Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
а) «…человек ветреных, хотя и страстных порывов. …стремление к личному счастью подавило в конце концов в нем другие стремления и сделало его изменнико...полностью>>
'Документ'
Абрамова Ирина Андреевна, канд.пед.наук, начальник отдела качества ИСОбр 3 31.10. 013 Чт. 10:30 – 14:00 Модуль 5. Информационно-коммуникационные техно...полностью>>
'Документ'
Оперативные совещания с заместителями главы администрации области, руководителями структур администрации области, исполнительных органов государственн...полностью>>
'Документ'
Наступила глубокая осень. Быстрые ручьи замёрзли. В саду кусты и старые пеньки засыпаны первым снежком. У крыльца грязь со снегом хлюпает под ногами. ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

ЗИГМУНД ФРЕЙД

Основоположник психоанализа венский психиатр Зигмунд Фрейд (1856-1939) в решении культурологических вопросов исходит из проблемы личности, которая на рубеже XIX-XX веков привлекает внимание широкого круга ученых, говорящих о наличии кризиса в отношениях индивида и общества. Подход З. Фрейда к рассмотрению феномена культуры отличен от взглядов экономистов, социологов и историков. Он исследует роль культуры в духовной жизни человека, переживание человеком предъявляемых культурой требований. В итоге можно сказать, что он осуществляет психоанализ культуры.

Среди его основных работ следует назвать «Тотем и табу» (1913), «Психология масс и анализ человеческого Я» (1921), «Будущность одной иллюзии» (1927), «Неудовлетворенность культурой» (1930), «Я и Оно» (1932).

Весьма непривычно звучит поставленный З. Фрейдом «диагноз» культуры: каждый отдельный человек является фактическим врагом культуры, которая, казалось бы, должна представлять общечеловеческий интерес. Итак, ученый утверждает, что человек является врагом культуры как таковой, а не только ее конкретных исторических форм. Культура всегда должна защищать свои установления от отдельного индивида, и она постоянно будет принуждать людей к реализации своих целей, ограничивая при этом некоторые неискоренимые влечения человека.

В своих трудах З. Фрейд создает динамичную концепцию человеческой психики. Он подчеркивает, что в условиях западной культуры каждый человек имеет неустойчивую психику, т.к. страдает от комплексов, возникающих в сознании индивида под влиянием противоречий между собственными желаниями и стремлениями и нормами культуры, предписывающими ему определенное поведение. Эти нормы («табу») навязывают человеку невропатическое поведение и, чтобы избежать этого, человек вынужден перемещать («сублимировать») свою нерастраченную энергию либидо из жизненных, в первую очередь сексуальных потребностей, в другие сферы жизни – искусство, политику, науку.

Исходный пункт учения З. Фрейдагипотеза о существовании бессознательного как особого уровня человеческой психики, отличающегося от сферы сознания, и оказывающего на него мощное, а иногда и скрытое влияние. Конечно, о наличии неосознанного содержания в человеческой психике знали и раньше, но это содержание сводилось к тому, что было сформировано в сознании, а потом из него вытеснено. Психика человека состоит из трех уровней: «Я», «Оно» и «Сверх-Я». З. Фрейд считает, что это только иллюзия, будто нашей жизнью руководит наше «Я». На самом же деле власть принадлежит природному безличному началу, которое образует бессознательную основу нашей психики (души). Это бессознательное начало З. Фрейд называет «Оно» и считает, что наше «Я» является игрушкой в его руках. «Оно» имеет чисто природное происхождение и является средоточием всех первичных влечений индивида, которые сводятся, во-первых, к сексуальным желаниям (Эрос), а, во-вторых, к влечению к смерти (Танатос), которое, будучи обращено вовне, превращается в стремление к разрушению. Темная бурлящая бездна «Оно» скрывается под тонкой пленкой сознания, даже не подозревающего об этом. Иррациональный характер бессознательного З. Фрейд объясняет господством в психической энергии страстного инстинктивного стремления жизни к немедленному, не считающемуся ни с какими обстоятельствами, удовлетворению. Поэтому бессознательное движет всеми побуждениями и действиями живого существа, представляя первичный, базовый уровень психической жизни, являясь по своему существу чем-то внеморальным. Бессознательное роднит психику человека с психикой животного, указывает на единство органической жизни и на животное начало в человеке. Его содержанием является присущее всему живому стремление к самосохранению – индивидуальному и родовому. Оба эти стремления находят полноту своего выражения в сексуальном инстинкте, в котором совпадают стремление к продолжению рода и сильнейшее удовольствие.

Поэтому первоначальный уровень психической жизни, согласно З. Фрейду, подчиняется принципу удовольствия, а сущностью бессознательного является либидо, сильнейшее сексуальное влечение, стремление к удовольствию и избавлению от страдания, причиняемого напряжением не разрядившейся психической энергии. Но если под воздействием социально-культурных условий инстинктивные стремления блокируются, сталкиваясь с реальностью, психическая энергия бессознательного не может разрядиться вовне и оборачивается внутрь психики, начиная искать обходные пути, компенсирующие невозможность немедленного удовлетворения.

Именно из столкновения принципа удовольствия с принципом реальности возникает необходимость в опосредовании удовлетворения инстинктивных стремлений, в учете реальных обстоятельств и условий и тем самым в усложнении психической и реальной деятельности человека. Из энергии бессознательного, вынужденного искать окольные пути удовлетворения, рождается способность к осознанию своих желаний и переживаний и соотнесению их с реальностью, способность корректировать содержание своего предметного сознания и рассчитывать поведение, т.е. из бессознательного возникает сознательное, соотносящее свое «Я» с реальностью.

Наше «Я», стремящееся выжить в окружающем мире, все время сталкивается с безрассудной силой «Оно». И если «Я» стремится приспособиться к объективным условиям жизни (принцип реальности), то «Оно» целиком исходит из принципа удовольствия. Поэтому борьба между «Я» и «Оно» неизбежна, хотя «Я» и не может своевольно управлять своим могучим «партнером». Сознание постоянно находится в борьбе с бессознательными стремлениями, которые оно старается блокировать путем подавления и обратного вытеснения в сферу бессознательного. Но, будучи само порождением бессознательного и питаясь его энергией, сознание может лишь на время подавить и вытеснить, отсрочить проявления бессознательного, являющегося подлинным хозяином судьбы человека.

Однако для того, чтобы хоть немного овладеть энергией «Оно», культуре самой приходится проникать в его сферу, т.е. в бессознательное. Культура может руководить человеком лишь постольку, поскольку она сама стала частью его бессознательного, оформилась в качестве особой бессознательной установки, – таков вывод З. Фрейда. Именно эту установку З. Фрейд и называет «Сверх–Я», т.е. тем, что выполняет функцию внутреннего цензора, который господствует над душевной жизнью человека, и благодаря которому человек способен жить как культурное существо, а не как марионетка собственных темных страстей. Эта сфера культуры и общественного сознания, обозначенная З. Фрейдом как «Сверх–Я», рождается так же, как индивидуальное сознание «Я», – из столкновения энергии бессознательного с реальностью общественной жизни, из стремления подавить и обуздать разрушительный потенциал бессознательного в человеке и направить его на культурные цели.

«Сверх-Я» оказывается у З. Фрейда и результатом сублимации бессознательного, и его дальнейшей предпосылкой. Ибо оно порождается борьбой сознания с бессознательными влечениями и переключением их энергии на культурные виды деятельности, но оно все же более подчиняет и связывает человека, навязывая ему культурные нормы, догмы религии, чувства долга и совести, вины и стыда, опутывая его моральными обязательствами и лишая главного – удовлетворения и счастья.

В основе воззрений З. Фрейда на культуру лежит его глубокая убежденность в противоречии между природным началом, бессознательным, сексуальностью и насилием в человеке и нормами культуры, которая основана на отказе (принудительном или добровольном) от удовлетворения желаний бессознательного и существует за счет сублимированной энергии либидо, осуществляя жесткий контроль, цензуру инстинктов. З. Фрейд приходит к выводу, что развитие культуры ведет к уменьшению человеческого счастья и усилению чувства вины и неудовлетворенности из-за подавления желаний. Культура делает жизнь человека более безопасной, блокируя его инстинкты и агрессивность, но платой оказывается психическое здоровье человека, который разрывается между природной психической стихией и культурными нормами, между сексуальностью и социальностью, агрессивностью и моралью.

Если побеждают инстинкты, человек оказывается аморальным и преступным существом, а если их удается подавить – невротиком и психопатом, спасающимся от невыносимого и разрывающего его давления и боязни. Относительно нормальное поведение оказывается возможным только как результат временного компромисса, равновесия между давлением бессознательного и сдерживающего его сознания. Это шаткое равновесие требует от человека постоянного, психического напряжения, морального лицемерия и самообмана, лишая его подлинного удовлетворения и заменяя его суррогатами.

Получается, что человек живет между двумя альтернативами: либо попытаться быть счастливым, отбросив все условности культурного сознания, переступив все барьеры и свободно реализуя все свои желания, либо пользоваться достижениями культуры и цивилизации, постоянно натыкаясь при этом на ограничения и запреты, чувствуя себя подавленным, несвободным и глубоко несчастным.

Фундаментальной предпосылкой его достаточно пессимистических размышлений является уподобление общественной психики индивидуальной, убеждение в общности личного и коллективного бессознательного. Иногда он высказывает мнение об отказе от благ культуры во имя удовлетворения естественного стремления человека к счастью, но чаще он обращается к созданной им теории и практике психоанализа, посредством которого создается возможность проникновения в глубины духовной жизни человека и осознания заключенных там опасностей. Благоприятные результаты применения психоанализа при лечении неврозов он распространяет на указанное противоречие: «…настало время, как при психоаналитическом лечении невротиков, заменить результаты насильственного вытеснения плодами разумной духовной работы… Стоящая перед нами задача примирения людей с культурой будет на этом пути в значительной мере решена»1.

Исходя из всего вышеизложенного, учение З. Фрейда можно представить как попытку рационального анализа иррациональных и скрытых побуждений, коренящихся в человеческой природе и подчиняющих его своей силе.

Своим учением о роли бессознательных побуждений в жизни человека и общества, особенно об их в значительной степени сексуальном происхождении, он впервые открыто высказывает всегдашние самоощущения и переживания людей, мучающихся от внутренней саморазорванности и не смеющих даже в мыслях признаться себе в своих тайных желаниях.

Учение З. Фрейда произвело эффект разорвавшейся бомбы и оказало огромное влияние на развитие науки и культуры ХХ века, во многом предопределив дальнейшее направление развития культуры и способов ее осмысления, – без его идей трудно представить себе современную психологию, психиатрию, философию, искусство. Одновременно оно самим своим появлением продемонстрировало эффект катарсиса – освобождения от давления собственных запретов, предрассудков и цензуры, заключенных в классической гуманистической философии, культуре, религии, морали и искусстве.

Фрейдистская трактовка взаимоотношения в человеке природного начала и культуры со всеми ее ценностями стала использоваться для грандиозного наступления на эту репрессивную культуру и угнетающие внутренние порывы человеческого сознания.

ЗИГМУНД ФРЕЙД

Будущее одной иллюзии

Человеческая культура - я имею в виду все то, в чем человеческая жизнь возвысилась над своими биологическими обстоятельствами и чем она отличается от жизни животных, причем я пренебрегаю различием между культурой и цивилизацией, обнаруживает перед наблюдателем, как известно, две стороны. Она охватывает, во-первых, все накопленные людьми знания и умения, позволяющие им овладеть силами природы и взять у нее блага для удовлетворения человеческих потребностей, а во-вторых, все институты необходимые для упорядочения человеческих взаимоотношений и, особенно, для дележа добываемых благ. (...) Как бы мало ни были способны люди к изолированному существованию, они, тем не менее, ощущают жертвы, требуемые от них культурой ради возможности совместной жизни, как гнетущий груз.

Так создается впечатление, что культура есть нечто навязанное противостоящему большинству меньшинством, которое ухитрилось завладеть средствами власти и насилия. Всякая культура вынуждена строиться на принуждении и запрете влечений. Люди обладают двумя распространенными свойствами, ответственными за то, что институты культуры могут поддерживаться лишь известной мерой насилия, а именно: люди, во-первых, не имеют спонтанной любви к труду и, во-вторых, доводы разума бессильны против их страстей.

С изумлением и тревогой мы обнаруживаем..., что громадное число людей повинуются соответствующим культурным запретам лишь под давлением внешнего принуждения, то есть только там, где нарушение запрета грозит наказанием, и только до тех пор, пока угроза реальна. Это касается и тех, так называемых требований культуры, которые в равной мере обращены ко всем. В основном с фактами нравственной ненадежности людей мы сталкиваемся именно в этой сфере. Бесконечное множество культурных людей, отшатнувшихся бы в ужасе от убийства или инцеста, не отказывает себе в удовлетворении своей алчности, своей агрессивности, своих сексуальных страстей, не упускает случая навредить другим ложью, обманом, клеветой, если может при этом остаться безнаказанным; и это продолжается без изменения на протяжении многих культурных эпох.

Культура, оставляющая столь большое число участников неудовлетворенными и толкающая их на бунт, не имеет перспектив на длительное существование и не заслуживает его.

(...) Искусство ... дает эрзац удовлетворения, компенсирующий древнейшие, до сих пор глубочайшим образом переживаемые культурные запреты, и тем самым как ничто другое примеряет с принесенными жертвами. Кроме того, художественные создания, давая повод к совместному переживанию высоко ценимых ощущений, вызывают чувства идентификации, в которых так остро нуждается всякий культурный круг, служат они также и нарциссическому удовлетворению, когда изображают достояния данной культуры, впечатляющим образом напоминают о ее идеалах.

Самая ... важная часть психического инвентаря культуры ... это ее, в широчайшем смысле, религиозные представления, иными словами ... ее иллюзии.

Если вообразить, что ее (культуры) запреты сняты и что отныне всякий вправе избирать своим сексуальным объектом любую женщину, которая ему нравится, вправе убить любого, кто соперничает с ним за женщину или вообще встает на его пути, вправе взять у другого что угодно из его имущества, не спрашивая разрешения, - какая красота, какой вереницей удовлетворений стала бы тогда жизнь! Правда, мы сразу наталкиваемся на следующее затруднение. Каждый другой имеет в точности те же желания, что я, и будет обращаться со мной не более любезным образом, чем я с ним. По существу, только один единственный человек может, поэтому стать счастливым за счет снятия всех культурных ограничений - тиран, диктатор, захвативший в свои руки все средства власти; и даже он имеет все основания желать, чтобы другие соблюдали, по крайней мере, одну культурную заповедь: не убивай.

Но как не благодарно, как, в общем, близоруко стремиться к отмене культуры! Тогда нашей единственной участью окажется природное состояние, а его перенести гораздо тяжелее ... в конце концов, главная задача культуры, ее подлинное обоснование - защита нас от природы.

(...) Задача бога ... состоит в том, чтобы компенсировать дефекты культуры и наносимый ею вред, вести счет страданиям, которые люди причиняют друг другу в совместной жизни, следить за исполнением предписаний культуры, которым люди так плохо подчиняются. Сами предписания культуры наделяются божественным происхождением, они поднимаются над человеческим обществом, распространяются на природу и историю мира.

Религиозные представления произошли из той же самой потребности, что и все другие завоевания культуры, из необходимости защитить себя от подавляющей сверхмощи природы. К этому присоединился второй мотив, стремление исправить болезненно ощущаемые несовершенства культуры ... Культура дарит эти представления индивиду, потому что он принимает их как данность, они преподносятся ему готовыми, он был бы не в силах изобрести их в одиночку.

(...) Бог есть возвысившийся отец, тоска по отцу, корень религиозной потребности. (...) Первые, но всего глубже осевшие, этнические ограничения - запрет убийства и инцеста возникают на почве тотемизма.

(...) Беспомощность ребенка имеет продолжение в беспомощности взрослого ... Когда взрослеющий человек замечает, что ему суждено навсегда остаться ребенком, что он никогда не перестанет нуждаться в защите от мощных чуждых сил, он наделяет эти последние чертами отцовского образа, создает себе богов, которых боится, которых пытается склонить на свою сторону и которым, тем не менее, вручает себя как защитникам Способ, каким ребенок преодолевал свою детскую беспомощность, наделяет характерными чертами реакцию взрослого на свою, по неволе признаваемую им, беспомощность, а такой реакцией и является формирование религии.

(...) Одинаковая для всех небезопасность жизни и сплачивает людей в общество, которое запрещает убийство отдельному индивиду и удерживает за собой право совместного убийства всякого, кто переступит через запрет. Так со временем возникают юстиция и система наказаний.

(...) Пожалуй, его [первобытного человека-зверя] потомки еще и сегодня без смущения убивали бы друг друга, если бы одно из тех кровавых злодеяний - убийство первобытного отца - не вызвало непреодолимой аффективной реакции, имевшей важнейшие последствия. От нее происходит запрет: не убивай, в тотемизме касавшийся лишь заменителя отца, позднее распространенный на других.

Неудовлетворенность культурой

(...) «Культура» обозначает всю сумму достижений и учреждений, отличающих нашу жизнь от жизни наших животных предков и служащих двум целям: защите людей от природы и урегулированию отношений между людьми.

(...) К культуре мы относим все формы деятельности и все ценности, которые приносят человеку пользу, подчиняют ему землю, защищают его от сил природы и т.п.

(...) В качестве ... далеко не маловажной характеристики культуры мы должны удостоить внимания тот способ, каким регулируются взаимоотношения людей, социальные отношения, касающиеся человека в качестве соседа, рабочей силы, сексуального объекта для другого, члена семьи, государства. Здесь особенно трудно отрешиться от определенных идеальных требований и уловить, что вообще в данном случае принадлежит к культуре. Возможно, с самого начала следовало бы заявить, что элемент культуры присутствует уже в первой попытке урегулировать социальные отношения. Не будь такой попытки, эти отношения подчинялись бы произволу, то есть устанавливались в зависимости от интересов и увлечений физически сильного индивида. Ничего не изменилось бы от того, что этот сильный индивид в свою очередь столкнется с еще более сильным. Совместная жизнь впервые стала возможной лишь с формированием большинства - более сильного, чем любой индивид, и объединившегося против каждого индивида в отдельности. Власть такого общества противостоит теперь как «право» власти индивида, осуждаемой отныне как «грубая сила». Замена власти индивида на власть общества явилась решающим по своему значению шагом культуры. Сущность его в том, что члены общества ограничивают себя в своих возможностях удовлетворения влечений, тогда как индивид не признает каких бы то ни было ограничений. Следующим культурным требованием является требование справедливости, то есть гарантия того, что раз установленный порядок не будет нарушен в пользу отдельного индивида.

(...) Индивидуальная свобода не является культурным благом. Она была максимальной до всякой культуры, не имея в то время, впрочем, особой ценности, так как индивид не был в состоянии ее защитить. Свобода ограничивается вместе с развитием культуры, а справедливость требует, чтобы ни от одного из этих ограничений нельзя было уклониться. То, что заявляет о себе в человеческом обществе как стремление к свободе, может быть бунтом против имеющейся несправедливости и таким образом благоприятствовать дальнейшему развитию культуры, уживаться с культурой. Но это же стремление может проистекать из остатков первоначальной, неукрощенной культурной личности и становиться основанием вражды в культуре. Стремление к свободе, таким образом, направлено либо против определенных форм и притязаний культуры, либо против культуры вообще ... Немалая часть борьбы человечества сосредотачивается вокруг одной задачи - найти целесообразное, то есть счастливое равновесие между индивидуальными притязаниями и культурными требованиями масс. Достижимо ли это равновесие посредством определенных форм культуры, либо конфликт останется непримиримым - такова одна из роковых проблем человечества.

(...) Происходит смещение условий удовлетворения других влечений, они должны переключаться на иные пути. В большинстве случаев это сопровождается хорошо известным процессом сублимации, изменением цели влечений, хотя иногда имеют место и другие процессы. Сублимация влечений представляет собой выдающуюся черту культурного развития, это она делает возможными высшие формы психической деятельности - научной, художественной, идеологической, - играя тем самым важную роль в культурной жизни ... Нельзя не заметить самого важного - насколько культура строится на отказе от влечений, настолько предпосылкой ее является неудовлетворенность (подавление, вытеснение, или что-нибудь еще?) могущественных влечений. Эти «культурные запреты» господствуют в огромной области социальных отношений между людьми ... Они - причина враждебности, с которой вынуждены вести борьбу все культуры.

1 Фрейд, З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов. - М., 1990. С. 132.



Похожие документы:

  1. АН Ждан ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ ОТ АНТИЧНОСТИ ДО НАШИХ ДНЕЙ

    Учебник
    ... понимание культуры и разных сторон общественной жизни: религию — «Будущность одной иллюзии» (1927), антропологию, социальную психологию, проблемы цивилизации— «Психология масс и анализ человеческого Я> (1921 ...
  2. Генезис культурологической мысли

    Реферат
    ... его основных работ следует назвать «Тотем и табу» (1913), «Психология масс и анализ человеческого Я» (1921), «Будущность одной иллюзии» (1927), «Неудовлетворенность культурой» (1930), «Я и Оно» (1932). Весьма непривычно звучит поставленный З. Фрейдом ...
  3. Учебное пособие для абитуриентов вузов Москва. 2006 удк 373. 167. 1: 3 ббк 60 С48

    Документ
    ... 1913 ... 1921 ... 1932 ... Тотем и табу», «По ту сторону принципа удовольствия», «Я и Оно», «Будущее одной иллюзии ... 1930-х гг. («Психология масс и анализ человеческого „Я"», «Будущность одной иллюзии», «Неудовлетворенность ==487== раздел ~~~ кто есть кто== культурой ...
  4. Пятый СовременнаЯ западнаЯ философиЯ

    Документ
    ... психологией. Он изучает психологию в Гейдельбергском университете и в 1913 г. ... работах «Будущее одной иллюзии», «Неудовлетворенность культурой» и др. Работа «Тотем и табу» посвящена ... Анализ любого познавательного человеческого акта показывает, что он ...
  5. Л. Н. Смирнова, Г. А. Гальперина, Г. В. Дятлева

    Документ
    ... иллюзии земного счастья. Одна ... анализу. Действие пьесы происходит в тот ... он трактует как закат человеческой культуры ... семьи» (1930), «За боевые заслуги» (1932) и « ... 1921 году и назвал ее «Человек-масса». Главными героями являются Женщина и Безымянный. Они ...

Другие похожие документы..