Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Заседание'
на право заключения договора по выполнению работ по ремонту и оказанию услуг по техническому обслуживанию копировально-множительной и факсимильной тех...полностью>>
'Документ'
6 октября в здании Биржи начал свою работу рынок кино, ТВ и новых медиа в рамках Первого Петербургского Международного Медиа Форума, организованного к...полностью>>
'Документ'
«НДС. Основы, правила формирования налогового кредита, налоговых обязательств в различных ситуациях, налоговые накладные и расчеты корректировок, декл...полностью>>
'Классный час'
Самыми древними законами считаются законы царя древнего Вавилона Хаммурапи. Это были в буквальном смысле слова «вечные» законы, потому что были выбиты...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Семен. Гриша!

Семен возвращается к Грише.

СЕМЕН. Там у вас… в углу… там, я.. это какой-то хоррор!

ГРИША. А, ну да. Забыл тебе сказать…

СЕМЕН. Как это… как этот как его.. калмыцкий этот самый… далай-лама. Я чуть не…

ГРИША. Николай Ильич. Это Нинкин дед. Ветеран, кстати. Он там все время сидит. Это его место излюбленное.

СЕМЕН. А он чего?.. Совсем?..

ГРИША. Я ж тебе говорю. Звонят такие – зовем Николая Ильича принять участие в марше на Красной Площади в честь Дня Победы, я им говорю, вы офонарели, Николай Ильич даже в туалет не может сам сходить, какой там марш? Они такие – ага, поняли. Через неделю опять звонят. Как с чистого листа. Обнулились. Просим уважаемого Николая Ильича и тэдэ и тэпэ… Вы что, говорю, издеваетесь? Ну, короче раз пять звонили.

СЕМЕН. А он это…

ГРИША. Плачет? Это слезные железы, какая-то дисфункция, Нинка рассказывала, забыл, как называется. Все время текут, днем и ночью. Не обращай внимания.

СЕМЕН. В понедельник я пришел на новое место работы.

БОСС. Знакомьтесь. Это первый, это второй, ты соответственно третий. Последний, так сказать, по номеру, но не последний…

СЕМЕН. Предпочитаю по имени. Меня зовут…

БОСС (обрывая). Это все равно. По номеру удобнее. Итак, ребята. У вас есть доска. Есть кулер, стаканчики, маркеры, телефоны. Водичка вот опять же. Обратите внимание – «особая». Что еще… Есть ваш начальник. Если что-то надо… да? Что?

ВТОРОЙ. Напутственное.

ПЕРВЫЙ. Заряд для работы. Шомпол в жопу.

БОСС. Ну хорошо… Хорошо-хорошо… Хорошо-хорошо… Таааак…

(Пауза)

Ребята! Я вспоминаю свое детство. Я не скажу, чтобы у меня была какое-то особое детство. Тогда вообще было время, когда у нас было общее на всех детство, совершенно одинаковое. И у меня были такие же тетрадки зеленые как у всех. Помните их? Двенадцать страниц? И на задней стороне у этой тетрадки песня. Наша великая песня! И каждый раз, когда я слышал ее, у меня наворачивались на глазах слезы. У меня щипало в глазах каждый раз! От гордости за страну, от ощущения, что это победа, это моя победа! Когда все мы! Из последних сил! Собрав всю волю в кулак! Мужественно! Достойно! По-русски! Мы им впендюрили! Впендюрили! И только это важно…

(делает паузу, переживает воспоминания)

А потом я подрос, времена изменились и все вокруг стали говорить о том, насколько это была страшная, по-настоящему страшная война. Как умирали миллионы, гибли и гибли. Со всех сторон. Как в огонь у нас уходили солдаты совершенно как в топку, батальон за батальоном. Все потрясали цифрами статистики, мол, этих миллионов можно было избежать и этих. Вдруг стало понятно, что война это грязь, боль, голод и унижение. Каждодневное изнасилование страны, и ее народа. Причем, когда и насильник и жертва оба на грани смерти. Моя первая поездка за границей. Культурная программа для подростков по обмену. Меня везут в Дахау. Ребята, это что-то с чем-то! Какого черта меня туда понесло? Рыдали немцы туристы из моей группы, гид был бледный как смерть, а я сбежал с экскурсии, заперся в туалете и блевал от ужаса. Это кошмар! Кошмар! Потому что невозможно жить и знать про всех этих детей, которые с игрушками шли в газовую камеру, этих женщин, похожих от голода на марсиан, невозможно все время помнить об этом!

Пауза.

Конечно, это тяжело. Блин, ребята, не знаю как вам, но мне, лично мне – очень тяжело. Думать обо всем этом, знать, как там все было на самом деле. Поэтому когда прошло еще время и стало понятно, что победа это лучшее что у нас есть, все облегченно вздохнули. Значит можно снова гордиться победой. И отключить, наконец, голову. И даже возможно, не видеть кошмаров… И тогда… И тогда, мои дорогие ребятки, все снова стало хорошо.

Он облегченно улыбается. Пауза. Все облегченно улыбаются.

Но только, знаете, ребята, я умный. Поэтому я ваш начальник. Я все время думаю. Мне вообще, знаете, голову проще отрезать, чем отключить. Я подумал… Это же… Это же круто! Потому что это облегчение, вот эта радость, это… (щелкает пальцами пытаясь подобрать слово) легкое… прекрасное… это чувство победителя… Это – товар. И да, он не относится ни к жертвам, ни к победам, ни к истории, ни к каким реальным людям. Поэтому тут нет ничего постыдного! Это товар, который мне пытаются впарить второй раз, только потому, что мне нравится радоваться, а не грустить. И я тогда подумал – какого черта я сам не могу этим пользоваться? Я могу быть таким же продавцом праздника, как и все. А может даже лучше. И вы, ребята, вы тоже! Я знаю, что вы можете! И ваша задача сделать праздник – веселый, легкий, искрящийся, с сединою на висках. Вы несете людям, то, что они хотят получить – гордость за наши достижения, любовь к Родине, ощущение достоинства и приятия того, что вы русские. Вы уносите прочь сомнения, и стираете горечь, вы даете возможность людям спокойно спать, и улыбаться во сне. Расправить плечи, смотреть друг другу в глаза, чувствовать, что мы единый народ-победитель… Разве это плохо? Нет. Это хорошо! Мы объединяем народ! Вдумайтесь, наша война это то, что объединяет всех нас! И это здорово! И мы говорим спасибо, война! Ты сделала нас едиными! Спасибо, война, ты дала нам возможность быть вместе! Спасибо, война, ты дала нам возможность понять, что такое «свои», что такое «наши», «родные». Спасибо тебе, война…

Пауза.

ВТОРОЙ. О, да.

ПЕРВЫЙ. Спасибо, Борис Игнатьевич. Чую здесь есть что копать.

БОСС. Всё, ребята. Работайте. Удачи.

Уходит.

ВТОРОЙ. Значит вас, говорите, зовут?

СЕМЕН. Семен. А тебя?

ВТОРОЙ. Второй.

ПЕРВЫЙ. Нормально. Почему это ты сразу Второй? Может это я Второй?

ВТОРОЙ. Я первый сказал, что я Второй. Ну а раз ты не успел, будешь Первым. Вторые всегда Первые.

СЕМЕН. Какая разница?

ВТОРОЙ. С первого спрос больше.

СЕМЕН. А имена у вас есть?

ВТОРОЙ. Вам зачем?

СЕМЕН. Это как-то странно…

ВТОРОЙ. Мы умеем сочинять. Мы круто придумываем, поэтому мы тут. Борис Игнатьевич сказал, что вы главный, что если мы все круто придумаем, то на следующий год, нам дадут другую тему, на этот раз центральную. Типа уже на этот раз не для мемориального комплекса, может это даже будет Площадь…

ПЕРВЫЙ. Заткнись, а.

ВТОРОЙ. А чего я сказал? Я ничего же конкретного не сказал.

ПЕРВЫЙ. Ну в общем есть перспективы, да. Но и платят прилично. Сейчас вот получим денег, махну на все майские в Берлин. Лучший город на свете, реально. Там все особенное. Идешь по улице – запахи… одуреть. Такой особенный аромат, прямо вот прилетаешь в аэропорт и сразу же, после самолета такой… запах… Берлин. Он один такой. (вздыхает) Ну ладно, до этого еще дожить надо… Вообще я давно тут праздники придумываю. Фестиваль делал этих… восточных единоборств, потом еще сибирской еды, теперь вот этот. А вы?

СЕМЕН. Давайте, на ты, наверное. Нам еще работать тут и работать.

ВТОРОЙ. А я для КэВэЭнов писал, в основном. Потом меня звали, я там делал… как же оно… сфс… сфсфсс… СФАПС. Да. СФАПС. Слияние Филиалов Ассоциации Представителей Среднего Предпринимательства. То есть даже СФАПСП. Я год делал. А там был Борис Игнатьевич, он меня и позвал. Говорит, будешь расти.

С выжиданием смотрят на Семена.

СЕМЕН. Понятно.

ВТОРОЙ. А вы? То есть… ты? Ты как тут оказался?

СЕМЕН. Я? Я редактором работаю на телеке. Ну вот уже года два. Новостные программы, раньше игровые всякие… И мне тут предложили, в качестве разминки мозга, что называется, творческое такое задание - придумать идеологическое обоснование для продажи партии наручников ко Дню Победы. Цена, говорят, любая может быть. Я подумал, какое нелепое смешное задание, что-то вроде «продай ушанку в Африку», дай-ка я его выполню. В общем, азарт. Всем понравилось, как я это сделал. Потом меня к вашему Боссу отвели, я ему это все повторил, он мне сказал, чтобы в понедельник шел сюда на работу.

ВТОРОЙ. Сегодня вторник.

СЕМЕН. Да я вчера не смог. То есть… Если честно, напился с одним земляком в воскресенье, вчера вообще был неживой.

ПЕРВЫЙ. Ха. Бывает. Так ты до того как, то есть, до этого никогда ничего такого не делал что ли?

СЕМЕН. Почему же не делал? Делал, конечно. Ну что? Начнем? С чего начнем?

Пауза. Первый и Второй смотрят на него с недоверием.

ПЕРВЫЙ. Ну как бы ты у нас начальник. Рули.

СЕМЕН. Сейчас начну. Но я так понял, вы уже вчера собирались и что-то придумывали? (Пауза) Просто чтобы войти в курс дела.

ВТОРОЙ. Мы? Мы тут вспоминали, у кого какие есть зацепки – деды, отцы, фотография, воспоминания. Даже сны.

ПЕРВЫЙ. Я вот как раз начал рассказывать, перед тем Борс Игнатьевич тебя привел. Мне вот знаете, что постоянно снится? Что будят меня и говорят, все, чувак, начинается война. Как война? Вот так вот война. И тут мне выдают оружие. И я, короче, понимаю, что меня по-настоящему могут убить в каждую секунду. На самом деле. И я, значит, живу так все время и день и ночь, постоянно, и каждое мгновение я жду, что – Бах!

СЕМЕН. «Зачастил». Ты это мне хочешь сказать? Да говори, не обижусь.

ГРИША. С чего бы… Кофе будешь?

СЕМЕН. В это время я обычно уже снотворное пью.

ГРИША. Бессонница?

СЕМЕН. Просыпаюсь часа в четыре ночи и лежу как полено. И думаю. Не то, чтобы что-то полезное, просто по кругу херню какую-то гоняю.

ГРИША. Ясно. Тогда чай. Смешно. Каждый раз тебя вижу, предлагаю чай. Как попугай.

СЕМЕН. А где твоя москвичка-то? Так ее и не видел ни разу.

ГРИША. Задерживается допоздна сегодня.

СЕМЕН. Работает у вас, я вижу, в основном она.

ГРИША. По-разному.

СЕМЕН. Ты будто не рад меня видеть?

Гриша не отвечает.

СЕМЕН (громко). Что говоришь?

ГРИША. Рад.

СЕМЕН. А что-то тут подумал, ты у меня единственный друг здесь оттуда. Из прошлого. Это надо ценить. Даже если хочется вернуться туда, назад и все исправить. Переписать к чертовой матери. Это у меня, наверное, редакторское, профессиональное, все исправлять. Как думаешь?

ГРИША. Я не знаю.

СЕМЕН. А что ты знаешь? Что ты вообще знаешь?!

ГРИША. Я не знаю, потому что ты говоришь про что-то свое личное. Я не могу говорить за тебя.

СЕМЕН. А я тебя прошу что ли говорить за меня?

Пауза.

СЕМЕН. Ладно. Слушай, я к тебе знаешь по какому делу еще? Хотел узнать… погоди. Слушай, а этот дед, который там сидит, он все слышит да?

ГРИША. Думаю да. Он иногда даже бодрячком. Просто сейчас в последнее время что-то задумчивый.

СЕМЕН. Это ты называешь задумчивый? Да он, по-моему, овощ.

ГРИША. Ну нет, не настолько. Просто очень старый.

СЕМЕН. Я знаешь, что хотел у тебя узнать. Или у Нинки твоей расспросить – про деда этого. Есть какие-то про него или он когда то рассказывал истории, может?

ГРИША. Ну Нина, может, расскажет, я честно сказать не очень.

СЕМЕН. А про твоих? Мы тут вспоминали и я как-то… что? Что ты так смотришь?

ГРИША. Ты знал, да?

СЕМЕН. О чем?

ГРИША. Просто я рассказывал уже, наверное.

СЕМЕН. Я бы запомнил. Правда-правда. А что такое?

ГРИША. Я, наверное, рассказывал… У меня же тут целая история. У меня оба деда воевали. Просто одному везло все время, а другому совсем не везло. Тому, что везло, его, кстати, как тебя звали Семеном, дошел аж до Берлина. У него орденов и медалей штук тридцать, наверное, я в детстве их доставал из шифоньера тайком и игрался с ними, очень красивые. Вызывал огонь на себя, был ранен. Такой, как, я понял, крепкий товарищ был Семен Аркадьевич. Однажды во время артобстрела успел добежать до траншеи, спрыгнул и понял, что попал на плечи кому-то. Пригляделся, а это начальник дивизии. Он тогда вытянулся во фрунт, прямо у него на плечах, из окопа – «здравия желаю товарищ генерал!». А тот – «пригнитесь лейтенант, какого черта вы высовываетесь!» Но деда моего запомнил после этого, и при случае отмечал. В Берлин дед вошел уже майором.

СЕМЕН. История в духе трех мушкетеров. Карьера, приключения. Это хорошо, на самом деле.

ГРИША. Второй дед невезучий. Его забрали немцы, повезли в Германию, он бежал из эшелона по пути. Вернулся через линию фронта, прибился к армии, чтобы воевать со своими, некоторое время даже шел с ними в наступление, потом хотели ему медаль дать «за отвагу», начали поднимать документы, расчухали кто он и откуда, перевели его сначала в штрафную роту как дезертира, за то что с немцами, что называется, «сотрудничал», потом, в сорок четвертом, когда их часть распустили, отправили на север дороги строить. Вернулся уже в пятьдесят четвертом, с туберкулезом, без пальцев на левой руке – отморозил. Ничего про это не рассказывал, историй особо не сохранилось. Да я в детстве особо и не настаивал. Помню только про то, что были у них там работяги и были ссученые.



Похожие документы:

  1. К 1927 г позиции Амторга (то есть, фактически, ссср) на американском рынке выглядели двояко. Советский экспорт в США составлял всего 0,3% импорта Соединённых

    Документ
    ... бы ты видел, кому мне ... в частности, говорилось: “Выдать денежную награду старшему ... автоматического ручного огнестрельного оружия» и др. ... в Научные даст итуты и НК УВВС ... дают, а еще воевать думают” (11577). ... : первый, т.е. самолет АНТ 5 (И-4) должен быть ...

Другие похожие документы..