньги или предметы для императорского обихода. Генуэзцам же не будет чиниться препятствий к входу в Великое море и выходу оттуда с товарами или без товаров, но они смогут свободно без уплаты какой-либо пошлины входить туда и выходить.

Договір Візантийської имперії з Генуезькою республікою (1351 р.) 1

Во имя Господа, аминь. Иоанн, в Христа Бога верный император и управитель Римский, Кантакузин.

Так как между царственностью нашей, с одной стороны, и коммуной Генуи, с другой, возникли раздоры, вследствие чего разразилась война между нами и названной коммуной и, в конце концов, состоялись многочисленные переговоры между царственностью нашей и благородными мужами – господами Оберто Гатилузи, Раффо Эрмино, светлыми синдиками господина дожа и коммуны Генуи, а также с Фредерико дель Орто и господином Ланфранко ди Подио от имени и со стороны благородного мужа господина Паганино Дориа, адмирала коммуны Генуи, а также с синдиками и синдикариями от имени названного господина дожа и коммуны Генуи согласно представленным верительным грамотам, написанным верительным грамотам Конрадом ди Креденца, нотариусом, от года MCCCLI, июля третьего дня, через посредство которых предъявлены верительные грамоты господина дожа и его совета, содержащие обещания и имеющие выгодные условия и клятву ‹договору› в общем и в частности, что тем самым господином адмиралом и заместителями его действительно исполнено, и обещано, и гарантировано от имени названного выше господина названного высокого титула. А также, Оберто Раффо, Фредерико и Ланфранко являются акторами-заместителями и прокураторами указанного господина адмирала с полной компетенцией, какую тот сам имеет согласно указанным выше верительным грамотам, написанным Тома Оттоне в данный год, день тридцатый апреля. Итак, царственность наша заключила с вышеназванными благородными ‹мужами› нижезаписанный мир в следующем.

Первое, разумеется, что этим подтверждаются договоры как новые, так и прежние, которые существовали между царственностью нашей и коммуной Генуи, в то время как мир и этот договор, заключенный господином адмиралом с адмиралом Орхан-беем, являются условием не препятствующим заключению вышеуказанного соглашения.

2. Далее, по соглашению царственности нашей, благодаря примирению, жалуется коммуне Генуи участок земли в Галате там, где ров протянулся вплоть до замка Санта-Кроче и длиной названный ров сто локтей, далее которого нельзя латинянам или грекам возводить какие-либо новые строения.

3. Далее, следует по договору и клятве царственности нашей, что нельзя каким-либо галеям каталонским или венецианским, которые прибывают в Константинополь, ‹со стороны› царственности нашей или греков предоставлять продовольствие или убежище, а также разрешать им спускать сходни, а также и в других торговых местах или названных укреплениях. Таким образом, если кто в тех местах окажется не в состоянии защитить себя и, если эти галеи захватят продовольствие, ‹то это› не ‹должно› понимать как основание для расторжения договора или как основание к нарушению клятвы, принесенной царственностью нашей. Не иначе следует поступать в случае войны между каталонцами, венецианцами и генуэзцами.

4. Далее, следует по договору и клятве царственности нашей, что в случае каких-либо раздоров, или ссор, или вражды между каталонцами, венецианцами и генуэзцами в империи нашей, или в каких-либо частях ‹ее›, или же в Константинополе, грекам названной империи в известной степени не должно вмешиваться в названные ссоры или раздоры. И если кто из названных греков вмешается в вышеназванное, надлежит выслать ‹его› из империи нашей или наказать нашей властью. Однако надлежит капитанам нашим в тех местах империи, где будет обнаружено, что наличествуют раздоры или ссоры между вышеназванными генуэзцами, венецианцами и каталонцами, задерживать тех, кто чинит раздоры, и доставлять генуэзцев, с одной стороны, к подеста Перы, венецианцев, напротив, к венецианскому бальи.

5. Далее, устанавливается по договору, что если каталонская или венецианская галея прибывает в Константинополь во время названной войны с венецианским бальи или послом ‹на борту›, то в случае, когда она ‹намерена› спустить сходни, ‹это› не противоречит договору.

6. Далее, устанавливается по договору, что по случаю названного договора царственность наша перед господином адмиралом дарует свободу всем генуэзцам, которых содержат наши греки в империи и которых также царственность наша содержит в тюрьмах или под арестом, и подобным образом господин адмирал дарует свободу всем грекам, которых содержат в коммуне и которые есть в коммунах.

7. Далее, устанавливается по договору, что царственность наша не позволяет устанавливать или взымать пошлину с грека, который покупает товар у генуэзца, и как ‹это› наличествует в соглашении, которое предписывает взымать или возвращать данную пошлину, что нельзя ‹взымать пошлину›, если не взымать упомянутое со всех принадлежащих нашим грекам греческих товаров, и таким же образом поступают граждане генуэзской коммуны в ‹отношении› упомянутого на товары, ‹купленные› у греков.

8. Далее, устанавливается по договору, что когда какой-либо грек продает в Пере или ‹иных› местах вино, то пошлину, наложенную соответственно порядкам, ‹установленным› синдиками коммуны, грек должен платить такую же, как и остальные генуэзцы, и подобным же образом коммеркиарии царственности нашей собирают и взымают положенную нам пошлину с генуэзцев, которые продают вино в Константинополе так же, как и с остальных греков; это условие сохраняется во время войны каталонцев и венецианцев с генуэзцами, и до тех пор пошлина на вино остается неизменной, если только не изменятся обстоятельства данной войны.

9. Далее, устанавливается по договору, что если произойдет или случится, что станет известно царственности нашей, что со стороны генуэзцев будет поступок, слово или деяние против мира, которые будут угрожать царственности нашей объявлением или началом войны с генуэзцами, в то время как даны клятвы в его соблюдении, ‹надлежит› отправить специального нунция к подеста Перы для денонсирования и заявления протеста, то с того дня, когда это произойдет, до наступления восьмого месяца ‹нам› следует воздерживаться от начала каких-либо враждебных нападений или действий между сторонами. И таким же образом, если подеста Перы заметит, что со стороны царственности нашей и моих греков есть противодействие вышеуказанному миру, надлежит подеста ‹действовать› тем же образом, как сказано выше, и заявить протест и денонсировать ‹договор с› царственностью нашей, а также ‹он› не может со своей стороны в течение ближайших восьми месяцев начинать враждебные действия, лишь по истечении восьми месяцев названные стороны ‹могут› быть свободны не соблюдать названный договор.

10. Далее, устанавливается по договору, что греческие суда не плавают и не могут плавать к Тане или в море Таны, если туда не плавают генуэзские суда; всегда, когда ‹необходимо› от царственности нашей отправить ‹туда› вышеназванные ‹суда›, ‹он› направляет посольство к господину дожу, чтобы добиться разрешения, что греческим судам там можно плавать, и если дож согласится, что им можно плавать потому, что плавать разрешено, когда нет войны между сторонами.

11 Далее, устанавливается по договору, что если греки будут захвачены генуэзцами на вражеских судах, а именно каталонских и венецианских, будучи на вышеназванных наемниками или по собственной воле, их можно арестовывать; если же названные греки находились там в силу обмана, тогда надлежит генуэзцам этих греков отпустить. И указанное выше условие истекает через три месяца, начиная со дня заключения договора до наступления в календах августа первого ‹дня›. И наоборот, если царственность наша обнаруживает каких-либо генуэзцев у наших врагов, то, по тому же правилу, их можно арестовать.

12. Далее, устанавливается по договору, что не должно каким бы то ни было греческим судам заходить или возвращаться в каталонские и венецианские места во время вышеназванной войны, за исключением, если царственность наша по каким-либо собственным соображениям решит послать в названные места один военный корабль, тогда можно направлять названный корабль всякий раз ‹по необходимости›.

13. Далее, устанавливается по договору и соглашению, что вся генуэзская недвижимость – земля и собственность, которая есть в империи, возвращаются генуэзцам таковой, какой ‹она› есть, любые доходы, которые поступили в наш вестиарий с любой ‹бывшей генуэзской› собственности, им ‹генуэзцам› не возвращаются и удерживаются.

14. Далее, устанавливается по договору и клятве, что никакой генуэзец не может приобретать какую-либо собственность или землю или виноградник у какого-либо грека без разрешения царственности нашей, и если какой-либо генуэзец приобретет ‹что-либо› без разрешения царственности нашей, то теряет стоимость указанной собственности.

15. Далее, долговые обязательства, которые существуют между греками и генуэзцами, остаются в том положении и силе, в каких пребывали до войны, за исключением того, что поступило в вестиарий царственности нашей или в ‹казну› коммуны Генуи или Перы; оно не подлежит возврату.

16. Далее, устанавливается по договору и соглашению, что если какое-либо генуэзское имущество захвачено во время войны каталонцами или венецианцами и продано грекам и, наоборот, если какое-либо греческое имущество захвачено и продано генуэзцам, то ‹оно› является утраченным без допущения какого-либо возмещения в будущем.

17. Далее, всяческие убытки, понесенные во время войны, и иски по ‹их› возмещению, а именно от греков генуэзцам и от генуэзцев грекам, аннулируются, а также, в известной степени, их нельзя как-либо возмещать в будущем или исправлять, или возбуждать ‹иски›.

18. Далее, устанавливается по договору о Хиосе и Фокее, что царственность наша должна /предварительно/ заслушать своих послов. И, когда они обскажут царственности нашей дело, как будет угодно нам или нет, то после этого царственность наша разрешит передать вышеназванному дожу и коммуне Генуи, о чем мы ‹в отношении› вышеназванного договоримся и заключим ‹договор› с господином дожем и господин дож с царственностью нашей, ‹это› воспринимается как факт. И, если не будет угоден царственности нашей порядок, устроенный господином дожем в вышеназванном, то царственность наша может передать господину дожу столько, сколько пожелает по соглашению об этом.

19. Далее, устанавливается по договору, что генуэзцы не могут предъявлять обвинения грекам по крови и освобождают арестованных ‹подданых› царственности нашей в коммуне Генуи и Пере, и таким же образом царственность наша отпускает всех генуэзцев, против которых имеются какие-либо обвинения.

В этом, целиком и в частности, поклялись царственность наша, любимейший сын наш господин Матфей Кантакузин на святом господнем Евангелии, и от лица нашего лично на Священном писании, что ‹договор› имеет навечно силу, и незыблимость, и выгодность, и ни в чем не будет испытывать противодействие или выступлений против как юридически, так и фактически, потом или сразу; и он вступает в действие без каких-либо правовых ограничений и сохраняет нерушимость. И таким же образом присоединяется другой деспот – высочайший сын наш господин Мануил Кантакузин, так как является соправителем Константинополя, и приносит клятву, и заключает ‹договор›, и соблюдает ‹его› в общем и в частности, следуя нам. И таким же образом господа Оберто, Раффо, Фредерико и Ланфранко поименно поклялись в вышесказанном на святом господнем Евангелии, лично на Священном писании и от имени названных господина адмирала, и господина дожа, и коммуны Генуи, ‹что› вышеназванное в общем и в частности сохраняет навечно силу, и незыблимость, и выгодность, и ни в чем не ‹испытывает› противодействия и выступлений против как юридически, так и фактически, потом или сразу, и оно вступает в силу без каких-либо правовых ограничений и сохраняет нерушимость; и что должны названный господин адмирал, господа Ланфранко Катанео, Мартино ди Мауро, Катанео Спинуло и Антонио ди Сардзано, советники названного господина адмирала, поклясться таким же образом по доброй воле царственности нашей в соблюдении ‹договора› в общем и в частности, как и вышеназванные, а также поклясться во всем, в чем поклялся названный выше дож в присутствии ‹своих› послов и послов царственности нашей, что названный мир, договор и соглашение и, в частности, вышесказанное, имеют и содержат силу, незыблимость и выгодность. Для обеспечения полной гарантии и очевидной завершенности составлена скрепленная клятвой золотая булла привилегий по указанию царственности нашей, переведенная на греческий и латинский по распоряжению нашему и продиктованная слугой нашим Николао Сигиро, алыми буквами рукой нашей лично подписанная согласно обычая, и золотая печать снизу подвешена.

Во имя Бога и блаженной Девы Марии, его матери, и всего Святого семейства, аминь. Этим всем извещается, что тишайший и блистательнейший господин Иоанн, в Христа Бога верный император и управитель Римский, Кантакузин, с одной стороны, и благородные мужи господа Оберто Гаттилузи, Раффо Эрмирио, выдающиеся синдики господина Иоанна, милостью всемогущего Бога генуэзского дожа и защитника народа и коммуны Генуи, ‹а также› Фредерико ди Лорто и Ланфранко ди Подио от имени и со стороны заслуженного и благородного мужа господина Паганино Дориа, удачливого адмирала флота коммуны Генуи, который адмирал является синдиком и синдикарием от имени названного господина дожа и коммуны Генуи, с другой, в моем, Тома Оттоне, нотариуса и канцелярия коммуны Генуи, присутствии подписи ‹поставили›, и ‹я› подписанное удостоверил; а именно бароны названного господина и тишайшего господина императора и подписанта – генуэзцы лично поклялись на святом господнем Евангелии усердно написанное соблюдать, выполнять и чтить в общем и в частности в правильном мире между названными выше сторонами, и во всем и всему вышесказанному не противодействовать и не выступать против как юридически, так и фактически каким-либо поступком или намерением. Обещание насчет соблюдения указанного мира согласно соглашения и договора следует ниже в самом продолжении. И таким же образом в записанном поклялся лично на святом господнем Евангелии названный господин Кирматфей во всем вслед за названным императором и названный мир, который заключен выше, поклялся лично соблюдать. Об этом всем договорились названный господин император, и названные синдики и прокураторы вышеназванного ‹господина› просили через меня, Тома Оттоне, нотариуса и советника коммуны Генуи, составить верительные грамоты, сделанные в великом городе Константинополе, в святом дворце Влахернском, в году от сотворения мира, по летоисчислению империи Римской, шесть тысяч восемьсот шестидесятом, от истинного Воплощения Господа нашего Иисуса Христа году тысяча триста пятьдесят втором, по летоисчислению латинскому, в день шестой марта, в присутствии свидетелей – баронов греческих и, разумеется, возлюбленного брата указанной царственности, господина Михаила Асеня, и возлюбленного единокровного ‹брата› указанной царственности господина Андроника Асеня, и возлюбленного зятя его протостратора Георгия Факрассена, а также в присутствии великого дрогария стражи господина Иоанна ди Перальта, и великого этериарха господина Георгия Астра, родственника императора и ныне являющегося господином Константинополя, и в присутствии латинских свидетелей, господина Дзентурино Заккариа, господина Андаро ди Мари, господина Оберто ди Гуаньо, Николао ди Порта, Бартоломео Портонарио, Ланфранко Гамбоно и Бонифацио ди Сауро, граждан и бюргеров Перы.

Я, Тома Оттоне, доверенный нотариус императора Шестого ‹Иоанна› и по просьбе коммуны Генуи, написал.

Капитуляції, або привілеї, пожалувані турецьким султаном английським купцям для торгівлі в Османській імперії (1580 р.) 1

Мы, могущественнейший правитель Мурад Хан, в знак нашей высочайшей дружбы, указываем и объявляем, что недавно Елизавета, королева Англии, Франции и Ирландии, благороднейшая королева христианского мира, чьим купцам мы желаем удачи, прислала письмо через своего достойного слугу Уильяма Харборна в нашу величественную и великолепную Порту, украшенную справедливостью и являющуюся прибежищем для всех, правителей мира. В этом письме Ее Величество заявило, что не так давно несколько ее подданных посетили нашу могущественнейшую Порту и выразили ей свою покорность и пожелали, чтобы им было пожаловано право свободно прибывать в наши владения и уезжать в целях торговли и чтобы было отдано наше высочайшее приказание, чтобы ни один человек не смел вредить или препятствовать им во время их путешествий, морских или сухопутных. И она выразила пожелание, чтобы мы пожаловали всем ее подданным эту нашу милость, которую до этого мы пожаловали только нескольким из ее подданных. Поэтому, так как мы вступили в дружеские отношения и священный союз с выдающимися королями и правителями, нашими союзниками, которые показали свою преданность, повиновение и готовность оказывать услуги нашей величественной Порте, а именно французский король, венецианцы, король Польши и другие, таким же образом мы заключили нерушимую дружбу и союз с королевой. Поэтому мы даем разрешение всем ее подданным и купцам мирно и благополучно прибывать в наши владения со всеми их товарами, без каких-либо препятствий вести торговлю, пользоваться их обычаями, покупать и пpoдавать в соответствии с правилами их страны.

И далее, Ее Величество сообщило нам, что некоторые из ее подданных были захвачены в плен и находятся в неволе, и она просит, чтобы они были освобождены. Так как мы пожаловали другим правителям, нашим союзникам, привилегии и государственные указы о нашем нерушимом союзе с ними, равным образом, нашему высочеству угодно пожаловать и утвердить такие же привилегии и государственные указы этой королеве... И мы немедленно приказываем всем нашим бейлербеям, нашим слугам, нашим судьям и всем сборщикам таможенных пошлин во всех местах, гаванях и на торговых путях, чтобы до тех пор, пока существует этот союз, он соблюдался на следующих условиях и статьях, о которых просила королева.

1. Нашим высочайшим распоряжением и милостью мы жалуем, чтобы подданные королевы могли благополучно и безопасно прибывать в наши государственные владения с их имуществом, товарами, грузами и другими произведениями морем на больших и малых судах и сушей. И чтобы ни один человек не вредил им при этом. Они имеют право покупать и продавать без препятствий и соблюдать обычаи и правила их собственной страны.

2. Далее, если указанные люди и купцы во время путешествия или торговли каким-либо образом будут захвачены, они должны быть освобождены и отпущены без каких-либо предлогов и придирок.

3. Далее, если их корабли прибудут в какой-либо из наших портов и гаваней, они имеют право мирно вести там торговлю и затем покинуть это место без каких-либо задержек и препятствий.

4. Далее, если случится, что какие-либо из их кораблей в плохую погоду окажутся под угрозой гибели и будут нуждаться в нашей помощи, мы приказываем, чтобы наши люди и корабли были готовы помочь и оказать поддержку.

5. Далее, если они захотят купить продукты за их деньги, никто не должен им препятствовать и устраивать из-за этого беспорядки.

6. Далее, если их корабли будут выброшены на берег вследствие кораблекрушения, наши служащие и судьи и другие наши подданные должны оказать им помощь, и товары, которые могут быть спасены, должны быть им возвращены, и никто не должен причинять им ущерб.

7. Далее, если подданные указанной королевы, их переводчики и купцы в целях торговли сухопутным путем или по морю прибудут в наши владения, уплачивая положенные сборы и пошлины, путь им должен быть открыт и никто из наших капитанов на море и судах и никакие другие лица не должны вредить им лично и их товарам.

8. Далее, если какой-нибудь англичанин окажется в долгу у какого-либо человека и уедет, так что его нельзя будет найти, пусть никакой другой человек не будет арестован или задержан за его долги, кроме поручителя.

9. Далее, если какой-нибудь англичанин сделает завещание, кому он отдаст свое имущество, это лицо, соответственно, должно его получить. Если же кто-нибудь умрет, не оставив завещания, имущество получает тот, на кого укажут консул или правитель компании.

10. Далее, если англичане или купцы и переводчики из каких-либо мест, подвластных Англии, при покупке или продаже товаров каким-либо образом поспорят с кем-нибудь, пусть идут к судье и потребуют, чтобы решение по их делу было записано в книгу, и если они хотят, пусть они также возьмут письма от судьи, подтверждающие это, чтобы люди могли видеть книгу и письма, если что-нибудь случится. Таким образом спорное и сомнительное дело может быть решено; если же решение не было записано в книгу и лица не получили писем от судьи, он не должен верить ложным свидетельствам, но должен вершить суд по справедливости и не допускать, чтобы с кем-либо плохо обращались.

11. Далее, если какой-нибудь человек станет утверждать, что кое-кто из христиан говорил вещи, оскорбляющие нашу священную веру и религию и клеветал на нее, в этом случае, как и во всех других, пусть не обращают внимания на ложные доносы.

12. Далее, если кто-нибудь из них совершит какое-нибудь тяжелое преступление, убежит и его не смогут найти, пусть никто не будет арестован или задержан за вину другого человека, кроме его поручителя.

13. Далее, если выяснится, что какой-нибудь раб – англичанин, и их консул или правитель [компании] будет ходатайствовать о его освобождении, пусть этого раба подвергнут тщательному допросу, и если окажется, что он действительно англичанин, он должен быть освобожден и передан англичанам.

14. Далее, если какой-нибудь англичанин прибудет для того, чтобы жить или торговать, если он женат или холост, он не должен платить поголовный сбор.

15. Далее, если в Александрии, Дамаске, Самосе, Тунисе, Триполи, в портовых городах Египта или в каких-либо других местах они захотят выбрать себе консулов или правителей, пусть делают это; если они захотят сменить их в любое время и вместо прежних консулов назначить других, пусть делают это также, и ни один человек не должен им препятствовать.

16. Далее, если их переводчик в какое-либо время будет отсутствовать, будучи занят другими делами, пусть вопрос, который: нужно решить, будет отложен до его возвращения, а до того момента ни один человек не должен их беспокоить.

17. Далее, если среди англичан возникнет какой-либо спор или ссора и они обратятся к своим консулам или правителям, пусть, ни один человек не мешает им, но они свободно это делают с тем, чтобы начавшийся спор мог окончиться в соответствии с их собственными обычаями.

18. Далее, если после пожалования этих привилегий какие-нибудь пираты или просто капитаны кораблей, торгующие на море, захватят англичанина и продадут его за море или на этой стороне моря, дело должно быть расследовано по справедливости, и если потерпевший окажется англичанином и перейдет в мусульманскую веру, он должен быть отпущен на свободу; если он останется христианином, он должен быть возвращен англичанам, а покупатели его должны потребовать свои деньги назад от тех, кто продал им человека.

19. Далее, если военные корабли нашего высочества в какое-либо время выйдут в море и обнаружат английские корабли, нагруженные товарами, ни один человек не должен чинить им препятствия, но должен относиться к ним дружески и не делать им вреда, ибо, так как мы пожаловали статьи и привилегии французам, венецианцам и другим королям и правителям – нашим союзникам, точно так же мы дали их англичанам, и против этого нашего божественного закона и привилегий пусть ни один человек не осмеливается что-либо предпринимать.

20. Далее, если какие-либо из их больших или малых кораблей во время путешествия или в каком-либо месте, куда они прибудут, будут задержаны или арестованы, пусть ни один человек не продолжает арест этот, но помогает и содействует им.

21. Далее, если пираты или разбойники силой захватят какой-либо из их кораблей и товары, пусть этих разбойников разыскивают со всей тщательностью и пусть они будут наказаны очень сурово.

22. Наконец, все бейлербеи, наши капитаны, наши рабы и слуги капитанов, служащих на море, наши судьи, таможенные служащие и капитаны кораблей должны поступать в соответствии с содержанием этой привилегии и статей, и до тех пор, пока королева Англии со своей стороны будет должным образом соблюдать и придерживаться этого союза и священного мира, о котором говорится в этой привилегии, мы также с нашей стороны строго приказываем, чтобы она соблюдалась и выполнялась. Дано в Константинополе, в июне 1580 г.

Капитуляції турецького султана англійській королеві (1601 р.) 1

В нашу Порту, прибежище справедливости, милосердия и счастья... прибыл корабль с подарками для нас от королевы2, сопровождаемый почтенным джентльменом, ее послом и другими лицами. Этот подарок был нами любезно принят, а сопровождающие доброжелательно встречены. Во времена нашего отца, счастливейшей памяти султана Мурада,... королева подобным же образом направила посла, чтобы выразить свою дружбу и попросить привилегии для своих подданных и нации, чтобы они могли прибывать и торговать в его владениях. Эти государственные привилегии были им пожалованы, и сделаны распоряжения, что они могут прибывать и приезжать по морю или сухим путем, свободно передвигаться и жить без каких-либо препятствий. Сейчас также в соответствии с сердечной дружбой, которая была между нами, королева написала дружественное письмо в нашу Порту, являющуюся прибежищем всякой справедливости, для того, чтобы мы заключили и установили такие же дружественные отношения с ней, какие мы установили с правителями Французским, Венецианским, Польским и другими, которые подобным образом написали свои дружественные письма к нашему могущественному трону, с тем, чтобы все их подданные, купцы и другие лица могли свободно прибывать и торговать в наших владениях. Эту дружбу мы скрепили такими же дружественными и высочайшими капитуляциями и указаниями, какие были пожалованы им нашим светлейшей памяти отцом. Поэтому подобным же образом, по просьбе королевы, чье письмо было зачитано при нашем могущественнейшем троне и чьи заверения в искренней дружбе приняты нами с готовностью, мы жалуем ее подданным такие же полные привилегии и свободы, какие пожалованы вышеуказанным правителям, с возобновлением прежних капитуляций, пожалованных нашим отцом, а также тем, что добавлено нами в этих наших капитуляциях справедливости, и приказываем, чтобы они соблюдались и выполнялись.

В соответствии с просьбой королевы нами пожаловано и приказано следующее:

1. Во-первых, в соответствии с просьбой посла, переданной от имени королевы, решено, что все английские купцы и другие лица, торгующие в моих владениях под флагом королевы Англии, не должны платить пошлину с цехинов и различных других монет, которые они привезут в мои владения. Мои бейлербеи, наместники и служащие монетного двора не должны преследовать или беспокоить их, утверждая, что они обязаны сначала уплатить гербовый сбор или обменять их на асперы1, а затем расплачиваться ими.

2. Далее, кроме пороха и других подобных запрещенных товаров, им разрешается грузить все товары, и никто не должен им в этом мешать.

3. Далее, если какой-либо из английских кораблей из-за опасности плавания через Гибралтар или другого препятствия задержится с отправлением в Англию, они имеют право торговать во всех моих владениях, где они пожелают, и никто не должен им запрещать это или вредить.

4. Далее, если у англичан или других лиц, торгующих под английским флагом, возникнут разногласия или тяжба, они должны рассматриваться только в присутствии их консула или должностных лиц. Если дело будет касаться суммы более 4 тыс. асперов, оно не должно слушаться в другом месте, а отсылаться к нашему престолу.

5. Далее, во всех моих владениях ни один английский консул, назначенный для руководства и защиты своей нации, не может быть арестован, привлечен к суду, отстранен от должности, а дом его не может быть опечатан, пока не будут извещены об этом должностные лица султана и английский посол, с тем, чтобы консул мог ответить на все обвинения, выдвигаемые против него.

6. Далее, если англичанин или кто-либо другой под их флагом, имеющий товары или денежные средства, умрет в моих владениях, мои должностные лица не должны претендовать на них, утверждая, что это товары умершего или отсутствующего.

7. Далее, все привилегии, которые здесь даны или будут пожалованы в дальнейшем английской нации или другим, торгующим под их флагом, которые служат их выгоде и благу, имеют силу капитуляций и не должны им противоречить. Наши должностные лица и судебные исполнители не должны требовать с них налог – десятину.

8. Далее, английские консулы, согласно обычаю, могут нанимать слуг и янычар по своему усмотрению. Эти слуги и янычары не должны, однако, вмешиваться в дела консулов.

9. Каждый англичанин, где бы он ни жил, может покупать виноград и делать вино в своем доме для себя и своей семьи, и никто не должен препятствовать или мешать ему.

10. Далее, никто из моих рабов, янычар и должностных лиц не должны ничего требовать у англичан силой, не вредить и не причинять им беспокойства.

11. Далее, в Алеппо, Искандероне и других местах в моих владениях англичане и все другие под их флагом должны платить пошлину лишь один раз, сверх этого у них не должны требовать ни аспера. С них не должны взимать также налог в пользу таможенных служащих.

12. Далее, поскольку послы королевы Англии и короля Франции, находящиеся в моей счастливой Порте, ведут длительный спор относительно покровительства голландским купцам, торгующим в моих владениях.., этот вопрос был передан на рассмотрение и решение великому, достойному и наиболее опытному в мире моему слуге Синан-паше, который является в настоящее время моим великим везиром и великим адмиралом. Он провозгласил, что голландцы должны быть переданы и пожалованы королеве Англии. Поэтому, в соответствии с решением вышеназванного адмирала и других моих знатных приближенных, приказываем, чтобы все купцы Фландрии, Голландии, Зеландии, Фрисландии и Гельдерна торговали и приходили под флагом королевы Англии так же свободно, как сами английские купцы, уплачивая консулаж и другие сборы как со своих товаров, так и с товаров других, погруженных на их корабли, послу королевы Англии. Впредь французский посол не должен этому препятствовать, так как это мое распоряжение, которое должно тщательно выполняться в соответствии с моими капитуляциями. Отныне и навсегда указанные голландцы должны приходить под английским флагом и подобно английским купцам уплачивать обычный консулаж английским консулам. Французский посол, французские консулы и другие лица... не должны вредить и причинять беспокойство голландцам.

13. Далее, чтобы не отдавались распоряжения, которые могут нарушить или отменить эти мои статьи... без консультации с послом королевы Англии, который находится в моей счастливой Порте, с тем, чтобы он мог ответить на все претензии и заявления.

14. Далее, что английские купцы в Алеппо, Каире и других моих владениях, торгующие в соответствии с установленным порядком, должны уплачивать за все товары только 3% пошлины...

15. Если за товары, которые грузятся на их корабли, заплачена пошлина в одном порту, но они не проданы и отправлены в другой порт... с них не должна взиматься пошлина во второй раз.

16. Все английские корабли, нагружающие и разгружающие в моих владениях товары, за которые уплачивается пошлина, уплачивают консулаж английским консулам.

17