Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
для студентов экономических специальностей и содержит контрольные задания по следующим темам: предел числовой последовательности и предел функции, диф...полностью>>
'Документ'
Об установлении размера платы за содержание и ремонт жилого помещения, о внесении изменений в постановления Главы города Серпухова от 31.05.2012г. №94...полностью>>
'Документ'
В. Тодоровский: Здравствуйте. Меня зовут Валерий Тодоровский. Я – кинорежиссер и продюсер. Живу в России. Я бы хотел поговорить с вами о вещах, с кото...полностью>>
'Расписание'
н. ст.пр. Яночкина О.О. а 07 Мат.моделирование оценки рисков Лк. доц. Кужелева С.А. а 304 Операционные системы и оболочки Лк.к.т.н. ст.пр. Катыхин А.И...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

Александр Никонов

Cвобода от равенства и братства.

Моральный кодекс строителя капитализма


Александр Никонов

Здравый смысл, ответственность и свобода. Свобода воли, свобода от предрассудков, свобода от глупости - таковы простые принципы новой морали современного цивилизованного мира.

Александр Никонов продолжает выполнять свою просветительскую миссию, помогая читателю осмыслить закономерности развития Цивилизации, избавиться от ложных иллюзий и найти свое место в стремительно изменяющемся мире.

Публикуется в авторской редакции/


Посвящается Ларри Флинту, Николаю Павленко, Роману Абрамовичу, Аугусто Пиночету

Истинная мораль насмехается над моралью.

Блэз Паскаль

Человечеству придется или выработать новую мораль для нового времени, или погибнуть.

Станислав Лем

Я пришел дать вам новую мораль.

Александр Никонов

От издательства

Эта книга не понравится тем, кто в 1991 году «не встал с дивана». Но прочесть ее полезно всем.

Развивая идеи «Апгрейда...»[1] и своих последующих книг («Феминизма»[2] , «Цивилизатора»[3] и «Отмороженных»[4] ), Александр Никонов последовательно продолжает наводить «порядок в мозгах» современников, помогая читателю подняться на более высокий уровень обобщения при осмыслении происходящих в стране и в мире социально-экономических процессов.

Автор сознательно обильно цитирует знаменитую книгу Айн Рэнд «Атлант расправил плечи»[5] , которую многие известные эксперты во всем мире рекомендуют в качестве лучшего пособия по экономике и политологии.

И не зря. Эта книга рисует потрясающе убедительную и правдоподобную картину краха «нормального» капиталистического общества под влиянием вируса социалистических идей. (Кстати, в 2007 г. книга вышла в издательстве «Альпина Бизнес Букс».)

Увы, читатель! Пора избавляться от социалистических иллюзий и прочих ментальных рудиментов.

«Деньги и влияние – главные мерила вашей ценности на этой земле. Все остальные мерила – просто утешительный приз для отстающих» – это не только точка зрения Александра Никонова, это – объективная реальность цивилизованного мира.

И всем нам необходимо научиться жить в этой реальности.

Иначе, по словам Александра Кабакова, мы так и будем «ласково баюкать нашу маленькую, нашу беззащитную, нашу агукающую и пускающую слюнные пузыри духовность, растить нашу тощенькую, головой склоняющуюся до самого тыну соборность, торить наш проселочный, ширококолейный, непроезжий без трактора третий путь»[6] .

От автора

Поздним вечером позвонил коллега:

– Выручай! Ты же гений! Для тебя нет нерешаемых задач.

После такого наезда трудно отказать...

– Что случилось, дружище?

– Да вот дали задание писать на тему номера «Дураки спасут мир» – чушь совершеннейшая, не знаю даже, как приступить.

– Ну, вообще-то дураки не спасут мир, они его, скорее, погубят. Я бы сказал, сейчас планета стоит перед лицом нового Средневековья...

– Да это все понятно. Но написать нужно так, как сформулирована тема: что современные дураки – это очень хорошо и на них вся надежда цивилизации. Бред, но ведь ты же из любого дерьма можешь конфетку сделать. Дай идею, с чего начать хотя бы!

– Хм... Вообще-то мир, конечно, диалектичен. И если есть в дураках отрицательные стороны, то наверняка должны быть и положительные... Идею о пользе дураков я сформулировал в книжке «Судьба цивилизатора». Вышлю тебе «по мылу» кусок оттуда. Но если вкратце, то суть в следующем: дураки, это современное быдло постиндустриальной цивилизации, – последний ресурс всех глобальных проектов на планете. На войне таких назвали бы пушечным мясом. А в мирном строительстве... Я как-то болтал с Лимоновым, и он метко назвал обывателей навозом истории. Очень точное определение. Беда только в том, что в нашем мире сейчас – перепроизводство навоза. И этот навоз реально может затопить цивилизацию, как был затоплен варварами Древний Рим, – на целую тысячу лет. Но и без навоза пока нельзя: это питательная среда для взращивания колосьев цивилизационного урожая. И если ты хочешь посвятить часть своей жизни дерьму...

– Нет, я не хочу посвятить свою жизнь дерьму, – вздохнул коллега. – Но я должен буду это сделать, ибо в данном случае оно – мой хлеб, я ведь журналист. Диктуй, я записываю...

Вместо введения

Для чего по свету ходят

Многочисленные люди?

Почему их производят?

И зачем их кормят грудью?

Игорь Иртеньев

Господа! Есть мнение, что в середине ХХ века мир прошел переломную точку в своем развитии (люди, кичащиеся своим умом, к коим, безусловно, относится и автор, любят называть такой перелом «точкой бифуркации»). У многих наблюдателей создалось впечатление, что цивилизация покатилась куда-то не туда. От больших свершений, покорений и завоеваний, в том числе технического плана, – в сторону дивана и кресла-качалки. От величайших прорывов человеческого духа – в сторону массовой дебилизации и отупения. От симфоний – к масскульту.

Один из последних столпов интеллектуальной журналистики в нашей стране, человек, любящий красивые технические решения, московский журналист Дима Назаров выкатил мне однажды такую тираду:

– Сверхзвуковые самолеты – упущенный шанс нашей цивилизации! Ведь что такое самолет? Если отбросить лирику, это транспортная система. До самолета таких систем было множество: каждая историческая эпоха выбирала свой транспорт и свою скорость. При этом каждая новая система не просто была быстрее предыдущей. Она уменьшала мир во временны?х размерах. До того как человек изобрел повозку, он был охотником, а мир был практически бесконечен. С лошадью и колесом человек стал земледельцем, а мир стал измеряться в годах. Изобретение каравеллы сократило мир до месяцев, а поезд и пароход уменьшили его размер еще сильнее: до недель. Самолет был следующим шагом: мир с его помощью сокращался до дней. И вот в 70-х годах прошлого века человечество решилось было сделать следующий шаг: сверхзвуковой пассажирский самолет сокращал мир еще на порядок – с дней до часов, становясь транспортной системой нового, постиндустриального будущего. Но, робко потоптавшись на пороге, мы почему-то шагнули обратно. «Конкорд» больше не взлетит никогда. Он остался в прошлом, хотя на самом деле эта «птица» – из будущего. Из будущего, которое почему-то не сбылось...

Что ж... Существует такой феномен – феномен определенного цивилизационного отката. Про дебилизацию среднего образования и общего культурного уровня человека Запада я уже имел честь высказаться в книге «Конец феминизма». Про захлестывание темной варварской массой светлого цивилизованного пространства я упоминал в «Судьбе цивилизатора». Сейчас же пришла пора остановиться на этом феномене подробнее.

Почему вообще происходит то, что воспринимается экспертами как откат? Если вам нужно объяснений, их есть у меня. Виной всему – демократизация и глобализация, средний класс, гуманизм, лозунг «все для простого человека», реализованный на Западе... А простой человек – это активный потребитель по само?й своей физической природе. Мир повернулся лицом к простому потребителю. Соответственно, мир стал экономически и политически управляем этим маленьким человеком. Плюс к тому с крушением СССР ушла соревновательность. И потому державы вместо рывков и сверхдостижений на пределе возможностей своих экономик стали обеспечивать не покорение пиков, а обеспечение низовых ожиданий.

Это, в принципе, неплохо. Это гуманно – не держать людей в черном теле. Более того, по-другому быть просто не могло: экономическая база развитого мира максимально расширилась, охватив и окучив всех практически поголовно. Раб – это не охваченный экономикой немой инструмент производства. И крепостной крестьянин, по сути, тоже... А вот городской ремесленник, фермер, торговец, наемный работник – это уже самостоятельные экономические единицы, то есть активные потребители, которые тратят заработанные деньги по своему желанию. И чем больше таких желаний становилось в мировой экономике с течением времени, тем больший вес их носители приобретали в политике. Потому что деньги всегда найдут способ конвертироваться в политический вес. Даже небольшие деньги, объединяясь в партии и социальные группы, постепенно аккумулируются и приобретают значительную силу.

Качественно ускорила этот процесс промышленная революция. Она породила тот средний класс экономически самостоятельных избирателей, который мы имеем нынче. А этим людям не нужны симфонии ввиду их сложности и не нужны сверхзвуковые самолеты ввиду дороговизны. Поэтому – масскульт и отработанные десятилетиями дозвуковые технологии аэробусов. Только теперь, поскольку средний класс пухнет как на дрожжах, с ним вместе пухнут и аэробусы, вместимость которых приближается к тысяче человек. Сверхзвуковой самолет – это, конечно, хорошо и весьма прогрессивно, но ради сэкономленных четырех–пяти сотен долларов на семью человек, раз в год летящий в Тайланд в отпуск, согласен провести в воздухе на 4 часа дольше, чем это было бы в «Конкорде». А ставка современных продавцов и промышленников сегодня не столько на эксклюзив, сколько на массовость. Пусть даже в ущерб качеству.

Знаете, что такое «принцип ухудшающейся конкуренции»? Одна компания выпускает, скажем, фотоаппараты. Что нужно сделать другой компании, чтобы победить конкурента? Выпустить фотоаппарат пускай и немного худшего качества, но зато существенно дешевле. Это единственный способ перебить покупателя! Со временем этот пониженный уровень качества становится нормой, эталоном. Следующая компания идет тем же путем, и стандарт качества все падает и падает. Происходит массовый охват в ущерб качеству. И это касается всего. В том числе и людей...

Почему глупеет на глазах американский и европейский обыватель? Один из механизмов оглупления и одновременно его причина – «экономика услуг», созданная на Западе. Производство переносится куда-нибудь в Корею или в Китай. И высвободившийся американский или немецкий рабочий перемещается в сферу услуг. Грубо говоря, высококвалифицированный оператор станка с числовым программным управлением становится официантом в «Макдоналдсе». То есть объективно тупеет. Качество человека падает. Зато в Корее и Китае растет! Образование и квалификация, как жидкость в сообщающихся сосудах, вместе с производством перетекают в третий мир. Таким образом, планета технологически культурно уравнивается. Хорошо это или плохо?

Цель этой книжки – показать, как меняется наша жизнь в условиях всеобщего отупения. Как она должна измениться, чтобы человечество вновь не скатилось в трясину Нового Средневековья. И как жить умным среди тупых.

Часть 1

Глупость трех веков

Крест – это символ пытки.

Я предпочитаю знак доллара – символ свободной торговли и свободного разума.

Айн Рэнд

Глава 1

Алиса в стране чудес

В один прекрасный день Библиотека Конгресса США заинтересовалась следующим вопросом: черт возьми, у нас тут десятки тонн самых разных книг, но какая из них занимает второе место по влиянию на умы? Ну, понятно, почему второе, а не первое... Потому что ожидаемое первое место в результате социологического исследования заняла Библия – сборник староеврейского фольклора, изданный за пару тысяч лет немыслимыми совокупными тиражами и рекламно-подогреваемый идеологическим институтом церкви и всей господствующей культурой... Но вот какое произведение – главное после Библии? Какая из миллионов книг, написанных людьми, оказала самое большое влияние на американцев и американское общество?

...Если вы не знаете ответа на этот вопрос, вы никогда не угадаете!

Это книга писательницы Айн Рэнд «Атлант расправил плечи». Бьюсь об заклад, вы никогда ее не прочтете! И не потому, что она толще «Войны и мира». А потому что с точки зрения литературы... Это и не литература вовсе. Это чистой воды философия, просто беллетризованная, изложенная в виде романа, герои которого произносят многостраничные монологи даже перед тем, как заняться сексом.

Ну кто, казалось бы, станет читать текст, в котором речь главного героя тянется на протяжении многих десятков страниц?! Этот центровой философский монолог писательница сочиняла два года. Вообще говоря, Айн Рэнд – яркая представительница того течения в философии, которое получило название «объективизм». Поэтому в речь главного героя она понавставляла тьму заумных пассажей, ничуть не заботясь о правдоподобности. Сами посудите, ее герой произносит радиообращение к нации, то есть апеллирует к весьма простым и незамысловатым людям. Между тем речь его пестрит подобными «легкоусвояемыми» на слух перлами (извините за длинно?ту, но не мог отказать себе в удовольствии):

«Жизнь существует – и понимание этого подразумевает понимание двух аксиом, вытекающих из первой: существует то, что человек сознает; человек существует, потому что обладает сознанием. Сознание же есть способность осознавать существующее.

Если ничего не существует, сознание не может существовать: сознание, которому нечего осознавать, есть противоречие в самом себе.

Сознание, осознающее лишь само себя, есть также противоречие в самом себе; прежде чем оно определит себя как сознание, оно должно что-то осознавать. Если того, что, по-вашему, вы осознаете, не существует, тогда вы обладаете не сознанием, а чем-то другим. При любом уровне ваших знаний, этих двух аксиом – существования и сознания – вам не избежать, их нельзя преодолеть, они имеют первостепенное значение, они подразумеваются любым вашим действием, они основа всего вашего знания от самых первых шагов в жизни до глубин понимания, которых вы можете достичь к ее концу...

Существовать – значит быть чем-то. Что-то есть нечто, отличное от того, что есть ничто и что не существует. Существовать – значит быть предметом, обладающим конкретной природой и конкретными свойствами. Много веков назад человек, который является, несмотря на свои заблуждения, величайшим из философов, вывел формулу, определяющую основы существования и закон всякого знания: А есть А. Вещь является сама собой. Я дополню его: бытие есть тождественность, сознание есть отождествление. Над чем бы вы ни размышляли, будь то объект, его свойство или действие, закон тождества непреложен.

Весь процесс мышления есть процесс отождествления и обобщения... Работа мозга заключается в том, чтобы постоянно отвечать на единственный вопрос: что это? Установить, верны ли найденные ответы, можно с помощью логики, а основой логических рассуждений является аксиома: существующее существует. Логика есть искусство непротиворечивого отождествления... Ни одно понятие, сформулированное человеком, не является подлинным, пока человек не сможет без противоречий включить его в общую сумму своих знаний... Реально то, что существует; нереальное не существует; нереальное есть лишь отрицание существующего, которое является содержанием человеческого сознания, пытающегося отказаться от разума. Истина есть признание реальности; разум – единственное средство познания, которым обладает человек, единственный критерий истины».

Повторюсь: все это говорит главный герой романа в радиообращении к нации, которая жадно слушает его на протяжении нескольких часов! Ах, если бы Путин разразился подобной многочасовой философской речью, а отечественные слесари, дворники и старухи в деревнях, напряженно внимая, записывали бы его речь торопливым мелким почерком, чтобы потом на досуге перечесть дорогие для сердца слова...

И тем не менее этот плохой роман Айн Рэнд был не только издан в десятках миллионов экземпляров, но и сформировал мышление американской элиты, а также значительной части средних американцев. Сформировал, несмотря на свою катастрофическую занудность и свойственное более русским, нежели американским писателям философствование.

...Кстати, Айн Рэнд русская.

Ее настоящее имя Алиса Розенбаум. Она родилась в Санкт-Петербурге 2 февраля 1905 года в семье еврейского... надеюсь, внимательный читатель не усмотрел никакого противоречия в том, что я назвал Алису русской писательницей, несмотря на то что родилась она в семье мелкого еврейского предпринимателя. Ибо нет бо?льших русских, чем родившиеся в России евреи.

Алиса научилась читать и писать в четыре года, а к десяти годам перечла всего Виктора Гюго и с самого раннего детства начала задумываться о том, почему мир и отношения между людьми устроены так, а не иначе. Одним из первых ее потрясений была мировая война – куча родственников Рэнд оказалась в числе погибших. Довершила потрясение революция. Отец Алисы потерял все и превратился в обычного пролетария, а сама она в возрасте двенадцати лет впервые в жизни услышала большевистско-фашистский лозунг о том, что «человек должен жить для своей страны». Типа «и как один умрем в борьбе за ЭТО». И, надо сказать, данный тезис Алисе сразу не понравился. Ей вовсе не хотелось, чтобы ее папа и она сама умерли в борьбе за какое-то загадочное ЭТО, которое никто даже в глаза не видел...

Вся последующая жизнь Алисы Розенбаум, вся разработанная ею философия были посвящены разоблачению вышеупомянутого человеконенавистнического лозунга. А поскольку лозунг сей имел место быть не только в коммуно-фашистской, но и в христианской доктрине тоже, только в чуть измененном виде – «блажен, кто отдал жизнь за други своя», – ее философия объективизма наносила удар заодно и по православно-католической версии христианства. Сама Алиса была атеисткой, а где-то в середине жизни, оценивая свой вклад в философию, не без оснований произнесла: «Я бросаю вызов культурной традиции последних двух с половиной тысячелетий».

В шестнадцать лет Алиса поступила в Ленинградский университет, в 1924 году закончила его и два года работала простым ленинградским экскурсоводом. А потом решила уехать в Америку.

Навсегда. Шел 1926 год, и сделать это было еще можно – советская мышеловка тогда не захлопнулась окончательно. Так Алиса вступила на землю «самой свободной страны в мире». И так закончила свое земное существование собственно Алиса Розенбаум. Теперь весь мир знает эту женщину по ее псевдониму – Айн Рэнд.

Новое имя она выбрала себе сама, а фамилию «списала» с пишущей машинки – «Рэмингтон Рэнд». Поначалу наивная девушка решила стать в Америке либо актрисой, либо сценаристом художественных фильмов, для чего и отправилась в Голливуд. Ни тем, ни другим она, конечно, так и не стала, зато познакомилась в американской кинематографической Мекке с симпатичным и молодым актером Фрэнком О’Коннором. За которого вышла замуж. Надо признать, что заключение этого брака было слегка вынужденным – не потому что молодая «залетела», а потому что у нее заканчивался срок действия визы и нужно было как-то легализовываться в Штатах. Однако, несмотря на такой напряг, брак этот получился весьма прочным и счастливо продлился более полувека. Но если раньше бывшую Алису все знали как жену Фрэнка О’Коннора, то во второй половине ХХ века уже подзабытый всеми Фрэнк стал числиться «мужем Айн Рэнд». Той самой Рэнд, чья биография вошла в книжку американского писателя Джина Ландрама «Тринадцать женщин, которые изменили мир».

Удивительная баба!..

Однако до потрясения мира нужно было еще дорасти. Первые печатные работы Айн были не слишком удачны. Потом дело пошло получше. Переломным стал роман «Источник», опубликованный в 1943 году. С этим романом Айн обошла дюжину издательств, и все они отказались его печатать, как «чересчур интеллектуальный и философский». Тринадцатое издательство без особой надежды на успех роман опубликовало. И неожиданно книга «пошла» – в следующем году она 26 раз попала в список национальных бестселлеров и за следующее десятилетие разошлась в четырех миллионах экземпляров.

А сама Рэнд, не обращая внимания на шумный успех, тем временем писала главную книгу своей жизни – «Атлант расправил плечи». «Атлант...» вышел в 1957 году и, разгоняясь постепенно, как тяжелый каток, начал набирать мощь, накатываясь на Америку миллионными тиражами. Несмотря на литературную слабость, излишние умствования и избыточную философию. Несмотря на то, что в описании Алисой Розенбаум сексуальных сцен была изрядная доля нервической мазохичности, вообще присущей еврейским девушкам... Было что-то в романах этой Рэнд, что заставляло Америку их читать. Что же именно?..

Все романы и философские работы Айн посвящены одной теме: разумному эгоизму. Во всех сквозит одна и та же мысль: «Пока вы не поймете, что деньги – корень добра, вы будете разрушать себя. Когда деньги перестают быть инструментом отношений между людьми, таким инструментом становятся сами люди – в руках других людей... Уходите без оглядки от любого, кто скажет вам, что деньги – зло. Эти слова – колокольчик прокаженного, лязг оружия бандита. С тех пор как люди живут на земле, средством общения для них были деньги, и заменить их в качестве такого средства может только дуло автомата».

Да, деньги – великий гуманизатор...

Или, другими словами той же Рэнд: «Либо новая мораль, основанная на рациональной личной выгоде, и как следствие – свобода, справедливость, прогресс и счастье человека на земле. Либо – старая мораль альтруизма и как следствие – рабство, насилие, непрекращающийся террор и печи для жертвоприношений».

И, надо сказать, Айн блистательно удалось подтвердить эту мысль. Блистательно не с моей личной точки зрения, а объективно – с точки зрения рынка: ее романы, пронизанные философией разумного эгоизма, разошлись по Америке общим тиражом, превышающим тридцать миллионов экземпляров. Удивительная страна Америка сотворила с приехавшей эмигранткой чудо, позволив ей полностью раскрыться и отплатив за ее талант материальным благополучием и известностью – все в полном соответствии с философией Рэнд.

Я бы даже сказал, что философия Рэнд стала современной версией протестантской парадигмы. Америка просто заменила сказочно-религиозную идеологему научной. (Подробнее о протестантизме и его влиянии на развитие капитализма см. в «Апгрейде...» и «Цивилизаторе».)

Так о чем же повествует эта великая книга, которую Андрей Илларионов, будучи советником президента Путина, предлагал ввести для обязательного изучения в курс школьной программы по литературе, несмотря на всю ее нелитературность?

«Атлант расправил плечи» – типичный научно-фантастический и одновременно производственный роман, типа тех, что писали в молодой Советской стране молодые советские фантасты, обуянные радостью социалистического созидания. «Мол Северный» Казанцева не читали?.. Та же стилистика, те же крепкие волевые герои с квадратными подбородками и стальными глазами.

Схожести стилистик удивляться не приходится, если вспомнить, откуда приехала в Америку Айн Рэнд. Разница только в том, что у совписов по понятным причинам получались праздничные романы-утопии, а у сбежавшей на свободу Алисы вышла антиутопия. Хотя описывали они одно и то же явление – социализм.

...Социализм. То есть уравниловку. То есть социальную энтропию, выросшую из горячей и человеколюбивой идеи справедливости.

Уж такое это было (и есть) время – середина XIX, весь ХХ и начало XXI веков, – время планетарного демографического перехода... Время, когда на историческую арену выходят и начинают, голосуя кошельком, принимать решения огромные массы людей, бурно расплодившихся за последние пару-тройку столетий на почве промышленной революции... Время урбанизации, когда миллионы деревенщиков, то есть темных людей Традиции и «твердых моральных устоев», переселились на ПМЖ в мегаполисы, разлагающие допотопную мораль...

А какие у примитивных людей понятия о справедливости? Примитивные. Отнять и поделить. Это вполне по-крестьянски – последний кусок хлеба разделить пополам с другом. Да и отчего бы не разделить этот кусок тому, кто, кроме этого куска, все равно больше ничего не имеет? Кому нечего терять, тот всегда охотно делится, поскольку не теряет практически ничего, зато разменивает пустяк на приятное чувство собственного благородства.

Отнять у зажравшихся богатых и раздать голодающим бедным – этот простой крестьянский закон справедливости, восходящий к робингудовским временам, по сию пору воспевается романтически настроенными дураками. И не только дураками, кстати...

Бедняки и бедолаги,

Презирая жизнь слуги,

И бездомные бродяги,

У кого одни долги, –

Все, кто загнан, неприкаян,

В этот вольный лес бегут,

Потому что здесь хозяин –

Славный парень Робин Гуд!

Это у нас Высоцкий отличился, Владимир Семенович. Благородная блатная романтика средневековья!.. Кстати говоря, тот же благородный герой упоминается и в книге Рэнд. Вот весьма примечательный диалог двух ее героев:

«– Я избрал для себя особую миссию. Я охочусь за человеком, которого хочу уничтожить. Он умер много столетий назад, но пока в человеческой памяти не будет стерто последнее воспоминание о нем, мир не станет местом, где возможна достойная жизнь.

– Кто этот человек?

– Робин Гуд...»

Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в зад... Книга «Атлант расправил плечи» представляет из себя чертовски любопытное исследование того, как самые благородные человеческие помыслы, будучи распространенными на все общество, приводят его (общество) к гибели, к падению в пучину развала и кошмара. Как мало-помалу тупо-крестьянские, молодежно-романтические благородные идеи справедливости, добра, любви к ближнему и всепрощения постепенно разрушают социальные механизмы. И в конце концов превращают людей в толпы озверевших скотов... Это книга о том, как социалистические идеи («делиться надо») убивают мир.

Это книга о социальной энтропии.

Глава 2

Обком звонит в колокол

Поначалу ничто не предвещает бури...

В самом начале романа мы видим вполне процветающий капитализм, где волевые люди с квадратными подбородками делают деньги, потому что им этого хочется. По всей стране вырастают заводы, гудят пароходы, тянутся железнодорожные линии. Но зараза социализма (см. также «уравниловка», «социальная ответственность бизнеса», «легче верблюду пролезть сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в рай», «деньги – зло» и т. д.) уже пустила в обществе свои корни. Начиналось все достаточно безобидно – пособия по безработице, пособия одиноким матерям, пожертвования корпораций в разные благотворительные фонды, безвозмездная помощь бедным странам, социальная демагогия... Дальше – больше. Количество социальной пропаганды и льгот калекам-убогим все растет. Растет, соответственно, и налоговая нагрузка на производителей (капиталистов). На этой волне во власть приходят фактические социалисты (как они называются в романе, не помню). Они с энтузиазмом берутся руководить страной, начав, разумеется, с вмешательства государства в экономику. Цели благие: чтобы произведенный продукт распределялся в обществе более справедливо и зажравшиеся богатеи не тратили на свои прихоти такие деньги, каких хватило бы, чтобы кормить в течение месяца тысячу голодных беспризорных детей... Чтобы монополисты не давили мелких предпринимателей... Чтобы не было хищничества акул бизнеса, своим эгоизмом вредящих простым людям... Чтобы угнетенные меньшинства могли устроиться на работу... Ведь цель бизнеса – не прибыль, а служение обществу, не так ли?!.

И постепенно страна начинает потрескивать... То там, то сям все чаще разоряются кровопийцы-предприниматели, пополняя когорту безработных. Падают производство и качество продукции. Чаще падают самолеты, муниципальные дороги постепенно перестают ремонтировать... Катастрофа пока еще не замечается, экономическая машина по инерции продолжает крутиться. Однако общество уже изменилось. Меняется психология людей. Хорошим тоном стало на светских раутах ругать богачей и говорить правильные слова о помощи третьим странам и всяким-разным голодающим голодранцам... На семейном ужине у миллионера – владельца сталелитейных заводов – его брат-приживала в присутствии хозяина сначала поносит миллионера за его богатство и жадность, толкает правильные речи об общественном благе и о том, что не должен один человек купаться в роскоши и иметь бриллианты, когда столько еще страдающих на планете. После чего на голубом глазу просит у магната денег на какой-то очередной социально-благотворительный фонд, в коем участвует. И, что характерно, деньги эти от братца-миллионера получает. Причем этот братец-миллионер даже не знает, что фонд занимается лоббистской деятельностью по проталкиванию через конгресс очередного закона о корпорациях, который вскоре затянет петлю на его миллионерской шее. Все это очень напоминает общественные настроения, царившие в России перед революцией, когда вся интеллигенция бредила социальной справедливостью и саввы мамонтовы спонсировали революцию.

Пожалуй, я приведу этот дивный кусочек, мне не жалко... Действующие лица: Реардэн, миллионер-сталелитейщик, он увлечен в жизни только своими заводами, на коих ежедневно проводит по 12–16 часов. В этот день у миллионера праздник – удалось выплавить первую партию нового, очень хорошего сплава, имеющего блистательные рыночные перспективы. На ужине присутствуют также его мамочка, жена Лилиан и брат Филипп.

«...Филипп сидел в низком кресле, выпятив живот и слегка ссутулившись, словно неудобство его позы должно было служить укором смотревшим на него.

– Что случилось, Фил? – спросил Реардэн, подходя. – У тебя такой пришибленный вид.

– У меня был тяжелый день, – ответил тот неохотно.

– Не ты один много работаешь, – сказала Реардэну мать. – У других тоже есть проблемы, даже если это не миллиардные супертрансконтинентальные проблемы, как у тебя.

– Ну почему же, это очень хорошо. Я всегда думал, что Филиппу нужно найти занятие по душе.

– Очень хорошо? Ты хочешь сказать, что тебе нравится наблюдать, как твой брат надрывается на работе? Похоже, тебя это забавляет, не так ли?

– Почему, мама, нет. Я просто хотел бы помочь.

– Ты не обязан ему помогать. Ты вообще не обязан ничего чувствовать по отношению к нам, – сухо сказала мать, поджав тонкие губы.

Реардэн никогда толком не знал, чем занимается его брат или чем он хотел бы заниматься. Он оплатил обучение Филиппа в колледже, но тот так и не решил, чему посвятить себя. По понятиям Реардэна, было ненормально, что человек не стремится получить какую-нибудь высокооплачиваемую работу, но он не хотел заставлять Филиппа жить по своим правилам; он мог позволить себе содержать брата и не замечать тех расходов, которые нес. Все эти годы он думал, что Филипп сам должен избрать карьеру по душе, не будучи вынужденным бороться за существование и зарабатывать себе на жизнь.

– Что ты делал сегодня, Фил? – спросил он покорно.

– Тебе это неинтересно.

– Мне это очень интересно, поэтому я и спрашиваю.

– Я сегодня носился по всему штату от Реддинга до Уилмингтона и разговаривал с множеством разных людей.

– Зачем тебе нужно было встречаться с ними?

– Я пытаюсь найти спонсоров для общества “Друзья всемирного прогресса”.

Реардэн не мог уследить за множеством организаций, в которых состоял его брат, и не имел четкого представления о характере их деятельности. Он смутно помнил, что последние полгода Филипп изредка упоминал это общество. Кажется, они устраивали бесплатные лекции по психологии, народной музыке и коллективному сельскому хозяйству. Реардэн презирал подобные организации и не видел никакого смысла вникать в характер их деятельности. Он молчал.

– Нам нужно десять тысяч долларов на очень важную программу, – продолжал Филипп, – но выбить на это деньги – поистине мученическая задача. В людях не осталось ни капли сознательности. Когда я думаю о тех денежных мешках, с которыми сегодня разговаривал... Они тратят намного больше на любой свой каприз, но я не смог вытрясти из них даже жалкой сотни с носа. У них нет никакого чувства морального долга, никакого... Ты чего смеешься? – спросил он резко.

Реардэн стоял перед ним улыбаясь. Это было так по-детски, так очевидно и грубо – в одной фразе намек и оскорбление! Что ж, совсем не трудно ответить Филиппу оскорблением, тем более убийственным, что оно было бы чистой правдой. Но именно из-за этой простоты он не мог раскрыть рта. Конечно же, думал Реардэн, бедняга знает, что он в моей власти, что он сам себя подставил, а я вот возьму и промолчу – такой ответ поймет даже он. До чего же он все-таки докатился!

Реардэн вдруг подумал, что мог бы пробиться сквозь броню убожества, сковавшую брата, приятно ошеломить его, удовлетворив его безнадежное желание. Он думал – какая разница, в чем оно заключается? Это его желание; как мой металл, который значит для меня столько же, сколько для него эти десять тысяч долларов; пусть он хоть раз почувствует себя счастливым, может быть, это его чему-нибудь научит, разве не я говорил, что счастье облагораживает? У меня сегодня праздник, пусть он будет и у него – для меня это так мало, а для него это может означать так много.

– Филипп, – сказал он, улыбаясь, – позвони завтра мисс Айвз в мой офис, она выдаст тебе чек на десять тысяч долларов.

Филипп озадаченно посмотрел на него. В его взгляде не было ни удивления, ни радости. Он просто смотрел пустыми, словно стеклянными, глазами.

– О, очень мило с твоей стороны, – сказал он.

В его голосе не было никаких эмоций, даже обычной жадности.

Реардэн не мог разобраться в возникшем чувстве. Он ощутил странную пустоту, словно что-то рушилось внутри него, и вместе с тем необъяснимо обременительную тяжесть. Он знал, что это разочарование, но спрашивал себя, почему оно такое мрачное и уродливое.

– Очень мило с твоей стороны, Генри, – сухо повторил Филипп. – Я удивлен. Не ожидал этого от тебя.

– Неужели ты не понимаешь, Фил? – весело сказала Лилиан. – Генри сегодня выплавил свой металл. – Она повернулась к Реардэну:

– Дорогой, может, объявить по этому поводу национальный праздник?

– Ты добр, Генри, – сказала мать, – но не так часто, как хотелось бы.

Реардэн стоял, глядя на Филиппа и будто ожидая чего-то. Филипп посмотрел в сторону, затем поднял голову и взглянул ему прямо в глаза:

– Ты ведь не очень-то беспокоишься об обездоленных? – спросил он, и Реардэн услышал в его голосе укоризненные нотки.

– Нет, Филипп, не очень. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

– Но эти деньги – не для меня. Я собираю их не в личных целях. У меня нет абсолютно никаких корыстных интересов. – Он говорил холодно, с сознанием собственной добродетели.

Реардэн отвернулся. Он вдруг почувствовал сильное отвращение; не потому, что Филипп лицемерил, а потому, что он говорил правду. Реардэн знал, что Филипп именно так и думает.

– Кстати, Генри, ты не возражаешь, если я попрошу тебя распорядиться, чтобы мисс Айвз выдала мне сумму наличными?

Реардэн обернулся и удивленно посмотрел на него.

– Видишь ли, “Друзья всемирного прогресса” – очень прогрессивная организация, и они всегда утверждали, что ты представляешь собой наиболее реакционный общественный элемент в стране; нам неловко вносить твое имя в список благотворителей – нас могут обвинить в том, что мы тебе продались.

Реардэн хотел влепить Филиппу пощечину...

– Хорошо, – сказал он тихо, – ты получишь деньги наличными...»

Потихоньку-помаленьку в стране начинается дефицит то одного, то другого, а потом и всего сразу. И чем больше становится доброты и патернализма, тем меньше заинтересованности в собственном труде и больше – в сидении на чьей-либо шее. Пытаясь спасти от краха градообразующие предприятия, издыхающие под гнетом реального социализма, правительство запрещает их хозяевам объявлять себя банкротами и начинает финансировать эти заводы из тощающего день ото дня бюджета. И вся страна заученно повторяет: «Временные трудности... Это все временные трудности...»

Тем, кто помнит Совок, эти слова знакомы. Но откуда про них могла знать Айн Рэнд, которая писала свою книгу в самой середине ХХ века – за десятилетия до эпохи «развитого социализма»?

Она и не знала. Она смоделировала. Просто добавляла в экономику нормально работающего капитализма каплю за каплей социализм и наблюдала, что получается на каждом следующем этапе. И в какой-то момент реакция приняла необратимый характер... Наблюдать все это страница за страницей на протяжении нескольких толстых томов чертовски интересно!..

(Не бойся, читатель, автор не заставит тебя штудировать многотомный бестселлер, о литературных достоинствах которого см. выше; мы ограничимся несколькими цитатами, пусть пространными, но необходимыми для целей нашей книги.)

«Она (главная героиня романа Дэгни Таггарт, хозяйка железнодорожной компании. – А. Н.) сидела и смотрела на старинную карту железных дорог “Таггарт трансконтинентал” на стене в кабинете... В былые времена сеть железных дорог называли кровеносной системой страны, цепочки поездов служили живым током крови, которая несла с собой расцвет и богатство каждому клочку пустыни, которого она достигала. И теперь кровь текла, но только в одном направлении: из ран, унося из тела энергию и саму жизнь...

Вот, думала она, поезд номер сто девяносто три. Шесть недель назад сто девяносто третий маршрут отправили с грузом стали, но не в Фолктон, штат Небраска, где заводы станкостроительной компании Спенсера простаивали уже две недели по причине недопоставок, хотя это был лучший из еще действующих станкостроительных концернов в стране, а в Сэнд-Крик, штат Иллинойс, где компания “Конфедерейтэд машин” захлебнулась в долгах уже год назад и теперь производила низкокачественные суррогаты, не выдерживая никакого графика. Груз был направлен туда согласно указу (правительства, лихорадочно спасающего страну путем поддержки слабых за счет сильных. – А. Н.), в котором говорилось, что первая из компаний богата и в состоянии подождать, а вторая обанкротилась, и поэтому нельзя допустить, чтобы она рухнула, поскольку она – единственный источник существования для жителей округа Сэнд-Крик, штат Иллинойс.

Через две недели компания Спенсера прекратила свое существование. “Конфедерейтэд машин” тоже приказала долго жить, но спустя еще две недели. Жители округа Сэнд-Крик, штат Иллинойс, получили пособие по безработице, но в пустых федеральных закромах для них не нашлось продовольствия, несмотря на отчаянные вопли о критическом положении, посланные, впрочем, с запозданием. Поэтому распоряжением Стабилизационного совета зерно фермеров штата Небраска, оставленное под посев будущего года, было реквизировано и маршрутом номер сто девяносто четыре несостоявшийся урожай следующего года и само будущее жителей штата Небраска были доставлены гражданам штата Иллинойс и съедены ими.

– В наш просвещенный век, – заявил по радио Юджин Лоусон, – мы наконец осознали, что каждый должен радеть о ближнем и дальнем своем.

– В годину испытаний, которую мы сейчас переживаем, – говорил Джеймс Таггарт (родной брат Дэгни, бездельник и социалист. – А. Н.), пока Дэгни рассматривала карту, – опасно, даже если к тому вынуждают обстоятельства, задерживать выдачу зарплаты и увеличивать даже на время задолженность перед отделениями дороги. Такое положение, будем надеяться, не вечно, но...

Дэгни иронически рассмеялась:

– Что, Джим, государственный план координации перевозок трещит по всем швам?.. Тебе причитается большой куш от доходов “Атлантик саузерн” при подведении годового баланса пула, да вот беда, никаких доходов не предвидится, и в пул ничего не поступит, правда?..

– Все дело в саботаже банкиров, это они сорвали координацию! Раньше эти ублюдки давали нам заем под залог само?й дороги и не требовали больше никаких гарантий, а теперь отказывают в жалкой сотне-другой тысяч на короткий срок, чтобы мы могли выплатить зарплату...»

Поясню... Правительство лихорадочно пытается спасти инфраструктуру страны очередным государственным вмешательством в экономику, заставив предпринимателей еще немного ужаться и в очередной раз затянуть пояса – технологически родственные предприятия насильственно объединяются в промышленные пулы, в которых более богатые поддерживают более слабые предприятия – лишь бы те выпускали продукцию и не увольняли рабочих.

(Не знаю, как сейчас, а еще совсем недавно на таком же принципе действовала одна из основных отечественных «естественных монополий» – Российские железные дороги. Минтранс за счет рентабельных грузовых перевозок субсидировал нерентабельные пассажирские, ибо наше доброе правительство – в своем генезисе социалистическое – чересчур заботилось о народе, «которому нужно же как-то ездить, а полную цену билета он не потянет».)

И вот уже на предприятиях США появляются такие люди...

«Каффи Мейгс, облаченный в полувоенный китель, дефилировал по отделам “Таггарт трансконтинентал” и похлопывал своей блестящей кожаной папкой по блестящим голенищам сапог. В одном из карманов у него лежал автоматический пистолет, в другом – кроличья лапка от сглаза».

Это прохаживается уполномоченный промышленный комиссар от правительства, следит, чтобы капиталисты не саботажничали и продавали свою продукцию не тем, кому выгоднее, а как для страдающего народа лучше.

Ситуация в стране, в которую Айн Рэнд капля за каплей добавляет из пипетки розовую глупость социализма, с каждым днем все ухудшается и ухудшается. Дело идет к развалу и голоду. Ну прямо как у нас на излете Совка, от наследия которого мы еще до сих пор не избавились. Ведьма она, эта Айн Рэнд, не иначе, и глаз у нее черный!..

«Те, кто в свое время гундосил: “Я не хочу уничтожать богатых, я только хочу отнять у них избыток, чтобы помочь бедным, совсем немного, они и не заметят!”, позднее требовали: “Магнатов надо хорошенько прижать, ничего с ними не сделается, они награбили столько, что им хватит на три поколения”. Затем они яростно ревели: “Почему мы должны голодать, когда у богачей запасов на целый год?” А теперь они уже вопят: “Почему мы должны умирать от голода, когда у некоторых запасов на целую неделю?”»

«Костыли для шпал, мисс Таггарт!.. Гаечные ключи, мисс Таггарт!.. Электрические лампы, мисс Таггарт, в радиусе двухсот миль вокруг не достать ламп!..

...Однако пять миллионов долларов истратил Комитет по пропаганде и агитации – на Народный оперный театр, разъезжавший по стране с бесплатными представлениями для тех, кто ел всего один раз в день и не мог себе позволить тратить силы на посещение театра. Семь миллионов долларов выделили психологу, ответственному за реализацию проекта предотвращения мирового кризиса путем изучения природы братолюбия. Десять миллионов долларов заплатили создателю новой модели электрической зажигалки – но в магазинах пропали сигареты. На рынок выбросили электрические фонарики – но к ним не было батареек; имелись радиоприемники – но отсутствовали полупроводники; выпускались фотоаппараты, но исчезла пленка. Выпуск самолетов объявили “приостановленным”. Авиаперелеты по частным делам были запрещены, все резервировалось на случай “общественной необходимости”. Промышленник, летевший спасти свое предприятие, не считался “общественной необходимостью” и не мог купить билет на самолет, чиновник, летевший для сбора налогов, признавался общественно необходимым, и ему предоставлялся билет.

– У нас воруют болты и гайки с рельсов, мисс Таггарт, воруют по ночам; наши запасы иссякли, склад отделения пуст. Что делать, мисс Таггарт?

...Однако в Народном парке в Вашингтоне установили для туристов цветной телевизионный экран с диагональю свыше десяти метров, и в Государственном институте естественных наук было начато строительство суперциклотрона для изучения космических лучей с тем, чтобы завершить его через десять лет».

«Появился новый биологический вид – бизнесмен типа “урви – беги”, который проворачивал всего одну операцию; ему не надо было что-то производить, платить кому-то зарплату, брать кредит под залог, обзаводиться недвижимостью, он не возводил цеха и не устанавливал оборудование, он ничего не создавал, но у него был ценный капитал – знакомства, связи и блат.

Этих людей в официальных выступлениях называли “прогрессивными бизнесменами нашего динамичного века”, а народ окрестил блатмейстерами. Этот вид разделялся на множество подвидов, представлявших транспортный блат, стальной блат, нефтяной блат, сельскохозяйственный блат, профсоюзный и судебный блат. Они росли, как поганки, эти “динамичные новые американцы”; они сновали по всей стране, тогда как другие не имели такой возможности, они были деятельны и беспринципны, энергичны и неразборчивы, но своей деятельностью и энергичностью они смахивали на стервятников, питающихся падалью».

Далее следует очередной и вполне логичный (в духе социализма) шаг правительства по спасению страны – битье в набат, создание чрезвычайных комиссий и принятие чрезвычайных мер. В частности, предпринимателям под страхом расстрела запрещают увольнять рабочих, потому что кормить безработных уже нечем – налоговый ручей почти иссяк.

И вот наконец наступает крах...

«– Через день-другой поезда отсюда уже не пойдут – а вы представляете, что это означает в разгар страды? В этом году небывалый урожай, а поезда остановятся, потому что у нас нет вагонов. Товарные вагоны под зерно мы в этом году вообще не получили!

– Что вы сказали? – Дэгни стиснула трубку. Ей показалось, что она ослышалась.

– Вагонов не присылали... На сегодня их должно быть здесь пятнадцать тысяч. Насколько мне удалось выяснить, мы имеем не более восьми тысяч вагонов. Я уже неделю звоню в управление. Они говорят, чтобы я не беспокоился. В последний раз, когда я с ними разговаривал, мне сказали, чтобы я занимался своим, черт возьми, делом. Вся тара, все силосные ямы, элеваторы и склады, гаражи и дискотеки в округе заполнены пшеницей. По дороге к шермановским элеваторам на целых две мили растянулись в ожидании фермерские грузовики и повозки. На станции Лейквуд вся площадь заполнена зерном вот уже трое суток. А они продолжают утверждать, что вагоны нам отправят, что мы все успеем. Но мы не успеем. Не пришел ни один вагон. Я звонил всем, кому мог. По тому, как они отвечают, я понял, что они все знают, но никто из них не хочет в этом признаться. Все боятся шевельнуть пальцем, сказать, спросить, ответить. Они думают только о том, кто будет отвечать за то, что урожай сгниет здесь, на станции, а не о том, кто же его вывезет. Теперь, наверное, уже никто. Возможно, вам уже тоже ничего не сделать, но я подумал, что вы – единственная из оставшихся, кто захочет знать, и что кто-то должен вам об этом сказать.

– Я... – Она сделала усилие, глотнув воздуха. – Я понимаю... Кто вы?

– Не в имени дело. Я дезертирую с трудового фронта, как только положу трубку. Я не хочу оставаться здесь и видеть, как все это произойдет. Я больше не хочу во всем этом участвовать. Желаю удачи, мисс Таггарт.

Дэгни услышала щелчок в трубке.

– Спасибо вам, – сказала она в замолкший телефон.

...Начиная с того момента, когда ей сообщили, что начальник отделения тяги и подвижного состава выехал из города на неделю, не оставив адреса, по которому с ним можно было бы связаться, она уже знала, что сообщение из Миннесоты – правда. Затем последовали лица помощников начальника, которые и не подтверждали сообщения, и не отрицали его, а все показывали ей какие-то бумаги, приказы, формы, карточки со словами на английском языке, не имевшими никакого отношения к реальным фактам.

– Где товарные вагоны, посланные в Миннесоту?

– Форма триста пятьдесят семь “В” заполнена по каждому пункту, как предписано службой полномочного координатора и в соответствии с инструкциями контрольно-финансового управления, изложенными в указе одиннадцать четыреста девяносто три.

– Где товарные вагоны, посланные в Миннесоту?

– Входящие за август и сентябрь обработаны...

– Где товарные вагоны, посланные в Миннесоту?

– Моя картотека показывает местонахождение товарных вагонов по штатам, датам, спецификациям и...

– Вам известно, посланы ли товарные вагоны в Миннесоту?

– Что касается передвижения товарных вагонов между штатами, я должен отослать вас к картотеке мистера Бенсона и...

Из картотеки ничего нельзя было извлечь. Там имелись входящие карточки, каждая из которых содержала четыре возможных значения, с отсылками, которые вели к другим отсылкам, которые, в свою очередь, вели к окончательной отсылке, но она-то как раз в картотеке отсутствовала.

...В то время как мукомольные заводы и зерновой рынок страны стенали по телефонам и телеграфу, посылая призывы о помощи в Нью-Йорк и ходатаев в Вашингтон, в то время как ниточки товарных вагонов из отдельных уголков страны поползли, как ржавые трактора, по карте к Миннесоте, пшеницу и надежду всей страны ожидала гибель вдоль пустого пути под несменяемым зеленым светом семафоров, призывающих поезда, которых не было, продолжить свой путь.

На пульте управления “Таггарт трансконтинентал” несколько человек все еще продолжали разыскивать товарные вагоны, повторяя, как радисты на тонущем судне, свои сигналы SOS, которые оставались неуслышанными. А между тем в депо компаний, которыми владели друзья вашингтонских блатмейстеров, скопились загруженные вагоны, стоявшие там месяцами, но их владельцы не обращали внимания на гневные требования разгрузить их и сдать в аренду.

– Можете передать этой железнодорожной компании, чтобы она пошла... – далее шли непечатные слова. Так отозвались братья Сматер из Аризоны на SOS из Нью-Йорка.

В Миннесоте изымались любые вагоны с любого предприятия: с Месаби-Рейндж, с рудников Пола Ларкина, где вагоны стояли в ожидании ничтожного груза руды. Пшеницу засыпали в вагоны из-под руды, из-под угля, в вагоны для перевозки скота, которые при тряске рассыпали золотые ручейки вдоль железнодорожного полотна. Пшеницу засыпали в пассажирские купе – на сиденья, полки, в туалеты, чтобы как-то отправить ее хоть куда-то – даже если в итоге она попадала в придорожную канаву из-за внезапного отказа тормозов или пожара, вызванного воспламенившимися буксами.

Люди боролись за то, чтобы все двигалось, двигалось без мысли о пункте назначения, ради движения как такового, подобно разбитому апоплексическим ударом паралитику, который, понимая, что движение внезапно стало невозможным, пытается побороть это состояние, отчаянно дергая отказавшими конечностями...

Грузовики и повозки ожидающих своей очереди фермеров вслепую растекались по дорогам – без карт, без бензина, без корма для лошадей; все они двигались на юг, к миражу мукомольных заводов, где-то там, вдалеке ожидавших их; люди не знали, какое расстояние им предстоит преодолеть, но знали, что позади их ожидает смерть, они двигались, завершая свой путь посреди дороги, в оврагах, в провалах прогнивших мостов. Одного фермера нашли в полумиле к югу от останков его грузовика мертвым, лицом вниз, в канаве, все еще сжимавшим мешок пшеницы. Затем над прериями Миннесоты разверзлись хляби небесные; дождь шел, превращая пшеницу в гниль во время ожидания на железнодорожных станциях, он стучал по рассыпанным вдоль дорог кучам, смывая золотые зерна в землю».

«Газеты не печатали ничего о прокатившихся по всей стране вспышках насилия, но она (Дэгни. – А. Н.) следила за ними по отчетам проводников, сообщавших об изрешеченных пулями вагонах, разобранных путях, нападениях на поезда, осажденных станциях в Небраске, Орегоне, Техасе, Монтане, – тщетные, обреченные на провал вспышки, порожденные только отчаянием и кончавшиеся только разрушениями. В некоторых беспорядках участвовали лишь местные жители, другие распространялись шире. Целые районы поднимались в слепом мятеже, там арестовывали местных чиновников, изгоняли агентов Вашингтона, убивали налоговых инспекторов, затем провозглашали независимость от страны и доводили свои действия до крайних проявлений того самого зла, которое и сгубило их, словно борясь с убийством с помощью самоубийства: отнимали всю собственность, которую можно было отнять, объявляли каждого ответственным за всех и вся – и погибали в течение недели, проев свою жалкую добычу, полные ненависти ко всему и ко всем, в хаосе, где не существовало никаких законов, кроме закона грубой силы, погибали под равнодушным натиском нескольких усталых солдат, посылаемых Вашингтоном, чтобы навести порядок на руинах.

Газеты об этом не упоминали. В редакционных статьях по-прежнему утверждалось, что самоотверженность – единственный путь к прогрессу, самопожертвование – единственная моральная установка, жадность – враг, а любовь – решение проблемы, убогие фразы оставляли во рту противно сладковатый привкус, как больничный запах эфира...

Людей загнали в клетку, где каждый кричал, что человек человеку – друг, товарищ и брат, что каждый должен радеть ближнему и опекать его, а между тем каждый пожирал соседа и сам становился жертвой если не своего соседа, то его брата; каждый провозглашал право незаслуженно пользоваться чужим трудом и удивлялся, что кто-то сдирает шкуру с него самого; каждый пожирал сам себя и в ужасе вопил, что какая-то непостижимая злая сила губит мир».

...Нет, такую книгу, которую написала Айн Рэнд, непременно нужно было написать, чтобы вот так вот – шаг за шагом, булыжник за булыжником показать дорогу в ад, вымощенную камнями социальной справедливости. И то, что сейчас происходит в России, имеет своей прямой причиной 70-летие социализма, когда страна пикировала, подобно рэндовской Америке, и едва-едва вышла из этого пике в сантиметре от земли, потеряв от перегрузок часть себя и едва не развалившись полностью...

Глава 3

Homo homini деньги est

Вообще говоря, Айн Рэнд написала о том, о чем, в частности, писал и я в своих прошлых книгах: только то, что мы называем человеческими недостатками (эгоизм, жадность, леность и пр.) самым парадоксальным образом выстраивает удивительное здание планетарной цивилизации со всеми его узорными финтифлюшками в виде комфорта и гуманизма. Да здравствует жадность и эгоизм! И к черту альтруизм, ибо, если люди, вместо того чтобы работать на себя, вдруг озабочиваются мифическим «всеобщим благом» и, более того, становятся профессиональными борцами за этот миф... здесь и начинаются коммуно-фашистско-инквизиторские неприятности.

Один-единственный хороший лозунг был у коммунистов – «Начни с себя!» – да и тот они использовали через задницу. А надо было вот как: начни строить благополучие этого мира с себя и своей семьи!.. И как только этот тезис поймут и примут все, весь мир станет жить благополучно. Если же граждане в порыве благородства станут носиться по миру, стараясь по своему усмотрению сделать жизнь окружающих лучше, получится всегдашняя параша. Вообще, хочу отметить, люди, слишком заботящиеся о глобальных проблемах мироустройства, – это, как правило, неудовлетворенные в личной жизни, глубоко закомплексованные товарищи, старающиеся выплеснуть свои внутренние проблемы на мир и решить их путем изменения не себя, но мира. Опасный народ...

Впрочем, вернемся в Соединенные Штаты, описанные в романе. На одном из заводов этой несчастной страны Айн Рэнд в порядке иллюстрации провела социалистический эксперимент в самом чистом виде. Поскольку я не льщу себя надеждой, что читатель совершит подвиг и прочтет многотомный производственный роман, просто приведу этот кусочек, еще раз извинившись за длинную цитату. Итак, рассказ рабочего об эксперименте рафинированного социализма в масштабах одного завода. Эксперименте, в результате которого все рабочие завода стали одной большой семьей.

«...На заводе, где я проработал двадцать лет, что-то произошло. Все началось, когда умер старый хозяин и дела приняли его наследники. Их было трое, двое сыновей и одна дочь. Они разработали новый план управления заводом. Они предложили, чтобы мы проголосовали за него, и мы почти единогласно проголосовали “за”. Мы не знали, что это за план, и думали, что он хорош. Нет, не совсем так. Мы думали, что должны считать его хорошим. План предусматривал, что каждый будет работать по своим способностям, а его труд будет оплачиваться по его потребностям...

Мы проголосовали за этот план на общем собрании, мы все, шесть тысяч работавших на заводе. Наследники Старнса выступали с длинными речами. Было не особо понятно, но никто не задавал вопросов. Никто не представлял, как будет работать этот план на практике, но каждый надеялся, что его сосед представляет... Они говорили нам, что план рассчитан на достижение благородного идеала. Ну откуда нам было знать, что это не так? Ведь мы всю жизнь только и слышим об этом от родителей, учителей и священников, читали это в любой газете, видели в каждом фильме, слышали во всех выступлениях. Разве нам не повторяли, что это правильно и справедливо? Может быть, есть какое-нибудь оправдание тому, что мы сделали на том собрании. Но все же мы проголосовали за этот план и поплатились за это. Знаете, мэм, мы своего рода меченые, я говорю о тех, кто работал на заводе еще четыре года после того, как был принят этот план. На что похож ад? На зло – простое, неприкрытое, ухмыляющееся зло. Разве не так? Именно это мы увидели и этому помогли появиться на свет. Поэтому я думаю, что на всех нас лежит проклятье и, может быть, нам нет прощения...

Знаете, как план претворялся в жизнь и что он делал с людьми? Попробуйте наполнить водой емкость, на дне которой есть течь, через которую вода уходит быстрее, чем ее наливают. С каждым новым ведром, которое вы приносите, эта дыра увеличивается в диаметре на дюйм, и чем больше вы работаете, тем больше работы от вас требуется. Вы выливаете все новые и новые ведра, сначала сорок часов в неделю, потом сорок восемь, потом пятьдесят шесть – и все для того, чтобы у вашего соседа стоял на столе ужин, чтобы его жене сделали операцию, чтобы у его ребенка вылечили корь, чтобы его мать получила кресло на колесах, чтобы у его дяди была рубашка; для ребенка, который еще не родился, для всех вокруг, все – для них, от пеленок до зубных протезов. Вы же должны работать с рассвета до заката, месяц за месяцем, год за годом, ничего не получая за это, кроме своего же пота, ничего не видя, кроме их удовольствия, которое вы должны им доставлять до конца своих дней, работая без отдыха и надежды, без конца... От каждого по способностям, каждому по потребностям...

Они говорили, что мы все одна большая семья. Но не все мы стоим за одним сварочным аппаратом по десять часов в день, и не у всех одновременно схватывает живот. Чьи способности и чьи потребности важнее всего? Ведь когда все в один котел, человеку не позволено определить свои потребности. А то он заявит, что ему нужна яхта, и, если нам остается руководствоваться только его чувствами, он вполне может обосновать свою потребность. Почему нет? Если я не имею права заработать на машину, пока не попаду на больничную койку, своим трудом зарабатывая по машине каждому лодырю и голому обитателю джунглей, почему бы не потребовать от меня яхту, если я еще способен держаться на ногах? Нет? Тогда почему кто-то требует, чтобы я пил кофе без сливок, пока он не отремонтирует свою гостиную? Такие вот дела...

Так или иначе было решено, что никто не имеет права сам судить о своих потребностях и способностях. Мы голосовали по этому вопросу. Да, мэм, голосовали два раза в год на общем собрании. А как иначе? Как вы думаете, что происходило на подобных собраниях? После одного такого собрания мы поняли, что превратились в нищих, грязных, скулящих попрошаек, – мы все, потому что никто не мог сказать, что получает заработанное по праву. У нас не осталось ни прав, ни зарплаты, наш труд не принадлежал нам – наш труд принадлежал “семье”, и она ничего не должна была взамен. Наши потребности служили единственной причиной обращения к “семье”; каждый должен был предъявлять свои потребности, словно последний слюнтяй, перечислять все свои заботы и несчастья, не забывая о плохой мебели и насморке жены и надеясь, что “семья” подаст ему на бедность. Требовалось заявлять о своих несчастьях, поскольку они, а не труд стали в нашем хозяйстве звонкой монетой. Работа превратилась в соревнование между шестью тысячами попрошаек, каждый из которых утверждал, что его потребности острее, чем потребности его ближнего. А как иначе могло получиться? Вы не догадываетесь, что произошло? Какие люди молчали, сгорая от стыда, а какие срывали куш?

Но это еще не все. На том собрании мы поняли кое-что еще. Производство упало на сорок процентов только за первое полугодие. Поэтому решили, что кто-то работал не в соответствии со своими способностями. Кто? Как узнать? “Семья” проголосовала и по этому вопросу. Проголосовали за то, кого считать лучшими работниками: их приговорили к сверхурочной работе каждый вечер в течение полугода. Сверхурочно и бесплатно, потому что платили не повременно и не за сделанную работу, а только за потребность. Надо ли говорить, что произошло потом и в каких тварей мы превратились, мы, которые когда-то были людьми? Мы стали скрывать свои способности, медленнее работать и с зоркостью ястреба следили за тем, чтобы не работать лучше соседа. Что еще мы могли сделать, зная, что, отдав все силы на благо “семьи”, получим не благодарность и не вознаграждение, а наказание? Мы знали, что каждый подонок может запороть партию моторов, что дорого обойдется компании, либо из-за своей нерасторопности, либо просто по незнанию. А другим придется расплачиваться за это своими свободными вечерами и выходными днями. Поэтому мы изо всех сил старались работать плохо.

Был у нас один парнишка, который недавно начал работать и проникся благородной идеей, умница, правда, без образования, но с удивительной головой. В первый год он придумал, как реорганизовать производственный процесс, и сэкономил тысячи человеко-часов. Он отдал это “семье”, ничего не попросив взамен, да он и не мог просить, такой уж он был. Он говорил, что делает это ради достижения великой цели. Когда этот парнишка узнал, что за него проголосовали как за одного из способнейших и приговорили к сверхурочной работе, он замолчал и стал останавливать свои мысли. Само собой, в следующем году он не выдвинул никаких предложений.

О чем нам без умолку говорили? О хищнической конкуренции в системе производства, ориентированной на прибыль, где люди должны состязаться друг с другом, кто лучше работает. Жестоко, правда? Ну, видимо, им хотелось посмотреть, как мы будем соревноваться друг с другом, стараясь сделать свою работу как можно хуже. Нет более верного пути уничтожить человека, чем вынудить его изо дня в день работать как можно хуже. Это губит быстрее, чем пьянство, лень или воровство. Но нам ничего не оставалось, кроме как разыгрывать неумех. Мы боялись только одного обвинения – в обладании способностями. Талант был вроде банковского кредита, по которому невозможно рассчитаться. Ради чего работать? Все знали, что жалование выплатят, заработано оно или нет, но выше квартирного и продовольственного пайка, как его называли, ничего не дадут, как ни старайся. Мы не могли надеяться на покупку в следующем году новой одежды, потому что неизвестно, выдадут пособие на одежду или нет, – вдруг кто-то сломает ногу, кого-то надо будет срочно прооперировать, кто-то родит еще одного ребенка. А если не хватало денег на костюмы всем, то и вам на костюм денег тоже не давали.

Я знал одного человека, который проработал всю жизнь ради того, чтобы отправить сына в колледж. Мальчик закончил среднюю школу на второй год осуществления плана, но “семья” отказалась дать отцу мальчика пособие для обучения в колледже. Ему сказали, что его сын не сможет учиться в колледже, пока у нас не будет достаточно денег, чтобы сыновья всех остальных тоже могли учиться в колледже, и что сначала надо выучить в средней школе всех, но и на это у нас нет средств. Через год этот человек погиб в поножовщине, которая завязалась из-за пустяка. Такие вещи начали происходить все чаще.

Помню еще одного старика, бездетного вдовца, который лелеял одно увлечение: грампластинки. Пожалуй, это была его единственная радость в жизни. Он экономил на еде, чтобы купить новую пластинку классической музыки. Ему отказали в пособии на пластинки, назвав это личной роскошью. Но на том же собрании общим голосованием было решено, что Милли Буш, чья-то дочка, отвратительная восьмилетняя уродина, должна получить пару золотых скоб для кривых зубов, потому что заводской врач заявил, что у бедняжки может развиться комплекс неполноценности, если не выправить ее зубы. Старик, любивший музыку, запил, допился до того, что его редко можно было увидеть в человеческом состоянии. Но одного он не забыл. Однажды вечером, с трудом бредя по улице, он увидел Милли Буш и выбил ей все зубы. Все до единого.

Мы все, кто больше, кто меньше, потянулись к выпивке. Не спрашивайте, как мы доставали деньги; когда все приличные развлечения запрещены, всегда найдутся способы разжиться денежкой на неприличные. Человек не врывается в продовольственную лавку затемно и не залезает в карман соседа, чтобы купить записи классических симфоний или леску с удочкой. Но сделает это, чтобы упиться до беспамятства и забыться. Удочки? Охотничьи ружья? Фотоаппараты? Хобби? Пособие на развлечения не полагалось никому. Развлечения запретили первым делом. Ведь считается постыдным возражать, если вас попросят отказаться от чего-то, что доставляет вам удовольствие, в то время как в чьей-то семье недоедает восемь детей!.. Даже пособие на табак урезали до того, что его хватало только на две пачки сигарет в месяц. Они сказали, что деньги направлены в фонд для детей. Дети оставались единственным производственным показателем, который не упал, напротив, он вырос и продолжал расти, потому что людям было нечего больше делать, ребенок становился не их бременем, а бременем “семьи”. Фактически прекрасным шансом получить прибавку к зарплате и краткую передышку являлось пособие на ребенка. Или ребенок, или серьезная болезнь.

Мы очень скоро поняли, к чему ведет этот план. Каждому, кто вел себя по-честному, приходилось во всем себе отказывать. Он терял вкус к развлечениям, нехотя курил табак, который стоил пять центов, или жевал резинку, все время беспокоясь, как бы у него не отняли эти пять центов, отдав кому-то, чья потребность будет сочтена более весомой. Он стыдился каждой ложки еды, которую глотал, думая о том, чьей утомительной вечерней работой она оплачена, зная, что ест свою пищу не по праву, предпочитая быть обманутым, но не обманщиком, простаком, но не кровососом. Он отказывался жениться, не помогал родителям и не возлагал на плечи “семьи” дополнительное бремя. Кроме того, если он еще сохранил хоть какое-то чувство ответственности, он не мог жениться и дать жизнь детям, поскольку не мог ничего планировать, ничего обещать, ни на что положиться. Но для ленивых и безответственных это обернулось праздником. Они рожали детей, создавали неприятности девушкам, свозили к себе немощных родственников со всей страны, незамужних беременных сестер, для того чтобы получить дополнительное пособие по нетрудоспособности. У них открывалось больше недугов, чем доктор смог бы отрицать, они портили свою одежду, мебель, дома? – какого черта, за все платит “семья”! Они находили гораздо больше способов впасть в нужду, чем можно представить, они возвели это в ранг искусства, это было единственным, в чем им не было равных.

Помоги нам Господь, мэм! Вы понимаете то, что поняли мы? Мы поняли, что есть закон, по которому мы должны жить, моральный кодекс, как они его называли; и этот закон наказывал тех, кто его соблюдал. Чем больше человек старался жить по нему, тем сильнее он страдал; чем больше обманывал, тем больше получал. Честность одного была залогом нечестности другого. Честный проигрывал, нечестный выигрывал. Как долго можно было оставаться хорошим человеком при таких законах? Когда мы начинали работать, все были приличными парнями. Среди нас не было прохвостов. Мы знали свое дело и гордились тем, что работаем на лучшем заводе страны, – старик Старнс нанимал сливки рабочего класса. Через год после принятия плана среди нас не осталось ни одного честного человека. Это и было то самое зло, которым пугают проповедники и которое, как людям кажется, они никогда не увидят наяву. Не то чтобы план поощрял горстку ублюдков, но благодаря ему приличные люди становились ублюдками. Такой план и не мог породить ничего другого – и это называли нравственным идеалом!

Для чего было работать? Из любви к своим ближним? Каким ближним? Ради прохвостов, бродяг и попрошаек, которых мы видели вокруг? Для нас не было никакой разницы, были ли они обманщиками или просто ничего не умели, не желали или не могли сделать. Если до конца своих дней мы оказались поставлены в зависимость от их бездарности, вымышленной или настоящей, как долго мы могли терпеть? Мы не знали об их способностях, у нас не было способа управлять их потребностями. Мы знали только, что мы – вьючный скот, который тупо толчется в каком-то месте, напоминающем и больницу, и бойню одновременно... Мы были животными, которых пригнали для удовлетворения чьих-то потребностей.

Эксперимент затевался ради любви к ближнему... Любовь? Именно тогда мы научились ненавидеть своих ближних. Мы ненавидели их за каждый съеденный ими кусок, за каждое удовольствие, за новую рубашку, новую шляпку для жены, поездку за город с семьей, за свежую краску на их домах – потому что все это было отнято у нас, за это было заплачено ценой наших лишений. Мы начали шпионить друг за другом, и каждый надеялся уличить кого-нибудь, кто говорит неправду о своих потребностях, чтобы на очередном собрании сократить ему пособие. Появились осведомители, которые доносили, например, что в воскресенье кто-то принес в дом индейку, за которую заплатил деньгами, как правило, выигранными за карточным столом. Люди начали вмешиваться в жизнь друг друга. Мы провоцировали семейные ссоры, чтобы вынудить уехать каких-нибудь родственников. Каждый раз, когда какой-нибудь парень начинал серьезные отношения с девушкой, мы отравляли ему жизнь. Было разорвано много помолвок. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь женился, увеличивая число иждивенцев, которых надо кормить. Раньше мы устраивали праздники, если у кого-то рождался ребенок; если у кого-то возникали временные трудности, мы собирали деньги и помогали ему расплатиться по больничным счетам. Теперь же, если рождался ребенок, мы неделями не разговаривали с родителями. Дети стали для нас тем же, чем для фермера саранча. Раньше мы помогали тому, в чьей семье кто-то серьезно болел. Теперь же... Я расскажу вам одну историю. Это произошло с матерью человека, который проработал на заводе пятнадцать лет. Она была доброй старушкой, веселой и мудрой, знала нас всех по именам, и мы все любили ее. Однажды она упала с лестницы в подвале и сломала бедро. Мы знали, что это означает в ее возрасте. Заводской врач сказал, что ее нужно отправить в город, в больницу, для продолжительного лечения, на которое потребуется много денег. Старушка умерла в ночь накануне отправки в город. Причину смерти установить не удалось. Нет, я не утверждаю, что ее убили. Никто не говорил об этом. Вообще все молчали об этом деле. Знаю только, что я – и этого мне не забыть! – как и другие, ловил себя на мысли, что лучше бы она умерла. Господи, прости нас! Вот какое братство, какую защищенность и какое изобилие предполагал этот план!

Почему кому-то захотелось проповедовать такое зло? Было ли это кому-то выгодно? Да, было. Наследникам Старнса. Надеюсь, вы не станете напоминать мне, что они пожертвовали своим состоянием и подарили нам свой завод. Так и нас одурачили. Да, они отказались от завода, но выгода, мэм, бывает разной – смотря чего вы добиваетесь. А то, чего добивались Старнсы, ни за какие деньги не купишь. Деньги слишком чисты и невинны для этого.

Эрик Старнс был самым молодым из них, настоящий слизняк, у него ни на что не хватало воли. Его выбрали начальником отдела информации, который ничего не делал, разве что следил за штатом сотрудников, занятых тем же, поэтому он не особо утруждал себя службой. Зарплата, которую он получал, – хотя это и не полагалось называть зарплатой, никому из нас не платили зарплаты, – итак, милостыня, за которую все проголосовали, оказалась относительно скромной – раз в десять больше моей, но и это было не очень много. Эрика не интересовали деньги, он не знал бы, что с ними делать. Он проводил время, путаясь у нас под ногами и демонстрируя, какой он общительный и демократичный. Кажется, он хотел, чтобы его любили. Он постоянно напоминал, что подарил нам завод. Мы его терпеть не могли.

Джеральд Старнс руководил производством. Мы так и не узнали, какова была его доля... то есть его милостыня. Чтобы вычислить размер его зарплаты, потребовались бы услуги целой группы бухгалтеров, а чтобы понять, какими путями эти средства попадали к нему, – услышать мнение целой бригады инженеров. Ни один доллар не предназначался для него лично, все шло на нужды компании. У Джеральда было три машины, четыре секретаря, пять телефонов. Он устраивал приемы, на которых подавали шампанское и икру; ни один магнат, платящий налоги, не мог позволить себе ничего подобного. За год он потратил больше, чем его отец заработал за последние два года своей жизни. Мы видели пачку журналов весом в тридцать килограммов – мы их взвешивали – в кабинете Джеральда. Журналы были напичканы рассказами о нашем заводе и о нашем благородном плане, в них теснились огромные портреты Джеральда Старнса, его называли выдающимся борцом за всеобщее благо. Джеральд любил по вечерам заходить в цеха в своем парадном костюме, сверкал бриллиантовыми запонками величиной с пятицентовую монету и стряхивал повсюду пепел со своей сигары. Любое ничтожество, которому нечем похвастать, кроме своих денег, – не очень-то приятное зрелище. Он хоть уверен, что деньги принадлежат ему, а ты хочешь – глазей на него, не хочешь – не глазей. Обычно не очень хочется. Но когда такой ублюдок, как Джеральд Старнс, ломает комедию и разглагольствует о том, что ему безразличны материальные блага, что он служит “семье”, что роскошь нужна не для него, а ради нас и общего блага, потому что престиж компании, как и имидж благородного человека, необходимо поддерживать в глазах общественности... Именно тогда начинаешь ненавидеть, как никогда прежде, то, что называется человеком.

Но еще ужаснее была его сестра Айви. Вот уж кому-кому, а ей было действительно плевать на богатство. Гроши, которые она получала, были не больше наших, и, чтобы доказать свою самоотверженность, она постоянно ходила в видавших виды туфлях без каблуков и потертой блузе. Она ведала распределением. Эта дама отвечала за наши потребности. Она держала нас за глотку. Конечно, все касающееся распределения должно было решаться голосованием, путем изъявления народом своей воли. Но когда народная воля выражается воем шести тысяч человек, которые пытаются что-то решить, не имея критериев, вообще ничего не понимая, когда не существует правил игры и каждый может потребовать всего, чего захочет, не имея права ни на что, когда каждый распоряжается жизнью соседа, но не своей, получается, как и произошло с нами, что голосом народа говорит Айви Старнс. К исходу второго года мы перестали разыгрывать “семейные встречи”, – как было сказано, в интересах производства и экономии времени, – потому что каждая такая встреча длилась по десять дней. Теперь все прошения нужно было просто направлять в кабинет мисс Старнс. Нет, не направлять. Каждый проситель должен был лично являться к ней в кабинет и зачитывать вслух свое обращение. Она составляла список распределения, который затем представлялся на голосование на собрании, длящемся три четверти часа. Мы голосовали, естественно, “за”. Регламент предусматривал десять минут для вопросов и возражений. У нас не было возражений. К тому времени мы уже усвоили урок. Невозможно поделить доход среди многих тысяч людей, не применяя критерий оценки труда. Ее критерием был подхалимаж. Уж она-то себя не забывала – какое там! В былые времена ее отец, со всеми своими деньгами, не позволял себе разговаривать с самым никудышным работником так, как она говорила с лучшими работниками и их женами. Взгляд ее серых глаз всегда был тусклым, неживым. Если хотите узнать, как выглядит зло, вам стоило бы увидеть, как сверкали ее глаза, когда она смотрела на однажды возразившего ей человека, который только что услышал свое имя в списке тех, кому сверх минимального жалованья ничего не полагалось. Когда видишь такое, становится ясно, чем на самом деле руководствуются люди, провозглашающие: “От каждого – по способностям, каждому – по потребностям”.

В этом заключался весь секрет. Поначалу я не переставал спрашивать себя, как могло случиться, что образованные, культурные, известные люди во всем мире совершили ошибку такого масштаба и проповедуют как истину подобную мерзость. Ведь им хватило бы и пяти минут, чтобы понять, что произойдет, если кто-то попробует осуществить эти идеи на практике. Теперь я знаю, что никакой ошибки они не совершали. Ошибки подобного масштаба никогда не делаются по незнанию. Когда люди впадают в безумие и нет объяснения этому безумию, значит, есть причина, о которой умалчивают. Мы были не так наивны, когда проголосовали за план на первом собрании. Мы не возражали, потому что считали, что их пустая болтовня принесет выгоду... Все голосовавшие за план думали, что теперь появляется возможность запустить лапу в карман более способных людей. Как бы ни был человек богат или умен, он все равно считает кого-то богаче или умнее себя – а этот план дает часть богатств и талантов тех, кто лучше него. Но, рассчитывая обобрать людей, стоящих выше, человек забывал о людях, стоящих ниже и тоже получающих право обирать других. Он забыл, что низшие могут обобрать его так же, как он хотел обобрать тех, кто выше. Рабочий, которому нравилась идея, что, заявив о своих потребностях, он получает право на такой же, как у его босса, лимузин, забывал, что каждый лентяй и попрошайка может заявить о своих правах на владение таким же, как у него, холодильником. Вот истинная причина того, что мы проголосовали за план, вот вся правда, но мы не хотели думать об этом и поэтому все громче кричали о своей преданности идеалам общего благосостояния!..

Итак, мы получили то, что хотели. А когда поняли, чего хотели, оказалось уже слишком поздно. Мы попали в западню, все пути к отступлению оказались отрезанными. Лучшие ушли с завода в течение первой недели осуществления плана. Мы теряли лучших инженеров, управляющих, высококвалифицированных рабочих.

Человек, сохраняющий уважение к себе, не позволит превратить себя в дойную корову. Кое-кто из способных работников пытался пересидеть скверные времена, но их хватало ненадолго. Мы теряли все больше и больше людей, они убегали с завода, как из очага заразы, пока не осталось ни одного способного – одни лишь нуждающиеся.

Те немногие, кто зарекомендовал себя более-менее хорошим работником и все же остался, были из тех, кто проработал здесь очень долго. Прежде никто не уходил из “Твентис сенчури” – не хотели, а через некоторое время мы уже сами не могли уйти, потому что ни один работодатель не принял бы нас, и я не стал бы его осуждать. Никому не захотелось бы иметь с нами дело, ни одному порядочному человеку, ни одной фирме!..

Маленькие магазинчики, где мы делали покупки, начали стремительно исчезать из Старнсвилла, пока в городе не осталось ничего, кроме салунов, игорных притонов и мошенников, продающих нам барахло по бешеным ценам. Гроши, которые мы получали, становились все скуднее, а стоимость жизни постоянно росла. Список нуждающихся тоже рос, а список клиентов завода стремительно сокращался. Прибыль, которая делилась между рабочими, становилась все меньше и меньше. Раньше фирменный знак “Твентис сенчури мотор” значил не меньше, чем проба на золоте. Не знаю, о чем думали наследники Старнса, если вообще думали; может, подобно всем прожектерам и дикарям, полагали, что фирменный знак что-то вроде магического изображения, которое оказалось в почете благодаря каким-то колдовским силам, и они будут и дальше обогащаться, как при отце. Но когда клиенты стали замечать, что доставка заказа задерживается, что нет ни одного мотора без брака, магический знак возымел обратное действие: никто и даром не хотел брать двигатель, если он собран на “Твентис сенчури”. И постепенно у нас остались только те клиенты, которые никогда не платили, да и не собирались. Но Джеральд Старнс, опьяненный своим положением, стал раздражительным. С видом морального превосходства он стал через правительство и прессу требовать от бизнесменов, чтобы те заказывали у нас двигатели, – не потому, что они хороши, а потому, что нам крайне необходимы заказы, ведь завод несет очень важную общественную миссию, его хозяева – сами рабочие, живущие по самому справедливому лозунгу на свете!...

...Агония длилась четыре года, с первого собрания до последнего, и закончилась так, как и должна была закончиться – банкротством. На последнем собрании одна Айви Старнс пыталась держаться вызывающе. Она произнесла короткую злобную речь, в которой заявила, что план провалился из-за того, что его не приняла вся страна, что отдельная организация не может добиться успеха в эгоистичном алчном мире, что план – это благородный идеал, но человеческая природа недостаточно хороша для него. Молодой парень – тот, которого в первый год наказали за полезную идею, пока мы сидели молча, вскочил и бросился прямиком к Айви Старнс на трибуну. Он не произнес ни слова, просто плюнул ей в лицо...»

Помню, еще будучи студентом, я прочитал в «Комсомольской правде» интервью с одним мастером восточных единоборств, приехавшим в СССР не то с лекциями, не то с показательными выступлениями. Он был стар и мудр, и сказал корреспонденту одну фразу, которую я, советский студент, совершенно не ожидал услышать от восточного мастера... Старичок заявил, что целью его существования и его духовных практик является то главное, ради чего и живет человек – материальное благополучие.

И он был абсолютно прав! Деньги – это воплощенное добро. Деньги нужно любить бескорыстной любовью. Потому что деньги – это сила. Деньги – это свобода. Деньги – это достоинство. Деньги – это мерило успеха...

Любите их, и они к вам потянутся.

Однажды, в самом начале карьеры, опытный французский продюсер сказал молоденькой, но подающей надежды нищей провинциальной певичке, только-только приехавшей покорять Париж: «Запомни, девочка! Когда человек влюблен, он не может ни спать, ни есть, ни работать. А чтобы добиться успеха (то есть заработать много денег. – А. Н.), нужно спать, есть и работать». Провинциалка понимающе кивнула и сделала правильный выбор на всю оставшуюся жизнь. Так в мир вошла одинокая Мирэй Матье.

...Деньги и влияние – главные мерила вашей ценности на этой земле. Все остальные мерила – просто утешительный приз для отстающих.

Глава 4

Приключения реального социализма

Я понимаю, что мою книгу могут читать не только те, кто застал СССР в зрелом, сознательном возрасте, не только те, кто помнит весь этот мучительный имперский закат, названный позже застоем, а тогда именовавшийся «развиты?м социализмом» (ударение на «ы»)... Я понимаю также, что тех, кто помнит, по понятным причинам будет становиться все меньше и меньше, а тех, для кого Совок – лишь история, все больше и больше. И потому, работая на будущее, потрачу немного времени на чуть более подробное описание той социальной раковой опухоли, которая разрослась на одной шестой части суши.

Один из российских президентов по фамилии Путин как-то обмолвился, что распад Советской империи был величайшей трагедией. Это – его личная эмоциональная оценка. Ну а те граждане, кого больше эмоций волнует практика, бывает, пишут мудреные аналитические статьи, в которых мучительно задаются вопросом: отчего же распался такой хороший СССР? Подобных вопросов за последние полтора десятка лет было задано немало. И вариантов ответов было получено полным-полно – вплоть до версий о мировом заговоре, погубившем счастливую страну Советов... Меня же удивляет не количество ответов, а само существование вопроса – «почему распался?»

А почему тает лед на жаре?..

Я как-то в интернете провел опрос – спросил у граждан, отчего распался СССР. Результаты меня потрясли. Люди мекали, бекали, задумывались, а диапазон фантазии простирался от «кризиса коммунистической идеологии» и «передела власти на верхах» до «фиг его знает»...

Удивительно. Мне всегда казалось, что это так ясно...

СССР нес распад в самом своем названии. Союз Советских Социалистических Республик умер потому, что был социалистическим.

Что является движущей силой в этом мире? Разница потенциалов. Электрический ток течет от точки с более высоким электропотенциалом к точке с более низким. И совершает работу... Вода стремится вниз и крутит мельничное колесо... Тепло распространяется от более нагретых тел в сторону менее нагретых. И поэтому работает тепловая машина... Электрон, находящийся на более высоком энергетическом уровне, перескакивает на нижний, испуская в пространство квант электромагнитного излучения...

Если энергетические уровни равны, никакой работы не происходит, а случается то, что называется тепловой смертью. Такова уж физика нашего мира, которым правит Второе начало термодинамики, задающее стрелу времени (подробнее об этом, если хотите, можете почитать в «Апгрейде...»). Ну а поскольку общество состоит из материи, оно с неизбежностью подчиняется всем физическим законам. В обществе разность потенциалов обусловливается дефицитом ресурсов. У кого-то больше, у кого-то меньше. Конкурентная борьба за ресурс и является движущей силой цивилизации.

Представим себе общество, в котором все сделано «по справедливости», то есть по принципу «отнять и поделить» (копирайт Шарикова) – всем раздать всего поровну, потому как все люди рождены равными, все одинаково страдают от несправедливости и боли и т. д. Нулевой градиент богатства – это общество с нулевой энергетикой. Это общество, в котором бессмысленно созидать: все равно отнимут. Отчасти такими социалистическими обществами были все крестьянские общины древних аграрных империй – феодалы, помещики, мандарины отнимали у крестьян практически весь избыточный продукт, оставляя только необходимый для физического выживания минимум. Именно поэтому древние аграрные империи столь статичны технологически: к чему изобретать, внедрять, повышать производительность труда, если все равно все отберут? Общий же ход истории обеспечивался тогда конкурентной борьбой социальных верхушек, то есть разностью потенциалов между феодалом и подконтрольной ему крестьянской массой.

Тысячи лет крестьянский быт почти не менялся. Десятки, сотни поколений людей воевали со щитами, мечами и луками. А потом ход истории вдруг ускорился. Появилось огнестрельное оружие. После чего уже не сотни, а меньше двух десятков поколений провоевали дульнозарядными ружьями и прочими аркебузами, которые мы наблюдаем в музеях. А затем последовал еще один мощный виток ускорения...

Прошло всего семь лет после того, как на острове Святой Елены скончался один из величайших полководцев истории – Наполеон, а в России, в семье Толстых родился мальчик Лёвушка, которому судьбой было суждено написать величайшую эпопею про наполеоновские войны. Родившись через семь лет после смерти Бонапарта, Лев Толстой не дожил те же семь лет до социалистической революции 1917 года. Но его жизнь тем не менее «накоротко замкнула» между собой две эпохи – эпоху киверов, ботфортов, кремневых ружей, шпаг и дуэлей с эпохой пулеметов, подводных лодок, электростанций, атомного ядра и теории относительности. Все эти инновации появились на протяжении одной человеческой жизни...

По сравнению с тысячелетиями неспешного существования, когда поколение за поколением жили в практически не меняющемся мире, подобное ускорение, подобный слом привычных традиций, принципов жизни и ведения войны был самым настоящим шоком для цивилизации. Люди со своими тысячелетними установками уже не поспевали за развитием технологий.

Промышленная революция, лекарства, санитария и гигиена резко сократили смертность, увеличили численность населения, изменили его демографический баланс – города, как мощные пылесосы, стали всасывать в себя сельское население, ломая его тысячелетиями устоявшиеся привычки и обычаи. Ломая пасторальную мораль.

Мы сейчас живем внутри этого процесса, который начался примерно четыреста лет назад и закончится в течение ближайших ста. Мы живем в крутящемся, бурлящем мире. В котором недорастворенные бурые пятна дикости (Традиции, Деревни) смешиваются с голубым раствором новой морали постиндустриальных мегаполисов, образуя адскую, периодически взрывающуюся смесь.

...Капитализм стартовал в Англии на рубеже XV–XVI веков. Если в аграрных цивилизациях доля городского населения составляла примерно 10–15 %, то уже к середине XVIII века в Англии доля горожан выросла до трети. Городские фабрики и мануфактуры жадно поглощали избыточное сельское население. В цивилизованном мире начался бурный рост удельного (на душу населения) валового национального продукта, грамотности... Постепенно этот процесс, как огонь, перекинулся с Англии на Бельгию, Голландию и Францию, а за ними – и на всю остальную Европу. В 30-х годах XIX века пожар капитализма докатился до Австрии и США, к середине того же века – до Швеции, а к концу века поджег Россию.

Резкое это было время! После окончания эпохи наполеоновских войн и до пресловутого 1913 года в странах, охваченных Великим Переходом, в 7 раз выросла производительность труда, ВВП на душу населения подскочил втрое, число сельских жителей сократилось на две трети, а объем мировой торговли увеличился аж в 30 раз! Это сама Современность, пуская пар и грохоча железными ребордами, набирала ход...

«Зачем эта скорость сообщений? – пугался Гоголь, видя все ускоряющийся мир. – Что выиграло человечество через все эти железные и всякие дороги, что приобрело оно во всех родах своего развития?.. В России давно бы завелась вся эта дрянь сама собою – с такими удобствами, каких и в Европе нет, если бы только многие из нас позаботились прежде о деле внутреннем так, как следует».

Наивный простачок... Такой же наивный, как Петр I, который, видя отставание России от цивилизованного мира, решил своей маленькой головой, что суть этого отставания – технологии. И что вполне достаточно будет для ликвидации отставания пересадить на почву России только листики, не пересаживая корней. А между тем, технологии – только вершки. А корешки российского отставания – в отсталой социальной базе. Поэтому бессмысленно на рабской почве пытаться вырастить развитую промышленность – завянет. Как завял социалистический эксперимент, несмотря на то что его обильно поливали кровью...

Когда-то половина бюджета аграрного государства уходила на содержание военного аппарата. В эпоху угля и пара доля госрасходов, приходящаяся на военные нужды, начала неуклонно сокращаться, и в современных государствах не превышает 5–10 %. Остальное страна может тратить на людей – платить пенсии, пособия по безработице, содержать школы и госпитали для неимущих. Таким образом, промышленность своей индустриальной мощью объективно гуманизировала нравы и улучшала качество жизни простого народа.

Однако начало капитализма вовсе не было радужным. Те, кто читал «Оливера Твиста», наверняка помнят картину ужасающей черной бедности и естественным образом сопутствующей ей жестокости, в которой варились английские низы XIX века. Если раньше крестьяне, жившие в деревне, всегда могли прокормиться натуральным хозяйством, даже не имея денег, то в условиях города массовое увольнение с фабрики грозило массовой же голодной смертью. Нещадная эксплуатация, копеечные зарплаты, 14-часовой рабочий день... В общем, как писал чуть позже Горький, «пожив такой жизнью лет пятьдесят, человек умирал».

Оглядываясь и видя вокруг себя новую, прежде никем не виданную жизнь, лучшие умы XIX века пытались объяснить, что же происходит с планетой. Лучшие умы – это, как правило, умы добрые. А добрый ум, который тянется к гуманности, справедливости, но при этом не обладает всей полнотой знаний, неминуемо начинает спотыкаться о грузный опыт прошлого. Потому что другим багажом не обладает.

Самой сильной, самой яркой, самой громкой и вместе с тем самой оптимистической (то есть лежащей вполне в русле эпохи Просвещения) теорией, объясняющей, что же происходит с человечеством, была теория немецкого экономиста по имени Карл Маркс.

Непроглядная бедность английских пролетариев оказала самое печальное влияние на взгляды Карла Маркса, ставшие на целое столетие взглядами огромных масс людей. Знаменитый тезис о непрерывно ухудшающихся условиях жизни трудящихся при капитализме навеяла Марксу сама жизнь. Действительно, первые рабочие первых фабрик существовали под гнетом той же идеологемы, в рамках которой до них тысячелетиями жили подневольные крестьяне: «простой народ не должен жить богато». Считалось – и не без резона, кстати! – что достаток для простонародья вреден. Очень выпукло это сформулировал в свое время кардинал Ришелье: «Все политики согласны, что если народ будет жить в достатке, невозможно станет содержать его в границах его обязанностей. Они (политики. – А. Н.) основываются на том, что, имея меньше знаний, чем другие сословия... народ едва ли оставался бы верен порядку... если бы не был сдерживаем нуждою».

Очень точное наблюдение! Действительно, чем беднее и темнее люди, тем проще опутать их однообразную массу сетью единой идеологии (религиозной или национал-патриотической). Соответственно, проще ими править: дураками всегда управлять легче. К этому тезису мы еще вернемся, когда будем говорить о дураках нашего времени, по своей дурацкой сущности недалеко ушедших от своих деревенских предков, а сейчас вернемся в начало XIX века...

Нужда, претерпеваемая тогдашними работягами, была столь вопиющей, что не один только Маркс пытался объяснить ее. Но если Марксу казалось, что все дело в нещадной эксплуатации и присвоении злыми капиталистами прибавочной стоимости, то, скажем, Мальтус выводил все из роста народонаселения и из невозможности природы прокормить такую ораву. Однако не мальтузианство, а именно марксизм оказал самое решительное воздействие на историю.

Очень долго голозадые пролетарии такую несправедливость наверняка терпеть не будут, – решил Маркс. Когда технологии еще маленько разовьются и позволят создать базу для нового, более справедливого строя, работяги устроят социалистическую революцию, наподобие прошлых буржуазных революций, свергнувших царей-королей-монархов. Пролы прогонят проклятых капиталистов-эксплуататоров и установят сплошной коммунистический манифест и сладкое общество всеобщей богадельни, где каждый будет работать по способностям, а получать – по потребностям. Таковы, типа, неумолимые законы истории, которые действуют столь же четко, как и законы физики.

Вот вам вкратце и весь марксизм...

Теория Маркса была красивая, стройная, модная. Людям всегда нравится, когда их поведение или поведение больших масс народа описывается с научно-непреклонной точки зрения... Короче говоря, марксизм успел завоевать популярность раньше, чем доказал свою неверность. (Последнее, кстати, произошло весьма скоро, еще при жизни бородатого Карла.)

Мы с вами знаем: когда какая-то теория распространяется на широкие массы, она претерпевает неизбежную смысловую редукцию (подробнее об этом см. «Конец феминизма»). Теория превращается в Учение. А при распространении на целые страны – в Единственно Верное Учение. То есть в религию. Со своими фанатиками и простыми служками. Со своими канонами и догматами. Со своими святыми мощами (мавзолеи Ленина, Хо Ши Мина, Димитрова, Мао Цзедуна и пр.). С верой в собственный рай... Правда, в данном случае рай был перенесен из пространственных координат во временные: с неба – в светлое коммунистическое будущее, где не нужно будет работать, а все станет само валиться в рот.

Новая религия оказалась спичкой для уже наваленного в Европе демографического хвороста. Однако костры революций начали почему-то разгораться вовсе не там, где предсказывала марксова теория. Первая победоносная социалистическая революция, по идее, обязана была разразиться в самой передовой промышленной стране – Англии. Ведь именно из Англии капитализм начал расползаться по миру – одна за другой страны Европы вступали в промышленно-капиталистическую гонку. Но вместо того, чтобы разгораться, всяческая революционная активность в Англии гаснет и постепенно переползает в страны догоняющего развития. Франция... Германия... Россия...

Это было совсем не по теории!

Маркс, ожидавший революции в Англии, задумчиво чесал бороду, с недоумением наблюдая, как английский пролетариат – этот вскормленный сиськами тред-юнионов проклятый штрейкбрехерский предатель мирового пролетарского дела! – вместо того чтобы хвататься за топоры и вилы, вдруг начал наращивать потребление. Уровень жизни английских рабочих нежданно-негаданно начал расти. Росли зарплаты, калорийность рациона и продолжительность отпусков; сокращался рабочий день. Причем здорово сокращался – общее трудовое время съежилось аж в полтора раза! У английских рабочих даже появилась такая не очень пока нужная игрушка, как избирательное право.

...Подонки! Лучше бы они все погибли в пожаре революции, чем курей жрать!

Сначала расстроенный Маркс попытался спасти марксизм, предположив, что это все – временное явление: уж слишком сильно Англия в промышленном отношении обогнала Европу, став практически промышленным монополистом. А вот когда промышленные потенциалы Западной Европы и Англии сравняются, английский пролетариат потеряет свое привилегированное монопольное положение и снова обрушится в нищету, из которой ему прямая дорога в желанную революцию!

Увы, и этим светлым надеждам не суждено было сбыться. Гадкий утенок капитализма, вылупившийся из деревенского яичка и потому поначалу напугавший всех беспросветной нищетой пролетариев, мало-помалу вдруг начал превращаться в прекрасного лебедя общества всеобщего изобилия. Те же самые, крайне неприятные для марксистов, тенденции повышения зарплаты, качества питания и уровня жизни начали предательски проявлять себя и в других странах Европы... Маркс с надеждой обращает свои взоры на Восток: может быть, хоть там полыхнет победный кровавый бунт? Он начинает пролистывать статистические сводки по России и учить русский язык...

К концу жизни Маркс постепенно понимает, что крупно облажался в своих прикидках, но поделать уже ничего не может: рожденная им новая религия преспокойно живет уже без своего зачинателя – новые апостолы громогласно вещают, работы отца-основателя разошлись на цитаты и «молитвенники», а сам старый дед с его запоздалым пониманием ошибочности теории оказался никому не нужным.

И Маркс печально умирает, так и не решившись опубликовать черновики со своими сомнениями. А рожденный им «научный социализм» широкой поступью начинает чесать по планете, «бразды пушистые взрывая».

...Кроваво-красный социализм во главе с коммунистом Сталиным.

...Приход к власти национал-социалистической рабочей партии Германии во главе с Гитлером.

...Культурно-хунвэйбиновская революция в Китае во главе с Мао.

...Социализм маоистского толка в редакции выпускника Сорбонны Пол Пота.

Социализм бурлил! Да и сейчас еще побулькивает. В экономически недоразвитых странах (там, где еще не прошел процесс урбанизации и население по стилю жизни и мышления до сих пор подавляюще деревенское) в ходу все та же революционная фразеология и бегают банды террористов с калашниковыми. Таковы, например, непримиримые маоисты Непала и революционные партизаны Колумбии. Да чего далеко ходить!.. Еще совсем недавно – аккурат в эпоху бурного промышленного роста в Италии, всего тридцать–сорок лет назад, когда южная итальянская деревня массово втекала в северные промышленные города, – страну трясло от зверств так называемых «красных бригад» – подпольных банд революционных убийц и бомбистов.

Сейчас в развитом мире красные пожары уже не горят. Но угольки еще тлеют. В Европе эти угольки социализма называются социал-демократией и эгалитаризмом, в Америке – либерализмом и политкорректностью. Мы до них еще обязательно доберемся, неспешно сплавляясь по течению этой книги на прочном плоту авторской мысли.

А вы пока запишите себе на ум: все самые громкие и самые кровавые социалистические эксперименты произошли в отстающих странах...

В странах догоняющего развития.

Недоурбанизированных.

Деревенских.

То есть с крепкой традиционной моралью.

Глава 5

Больной перед смертью потел. Комбайнами

Весь процесс Перехода (так я для краткости называю многоликий процесс возникновения капитализма, развития промышленности, бурного экономического роста и урбанизации) в человеческом измерении был не чем иным, как глобальным кризисом традиционной сельскохозяйственной морали. Ломкой тысячелетнего, связанного с землей образа жизни, прописанного в народном духе, обычаях, религиозных установках. Все это затрещало по швам, когда «власть земли», то есть землевладельцев, стала заменяться властью денег, то бишь влиянием капиталистов. Прежние хозяева жизни – беднеющие аристократы – теперь выдавали своих дочек замуж за новых хозяев жизни – безродных толстосумов, – и единственное, что эти графья, виконты да бароны могли предложить нуворишам в качестве приданого – свой землевладельческий герб, когда-то бывший символом родовитости, доблести и власти, а в новом мире капитализма – простой сувенир. Который нувориши покупали в нагрузку вместе с женой чисто для понта. Вся европейская литература той эпохи полна описаний подобных браков...

Но эта главка не о браках. В этой главке приводится краткий анамнез покойного СССР, а также небольшой, но живописный рассказ о его мучениях перед смертью – исключительно для некрофилов. Остальные могут не читать. Начнем, однако, издалека...

Наш младенчик давно отставал в развитии. К XVII веку отставание России от Запада стало осознаваться уже довольно значительной частью отечественной элиты. Первым государем, пытавшимся преодолеть это отставание, был Борис Годунов. Попытка провалилась (подробнее об этом – в «Истории отмороженных»).

Последующая – петровская – попытка оказалась более удачной, хотя и поверхностной. Не меняя сути русской жизни, этот царь путем большой крови модернизировал систему, привив скукоженной от морозов российской дикухе сортовую веточку наливной западной антоновки.

Прививка помогла ненадолго. Поражение в Крымской войне вновь ярко высветило технологическое отставание России. Россия опять стала догонять. Однако поражение в Японской войне опять неумолимо продемонстрировало: отстаем, братцы!.. Дальнейшую догоняющую эстафету перехватили большевики, причем перехватили с петровским размахом – массово закупали на Западе заводы, технологии и специалистов. И вновь помогло ненадолго. К концу ХХ века Россия снова увидела себя отставшей.

«Догнать и перегнать Америку!», «Берегись, корова из Айова!» – это лозунги хрущевской поры, когда Советский Союз безуспешно пытался догнать развитые страны по электронным технологиям, производительности труда, качеству и ассортименту продукции... На Западе наладили выпуск электробритв? И мы!.. И мы тоже должны! И вот кремлевский циркуляр обязывает партийных товарищей из соответствующих министерств наладить выпуск советского аналога. Наладили. Получилось как всегда – сделали плохо работающую модель того, что делал Запад...

Почему мы все время отстаем? И почему рывки в конечном итоге ни к чему не приводят?

Ответ на первый вопрос, говоря языком ученых советов, «выходит за пределы данной работы». Частично я ответил на него в «Истории отмороженных» – книге о влиянии климата и географических условий на историю развития цивилизации. (Если совсем вкратце: теснота в Европе заставила европейцев быстрее перейти на интенсивное ведение сельского хозяйства, тогда как российские немыслимые просторы еще долго позволяли вести хозяйство экстенсивное – бросать одно поле и вырубать лес для другого.)

А вот что касается второго вопроса... Рывки не помогали, потому что великолепный технический расцвет Запада вырос из тех удобрений, от которых в России и Совке всегда зажимали нос – из частной собственности, из прав человека, из частнопредпринимательского эгоизма, из независимой судебной системы и независимой прессы, из ограничения власти самодержца. Свободный рынок, как ракета в заднице, ускорял Запад. А коммунисты – плоть от плоти народной – строили свой реальный социализм на той основе, что была в России на момент революции, – на основе косной крестьянской общины, зараженной духом коллективизма и круговой поруки. И совершенно не приученной к рынку.

Причем любопытно, что эта психологическая отсталость русского общества некоторыми объявлялась характерной и весьма высоконравственной особенностью, присущей русскому характеру едва ли не генетически. И до сих пор еще объявляется людьми типа Зюганова или какого-нибудь Кончаловского... И здесь нынешние коммуняки и русофилы ничуть не уступают в своей твердокаменности дореволюционным славянофилам, которые говорили, что из русской крестьянской общины «невидимыми путями вытекает все, что есть на Руси святого, идеального, патриотического...»

Вот только моралисты, идеалисты, патриоты и святоши, дорвавшиеся до власти и норовящие построить царство святости, почему-то всегда заливают простых строителей кровью. Такова особенность всех верующих... Если вам доведется побывать в небольшом итальянском городке Феррара, обязательно обратите внимание на памятник неистовому Савонароле. Монах изображен проповедующим – памятник обличительно размахивает руками. Скульптор не только через движение отразил характер своего героя, но и скрупулезно передал его внешний облик – Савонарола был на редкость уродлив. Таких страшных памятников вы нигде больше не увидите!..

Джероламо Савонарола, вероятно, из-за своего уродства, с самого детства очень возлюбил Бога: никто другой с ним играть не хотел. Повзрослев и отбыв по собственному желанию семь лет в монастыре у доминиканцев, Джероламо вышел на свободу с чистой совестью и благородной целью – проповедовать жизнь святую среди мирян. И начал...

Народ Флоренции жил тогда хорошо – люди пили вино, гуляли, веселились, устраивали карнавалы, распевали непристойные песенки, любили друг друга... В общем, делали все то прекрасное, что никогда почему-то не нравилось моралистам – как церковным, так и коммунистическим. Поначалу сухой и чем-то похожий на Суслова Савонарола никак не потревожил течение нормальной городской жизни, хотя речи на улицах толкал горячие и зажигательные. Но год за годом его влияние росло, все теснее грудилась вокруг уродца шобла единомышленников. Спорить с Савонаролой было невозможно, потому что, хоть его речи и противоречили объективному течению грешной жизни, говорил он идеологически правильные вещи, то есть лежащие абсолютно в русле действующей парадигмы. Только раньше парадигма была отдельно, а жизнь – отдельно, а тут вдруг пришел сумасшедший маньяк и своими внешне правильными спичами решил совместить жизнь с протокольной мертвечиной.

Постепенно-постепенно его влияние и власть растут, и в один прекрасный день неистовый Савонарола становится управителем города. Город на глазах гаснет, то есть становится все праведнее и праведнее. И вот уже Флоренцию не узнать – молитвы и духовные гимны сменили прежние веселые песни. Изменился даже стиль одежды – вместо ярких цветов, которые раньше предпочитали горожане, теперь носят неприметное серое, черное, коричневое. Никаких тебе больше рискованных шуток, славных пирушек и веселых прелюбодеяний.

Вот же мерзавец!..

Город фактически становится тоталитарной христианской республикой, почти все стараются жить по Библии, а эксперимент по воспитанию нового человека продолжается. Светские дисциплины в университете массово заменяются духовными. На площадях начинают полыхать костры. В них жгут книги, шахматные доски, игральные кости, домино, шарманки, виолы, лютни. Мрачная атмосфера идеологической давильни доходит до того, что сам Боттичелли прилюдно кается и бросает в костер свои картины – рядом с другими картинами и скульптурами.

Штурмовики Савонаролы, чем-то отдаленно напоминающие «нашистов» мрачного моралиста Васи Якеменко, рыскают по домам в поисках еще не сожженных книг, картин, музыкальных инструментов, предметов роскоши, ублажающих плоть...

Экономика города трещит по всем швам. В Риме начинают тревожиться: праведность и догматы – это, конечно, хорошо, но не для того чтобы по ним жить, черт побери! Папа Александр VI сначала пытается подкупить неистового Савонаролу – предлагает ему должность кардинала. Но фанатик ведь не для себя старается, а для людей! Савонарола отказывается: «У меня не будет иной шапки, кроме шапки мученика, обагренной моей собственной кровью». И продолжает обличать – теперь уже грехи Ватикана.

Ах ты, дурило праведный!.. Ладно, пойдем другим путем... Шапку хочешь? Получишь по шапке! Ватикан отлучает психопата от церкви, производит его арест и отправляет дурака на костер. Пожалуй, это был единственный сгоревший на церковных кострах, кого нисколько не жалко...

Коммунисты тоже настолько чтили догматы своей марксистской религии, что давили у советских людей любые человеческие стремления. Например, запрещали советским гражданам строить на этих гребаных шести сотках двухэтажные дома с отоплением. Садовый домик должен быть площадью не более 25 квадратных метров – и баста!.. Даже сейчас, когда я вспоминаю все это, ненависть разбирает: ну почему?!. Однако нормальной логике этот шизофренический запрет не поддается, только логике иррациональной, то есть религиозной: дабы «не возбуждать в людях частнособственнические инстинкты».

«Частная собственность – это плохо» – таков догмат марксизма.

Еще пример... В одном из северных наших городов некий наблюдательный житель заметил, что над подземной теплотрассой зимой почти нет снега – тает он из-за тепла. И построил над теплотрассой парник. Стал выращивать огурцы и продавать на рынке. То есть наживаться. Как вы думаете, что с ним сделали коммунисты? Наградили за трудолюбие и находчивость? Посадили! За пробуждение в себе частнособственнических инстинктов.

В книге Василия Ершова «Раздумья ездового пса» есть такой эпизод: «В 1950-х, когда я еще учился в школе, соседский мальчишка по безотцовщине попал в школу-интернат. Это был уже не тот ужасающий послевоенный детдом, где в нищете, голоде и ожесточении бились за жизнь сироты войны, – нет, это была новая школа, где детей хорошо кормили и одевали. Но вот по истечении срока но?ски вполне добротной одежды ее полагалось уничтожать по акту: рубили топорами, иной раз сами старшеклассники. Родители их ходили в то время в фуфайках и кирзухах; еще годную одежду можно было по уму отдать в те же детдома... нет, плоды человеческого труда – рубили...»

Почему рубили? Почему в СССР все, списанное с баланса организаций, но еще способное послужить, предпочитали уничтожить, а не просто выбросить на помойку или отдать людям? Потому что если отдашь, завтра придет следователь и спросит, а чем ты докажешь, что не продал за деньги и не нажился на этом? Наживаться в СССР было нельзя. Это догмат, за нарушение которого сажали.

Помню, уже в эпоху агонии этого ужасного строя, когда в воздухе пахло перестройкой и кооперативами, журнал «Крокодил» разразился фельетоном, гневно осуждающим весьма предприимчивого человека по фамилии, кажется, Архипов, который находил на свалке обрезки войлока, вырезал из него стельки и продавал. Наживался на трудовом народе, гнида!.. Не в силах понять логику коммунистов, я, тогда еще совсем молодой человек, написал в журнал недоуменное письмо, в котором просил крокодильских коммунистов объяснить их позицию – за что они мужика чморят, что такого вредного и кому он сделал? Мне пришел ответ, в котором говорилось, что ничего вредного для страны герой фельетона вроде бы не сделал, но позицию свою журнал не изменит, поскольку... И вот конец этой фразы я до сих пор помню настолько хорошо, что без малейших угрызений совести могу взять его в кавычки: «...но вместе с тем у нас нет никаких сомнений, что Архипов заботился прежде всего не о людях, а о собственном кармане».

Вот оно – преступление! Человек заботился о себе и своей семье – вместо того, чтобы заботиться о других, а заботу о себе инфантильно переложить на плечи государства. Заботиться о себе и своем достатке самому – значит нарушать догмат, в соответствии с которым главное не человек, а коллектив. Тот же принцип главенства коллектива, кстати, провозглашали в свое время и германские национал-социалисты. Коллективизм – атавизм родового строя. Психологическая архаика.

И здесь я хочу обратить внимание читателя на одну характерную особенность архаичного сознания – оно принципиально тоталитарно, оно жаждет кнута и «порядка», а его носитель всегда стремится запретить другим людям то, что не нравится лично ему. Основание для запрета в основе своей глубоко деревенское – традиция, обычай, канон, норматив, догмат, мораль, Священное Писание, – а вовсе не трезвая логика. При этом словесные оболочки для запрета бывают разные:

– Ой, а шо люди-то скажуть, позор-то какой!

– Это грех!

– Подумайте о детях!

– Никто так не делает!

– Это аморально!

– Ну вот еще!..

Если такому человеку не нравится, скажем, проституция, он яростно выступает за ее запрет для всех – вне зависимости от их мнения... Вот, кстати, вам и второй характерный признак инфантильного сознания – вера во всемогущество запретов: «стоит только запретить что-либо и хорошенечко проконтролировать, как все и наладится!..». Это настолько важная особенность деревенского мышления, что мы к ней еще не раз вернемся.

Вера в запреты у простых людей лежит рядом с верой во всемогущество начальственного прозрения и государственного управления. Простаки, например, верят, что даже такой сложной системой, как экономика, вполне можно управлять. Между тем экономическая система ничуть не проще климатической. И управлять экономикой невозможно, потому что по самой природе этого явления любой управляющий человеческий фактор является частью системы, сидит внутри нее. Подобными системами нельзя рулить, их можно только подталкивать и прогнозировать с определенной долей вероятности.

Кстати, о прогнозах... Для того чтобы управлять чем-то, нужна предсказательность, то есть знание того, как поведет себя система при воздействии. Если щелкнуть выключателем, загорится свет.

Это простой случай с простой системой. Особенности же сложных систем как раз в том и состоят, что они труднопрогнозируемые. Но, допустим, вы великий ясновидец и гениальным прозрением умеете предсказывать непредсказуемое будущее – неважно, экономики или свое личное... Причем абсолютно точно! То есть настолько точно, чтобы им управлять. И вот вам явилось внезапное озарение, что завтра вы попадете под автобус. Чтобы избежать этого, вы весь день не выходите из дома. И под автобус не попадаете. Вопрос: было ли ваше предсказание точным, если оно не сбылось?

Это не такой простой вопрос, как кажется. На этом вопросе стоит мир...

Что именно вы предсказали, когда дали прогноз о попадании под автобус? Реальность или нереальность? Можно ли этот прогноз теперь проверить? Почему вы не предсказали свое сидение дома, ведь оно точно случилось? Не потому ли, что вы не умеете точно предсказывать? Или просто точные предсказания не сбываются?

...Нет, до определенной степени рулить экономикой можно. Ее можно даже совсем задушить, как это сделали в СССР. Ее можно тормозить или отпускать на волю. Однако экономикой невозможно управлять так, как это пытался делать Госплан – вычисляя с точностью до единицы, сколько и каких лампочек, электробритв, а также прочих товаров потребно людям. Экономика чересчур сложна для этого. Сложна не в том смысле, что мы еще чего-то не знаем про нее, чтобы вычислить, нет, она сложна в чисто квантовом, гейзенберговском смысле – принципиально непредсказуема. Нельзя предсказать, когда и через какое время перегорит данная лампа, сколько бра повесит в Нижнеудинске на стенку хозяин дома, не разобьет ли десяток яиц неуклюжий дядя Вася, неся свою пайку из магазина, не повредит ли машину в аварии дядя Саша из Верхнего Волочка.

В экономике задействованы сотни миллионов людей со своими интересами. Каждый из них – субъект. Но поскольку их миллионы, экономика, состоящая из субъектов, объективна. Или, что то же самое, является живой, существующей по своим законам сложной системой, существующей как одно целое и потому не сводимой к своим составляющим. Точно так же человека нельзя свести к набору его клеток... Люди, сидящие в Госплане – это составляющие экономики, ее клетки. Поэтому управлять всем организмом экономики не могут, а погубить его – запросто: так же, как раковые клетки губят организм.

Как любая живая система, экономика лучшим образом сама себя регулирует, чтобы сохраниться. Автоматически. А управление экономикой в ручном режиме, как это пытались делать в СССР и в книге Айн Рэнд, убивает ее. Будучи сложной системой, экономика не терпит тупой централизации. Она может существовать только тогда, когда мириады решений принимаются на местах клетками этого живого организма самостоятельно. Вы ведь не пытаетесь давать команду каждой клетке своего организма, как ей жить и работать и по каким идеологическим принципам существовать?..

Большевики, вскормленные новой западной религией (марксизмом), были, тем не менее, плодом русской жизни. Они варились в общественном котле, в котором самым парадоксальным образом сочетались западный «научный социализм» с уже существующим здесь «почвенным социализмом» – далекой от рыночных привычек крестьянской общиной. И это противоречие отразилось в политике большевиков. Они злобно костерили отсталость и феодальность России, но при этом не менее злобно ругали и буржуазный Запад.

И поэтому пошли третьим путем. Который и привел страну в голодный тупик 1991 года, когда запасы хлеба в городах исчислялись днями...

Впрочем, до этого еще далеко, а пока большевики, только-только взявшие власть, решают строить новое, светлое общество. Принципы понятны: капитализм – это зло, отставание от капитализма – тоже зло. А нам нужна империя добра! Царство справедливости и изобилия! С чего начнем, товарищи?..

По первости начали с возрождения капитализма, потому что без капитализма победить послевоенную разруху и накормить страну было невозможно. Временный откат от социализма к капитализму назвали НЭПом. Расчет оказался верным – слегка приотпущенная на шее рыночной экономики удавка позволила быстро поднять и накормить страну. Но большевистскому духу частная собственность, накопительство и корыстная работа на себя, а не бескорыстная работа ради блага других людей, были глубоко противны. Поэтому НЭП свернули. Экономикой стали рулить. Начали с цен.

Главный рулевой – товарищ Сталин – так излагал свое видение экономики: «а) потребовать от кулаков немедленной сдачи всех излишков хлеба по государственным ценам...» Это было первым пунктом его предложений по обеспечению страны хлебом. Но мы знаем: везде, где ущемляется роль денег, их дефицит приходится покрывать насилием. Поэтому вторым пунктом в экономике товарища Сталина логично значилось: «б) в случае отказа кулаков подчиниться... конфисковывать у них хлебные излишки в пользу государства с тем, чтобы 25 % конфискованного хлеба было распределено среди бедноты и маломощных середняков по низким государственным ценам... Вы скоро увидите, что эти меры дадут великолепные результаты...»

Результаты большевистского управления экономикой действительно были великолепны – в стране начался голод. Это случилось потому, что урожаи стали быстро падать (зачем что-то выращивать, если все равно отберут?), а сбор хлеба в закрома государства, напротив, возрос, поскольку реквизировали порой все подчистую. И где-то эти кривые должны были пересечься...

К тем, кто мешал ведению планового хозяйства, ЦК ВКП(б) настоятельно требовал «...применять суровые репрессии, осуждение на 5–10 лет заключения в концлагерь, а при известных условиях – расстрел».

Это вместо денег...

Большевики, стараясь «третьим путем» догнать передовые страны, по сути, сделали шаг назад – вновь ввели феодальное рабство, закрепостив крестьян: свободная внутренняя миграция крестьянам была запрещена, сельским коммунистическим рабам даже не выдавали паспорта, чтобы не сбежали с земли. (Любопытно, кстати, что тем же самым путем закрепощения крестьян пошел позже и коммунистический Китай. И точно так же, как у нас, результатом социалистического эксперимента стал беспрецедентный голод, подобного которому не было за всю историю Китая – за три года умерло 27 миллионов человек. И это не считая тех 30 миллионов китайцев, которые погибли в результате репрессий и умерли в концлагерях.)

Поначалу, конечно, русским крестьянам все происходящее не понравилось: обещали одно, когда царя свергали, а сделали, блин, совсем другое!.. И они начали повсеместно бунтовать. В ответ большевики бросили против своего народа армию. Это можно было бы назвать второй серией Гражданской войны, если бы не было обычной бойней – бунтующие села косили из пулеметов и использовали против крестьян химическое оружие.

В 1932 году товарищ Молотов, инспектировавший Украину, честно доложил партии, что большевистское регулирование сельского хозяйства привело богатейший хлебный регион страны к голоду. Раздутые трупы женщин, детей и стариков валялись на Украине по всем обочинам.

– Голод? – недоуменно переспросило партийное руководство. – Ерунда! Мы же строим общество справедливости и изобилия! Империю добра! Это при капитализме трудящиеся влачат жалкое существование, а у нас все по-другому... Пускай дохнут.

Три миллиона человек умерло на Украине за один только год. Зерно, которое большевики не успели вывезти в центр, потому что не было вагонов, гнило под дождями и снегом в огромных кучах прямо на станциях, но дистрофиков с огромными глазами, пытавшихся взять костлявой рукой горсть этого зерна, отстреливали часовые в буденновках. А крестьян, бежавших от голода с Украины, ловили и насильно возвращали назад – подыхать, как партия велела.

Голод был не только на Украине. Моя мать родом из Тамбовской губернии. Самое сильное впечатление ее детства – постоянная нехватка того, что можно было бы съесть. Ее сестра Лида, которой сейчас за восемьдесят, до сих пор отъедается, никак остановиться не может. А самое главное удивление крестьянских детей той эпохи (кому повезло дожить) – нынешнее изобилие на полках магазинов. Им до сих пор кажется, что это какое-то временное, эфемерное чудо. «Все есть в магазинах!» – последние пятнадцать лет поражаются мои родители, дядья и тетки.

И до сих пор главные слова, которыми постсоветские люди оценивают качество отдыха своих друзей или родственников в каком-нибудь турецком отеле или российском пансионате – это слова о еде: «А чем кормили? Угу... Значит, не голодали».

...Когда я писал свою книгу про климат, часто приезжал на квартиру гениального климатолога Владимира Клименко. И как-то раз сказал ему, что древний угловатый чемодан, который лежит у него на шкафу, давным-давно уже неплохо было бы выбросить.

– Что вы! – отмахнулся Клименко. – Это чемодан моей мамы. Она же с Украины. А люди, пережившие голод на Украине, никогда ничего не выбрасывают.

Они никогда ничего не выбрасывают, наши родители, пережившие Совок! Они приучили к этому и меня...

Недавно жена начала разбираться в шкафах на предмет инвентаризации своей одежды. Нашла много нового и интересного. Периодически выходила ко мне, стучащему на компьютере, крутилась и хвасталась обновками. Половину найденного, правда, потом выкинула... И это бы еще ничего! Но затем она взялась за мои вещи.

– Вот эту рубаху ты носишь?

...Я вообще-то рубахи уже много лет не ношу – летом хожу в футболке, а зимой на футболку надеваю свитер и куртку. Присутственных мест не посещаю, потому пиджаков не имею вовсе. А все рубашки остались от прошлой жизни...

– Не выбрасывай.

– А штаны вот эти?

– Ничего не выкидывай! Такие отличные штаны...

– Да ты же из них уже вырос! На пузе не застегнутся.

– Ты что, сдурела?! Хочешь выкинуть еще вполне хорошую вещь? Совсем не рваную?!.

– Да куда ты в ней пойдешь?

– Молчи! Вот будет война, надену. И рубаху тоже.

– Квартиру захламляешь только...

– Давай тогда отдадим бедным.

– Каким бедным, где ты этих бедных наблюдал в последний раз? Вчера в мусоре видела – кто-то выкинул почти новую соковыжималку.

– А ты знаешь, что в Африке люди от голода пухнут?

– Ну пускай съедят твою рубашку! Отнеси им. Ты когда в ближайшее время в Африку собираешься?

– Ну ладно, ладно, давай на дачу отвезем. Только не выбрасывай. Это же уму непостижимо...

Все, что жалко выбрасывать, мы с папенькой каждый год в прицепе свозим на дачу – мебель, сапоги, польты старые, чемоданы угловатые, палочки деревянные. Там все как-то бесследно растворяется и совсем не мешает.

Родовая травма двух поколений...

Ладно, возвращаемся к нашим баранам – большевикам... Они построили в стране то, что всегда получается при строительстве светлой утопии – концлагерь, опоясанный колючкой государственной границы – чтоб осчастливливаемые граждане не разбежались.

Большевистская попытка планового развития экономики с помощью мудрых руководящих указаний партии не удалась – первый же пятилетний план был с грохотом провален. Планировали выработать 22 млрд кВт·ч электроэнергии, а наработали только 13,5. Планировали добыть угля 75 миллионов тонн, а добыли на десять миллионов тонн меньше. Планировали наплавить чугуна 10 миллионов тонн, а выплавили 6,2. Автомобилей задумали сделать 100 тысяч штук, а сделали чуть меньше 24 тысяч. Минеральных удобрений намечтали выпустить 8 миллионов тонн, выпустили – 0,9. И так куда ни кинь, по всем строчкам – провал полный.

Однако могут ли такие мелочи огорчить большевиков? С новыми силами и твердой верой в управляемость экономики они начали раздавать директивы и выпускать циркуляры. Кто виноват, что экономика не захотела подчиниться руководящим указаниям партии? Ясен перец, вредители! А против этих недочеловеков рецепт известен – тюрьма и пуля. И саботажников – теми же методами. Не хотят становиться сознательными, то есть работать не для себя, а для дяди (народа), пусть проглотят свинцовую пилюлю. А партия, облизывая ложку с черной икрой, вам еще одну пятилетку напланирует. Вперед, рабы! За работу, товарищи!

Убийство сельского хозяйства и возведение совершенно перекошенной промышленности аукалось СССР все 70 лет, в течение которых большевики пили из страны кровь. Вся «экономика» в стране была перевернута с ног на голову. К 1960-м годам заготовительные государственные цены на крупный рогатый скот превысили магазинную цену мяса в 13 раз. Однако даже такие дотации ничем не могли помочь деревне: машина сельского хозяйства уже не работала. На заседании сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 года Хрущев произносит потрясающие слова: «Товарищи, посмотрите на карту. Наша страна занимает одну шестую часть суши земного шара. И нам негде, оказывается, зерновых, картошки и кормовых культур посеять с таким расчетом, чтобы обеспечить потребности народа. На карте мира Голландию пальцем всю закроете, а мы у нее вынуждены закупать мясо и сливочное масло».

Если кто не был в нечерноземной деревне, съездите в любую. Увидите величественную картину человеческого упадка, которую нарисовал социализм на селе: сплошь алкоголики и деграданты – грязные, с утра пьяные, оборванные опущенцы. И психология их, что примечательно, отличается в худшую сторону даже от отсталой психологии русского крестьянина столетней давности.

...Не так давно одна уважаемая компания пришла в российское село с благородной целью подзаработать деньжат. Пришла не в Нечерноземье, где людей в нормальном смысле этого слова уже практически не осталось – одни упыри, а чуть южнее, где ситуация с качеством населения получше – в Белгородчину. Построили масложировой заводик. И с чем, как вы думаете, столкнулись, нанимая персонал?

Директор этого заводика рассказывал прессе, что когда он увидел pезyльтаты социологического исследования местного населения, его состояние было «близко к истеpике». Выяснилось, что все человеческое у этих «людей» почти полностью атрофировано. У них практически нет никаких потребностей, соответственно, их нечем мотивировать, это ходячие трупы! Каждый второй селянин заявил, что ему не нужен туалет в доме, он прекрасно в студеную зимнюю пору может добежать до деревянного нужника; 28 % считают, что им не нужен душ в доме; 35 % не хотят иметь автомобиль; 60 % не желают расширять личное хозяйство. Те же 60 % признаются, что не считают кражу зазорным поступком, а не крадут они только потому, что нечего... И практически все негативно относятся к предпринимателям.

Вот вам результат большевистской селекции. Обратной селекции...

Если из стада отбирать лучших, самых здоровых, активных особей, а остальных отбраковывать, через несколько поколений можно получить прекрасное по качеству поголовье. А если, напротив, отбраковывать лучших, стадо ждет вырождение. Большевики вели в стране отбор именно на вырождение – руководствуясь принципами социализма, они физически уничтожали лучших производителей (кулаков) и старались помогать худшим – беднякам. То есть тем, кому, кроме своих язв, бесталанности и склонности к алкоголю, нечего было предъявить судьбе как аргумент в борьбе за доппаек. «Слабым нужно помогать! И у кого же отнять для слабых, как не у сильных? Не должен один купаться в роскоши, когда другой концы с концами сводит!» – этот последовательно проводимый в жизнь гуманный принцип в романе-исследовании Айн Рэнд привел ее книжную страну к распаду и голоду. Он же убил СССР.

Социализм неминуемо ведет к вырождению, распаду и голоду. Любопытно, кстати, что вполне созвучный с социалистическим христианский принцип о подставлении второй щеки и о помощи сирым да убогим объективно ведет к тому же. Всем хороши религиозные принципы – и добры, и гуманны, и справедливы... одним только плохи – жить по ним нельзя. А если попробуешь, сплошная какая-то савонарола получается...

И так-то до революции Российская империя по качеству населения сильно уступала Европе – мало было людей инициативных, деловых, самостоятельных (то есть настроенных индивидуалистически). И без того крестьянская среда почти сплошь была поражена общинной гнилью коллективизма. А тут еще пришедшие к власти «христиане без бога» – большевики – ударно поработали над разведением в стране нового подвида безынициативных homo sapiens.

...Так вот, столкнувшись с ужасающей апатичностью сельского населения, российские коммерсанты на Белгородчине схватились за голову – с кем работать? Беспроцентные ссуды, деньги, возможность самореализации – все это для отупелого населения было пустым звуком. Единственное, на что оказались способны местные – мешать работать. Они поджигали новехонькие комбайны, не жалели сил для того, чтобы расставлять в полях железные штыри – лишь бы помешать капиталистам «пить кровя из трудящего народа».

На мой взгляд, таких может вылечить только крематорий, но у капиталистов не было другого народа для эксплуатации. Пришлось изучать эту агрессивную тупую массу, чтобы понять возможные границы ее употребления. Для этого из столицы были приглашены психологи и социологи.

Исследование показало то, что оно показало: полное отсутствие мотивации к работе – люди не хотят работать, потому что не хотят потреблять. При этом 10 % всех семей живут ниже порога нищеты (едят не всегда досыта), 59 % – на уровне нищеты (питания хватает впритык, денег на одежду нет). И их вполне устраивает такое скотское полупьяное существование, это почти уже не люди...

А о чем они думают, эти существа? Ведь думают же они о чем-то, глядя на мир из-под своих грязноватых узких лбов. Что отражается в их сумеречном сознании?.. Выяснилось, что они, оказывается, мечтают о хорошей жизни! Чтобы вдруг, откуда ни возьмись, пришли достаток и комфорт. Но прилагать собственные усилия для достижения этого комфорта не хотят. При этом большинство винит в своем положении не себя, а жизнь.

И все-таки капиталисты нашли ключик к использованию этой аморфной массы! Психологическое исследование материала позволило выявить, что для него (материала) очень важен коллективизм и характерна такая чисто деревенская черта, как зависимость от мнения «опчества». Кроме того, у всех без исключения особей открылся весьма высокий уровень чувственного восприятия – прямо как у животных! Вообще, как я уже отмечал в «Судьбе цивилизатора», на земле существуют две большие группы населения – с городским менталитетом и с архаичным. Городской стиль мышления и мировосприятия основан на индивидуализме, рационализме и стремлении к конкретным достижениям. А деревенский тип – на эмоциях и простых чувствах. Соответственно горожане – большие логики и потому большие аудиалы. А селяне, напротив, большие визуалы и кинестетики, они хуже понимают доводы и лучше – плеть.

Деревенщик легко отказывается от своего «ошибочного» мнения, если оно не совпадает с мнением соседей... Вот на этом их и поймали. Коллективистов поймали на коллективизм – попросту говоря, устроили в деревне систему круговой поруки. Вам важнее не деньги, а мнение соседей? Получайте!.. Вася пришел на работу пьяным и запорол трактор? Наказаны будут все!.. И вот уже Петя с Колей берут оглоблю и поправляют Васю. Сережа сегодня плохо работал? Наказаны будут все!.. И вновь «опчество» при помощи оглобли поправляет своего оступившегося товарища.

С волками жить... Точнее, с баранами...

Кстати, о баранах. Что-то вновь отвлеклись мы от наших большевичков, вовсю крутящих штурвал на одной шестой части суши. Это непорядок. Вернемся в серединку ХХ века. Что у нас творится там, в стране побеждающего (самого себя) социализма? А творится то, что отстающая страна постепенно превращается в сырьевой придаток Запада. Советский Союз сидит на нефтяной игле, потому что, не продавая нефть, уже не может прокормить свое население. И обеспечить товарами народного потребления тоже. Все в стране – дефицит. Главное словечко – «достал». Периодически пропадают из продажи то стержни для шариковых ручек, то стиральный порошок, то туалетная бумага, то электрические лампочки, напланированные Госпланом... Исчезают колбаса, мясо, сыр, пиво... По стране гуляет шутка: «длинная, зеленая, колбасой пахнет – что это?» Ответ: «электричка из Москвы». Колбаса есть только в столице.

Почему такое происходит? Что творится с экономикой? А ничего не творится, поскольку никакой экономики нет: «экономика» – это синоним слова «рынок». А «рынок» для правоверных марксистов – что дьявол для христиан, поэтому подлежит изгнанию. Руководство СССР непоколебимо в своей марксистской вере – даже тогда, когда страна уже начала трещать и разваливаться: в 1990 году, на своем последнем XXVIII съезде коммунисты проголосовали, чтобы из названия комиссии по спасению экономики слово «рыночная» было удалено.

...Гвозди бы делать из этих людей!

Аналогичные явления творились во всех странах социалистического лагеря. Проявилась даже некоторая закономерность – как только демографические весы социалистической страны переваливали за точку равновесия, то есть как только численность населения в городах сравнивалась с числом жителей в сельской местности, экономика начинала тормозить и разрушаться. Причина понятна: взлет и само существование индустрии в социалистических странах «финансировалось» за счет рабского сельского хозяйства, из которого высасывали все до предела, как при феодализме. А созданная на крови крестьян индустрия была столь ублюдочной, что обеспечить производство хоть чего-нибудь, что можно было бы продать за рубеж, практически не могла... И когда критический рубеж – 50 % населения уже у станка, а 50 % еще за плугом – бывал пройден, «экономика» социалистического государства начинала трястись и рушиться: полностью убитое сельское хозяйство больше не могло тащить тяжкий балласт никому не нужной промышленности.

Если вы не поленитесь и поищете графики социально-экономического развития СССР, то начиная с середины 60-х годов увидите сходное поведение всех кривых – резкий перелом и падение динамики ВВП, производительности труда, производства предметов потребления, продукции сельского хозяйства, номинальной зарплаты, розничного товарооборота в текущих ценах... Странно ли, что именно с этой поры в тяжком слитке страны начала незаметно развиваться оловянная чума общественного недовольства – те самые кухонные разговоры и бытовой антисоветизм...

После преодоления критического демографического рубежа у социалистической страны остается только два пути: умирать или запускать греховные рыночные механизмы. Югославия была первой страной, решившей предпочесть социалистической правоверности неправедное спасение. За ней последовали Венгрия, Вьетнам, Китай... Вьетнам, кстати говоря, сначала отступать от марксистской религии не хотел и в 1989 году честно попросил у СССР взаймы до лучших времен 400 миллионов долларов для поддержки дела социализма, который естественным образом начал загибаться. Советский Союз в деньгах отказал. Вьетнам вздохнул и резко свернул социализм – отменил карточную систему, либерализовал цены, отменил субсидии на продукты питания, девальвировал национальную валюту, распустил колхозы. И сразу стало сытно и хорошо. Прямо как при НЭПе в начале СССР.

И в Китае тоже отлично сработало... До 1980 года включительно Китай, как и СССР, импортировал, то есть ввозил в страну, продовольствие. А после разгона колхозов и ликвидации социализма на селе стал экспортером продовольствия – до 1980 года ввоз продуктов питания превышал в Китае вывоз на 2,4 миллиарда долларов, а уже в 1985 году все было ровно наоборот: экспорт продовольствия превышал импорт на 2,1 миллиарда. Одним только отказом от социализма на селе Китай в кратчайший срок избавил от голода огромную страну.

Кстати, вопрос: а почему СССР отказал Вьетнаму в деньгах? Неужели Советский Союз не любил социализм? Нет! Советский Союз очень любил социализм! Советский Союз любил социализм больше всего на свете! Просто у Советского Союза уже не было денег на эту продажную любовь, поскольку нефть – основной источник пропитания страны – внезапно упала в цене на мировых рынках. Если в 1980 году баррель нефти стоил 66,1 $, то к середине восьмидесятых упал до 19,9 $. Самим стало кушать нечего...

Это самое «кушать нечего» развивалось в СССР как лавинообразный процесс начиная с середины ХХ века, что отчетливо видно по импорту жратвы, которую Советский Союз вынужден был завозить год от году все больше и больше.

Зерна Союз ввозил в 1970 году 2,2 миллиона тонн;

в 1975 – 15,9 млн т;

в 1980 – 29,4 млн т;

в 1985 – 45,6 млн т.

Прямо экспонента какая-то! Хроника катастрофы... Та же ситуация с мясом. В 1970 году Совок ввозил 165 тысяч тонн мяса;

в 1975 – 515 тыс. т;

в 1980 – 821 тыс. т;

в 1985 – 857 тыс. т.

Еще катастрофичнее выглядит общее отрицательное сальдо торгового баланса Советского Союза по жратве. Если в 1970 году СССР ввозил сельхозпродукции на 1 миллиард долларов больше, чем вывозил, то через пятнадцать лет ввоз превышал вывоз в 17,5 раз!

То есть закупать еды с каждым годом требовалось все больше и больше, а денег меж тем становилось все меньше и меньше: нефтяные цены начали свое плавное снижение с 1981 года, а в 1986 году планирование перешло в пикирование – цены просто обрушились:

1980 – 66,1 $ (средневзвешенная цена за баррель),

1981 – 57,6 $,

1982 – 50,3 $,

1983 – 45,2 $,

1984 – 42,2 $,

1985 – 39,9 $,

1986 – 19,9 $.

Удивительно ли, что пациент умер?..

Но, может быть, ценой удушения сельского хозяйства Совок сделал себе такую крепкую промышленность, что мог завалить весь мир автомобилями, комбайнами и тракторами? Завалить действительно мог. Но только насильно. Как писал один из экономистов, «ко второй половине 80-х годов наша страна вышла на самые передовые позиции в мире по производству низкокачественной техники. Отставая от США по производству зерна... мы опередили их по выпуску тракторов в 6,4 раза, по зерноуборочным комбайнам – в 16 (!) раз. Чтобы произвести столько зерноуборочных комбайнов, сколько их стояло в наших хозяйствах на ремонте в 1987 году, американской промышленности пришлось бы работать 70 лет».

Феерическая картина: страна, которая не может прокормить себя, тратит уйму сырья и энергии, выпуская циклопическое количество тракторов и комбайнов, которые, выйдя с конвейера, тут же ломаются и гниют в колхозах под открытым небом без запчастей, потому что запчасти – дефицит. Отчего происходил весь этот абсурд? От плановой экономики. Если вы в своем организме начнете слать циркуляры печени, селезенке или железам внутренней секреции с указаниями, чего, в какие сроки и в каких количествах они должны произвести, вы вскоре помрете. И не стоит этому удивляться.

В 1979 году зампред Совета министров СССР и одновременно председатель Госкомитета СССР по науке и технике – весьма, между прочим, редкий для поздней советской элиты экземпляр партийного интеллектуала, специалист в области теплофизики и термодинамики, лауреат Ленинской и Государственных премий академик Владимир Кириллин – пишет руководству страны докладную записку, в которой указывает, что ситуация в стране очень опасная: СССР закупает продукции машиностроения на 7,5 миллиардов рублей больше, чем продает за рубеж. На покрытие этой дыры уходит две трети всех валютных поступлений от продажи нефти и газа. Оставшуюся треть съедают закупки еды. Нужно что-то делать, ребята... Ребята даже не почесались.

После обрушения цен на нефть высшее руководство страны так же не ударяет пальцем о палец, чтобы провести в стране структурные реформы, а просто начинает брать за границей огромные займы; эти деньги элементарно проедаются, на них закупают за рубежом еду и технику. Коммунисты профукали прошлое и настоящее своей страны, а теперь начали проедать ее будущее. За эти коммунистические долги Россия расплачивается до сих пор...

Уже перед самым концом империи, прикидывая размеры гроба, который вскоре понадобится для похорон этой огромной разлагающейся туши, последний советский премьер Валентин Павлов (кличка в народе «Ёжик») писал: «По результатам торговли прошлого года мы стали должниками почти всех стран, даже Восточной Европы – Венгрии, Югославии...»

В стране тогда в изобилии были только талоны на отсутствующие продукты питания. Мясо, масло, макароны, спички, соль, водка, мыло, сигареты, туалетная бумага – все было по талонам. Отпуск хлеба в одни руки ограничен. Дошло до того, что даже в Москве на предприятиях в так называемых «продуктовых заказах» вместо обычных шпрот, печенья «Юбилейного» и «сухой колбасы» стали раздавать крупу, сахар и хозяйственное мыло. Я сам получал эти пайки... Костлявая рука голода вновь простерлась над страной.

Разные области СССР тогда начали воздвигать на своих границах подобие таможен, запрещая вывоз продуктов питания в соседние области. В Архангельской области выдают 200 г масла на человека в месяц, мяса – полкило на человека, сахара – 1 кг. В Перми такая же норма по маслу, но масло не выдается в связи с его полным отсутствием. В Нижегородской области есть молоко в свободной продаже, но его хватает на 1 час торговли в день. Растительного масла и сахара в Нижнем и Перми нет вообще, поскольку таможни Краснодарского края, Вологодской, Саратовской, Пензенской, Тверской, Липецкой, Оренбургской областей, Татарстана и Украины запретили вывозить стратегические ресурсы за свои границы. Самая лучшая ситуация в стране с солью – она есть во многих городах не просто в «заказах» на предприятиях, но даже в свободной продаже. Однако в Туле, Воронеже, Самаре, Улан-Удэ, Екатеринбурге, Комсомольске-на-Амуре уже нет и соли. В Челябинске начинается трехдневный мятеж...

Помощник президента Горбачева Анатолий Черняев оставил о том времени (1991 год) следующую запись, напоминающую апокалиптические строки из романа Айн Рэнд: «Гибнет урожай, рвутся связи, прекращаются поставки, ничего нет в магазинах, останавливаются заводы, бастуют транспортники. Что будет с Союзом? Думаю, что к новому году мы страны иметь не будем... Дефицит хлеба. Тысячные очереди у тех булочных, где он есть... Мы на пороге кровавой катастрофы...»

С чего большевики начали, тем они и кончили. Они приняли страну в разрухе и в полной разрухе сдали ее новым властям. Ох, виноват... Кое-что они все-таки сделали. Теперь у страны была еще атомная бомба... «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!»

Сегодня, по прошествии многих лет, некоторые граждане, сыто ковыряя в зубах зубочисткой, любят на досуге порассуждать о том, какая могучая страна у нас была, как ее все боялись... Боялись, конечно. Как нормальный человек боится в хлам пьяного опустившегося соседа с ящиком гранат в пустой облупленной квартире...

Эти ковыряющие зубочисткой люди любят поговорить о том, можно ли было спасти, сохранить Советский Союз. И им совершенно невдомек, что сохранять было уже нечего.

Глава 6

Жить стало лучше. Причем гораздо

Ужасная система, основанная не на интересе, а на принуждении, дала дуба.

Большевики ушли, и спасать страну, проводя рыночные преобразования, пришлось совсем другим людям. Они вытащили и накормили страну, ликвидировали дефицит. Но память о великом и ужасном Совке еще жива в людях...

До сих пор моя 80-летняя тетка Лида, дай ей бог здоровья, не перестает удивляться: «Нынче все есть в магазинах. Как в сказке! Теперь только и жить, да жаль мало осталось...»

После чего без паузы вполне может добавить: «Разграбили страну демократы! Все было народным, а теперь разворовали заводы-фабрики...»

Да, господа, простой народ прост, его сознание противоречиво и двойственно. И приведенный мною пример – только один из мириад. Вот еще один...

В книге «Конец феминизма» я писал про калифорнийский опыт непосредственного управления народом отдельно взятым штатом. Напомню. В 1960-е годы в США было проведено 88 референдумов, а в 1990-е годы – 378. И подавляющее большинство из них – в Калифорнии. Там мнение народа власти спрашивали буквально обо всем. И четко этому мнению следовали.

...Вообще, калифорнийцы – самые американистые американцы. Калифорния – это своеобразная лупа, которая увеличивает все новомодные американские и мировые веяния. Если Америка в едином порыве сдает литр крови голодающим голодранцам Чуркестана, Калифорния сдаст три... Если Америка кричит о равноправии, калифорнийцы делают себе татуировку со словом «равноправие»... Если Америка болеет феминизмом, калифорнийцы просто меняют пол... Если в мире начинают бороться с выбросами парниковых газов, калифорнийцы берут на себя повышенные социалистические обязательства и начинают дышать через раз...

Так вот, в последнее время Америка больна демократическим либерализмом, который к настоящему либерализму имеет мало отношения (так же как ЛДПР Жириновского – и к демократии, и к либерализму) и фактически является не чем иным, как совершенно неприкрытым социализмом, о чем мы еще поговорим в свое время. А уж в Калифорнии демократия и прислушивание к мнению народа дошли просто до крайностей: 85 % бюджета штата шло на финансирование программ, на которые непосредственно указал народ в ходе общекалифорнийских референдумов. (Каждый референдум, кстати, обходится бюджету Калифорнии в 55 миллионов долларов.)

Народ, как известно, плохого не посоветует – всяческие социальные программы «скидкок-на-лекарства-для-неимущих-помощь-убогим-инвалидам-матерям-одиночкам-вымирающим-видам– экология-чистый воздух-нет-атомным-станциям» настолько истощили бюджет, что он попросту начал рушиться. Но точно так же, как слабая Советская власть позднего периода не могла найти в себе силы отказаться от дотирования продуктов питания и повысить розничные цены хотя бы до уровня себестоимости, так и калифорнийские – избранные народом – власти не могли пойти против гуманных чаяний народа. И как пойдешь? Разве экологические программы – это плохо?.. Разве не нужно помогать тем, кому трудно, социальным низам, чьи младенцы нуждаются в искусственном питании из-за недостатка молока у матерей?.. Разве не нужно помогать тем, чьим детям не хватает денег на лекарства?.. Ведь ребенок не виноват, что у его мамы нет денег... Или, скажем, разве можно рисковать жизнями и здоровьем наших детей, позволяя энергетикам наживаться на народе и строить атомные станции – эти потенциальные Чернобыли?..

Результат этой политики розовых соплей известен: глубокий экономический кризис, веерные отключения электроэнергии, отзыв губернатора Д. Дэвиса в октябре 2003 года, избрание на его место голливудского «терминатора» – Шварценеггера... Который сейчас бьется, как рыба об лед, пытаясь пробиться через частокол этих референдумов и спасти штат (во время написания этой книги народ Калифорнии с треском провалил на референдуме штук восемь жестких законов, предложенных Терминатором).

Беда в том, что массовое сознание шизофренично: народ вполне может проголосовать за взаимоисключающие вещи – например, одновременно за снижение налогов на трудящихся и за увеличение социальных выплат нуждающимся. Прямо как моя тетя Лида: накормили, но ограбили...

Еще пример народной шизофреничности... Старики стоят в небольшой очереди (большие очереди рассосались вместе с социализмом) и ругмя ругают новую власть и новое поколение. Ну, правительство, понятное дело, всех ограбило. А молодое поколение чем виновато? Бездуховные они... Вот мы в их годы не такими были! А этих ничего не интересует! Они – паразиты! Мы в их годы штанов не имели, страну поднимали, а они награбили у народа и разъезжают на машинах. Мы – ветераны войны, которые их от Гитлера спасли! – теперь стоим в очереди бутылки сдать, на хлеб наскребаем, а они нас грязью из лужи обдают на своих машинах. Откуда у них деньги на машины? Откуда у них деньги на сотовые телефоны, на видаки-шмадаки?.. Их бы в барак, как нас когда-то, – чтоб жизни понюхали...

Бессмысленный, тупой гнев старых совслужащих разогревается, вскипает как волна, пенится бурой пеной у ртов... И вдруг один из стоящих в той же очереди – человек чуток помоложе прочих, прежде молчавший – говорит:

– Да заткнитесь наконец... Не вы ли всю жизнь вздыхали со словами: «Не мы, так пусть хоть дети наши поживут хорошо!» Вот они теперь и живут хорошо. Так чем же вы недовольны? Тем, что ваша мечта сбылась? Или тем, что ваши дети и внуки не ютятся, как мы когда-то, в бараках и не стоят часами в очередях, чтобы отоварить талон на мыло?

Очередь замолкла, пытаясь сумеречным сознанием осмыслить сказанное... А я, со стороны наблюдая всю эту картину, подумал: они злятся, потому что втайне завидуют молодым, которые в голубых джинсах на машинах разъезжают. Потому что сами всего этого не имели и теперь не имеют. Не имеют, потому что всю жизнь коммунизм строили, то есть горбатились не на себя, а на дядю. Увы, дядя оказался банкротом... А нынешнее поколение работает не на идею, а на свое личное благосостояние. Потому и живут лучше своих предков.

И еще один пример... Народ не верит частникам-мироедам, а верит государству. Чуть что, раздаются крики: «отобрать», «перевести под государственный контроль», «национализировать», «государство должно проверять», «государство должно выдавать лицензии», «государство должно следить за качеством», «пусть будет государственная цензура»... Государство для человека с архаичной, общинной психологией – замена царя-батюшки, защита и опора. Дай волю народу, он всю промышленность государству обратно вернет... Это с одной стороны.

С другой стороны, народ не любит чиновников. «Чиновник» в народном сознании ассоциируется со словами «коррупционер», «взяточник», «плевать им на народ», «наворовали», «мордоворот наел», «дворцы себе строят – на какие шиши?» и т. д.

Но ведь государство – это и есть чиновник! Однако пойдите объясните это «народу»! Вы никогда не сможете лишить народ его главного достоинства – патологической тупости.

Да что говорить о плебеях, если даже коммунистические элиты эпохи крутого пикирования были по своему интеллектуальному уровню недалеки от людей из толпы. И причиной тому, как ни странно, был тот же социализм. Точнее, имманентно присущий ему противоестественный отбор, когда «выживают» худшие представители вида.

В соответствии с принципами социализма необходимо справедливое представительство во власти всех слоев общества. Поэтому в Верховном Совете должно было быть определенное количество интеллигенции, рабочих, женщин, узбеков и прочих доярок – в процентном отношении, примерно соответствующем их процентному содержанию в обществе. Любопытно, что этот самый наиглупейший из всех возможных принципов организации парламента, который только можно придумать, до сих пор претворяется в жизнь современными социалистами – в соцстранах Скандинавии, например!

Живут, скажем, в Финляндии 6 % шведов и уйма женщин. И на этом основании считается, что шведы и женщины обязательно должны присутствовать в парламенте и правительстве страны, причем не ниже определенного процента. Резонный вопрос: в чем смысл? Официальный ответ таков: чтобы защищать права меньшинств – шведов и женщин. И это дебильное объяснение, не лучшим образом характеризующее умственное состояние всей нации, дается финнами на полном серьезе!..

Мне страшно любопытно, какие такие могут быть у шведов и женщин права, отличные от прав прочих homo sapiens? Или, может быть, шведы и женщины принадлежат к другому биологическому виду? Вроде, нет. Однако таковы уж примитивные догматы социализма – искать в них логику и разум бессмысленно. Вера она и есть вера. В том числе и вера в некие мифические групповые интересы «всех шведов», «всех пролетариев» или «всех женщин».

...У внимательного читателя может возникнуть вопрос: если у финнов, норвежцев и шведов социализм, почему их страна не погибла, как СССР? Внимание, правильный ответ: разница между развитыми странами Европы и СССР только в том, что наша страна переболела социализмом в острой форме, а Европа болеет в хронической. Организм отсталых деревенских стран (СССР, Камбоджа, Куба, Китай и пр.) был настолько слабее, что болезнь социализма сразу приняла там самые страшные формы. Кстати, СССР от рецидивов социализма до сих пор еще окончательно не излечился, у нас только кризис миновал. А чухонцам, в начале ХХ века тоже не вполне развитым, просто повезло: добрый дедушка Ленин отпустил их обратно в Европу. Чудом выскользнули.

Вернемся, однако, к уже привычным нам баранам... Если начать отбирать в органы власти не по уму и деловым качествам, а по чисто формальным признакам (вес, рост, национальность, пол, партийная принадлежность, цвет кожи), что получается в итоге? Получится интеллектуальная деградация. В СССР она проявила себя в полной мере.

В 1966 году СССР был еще наполовину крестьянской страной. Соответственно уровень образования оставлял желать лучшего. И тогда в советской номенклатуре выходцы из неквалифицированных рабочих и крестьян составляли 70 %.

Прошло пятнадцать лет. Наступил 1981 год. В это время в СССР уже больше 70 % семей проживало в городах. Вырос и уровень образования граждан. А уровень голытьбы в руководстве страной не понизился, как можно было бы ожидать, а повысился – с 70 до 80 процентов!

В период с 1950 по 1989 годы из 100 человек, пополнивших высшую партийную элиту страны, 47 были, что называется, «от сохи» (деревенские), а 17 человек – из провинциальных рабочих поселков. И только 22 человека рекрутировались из крупного культурного центра – Москвы (причем 9 из них пришли во власть уже в горбачевский период – с 1985 по 1989 годы).

А самая высокая доля образованных горожан была в советском правительстве тогда, когда страна, по сути, еще представляла собой почти сплошную деревню – во время революции и гражданской войны. Дальше социализм начал свой противоестественный отбор. Потому «чижолый дух онучей» витал в Политбюро ЦК КПСС и на излете империи.

В какой-то момент совокупный интеллектуальный потенциал общества перевесил совокупную интеллектуальную немощь его правителей. Можно считать эту символическую точку «точкой невозврата». Здесь, кстати, кроется ответ на вопрос, почему большевики не повторили тот же самый трюк, который они проделали в начале ХХ века – почему не закрутили гайки до предела, не снизили потребление до лагерной пайки и не начали свой красный проект сначала, периодически постреливая?.. Достаточно подробно это обсуждается в «Судьбе цивилизатора». А сейчас лишь вкратце повторюсь: изменился демографический баланс. Или, попросту говоря, люди стали другими.

Не все, правда. Вот тетка моя Лида, с которой вы уже вполне знакомы, которую я очень люблю и которую все в нашей семье по-родственному зовут Лидушкой, как была деревенской девочкой, приехавшей когда-то в Москву работать на оборонном предприятии, так ею и осталась. Она до сих пор, округлив глаза, рассказывает полувековой давности городские былички про врачей-вредителей, которые нарочно убивали русских младенцев, делая им укол в пуповину (!), после которого младенцы через две недели умирали.

– Ишь, как придумали, изверги! – шумит тетя Лида, наливая себе очередную стопку. – Чтоб через две недели умирал! Уже после того, как его выпишут из роддома! Чтоб на евреев-врачей не подумали. А одна женщина прижала к себе младенца и кричит врачам: «Не дам ему укол делать! Никакая это не прививка, я знаю!» Он и выжил...

И люди с таким уровнем сознания наделены избирательным правом! Поневоле задумаешься о вреде демократии для недоразвитых стран. Можно вытащить человека из деревни, гораздо труднее вытащить деревню из человека...

Устав от людской глупости, вставляю в приемный лоток первый попавшийся CD и нажимаю «Play». Идет глупый американский фильм «V – значит вендетта». Все фильмы, снятые по комиксам, глупые, этот не исключение. О-о, а фильмец-то в кассу – про тоталитаризм! Стопами Оруэлла...

Действие происходит в современной Англии, в которой установился тоталитарный режим. Тоталитарный режим всеобъемлющ, он проникает во все сферы человеческой жизни, в том числе и в экономику – с целью порегулировать ее для народного блага. Забавно смотреть за попыткой режиссера, никогда на себе не ощущавшего гнет тоталитаризма, но что-то слышавшего об этом, продемонстрировать зрителю все его ужасы. Главные кошмары тоталитаризма в представлении создателей этого кинца (да, кстати, и многих людей на Западе) – отсутствие свободомыслия, слежка за частной жизнью, тотальный контроль, перлюстрация корреспонденции, отсутствие свободной прессы, невозможность вслух говорить, что думаешь... Все это так, и все это очень неприятно, конечно. Но разве в этом главная беда подобных режимов? Главная характерная черта тотальных режимов – тотальная же дефицитность экономики.

Создатели фильма об этом тоже что-то слышали. И для правдоподобия периодически вставляют в речь своих героев какие-то слова о том, что настоящего масла нынче не достать, оно поставляется только во дворец диктатора. Иногда герои говорят что-то о трудных временах, но самих этих времен на экране не наблюдается. Мы видим блестящие иномарки с мягко закрывающимися дверями, прилично одетых людей – в разноцветные шмотки явно не с фабрики «Московшвея». И мы, напротив, совсем не видим главного «достоинства» тоталитаризма – километровых очередей.

А ведь дефицитность – это именно то, что погубило тоталитарный СССР. Дефицитность и очереди – именно то, что, несмотря на тяжкое начало 1990-х, интеллигенция и народ так и не простили коммунистам, проголосовав в 1996 году вместо Зюганова за Ельцина. Единственное, что для этого нужно было напомнить людям – дефицит, талоны, очереди, табачные бунты. Хватило...

Для западных людей цензура, несвобода мысли и слова, вмешательство в частную жизнь – само по себе гадостно. Они от сытости полагают, что свобода и демократия есть некие самоценности, которые стоит защищать ради них самих. И многие даже не понимают, что, наряду с частной собственностью, это всего лишь инструмент для сытой бездефицитной жизни.

Сейчас у нас многие простые и не очень простые люди кричат о беспределе свободы слова, укреплении нравственности и введении цензуры в СМИ. Козлы... Начните с цензуры и вторым-третьим шагом получите советский голод... Хотите, чтобы жизнь была наполнена не нудной работой, а высоким смыслом и светлой героикой? Получите на выходе фашизм – без разницы, красный или коричневый.

Чем принципиально отличается социализм в его чистом, тоталитарном виде от чистого идейного капитализма?

Социализм говорит: «Мы приходим к власти ради народа. Мы не допустим, чтобы одни имели все, а другие ничего. У нас все будут примерно равны в своем богатстве. Мы будем за этим строго следить. Мы найдем управу на зажравшихся капиталистов, жиреющих на народной крови! Наш лозунг: “Все во имя человека, все для блага человека!”»

Капитализм говорит: «Все имеют право быть сытыми, довольными и счастливыми. Но за свое персональное счастье каждый отвечает сам. Задача государства – обозначить рамочные условия, в которых каждый может предпринимать все, что ему заблагорассудится для своего обогащения. Кто преуспел, тот и молодец».

Результат известен. В первом случае – моря крови и тотальная нищета. Во втором – спокойное сытое общество, в котором все ради потребителя, все для блага потребителя... В первом случае в результате селекции мы получаем совка – человека с инфантильным сознанием. Во втором – взрослого и самостоятельного гражданина, полного достоинства.

Кажется, Достоевский однажды написал, что «деньги – это чеканенное достоинство». Если вам, не нарушая закона (рамочные условия!), удалось заработать кучу бабла, вы – замечательный человек. И, главное, вы сами про себя это почувствуете! Потому что достоинство и значительность человека определяются, кроме прочего, тем, сколько денег он имеет. Какое может быть достоинство у бомжа?

Зарабатывай деньги всеми законными способами, даже если кто-то будет говорить, что твой заработок аморален! — это один из главнейших тезисов новейшего времени. Это тезис новой морали.

На одном из профессиональных форумов мне довелось наткнуться на рассуждения некоего журнал иста, возомнившего, что журналистика – это не профессия, а служение. На его месте, впрочем, мог бы оказаться любой слесарь или тракторист с подобными же пафосными взглядами на жизнь... По словам этого пафосника выходит, что либо ты пишешь Правду, Раскрываешь Глаза Обществу, Гневно Бичуешь и занимаешься иным продвижением своих взглядов на жизнь за счет издателя, либо нужно уходить из профессии и издавать – цитирую: «5-рублевые газеты с анекдотами, и будет вам заработок, правда, с побочным эффектом -перестанете себя уважать».

Как можно перестать себя уважать, честно зарабатывая? Как можно перестать себя уважать, продавая людям то, в чем они нуждаются – листки с анекдотами, булочки с изюмом, солидные газеты с новостями, шнурки, фонарики, кроссворды для электричек, аналитические журналы?.. Зарабатывание денег – самое уважаемое дело на Земле! И до тех пор, пока у нас в обществе нет культа денег, до тех пор, пока рубль, сделанный на починке крана не будет равен рублю, сделанному Открытием Глаз Обществу ни хрена в этой стране не получится хорошего, попомните мои слова...

Многие ругают художника Никаса Сафронова за конъюнктурность, на основании чего считают его аморальным человеком. Дескать, продал паразит свой талант за деньги... А за что же еще продавать свой талант, ребята? За пайку пареной брюквы?.. За миску баланды?.. За счастье мирового пролетариата?.. И что такое быть конъюнктурным? Ведь это просто давать людям то, в чем они нуждаются, чего они хотят настолько, что даже готовы за это платить! Попросит клиент художника Сафронова нарисовать его портрет так, чтобы он по тональности соответствовал обоям в комнате, а внизу пририсовать огурец для смеха – Никас нарисует. И правильно сделает. И его моральную правоту доказывает его кошелек.

Снобы могут сколько угодно обвинять Никаса в аморализме, но Сафронов у кассы первый, и противопоставить этому объективному обстоятельству снобам совершенно нечего. Да и не снобизм это вовсе с их стороны, а просто зависть. Тот, кто не может хорошо продаться, всегда обвиняет успешного человека в аморализме и приспособленчестве. Защитная реакция организма.

Мне могут возразить:

– Ну, Никас ладно, он, в конце концов, продает то, что сам производит, он не ворует и не грабит. А вот всякие абрамовичи и прочие нувориши... Разве можно было за несколько лет честно заработать миллиарды долларов, как это случилось в новой России? Просто разграбили страну, да и все! Народ ограбили...

Гнилой базар... Действительно, в стабильно работающей системе большой капитал можно заработать постепенным накоплением. Но в России ситуация была совершенно другой, нестандартной, переходной. А в таких условиях капитал делается не путем методичного накопления, а путем концентрации. Не забывайте, Россия 1991 года представляла собой огромное бесхозное пространство. Напомню тем, кто запамятовал: одно из самых расхожих словечек при «развито?м социализме» было слово «бесхозяйственность». И неспроста. Газетные и журнальные фельетоны возмущенно рассказывали о том, что закупленные на валюту импортная техника и оборудование годами ржавеют на заводских территориях под открытым небом, что урожаи сгнивают, не добираясь до элеваторов. Бесхозяйственность, короче... «Все вокруг колхозное, все вокруг мое!» – весело шутили ворующие картошку с полей советские люди, прекрасно понимающие: общее – значит ничье. Значит, можно брать, гадить, не заботиться, ломать, бросать под дождем...

Вся страна представляла собой сплошной бесхоз. Который после свистка мог подобрать каждый, кто не боялся получить пулю от другого такого же ушлого собирателя. И, естественно, капитал в своих руках сконцентрировали самые бойкие, самые умные, самые дерзкие, самые смелые и удачливые люди. Для этого подвига нужно было иметь не только ум, но и отвагу, способность ставить на кон собственную жизнь. Согласитесь, таких людей сложно не уважать. И стоит отдать им должное... Я как-то беседовал с политтехнологом Павловским, и он бросил одну очень точную фразу: «именно благодаря этим людям мы не стали мясом на разделочном столе». «Мы» – это Россия. А разделочный стол международный. Павловский прав: кто-то все равно должен был подобрать валяющиеся на всех ветрах обломки. Не эти, так те...

И что вместо благодарности слышат сегодня герои нашего времени? – «Разворовали страну».

Вот мой друг Стасик рассказывает по телефону, как он ненавидит «чубайсов-прихватизаторов»:

– Ваучеры эти были – обман народа! Почему я на них ничего не получил? Чубайс обещал на каждый ваучер «Волгу»! Ну и где, блин, моя «Волга»?

– Старик, а чем тебя твоя «Хонда» не устраивает?

Удивительный народ...

Кстати ваучер оказался вовсе не пустой бумажкой. Доходность его составила в отдельных случаях до 402 488 %! Такой доход получили, естественно, не все. А только те, кто удачно использовал свой шанс и вложил свой ваучер в правильное место, а не вытер им задницу.

...Я надеюсь, что мы доживем до того времени, когда Чубайсу с Гайдаром, столь нелюбимым широкими народными массами, поставят памятник. Это они сумели дать пинка под зад агонизирующей совковой экономике и тем самым запустить какой-никакой, но рыночный механизм. И вспомните, как быстро он заработал! Цены были отпущены с 1 января 1992 года при тотальном дефиците. А к концу того же года слово «дефицит» мы уже начали забывать...

Людям свойственно не видеть то хорошее, к чему они привыкли. И идеализировать то, что безвозвратно ушло в прошлое. После падения красной империи люди стали жить лучше. Но сами они в это пока еще не верят. Ругательная инерция переходного периода пока еще преобладает в сознании.

В 1993 моя жена лежала в роддоме. Перед выпиской ее сопалатницы рассуждали в том смысле, что забирать их мужья приедут, наверное, на такси, а это все – лишние деньги... Сколько это может стоить? Сколько вообще сейчас такси стоит при нынешней инфляции, Галя, как ты думаешь? Моя жена пожала плечами и ответила, что не знает, поскольку ее из роддома приедет забирать отец мужа, у него есть своя машина.

– А какая у него машина? – ревниво-заинтересованно тут же начали спрашивать мамки.

– Зеленая, – сбивая волну острой зависти, отмахнулась жена.

Это 1993 год, повторюсь. Вроде не так много времени прошло, но какая пропасть отделяет нас от той эпохи, когда автомобиль был еще роскошью, вызывающей повышенный и слегка завистливый интерес публики!.. Это кануло безвозвратно. Но до сих пор я слышу в прессе и по телевизору фразы о том, что времена у нас сейчас тяжелые, что народ страдает... Что народ обнищал из-за этих демократов с ихним рынком.

«Повальное обнищание народных масс»...

...Да, друзья мои, да! Народ обнищал так, что книги о похудании разлетаются с прилавков, как птицы.

...Народ обнищал так, что мегамоллы открываются чуть ли не каждый месяц, и в каждом к кассам стоят очереди людей с полными тележками жратвы.

...Народ обнищал так, что каждый год миллионы (!) россиян ездят отдыхать за границу.

...Народ обнищал так, что парк автомобилей в России растет на 10 % в год – дорожные строители за ним не поспевают. Продавцы не успевают завозить в Россию пароходы с автомобилями, а западные компании – строить здесь автозаводы, настолько обнищал наш народ.

...Народ обнищал так, что пригородные ландшафты изменились неузнаваемо – сотни тысяч новых домов, как грибы, выросли на расчищенных от леса площадях. А люди все не успокаиваются: и в будни, и в праздники на радость молдавским и таджикским гастарбайтерам толпится обнищавший, униженный до предела народ на строительных рынках и покупает, покупает, покупает – чтобы ремонтировать квартиры и строить себе коттеджи.

Я сказал «выросли сотни тысяч новых домов»? Оговорился. Прошу прощения. По оценкам Госстроя в России более 10 миллионов только незарегистрированных единиц недвижимости. Но ведь не все граждане уклоняются от уплаты налогов, не регистрируя свои новые дома. Большинство регистрирует. И это значит, что за какие-то жалкие 10–15 лет капитализма в России выросли десятки миллионов домов, дач, коттеджей. Не считая новых квартир... Да, официально новая Россия строит пока еще немного меньше, чем строила Советская. Но приплюсуйте сюда то, что воздвигают люди, и картина разительно изменится.

Даже по официальной статистике (данные ФСГС) обеспеченность жильем среднего россиянина сейчас выше, чем в СССР! Если в 1990 году на одного человека приходилось 16,4 м2жилой площади, то в 2004 году этот показатель достиг уровня в 20,5 м2. Так когда у нас было лучше с жильем – при коммунистах или при демократах?..

Знаю, больное для многих место задел – жилье. Любопытно, однако, что и при Советской власти главной причиной неудовлетворенности своей жизнью рабочие и служащие называли плохие жилищные условия. На первом месте! Можно представить себе степень этой неудовлетворенности, если она перекрыла даже дефицит, талоны и очереди!.. На душу советского населения приходилось вдвое меньше жилплощади, чем в Европе, и вчетверо – чем в США. Причем качество этого жилья было не в пример хуже, чем в цивилизованных странах.

Но даже сегодня, в благословенные сытые времена не все еще могут позволить себе улучшение жилищных условий. Так же, как не все еще пять лет назад могли позволить себе хороший автомобиль. Помню, тогда мой коллега-журналист Боря Гордон писал гневно-упрекающую статью о том, что отстаем мы пока еще от цивилизованных стран – в цивилизованных странах банки рекламируют кредиты, а у нас – вклады. Я и не заметил даже, как все произошло – банки теперь наперебой рекламируют кредиты. Меня на бензозаправке недавно поймала девушкa и настойчиво начала предлагать оформить кредитную карту одного американского банка, мотивируя это возможностью «легко и быстро брать крупные кредиты».

Я думаю, эта книга еще не успеет выйти в свет и устареть, как ипотечные кредиты населению станут таким же простым и доступным делом, как кредиты на автомобиль. А кредиты на автомобиль станут столь же простыми в получении, как нынешний кредит на стиральную машину, телевизор или фотоаппарат. Капитализм уже сделал для людей то, чего не мог сделать социализм, как ни тужился. И еще больше сделает!

Когда-то советский человек душу готов был продать за видеомагнитофон или джинсы. Видак стоил как автомобиль, а джинсы – полторы зарплаты инженера... Когда-то человек радовался, если вдруг видел, что в продажу «выбросили» сосиски, и ему посчастливилось купить их всего через полчаса стояния в очереди. Нынче эти дикие времена уже забылись. А жаль...

– Но ведь промышленная катастрофа все-таки произошла! – скажут мне любители социализма и всякие престарелые кара-мурзы. – Ведь производство после 1991 года упало в N раз...

Прерву на секундочку их гневные вопли и дам читателю необходимую справку. Кара-Мурза – это такое дикое ископаемое существо, «независимый мыслитель», интернет-шайтан, который ваяет длинные опусы о том, какой хороший был на самом деле социализм, какое это было справедливое и сытое, в отличие от капиталистического, общество. Оно выпускало очень большое количество комбайнов и селитры на душу населения! А кроме того, было невероятно моральным, поскольку «...общественный договор, которым оно было скреплено, предполагал не эквивалентный обмен, а множество взаимозависимостей – долг, любовь, служение и т. д.». Шайтану и невдомек, что столь прекрасное общество потому и рухнуло, что цементировалось не серым и на вид неприглядным раствором личной выгоды, а розовыми соплями. Причем сопли те были розовыми от крови...

Много есть таких кара-мурзов и в интернете, и на воле. Им очень нравится СССР и то чувство локтя, которое порождал в своих гражданах Совок. А ведь действительно порождал – чувство локтя особенно остро ощущалось в бесконечных очередях, где озверевшие люди давились, чтобы отоварить талон, и где каждый стоящий рядом был кровным врагом, потому что ему могло достаться, а тебе – нет. В очередях советские люди рождались, росли, давились, душились, выделяли ненависть и испытывали чужие выделения на себе.

Психологически точное стихотворение о советском человеке написал московский поэт Борис Влахко:

Немного запада восточней,

не слишком севера южнее

(но все же севернее юга,

хотя и западней востока),

друг друга ненавидя сочно,

при этом искренне жалея,

так и живем – любя друг друга

и беззаветно и жестоко...

Как зверьки... Советский тип личности нес в себе все признаки деревенского, архаичного типа – повышенная эмоциональность, вспыльчивость, невосприимчивость к логике, «открытость души», внезапно вспыхивающая эмпатия с такой же внезапной сменой эмпатии на раздражение и ненависть, что объясняется быстрой утомляемостью эмоциональной сферы...

Любопытное наблюдение приводит некая женщина в одном из украинских форумов. «Мне пришлось как-то говорить с арабской студенткой, которая несколько лет училась в Европе, затем у нас – в Харьковском фарминституте. Европа привела ее в ужас тем, что дети живут отдельно от родителей, не помогая друг другу в быту, общаясь по праздникам и т. д. Ее поразило одиночество не вышедших замуж женщин, которые в странах ислама продолжают жить в семьях сначала своих родителей, затем братьев, обязанных заботиться о них. Естественно, она была поражена малочисленностью детей и в Европе, и у нас, главное – отношением у нас в обществе к многодетным матерям. И вообще тем, что нет порядка. Это было очень емкое в ее устах слово, подчеркивающее отсутствие и в Европе, и у нас правил ежедневного традиционного поведения. Не стоит говорить, что девушка была из богатой семьи, где все дети, кроме самых младших, учились за границей и собирались у себя на родине быть профессионалами. Однако она чувствовала себя совсем одинокой и незащищенной в Европе, и гораздо более защищенной в СССР начала 80-х...»

Потому что СССР был деревенской по духу страной.

Вернемся, однако, к промышленной катастрофе. Тут кара-мурзисты приводят разные цифры. Кто говорит, что после 1991 года производство в стране упало вдвое. Кто-то – что вчетверо. А в одном месте мне даже встретилась цифра, будто производство упало в 24 раза. Кто во что горазд...

Да! Упало! И слава богу! Катастрофой было бы, если б новая власть продолжала поддерживать производство миллионов пар страшной обуви марки «Скороход», никому не нужных комбайнов, танков, морально устаревших станков, похожих на гробы телевизоров... Ведь на все это тратились материальные ресурсы и человеко-часы... Этот конвейер безумия должен был быть остановлен.

Другой вопрос, на сколько именно упало производство в целом? Не было ли это падение катастрофическим, ведь нас пугают именно катастрофой? Официальной статистике верить нельзя хотя бы потому, что СССР принципиально отличался от новой России – в СССР предприятия массово занимались так называемыми «приписками», чтобы улучшить свои показатели, а сейчас заводы, наоборот, уводят часть производства в тень, скрывают прибыль, чтобы сэкономить на налогах. Как же в таких условиях сравнить уровни производства, есть ли способ?

Проще всего для точного ответа использовать опосредованную оценку – через производство и потребление электроэнергии в стране, поскольку львиную долю электроэнергии съедает промышленность. Продукцию, выпускаемую заводом, можно скрыть от учета, а электричество не скроешь. Сколько его произведено, столько и съедено, поскольку засолить электрическую энергию в бочках до лучших времен невозможно...

Итак, в 1990 году, при социализме, в России было произведено максимальное за всю историю СССР количество электроэнергии – 1082 млрд кВт·ч.

В 1993 году – 957 млрд кВт·ч.

В 1995 году – 860 млрд кВт·ч.

В 1998 году – 827 млрд кВт·ч.

То есть падение к 1998 году не в разы, а всего на четверть.

Это катастрофа? Или очищение?..

Ладно, а что сейчас? За первое полугодие 2006 года (на момент начала работы над книгой) было произведено 502 млрд кВт·ч электроэнергии. Значит, за год будет примерно в два раза больше – 1004 млрд кВт·ч. Точнее, даже еще немногим больше, потому что производство электроэнергии все время наращивается (спасибо за это во всем виноватому и всеми ненавидимому Чубайсу).

Вот вам и ответ на вопрос о постигшей страну «катастрофе». Ее просто нет.

Кстати говоря, при оценке сегодняшнего экономического состояния России нужно приплюсовать к официальной экономике еще огромную невидимую часть рынка – зарплаты в конвертах, выпуск заводами левой продукции, услуги за наличный расчет с гастарбайтерами, деятельность пиратов, нелегальных таксистов, продавцов пирожков у дороги... По разным оценкам, невидимая экономика в России по своим масштабам может быть сравнимой или даже превышать видимую ее часть.

Говоря о масштабах «левой» экономики, А. Гарянин в книге «Мифы о России» остроумно замечает: «В советское время, в условиях государственной монополии на все страна жила по схеме: “Богатая страна – бедное население”, точнее – “Сперва нужда государства, а затем населения”. Новое время утвердило другую схему: сперва богатеет население (не все, конечно, а те, кто может), а уж затем – государство».

Справедливость, однако, требует признать, что не все еще в России идеально: скажем, по металлорежущим станкам и тракторам у нас действительно крупный провал. Зато многие отрасли – на подъеме. Растут газо– и нефтедобыча, добыча угля, производство проката, автомобилей, минеральных удобрений, бумаги, цемента, тканей, телевизоров, холодильников, стиральных машин, мяса... Кстати, по потреблению мяса и многих других продуктов на душу населения Россия уже давно и уверенно перегнала СССР в его лучшие годы. Если учесть особенности советской и современной статистики, то окажется, что реальное потребление мяса в 1984 году составляло 55 кг, а в 2005 году – 73 кг на одного человека.

– Да вы отъехайте от Москвы на сто километров и посмотрите, как люди живут! – кричат иногда не в меру распаленные граждане. – Ваша сладкая жизнь только в Москве. А провинция вымирает...

Знакомая песня.

Несколько лет назад я встретился с человеком, для которого изучение малых городов России – профессиональное занятие. И уже тогда его точка зрения на «вымирающую провинцию» была кардинально отличной от вышеозначенной. А поскольку для России несколько лет – это очень много, у нас все меняется стремительно, значит, сегодня ситуация в регионах стала еще лучше.

Моим собеседником был Вячеслав Глазычев, профессор МАРХИ. Предмет его изучения – образ и стиль жизни россиян, микроэкономика, состояние человеческого капитала. Занимается Глазычев наблюдением за россиянами много лет и многое может рассказать, если попросить хорошенько.

– ...Помню свой первый городок. Самый маленький город в России. По-советски он называется Чекалин, а по-старому – Лихвин, 1240 жителей... Мне было ужасно интересно, чем живут там люди. Это была эпоха первых «Сникерсов» – 1991 год. Я прожил в Лихвине неделю, тесно общался с мэром. И увидел удивительный агрогород, где на 1240 жителей приходится 600 коров – больше, чем в трех окрестных совхозах, вместе взятых. Он еще при Советской власти довольно успешно существовал как частное капиталистическое хозяйство.

Потом была серия работ в Старице, Мышкине, потом у меня появились единомышленники, студенты... Наши экспедиции вообще развеяли тьму предрассудков. Например, раньше считалось, что чем продвинутее, богаче область, тем соответственно богаче и все ее элементы – малые города. Логичное предположение, согласитесь... Но оказалось, что по одной и той же области существует огромный разброс между неплохо живущими городами и еле-еле сводящими концы с концами. Для таких отстающих городов мы даже придумали свой термин – «черные дыры». Все зависит от мэра и его команды – насколько им удается пробудить в людях стяжательство, желание предпринимать что-то для обогащения.

Еще одним открытием стало, что объем теневой экономики в малых городах гораздо выше, чем принято было считать. Теневая экономика превышает официальную в два-три раза! То есть люди давно уже занимаются капитализмом на практике, но в статистику это не попадает.

Вот, скажем, город Похвистнево Самарской губернии. В нем сделано то, что до сих пор считается невозможным в русском капитализме. Считается, что нельзя сделать конкурентной экономику жилищно-коммунального хозяйства. А в Похвистнево она создана. Действительно ликвидированы монополии, действительно сделаны конкурирующие управляющие компании, которые на самом деле снижают затраты.

Говорят, нельзя добиться прозрачности бюджета. А в том же Похвистнево в каждом ларьке можно за копеечку приобрести брошюрку с бюджетом города, расписанным до гвоздя. Расписано и исполнение бюджета, и план на следующий год.

– Значит, дело только в правильном главе города? И все?

– Есть три ступени подъема экономики города. Первая – глава города. Вторая – команда. Собственно, основная задача мэра – создать правильную команду. Если ему это удается, значит глава хороший. И, наконец, третья фаза – создание атмосферы. Задача команды состоит в том, чтобы создать в городе атмосферу, в которой люди сами начинают предпринимать.

Есть небольшой город Гай в Оренбургской области. После того, как сменилась команда, управляющая городом, там сумели добиться увеличения объема ремонтно-строительных работ в два раза, сократили объем хищений...

А есть места в России, где царит полное уныние.

Вот мой любимый пример из Оренбуржья. Один район сидит на богатстве – Соль-Илецкий. У них под ногами чистая 98-процентная соль, почти не требующая очистки. Нужна была людям соль при палеолите, нужна сейчас и будет нужна до тех пор, пока люди есть на планете. Казалось бы, добывай и продавай!.. Увы! Город пребывает в убогом состоянии, у главы администрации тусклый взгляд, перед зданием администрации огромная лужа, погранзастава (это граница с Казахстаном) размещается в каких-то убогих сарайчиках.

А рядом Ташлинский район. Он вообще ни на чем не сидит. Там никогда не было никакого производства. При этом за последние десять лет в Ташле треть людей переехала в новые солидные дома из силикатного кирпича – не бог весть какой архитектуры, но добротные. Работает молокозавод, мальчики в белых рубашках пашут на иностранных лизинговых тракторах, по дорогам ездят хромированные цистерны на импортных грузовиках, как в американском кино. И продают ташлинцы сухое молоко и казеин в семь европейских стран! Это оказывается выгодным даже с учетом столь дальней перевозки.

– Какая-то сказка...

– Наши экспедиции показали, что за последние несколько лет в стране произошла настоящая кадровая революция – резко изменился тип сотрудников местной администрации в сравнении с тем, что было еще недавно. Пришли совсем другие люди – более молодые, более образованные. Которые могут выдумывать разные проекты... Вот, скажем, Рузаевка, район Мордовии. Типичная проблема – в удаленном районе стоит школа на 400 учеников, а учеников всего 120. А топить-то и содержать школу надо, а денег на это нет. Рядом сельская больница – чистая и вполне пристойная, есть врачи, сестры, даже грязь лечебную завозят для грязевых ванн. Одна проблема – больных мало. А огромное здание тоже содержать надо. Председатель сельсовета, главврач больницы и директор школы родили проект – создание на базе больницы профилактория для школьников всего района. Поправлять здоровье без отрыва от учебного процесса. Два минуса соединили в один плюс, просчитали экономически и сейчас реализуют.

Другой очень изящный проект выдвинул местный предприниматель. Крупный капиталист по местным меркам, у него 122 человека работают – он имеет хлебозавод, торговые точки, наладил скупку фруктов и овощей у горожан, заготовку и продажу варений-солений... В чем проблема таких русских предпринимателей? Острая нехватка оборотных средств. Купить коробку здания он может, а вот насытить его оборудованием – нет. А длинного дешевого кредита в стране пока нет. Что делать? Коммерсант придумал такую схему: муниципалитет продает ему не нужное городу здание – бывший многоэтажный комбинат бытового обслуживания, ныне практически пустующий и лежащий бременем на городском бюджете. Но деньги, которые муниципалитет за это здание получил, он тут же дает обратно предпринимателю в качестве пятилетней среднепроцентной ссуды. Для устройства в этом здании компьютерного центра. Который, помимо интернет-кафе и прочего, будет еще и обслуживать городские управляющие системы. Взаимовыгодный проект.

– Газета «Завтра», узнав про такую схему, накатала бы очередную разоблачительную статью о том, как с помощью хитрых схем нувориши разворовывают государство. Как бы дают ему деньги за приватизированное имущество и тут же забирают их обратно!

– А человек в этом городе создаст 18 новых рабочих мест для молодежи в своем компьютерном центре. При этом, заметьте, город дает ему ссуду под залог этого же здания! То есть казна не в проигрыше, даже если проект провалится... Главное – создать в городе среду, в которой люди станут думать и предпринимать. В этой среде порой рождаются самые неожиданные идеи. Люди начинают видеть ресурс там, где никто до этого никаких ресурсов не видел. Вот, скажем, на одном из семинаров в поселке Габишево глава РОНО выдвинул следующую идею. Существует государственная программа компьютеризации сельских школ. В результате у них в районе теперь по разным школам стоят 273 «пентиума», которые работают лишь несколько часов в неделю. Решили создать на их базе сетевой обрабатывающий центр. Вот скоро примут закон об электронной подписи, и у райцентра будет возможность получать огромное число справок и отчетов с мест по электронной почте – не сжигая бензина. А школы на этом могут зарабатывать, оказывая платные услуги администрации.

– Почему же тогда постоянным рефреном во всех газетах и разговорах проходит фраза «А вы отъедьте от Москвы на сто километров и посмотрите, как люди живут»? Предполагается, что вне Москвы люди живут очень плохо.

– Что касается ста километров, тут есть рациональное зерно. Действительно, кольцо, начинающееся за пределами близких московских пригородов и шириной примерно 250 километров вокруг, – «выжженная земля». Москва, как пылесос, высасывает из окружающей земли все энергичное и сильное. Но дальше, за пределами этой потенциальной ямы, уже идет подъем. Там люди на Москву уже не рассчитывают, а выживают сами.

Любопытно еще вот что – алкогольно-финансовое расслоение населения. Если в позднебрежневское время страна была «равномерно поддатой», то на начало 1990-х по России наметилась резкая грань между населением пьющим и выпивающим. Выделился слой людей, начавших стремительно опускаться, и слой бросающих пить. А сегодня эта «пьяная» грань стала еще резче! По данным наших экспедиций можно фиксировать, что пьющие стали пить еще больше, а выпивающие – меньше выпивать. Им теперь пить некогда: они делом заняты. То есть сейчас внутри одной страны мы имеем на самом деле две принципиально разные страны – старую страну, с иждивенческой психологией, потерявшуюся, пропадающую... и новую страну, стремящуюся не просто выжить, а выжить хорошо и с комфортом. Внешне разделение проходит именно по отношению к алкоголю. Есть даже такое понятие – «пьющая деревня», где пропили все, даже провода со столбов. Но это явление вовсе не так широко распространено, как у нас любят изображать...

И, наконец, третье очень важное наблюдение – обучение азбуке капитализма вступает в конфликт с милосердием. Сколько бы ни говорилось в СМИ об ожесточении сердец, падении морали и прочей чепухе, факты свидетельствуют об обратном – русскому капитализму русское милосердие мешает! Вот доктор биологических наук, которому надоело получать гроши в университете, завел свое дело – стал руководителем плодоовощного хозяйства. При этом из гуманитарных соображений он продолжает преподавать студентам в университете, а из чистого милосердия не увольняет больше половины своих работников на базе. Ему нужно 92 человека. А работает 192! Как капиталист он должен уволить к черту сто человек. Но он не решается: «А куда они пойдут?»

– Дурак он, ваш доктор наук. Только развращает людей. Они ничего не делают, получают мизерные деньги, позволяющие как-то перебиваться, и жареный петух не понуждает их что-либо предпринимать. Надо безжалостно увольнять дармоедов и резко повышать зарплату остающимся, чтобы держались за место... А как живут в самых депрессивных городах, в «черных дырах», неужели и вправду на грани голода, едят ли жмых, как писали газеты?

– А вот живут-то они там не очень худо! Мужчины работают на отхожих промыслах – в торговом флоте, дальнобойщиками. Неплохо зарабатывают и все шлют деньги домой, семьям. Когда видишь, как на субботний торг в небольшой поселок городского типа Вечалки съезжается 300 с лишним грузовых машин из разных регионов страны, понимаешь, что ни черта мы не знаем об истинной экономике России! Кстати, вся легальная торговая сеть – магазины – в дни ярмарки в этом поселке просто закрыта, им «не светит» конкурировать с великим и стихийным процессом народного самообеспечения и предприимчивости.

– Вот оно где зарождается, гражданское общество – в розничных экономических низах. Свобода – это свобода торговли!

– В обществе сейчас реально происходит интенсивное нарастание имущественных возможностей... Я был на школьном выпускном балу в Рузаевке, обратил внимание на девочек. Ни одно из платьев на них не было дешевле 200 долларов. Да, возможно, семья напряглась, чтобы его купить, но здесь важно то, что задача оказалась выполнимой для всех.

Но все еще велико число людей, выживающих только за счет натурального хозяйства – держат бычка, разводят огород, получают какие-то деньги на том месте, где числятся. И многие из них, отнюдь не голодая, переживают свое теперешнее положение весьма тяжко – как классовую деградацию. А знаете, какая самая консервативная, уязвленная и озлобленная группа населения? Это преподаватели разных филиалов разных вузов в малых городах. Они, кстати, никогда не участвовали в научных семинарах, которые я проводил, хотя я за полтора месяца до начала семинара приезжаю в город, со всеми встречаюсь, всех приглашаю – предпринимателей, власть, интеллигенцию... Врачи, учителя приходят. Преподаватели вузов не идут! И нет у меня объяснения этому потрясающему факту!

– Просто кара-мурзы какие-то!.. А бывает, что люди, объективно повысив уровень жизни, субъективно воспринимают свое положение как катастрофическое и полагают, что при Советах они жили лучше?

– Сплошь и рядом. Память человеческая избирательна. То, что есть хорошего сейчас, принимается людьми как данность – телевизор «Сони», который годами не ломается, видеомагнитофон, автомобиль. Плохое остро переживается. Зато из прошлого помнится только хорошее – солнышко светило, девушки давали... А то, что и при советской власти денег всегда не хватало на жизнь, особенно учителям и врачам, забывается... Хотя каждый год крутят «Иронию судьбы...» с шутками главных героев по поводу нищенской зарплаты учителей и врачей. На стипендию и сейчас нельзя прожить, и при Советах нельзя было прожить... Все забыто! Помнятся только солнце и девушки.

Ну и кроме того, сейчас в людях разбужены колоссальные потребительские аппетиты. Они сдерживались целыми десятилетиями, а вот теперь настало давно обещанное коммунистами изобилие, однако бесплатно товары, как при коммунизме, отчего-то никто не раздает. Обидно! Столько лет терпели! И того хочется, и этого... ведь все есть! Людей уже не интересует просто цветной телевизор, теперь другая проблема – какой телевизор. И уже горько, если у вас не такой телевизор (автомобиль, компьютер), как у соседа. Источников болезненных разочарований стало гораздо больше.

Можно, конечно, выпячивать это недовольство, показывать беспросветные ужасы. Но конструктивнее акцентироваться на ростках нового и хорошего. Примеров таких ростков сколько угодно. Можно вдруг обнаружить в очень, на первый взгляд, бедном месте салон красоты. В котором работают ухоженные мальчики и девочки с бейджиками. «Сколько у вас клиентов?» – спрашиваю. «Уже двенадцать!» – звучит гордый ответ.

В городе Гай меня повезли поесть в столовую. Снаружи – страшная советская развалюха. Внутри – чисто и элегантно сделанный ремонт. И я вдруг понимаю, что многое поменялось в России! Старая советская схема была обратная: покрасить фасад для проезжающего начальства, а внутри все гнилое... И когда в маленьком городе Чайковском вдруг обнаруживаешь улицу с бутиками, где продается настоящая одежда, а не подделки, поневоле делаешь стойку – вот вам ростки нового...

И еще – за все годы «катастрофических реформ» мне не встретился ни один закрытый Дом культуры, ни одна закрытая библиотека. Ни один народный коллектив не перестал существовать, напротив, возникли новые. Открываются театры там, где их не было никогда... И если вам говорят, будто культура умерла, не верьте – это вранье.

– Я видел статистику, что люди стали меньше читать.

– Действительно, есть люди, которые на самом деле перестали читать. Это те, кто читал только потому, что нечем было заняться – теперь они, слава богу, заняты делом – деньги зарабатывают. Так что некоторые потери читательской массы есть вполне благотворный признак... А по поводу общей ситуации с чтением... Когда в библиотеке какого-нибудь захолустного райцентра вдруг сталкиваешься с тем, что у них очередь на книгу Хайдеггера, сразу мозги прочищаются.

– Никогда не читал...

– Это один из самых любопытных философов ХХ века... Мне еще не встречалось города, в котором не было бы перспектив развития. Не обязательно даже при этом нужны гигантские капиталовложения. У вас в городе ничего нет, никаких производств? И никогда не было? Прекрасно! Значит, природа нетронутая! Найдите способ привлечь любителей наблюдать за птицами! В мире сегодня 70 миллионов таких чудаков, они тратят гигантские деньги на то, чтобы куда-то поехать и понаблюдать за птичками. Они составляют гигантский рынок. Это ресурс? Ресурс! Иностранные орнитологи-любители готовы ночевать в палатках. Но только создайте условия, чтобы неподалеку от палаток был чистый туалет, потому что без туалета они не умеют. Чтобы неподалеку был буфет или ресторанчик. В общем, как говорил Козьма Прутков...

– Хочешь быть счастливым – будь им! А не жди, как желторотый птенец, помощи от патерналистского государства...

Вот такая беседа состоялась у меня с профессором... Хочу дополнить ее еще одним соображением касательно того, отчего же плохое в нашей жизни виднее, чем хорошее, хотя хорошего больше. Да просто в силу особенностей человеческой психики. Хорошее людям – особенно молодежи! – свойственно не замечать, считать вполне естественным. Здесь работает тот же психологический механизм, на основании которого профессионалами формируется отбор новостей в новостных программах: «Хорошая новость – это не новость».

Новость – это та информация, которая привлечет внимание зрителя. А что привлечет его внимание – сообщение о том, что в уездном городе Ейске предприниматель открыл очередную пекарню (скрытая реклама! джинса!) или рассказ о группе каннибалов-сатанистов, съевших маленькую девочку во время черной мессы?

Девочка ходит в школу, ей покупают новую форму и учебники, на выходные вся семья едет на дачу на новой машине, мама купила себе шубу, родители хотят брать ипотечный кредит... Господи, ну что интересного в обычной жизни, которая потихоньку улучшается? А вот если девочку съели и не подавились... тут-то и начинается информация!

Кстати, об информации... Я вот сейчас не поленился и залез на сайт города Похвистнево, который упоминал в своем рассказе профессор Глазычев. И что же я там обнаружил? Экономический рост. В богом забытой российской глубинке, названия которой вы до прочтения этой книги наверняка даже и не слышали, – самый настоящий экономический рост!

По позиции «Отгружено товаров собственного производства, выполнено работ и услуг собственными силами предприятий (без НДС и акцизов)» рост по сравнению с прошлым годом – 153,6 %.

По позиции «Инвестиции в основной капитал» – 142 %.

По позиции «Объем розничной торговли» – 114,5 %.

По позиции «Оборот общественного питания» – 114,3 %.

И так далее...

При этом, как самокритично отмечает сайт администрации, «Среди других городов Самарской области Похвистнево характеризуется низким рейтингом показателей социально-экономического развития. Смотрите таблицу...»

Мужает наш родной российский капитализм!

Глава 7

Румяный геноцид

Так, что еще ужасного натворили эти «дерьмократы», свергнувшие на пару с мировым империализмом добрый доверчивый социализм? У них же наверняка руки по локоть в крови!.. Дайте-ка вспомнить, в каких еще зверствах любят обвинять спасителей отечества, помимо развала такой хорошей империи?..

В геноциде!

Точно-точно. Тема такая: сразу после кончины СССР люди от огорчения перестали размножаться и вообще стали в знак протеста мереть, как мухи...

Эту байку я слышу уже лет десять...

Эту байку я слышал от сытых краснощеких депутатов...

Эту байку я слышал от демократов, которые, грустно вздыхая и кивая повинной головой, говорили, что, наверное, без этой ужасной жертвы невозможно было проводить реформы...

Эту байку я слышал от занудного комара по фамилии Минкин, который во время нашей исторической беседы прожужжал мне про сей кошмарик все уши. Я тогда, честно говоря, даже не думал проверять эту страшилку, полагая: ну раз все говорят, наверное, знают, о чем говорят. Наверное, и вправду реформы так ударили по народу, что он стал вымирать. Об этом же везде пишут!

Вот и главный наш плакальщик по социализму Кара-Мурза страдает: «Вместо СССР возник патологический, не совместимый с длительной жизнью режим, при котором не рождаются дети и вымирают люди среднего возраста».

Режим возник, оказывается, не совместимый с жизнью. Запомним...

Вот и информационное агентство сообщает: «Российские ученые раскрыли причину высокой смертности среди россиян... Как рассказал председатель секции экономики Российской академии наук Дмитрий Львов, причина эта скрыта в психоэмоциональном стрессе, вызванном экономическими потрясениями 90-х годов, а также непопулярными реформами нынешнего правительства».

Какой хороший человек, однако. Вышел и рассказал людям все, как есть, не стал ничего скрывать. Оказывается, это психоэмоциональный стресс и непопулярные реформы, накормившие народ, виноваты во всем, не надо было лишать людей талонов и очередей...

А вот еще одно сообщение: «Почему, обратите внимание, после массовых гипнотических сеансов экстрасенсов в 10 раз повысилась смертность в России в 90-х годах? Отдельные случаи выздоровления после сеанса гипноза выставлялись сатаной как реклама положительного эффекта гипноза на организм человека. В целом же демографическое прореживание в России было необходимо сатане для того, чтобы наводнить своими племенами опустошенные жизненные пространства».

Поняли теперь, куда ведут страну демократы и какими племенами они хотят тут все заселить?..

Но самое главное, власть в стране – и законодательная, и исполнительная – тоже была заморочена этим мифом о высокой смертности россиян от демократии. Возьмем, скажем, доклад Комиссии по вопросам женщин, семьи и демографии при Президенте Российской Федерации «О современном состоянии смертности населения Российской Федерации» от 4 февраля 1997 года. Цитирую сей замечательный документ: «Цель доклада – информирование Президента Российской Федерации, руководителей высших органов власти и управления Российской Федерации и субъектов Российской Федерации о беспрецедентном росте смертности населения России в 90-е годы...»

Бес-пре-це-дент-ном, слышите! Не было такой смертности еще никогда в России – ни от чумы, ни от Смутного времени, ни от голода и репрессий...

Однако стоит только взять в руки не рукопись кликушествующего идиота, не конспект профессионального болельщика за народ (депутата), а нормальные научные работы по демографии, как Смерть отступает... Морок спадает. Практически полностью.

Что касаемо детской смертности, то она как подскочила чуть-чуть в самом начале переходного периода, так и обратно заскочила: сегодня младенческая смертность у нас даже ниже, чем в благословенном СССР в лучшие его годы – нынче в России умирает примерно 18 младенчиков в возрасте до года на 1000 рожденных, а в СССР по данным на 1985 год этих младенчиков умирало 26.

А вот относительно смертности взрослых, из-за которой демократы были вынуждены все десять лет посыпать голову пеплом покаяния, то мало кому известный «Информационный бюллетень Центра демографии Института народохозяйственного прогнозирования» в мае 2000 года спокойно констатирует: «Как показывает анализ, подъем смертности в первой половине 90-х годов, пресловутый “ельцинский геноцид” – артефакт. Реального повышения смертности в первой половине 90-х годов либо практически вовсе не было, либо оно было очень небольшим. Имели место лишь подвижки компенсаторного характера: начавшиеся в середине 80-х годов временные изменения “календаря” смертности породили впоследствии эффект стремительного ухудшения показателей для условных, “поперечных” поколений. Эти изменения были отчасти даже положительными для ряда поколений – они не сократили, а удлинили время реальной жизни (курсив мой. – А. Н.), в среднем прожитой каждым умершим, хотя, к сожалению, положительная составляющая изменений сохранялась недолго».

Перевести эту научную абракадабру на русский язык просто: видимый на графике скачок смертности в начале девяностых, совпавший с началом реформ, есть простое последствие горбачевского «сухого закона» и последующего талонно-водочного дефицита. Народ стал меньше пить и потому меньше умирать – на графике смертности в восьмидесятых годах кривая резко проваливается вниз.

Но потом, когда обстановка на рынке спиртного нормализовалась, дорвавшиеся до вожделенной бутылки опущенцы налегли на беленькую с новыми силами. Поэтому в начале 90-х к тем, кто и должен был умереть от водки «по плану», прибавились те, кто «недоумер» в середине-конце 80-х. Двойная порция получилась. Ненадолго. Затем кривая вновь опустилась до своего естественного уровня. Если усреднить эти два всплеска кривой смертности – вниз-вверх – получится вполне равномерный фон без выбросов.

...Вот и весь кошмар с «ценой реформ».

Есть еще такая штука, как ожидаемая продолжительность жизни. Это расчетный, чисто теоретический, показатель. Он у нас тоже якобы снизился. Прекрасный повод поговорить о геноциде!.. Разберемся, однако, почему же этот показатель упал? А все дело в том, что при расчете ожидаемой продолжительности жизни используется показатель текущей фактической смертности населения. Откуда он берется? Да просто учитываются все, кто умирает – вне зависимости от гражданства и условий проживания. Умер человек – его учли.

А кто был этот человек, россиянин или нет? Ведь в России живут и работают десятки миллионов нелегальных и легальных гастарбайтеров, которых, как магнитом, привлекает сюда высокий уровень жизни в нашей стране. Так вот, в 2003 году группа столичных демографов провела эксперимент – от общего числа умерших они отделили нерезидентов, то есть «неграждан» России. И что же выяснилось? Среди людей, умерших до 34 лет, треть составляли неграждане! А статистика смертности учла их как граждан! Среди людей в зрелом возрасте доля неграждан составила около 10 %... И если очистить статистику от этой «чужой» ошибки, получится, что продолжительность жизни наших сограждан сейчас выше, чем в благословенном СССР! И год от года она растет!

Самая высокая продолжительность жизни в советской России была в «антиалкогольных» 1986–87 годах. Она составляла 64,8 года для мужчин и 74,5 – для женщин. Официальная статистика на 2001 год выглядит действительно неутешительно: средний срок жизни мужчин 58,9 лет, женщин – 72,3. То есть меньше, чем при Совке. Но если учесть при подсчетах продолжительности жизни только россиян, получится, что в среднем мужчины в 2001 году жили 64,7 года, а женщины – 75 лет. То есть практически столько же или чуть дольше, чем в антиалкогольном 1986 году, когда смертность была «искусственно» снижена путем удушения алкогольного рынка.

– Но ведь нация русская все равно вымирает! – ни на минуту не успокаиваются идейные социалисты, патриоты, русофилы и русопяты. – Каждый год Россия теряет почти по миллиону человек.

Это правда. Но к демократии и реформам сей феномен не имеет никакого отношения. Этот процесс имеет отношение к урбанизации, и начался он не в девяностых годах, а на сорок лет раньше – при глубоком социализме.

Существует в демографии так называемый нетто-коэффициент воспроизводства населения – это число девочек, которые рождаются у одной матери и доживают до репродуктивного возраста. Если коэффициент выше 1, значит, население растет, если он равен 1 – имеет место простое воспроизводство населения. Ну а если упал ниже единицы, значит идет убыль... В России нетто-коэффициент опустился ниже единицы в 1964 году, на Украине – в 1963. Вот это и было переломной точкой.

Какое-то время население еще продолжало расти «по инерции» – за счет особой демографической специфики СССР. Дело в том, что естественная смертность в 60–80-е годы резко понизилась: миллионы мужчин, которые к тому времени должны были состариться, просто погибли на войне – некому было умирать. Поэтому число умиравших оказалось ниже естественной нормы и какое-то время перекрывалось числом родившихся.

В 1965 году родилось столько же детей, сколько в 1990-м – примерно 2 миллиона. Умерло же в 1965 году 959 000, а в 1990 – 1 656 000 человек. Соответственно, в первом случае прирост населения составил более миллиона человек, а во втором – менее 350 тысяч. Ну а с 1992 года прирост и вовсе стал величиной отрицательной. И демократы к этому причастны не более, чем зулусы.

В середине 70-х годов в России мужчины в возрасте 60 лет и старше составляли 8,7 % всего населения, в Англии – 16 %, в Швеции – 19,2 %. Если бы возрастная структура населения у нас была как в Англии или Швеции, население России начало бы убывать уже в 70-е годы – как в Англии и Швеции.

Ну ладно, хорошо, в 1964 году нетто-коэффициент опустился ниже единицы. Но ведь падать-то он начал задолго до этого рокового года. Когда началось падение рождаемости в России? А началось оно в XIX веке, аккурат с началом развития капитализма в России. Затем процесс падения рождаемости резко ускорился в 1930-х, с началом форсированной большевистской индустриализации и урбанизации. Процесс обрушения рождаемости зеркально отражал еще и другую кривую – быстро взлетающий образовательный уровень населения.

Перелом случился на поколении моего отца. Я родился в роковом 1964 году в Москве в семье офицера с высшим гражданским и военным образованием. А он родился в деревне еще до войны и был четвертым выжившим ребенком. У отца двое детей – я и моя сестра. И у всех моих друзей-ровесников есть брат или сестра. А уже у меня самого, у моей сестры и у всех моих друзей – по одному ребенку. Я вот сейчас сижу, перебираю в памяти и не могу найти никого из своих знакомых, у кого было бы двое детей.

Ну, не размножаются образованные горожане ни при каком строе, хоть ты тресни – ни при капитализме, ни при социализме!.. Ведь такая история не только с Москвой и Россией происходит. Лондон, Вена, Париж уже триста лет растут не за счет своего собственного населения, а только за счет пришлых. Теперь, когда глобальным городом, по сути, стал весь промышленный Север планеты, все развитые страны функционируют в том же демографическом режиме – пополняются исключительно за счет мигрантов. Об этом «низкокачественном человеческом материале» мы еще поговорим чуть позже. Равно как и о грозящем нам в связи с этим новом Средневековье.

А сейчас обратим свое внимание на следующий вопрос: если топки цивилизованных стран мира не могут функционировать без постоянно подбрасываемого в них хвороста «низкокачественного» населения – людей неквалифицированных, необразованных, с туземным (деревенским, традиционным) сознанием, – то как будет функционировать цивилизация, когда фазовый переход урбанизации охватит наконец весь мир, и Земля превратится в Глобальный город? Где брать хворост? Чем топить? И когда это случится?

Начнем с последнего. Демографические прогнозы есть разные. Есть пессимистические – по ним численность населения будет расти еще довольно долго, достигнув к 2300 году чуть ли не 40 миллиардов... Есть средние – к 2050 году мировое население стабилизируется на отметке 9 миллиардов, после чего начнет столетиями колебаться вокруг этой цифры... Есть оптимистические – достигнув к 2040 году цифры в 7–8 миллиардов, человечество начнет плавно сокращаться и к 2300 году съедет до отметки в 2–2,5 миллиарда.

Почему первый вариант назван пессимистическим, а последний оптимистическим? Потому что первый – чисто мальтузианский. Это вариант количественного, а не качественного роста. Страшный в своей тупиковости вариант, когда выедание среды идет на порядки быстрее, чем поиск принципиально новых ресурсов и технологий. В этом варианте человечество рискует повторить судьбу оленей на острове Св. Матвея, которые, размножившись, съели весь ягель и сдохли...

Средний вариант также не представляется удачным, поскольку даже сегодняшнее, шестимиллиардное население создает достаточно высокую нагрузку на среду обитания, что заставило когда-то Римский клуб начать строить свои страшные апокалиптические прогнозы об истощении почв, сведении лесов и дефиците воды.

Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что есть и иное мнение – о том, что Земля вполне может прокормить 10 миллиардов человек, особенно учитывая возможности принципиально новых, еще не открытых технологий производства искусственной пищи, опреснения воды и пр. В этом случае Глобальный город еще долго сможет жить в режиме «переваривания хвороста», стараясь, чтобы чрезмерное обилие этого «хвороста» не задавило огонь цивилизации. Есть тут, правда, другая закавыка...

Деревенское, «недоурбанизированное» общество является отсталым, то есть промышленно неразвитым. Демографический взрыв, который начался в позапрошлом веке в развитых странах, докатившись до стран Третьего мира, вызвал там перепроизводство населения, то есть появление огромных масс нищих людей, не способных уже прокормиться от земли и ищущих любую работу.

С одной стороны, наличие больших массивов неприкаянных деревенщиков – свидетельство недоразвитости страны и одновременно резерв будущей промышленной армии (пролетариев). С другой же, они являются не только потенциалом, но и тормозом для развития! Действительно, зачем застройщику ставить кран, если можно, как на заре капитализма, нанять за три копейки кучу оборванцев, чтобы они вручную заносили наверх раствор и кирпичи? Зачем дорогая сложная техника, если есть дешевый трудовой ресурс? В бедных странах потому так мало кранов, что много дешевых людей...

Много дешевых людей – это плохо, поскольку экстенсивный путь не способствует прогрессу. А способствует застою. Поэтому вариант с девятью застойными миллиардами деревенских жителей планеты представляется не сильно привлекательным. К тому же ресурсы всегда ограничены, и чем на большее число людей приходится их делить, тем беднее каждый. В цивилизованном мире это давно уже все поняли: много людей для счастья не нужно...

Поэтому примем за оптимистический именно третий вариант развития событий. Или, на худой конец, смешанный – когда население добирается-таки до 9-миллиардной отметки, но потом начинает неуклонно планировать вниз. Этот вариант представляется наиболее вероятным еще и потому, что не вполне ясно, с чего бы население вдруг чудесным образом стабилизировалось на некоей отметке. Какие социальные механизмы будут поддерживать его численность неизменной? Понятно, что увеличивало население в последние двести лет – деревенская традиция многодетности, которая не поспевала отрабатывать новые реалии, то есть новые технологии медицины и гигиены, снизившие детскую смертность... Что именно сегодня снижает рождаемость ниже уровня простого воспроизводства, тоже ясно – образование, городской образ жизни, женская эмансипация, смена ценностных ориентиров. А вот что может стабилизировать население? Непонятно...

Поэтому – постепенное падение. При котором через 300 лет процесс демографического перехода завершится, и вся планета станет Глобальным городом. И в связи с этими сроками возвращение к вопросу, кого же будет дальше эксплуатировать Цивилизация, когда закончится Деревня, становится просто бессмысленным. Хрен ли думать, когда до возникновения проблемы еще 300 лет! Это проблема не наша. Это проблема наших потомков, им ее и решать.

Не следует сегодня всерьез задумываться о том, чем через 300 лет люди будут питаться, чем ковырять в носу, что использовать в качестве рабсилы и чем заменят нефть. Думать об этом сегодня так же глупо, как глупо было в XIX веке переживать, как бедные лондонцы и парижане грядущего века станут решать проблемы с конским навозом, который при таком лавинообразном росте транспорта грозит просто завалить города. Эта головная боль оказалась лишней – проблема даже не возникла в связи с изменением транспортных технологий. Так что предлагаю за потомков не беспокоиться – когда нужно будет им решить проблему кадров, тогда они ее и решат.

– Но ведь дело не только в рабочей силе, ее, в конце концов, можно заменить роботами. Дело в том, что через триста лет процесс падения населения может и не остановиться! Да и с чего бы ему останавливаться? Кто же тогда будет жить на планете, если цивилизация сократится до нуля, попросту вымрет?

Узнаю в этом крикливом вопросе очередного недалекого алармиста – кара-мурзу, дугина или какого-нибудь бьюкенена. Они все время кричат: «Ах, что же будет с Россией?..» или «Ах, что же будет с Америкой?..»

Все будет хорошо, обеспокоенные ребята! Все будет очень хорошо. Понадобится – люди станут производить свои модернизированные копии на фабриках генной инженерии – столько, сколько нужно. Если к тому времени человек из протоплазмы вообще еще будет актуален, как носитель...

Глава 8

Рудименты и атавизмы

У человечества есть два пути – вперед и назад. Вперед – это туда, куда я указал. То есть в сытое, безыдейное, безбожное, бездуховное, комфортное потребительское общество, которое в далекой перспективе или совсем изживет биологического человека как вид, или до неузнаваемости модифицирует его биологическую основу.

Назад – это туда, куда указывают озабоченные авторы нижеследующих цитат. Оба они предлагают спасение от новых проблем старыми методами.

«Должен быть выдвинут радикальный лозунг: нация – все, индивидуум – ничто». Александр Гельевич Дугин.

«Право индивидуальной свободы должно отступить на задний план перед обязанностью сохранения нации». Адольф Алоизович Гитлер.

Эти два замечательных человека обещают нам возврат к патриархальным, пасторальным ценностям, обещают женщин, обильно рожающих солдат нации, а в придачу – высокую цель для каждого... Вы хотите туда? Впрочем, даже если бы и хотели, все равно уже не удастся: кочергой нельзя починить синхрофазотрон, деревянные колеса с железными ободьями бессмысленно ставить на «Мерседес», а деревенскими методами никак не управиться с постиндустриальным обществом. Любой общный лозунг должен разделяться абсолютным большинством нации, в противном случае идеология просто не будет работать – рассыплется в миллионах голов на толкования и разногласия. А с ней рассыплется и монолит общества, как рассыпался в серый порошок оловянный слиток с надписью «СССР», едва прихватил экономический морозец.

Я уже писал ранее (в «Цивилизаторе»), что простое, однородное общество, типа крестьянского, можно охватить одной парадигмой, идеей, идеологией, религией. А современное мегаполисное – нет. Просто в силу необычайного разнообразия действующих в нем субъектов... Один считает, что истина в православии. Другой выбирает себе буддизм. Третий – атеизм. Четвертый вообще не заморачивается о смыслах, ему и без сверхзадачи жить нравится. Пятый считает себя верующим, но терпеть не может церковь как институт... В такое общество только забрось какой-нибудь, пусть даже самый простенький и на первый взгляд бесспорный тезис – в момент по частям разберут!

Если вы знаете, что такое блоги, вы меня поймете. Стоит разместить в интернет-дневнике самое нейтральное сообщение, например, «Осенью идет дождь», как тебе сразу же выкатывают с десяток разных мнений по этому вопросу.

– Что за бред? Я смотрю в окно – никакого дождя! Это у вас, может, дождь. А у нас – нету. Все относительно. Пора взрослеть.

– Не надоело еще писать банальности?

– А вот и не факт! Есть на планете места, где дождь случается раз в несколько лет и не обязательно это происходит осенью. В Атакаме, например. Кстати, там осень тогда, когда у нас весна.

– Знаете, я считаю, что экзистенциальность отнюдь не требует публичности. Зачем вы бросаете интимные переживания на выжигание тысячами взглядов? Вы же думающий и тонкий человек. Или я в вас ошибалась?

– Милый мой, повышайте культурный уровень! Дождь – даже осенью – идет не более 10 % времени! Так что дождь осенью скорее «не идет», чем «идет». Как не стыдно быть таким безграмотным!

– Да разве это дождь? Так, моросит слегка...

– Ну, ты и придурок! А что бы вы жрали вообще без дождей? Дожди ему не нравятся! А сельские жители молятся о дожде! Именно дождь дает нам хлеб.

– А я вообще не верю в дождь...

Что уж говорить о более сложных теориях и лозунгах...

Ну разве можно на столь интеллектуально разнообразное общество наложить одну точку зрения или идеологию? Да она моментально расползется на тысячи толкований!.. В этой связи предельно наивной представляется попытка путинского Кремля возродить национальную идеологию на базе православия – а не рубля, который в современных условиях является, пожалуй, единственной универсальной и верно понимаемой всеми ценностью. Хотя многими дугиными ценность рубля на словах оспаривается и, более того, проповедуется, что «деньги – зло». Но только на словах, ибо если вы предложите этим господам сдать все наличное зло и уйти в монастырь в ожидании царствия небесного, они все наотрез откажутся.

Я много таких видел. У них две отличительные черты. Все они страшно набожные. И страшно жадные до бабла. Один из подобных типов, коего я встретил во время прогулки по необъятным просторам интернет-степи, был настолько набожен, что, прочитав мой «Апгрейд обезьяны» и увидев там выражение «путь с Богом – это унизительный путь вниз», заявил, что таких, как я, нужно прилюдно вешать. Чуть позже выяснилось, что его набожность и декларируемое человеколюбие не мешают пареньку воровать, давать взятки чиновникам, уклоняться от налогов и пропивать заработанное в компании бандитов.

Такие люди всегда охотно берутся принудить других жить по их правилам... Они с радостью готовы взять в руки бейсбольную биту и в составе других православных погромщиков изувечить кого-нибудь во славу Христа или разгромить какую-нибудь выставку. Православным погромщикам и убийцам наверняка представляется, что вместе с ними на правое дело вышагивает «в белом венчике из роз» их главный небесный предводитель. С кастетом в жилистой руке.

Таких людей по понятным причинам очень много в Третьем мире, однако в достатке они пока еще встречаются и в мире Втором, и в мире Первом.

Рудименты и атавизмы...

Но, прежде чем перейти к препарированию социального организма, напоследок скажу то, что вы наверняка уже знаете или о чем догадываетесь, но чего не знают и о чем не догадываются у нас в правительстве, где придумали платить семьям за рождение второго ребенка около десяти штук баксов (по курсу на момент написания этих строк). Блажен, кто верует! Мировая практика, однако, этой наивной веры не подтверждает: опыт развитых стран показывает: никакие поощрительные меры не заставляют современных горожан – вне зависимости от страны их проживания, культуры, политической системы или исповедуемой религии – рожать так же, как рожали их деревенские предки. В Дании и других странах Европы пытались поднять рождаемость, раскидывая деньги, и даже добились определенных успехов. Но траты на эту кампанию в той же Дании вдвое превысили оборонный бюджет страны, а повысить рождаемость хотя бы до уровня простого воспроизводства так и не удалось.

Зато город – великий нивелир. Мусульман, христиан, русских, китайцев, немцев, «капиталистов» и «социалистов» он постепенно приводит к единому образу жизни и схожим представлениям. И эта нивелировка пересиливает весь прошлый этнический опыт.

Город облагораживает. Чего не скажешь об этническом опыте, который в условиях современного города выливается, например, в этническую преступность...

Те, кто любит всяческую этнику, обычно преувеличивают способность отсталых народов к культурному сопротивлению. И особые надежды в этом антиглобализационном смысле возлагают на Китай. Но ведь и Китай идет в том же самом направлении.

Помню, однажды я довольно долго разговаривал с Бари Алибасовым о судьбах мировой цивилизации. И этому обстоятельству не нужно удивляться, поскольку Бари по жизни вовсе не такой дурачок, каким он выглядит в газетах и журналах, где с упоением рассуждает про анальный секс и прочие мелкие радости бытия. У него дома практически нет художественных книг – сплошь религиоведение, философия, культурология и научпоп... Так вот, Алибасов очень любит восточную культуру и полагает, что духовно продвинутый Китай еще «надерет задницу» вымирающему Западу. В этом его убеждает китайский экономический рост. Бари уверен, что рост этот будет еще больше, что китайцы, которые еще вчера своего автопрома не имели, а сегодня уже налаживают экспорт автомобилей, победят всех в экономической гонке. И на железном коне привнесут в мир свои ценности...

Алибасов совершенно не понимает, что победа Китая – это его поражение. Что это не Китай победит Запад, вздымая свою экономику, а Запад все больше и больше побеждает в Китае.

Великий Китай уже остановил свою пугавшую мир рождаемость. И теперь типичная городская китайская семья выглядит так: один ребенок, двое родителей, четверо дедушек-бабушек. И все эти взрослые в количестве шести штук во всем себе отказывают, чтобы потешить этого единственного китайчонка. Ему покупают все то, чего были лишены когда-то они сами – плееры, мобильники, компьютеры... Целое поколение избалованных потребителей подрастает сейчас в китайских городах. И это внушает надежду. И показывает, что во всех странах, ступивших на путь индустриализации, несмотря на разницу культур, процесс идет в одном направлении.

Сейчас за моей спиной на журнальном столике валяется очередной журнал «Geo». Жена покупает... И там рассказ об Иордании. Казалось бы, арабская мусульманская страна, что может быть хуже и дичее? Только Африка. Но автор репортажа констатирует, что жители иорданской столицы Аммана – совсем не те люди, что были раньше. Они рожают уже не по 7–8 детей, а по 3–4 ребенка. Молодежь в джинсах и кроссовках катается на роликах мимо фастфудных забегаловок, и их уши уже почти не слышат призывных криков муэдзина, поскольку плотно закупорены наушниками плееров, в которых грохочут американские ритмы. И я их понимаю – кататься на роликах под музыку гораздо интереснее, чем стоять раком на молитвенном коврике. И эта картина тоже внушает оптимизм.

Правда, с мусульманами есть некоторые проблемы. Они слишком быстро размножаются. И с этой избыточной массой нужно что-то делать, потому что она давно уже искрит...

Часть 2

Не мир, но меч!

Как это исстари ведется

И в жизни происходит сплошь,

Он незаметно подкрадется,

Когда его совсем не ждешь.

Игорь Иртеньев

Нет свободных падений с высот, но зато

Есть свобода раскрыть парашют.

В. Высоцкий

Глава 1

Теория стакана воды

Перед тем как перейти к конкретным разборам людских глупостей, доставшихся нам от традиционной жизни и принимающих порой циклопические масштабы, займемся сначала повторением пройденного. Пробежимся по столетиям и психологическим пространствам.

...Итак, пару-тройку сотен лет назад благодаря успехам медицины, просвещения и гигиены начала постепенно сокращаться детская смертность и стала мало-помалу расти продолжительность жизни. Начался этот процесс, разумеется, с бездуховных флагманов «цивилизациестроения» – развитых стран Европы. Раньше люди рожали с запасом, теперь рожать столько детей было уже не нужно, но психология человеческая меняется, к сожалению, медленнее, чем происходят технические инновации. Социальная система очень инертна, поэтому пока она не отработала новые вводные, какое-то время люди еще плодились по старинке. Это и было причиной демографического взрыва.

Избыточное население Европы, которому стало тесно в пределах Старого Света, активно выперло в мир – десятки миллионов (!) людей переселились из Европы в колонии. Произошло самое настоящее «осеменение культурой»! Белые люди – настоящие прогрессоры – везли с собой отсталым нациям цивилизацию в виде медицины, гигиены, водопровода... И тем самым экспортировали демографический взрыв в Третий мир.

Взрывалось все строго по науке, процесс шел, как говорят в налоговой инспекции, «нарастающим итогом» – с каждым последующим шагом все страшнее и страшнее. Еще в начале ХХ века население планеты едва перевалило за 1,6 миллиарда. Но прошло всего несколько десятилетий, и численность вида homo sapiens подскочила до 6 миллиардов особей. В 1900 году на планете было всего 12 городов-миллионников, к концу века – 160.

Земной шар затопило людьми меньше чем за век. Причем если цивилизованные и промышленно развитые страны довольно быстро справились с этой проблемой, затормозив рождаемость ниже уровня простого воспроизводства, то дикий мир продолжал – и сейчас еще отчасти продолжает – плодиться и размножаться подобно чертополоху. Что вполне естественно: сложная, информационно насыщенная и потому динамичная система Запада быстро смогла выработать такие культурные механизмы, которые снизили нагрузку на систему. А простой и бесхитростный диковатый мир, живший по технологиям, возраст которых исчислялся тысячелетиями, не мог так быстро изменить свои парадигмы. Потому что люди в нем были не динамичными горожанами, а косными деревенщиками с совсем другим темпоритмом жизни.

Результат ужасен: страшнейшее перенаселение в недоразвитых странах. Жить при таком перенаселении традиционным способом уже невозможно: эту ораву просто физически нельзя прокормить без современных технологий ведения сельского хозяйства – химические удобрения, замена вола на трактор, агрокультура, гидропоника, электродоилки, комбайн, комбикорм... А это, в свою очередь, подразумевает существование развитой промышленности, которая производит металл, пластмассу, топливо... Прибавьте сюда агрономов, металлургов, геологов, химиков, соответствующие вузы, биржи, финансистов, продающих зерновые фьючерсы...

Отсюда важный момент: это не Запад насильно навязывает Востоку свою проклятую культуру, в чем его постоянно обвиняют, а просто нет у Востока иного пути для выживания, кроме того, который уже пройден передовыми странами. Это путь называется «индустриализация».

То есть отток лишнего населения из деревни в промышленность.

То есть урбанизация.

То есть появление иного типа человека – горожанина. С иным типом морали, далекой от культурной традиции местных крестьян и близкой к морали больших мировых городов.

Что же касается демократии, которую американцы превратили в фетиш, в факел, каковой факел они с избыточным рвением разносят по всей планете, воспламеняя в том числе и самые дикие страны, то здесь можно сказать следующее: для отсталых (недоурбанизированных, аграрных) стран демократия не нужна. И даже вредна. Там важнее стабильность, пусть и обеспеченная диктатурой. А демократия – инструмент управления урбанизированным обществом, рассчитанным на извлечение прибыли. Это, кстати, прослеживается на протяжении всей мировой истории.

Новгород, славный своим вечевым колоколом и вошедший в Ганзейский союз... Богатейшая Карфагенская республика... Греческие колонии на берегах Черного и Средиземного морей... Что между ними общего? А то, что это в первую очередь торговые города. Отсюда их имманентное тяготение к демократическим формам правления. Купец – вольная птица. А свободные люди договариваются, а не подчиняются. Нет, были, конечно, купцы и в империях, но...

Но если город возникал:

а) на большой воде, то бишь на готовом торговом пути, ибо морские и речные перевозки издревле были и по сию пору являются самым дешевым средством транспорта, да плюс к тому

б) «на пустом месте», то есть вдали от крупных аграрных и потому тяготеющих к абсолютизму империй,

то эти вот два обстоятельства сразу же делали его полисом с демократическим управлением. Торговля – это и есть, собственно, экономика. И потому, чем больше в стране экономики, тем более она склонна к городской республике и менее – к аграрному тоталитаризму.

Но до благословенных времен урбанизма планете нужно еще дожить. Ведь сейчас развитой промышленности в странах Третьего мира практически нет (легче переносить по миру лекарства или навыки элементарной гигиены, чем заводы и города), а переизбыток человеческого ресурса очень даже есть – Ближний Восток и многие африканские страны демографически «перегреты». А когда особи живут скученно, неизбежно продуцируется внутривидовая агрессия. Даже Европе, частично сбросившей человеческий балласт на чужие материки, понадобилось две мировые войны, чтобы хорошенечко проредиться, чего уж удивляться нынешней мусульманской агрессивности, которая только и ждет повода выплеснуться... Если нет заводов и фабрик, куда идти лишнему населению? История неоднократно давала ответ на этот вопрос: в топку войны.

Сейчас отношение молодых людей в возрасте до 20 лет в Первом мире и в Третьем мире составляет 1:7. Почему я говорю о молодых? Потому что молодые самцы – наиболее агрессивная прослойка в популяции. И самые при этом незадействованные в социальной жизни. Они представляют собой дешевое пушечное мясо... Человек и без того в Традиционных культурах всегда стоил немногого – да и странно было бы ожидать иного в условиях, когда продолжительность жизни невелика, качество жизни чрезвычайно низкое, а смерть ребенка – привычное явление. Дети в аграрных культурах вообще расходный материал... А уж теперь-то, в условиях перепроизводства населения, ценность одной человеческой жизни скатилась вообще до нуля.

Именно поэтому они и делают из себя живые бомбы. Расходуют то, что ничего не стоит и потому не жалко. А так хоть какая-то «польза»...

Иное дело в цивилизованном мире. Там человек стоит дорого. Дорого во всех смыслах. Во-первых, в условиях низкой рождаемости сам по себе человеческий ресурс дефицитен. Во-вторых, чтобы вырастить специалиста, нужно затратить на порядки больше денег, чем для производства кучи босоногих сопливых детей в кишлаке. Да одна только амортизация дорогой инфраструктуры современного города, в которой растет цивилизованный человек, ложится немалым грузом на его «себестоимость». Плюс недешевое высшее образование, плюс годами накапливаемый опыт работы по специальности. Сколько стоит подготовить высококлассного пилота, не знаете? Поинтересуйтесь...

Поэтому Запад своего дорогого солдата бережет. И в особенности берегут пилотов. А Восток... Восток сам понимает низкое качество своего человеческого материала. И порой выдает это с чисто детской непосредственностью. Например, во время написания этой книги только-только утихомирилась израильская военная операция в Ливане, которая началась ради спасения двух похищенных ливанскими боевиками израильских солдат. Так вот, ливанцы согласились выдать Израилю одного захваченного ими израильского капрала в обмен на 400 арестованных израильтянами арабских боевиков. Вот вам реальный обменный курс – 1 израильский капрал стоит 400 арабов. Вот вам соотношение стоимостей цивилизованного человека и дикого. Соотношение, определенное самими арабами. Дети с автоматами...

Сейчас демографический взрыв на планете почти повсеместно закончен. Даже в перенаселенных Китае, Индии, Иране, Латинской Америке постепенно снижается рождаемость: ментальные регулировочные механизмы постепенно проникают и туда – вместе с западной культурой. Китай, по прогнозам демографов, доведет свою максимальную численность до полутора миллиардов человек к 2035 году и на этом остановится – перед неспешным планированием вниз. Индия, обогнав Китай по количеству народа к середине XXI века, также стабилизирует свою численность. Опять-таки, перед долгим неспешным падением.

Но, повторюсь, до благословенных времен, когда численность населения упадет до закритического уровня, нужно еще дожить. И эта задача – дожить – не из ординарных! Потому что сейчас весь мир расколот на две неравные половинки. В одной живут хорошо, сытно и богато, но испытывают дефицит человеческих ресурсов. В другой – большой переизбыток этого ресурса, но он настолько отвратительного качества, что представляет собой реальную опасность для планеты.

Для постепенного облагораживания (огорожанивания) приехавшего в большой город деревенщика, нужно два-три поколения. То есть первый варвар, приехавший в цивилизацию, приносит с собой все свои варварские привычки. Он по-деревенски плодится, плюет на тротуар и оценивает окружающее его социальное пространство города как вертеп разврата (особенно деревенщиков шокируют моменты, так или иначе связанные с сексуальной и религиозной раскрепощенностью). Дети этого деревенщика, выросшие в городской среде, наполовину уже горожане, а наполовину еще испорчены туземным воспитанием родителей. А дети детей – деревенщики уже на четверть. И рожает каждое следующее поколение в среднем в два раза меньше, чем поколение их родителей. И к сексу внуки уже относятся легко. И на религии особо не заморачиваются. И традиции отцов и дедов им во многом по барабану. Ну а следующее поколение будет еще лучше.

...Так происходит очеловечивание.

Планета сейчас напоминает стакан с замерзающей на морозе водой. И замерзание воды, и Демографический Переход с его моральной трансформацией – это типичный фазовый процесс. Если смотреть на замерзание не в динамике, а в статике, то в каждый отдельный момент можно увидеть в стакане области воды и области льда. Ледяные кристаллы растут навстречу друг другу и когда-нибудь сомкнутся, превратив весь водяной массив в совсем другую воду – твердую. Но этот планетарный процесс по длительности существенно превышает продолжительность жизни одного поколения. Поэтому доморощенным мыслителям каждого поколения кажется, что мир довольно разнообразен – в нем есть участки разных культур и образов жизни (вода, лед) – и можно выбирать, какой культуре отдать предпочтение, какая лучше, больше нравится, привычнее... Привычнее для многих прежняя «вода». И они всей душой за «воду» ратуют, с тревогой отмечая медленное проникновение в нее ледяных игл городского разврата. Но когда-нибудь воды не станет.

Возврата к прошлому нет. Мы купили билет в один конец. И купили его не вчера. А 13,7 миллиардов лет тому назад. Мы не можем вернуться в прошлое. Но мы можем умереть, если попытаемся это сделать...

Глава 2

Простота – хуже воровства

Чем же отличается человек новой морали от недалекого деревенского парня, в голову которого загружена прежняя версия морали?

Это хороший вопрос. Частично мы на него уже ответили. Но он требует отдельной главки для конденсации.

Внимательный читатель наверняка отметил, что в разных своих книгах я порой повторяю некоторые мысли. Поверьте, я делаю это не со зла и не в силу склероза. А по иным причинам. Во-первых, человек, читающий одну книгу, вовсе не обязан прочесть все мои опусы, а знать некие основополагающие вещи он, тем не менее, должен. Во-вторых, постоянное повторение на разные лады важных вещей непроизвольно откладывается в голове читателя, исподволь формируя его мировоззрение. И в очередной раз наткнувшись на знакомую мысль, он уже досадливо морщится: ну что за банальщина, я это и так уже знаю, кому же это неизвестно... Вот так по-доброму благородный автор «зомбирует» незрелого читателя, таким хитрым способом промывая ему мозги. Поэтому продолжим...

Деревенский мозг прост. Деревенский мозг сакрален. Деревенский мозг безальтернативен. Деревенский мозг страдает абсолютизмом. А также недостаточной способностью к анализу. Деревенский мозг тяготеет к стадности...

Игорь Кио – известный советский фокусник, который в цирке поражал воображение простой советской публики, сжигая и перепиливая женщин, рассказывал, что к нему часто на улицах подходили бесхитростные граждане и просили поколдовать, чтобы их сын вылечился или, скажем, поступил в институт. Их деревенская логика понятна: раз на арене колдует и чудеса делает, значит, и мне может помочь...

Это типичный пример деревенского восприятия мира. Сознание деревенщика вообще довольно близко к синтетическому первобытному сознанию, характерная особенность которого – ощущение своей невыделенности из природы. Восторженные и наивные интеллигенты иногда радостно говорят, что дикарь «ощущает себя в единстве с миром, с природой», совершенно не понимая, что подобное ощущение – следствие примитивности сознания. В особо отсталых племенах дикари, как маленькие дети, порой даже говорят о себе в третьем лице. «Мумба-юмба пошел на охоту», «Петя обкакался». Они еще не осознают отдельности своего «я», не выделяют себя из мира. Они слиты с природой. И так же дики, как она.

А теперь прочтите описание советского психотипа в изложении нелюбимого мною Кара-Мурзы: «...советский строй исходил из представления о мире как о Космосе, в котором человек – часть мира, связанная с каждой былинкой и каждым человеком». Черный Мурза прав, но его восторги умному человеку разделить сложно, поскольку плакальщик по Совку описывает типично крестьянское, «соборное», архаичное отношение к миру. Туземное.

Самые древние – сельскохозяйственные – технологии жизни, требующие неспешного, упорного, цикличного труда (и формирующие соответствующее мышление), протянулись к нам из раннего неолита в своей принципиальной неизменности. Поэтому российский крестьянин начала ХХ века не очень далеко ушел по мироощущению от первобытного дикаря. А на базе этого крестьянина большевики строили страну, между прочим. Чего ж удивляться обилию в России недоделанных...

И по сей день порою из каких-то хрущобно-подвальных глубин вдруг вылезают на улицы Москвы ужасные бородатые фрики в смазных сапогах с православными крестами наперевес и, мрачно оглядевшись вокруг, начинают озвучивать свои нравственные требования эпохи Ивана Грозного, периодически издавая заунывные вопли протеста против выступления какой-нибудь Мадонны. Смотришь на них, как на крокодилов – ровесников динозавров.

...Примитивный тип личности, который сформировала феодальная экономика, не требовавшая от людей принятия самостоятельных решений. Таким людям нужен Отец.

Любопытно, кстати, что отцы города Москвы с этой ролью успешно справляются – искренне полагая, что большинство москвичей по уровню сознания подобны крокодилам, они сами решают за горожан, можно ли им смотреть корриду, ходить на гей-парад, слушать группу «Ленинград» или заезжую тетку с непонятной репутацией и весьма подозрительным с точки зрения клерикалов сценическим псевдонимом... Я выше писал, что Совок рухнул после того, как совокупный интеллект нации превысил интеллектуальную немощь ее правителей. Похожая ситуация сейчас в Москве. Ее молодое население уже давно в интеллектуально-нравственном смысле переросло отцов города, которые по духу своему – сущие племенные вожди.

Одна из главнейших черт первобытного дурака – принципиальная тоталитарность сознания... Почему «дурака»? А как еще назвать человека с неразвитым мышлением?.. Главное и самое опасное разделение нашего мира – не разделение на богатый Север и бедный Юг, а разделение на дураков и умных. Именно оно сущностное. Умные строят цивилизацию, дураки ее разрушают и тормозят. Разрушают впрямую – производя террористические взрывы, и косвенно – призывая вернуться в прошлое, говоря благоглупости, попусту морализаторствуя.

Именно дураки, то есть особи с острой недостаточностью мышления, разделяют людей по второстепенным признакам – на белых и цветных, мужчин-угнетателей и феминисток-освободительниц, на правоверных и неверных. Это очень поверхностное деление, как, впрочем, и сами делильщики. А ведь в названии нашего вида определяющим является слово «sapiens», а не «homo». Поэтому я без колебаний отношу всех фашистов, социалистов, скинхедов и религиозных фундаменталистов, делающих глубокомысленные выводы о людях на основании не sapiensности, а цвета рубашки, кожи, социального происхождения, веры или формы носа – к дуракам с архаичным типом мышления.

Дурак искренне полагает, что именно его понимание правильности жизни является моральным. И больше ничье. Если кто-то выступает против знакомых дураку паттернов (моделей поведения), в его душе непроизвольно возникает праведный гнев, а изо рта начинают автоматически вываливаться слова «запретить», «разврат», «грех», «никто так не делает», «стыдно перед людьми», «подумайте о детях» и «это просто аморально». Дурака всегда можно опознать по этим фразам-меткам, которые он сеет вокруг себя, как хомячок какашки.

А поскольку дурак убежден, что правда бывает одна-единственная, он агрессивно стремится навязать ее другим людям. Если же отдельные граждане дурацкую правду добровольно не приемлют, значит, нужно совершить над ними насилие, запретив поступать так, как им хочется. Ведь это же так просто: стоит только что-нибудь запретить, как все тут же чудесным образом наладится! Для этого нужен Надзиратель. Поэтому прямым следствием дурацкого взгляда на жизнь является потребность в сверхопеке и вытекающая отсюда безответственность. Человек в понимании дурака – это не отвечающее за себя создание, за которым нужен непременный присмотр. Роль Надсмотрщика может выполнять государство, царь-батюшка, господь-надзиратель или барин, который приедет и рассудит. И поскольку хозяин дурака всегда находится вне дурака, дурак никогда ни в чем не виноват.

Ярким примером такого дурацкого общества был Совок... Кто виноват в том, что Ванька-алкаш украл колбасу? Общество! Коллектив! Куда мы все смотрели, пока он катился по наклонной плоскости? Кто из нас предложил ему руку помощи? Молчите, глаза опустили? Стыдно, товарищи!..

Наивность, которую отмечали в советских людях буквально все приезжающие из-за бугра, как раз и есть то самое дурачество. Признак деревенской глуповатости. Естественное следствие воспитания в среде, не требующей принятия экономически самостоятельных решений. Полнейшая атрофия самостоятельности. Вернее, не атрофия, а недоразвитие.

Однако помимо перечисленных есть еще несколько ярких признаков интеллектуальной недоразвитости: агрессивность, нетерпимость, отсутствие чувства юмора, обидчивость, стадность. Все они в совокупности или каждый в отдельности – веское свидетельство умственной неполноценности человека и его близости к нашим животным предкам. Это тоже стоит запомнить, в дальнейшем пригодится.

...Ну а каковы же характерные черты людей умных и развитых? Их легко вывести от обратного. Толерантность, то есть терпимость к иному мнению. Развитая ирония, чувство юмора и готовность посмеяться, в том числе и над собой. Отсутствие «авторитетов по жизни». Малая задеваемость – такого человека трудно обидеть или вывести из себя просто потому, что он не позволяет вести себя на поводу тем, кто желает простым набором слов-отмычек разомкнуть его эмоциональную сферу и вызвать негативные эмоции.

Умный человек понимает, что правд столько, сколько мнений. Поэтому, если ему лично не нравится, скажем, коррида, он просто не покупает на нее билет. А не бегает, как дурак, по улицам с плакатами против корриды.

Умный – человек самостоятельный и ответственный. Он хозяин сам себе и не любит, когда ему указывают, как ему жить и что делать со своей жизнью. Яркий индивидуалист и потому остро ощущает и ценит личную свободу.

Что вообще такое индивидуализм? Это производная экономической самостоятельности, готовность предпринимать действия в одиночку и отвечать за себя самому. А что такое хваленый коллективизм? Болезненная привязанность к общине, боязнь оторваться от нее и проявить независимость поведения и мышления. Веревка коллективизма держит человека в стае, не давая вырваться и сделать глоток воздуха в свободной экономике. А если вырвался, отстроил дом получше или прикупил команду «Челси», так сразу завистливые скоты пустят тебе красного петуха или разнесут твои кости в прессе, определив врагом народа. И между строк будет читаться: «в тюрягу паразита!»

Вот сейчас за моей спиной в телевизоре Задорнов в расчете на дурака шутит про арест Абрамовича и срывает аплодисменты в зрительном зале. Весьма показательно. Богатых дураки ненавидят. Эта ненависть – от зависти.

Коллективизм всегда порождает любовь к слабым и ненависть к сильным...

Наша страна сегодня напоминает «старые мехи, в которые влили новое вино». Мехи – это нравы миллионов людей, которых сформировала планово-феодальная социалистическая экономика. А вино – рыночные отношения, которые требуют совсем иной нравственной парадигмы. Отсюда и все проблемы...

Впрочем, не только наша страна искрит буксами на этом пути, даже в зрелом мире еще достаточно велик процент граждан недоперекованных. Трудно вытравить деревню из человека!..

Тем не менее в мир постепенно приходит человек новой морали. Настоящий горожанин без примесей. У него нет национальности. Он устроен сложнее человека старой версии, потому что допускает существование многих моделей правды. И отсюда же вытекает его равнодушие к религии, которая имманентно старается правду монополизировать. Новый человек легче относится к сексуальности, для него сексуальность не сакральна. «Секс – не грех, а прикольное развлечение, главное не забывать о гигиене» – таков императив новой морали.

Еще одно тонкое наблюдение: в отличие от дураков, слово «секс» и все с ним связанное, не ассоциируется у умных людей со словом «пошлость». Запомните, кстати, на будущее – если кто-то, услышав шутку про секс, произносит слово «пошлость», значит, вам нужно насторожиться: скорее всего, перед вами дурак. Этот дурак может быть дураком не во всех смыслах, но какое-то количество дури в нем определенно есть!

Далее... В отличие от провинциалов, которые привыкли наезжать друг к другу целыми семьями и гостить неделями («да мы вас не стесним, мы вот тут на полу устроимся»), человек новой, мегаполисной, морали приходит в ужас от одной мысли о подобном коллективном наезде провинциальных родственников.

Если старая мораль говорит: «многодетная семья – это хорошо», то новая ей категорически возражает: «многодетная семья – это плохо». И она права: брать нужно качеством, а не количеством, а в многодетной семье в расчете на одного ребенка материальных благ приходится меньше, соответственно, падает качество жизни, возможность дать детям образование и т. д.

Если старая патриархальная мораль, по факту не ценящая жизнь человека ни в грош, ханжески визжала при этом «не убий», на самом деле имея в виду «убей только того, на кого попы укажут, и за это без проблем обретешь царствие небесное», то новая мораль гуманна в гораздо большей степени. Она больше ценит человеческую жизнь де факто (ибо та дорога), но при этом не абсолютизирует ее столь же ханжески. Даже напротив: если вы, обороняясь или защищая свое имущество, кого-то пристрелили, новая мораль не будет налагать на вас епитимьи за невольное душегубство. Наоборот, вы герой, ибо завалили на своей частной земле или в приватном пространстве своего дома проникшего туда явно не с доброй целью непонятного ханурика. Если и есть что по-настоящему святое для новой морали, так это приватность – Ее Величество Частная Собственность. Время, потраченное приличным человеком на зарабатывание собственности, ценится новой моралью гораздо больше, чем целая жизнь грабителя, пришедшего эту собственность отобрать. И в отличие от сердобольных деревенских старух, жалеющих и рыдающих над несчастной судьбой бредущих по деревне кандальников-душегубцев, человеку новой морали преступного дерьма не жалко: вор должен сидеть в тюрьме, а приличный человек – кататься на карусели.

Цементом общества может быть либо насилие, либо монета. Третьего (пути) не дано, и это понятно: либо вы делаете что-то добровольно, в результате личной заинтересованности, либо вы работаете потому, что вас заставляют.

Конечно, можно встать в позицию демагога и написать книгу – что-нибудь вроде «Дисциплинарного санатория», где сравнить западное общество с тюрьмой, в которой вместо кнута – доллар. Типа люди не хотят, но вынуждены ходить на работу и вкалывать без продыху на нелюбимой службе, чтобы соответствовать ожиданиям общества. А жизнь-то проходит!.. Некоторые зиновьевы-лимоновы даже договариваются до того, что современное западное общество гораздо жестче рабовладельческого, ибо всем промывает мозги и загоняет на всю жизнь в рабство кредитов – за жилье, машину, обучение...

Что ответить вышеупомянутым авторам-душелюбам, нападающим на капитализм в пользу всеобщего братства? Что сказать, когда вам в лицо заявляют, будто гнет доллара ничуть не слаще гнета насилия и так же заставляет людей корячиться на нелюбимой работе? Можно, конечно, ответить, что никто никого корячиться совершенно не заставляет, и на том же Западе полно людей, которые совершенно не боятся потерять работу и живут так, как им хочется – ночуют на скамейке, одеваются на помойке. Но я предпочту для ответа блистательные слова Айн Рэнд: «Негодяй, утверждающий, что не видит разницы между силой доллара и силой кнута, должен почувствовать эту разницу на собственной шкуре...»

Вот так с ними и надо. Ты считаешь, что быть нищим кандальником и современным менеджером с автомобилем и посудомоечной машиной – одно и тоже? Пошел в бомжи, гнида!..

Тем и прекрасен капитализм, что он дает людям свободу. Свободу предпринимать и свободу бомжевать. А уж из свободы предпринимать естественным образом вытекают – как инструменты – все прочие свободы и права человека. «Работай, как можешь, и живи, как работаешь!» – самый благородный из всех придуманных людьми лозунгов. Деньги, эта овеществленная свобода, пронизывают все в нашем лучшем из миров...

Вот ведущий одной из американских программ, похожей на «Сам себе режиссер», обращается к американским зрителям с призывом присылать им в программу смешные сюжеты, снятые на бытовые видеокамеры:

– Шлите нам свои сюжеты – заработаете немного зелени, поможете своей стране!

И он прав, поскольку в правильно устроенном государстве личная выгода гражданина обогащает страну в целом. Некоторые наши граждане в этом сомневаются. Они недоумевают над методами подсчета ВВП в развитых странах. Мол, что это такое: «Ты меня постриг, и я дал тебе 10 долларов. Потом я тебе сделал маникюр, и ты мне заплатил 10 долларов. Ничего в стране не прибавилось, но к ВВП страны экономисты прибавили 20 баксов. Весь этот капитализм – дутый! Он существует, только пока на него работает несчастный Третий мир!»

К Третьему миру мы еще вернемся, а пока разберемся с «дутьем». Наши постсоветские граждане, переболевшие «чугунными чушками на душу населения», чересчур абсолютизируют материальное производство. Им кажется, что кирпич, произведенный на заводе – без разницы, капиталистическим рабочим или социалистическим полурабом – это реальный вклад в экономику. Вот он лежит! Его можно в стену дома заложить!.. А услуга что?.. Услугу можно и бесплатно оказать. По дружбе. Ты меня попросил, я тебя постриг, а завтра ты мне поможешь дом построить по-соседски... Так и жили, как в деревне – натуральным хозяйством. Зато по-братски, без денежного оборота. Да и какие расчеты, если все люди – братья?!

Но в нормальной экономике продажа услуг ничем принципиально не отличается от продажи товаров. Потому что обмен деньгами – это и есть, собственно говоря, экономика. Продажа услуги – будь то услуга парикмахера, проститутки или художника – это нормальная экономическая транзакция, если с нее заплачены налоги. В нашем примере произошел не просто бессмысленный обмен десятью долларами туда-сюда. Нет, с каждой транзакции через налоговые вычеты малой толикой оплачена аренда парикмахерской и производство бензина, если парикмахер и клиент приехали к парикмахерской на машинах. Оплачена работа строителей, дорожных рабочих, металлургов, энергетиков, машиностроителей, шинников... Вот почему экономисты с полным правом вносят в ВВП 20 долларов. Чем больше и чаще таких транзакций производят люди, тем крепче экономика в целом.

Тратя на себя, ты объективно помогаешь обществу!..

Городской мир капитализма целиком сшит нитями денежных транзакций, поэтому психология и мораль людей не могли в нем не измениться и не уйти от формулы «какие деньги, мы же друзья» в сторону формулы «дружба дружбой, а табачок – врозь». Многим неприятно это слышать, но такова новая реальность.

– А как же благотворительность, как же человеческое милосердие? – спросят меня девушки-волонтерки с растрепанными волосами и лихорадочным блеском в темных, как сливы, глазах. – Не все продается и покупается за деньги!

Да, девушки. Не все продается. И не все покупается. Но все имеет цену...

Новая мораль вовсе не запрещает благотворительность. Напротив, именно новое время с его холодной и разумной моралью дало необыкновенный всплеск благотворительности. Это объясняется просто: благотворительность основывается на двух вещах... На нашей чисто животной, присущей всем приматам (и не только им) эмпатии к особям своего вида. Это условие необходимое, но недостаточное. А условие достаточности – сытое брюхо. Только имея высокий уровень общественной сытости, можно заниматься благотворительностью в тех масштабах, в которых ею занимается Запад. Причем, что любопытно, эта благотворительность отлично встроилась в капиталистические механизмы и прекрасно продается.

Пусть 30 % особей в популяции довольно жестоки, 30 % весьма сопереживающи, остальные – так себе. Среди жестоких есть небольшой процент патологических садистов, а среди эмпатичных – такой же небольшой процент поведенческих уродов с обратным знаком. Последние настолько болезненно, анормально эмпатичны, что едут в Африку в миссией милосердия и тратят всю свою жизнь на лечение спидоносной голытьбы. Причем совершенно бесплатно. Садистов мы не любим, но сверхмилосердие – уродство столь же великое по модулю, только иного знака – современным обществом весьма поощряется. На словах. Потому что нормальные люди в ущерб собственной семье в Африку ради негров не поедут. И не будут по поводу голодающих особо париться, поскольку один из главных принципов новой морали звучит так: никто никому ничего не должен.

Подать из милости вам могут. Это красиво и благородно. Это душевный подвиг. Но, будучи нищим, требовать от других людей подвига, настойчиво тыча им под нос свое нищенское рубище, голодных детей и рваные боты, никто не вправе. Такая социалистическая наглость производит неприятное впечатление. Однако наглые люди существуют и искренне полагают, что более благополучные члены общества просто обязаны им помогать – на том простом основании, что они ленивы, или бесталанны, или настрогали огромное количество детей. Именно про таких требовательных нищих писала Айн Рэнд: «...пресмыкающиеся в темных углах людишки, полуумоляющие, полуугрожающие, кичливо выставляющие напоказ свои открытые язвы в качестве единственного обоснования права на жизнь и своего единственного достоинства».

Халява развращает. Один раз дашь таким на халяву, второй... А потом они уже будут выходить на улицы и стучать поварешками в пустые кастрюли, переворачивать автобусы и жечь автомобили. И горе попавшимся на их пути!.. Однажды на излете Древнеримской империи в столице случились перебои с хлебом, и толпа плебеев окружила вышедшего к ним римского императора, гневно орала и кидалась корками. Император пережил пару неприятных минут. Что же, интересно, они орали? А известно, что всегда орут плебеи – что они тоже люди и потому должны есть на халяву.

Да, люди рождаются свободными и юридически равными. Но потом... Потом, в результате социальной обработки, из них получаются совершенно разные «изделия». И, в отличие от старой, новая мораль четко осознает: ценность людей – разная. И при прочих равных, ценность хозяина выше ценности вора, ценность академика выше ценности слесаря, ценность пилота выше ценности пехотинца, а ценность семьянина-домовладельца выше ценности бомжа. Это и так ясно практически каждому на интуитивном уровне, но... Но христианские наслоения в душе современного человека поставили столь мощную помеху здравому рассудку, что душа его изо всех сил сопротивляется естественному выбору.

В своем блоге я как-то проводил очередной эксперимент на людях. Задал им старую задачку: гибнут двое – Эйнштейн и слесарь. Кого будете спасать, если спасти можно только одного? Времени на рассуждения нет. Задача, как вы понимаете, чисто теоретическая, поскольку в реальности никто не тонет. Причем я максимально облегчил задачу гражданам, подчеркнув, что слесарь Вася – пропойца и семейный тиран. Но дерьма в мозгах у большинства людей оказалось столько, что они предпочитали убить обоих – и Эйнштейна, и слесаря – лишь бы не принимать никакого решения самим! Смотреть за этим умственным стриптизом граждан было чрезвычайно забавно.

Одни затыкали глаза и уши и начинали спорить: «Да не может быть, чтобы можно было спасти только одного!..»

Другие работали под дурака: «Нет, в задаче недостаточно условий для решения. Дайте больше! Еще больше! Еще больше!..»

Третьи торговались: «А я не знаю, может быть, Эйнштейн этот ваш жену бьет?..»

Четвертые начинали выкручиваться: «А какой это Эйнштейн – который уже открыл свою теорию относительности или еще нет? Потому что если уже да, то в его спасении меньше смысла. А у слесаря, может, двое детей, которых надо еще растить». (Априорно заданного условия «при прочих равных» люди упорно не хотели замечать.)

Пятые начинали фантазировать: «А ведь мы не знаем, что будет с этим слесарем и пропойцей дальше! Быть может, он исправится и станет Буддой?» Иными словами, уже готового «Будду» – Эйнштейна – люди готовы были променять на возможного, вероятность возникновения которого из слесаря стремилась к нулю...

В общем, люди лепили любую дурь, лишь бы не принять того решения, которое самым естественным образом подсказывали им мозги. Но мозгами думать не хотел почти никто.

И пока они болтали, гибли оба персонажа... Гибли два человека вместо одного – только для того, чтобы граждане могли потешить свой ложный гуманизм, который на деле выливался в полную свою противоположность.

...Так всегда бывает при абсолютизации тезиса – он превращается в свою противоположность.

Порой, чтобы не принимать никакого решения, люди отдавались на волю случая – решали бросить монетку. То есть снимали собственную голову и вместо нее ставили рулетку.

Повторюсь: никто не тонул. Нужно было, сидя дома у компьютера, просто дать правильный ответ, но некристаллизованная деревенская муть в головах настолько затемняла сознание, что читать ответы граждан порой было просто забавно.

Одна девушка, например, в своих пространных рассуждениях договорилась до того, что заявила: «А ведь слесарь тоже нужен! Что я буду делать, когда у меня засорится канализация? Эйнштейна позову? Кто придет чинить кран, если слесарей не будет?» Баба, конечно, дура, но ее бесхитростный полудетский мозг наглядно продемонстрировал следующее: она совершенно непроизвольно положила на одну чашу весов Эйнштейна, а на другую всех слесарей планеты. Вот вам случайно выданный, сидящий в ее подсознании курс обмена. Вот реальное соотношение стоимостей. Оно и понятно: гений – штучный товар, а слесарей за небольшие деньги можно наготовить целый фронт.

Надеюсь, среди моих читателей не найдется дурака, которого поставит в тупик вопрос: кто при прочих равных превосходнее (ценнее, дороже, первосортнее, лучше) – слесарь или академик, гениальный полководец или солдат, дворник или топ-менеджер...

Моя коллега как-то рассказала такой случай. Она подошла к двери своего подъезда и с огорчением обнаружила, что кодовый замок сломан. С огорчением, потому что распахнутые ворота в подъездный рай открывали в него дорогу человекоподобным существам с дурным запахом – всяким бомжам и алкоголикам. А рядом с подъездом стояла соседка моей коллеги – алкоголичка с первого этажа. Ее по обыкновению штормило от внутреннего порывистого ветра, отчего бессмысленное алкоголическое туловище хаотически покачивалось, обретая все предоставляемые суставами степени свободы.

– Наконец-то кодовый замок сломали! – злобно пролепетало это немытое лохматое существо. – А то людя?м было не войти. Код этот поганый приходилося набирать. А я забываю его все время... Если его починят, я опять его сломаю!

– Представляешь, какая мерзота?! – возмущалась коллега. – Свезти бы всех таких в один крематорий.

– Ну так ты хоть дала этой твари пинок под задницу? Я понимаю, что этим ты ее ничему не научишь и делу никак не поможешь, но хотя бы из удовольствия и человеколюбия!..

Опустившийся человек теряет это гордое звание. Тот, кто не хочет зарабатывать деньги, чтобы достойно жить, жизни не достоин. Да и вообще он лишается всякого человеческого достоинства – просто слагает его с себя. И это интуитивно понимают многие, даже такой гуманистически настроенный провинциальный романтик, как уже цитированный мною писатель и летчик гражданской авиации Василий Ершов. Он очень добрый дядя, но тем не менее:

«Я не могу пройти мимо помойки, на которую кто-то выбросил стул со сломанной ножкой. Ну возьми ты эпоксидку, намажь, приложи, обмотай до утра – и стул, продукт труда человеческого, обретет новую жизнь. Когда я вижу, что вещь в беде, я не могу пройти мимо. Так нет же: бич не отдает. Он при мне ломает стул ногами, разжигает из него костерок и грязными черными руками смачно отправляет в рот сосиску под пивко. Он недавно украл кабель, по которому подавался ток в наши гаражи, и мы всю зиму были без света. Кабель он порубил, принес и продал приемщику цветного лома...

К зиме бич сопьется вконец, заболеет, обморозится, его подберут на улице, отрежут черные пальцы в больнице, и моя дочь будет его лечить, исполняя клятву Гиппократа. А я буду без света чинить в гараже старую машину, простужусь, тоже заболею, мой бронхит меня доконает, меня спишут, и я уже не смогу летать, зарабатывать и помогать своей взрослой дочери-врачу выжить в этом мире.

Я не могу пройти мимо сломанной и выброшенной вещи на помойке. Она не виновата, что человек определил ей такую судьбу. Но мимо человека, определившего свою судьбу – жить на помойке, – мимо Человека, Личности, которая сама низвела себя до почти животного уровня, – я пройду... Нет, животному я помогу. Бичу – никогда. Я жестокосерден, негуманен, я – человек-функция, робот, без чувств, с одной волей. Но я хорошо знаю цену Труду. Труд и только Труд создал Человека».

И последнее... Из правила человеческой неравноценности вытекает одно достойное упоминания следствие: безоговорочная допустимость аборта. Если прежняя деревенская мораль, при которой дети дохли, как мухи, ханжески протестовала и до сих пор протестует против абортов, то новая мораль четко осознает: младенец – это только заготовка для производства будущего человека. И уж тем более это касается «недоделанной заготовки» – плода в утробе матери. Его ценность ничтожна, поскольку в его производство не вложен человеческий труд, а лишь «труд» матери-природы. Человек ведь в первую очередь социальное создание, а не биологическое.

Интуитивно это понятно. И было понятно всегда. Настолько понятно, что в английском языке, например, недавно родившегося младенца называют словом «it» – «это». Показательный момент, согласитесь... А на суде убийце взрослого человека дают 8–15 лет, в то время как матери, убившей только что рожденного младенца, «прописывают» 3–5 лет, хотя формально, юридически, родившийся младенец уже считается человеком. Но каждому, в том числе и судье, понятно, что до человека этому комочку – как от Москвы до Шанхая. И что в данном случае убийство – всего лишь «запоздалый аборт».

Тем поразительнее, до каких вещей порой договариваются боговеры, лишь бы убедить мир в своей правоте – в том числе и в вопросе о недопустимости абортов! Вряд ли грамотный человек в здравом уме и твердой памяти будет спорить с тем фактом, что человек – многоклеточное создание. Но в угаре противоабортной борьбы один мой приятель, успевший даже год проучиться на биофаке, пришел к выводу, что человек – создание одноклеточное. Вышло это так...

Поскольку в бога я не верю, а как-то воздействовать на меня в споре было нужно, он заявил, что аборт есть убийство, то есть преступление, и потому должен быть запрещен. Я не стал спорить. К чему спорить о вкусах? Хочет он определить аборт как убийство, пусть себе определяет... Я лишь возразил, что не всякое убийство является преступлением. Есть же легальные убийства. Например, убийство при защите своей или чужой жизни – вполне себе законное и даже благородное дело. Государственное убийство также легально: страна может казнить приговоренного по суду или послать своих солдат на фронт убивать других людей. Наконец, самоубийство тоже не запрещено у нас законодательно... Так что не всякое убийство есть преступление. И вопрос сводится к тому, легализовать нам данное «абортное убийство» или объявить его незаконным. Видимо, это зависит от того, страдает ли в процессе такого «убийства» невиновный человек или нет. А поскольку эмбрион еще не человек, значит, никто не страдает, и данное формальное «убийство» должно оставаться легальным.

Вот тут и зашел разговор о том, что такое человек. На мой вопрос, когда же «начинается» человек, мой оппонент ответил: человек возникает тогда, когда сперматозоид проникает в яйцеклетку. Ясно, откуда эта мысль взялась: религия навеяла. Попы считают, что именно в момент оплодотворения бог «вдувает» душу в будущего человека.

И отсюда следует, что даже одинокую, еще не поделившуюся, но уже оплодотворенную яйцеклетку «абортировать» нельзя. Ибо это будет убийством. Убийством одноклеточного человека.

...Вот вам блистательный пример того, как абсолютизация какого-либо тезиса приводит «мыслителя» к абсурду.

Глава 3

Работа над ошибками

В 2005 году среди испанской молодежи было проведено любопытное исследование об отношении к религии. Оно показало, что католиками считают себя менее половины опрошенных. Причем эти люди отнесли себя к католикам скорее по привычке, потому что «преданными вере, ревностными католиками, регулярно посещающими церковь», назвали себя лишь 10 % опрошенных. А всего десятью годами раньше католиками себя считали 77 %.

И это происходит в традиционно набожной Испании! Что же творится в более развитых странах?.. Вот как описывает свое путешествие в Данию один из московских журналистов: «Я не видел в Дании не только полиции, но и церквей. То есть церквей, понятно, хватает, да только внутри – одни туристы. Правда, в одной церкви мы видели местных жителей – парень в шортах, нога на ногу, довольно громко беседовал с какой-то женщиной...»

В предыдущих книгах я уделил достаточно внимания ответу на вопрос, отчего современное западное общество является не просто светским, а практически полностью безрелигиозным. Не буду повторяться, описывая социальный аспект этого отрадного явления, коснусь лишь аспекта психологического.

Итак, отчего западным, уверенным в себе и ценящим свою свободу индивидуалистам не нужна руководящая и направляющая сила?.. По тому, как сформулирован вопрос, вы уже, наверное, поняли ответ. Действительно, а зачем современному жителю постиндустриального мегаполиса бог?

Как вообще появилась вера? В чем ее исток?.. Некоторые наивно-пафосные граждане считают, что вера в бога – единственное, что отличает человека от животных. С точностью до наоборот!.. Исток веры лежит как раз в нашей животности.

Основа веры – ритуальность. А ритуальность присуща всем высокоорганизованным животным. Это обычный приспособительный механизм: там, где недостает интеллекта, нужно просто запомнить и далее без рассуждений воспроизводить удачные алгоритмы поведения. Нет ума – зубри!.. У животных интеллекта меньше, чем у человека. Именно поэтому они крайне ритуальны. У дикарей с интеллектом тоже небогато. Поэтому они так болезненно относятся к нарушению табу – прямо как животные!

Я приведу отрывок из книги великого этолога Конрада Лоренца, который предельно прояснит сказанное: «...роль привычки при простом обучении у птицы может дать результат, похожий на возникновение сложных культурных ритуалов у человека. Насколько похожий – это я понял однажды из-за случая, которого не забуду никогда.

В то время основным моим занятием было изучение молодой серой гусыни, которую я воспитывал начиная с яйца... Мартина в самом раннем детстве приобрела одну твердую привычку. Когда в недельном возрасте она была уже вполне в состоянии взбираться по лестнице, я попробовал не нести ее к себе в спальню на руках, как это бывало каждый вечер до того, а заманить, чтобы она шла сама...

В холле нашего альтенбергского дома справа от центральной двери начинается лестница, ведущая на верхний этаж. Напротив двери – очень большое окно. И вот, когда Мартина, послушно следуя за мной по пятам, вошла в это помещение, она испугалась непривычной обстановки и устремилась к свету, как это всегда делают испуганные птицы. Иными словами, она прямо от двери побежала к окну, мимо меня, а я уже стоял на первой ступеньке лестницы. У окна она задержалась на пару секунд, пока не успокоилась, а затем снова пошла следом – ко мне на лестницу и за мной наверх. То же повторилось и на следующий вечер, но на этот раз ее путь к окну оказался несколько короче, и время, за которое она успокоилась, тоже заметно сократилось.

В последующие дни этот процесс продолжался: полностью исчезла задержка у окна, а также и впечатление, что гусыня вообще чего-то пугается. Проход к окну все больше приобретал характер привычки, – и выглядело прямо-таки комично, когда Мартина решительным шагом подбегала к окну, там без задержки разворачивалась, так же решительно бежала назад к лестнице и принималась взбираться на нее. Привычный проход к окну становился все короче, а от поворота на 180°оставался поворот на все меньший угол. Прошел год – и от всего того пути остался лишь один прямой угол: вместо того чтобы прямо от двери подниматься на первую ступеньку лестницы у ее правого края, Мартина проходила вдоль ступеньки до левого края и там, резко повернув вправо, начинала подъем.

Однажды вечером я забыл впустить Мартину в дом и проводить ее в свою комнату; а когда наконец вспомнил о ней, наступили уже глубокие сумерки. Я заторопился к двери и едва приоткрыл ее, как гусыня в страхе и спешке протиснулась в дом через щель в двери, затем у меня между ногами и, против своего обыкновения, бросилась к лестнице впереди меня. Она сделала нечто такое, что тем более шло вразрез с ее привычкой – уклонилась от своего обычного пути и выбрала кратчайший, то есть взобралась на первую ступеньку с ближней, правой стороны и начала подниматься наверх, срезая закругление лестницы. Но тут произошло нечто поистине потрясающее: добравшись до пятой ступеньки, она вдруг остановилась, вытянула шею и расправила крылья для полета, как это делают дикие гуси при сильном испуге. Кроме того, она издала предупреждающий крик и едва не взлетела. Затем, чуть помедлив, повернула назад, торопливо спустилась обратно вниз, очень старательно, словно выполняя чрезвычайно важную обязанность, пробежала свой давнишний дальний путь к самому окну и обратно, снова подошла к лестнице – на этот раз “по уставу”, к самому левому краю, и стала взбираться наверх.

Добравшись снова до пятой ступеньки, она остановилась, огляделась, затем отряхнулась и произвела движение приветствия. Эти последние действия всегда наблюдаются у серых гусей, когда пережитый испуг уступает место успокоению. Я едва верил своим глазам. У меня не было никаких сомнений по поводу интерпретации этого происшествия: привычка превратилась в обычай, который гусыня не могла нарушить без страха... Описанное происшествие и его толкование, данное выше, многим могут показаться попросту комичными; но я смею заверить, что знатоку высших животных подобные случаи хорошо известны.

Маргарет Альтман, которая в процессе наблюдения за оленями-вапити и лосями в течение многих месяцев шла по следам своих объектов со старой лошадью и еще более старым мулом, сделала чрезвычайно интересные наблюдения и над своими непарнокопытными сотрудниками. Стоило ей лишь несколько раз разбить лагерь на одном и том же месте – и оказалось совершенно невозможно провести через это место ее животных без того, чтобы хоть символически, короткой остановкой со снятием вьюков, не разыграть разбивку и свертывание лагеря.

Существует старая трагикомическая история о проповеднике из маленького городка на американском Западе, который, не зная того, купил лошадь, перед тем много лет принадлежавшую пьянице. Этот Росинант заставлял своего преподобного хозяина останавливаться перед каждым кабаком и заходить туда хотя бы на минуту. В результате он приобрел в своем приходе дурную славу и в конце концов на самом деле спился от отчаяния. Эта история всегда рассказывается лишь в качестве шутки, но она может быть вполне правдива, по крайней мере в том, что касается поведения лошади».

Здесь я ненадолго прерву замечательный рассказ Лоренца и, в свою очередь, расскажу про моего друга Валеру Чумакова, который моим преданным читателям уже знаком по книге «Апгрейд обезьяны». Однажды у меня с Валерой состоялась очередная религиозная дискуссия. Я спросил, зачем богу нужно, чтобы Валера соблюдал ритуалы – отстаивал службу в церкви, постился, два раза приседал перед малиновыми штанами и говорил «ку-у». Валера сурово ответил, что нужно это не богу, а лично ему. Это типа тренировка души – примерно как мускулы качать, только душевные. Просто бог в неизмеримой доброте своей поделился с людьми некими упражнениями для накачки души, с помощью которых душа легче проскочит в рай без мыла.

– Но ведь иногда ты не соблюдаешь свои ритуалы! И в пост мясо порой жрешь, и всякое такое...

– Грешу, – согласился Валера. – Зато потом я пойду покаюсь и еще целую службу отстою! Но главное, я потом еще сам на себя могу дополнительный пост или обет наложить – еще более жесткий, чем тот, который нарушил.

Логика такая: один раз профилонил, зато в следующий раз ударную дозу ритуалов приму! Ну и чем поведение верующего Валеры отличается от поведения глупой гусыни, которая один раз с перепугу профилонила, зато потом все выполнила честь по чести и даже более обычного?..

Ладно, вновь передаю слово Лоренцу, описывающему ритуальное поведение животных: «Воспитателю, этнологу, психологу и психиатру такое поведение высших животных должно показаться очень знакомым. Каждый, кто имеет собственных детей – или хотя бы мало-мальски пригоден в качестве дядюшки, – знает по собственному опыту, с какой настойчивостью маленькие дети цепляются за каждую деталь привычного: например, как они впадают в настоящее отчаяние, если, рассказывая им сказку, хоть немного уклониться от однажды установленного текста. А кто способен к самонаблюдению, тот должен будет признаться себе, что и у взрослого цивилизованного человека привычка, раз уж она закрепилась, обладает большей властью, чем мы обычно сознаем.

Однажды я внезапно осознал, что разъезжая по Вене в автомобиле, как правило, использую разные пути для движения к какой-то цели и обратно от нее. Произошло это в то время, когда еще не было улиц с односторонним движением, вынуждающих ездить именно так. И вот я попытался победить в себе раба привычки и решил проехать “туда” по обычной обратной дороге, и наоборот. Поразительным результатом этого эксперимента стало несомненное чувство боязливого беспокойства, настолько неприятное, что назад я поехал уже по привычной дороге.

Этнолог, услышав мой рассказ, сразу вспомнил бы о так называемом “магическом мышлении” многих первобытных народов, которое вполне еще живо и у цивилизованного человека. Оно заставляет большинство из нас прибегать к унизительному мелкому колдовству вроде “тьфу-тьфу-тьфу!” в качестве противоядия от “сглаза” или придерживаться старого обычая бросать через левое плечо три крупинки из просыпанной солонки и т. д., и т. п.

Наконец, психиатру и психоаналитику описанное поведение животных напомнит навязчивую потребность повторения, которая обнаруживается при определенной форме невроза – “невроз навязчивых состояний” – и в более или менее мягких формах наблюдается у очень многих детей. Я отчетливо помню, как в детстве внушил себе, что будет ужасно, если я наступлю не на камень, а на промежуток между плитами мостовой перед Венской ратушей...»

Здесь я снова ненадолго прерву чудесного биолога, чтобы рассказать забавный случай. Вернее его расскажет своими словами известная актриса Раиса Ланская, поделившаяся этой историей с журналом «Город женщин»: «Мне приходилось выходить на сцену сразу же после того, как с нее буквально убегала Ахеджакова. И я сама придумала себе примету, что должна непременно до нее дотронуться перед выходом на сцену. А спустя какое-то время стала действительно верить, что это необходимо... Театральная примета – страшная сила». Вот вам прекрасный случай проявления самой примитивной животности в человеке...

А вот еще один. На одном из туристических форумов папа рассказал такую историю о своей маленькой дочке. Ей очень понравился отель в Египте, где они провели две хороших недели. Там были веселые аниматоры, которые собирали детей в кучу и уводили их табуном от родителей поиграть. Там было море с рыбками. И вообще... С тех пор дочка часто спрашивает родителей: «Когда мы еще поедем в отель?» А когда папа предложил поехать в другую страну, дочка подняла жуткий скандал: «Не-ет! Хочу в отель!..»

Никакие слова и доводы о том, что «нельзя все время в одно и то же место ездить – надоест, Египет мы уже видели и лучше посмотреть еще какую-нибудь страну», не действовали. Хотя в другой стране могло оказаться не хуже. А возможно, и лучше – в Таиланде, скажем, ребенка привели бы в восторженный ужас крокодилы, ему понравились бы слоники и попугаи, огромные бабочки и настоящие кокосовые пальмы... Но девочка не соглашалась с доводами разума.

Таковы дети. Таковы старики. Таковы дикари. И животные. Они не любят искать от добра добра. Сегодня выжил, поел – и отличненько. Завтра повторим. Лишь бы не было войны... Простые люди – как зверьки.

Когда я в 1997 году работал в журнале «Столица», пол-Москвы на ушах стояло – граждане истово боролись с безвредным, но непривычным: они грудью встали против памятника Петру I работы Церетели. Сергей Мостовщиков – тогдашний главный редактор «Столицы» – тоже присоединился к этому общественному возмущению: журнал выпустил наклейки, которые каждый уважающий себя москвич должен был лепить куда попало – в знак протеста против «уродующего облик города памятника». Наклейки же, надо полагать, наш город здорово украшали...

Почему люди протестовали? Почему им казалось, что памятник «уродует» город? Да все та же животность таким образом из них вылезала: непривычное – значит тревожащее, почти опасное. Никогда раньше не было тут памятника, мы уже привыкли – и вдруг!.. Как эту неясную беспокоящую тревогу объяснить словами, если головой понимаешь, что памятник никому никакой опасности не несет? А только один способ и остается – сказать, что он некрасив. И искренне поверить в это!

Точно так же москвичи протестовали против памятника на Болотной площади работы Шемякина... Точно так же парижане протестовали против Эйфелевой башни, называя ее уродливой... Точно так же местные жители «зарубили» наиприкольнейший, лучший по замыслу памятник Булгакову в виде огромного примуса на Патриарших прудах. (Здесь помимо слов об уродстве в ход пошли идеологически нагруженные аргументы о дьявольщине и антихристианизме.)

Но стоит только вырасти поколению, которое сызмальства видело «уродливый» памятник, как любая попытка снести его встретит такое же ожесточенное сопротивление: привыкли потому что. Животные...

...Но пора уже, наконец, дать закончить свой рассказ господину Лоренцу: «Все эти явления тесно связаны одно с другим, потому что имеют общий корень в одном и том же механизме поведения, целесообразность которого для сохранения вида совершенно несомненна. Для существа, лишенного понимания причинных взаимосвязей, должно быть в высшей степени полезно придерживаться той линии поведения, которая уже – единожды или повторно – оказывалась безопасной и ведущей к цели. Если неизвестно, какие именно детали общей последовательности действий существенны для успеха и безопасности, то лучше всего с рабской точностью повторять ее целиком.

Принцип “как бы чего не вышло” совершенно ясно выражается в уже упомянутых суевериях: забыв произнести заклинание, люди испытывают страх. Даже когда человек знает о чисто случайном возникновении какой-либо привычки и прекрасно понимает, что ее нарушение не представляет ровно никакой опасности – как в примере с моими автомобильными маршрутами, возбуждение, бесспорно связанное со страхом, вынуждает все-таки придерживаться ее, и мало-помалу отшлифованное таким образом поведение превращается в “любимую” привычку.

До сих пор, как мы видим, у животных и у человека все обстоит совершенно одинаково. Но когда человек уже не сам приобретает привычку, а получает ее от своих родителей, от своей культуры, – здесь начинает звучать новая и важная нота. Во-первых, теперь он уже не знает, какие причины привели к появлению данных правил; благочестивый еврей или мусульманин испытывают отвращение к свинине, не имея понятия, что его законодатель ввел на нее суровый запрет из-за опасности трихинеллеза. А во-вторых, удаленность во времени и обаяние мифа придают фигуре Отца-Законодателя такое величие, что все его предписания кажутся божественными, а их нарушение превращается в грех».

Марина Борисова, сотрудник кафедры экстремальной психологии психфака МГУ, говорит о том же, но немного другими словами: «В экстремальных обстоятельствах у людей актуализируется страх смерти, в обычной жизни почти не присутствующий. В человеке просыпается внутренний ребенок, который просит чуда».

Крестьянскому менталитету – недалеко ушедшему от примитивно-дикарского – ритуальность и суеверность присущи особо. Дело в том, что достаток, а порой и само выживание крестьянина целиком зависят от погоды. А погода – непредсказуема. Живя в условиях непредсказуемой системы, от которой зависит жизнь, человек изо всех сил пытается уловить хоть какие-то закономерности для спасения. И поневоле вместе с полезными приметами (ласточки летают низко – к дождю) в его голову наносит столько всякого мусора... Причем, что любопытно, чем рискованнее земледелие, чем хуже жизнь, тем набожнее народец. Просто потому, что в критических условиях в человеке быстрее просыпается ребенок (дикарь, животное, инстинкты). Вы не замечали, что люди рисковых профессий страшно суеверны?..

Кто из нас, идя в магазин, обращается к богу за помощью? Кто, собираясь купить квартиру, идет к попу, а не к риэлтору? Кто, желая вылечить или вставить зуб, идет не к стоматологу, а к колдуну? Кто, желая приобрети автомобиль, направляется к гадалке или астрологу, а не в автосалон?.. Если жизнь нормально налажена, бог и прочая потусторонность не нужны. А вот когда медицина бессильна и таблетки уже не помогают, в человеке просыпается паникующее животное, и он начинает совершать иррациональные глупости. Утопающий хватается за соломинку, давно известно.

Современное западное общество – это общество развитых технологий, в котором для комфортной жизни не нужны подвиги или немыслимые сверхусилия. И поэтому человек разумный имеет шанс прожить жизнь, ни разу не столкнувшись с серьезным кризисом, ни разу не превратившись в беспомощного, перепуганного ребенка. Однако попробуйте сказать об этом верующим...

Ну хорошо, а как же из зернышка животной ритуальности произрастают боги? Эволюционно.

Почему медведь гневается и колотит подвешенную на веревке колоду, стукнувшую его? Он бьет ее, отталкивает, полосует когтями... Тяжкая колода отлетает и вновь маятником летит обратно, ударяя медведя, который злится еще больше, ревет и снова лупит качающееся бревно. Он что, не понимает, что колода не живая? Нет, он об этом просто не задумывается.

Почему мама, стараясь успокоить ребенка, ударившегося о табуретку, утешает плачущего словами «Ну, мы сейчас накажем эту табуретку!» – и притворно шлепает ее? Да потому что и медведь, и ребенок (в силу неразвитости недалеко еще ушедший по интеллекту от зверька внутри себя) чисто по-животному «одушевляют» природу. Точно так же дикарь, познающий мир, одушевляет мир. Это происходит из-за того, что живое существо познает мир «через себя», единственный инструмент познания и одновременно точка отсчета, начало системы всех координат для живого существа – оно само. И поскольку теплокровное существо наделено желаниями, стремлениями и психикой, непроизвольно тем же самым наделяется окружающий мир. Мир отображается в психике. И обретает ее черты. Это и есть его, мира, одушевление – наполнение желаниями, стремлениями и субъектами этих желаний – ду?хами. Постепенно размазанные по природе ду?хи конденсируются в языческих богов, которые позже, словно капельки ртути, сбегаются в одну большую каплю единобожия...

Есть и еще один момент в объяснении природы бога. Когда-то бог выполнял ту же роль, какую выполняет буква «икс» в математике. Он – символ неизвестного. Вот до какой-то степени нам все ясно, а дальше – бог его знает... Для диковатых людей бог был квазипонятным объяснителем тех явлений, которые люди сами объяснить не могли.

Почему нельзя убивать друг друга и брать друг у друга вещи без разрешения?

Потому что так велел бог, а он тут командир. Сам командир практически не появляется, но есть доверенные лица, у которых за небольшие деньги можно поправить душевное здоровье. Причем если соблюдать определенные ритуалы, будет очень хорошо. Не сейчас. Потом. Но обязательно будет! Надо верить. Да и трудно не поверить, если деньги заплачены. Тем более – все платят. Все, что ли, дураки? Все в церкву, и я в церкву – «опчество» выскочек не любит...

Почему дует ветер? Что такое звезды? Как устроен мир?

Мир сделал бог, и снаружи он напоминает сундук, на дне которого живут люди, а в крышку этого сундука вбиты гвоздики, которые люди воспринимают как звезды. Сундук окружает бесконечный Океан, а по углам сундука стоят здоровенные ангелы, которые своими крыльями делают ветер... Так считали в Византии VI века. Чем не модель? Она и звезды объясняет, и ветер...

Потом появились другие модели. Модель электрического поля. Квантовая хромодинамика. Основанная на системе нелинейных дифференциальных уравнений модель погоды, в которой не нашлось места ангелам, зато работает она лучше.

С развитием науки бог со своими небесными и земными подручными отодвигался все дальше и дальше, становился все более и более абстрактным и все менее и менее влияющим на что-либо. И в конце концов в XVIII веке он совсем как-то подрастворился: в образованной Европе стал набирать обороты атеизм. Бог стал ненужным. Ненужным не крестьянам, которые корячились в поле, а той же французской аристократии, тем же энциклопедистам, которые в своих сочинениях высмеивали темные предрассудки древности. Они жили хорошо и бога забыли. Как забыли его когда-то аристократы Древнего Рима на самом взлете империи. И только потом, когда империя начала рушиться, люди снова впали в детство, и одна из провинциальных иудейских сект заразила слабеющий социальный организм.

Бог – не от хорошей жизни...

Резонный вопрос: почему же тогда даже сегодня и даже в благополучных странах еще встречаются люди, которые верят в бога, колдовство, астрологию и произносят фразу «не знаю, но что-то такое все же есть»? Почему такие тараканы в головах? Откуда они лезут? Да все оттуда же – из-под животного фундамента, на котором базируется разум. В обыденной жизни работает интеллект, но когда он сдает свои позиции, просыпается опасливый зверь. Стоит только человеку попасть в автомобильную аварию и оказаться на больничной койке, как он впадает в грусть и поневоле задумывается: «Ну почему я? Нет ли в этом какой-то закономерности? Может, я что-то не так сделал?»

Трубу горячую прорвало в квартире: «Господи, за что мне это?..»

Или просто о смысле жизни задумался человек, вспомнив, что смертен: «Да неужто все так вот и закончится? Не может быть! Не хочу!»

И чем слабее в гражданине sapiens, тем бо?льшую власть приобретает в нем зверь homo. Ведь homo, как многие высокоорганизованные животные, имманентно сакрален.

Но пока все складывается благополучно, современный человек если и задумывается о боге, то только чисто теоретически. Ну, например, личность ли бог? Если бог – един, то личностью он быть никак не может, потому что, по самой этимологии слова, «личность» есть то, что «отличает» от других схожих. Каждый из нас личность настолько, насколько он отличается от другого себе подобного. Будь все люди одинаковы, о какой личности можно было бы говорить? А богу от кого отличаться, если он один? В общении с кем могла сформироваться и обозначиться его индивидуальность? А если бог не личность, то, получается, он полностью совпадает с природой. И что тогда остается от религии?

Бог, будучи предельным абсолютом, слишком уязвимая для логики фигура. Если он всезнающ, значит, он всемогущ, но если он всемогущ, значит, у него нет никаких желаний (все, что он мог теоретически пожелать, давно и мгновенно сбылось). А если у него нет желаний, значит, он бездействует, то есть никак не проявляет себя в этом мире. То есть не существует.

Исходя из религии вообще и священных текстов в частности можно вывести и «доказать» любые утверждения – в том числе и утверждения прямо противоположные. Да вот хотя бы...

Утверждение № 1. Верить в бога выгоднее, чем не верить! Если ты веришь, и бог есть, тебе обломятся райские кущи. Если веришь, а бога нет, ты ничего не теряешь по сравнению с атеистом (строго говоря, это неверно, но в данном рассуждении душевные и физические затраты на поддержание веры считаются пренебрежимо малыми по сравнению с грядущими дивидендами в виде райских наслаждений). А вот если ты не веришь, а бог есть, тебе обломится таких адских «радостей», что мало не покажется.

Утверждение № 2. Не верить в бога выгоднее, чем верить! Попадает ли в рай верующий, еще неизвестно, ведь он в жизни грешил. Неверующий же человек попадает в рай совершенно точно, «ибо не ведал, что творил». Да, он при жизни совершал действия, подпадающие под определение греха, но поскольку ни в какие грехи и прочую лабуду совершенно искренне не верил, с него и взятки гладки, ведь известно, что «каждому воздастся по вере его». Согласитесь, знать, что сие действие – грех, и тем не менее совершать его – совсем не то же самое, что творить аналогичное действие «на голубом глазу». Кто больше виновен – тот, кто совершил действие, или тот, кто совершил заведомо запрещенное действие?

Еще пример...

Утверждение № 1а. Если нет бога, то все дозволено! Известная максима...

Утверждение № 2а. Если бог есть, тогда все дозволено – во имя Его! Менее известная, но широко практикуемая боговерами максима...

Кстати говоря, то, что из религии выводятся прямо противоположные утверждения, было давным-давно известно богословам. Средневековые схоласты развлекались тем, что доказывали прямо противоположные тезисы, основываясь на одних и тех же священных текстах. Как сказал однажды умный человек Анатолий Вассерман: «Религия не предлагает конкретный выбор. Она оправдывает любой выбор, который человек делает самостоятельно – хоть по внутреннему побуждению, хоть под внешним воздействием (включая убеждения тех, кто его индоктринирует). Религия дает нам в руки не компас, но в лучшем случае флюгер».

...Но это все понятно только тогда, когда включен холодный разум. А если припирают страх или тоска, человек часто не слышит голоса разума. Есть люди, прожившие целую жизнь, но так голосу разума ни разу и не внявшие. Вся их жизнь – сплошное сумасшествие – битье лбом в пол, самоистязания... Был, скажем, такой чувак на Руси, которому неожиданно пришло в голову, что богу будет очень приятно, если он усмирит свою плоть, дав обет за всю свою жизнь ни разу не лечь и не сесть. Поскольку бог этому монаху помогать в столь дикой причуде отказался наотрез, а организм требовал отдыха, монах решил обойти свой собственный запрет – его подручные вбили в стену две консольных балки, тот на них вешался подмышками и так в полувисячем положении спал и отдыхал всю жизнь. Стал святым, монастырь даже в его честь построили на Селигере. В наше время парню, конечно, помогли бы, набрали «03», галаперидольчиком покололи, глядишь, и вылечили бы... Нынче люди в цивилизованных странах стали культурными, и даже религиозные фанатики там не заковывают себя в вериги и не хлещут вервием до крови на глазах у изумленной публики, а выходят с плакатами на демонстрации. Но в некультурных странах религиозные фанатики еще взрывают себя бомбами.

Однако в любом случае спорить с фанатиками – себе дороже. Это тяжелые невротики. Кстати, первейший признак невротика или человека, обладающего каким-то глубоким комплексом, – они всегда срываются на крик и гнев, когда обнаруживают невозможность логически обосновать правильность своей позиции. Они крайне обидчивы и раздражительны. Такие типы могут быть очень агрессивны и опасны, как, например, ближневосточные мусульмане. Там целый регион психологически травмированных людей. О них мы еще поговорим чуток попозже. А пока запомним, что чем богаче, развитее, прогрессивнее страна, тем меньше в ней фундаментализма, поскольку фундаментализм – прямое порождение негибкой деревенской морали.

В современном цивилизованном мире место бога занял человек. Поэтому постиндустриальные люди живут не для бога, а для человека. То есть для себя. И прежний деревенский бог – суровый каратель – ныне является только приметой отсталых и тормозом для преуспевающих. Религия с ее ритуальностью дрейфует вместе с обществом: появляются попы-женщины, священники начинают потихоньку благословлять однополые браки – при этом и брачующие и брачующиеся старательно забывают, что жестокосердый бог, сотворивший мир, прямо требует убивать гомосексуалистов... Нет, с современными верующими очень даже можно работать – они гибки!

Основной конфликт, который разыгрывается в головах современных верующих – это конфликт между Человеком и Богом. И их главная беда в том, что они никак не могут решить, чью же сторону принять в этом конфликте.

– Если по жизни случится, что нужно будет делать выбор между мной, твоим другом, и абстрактным богом, которого ты никогда не видел, кого ты предашь? – спрашивал я у Валеры Чумакова.

– Тяжелый вопрос, – признавался он.

Кого предаст боговер, если, скажем, нужно будет публично проклясть своего бога или отречься от него ради спасения (или простого благополучия) друга, который в свое время очень много сделал для этого боговера? Кого предаст боговер? Друга? Или абстракцию?

Меня угнетает, что у Валеры есть сомнения по этому вопросу. Но радует, что они все-таки есть...

А ведь Бог, Валера, не зря явился в мир в облике Человека, дав тем самым весьма прозрачный намек на правильный выбор – тот выбор, который каждый из нас должен сделать в своей душе. Выбрав Бога, ты предашь Бога. Выбрав Человека, выберешь Бога.

Вот так, примерно, можно работать с современными верующими...

Глава 4

Нитроглицерин истории

...Вы бы сильно радовались, если бы ваш сосед вдруг начал регулярно учить вас жизни?

...Вы бы сильно радовались, если бы ваш сосед-алкоголик с пятью классами образования вдруг начал учить вас морали?

...Вы бы сильно радовались, если бы ваш сосед-мусульманин (при том, что вы христианин или атеист) начал вдруг упорно наставлять вас на пусть истинный?

...Вы бы сильно радовались, если бы ваш сосед-мусульманин, имеющий пять классов образования и вчера оторвавшийся от сохи, начал вдруг с упорством маньяка наставлять вас на пусть истинный, угрожая ножом?..

Как видите, я привожу ситуации по нарастающей, по принципу «все хуже и хуже». Цивилизованному гражданину (обратите, кстати, внимание, что слова «гражданин» и «горожанин» выросли из одного корня) очень не нравится ситуация, когда его начинают учить жить или пытаются что-то необоснованно запретить. Потому что человек, сам зарабатывающий себе на жизнь, параллельно с деньгами зарабатывает еще и чувство собственного достоинства плюс чувство независимости от всех, кроме работодателя. Но последнего, в принципе, можно и поменять, если ты чего-то стоишь на рынке труда, или вообще – самому стать нанимателем... Налогоплательщик в цивилизованной стране начинает воспринимать власть, государство как прислуживающий ему аппарат, который содержится на его деньги. Вы бы сильно радовались, если бы ваша содержанка начала вас учить уму-разуму? Дело государства – так же как и обычного сантехника – маленькое: оказание услуг населению. Его задача – обеспечить безопасность и комфорт не в ущерб личной свободе, к которой свободный человек уже привык. Свобода – просто его среда обитания, как для рыбы – вода. Хотите задушить рыбу – лишите ее свободы плавать.

Именно поэтому западное общество с таким гневным недоумением отнеслось к попыткам агрессивных мусульманских фанатиков с тремя классами образования поучить их правилам приличного поведения. Я про «карикатурный скандал», если кто не догадался, и не только про него... Начнем в обратно-хронологическом порядке прямо от момента написания этих строк.

В сентябре 2006 года папа римский Бенедикт XVI приехал в немецкий город Регенсбург, где выступил в университете перед студентами и преподавателями с богословской лекцией. И надо ж такому случиться, в своем выступлении несчастный старик додумался процитировать византийского правителя Мануила II Палеолога, который в далеком XIV веке сказал, что требование пророка Мухаммеда мечом нести ислам есть неприкрытое зло и бесчеловечность. Даже не сказал, строго говоря, а спросил в теологическом диспуте с мусульманским религиозным теоретиком.

При этом папа римский предохранился – сделал необходимую политкорректную оговорку, назвав слова Палеолога «грубыми», «бесцеремонными», и дважды заявил, что не разделяет его мнения. Не помогло, как мы знаем: мусульманский мир взорвался от возмущения... Далее в своей речи папа сделал следующее умозаключение: «Тот, кто желает привести людей к вере, нуждается в способности хорошо говорить и правильно мыслить, а не в умении творить насилие и угрожать». Мусульмане своими дальнейшими действиями показали ему, как они умеют убеждать, не творя насилия...

Однако дело тут не в какой-то имманентно присущей исламу агрессивности. Немного отступив от этой истории, можно вспомнить, что христиане тоже несли не только умиротворение – ту же Русь крестили не пряниками, но огнем и мечом. Кроме того, справедливость требует отметить, что не только из Корана, но и из Нового завета можно надергать весьма характерных цитат. Например, как вам такие слова Христа: «Огонь пришел Я принести на землю, и как хочу Я, чтобы он уже возгорелся... Думаете ли вы, что Я пришел дать мир на земле? Нет, говорю вам, но разделение. Ибо отныне пятеро в одном доме будут разделены: трое против двух, и двое против трех. Разделятся: отец против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови». Братоубийственная война... Не мир, но меч!

Когда-то именно веротерпимый ислам нес в дикую Европу цивилизацию и культуру, а в арабских университетах муллы вели долгие философские беседы, в которых рассуждали на тему, действительно ли Аллах сотворил этот мир или мир возник сам по себе. А грязные, вшивые и фанатичные рыцари ходили джихадом на Восток освобождать гроб господень и заодно пограбить – демографически перегретая Европа выплеснулась тогда на культурный и просвещенный Восток дикими крестовыми походами.

И проходили они под знаменем «самой миролюбивой религии» – христианства...

В общем, как я уже сказал, дело вовсе не в особой злобности той или иной религии, не в фольклорных текстах, легших в ее основу. С помощью любого объемистого художественного текста, если принять его как святые догматы, можно обосновать все что угодно, – и крайнее милосердие, и крайнюю жестокость. Дело в другом. В том, переросли люди старые тексты или еще нет. Дело в их реакции на слова и действия других людей.

Какова же была реакция современных мусульман Третьего мира на папины слова?

Она была как всегда показательна и, к сожалению, привычно дика. Министр иностранных дел Египта Ахмет Абуль Гейт дал задание египетскому посольству в Ватикане получить от Ватикана немедленные разъяснения, на каком таком основании какой-то там папка римский смеет цитировать исторических деятелей?! Пускай извиняется! Так отреагировал министр. Реакция же простых туземцев на нарушение табу была, разумеется, гораздо более свирепой: тысячи египтян вывалили на улицу, пылая праведным гневом: как мог этот поганый гяур цитировать не того, чьи слова хотелось бы услышать им, фанатичным голодранцам с зауженным мышлением!

Папе римскому пришлось почти извиняться за произнесенные 600 лет тому назад императором Византии слова. Несчастный старик заявил, что его не так поняли, что он вовсе не разделяет мнение Палеолога... Но это ничуть не притушило пожара. Египетская организация «Мусульманское братство» заявила, что таких извинений от имени папы римского недостаточно, пусть выйдет и еще раз покается, получше!.. Премьер-министр Малайзии Абдулла Ахмад Бадауи поддержал требования своих братьев по вере. Турция и Иран устами своих премьера и президента соответственно также призвали папу немедленно извиниться. Президент Пакистана Первез Мушарраф пригрозил, что выступление понтифика может еще больше осложнить отношения Запада и Востока...

Любопытно, что дикие требования к папе римскому извиниться и покаяться поддержал даже совет муфтиев России. И это очень интересный момент! Дело в том, что Россия, как страна урбанизированная, вполне цивилизована, и сложно представить, чтобы татары Москвы или Казани вдруг вывалили на улицы по такому смешному поводу. Что им, делать больше нечего, что ли? У каждого семья, работа, компьютер, офис... Муфтият в России оказался дичее собственных прихожан! И тому есть одно печальное объяснение – наш верующий президент со присными по приходе во власть начал вдруг транслировать религиозным структурам России знаки необыкновенной благосклонности. Кремль выкручивает руки банкирам, заставляя их перечислять РПЦ сотни тысяч долларов (уж не знаю, с кем там из Кремля попы пилят откаты и пилят ли, но банкиры мне жаловались). И, чувствуя покровительство властей, церковники вконец обнаглели. Об этом мы еще поговорим чуть позже, а пока вернемся в дикий мир. Там все гораздо страшнее...

Пожар мусульманского гнева разгорался... Возмущенные исламисты из Сомали в знак протеста и дабы доказать, что мусульмане вовсе не такие звери, как их рисует папа римский устами Палеолога, немедленно расстреляли католическую монахиню, которая пребывала в Африке с гуманитарной миссией, то есть, попросту говоря, лечила детей этих правоверных оборванцев. Заодно уж пристрелили и ее сопровождающего – Аллах на небесах разберет, за что, а мы тут люди маленькие...

На ближнем Востоке гневные толпы разгромили и сожгли несколько христианских церквей, но так и не смогли доказать миролюбивость ислама. Пришлось еще убить пару человек неправильной веры.

Сомалийский Шейх Абубукар Хассан Малин призвал мусульман всего мира «выследить и убить» папу Бенедикта XVI:

– Кто бы ни оскорблял нашего пророка Мухаммеда, он должен быть убит на месте ближайшим мусульманином! Мы обращаемся ко всем исламским общинам мира с просьбой отомстить пустому критикану, называющему себя папой римским!

В Ираке группа исламских боевиков «Армия моджахедов» разместила в интернете заявление, в котором эти воины Аллаха поклялись разрушить Рим и Ватикан! Вот скажите мне, как по-вашему, они и вправду не понимают невыполнимости своих детских угроз? Они не понимают, что невыполненная угроза – удар по их имиджу? Может, и понимают, но поделать ничего с собой не могут, как не может справиться с собой орущий и капризничающий ребенок, который вопит маме, посмевшей не дать ему конфетку: «Я тебя убью! Я от тебя уйду!»

Конечно, не убьет. И не уйдет. И не разрушит Рим. И знает это. Но вопит – рожа красная, вот-вот лопнет. Неконтролируемая реакция...

Теперь отойдем во времени на шаг назад от папского скандала. Годом ранее французские мусульмане пожелали запретить Вольтера. Им очень не понравилось произведение под названием «Магомет», которое гениальный мыслитель написал в 1741 году. Конечно, 99,9 % французских мусульман вольтеровского «Магомета» не читало, но какой-то шибко умный мулла, наверное, прочел и им сказал. А поскольку своей головы у верующих нет, они легко «повелись» за вождем.

В «Магомете», как известно, Вольтер высмеивает религиозную нетерпимость. И дабы доказать, что философ неправ и на самом деле мусульмане страшно терпимы, они потребовали запретить произведение. Не только себе, заметьте, но и христианам, атеистам и прочим буддистам, которые ничего против Вольтера не имеют.

...Вы, конечно, помните главную характеристику примитивного сознания – его носители стремятся запретить другим то, что не нравится лично им.

Сделаем еще один шаг в прошлое. И попадем аккурат в знаменитый карикатурный скандал. Я освежу его в вашей памяти...

Итак, 30 сентября 2005 года датская газета «Jyllands-Posten» опубликовала карикатуры на пророка Мухаммеда. Надо сказать, никто Мухаммеда в виде свиньи не изображал – это позднейшие домыслы; датские карикатуры были вполне нейтральными: на одной из них на голове у пророка была изображена чалма в виде бомбы с горящим фитилем, на другой пророк стоял с кинжалом в руках рядом с двумя женщинами в чадрах.

Ничего особенного в такой публикации нет. Публикация карикатур вообще старая культурная традиция Европы. На Пасху и Рождество там регулярно публикуют карикатуры на католических святых, образ Христа вовсю используется в рекламе в юмористическом ключе. Опубликовав карикатуры на любимого мусульманами пророка, датчане тем самым приняли мусульман в свой круг культурных людей. Собственно, именно эту мысль и озвучил позже Флеминг Розе – редактор отдела культуры «Jyllands-Posten»:

– Напечатав эти рисунки в Дании, мы сказали мусульманам Дании: вы такие же, как мы. Мы вас не отличаем от датчан. Вы не чужие, вы свои...

Однако мусульмане вовсе не хотели приобщаться к кругу культурных людей! Напротив! И показали всему миру, насколько далеко они отстоят от цивилизации... Реакция была столь дикой, что повергла в шок всю планету.

Саудовская Аравия, Кувейт и Ливия закрыли свои посольства в Дании. По нищим исламским странам прокатились гневные погромы протеста. Власти этих стран требовали от Дании извинений и закрытия газеты. Требования совершенно неадекватные и лишний раз демонстрирующие примитивность восточно-деревенского мышления, которое не в силах даже разобраться в структуре цивилизованного общества – кто и за что там отвечает. Устами датского премьера Андреса Фог Расмуссена датские власти терпеливо разъяснили диким детям с автоматами, что «датское правительство не может извиняться за действия свободной и независимой газеты». И добавил, что один из основополагающих принципов построения цивилизованного общества – принцип свободы слова.

Принцип свободы слова прост: он допускает цензуру – но только не внешнюю, когда один человек решает за другого, что тому можно смотреть и читать, а что нельзя, – а цензуру внутреннюю, при которой цензор сидит в голове у каждого потребителя. И если тебе не нравится та или иная газета или передача, ты можешь совершенно свободно не покупать эту газету и не смотреть передачу. Вполне по-взрослому. Но ведь мусульмане-то дети! Они всерьез полагают, что им нужно сверху запрещать смотреть «нехорошие карикатуры». И не только им, кстати, но даже и тем, кому карикатуры смотреть хочется!

Мусульманам, допустим, смотреть на эти карикатуры грех. Допустим даже на секунду, что по канонам ислама рисовать пророка вообще нельзя (хотя тезис спорный). Но ведь христиане и атеисты не живут по канонам ислама! Им-то можно! Вот они и рисуют... Однако с логикой у мусульман совсем нехорошо. Поэтому они с налитыми кровью глазами и пеной у рта требуют, чтобы и Европа тоже жила по Корану!

Казалось бы, не нравится тебе, как живут люди в Европе, так купи билет и езжай обратно в свой благословенный Чуркестан, живи там по Корану, сиди в глинобитном кишлаке и оставь Европе ее канализацию и развратное телевидение. Ан нет! Не хотят на родину. Хотят жить в Европе – но по Корану. Совершенно не понимая своей извилиной, что именно потому и живет Европа так хорошо, что там свобода.

Короче говоря, после того как мусульмане включили обиду, датские карикатуры были перепечатаны в газетах и журналах Великобритании, Франции, Германии, Италии, Иордании, Испании, Швейцарии, Новой Зеландии, Норвегии, Бельгии, Нидерландов, Швеции и Польши. Это еще больше огорчило мусульман! По всему отсталому мусульманскому миру прокатились кровавые погромы и шествия, в которых манифестанты несли плакаты «Смерть Дании! Смерть Америке!» В некоторых странах были разгромлены датские посольства... Датским товарам был объявлен бойкот...

Таким способом не живущие в Дании мусульмане решили поучить датчан, что тем можно рисовать в своих газетах, а что мусульмане им рисовать не разрешают. Бред какой-то...

Цивилизованный мир с тревогой и любопытством ждал, как отреагирует на карикатурный скандал новое палестинское руководство. Дело в том, что незадолго до этого в Палестине на выборах победил печально известный «Хамас». Который, разумеется, оправдал самые худшие опасения цивилизованных стран: во время очередной пятничной молитвы проповедник главной мечети Газы потребовал, чтобы «авторам карикатур были отсечены головы». После чего десятки тысяч манифестантов под зелеными знаменами собрались у здания палестинского парламента. Они скандировали: «Смерть этим собакам и смерть Бушу! Мы не примем ни от кого никаких извинений! Оскорбление, нанесенное исламу, будет смыто кровью, и пощады не будет, потому что мы – самые сильные!»

...Эти «самые сильные», кстати, уже которое десятилетие живут на финансовую помощь Запада, проклинают Запад и, нагло горланя, требуют от него все новых и новых денежных и продуктовых подачек, демонстрируя в качестве аргумента свои язвы и рубища. А рядом, буквально в ста метрах, в точно таких же природных условиях существует процветающее и вполне цивилизованное, по-западному устроенное государство Израиль. Давным-давно получив независимость, палестинцы так и не смогли построить ничего похожего на развитую страну: буквально сделав один шаг через границу, выходишь из чистого прилизанного Израиля в грязь, вонь, разбитый асфальт и толпу босоногих сопливых детей, кидающихся камнями в гяуров. А отцы этих детей, потрясая автоматами, продолжают агрессивно клянчить западную помощь. Ведь богатые должны помогать бедным, не так ли?

Обратите, кстати, внимание на следующее забавное обстоятельство – в ответ на публикацию в Дании карикатур, палестинские демонстранты требуют смерти... Буша. Дело в том, что истинной причиной всех этих вспышек агрессии являются не карикатуры и не слова папы римского. Но о причинах – чуть позже. А пока – о «симметричном ответе» мусульман.

Боевики «Исламского джихада» и члены «Бригад Абу Риша» атаковали здания делегации ЕС и германского культурного центра. На двери здания представительства ЕС в секторе Газа мусульманские страдальцы от карикатур бескомпромиссно написали: «Закрыто до принесения извинений мусульманам».

– Даем правительствам Дании, Франции и Норвегии 48 часов на принесение извинений! – напыщенно заявил один из сторонников «Хамас», вытирая жирные после поглощения европейской гуманитарной помощи губы...

Не менее ревностными защитниками веры показали себя и африканские мусульмане. В Нигерии погромщики сожгли 11 христианских церквей. В ходе погромов за пару дней были убиты 25 человек. Полиция не в состоянии была справиться с преступниками, поэтому на помощь МВД были брошены войска. В штате Борно было арестовано 115 человек, в штате Катсина – 105. Но бунты шли по всей стране – горели отели, автомобили и магазины.

И вот здесь я прошу присмотреться к ответной реакции нигерийских христиан. В относительно небольшой Нигерии живет примерно столько же народу, сколько в России – 140 миллионов человек. Эти 140 миллионов делятся почти поровну на христиан и мусульман (40 % мусульман, 60 % христиан). Так вот, нигерийские христиане оказались столь же дикими, как и мусульмане. Запомните этот факт... В ответ на мусульманские погромы чернокожие христиане резко поднялись и пошли мочить правоверных – в городе Онитша христианами было убито более 80 мусульман, осквернены мечети и полностью выжжен мусульманский квартал (около сотни домов). Примерно 5000 мусульман спаслись бегством.

– Мы не хотим, чтобы здесь были эти мечети, – заявил в беседе с корреспондентом один из участников нападений по имени Ифеани Эссе. – Эти люди виноваты во всех проблемах в мире, потому что они не боятся Бога.

Вот так вот вам!..

Любопытно, что за последние несколько лет без всяких датских карикатур в Нигерии в результате межконфессиональных разборок погибло больше 10 тысяч человек! Запомните и этот факт тоже.

Нигерия – это вообще песня. Такая страна чудесная... Однажды там проходил конкурс красоты «Мисс мира». Освещая в своем репортаже этот конкурс, местная журналистка Исиома Даниэл написала, что участницы предстоящего конкурса красоты «столь великолепны, что пророк Мухаммед, если бы смог присутствовать на празднике, обязательно женился бы на Мисс Мира».

И все! Больше ничего такого не писала несчастная женщина. Тем не менее даже этой невинной фразы оказалось достаточно. Журналистке пришлось бежать из Нигерии в США, поскольку в штате Замфар, где большинство населения исповедует ислам, была принята фетва – религиозное решение, согласно которому Исиома должна быть умерщвлена. Вице-губернатор штата заявил, что «любой мусульманин, где бы он ни находился, должен рассматривать убийство этой журналистки как свой религиозный долг».

Но это еще не все! Через несколько часов после выхода газеты толпа мусульманских фанатиков разгромила и сожгла здание редакции. Далее по старой доброй традиции последовала серия кровавых погромов. В результате столкновений погибли больше 250 человек, а без крова из-за поджогов осталось свыше 30 000 человек!

Складывается ощущение, что стоит только в мире кому-то громко щелкнуть пальцами и крикнуть «Мухаммед!», как лавина мусульманского негодования срывается и погребает под собой весь окрестный пейзаж...

Как вы думаете, кого обвинил в погромах и убийствах президент замечательной страны Нигерия? Правильно, президент замечательной страны Нигерия Олусегун Обасанджо обвинил во всем... «безответственную журналистку». Это она бегала по городу с красными глазами и пеной на бороде, это она убила 250 человек и сожгла полгорода. Понимаете, в чем цимес президентского послания? Я объясню... Мусульмане – они такие нежные, такие нежные, что в их присутствии нужно ходить на цыпочках, пальцами не щелкать и вольных улыбок себе не позволять. А лучше всего надеть паранджу, чтобы не выдать себя глазами. Иначе мусульмане могут невольно сорваться и перерезать вам горло... И будут правы, ибо были жутко оскорблены. Дети же не виноваты, что визжат и капризничают, замахиваются на маму. Они не виноваты, виновата мама – плохо воспитывала.

Что ж, перейдем к воспитателям...

США... Любопытно, кстати, что реакция Америки на разразившийся карикатурный скандал была противоречивой. Госдеп США поначалу было наехал на европейские газеты, назвав публикацию «неприемлемым подстрекательством к религиозной ненависти» – это была автоматическая отрыжка американского социализма и политкорректности. Но потом что-то щелкнуло, и ровно через день после гневного заявления Госдепа президент Буш лично позвонил премьеру Дании, выразив ему поддержку и солидарность.

– Оба лидера сошлись на том, что можно продвигаться вперед только посредством диалога и терпимости, а не через насилие. Оба лидера подчеркнули важность терпимости и уважения по отношению ко всем религиям и верованиям, а также к свободе прессы, – сказал на брифинге пресс-секретарь Белого дома Скотт Макклелан.

И это правильно. Ибо первую реакцию Госдепа, продиктованную гнилой политкорректностью, иначе как странной не назовешь. Ведь если мы отступим еще на пару шагов назад во времени, то увидим два захваченных мусульманскими террористами «Боинга», несущихся на здания Всемирного торгового центра...

И «Боинги» 11 сентября, и «карикатурные» погромы – звенья одной цепи. Цепи мусульманской агрессии.

И после всего этого в цивилизованном мире еще находятся люди, которые не понимают озабоченности США и мирового сообщества возможностью создания ядерного оружия в Иране!.. Хотя чего тут понимать-то: «Спички – детям не игрушка!»

Находятся люди, которые вполне серьезно говорят и пишут, что США сунулись в талибский Афганистан и, в особенности, в хусейновский Ирак ради своих корыстных интересов. Подзаработать, типа, решили. Не долго думая, мне одна шибко умная девушка так и написала в интернете: мол, США, пользуясь правом сильного, «грабят Ирак».

Грабят? Неужели нефть тайком вывозят в солдатских фляжках?

Господа, верующие в то, что США полезли в Ирак из соображений выгоды, представьте себе такую картину: стоит большой дом. И вы в нем живете. Причем вы и ваш сосед-интеллигент в очочках – единственные нормальные люди. Остальные – либо алкоголики, либо подростки в период гиперсексуальности. Они блюют в подъезде, рисуют на стенах, бросают шприцы, ломают почтовые ящики, балуются с огнем... И в какой-то момент вы вдруг понимаете, что, кроме вас, порядок в вашем доме навести-то и некому. Вы там единственный взрослый! Ну, плюс еще этот хлюпик в очках.

И как только вы это поняли, вот в этот самый момент вы взяли на себя ответственность за весь дом. И начали наводить там порядок. Отвешивать подзатыльники, разнимать драки, запрещать рисовать на стенах – пользуясь своей взрослостью и своей силой. Вы думаете, прочие жильцы будут вам благодарны?

– Ты, ва-а-ще, кто такой? Самый умный, что ли? Ты, козел, пользуешься своей силой... Больше всех надо, что ли?! Ну, ничего, мы тебе дверь подпалим. Мы тебе окна выбьем... Чего ты хочешь, признайся, гнида! Самым главным тут быть? Мы твою дочь...

Соединенные Штаты в какой-то момент вдруг поняли, что нет в мире никого другого, кто мог бы навести здесь порядок. Просто потому, что нет никого старше, сильнее, взрослее... И с этого момента пути назад у них не было. Они взяли на себя ответственность за всю планету. А кто еще? Не этот же рефлексирующий европейский очкарик...

Такое уже бывало в мире. Я писал об этом в «Судьбе цивилизатора». Республиканский Рим после пунических войн вдруг осознал, что он в этой песочнице самый сильный. И что кроме него навести порядок и разнять дерущихся здесь больше некому. Это и положило начало Pax Romania. Причем какое-то время Рим выступал в роли мирового жандарма за свой счет – так же, как США в послевоенной Японии и нынешнем Ираке. И что янки получили вместо благодарности?

Американские солдаты уйдут, нефть иракская, как была в Ираке, так и останется. А на долю США достались только проблемы. Дверь им подожгли, окна во Всемирном торговом центре побили... И социально близкий европейский интеллигент в очочках тоже не особенно рвется помогать грязную работу делать...

Можно ли провести среди детей успешную воспитательную работу и превратить наш общий дом в цветущий сад? Можно. Но для этого необходимо детей чем-то занять. Потому что дурь из них прет от безделья. Их энергию нужно канализировать, иначе она будет продолжать работать на разрушение. Есть ли в доме столько работы, чтобы занять этих обалдуев? И хватит ли у добровольного жандарма сил, чтобы бесконечно давать подзатыльники, если работы всем детям не хватит?..

После чудовищной волны мусульманских преступлений цивилизованный мир мучительно пытался ответить себе на вопрос, в чем их причина. Может быть, действительно их так оскорбляет любое упоминание пророка в карикатурах? Или это не причина, а повод?.. Что является причиной схода лавины – громкий крик или огромная потенциальная энергия, накопившаяся в ней? Если последнее, то какова природа этой энергии? Почему мусульманский мир взрывается практически без повода, от малейшего толчка – как нитроглицерин?

К сожалению, в эту сторону мировая мысль не пошла. Мировые левые элиты, поправляя те самые очочки, всерьез обсуждали особенности исламской цивилизации и повышенную нервную возбудимость ее носителей. Даже обычно умный поп-фундаменталист Кураев, который мне лично с печалью в голосе жаловался на то, что нет среди русских верующих таких же горячих фанатиков, как среди мусульман... Да-да! «Теракты и взрывы – это больная, но реакция, – говорил он мне, сидя на церковном сундуке. – Организм дергается, если ему больно. А у нас Христа высмеивают, “Последнее искушение” показывают по общенациональному ТВ – и хоть бы кто-нибудь что-нибудь взорвал! Это значит, что наша нация мертва, в ней нет живой реакции...» Так вот, даже этот теоретик православного фундаментализма, похоже, изменил свою точку зрения и во время карикатурного скандала разразился огромной статьей об имманентно присущей исламу агрессии – мол, слишком низок у этих людей порог срыва в кровавое буйство.

И...

И все они были неправы, толкуя происшедшее в рамках термина «оскорбление веры»! Неправы, потому что видели и обсуждали только внешнее – то, на что указывали им сами мусульмане. Но разве можно верить ребенку, который покрывается сыпью от апельсинов и говорит при этом, что апельсины его оскорбляют? А западное взрослое общество поверило...

Природа этой жуткой активности в другом.

Вы, наверное, заметили, что в этой главе я никак практически не комментирую и не критикую дикую реакцию мусульман. Время для логики, критики и смыслового «разбора полетов» настанет чуть позже, когда мы будем говорить об официальной реакции России на мусульманские зверства. А имея дело с мусульманским миром, использовать какие-то логические конструкции и доводы – бессмысленно...

Глава 5

Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

Итак, боговеры и социалисты (леваки всех мастей) очень сильно сочувствовали мусульманским убийцам, насильникам и погромщикам, видимо, признавая в них социально близких. Потому что убивать, громить и жечь мусульман буквально вынудили проклятые белые датчане (папа римский, безответственная нигерийская журналистка и пр.), которые грубо их оскорбили. Иначе поступить бедные мусульмане просто не могли, вы же понимаете. Они ведь так любят Аллаха и пророка Мухаммеда!..

Из самой же виновницы карикатурного скандала – Дании – все виделось в несколько ином свете. Флеминг Розе, редактор отдела культуры той самой газеты, в интервью газете «Власть» рассказал эту историю с датской стороны.

– Как появилась идея напечатать эти карикатуры?

– У меня появился вопрос, как осветить явление самоцензуры во всем, что касается ислама. Знаете, датский комик Франк Ван сказал: «Я могу без проблем попи?сать на Библию, но я боюсь сделать то же самое на Коран»...

Все началось в середине сентября прошлого года. Один датский детский писатель не мог найти художника, который нарисовал бы рисунки к его книге про жизнь пророка Мухаммеда. Всего один художник согласился проиллюстрировать книгу, но на условиях анонимности. Есть еще такой голландский политик родом из Сомали – Аян Хирши Али. Она очень критически относится к исламу и написала сценарий к фильму Тео Ван Гога, за который его убили. После этого она написала книгу. Некоторые переводчики этой книги согласились работать только на условиях анонимности. Одновременно с этим в двух европейских музеях в Англии и Швеции убрали экспонаты. В Лондонском музее Tate Gallery убрали инсталляцию, изображающую в стекле Библию, Коран и Талмуд, разорванные на кусочки. В шведском музее Гетеборг сняли картину, изображавшую сексуальную сцену, под которой были стихи из Корана. В обоих случаях руководство музеев не спросило ни разрешения авторов, ни мнения мусульман. Они действовали по принципу самоцензуры.

– И вы решили написать об этой самоцензуре?

– Да. А один из сотрудников предложил: «Давайте покажем это, а не расскажем». Мы обратились к сорока датским художникам с просьбой нарисовать пророка Мухаммеда так, как они его представляют. Нашей задачей было убедить их выступить под своими именами, чтобы показать, что у нас нет самоцензуры...

– Вас удивила реакция исламского мира на карикатуры?

– Реакция исламского мира не имеет ничего общего с рисунками. Карикатуры были опубликованы четыре месяца назад (в сентябре 2005 года. – А. Н.), когда в Дании началась дискуссия о свободе слова, уважении к религии, самоцензуре. Я уважаю ислам. Когда я прихожу в мечеть, я веду себя в полном соответствии с правилами, догмами и запретами мусульман. Если я беру с собой в мечеть свою дочь, она будет одета соответствующим образом. Но когда они заставляют меня вести себя по их правилам за пределами мечети, то это насилие...

А в январе (2006 года. – А. Н.) группа имамов из Дании, которые хотят установить законы шариата в Дании на государственном уровне, поехала на Ближний Восток. Эти имамы считают, что когда в Дании мусульман станет большинство, исламские законы должны стать государственными... Эти имамы поехали в Сирию, Ливан и Египет и там стали распространять ложь о ситуации в Дании, о карикатурах и причинах их появления. Они рассказывали, что наша газета в госсобственности. Хотя это полное вранье!.. Они привезли с собой карикатуры, которые никогда не были опубликованы в нашей газете. Например, там были картинки, изображающие Мухаммеда, занимающегося сексом с животным... Пророк с лицом свиньи... Пророк как женщина... Не случайно первые погромы датских посольств начались именно в Сирии, Ливане и Египте.

– Вы испытываете давление... со стороны датского общества? У вас прошли демонстрации, участники которых просили прощения у мусульман.

– У нас были разные демонстрации. Нас действительно сильно критикуют датские мусульмане и левые. Но либеральные люди, наоборот, очень нас поддерживают.

Итак, спичку бросили датские имамы. И здесь возникает один очень интересный вопрос, в самой постановке которого кроется ответ на проблему, сформулированную в предыдущей главе. Звучит он так: почему имамы не бросили свою спичку в Дании? Почему они ждали полгода, после чего вынуждены были лететь на Ближний Восток?

И дело тут вовсе не в подмене карикатур, как может показаться на первый взгляд. А дело в том, что в Дании спичку бросать было бесполезно... В Дании спичку бросили сами датчане, опубликовав карикатуры на пророка. Имамы честно ждали реакции правоверных. Увы, ее не последовало. Никаких погромов, никаких поджогов и уж тем более убийств в Дании не было даже в качестве эха на случившиеся через полгода погромы в мусульманском мире. Напротив, в каждом датском телевизионном ток-шоу, где обсуждался карикатурный скандал (а таких передач было много), сидел какой-нибудь местный ручной мусульманин, который вместе с ведущим и прочими участниками дискуссии осуждал преступления своих ближневосточных собратьев по вере.

Таково облагораживающее влияние цивилизации...

Безусловно, мусульмане Дании будут подичее, чем коренные жители. Но они уже далеко не такие безумные дикари, как те, что живут на далекой родине. Мусульмане, живущие в своем природном ареале, избыточно агрессивны. И они с завидным постоянством вываливают на улицы с перекошенными ртами – демонстрировать против того, что их никоим боком не касается, поскольку происходит в других странах. Почему?

Потому что их слишком много.

И потому что им нечего делать.

О демографической перегретости отсталых сельскохозяйственных регионов мы уже говорили. И эту перегретость каждый из нас может наблюдать воочию: приехав в любой русский город – от самого большого до самого маленького, от запада до востока, от юга до заполярного севера, – вы обнаружите, что весь рынок забит торговцами с Кавказа. Откуда их столько, что хватило на все российские города? Только представьте себе карту – ведь Россия покрывает этот крохотный Кавказ, как бык хомяка. Но именно с этого «хомяка» по всей России, как блохи, расползаются люди.

И если бы только кавказцы!.. Вот аккурат перед тем, как написать этот абзац, я вернулся с женой из гипермаркета «Ашан». И там, где-то возле сырного ряда, Галка толкнула меня локтем и указала глазами на мусульманку в хиджабе:

– Смотри, какая шахидка!.. В последнее время я вообще замечаю, что в Москве появилось очень много таких. Вчера забирала Тему из школы, так за мной вошла такая же закутанная в платок правоверная – одни глаза торчат. И у нее трое детей там учатся, прикинь!.. Кошмар какой-то...

В подвальном этаже «Ашана», на паркинге, мы снова встретили эту «шахидку» – она с мужем грузила в багажник обильные припасы цивилизации. Ей помогал в этом нелегком деле выводок чернявых детей. В Европе обилие многодетных женщин в хиджабах уже давно никого не удивляет – Ближний восток исправно осеменяет весь мир арабами. Осеменяет с такой интенсивностью, которая рискует скоро превысить перерабатывающие способности цивилизационной машины. И вот тогда наступит новое Средневековье, как оно наступило без малого две тысячи лет назад, когда приток диких варваров превысил перерабатывающие способности Древнего Рима... После чего люди быстро забыли, что такое канализация, водопровод, бани, грамотность, культура, театры... А на римских форумах козы стали объедать проклюнувшуюся сквозь каменные плиты траву. И началось это задолго до «официальной даты смерти» империи с постепенного одичания ее жителей – уже в эпоху Константина в Риме не нашлось специалистов, чтобы построить такую же хорошую триумфальную арку, какую сделали предки римлян двумястами годами ранее. Пришлось снимать со старой арки скульптуры и украшать новую...

Насколько много варваров в сегодняшнем Третьем мире и насколько они голодны, может проиллюстрировать следующий факт: в июле 1998 года президент Индонезии Б. Хабиби призвал 200 миллионов своих сограждан посодействовать национальной экономике – отказаться от пищи на два любых дня в неделю, чтобы сэкономить запасы риса в стране.

Ну а если еще вспомнить о глобальном потеплении... Тот, кто читал «Отмороженных», уже догадался, что я имею в виду. Поясню вкратце: историко-климатический анализ, проведенный в последние 15 лет учеными России, показывает, что ухудшение региональных климатических условий всегда вызывало выплеск из этого региона избыточной человеческой массы. Тысячи лет базой человеческого существования был аграрный строй. Соответственно, любое ухудшение климата (похолодание, иссушение) вызывало падение урожаев и образовывало некий избыток человеческого материала, который на данной территории прокормиться уже не мог. И потому уходил в другие ареалы. Скажем, Великое переселение народов и вызванное им падение Рима было спровоцировано глобальным похолоданием III–VI веков. Великая Римская империя пала. Европа на столетия погрузилась во мрак...

Климатическая система неравномерна. Колебания климата по-разному отражаются на разных регионах планеты. Глобальное похолодание ухудшает климатические условия в Европе и улучшает их в аридных (засушливых) регионах за счет увлажнения. Напротив, глобальное потепление улучшает климат в Европе и сильно ухудшает его в аридных зонах, приводя к засухам и опустыниванию. Во времена таких ухудшений аридные регионы выбрасывали из себя толпы завоевателей, которые катились на коротконогих степных лошадках или чистокровных арабских скакунах по городам и весям Европы и Азии. Но как только перегретый пузырь агрессивной человеческой массы расширялся завоеванием, он мгновенно охлаждался, успокаивался и начинал постепенно пропитываться завоеванной культурой.

Сейчас на планете, как вы знаете, идет процесс глобального потепления. Значит, нам становится хорошо, а в аридных зонах планеты плохо. Аридные зоны – это Ближний Восток и значительные территории Африки. Начиная с 1970 года площадь пустынь в Африке и Азии увеличилась более чем на 100 миллионов га. Южнее Сахары 80 % пахотных земель находятся в настолько деградированном состоянии, что по мировым меркам уже практически непригодны для ведения сельского хозяйства... То есть мало того, что там был демографический взрыв, так еще и сушить начало немилосердно! А эти регионы как раз самые промышленно отсталые, то есть самые чувствительные климатически, поскольку основа их существования – сельское хозяйство, а не промышленность, которой климат почти по барабану и которая при этом может занять лишнее население работой у станка.

В демографически перегретых регионах элементарно жрать нечего, работать негде и народу полно... Раньше этот человеческий кризис давно уже вылился бы в очередную волну горячих диких парней, с саблями налетающих на жирующих соседей. В современном мире представить себе сидящих на верблюдах мусульман, в едином строю летящих с саблями на Европу, сложно. Но внутренняя агрессия-то никуда не девается, она копится. Копится. Копится... И рано или поздно как-то должна разрядиться.

Порох! Весь Ближний восток – пересушенный и горячий порох! Вся планета сидит на этой бочке. Что же делать? Нельзя ли как-то обезопаситься от этой угрозы?

Может быть, их просто не «оскорблять»? Не выйдет. Энергия накоплена, и она так или иначе выплеснется. Сегодня их оскорбляет Мухаммед в европейских газетах. Завтра их оскорбит продажа свинины в магазинах Европы. Послезавтра – аморальный вид европейской женщины без паранджи.

Соответственно соображений два.

Первое... Известно, что Европа сама себя не воспроизводит и нуждается в постоянном притоке людей. При этом, как выяснилось, арабы и прочие негры – продукт, трудно усваиваемый европейской культурой. Поэтому предлагается ступенчатый переход «по Никонову»... Западной Европе выгоднее всего восполнять дефицит человеческого материала родственным по качеству, импортируя его из Восточной Европы и России. Кое-где на Западе это уже поняли. Например, англичане открыли полякам свободный доступ в страну и быстро убедились в правильности своего решения. Во-первых, культура близкая. Во-вторых, она просто есть. Теперь не нужно больше по три дня ждать ленивого и наглого араба-слесаря, у которого руки растут из... сами знаете. Пришел интеллигентный поляк, быстро все сделал и тихо ушел. При этом, зная, что въезд в страну ему всегда открыт, поляк не стремится зацепиться тут и потому не тащит в Англию многочисленную родню, а может себе позволить работать вахтовым методом, поскольку прекрасно живет в родном Кракове, где ему очень нравится и цены ниже. И я даже не могу сказать, что это хорошо, потому что уж лучше бы он вез в Англию семью: Запад нуждается в культурных людях, которые не плодят по восемь человек нищих детей, пополняющих уличные банды.

Поставляя качественное население в Европу на окончательную шлифовку, Восточная Европа и Россия могут играть роль культурного буфера, обрабатывая на своей территории «заготовки» из Третьего мира и осуществляя «выдержку» в 1–2 поколения. Смысл идеи в том, что гастарбайтеры Третьего мира ни в коем случае не должны сразу попадать в постиндустриализм: слишком велик цивилизационный градиент. Не надо портить дорогую машину плохой смазкой.

Второе... Даже несмотря на предложенную мною схему, постиндустриальной цивилизации не удастся переварить весь объем избыточной биомассы. Здесь предложение явно превышает спрос, что позволяет Третьим странам и их представителям страшно демпинговать на рынке мировой рабочей силы. А это к чертовой матери перекашивает всю экономику и заставляет мир катиться по экстенсивному пути развития. Зачем думать об инновациях и полной роботизации производства, если вместо этого можно просто перевести завод в дикие страны, где за несколько центов в день нанять местных крестьян шить кроссовки или собирать плееры? Это путь наименьшего сопротивления.

А ведь именно сопротивление рождает прорывы! Существует довольно любопытная гипотеза, что толчком к будущему капиталистическому росту Европы послужила знаменитая Черная смерть – чума, тремя волнами прокатившаяся по Европе в XIV веке. Первая, самая страшная, волна эпидемии прошла в 1347–1353 годах, за ней были два всплеска поменьше – в 1361 и 1369 годах. В результате в Европе вымерла половина населения, сделав человеческий ресурс дефицитным, подняв стоимость рабочей силы и заставив по-новому оценить человека. Ведь в условиях дефицитности ресурс нужно использовать экономно, выжимая из него все. Отсюда и максимальное раскрытие человеческого потенциала через свободу. Свободу предпринимать... Капитализм – это понимание ценности человека... Ну а если человек дешев, как он дешев сейчас в Третьем мире, хорошего не жди. Столько джинсов, кроссовок и плееров, сколько может пошить и собрать Третий мир, никому не нужно. Столько мусоропроводов, сколько могут в Первом мире прочистить представители мира Третьего, на Западе просто нет. Зато есть совсем другая проблема: приехав в Первый мир чистить мусоропроводы и почитая это за счастье, чернорабочие Третьего мира «по старой привычке» обильно плодятся. А для их детей, не видевших голода на родине предков, выросших среди ярких витрин и прочих соблазнов Запада, чистка мусоропроводов уже не представляется столь терпимым занятием, как их отцам. При этом многочисленность детей в семье делает каждого ребенка гастарбайтера во столько раз беднее, сколько детей родилось в его семье. И без того крохотные зарплаты гастарбайтеров (а с чего бы много платить за низкоквалифицированную работу?) делятся на все детское поголовье, сбрасывая семью в глубокий социальный даун.

При этом дети вчерашних мигрантов мусор возить уже не хотят, и, выходит, Первому миру нужно завозить очередное поколение мусорщиков из Третьего мира. А многочисленные дети первого поколения мусорщиков пополняют когорту люмпенов. Получается воспроизводство не просто низкокачественного, но и вредного населения. Вредного не только потому, что оно ложится бременем на бюджет, требуя пособий по безработице и прочих подачек, но и потому, что его представители рекрутируются в преступность. Кто совершает львиную долю преступлений в какой-нибудь Норвегии? Уж конечно, не тихие норвежцы и не первое поколение гастарбайтеров, которое покорно подгребает мусор цивилизации. Дети этих гастарбайтеров! Их потребности велики, поскольку сформированы Западом, а возможности – прямо пропорциональны зарплатам их отцов и обратно пропорциональны количеству сестер и братьев.

И все-таки попавшие, пробившиеся в Запад вчерашние варвары не так «искрят», как их бывшие собратья, живущие на дикой воле. Датские мусульмане никого не резали и ничего не громили. Да, изредка случаются эксцессы в виде горящих предместий Парижа и Берлина. Но пока в том же Париже пришлых варваров и их детей меньше, чем коренных жителей, подобные эксцессы удается локализовывать. Однако на примере Парижа и Берлина мы видим, что даже в относительно небольших дозах варварство опасно для цивилизации.

Пока я пишу эти строки, за моей спиной телевизор бубнит мировые экономические новости. Диктор бесстрастно рассказывает, что одна из сильнейших и быстро развивающихся экономик Европы – английская – не успевает создавать необходимые рабочие места, очереди за пособиями на биржах труда растут, причем большинство этих безработных – пришельцы из Третьего мира. Насколько строга эмиграционная политика Великобритании, а они все равно умудряются проникать, диффундировать, продавливаться через границы, оседать... При этом давление со стороны Третьего мира все растет и растет, и когда-нибудь даже самая развитая экономика его не выдержит.

Чем больше неграмотных, неквалифицированных пришлых, тем они беднее и преступнее. Они заливают пространство криминалом, превращая тихую, культурную страну в некое подобие средневековой Европы – коренное и приличное население ютится в «замках» охраняемых коттеджных поселков и дорогих районов, а вокруг этих островков уже вовсю гуляют варвары, изрисовывая стены и поезда, насилуя, грабя и убивая. Цивилизованный мир постепенно затапливается морем дикости. Глядишь, через полвека вокруг элитных коттеджных поселков вырастут пулеметные вышки. Точно так же – постепенно и незаметно – античность Древнего Рима превращалась в Средневековье. Появились стены вокруг римских городов и вокруг вилл аристократов, а сами виллы стали напоминать замки; ездить по дорогам становилось все опаснее и опаснее, упал общий уровень образования и умений...

Что же делать? Может, остановить приток варваров-мигрантов из-за границы и бросить все силы на переваривание уже накопленного потенциала? Санировать городские окраины, заставить работать на непрестижных работах ленивых детей люмпенов, отняв у них все пособия? Линия правильная... Но вопроса о том, что делать с нависшей над цивилизацией лавиной люмпенов, она не снимает.

...Давайте посмотрим на нашу планету сверху. Мы увидим три мира – Первый, Второй и Третий. Страны Первого мира богаты, мизерная доля населения там работает в сельском хозяйстве, однако они умудряются не только обеспечивать себя продовольствием, но и экспортировать еду. А вот в странах Третьего мира большинство населения занимается сельским хозяйством и при этом голодает. Почему бы тогда Первому миру, раз у него так хорошо получается делать еду, не обеспечить продовольствием Третий мир? Да потому, что Третьему миру нечем платить за импорт еды! Это и понятно: откуда деньги у крестьян?..

Второй мир, ярчайшими представителями которого являются Россия и Китай, – это страны догоняющего развития, они достаточно развиты экономически, чтобы худо-бедно справляться со своими проблемами.

Болезнь планеты – именно Третий мир, который находится в глубокой заднице. И она все углубляется и углубляется из-за усиленного размножения самобытных представителей этого мира... Две трети планеты живет в Третьем мире, а будет жить еще больше – к 2025 году население земного шара вырастет до 8 миллиардов человек именно за счет Третьего мира. Для того чтобы в 2025 году люди там хотя бы элементарно не дохли с голоду, объем производимой на планете еды придется увеличить примерно вдвое. Реально ли это?..

Давайте прикинем. Для производства 1 тонны зерна требуется примерно 1000 тонн пресной воды. А как у нас на планете с пресной водой?

Очень плохо у нас на планете с пресной водой! Гораздо хуже, чем с нефтью. Разброс оценок по нефти впечатляет – по разным данным ее у нас осталось на срок от 20 до 200 лет. К сожалению, оценки водных ресурсов не дают такого широкого разброса, говорящего не только о малых знаниях науки в данном вопросе, но и дающего надежду, что верна вторая цифра. В том, что касается воды, эксперты, к сожалению, единодушны: главным дефицитным ресурсом в XXI веке будет именно H3O. Эксперты Лондонского института стратегических исследований полагают, что лет через тридцать литр воды будет стоить дороже литра бензина.

Пресная вода – ресурс, конечно, возобновляемый, поскольку она ежедневно испаряется из океанов и выпадает дождями на континентах, но конечный: годовой объем пресной воды – неизменная величина. Сегодня 6-миллиардное человечество тратит больше половины всех наличных годовых ресурсов пресной воды. Всего планетарного запаса пресной воды хватит максимум на 11–12 миллиардов человек. Но это теоретически. Потому что на практике вода распределена на планете очень неравномерно, как и нефть – где-то густо, а где-то пусто. И уже сейчас случаются трения и «полувоенные» конфликты между странами в борьбе за воду. Уже сейчас около трех миллионов людей в Третьем мире умирают оттого, что пьют некачественную воду.

Как, кстати, человечество тратит воду? 70 % расходует сельское хозяйство, 20 % – промышленность, а оставшиеся 10 % воды мы выпиваем, варим из нее суп, моемся ею сами и моем наши автомобили, используем для стиральных машин, аквариумов, поливки цветов и пр. Так вот, эти самые 70 % воды, приходящиеся на сельское хозяйство – самые экономически неэффективные траты. Судите сами.

Мы помним, что на 1 тонну зерна уходит 1000 тонн воды. Эта самая тонна зерна стоит (данные 2006 года) 210 долларов. Но если такое же количество воды купит и потратит промышленность, то произведет продукции не на жалких 210 долларов, а на 14 000 долларов! Промышленность, как видим, расходует воду в 70 раз эффективнее. Но это так, к слову...

Что касается малолюдной и обширной России, водный дефицит ей в обозримом будущем совершенно не грозит. Наши северные и северо-восточные реки бездарно сливают дефицитный ресурс в Северный Ледовитый океан, где вода бесполезно засаливается. А уж если вспомнить про Байкал, откуда воду можно сразу в бутылки лить да продавать без всякой очистки, на душе становится совсем лениво. Хотя и слегка тревожно. Потому что, имея большие ресурсы и маленькое население, нужно сильно постараться, чтобы эти ресурсы не потерять. Потому что есть страны, где вода уже стоит дороже бензина.

Сегодня дефицит воды в мире из-за неравномерности ее распределения составляет 160 миллионов кубокилометров. Это примерно два годовых стока такой реки, как Нил. А предложение воды на мировом рынке растет гораздо медленнее, чем численность населения. Причем, что самое неприятное во всей этой истории, население-то стремительно увеличивается как раз в тех районах мира, которые обладают наименьшими водными ресурсами!

Кому в этом мире острее всего нужна вода? Известно, кому... По данным на конец прошлого века, 34 аграрных страны, находящиеся на Ближнем Востоке и в Африке, импортировали зерно. По сути, они импортируют «засушенную воду» из расчета 1 тонна зерна равна 1000 тонн воды. Эти нищие страны на последние деньги покупают и ввозят четверть всего мирового рынка зерна. Аридная зона.

И, увы, отстающие страны с течением времени не богатеют, как хотелось бы думать в надежде на их оцивилизовывание (огорожанивание). Напротив, из-за своей неумеренной сельской плодовитости они стремительно нищают. К 2025 году удельное (на душу населения) производство продуктов питания и обеспеченность водой в этих странах упадут ниже уровня 1990 года! И сейчас там голод и острая нехватка воды, а вскоре будет полная катастрофа.

Помните, я начал книгу с рассуждений своего коллеги о том, что прогресс на планете как бы закончился? Человечество резко свернуло темпы освоения космоса, отказалось от сверхзвуковой пассажирской авиации и трансконтинентальных сверхскоростных линий с поездами на магнитной подушке...

А какие были проекты еще полвека назад!

...Пробурить Землю по хорде от Москвы до Ленинграда, сделать вакуумный туннель, в котором составы будут «ездить на халяву» – разгоняясь и тормозясь земным притяжением!

...Сделать искусственное теплое течение в Беринговом проливе!

...«И на Марсе будут яблони цвести!»

Один из последних таких проектов-отголосков я держал в руках в начале 1990-х. Туннель через Берингов пролив, межконтинентальная железная дорога Москва – Аляска – Огненная Земля. Чего возить по ней, правда, непонятно, но размах пленял. Мечты, мечты, в чем ваша слабость?..

Где все это? Где марсианские яблоки в соседнем универсаме «Пятерочка»? Каковы они были бы на вкус?

Многим думать об этом тяжело. Напомню вам рассуждения моего приятеля-мыслителя Димы Назарова о сокращении мира:

– Вместе с последним «Конкордом» ушла надежда на то, что человечество в ближайшее время все-таки перескочит в постиндустриальное будущее! То, что сейчас – никакой не постиндустриализм. А самый настоящий индустриализм, черти бы его драли. Просто индустрия перетекает в Третий мир, а «заводоуправление» с белыми воротничками осталось в мире Первом.

Не сверхзвуковой самолет мы списали, а свое будущее! Самолет – это транспортная система. А скорость транспортной системы – один из критериев, который описывает уровень развития цивилизации. Кроме скорости есть и другие критерии: используемая энергия, ареал распространения цивилизации. Если свести все эти три критерия – скорость, ареал, главный энергоноситель – воедино, получается описание того, что я называю цивилизационной фазой. Этакий устойчивый отрезок на линии человеческого развития.

Когда-то мир измерялся годами и жег дрова. Затем нашли уголь, придумали пароход, железные дороги, и мир стал измеряться неделями. С появлением самолета – сутками и десятками часов. А сверхзвуковой самолет уменьшил бы наш мир до считанных часов. Из Лондона до Нью-Йорка «Конкорд» долетал за 3 часа.

Но мы остановились на мире, измеряемом в днях. Поразительно и показательно: мой сын будет пересекать океан с той же скоростью, что и его дед: авиалайнеры за последние 50 лет прибавили в скорости всего 15–20 %. Типичная энергия нашего мира – энергия сгорания нефти, как и век назад. Хотя полвека назад проектировались атомные самолеты и даже автомобили с ядерными реакторами! Наш ареал обитания тоже не вырос – только земной шар. А ведь наши отцы на технике 1960-х годов долетели до Луны! Где же все это? Где прогресс? У нас были все три зародыша всех трех новых ипостасей нового мира – новые скорости, новая энергия, новый ареал – космос! И что? Почему все летело, а теперь вдруг остановилось? Ни один из этих зародышей не выжил и не дал ростков в нынешнем веке.

...Крик души, не правда ли?

И не только мой приятель Дима заметил процесс цивилизационного торможения. Его отмечают многие исследователи – тот же Александр Панов, например, известный своей «вертикалью Панова» (подробнее об этом см. «Russian X-files»[7] ). Возможно, тихое сворачивание масштабных программ покорения космоса является самым ярким и впечатляющим свидетельством такого рода.

Учитывая тогдашние темпы освоения космоса, американские специалисты в середине 1970-х полагали, что через десять лет – к 1985 году – на орбите появится первая космическая колония – космическая станция на 25–100 человек. Думали, что к 2000 году будет построена первая космическая электростанция со сроком эксплуатации в 30 лет и мощностью 5 ГВт. Для сравнения: мощность Братской ГЭС – 4,5 ГВт. Площадь солнечных батарей этой станции должна была составлять 50 квадратных километров. Масса – примерно 35 000 тонн. Энергию она должна была посылать на Землю в виде СВЧ-луча, а приемная тарелка на поверхности планеты должна была быть около 10 километров в диаметре.

Станцию планировалось вывести в космос за 150–200 запусков и собрать на орбите. Ну а первая экспедиция на Марс, как считалось, состоится еще в XX веке на ракетах с ядерными двигателями.

И все это не было фантастикой. Это были прикидочные проекты. Для космической станции была даже просчитана примерная стоимость электроэнергии: 8–10 центов за киловатт-час. Создавались ядерные двигатели для ракет[8] .

И где?.. Все спустилось на каких-то тормозах.

Возможно, одно из объяснений причин этого торможения – пара лишних континентов, не успевших «догнаться» в своем развитии и висящих тяжким грузом на ногах западной цивилизации. Тормозящих ее.

Ведь если посмотреть на те самые пять последних десятилетий прошлого века, которые так огорчили моего приятеля, картина по земному шару будет действительно не слишком радостная. Да, мировой валовой продукт за это время вырос в 6 раз. Чуть ли не в 5 раз выросло потребление ископаемой энергии. В 5 раз – производство мяса и рыбы. Производство зерна выросло втрое. И почти все это за счет Первого мира и его новых технологий. Но!..

Но если подсчитать, насколько обогатился средний землянин за эти полвека непрерывного экономического роста, увеличение будет совсем незначительным, а по некоторым позициям нулевым, поскольку население планеты за этот срок выросло в два с половиной раза.

Какое-то буксование на месте получается. Застой?

Нет, не застой. Перекос! Потому что рост продукции обеспечивал, в основном, Первый мир и его технологии, а вот рост людского поголовья – Третий мир. И если разделить произведенные землянами блага по справедливости, то есть богатства Первого мира – на число людей в Первом мире, а богатства Третьего мира – на количество тамошних оборванцев, получится разительная полярная картина. Вот вам элементарнейший пример. В среднем один африканский крестьянин выращивает в год 600 килограммов зерновых. А один американский фермер – 80 тонн. Почувствуйте разницу...

С одной стороны – умный, добрый, интеллигентный, чистый, розовый и богатый Наф-Наф в своем домике, а с другой... даже не с другой, а вокруг его нарядного пряничного домика – неисчислимые толпы голодных, необразованных и озлобленных оборванцев с ножами. Которым нечего терять. Которым скоро нечем будет даже утолить жажду. И которые смотрят на своих умирающих детей, искренне веря, что те умирают только потому, что злые белые люди из Первого мира заграбастали себе все богатства планеты и не хотят делиться с нуждающимися. А вовсе не потому, что эти самые нуждающиеся расплодились бессчетно.

А может, их кормить и поить, чтоб они вели себя спокойно и не буянили? Но кто оплатит банкет?.. К тому же мы это уже однажды проходили: Римская империя в свое время приплачивала варварам, чтобы они не тревожили границ империи. И Китайская тоже. Не помогло. И теперь мы знаем, чем кончается подобное выкармливание хищников на свою голову.

Да и чем кормить-то? Мы ведь помним, что максимально-теоретическое количество зерна, которое можно произвести на планете, ограничивается предельным запасом годового стока пресной воды. А ведь вода нужна еще и промышленности, которая должна развиваться, ибо только развитие промышленности на планете может дать хоть какой-то просвет в конце туннеля.

Кормить мясом? Его легко пересчитать в воду и зерно...

Океанской рыбой? Океаны очень велики! Но, увы, рассчитывать на увеличение вылова рыбы мы тоже уже не можем. За последние сто лет забор рыбы из океана вырос в 25 раз и подошел к своему естественному пределу. В 1988 году улов рыбы в расчете на душу населения достиг своей рекордной отметки и с тех пор пополз вниз. А в 1990-х годах в мире зарегистрировали больше международных конфликтов из-за рыбных акваторий, чем за последние сто лет. То есть рыбы нам самим уже не хватает, не до голодранцев...

Ладно, тогда такое решение: оседлаем термояд, добудем кучу относительно дешевой энергии и будем сами опреснять океанскую воду, не дожидаясь милостей от природы! Вода – это зерно, это мясо, это рыба, разводимая в прудах... Будем какое-то время кормить голодранцев бесплатно, за свой счет, если порток хватит – но с условием, чтобы не размножались и прошли процедуру стерилизации – за пайку. Так пойдет?

Нет. Потому что основу пищевой цепи – зерно – нужно где-то сеять. А как у нас на планете с пахотными землями?

Здесь ситуация аналогичная всему остальному. Несмотря на то что за последние полвека площадь пахотных земель выросла почти на треть (за счет выведения лесов, кстати), удельная обеспеченность пахотой все равно сократилась! Полвека назад она составляла 0,23 га на одного землянина. А сегодня – 0,12 га. И по некоторым прогнозам к середине века эта цифра снизится до 0,7 га. Но 0,7 га – это опять-таки «средняя температура по больнице». Поскольку уже сейчас в мире есть страны, обеспеченность пахотой в которых составляет... 0,06 га на человека. А уж если учесть постепенную деградацию почв и выход их «из строя», картина представляется совсем безрадостной.

По данным Института мировых ресурсов, «состояние засушливых регионов стран Третьего мира приближается к критическому: в результате чрезмерной эксплуатации продуктивность примерно 60 % засушливых пахотных земель и 60 % пастбищ быстро снижается». За последние четверть века фермеры планеты утратили 480 миллиардов тонн чернозема – это столько, сколько его есть во всей Индии.

России, опять-таки, почвенный кризис не грозит, у нас земли – завались. А учитывая глобальное потепление и сдвиг мерзлоты на север, пригодных для пахоты почв у нас будет еще больше. По прогнозам «пахотовооруженность» среднего россиянина в 2050 году составит 1,14 га – и это без учета эффекта потепления. Хоть в аренду индийцам сдавай! Они мирные, пусть себе ковыряются потихоньку без особых претензий. Из низших каст преимущественно...

Итак, с одной стороны, мы имеем комфортную и богатую цивилизацию Запада... С другой – огромный массив дешевых людей, которым нечего терять и нечего есть, толпы новых кочевников – результат демографического взрыва в Третьем мире. Европа тоже когда-то переживала подобное. И ей, напомню в очередной раз, чтобы успокоиться после демографического взрыва, потребовалось не только сбросить примерно 60 миллионов лишних людей на другие континенты – в колонии... Не только рассовать освободившихся крестьян по заводам-фабрикам... Но и выжечь часть лишнего «человеческого горючего» двумя мировыми войнами. Любопытный момент, кстати: в Румынии, вербуя солдат на Восточный фронт, каждому выжившему обещали по земельному наделу в завоеванных странах. Вторая Мировая была последней войной за землю. За «жизненное пространство», как говорил Гитлер – известный писатель-деревенщик...

Вывод из всего сказанного может быть только один: ситуация в Третьем мире чревата войной, причем масштаба мировой. И запал ее находится в засушливом и потому раскаленно-агрессивном исламском ареале, который уже давно потрескивает по мелочам – то Иран с Ираком воюют между собой, то вдруг, к ужасу голливудских актрис, в Африке вспыхивает очередная этническая резня или разражается голод, то сунниты шиитов постреляют...

Последнее, кстати, случается довольно часто. Доходит до того, что шииты взрывают мечети суннитов, хотя Аллах у них один на всех. Первая же попавшаяся под руку информационная заметка РИА «Новости» рассказывает об этом обыденном явлении с привычной дозой спокойной повествовательности: «...в среду подверглись нападению три суннитских мечети на юге и севере Багдада... Ранее в среду неизвестные взорвали бомбы в шиитской святыне в Самарре. Кроме того, в пригороде иракской столицы был подожжен офис одной из ведущих суннитских политических сил “Иракская исламская партия”. Нападению также подверглись офис этой партии и суннитская мечеть в расположенном на юге Ирака городе Басре. Там же прошли столкновения между мусульманами-суннитами и шиитами. Духовный лидер иракских шиитов аятолла Али Систани призвал своих единоверцев не допускать погромов суннитских мечетей и межконфессионального противостояния».

Тацит когда-то писал, что достигшему высокого уровня благосостояния Риму прежде всего нужно, чтобы германские варвары ни в коем случае не объединились, а вели между собой свои обычные войны, дабы их дикая военная энергия не обрушилась на Рим.

По счастью, пока все именно так и происходит... Едва освободившись в середине ХХ века от опеки Большого Белого брата, африканцы с упоением начали убивать друг друга и дохнуть от голода (особенно в аридных зонах, лежащих южнее Сахары), компенсируя таким образом приток западных лекарств, снижающих детскую смертность: те, кто не умер, как положено, в детстве, повзрослев, стали решать вопрос собственной ликвидации самостоятельно – с помощью «таблеток от доктора Калашникова». Вот вам очередной прекрасный пример того, как халява, демократия и гуманизм, привнесенные в недоразвитое общество, превращаются в свою полную противоположность...

По некоторым данным, за неполные сорок лет в междоусобных войнах в Африке погибло до 40 миллионов человек. Но для решения проблемы и этого недостаточно. Поэтому спецслужбам западных государств, если только они смотрят не в учебник политкорректности, а в перспективу, выгоднее всячески поддерживать и разжигать внутри демографически пересыщенных регионов искры локальных конфликтов, подпитывать стороны оружием, разделять группировки на «своих» и «чужих», «хороших» и «плохих»...

И в первую очередь это касается мира исламского как наиболее агрессивного. Нам опасен вовсе не многолюдный Китай, как думают некоторые умники. Китай-то как раз давно взялся за ум, ограничил рождаемость, вовсю строит индустрию, занимая крестьян работой – это уже почти полноправный Второй мир.... К тому же у Китая есть ядерное оружие, что также наводит на некоторые сомнения о пользе «третьемировой» войны с его участием... Наконец, китайцы как материал очень хороши – они спокойны, терпеливы и, в отличие от арабов, готовы много работать. А вот горячим южанам гораздо интереснее бегать с автоматами.

Еще момент... При всей технологической мощи урбанизированных стран Запада у них есть один «недостаток» – полное отсутствие психологических и мобилизационных ресурсов для большой войны. Именно поэтому можно рассчитывать только на самоистребительные войны внутри самого Третьего мира: мы им тут ничем «помочь» не сможем.

И шанс на такое развитие событий есть. Знаете, если двух взбешённых собак бросить в одну тесную клетку, они порвут друг друга. И это будет хорошим результатом.

Тут главное – чтобы прутья были прочными.

...Если вы – прогрессивная европейская девушка, тяготеющая к благотворительности и экологическим программам, то, по всей видимости, все, что я написал выше, покажется вам верхом цинизма. В этом случае советую нарисовать себе следующую картинку: перед вами с кривыми ятаганами стоят два озверевших до животности бородача с красными глазами. Что лучше: если их животная агрессия под крики «Аллах Акбар» обрушится на ваших детей или если они под те же крики зарубят друг друга?

Думаю, при такой постановке вопроса любая экологически грамотная девушка вскрикнет: «Да нехай они кишки друг другу поразматывают, уроды!..» Вы правы, добрые девушки, – пусть лучше агрессия разряжается там же, где и накопилась, по минимуму добивая до нас с вами.

Впрочем, есть у меня и еще одна «отмазка» от обвинений в неполиткорректном цинизме. Я совершенно уверен, что никаких сверхусилий в этом плане Западу прилагать не придется. По той простой причине, что, как уже было сказано, представить себе мусульманские орды, наступающие на Европу, в современном мире сложно. Попробуй сесть на верблюда и поскакать в сторону Европы – тут же упрешься в какую-нибудь границу сопредельного мусульманского же государства. Которому твое вторжение совершенно не понравится. Вот вам и столкновение. Тут важно не дать мусульманскому миру объединиться, поскольку объединяются люди всегда против кого-то. Необходимо постоянно играть на внутренних противоречиях в ожидании спасительной разрядки напряженности.

Из-за чего, например, может приключиться война внутри исламского мира? Да хоть из-за воды, которая в аридных регионах – острейший дефицит. Арабские страны занимают 9 % земной суши, и народу там богато – по численности арабы занимают пятое место в мире. А пресной воды у них менее 1 % от мировых запасов. Если в мире на человека приходится 13 000 кубометров воды, то на Ближнем Востоке всего 1500. На порядок меньше!

Между Турцией, Сирией, Иорданией, Израилем и Ираком уже накопился гордиев узел водяных противоречий. Каждый считает, что другой ворует «его» воду и поэтому точит на соседа нож... Бывший генсек ООН Бутрос Гали не зря ведь предупреждал свои объединенные нации, что будущие войны на Ближнем Востоке начнутся из-за воды.

...И ныне покойный король Иордании Хусейн говорил, что «вода может ввергнуть страны региона в большую региональную войну».

...И премьер-министр Израиля Ицхак Рабин придерживался того же мнения: «Даже если мы решим все другие проблемы на Ближнем Востоке, не разрешив должным образом проблему водную, наш регион взорвется».

Они знали, о чем говорили. Наверное, ни один гражданский проект ни одной страны в мире не вызывал такого яростного бряцания оружием, какой вызвал в соседних странах грандиозный гидротехнический проект Турции в юго-восточной Анатолии.

За пару месяцев до написания этих строк я как раз приехал из Турции, где, по своему обыкновению, брал машину напрокат и катался по южному побережью. Заехал окинуть взглядом и грандиозную дамбу на крохотной речке Дымчай, что под Аланией. Впечатляющее сооружение! Настолько впечатляющее, что сюда даже возят повосхищаться туристов во время джип-сафари. Но эта огромная плотина не идет ни в какое сравнение с упомянутым мною Юго-Восточным Проектом, который включает в себя 22 крупных и около десятка мелких плотин, 19 электростанций (раз уж воду собрали, заодно пусть и энергию дает), новые дороги... Стоимость проекта – 32 миллиарда долларов. Его сердце – плотина Ататюрка. Она одна «тянет» на 4 миллиарда.

Идея в том, что система плотин задержит и накопит воды Евфрата, Тигра и их притоков. Местные каналы орошения разведут эту воду окрест, что позволит расширить площадь пахотных земель на 1,7 миллионов гектаров. Таким образом Турция надеется увеличить урожайность в 2 раза и полностью решить свои продовольственные проблемы. Казалось бы, цели благородные. Но по закону сохранения массы, если в одном месте прибавится, в другом отнимется. Взяв эту воду, турки взяли ее у кого-то. И этот кто-то сильно обиделся.

Дело в том, что далее Тигр и Евфрат текут в Ирак и Сирию. И, перекрыв кран, Турция приведет их к такому положению, что иракцам и сирийцам, давно и ярко ненавидящим Израиль, уже в голову не придет привычное окончание частушки «если в кране нет воды...» Жиды будут уже ни при чем. Свои же братья-мусульмане подсуропили!

Кстати, один раз турки это уже сделали – перекрыли кран; 13 января 1990 года турецкие гидротехники на месяц полностью (!) остановили сток Евфрата в Сирию для того, чтобы заполнить свое водохранилище у плотины имени Ататюрка. Дальше плотины Евфрат течь просто перестал – русло реки полностью пересохло. «У Сирии украли месячную норму воды!» – именно так отреагировали на это сирийцы, и без того живущие на голодном водном пайке. Отношения между Анкарой и Дамаском были тогда накалены до предела. У Сирии возникло жгучее желание налететь и разбомбить турецкое чудо гидротехнической мысли. Они удержались от этого желания только потому, что Турция тоже не дремала, ее вооруженные силы активно бряцали оружием, готовясь защитить свою страну от внезапного вторжения агрессора.

Было подобное и раньше – в 1974 и 1981 годах Сирия и Ирак очень напряглись, когда Турция начала строить на своей территории плотины Кебан и Каракайя. И не зря – начало масштабного и красивого турецкого проекта уже уменьшило сток Евфрата в Сирию на 35 %. А его завершение уменьшит сток на 50 %.

Видя, что дело пахнет скипидаром, Сирия тоже решила предпринять меры и начала, в свою очередь, городить плотины на своей территории. Тут уже схватился за голову Ирак, поскольку из Сирии Евфрат течет именно туда: «А нам-то что останется? И так жрать нечего, так еще и сельскому хозяйству в долине Евфрата кирдык приходит...»

Ирак яростно требует от Турции дать больше воды и прекратить свою политику «водно-политического диктата». Но Турция всю воду, которая утекает с ее территории в другие страны, рассматривает как подарок.

Нет-нет, позиция Турции отнюдь не эгоистична! Напротив, она логически безупречна! Президент Турции Демирэль однажды заявил: «Арабы же не делятся с нами своей нефтью. Так почему мы должны делиться с ними своей водой?» Мысль не без резона! В самом деле, реки ведь обычно становятся шире в своем нижнем течении, так? Это происходит потому, что в них впадают мелкие речушки, ручейки, бьют подземные ключи... Река собирает в себя воду по всему своему течению. «Поэтому все, что Евфрат и Тигр насобирали в себя на территории Турции – наше. А все, что собирает в себя река на сирийской территории, принадлежит сирийцам, – справедливо рассуждают турки. – И пусть эти сирийцы скажут спасибо, что мы вообще им что-то даем!»

Турецкая позиция подкрепляется еще и тем, что сирийцы раньше турок начали «водную холодную войну». Есть такая речушка – Оронт, знаменитая тем, что на ней когда-то состоялась битва египетских войск под командованием фараона Рамзеса с войсками хеттской империи, которая располагалась на территории современной Турции. Так вот, этот Оронт течет сначала по Сирии, а потом притекает на территорию Турции. Точнее, должен был бы притекать, поскольку сирийцы своими гидротехническими сооружениями разбирают 90 % оронтской воды! И в Турцию притекает жалкий 10-процентный ручеек, нанося турецкому сельскохозяйственному региону в долине Оронта большие убытки. Так что сирийцы первые начали воровать воду!.. А сейчас они хотят построить на Оронте еще две плотинки, забрав еще 8 % воды и оставив Турции лишь жалкие 2 %.

Кроме того, заявляют турки международному сообществу, к которому апеллируют Сирия и Ирак, Турция вовсе не такая уж богатая водой страна, чтобы дарить свои ресурсы сирийцам и иракцам. В среднем на одного турка приходится около 4108 кубометров воды, на одного сирийца 3350 кубометров, а на одного иракца вообще 6580 кубометров. Так что Ирак вообще мог бы помолчать! (Для справки: обеспеченными водой считаются те страны, в которых на одного жителя приходится не менее 8000 кубометров. Так что происходящая на Ближнем Востоке дележка – это драка трех нищих за два гроша.)

Вносит свою нотку в этот оркестр и Израиль. «Израильская военщина» только потому не желает покидать когда-то захваченные ею Голанские высоты, что они являются важным источником водных ресурсов. Израилю не впервой конфликтовать с соседями за воду. Дело в том, что больше половины своей воды Израиль берет с оккупированных территорий.

Теперь следите за мыслью... Кто нам ближе – взбешенные бородатые мусульманские фанатики или европеизированные турки, 30 % которых не соблюдают никаких религиозных обычаев и обрядов, пьют водку и вино, а 12 % вообще считают религию неважной?.. Кто нам ближе – Ирак со своими шиитско-суннитскими разборками или же подчеркнуто светская Турция, элита которой спит и видит, как бы войти в Евросоюз?..

Короче, с одной стороны, мы видим защищающих свои интересы хороших турецких парней, на которых нагло наезжают арабские фундаменталисты и исламисты, желающие ограбить наших друзей. И хорошо, что у друзей только-только завершился демографический взрыв, народу полно, стало быть, мобилизационные ресурсы есть, и друзья могут за себя постоять. Нужно только немного помочь этим отличным ребятам стрелковым оружием, танками, самолетами, ракетами, спутниковым обеспечением. Поддержать их добрым словом.

А там, глядишь, и начнется процесс усушки-утруски.

Глава 6

На обиженных воду возят

Внимательный читатель может заметить в моем повествовании кажущееся противоречие. С одной стороны, я говорил о том, что природа взрывоопасности мусульманского мира кроется не в самом исламе, а в накопленной внутривидовой агрессии, которая вызвана скученностью и голодом. С другой – напомнил, что китайцы ведут себя гораздо приличнее, нежели мусульмане, несмотря на то что и страна не шибко развитая, и населения там крестьянского еще полно (на нем и выезжают).

Безусловно, национальные особенности, отличающие одни народы от других, существуют. И обусловлены они двумя составляющими. Первая составляющая – генетика. Вторая – национальная культура. Национальный психотип, или национальный характер, – это некий комплекс поведенческих реакций, общих для группы людей, называемых народом. Этот комплекс складывается исторически в результате длительного проживания данного народа в конкретных географо-климатических условиях. Один раз сформировавшись, национальный комплекс в дальнейшем может самоподдерживать себя, транслируясь воспитанием из поколения в поколение – уже вне географии и климата. А может и растаять...

Вот вам маленький пример работы первой составляющей – генетической. Демографы давно заметили, что некоторые страны и регионы отличаются повышенным (по сравнению с соседями) уровнем самоубийств. Какие именно? А вот какие... Среди стран – Эстония, Финляндия, Венгрия. А среди регионов России – Мордовия, Удмуртия, Марий Эл, Коми...

По данным за 2002 год в России по числу самоубийств лидирует Коми-Пермяцкий национальный округ – 114 случаев на 100 000 населения. Затем призовые места распределяются так: Удмуртия – 72,5, Республика Марий Эл – 66,5, Карелия – 50,8 и Мордовия – 29,7. А в Европе достижения стран-призеров выглядят следующим образом : Венгрия – 28,9 случаев на 100 000 населения, Эстония – 28,8, Финляндия – 21,2 (по данным за тот же год).

Что объединяет все эти страны и регионы? Казалось бы, ну ничего общего!.. В самом деле, где Венгрия, а где Эстония! И разве можно сравнить постиндустриального финна с пропившим последний разум оборванным жителем поволжской деревни?

Совершенно разные по культуре и вероисповеданию люди! Однако общее есть... Во всех этих местах живет финноугорский этнос.

Как бороться с этой присущей всем финноуграм бедой? А никак. Само собой рассосется. Путем постепенного генетического смешения в глобализирующемся мире.

А вот пример работы второй составляющей – уже не генетической, а культурной. Сравните две деревни в том же Поволжье – немецкую и, скажем, русскую. Русские дома – страшные, покосившиеся, неухоженные, во дворе бардак неимоверный, грязища, калитка покосилась... А немецкий дом – прямой, светлый, покрашенный, аккуратный, во дворе грязи никакой, и бессмысленно искать упавший забор. Сразу видно, где живут люди, а где – «руссиш швайн».

И ведь уехали немцы из своей Германии еще при Петре I, а педантичность и аккуратность немецкую сохранили и до сих пор транслируют. У меня приятель – наполовину немец (по отцу), наполовину русский (по маме) – педант и ботиночки чистит каждый день, потому что в семье доминировал отец. А я – паршивая свинья – только по большим праздникам боты свои надраиваю. Предпочитаю грязные выбрасывать. Ленива русская скотина...

Но душевна! На российской дороге водители предупреждают друг друга о милицейских засадах двойным морганием фар. А попробуйте проехать по Германии и грубо нарушить правила даже вдали от полицейского – на вас тут же донесут едущие рядом на своих «Гольфах» добропорядочные бюргеры. Сотовый достанут, наберут и настучат... Во времена гитлеровского режима в городе Вюрцбурге были арестованы гестапо тысячи немцев. В случайно сохранившихся архивах города хранятся тысячи папок с личными делами арестованных. Полки с пыльными делами занимают целый зал и тянутся на десятки метров. Между тем в управлении местного гестапо работало всего ничего – около тридцати человек. Как же они справились с таким объемом работ, эти два-три десятка офицеров на целый город?.. А им помогали сами горожане, которые исправно, не жалея бумаги, строчили друг на друга и на соседей доносы. Львиную долю тех папок именно они и составляют. Прошло много лет, но немцы с тех пор ничуть не изменились...

Национальные особенности – это, прежде всего, особенности, пришедшие из глубины эпох. То есть из деревни – сокровищницы национального духа. Каковая сокровищница будет неизбежно растрачена мотом-городом. Пущена по ветру за ненадобностью. Сглажена до нового городского стандарта...

Заметьте одну прекрасную особенность. Те самые мусульмане, которые, приехав в развитые страны, от ужаса перед непривычными нравами коагулировали в национальные гетто... Те самые мусульмане, которые, будучи шокированными развратной жизнью европейцев, далекой от идеалов строгой правоверности, начали писать и издавать книги и печатные работы, в коих неизменно отмечают: западный мир совершенно очевидно катится в пропасть, и помочь человечеству выжить может только возврат к традиционным ценностям (в данном случае – исламским)... Так вот, те самые мусульмане ну совершенно не желают возвращаться обратно на свою нищую, но зато очень правильно и морально живущую родину.

Не возвращаются правоверные в правоверные страны, хоть ты тресни!.. Напротив, они упрямо рвутся страдать и развращаться в страны, где живут неверные. Между «комфортно» и «правоверно» мусульмане стабильно выбирают «комфортно». И тем непримиримее они бывают на словах. Психоаналитик сказал бы, что подсознательное недовольство собой они проецируют на окружающий мир. Который, зараза, так неправилен, но так удобен для жизни!..

Налицо сильнейший невротический конфликт, когда тело и здравый смысл говорят тебе одно – что жить на Западе гораздо сытнее, приятнее и интереснее, чем по Корану... а с детства впечатанные в мозги религиозные комплексы – совершенно другое. Сознание мусульманина разрывается между душой и телом. И этот треск слышится по всему миру.

Любопытно, что фундаментально настроенные граждане православного вероисповедания также кричат и пишут о грандиозном падении нравов в современном мире, пророча оному скорую погибель. И все они, глаголя о разврате, акцентируют свое внимание в первую очередь на вопросах сексуальных взаимоотношений. Ну не дают верующим покоя сексуальные вопросы! Кто о чем, а вшивый – о бане... И те и другие фундаменталисты всегда сходятся в одном: мораль в современном мире рушится!..

Хотя она вовсе не рушится. А, напротив, поднимается на недосягаемые прежде высоты. Судите сами...

Если мы обратимся к племенному фольклору древнееврейских скотоводов (библия), то увидим массу ужасных вещей. В частности, постоянно поступающие от господа требования тотального геноцида по отношению к покоренным народам и племенам, а также перманентные угрозы покрошить всех, кто с ним не согласен... И периодически крошит-таки всеблагой! Причем свой богоизбранный народ крошит не хуже прочих. Всемилостивый библейский Яхве зачастую выступает по отношению к человечеству как небезызвестный Шариков: «Уж мы их душили-душили...»

А взять хотя бы ставший классическим пример, который я уже приводил: бог в довольно жесткой форме велит предавать гомосексуалистов смерти. Требование это настолько дикое и неадекватное, что современные интеллигентные верующие предпочитают его тактично не вспоминать: мало ли чего господь не ляпнет... Большинство же простых верующих про это просто не знают. Те редкие европейские и российские христиане, которые все-таки удосужились прочитать библию, иногда вяло отмахиваются: «Ну-у, это все ерунда, Ветхий завет. Мы, христиане, на него давно болт забили. Мы больше ориентируемся на Новый завет».

Вот так вот, походя, взяли и отменили своей волей бо?льшую часть библии вместе с заповедями Моисеевыми, Авраамом, Ноем и сотворением мира... Интересно, согласятся ли с этим мнением попы и религиоведы? Американцы уж точно с такой позицией вряд ли согласятся: они частенько по делу и не по делу этот самый Ветхий завет цитируют и при этом вполне считают себя христианами.

В общем, пока одни стыдливо заметают бо?льшую часть своей священной книги под комод, чтобы гости грязи не заметили, другие продолжают утверждать, что библия – кладезь человеческой мудрости и гуманизма, и вовсю цитируют из нее то, что можно цитировать в нынешнем политкорректном мире. Однако, как бы то ни было, главная книга всех христиан четко и недвусмысленно требует: убивайте, убивайте, убивайте... Гомиков в том числе. Они же гомики! Они же не так, как мы, в половую связь вступают! А всех, кто не как мы, нужно убивать, тогда таких, как мы, будет больше – вот вам нормальная дикая логика животной конкуренции, пришедшая из далекого мира, где люди уже знали оружие, но еще не знали водопровода.

Зато логика новой, мегаполисной морали, в отличие от христианской, совершенно не требует убивать ни в чем не повинных людей. Так какая же мораль гуманнее – традиционная или новая? Риторический вопрос...

Мораль, конечно, гуманизируется. И на больших временных отрезках этот тренд особенно заметен. Но процесс морального исцеления дается человечеству нелегко. Почти у каждого в голове сидит дикарь, требующий крови или, на худой конец, запретов. У кого-то этот дикарь совсем маленький, как мальчик-с-пальчик. А у кого-то огромный, как великан-людоед. Людоедам привыкание к новой, толерантной морали дается тяжко. «Проституция – это нельзя! Проституцию никак невозможно приравнивать к профессии и разрешить! Потому что это грех! Это зло! Ее надо запретить! Потому что Хозяин не велел. Как можно пойти против воли Хозяина?» – гневаются традиционалисты.

Новая мораль отвечает им на это: «Почему же проституция – зло? С чего бы нам честное предложение честных услуг на рынке объявлять злом? И кому вы хотите запретить проституцию – тем, кто считает ее злом, или тем, кто так не считает? И почему одни люди должны запрещать другим людям то, что их непосредственно не касается? Есть же другой, вполне демократический, способ решения проблемы: если ты считаешь проституцию злом, не ходи в проститутки! Не покупай проститутку! Не занимайся сводничеством! Пойдут, купят и займутся те, кого это морально не напрягает...» Но, увы, мы уже знаем характерную черту традиционалистов – они всегда стремятся запретить «зло» не себе, а другим.

Страшно труден процесс морального исцеления! Он длится уже не первое столетие и захватит еще не одно поколение. Мы наблюдаем этот процесс изнутри самого процесса – на примере своей многострадальной родины...

После того, как в мире разразился карикатурный скандал, наш всенародно избранный и горячо верующий президент Путин неоднократно выступал с критикой в адрес Дании. Заметьте, он критиковал не убийц, поджигателей и погромщиков с налитыми кровью глазами и перекошенными от ненависти ртами, а культурных и интеллигентных людей, не нарушивших ни единой буквы закона. Не знаю, сам ли он это придумал или ему личный духовник посоветовал, но факт остается фактом – Россия, благодаря Путину, оказалась на стороне дикости и варварства – по другую сторону баррикады от цивилизованного мира.

– Мы сожалеем обо всем, что сейчас происходит в мире на почве религиозной конфронтации, – заявил тогда Путин. – Мы осуждаем карикатуры подобного рода, которые вносят вот такой дополнительный раскол между конфессиями, оскорбляют чувства верующих, провоцируют их. Перед тем как что-либо опубликовать, нужно сто раз подумать...

Мусульмане старания Путина заметили и похвалили его: Азербайджан вручил Владимиру Владимировичу религиозный орден Шайх-уль-ислама – за поддержку мусульман в ходе «карикатурного скандала». Еще бы! Господин Путин призывал Европу не обижать мусульман и жить по Корану...

Что ж, пойдем по путинским стопам, давайте в этой главе допустим на секундочку, что истинная причина мусульманских зверств, прокатившихся по миру, совпадает с поводом. Будем исходить из концепции «обиды». Мусульмане обиделись – и пошли громить, жечь и убивать. Нормальная реакция. Их спровоцировали!

...Не Чикатило виноват в том, что растерзал десятки детей. Дети виноваты – они сами спровоцировали Чикатилу своими белыми гольфиками...

Кстати, поначалу этой концепции придерживался и Ватикан. Тамошние попы из религиозной солидарности одними из первых осудили публикацию карикатур. Но потом, когда волна мусульманских зверств многократно превысила все пороги адекватности, Ватикан понял: с этими мусульманами явно что-то не то! И занял более жесткую позицию. Мусульмане призывали не оскорблять их чувств и быть к ним терпимее?.. Ватикан распространил официальное заявление, в котором порекомендовал озверевшим погромщикам самим последовать примеру религиозной терпимости, к которой они призывали... Мусульмане кричали, что их религиозные права ущемлены?.. Ватикан обратил внимание исламистов, что в мусульманских странах давно и жестко ущемляются права христиан, причем в неизмеримо большей степени, чем права мусульман «ущемляются» в Европе. Госсекретарь Ватикана Ангело Содано заявил, что во многих мусульманских странах, таких, например, как Саудовская Аравия, Пакистан, христианство (наряду с другими «нетрадиционными» религиями) фактически поставлено вне закона.

Вот на такой бодрой ноте выступила папская резиденция... И насколько же разительный контраст ее позиция явила собой в сравнении с оппортунистской позицией России! Слова Путина послужили сигналом – реакция и мракобесие в России еще выше подняли голову. Ранее, пользуясь незримым покровительством первого лица, православные каратели и погромщики уже подмяли под себя судебную систему и взяли правосудие в свои руки. Уголовный налет и преступный разгром светской выставки «Осторожно, религия!» в сахаровском центре мало того что обошелся для бандитов в рясах без последствий, так еще и «воцерковленное» правосудие выкинуло такой финт, от которого в цивилизованном мире схватились за голову – осуждены были не погромщики, а их жертвы! А нечего было провоцировать черносотенцев своими белыми гольфиками!

Так что реакционеры всех мастей ничуть не были удивлены позицией Путина, что мусульман «спровоцировали». После отмашки президента реакция тут же захлестнула Россию. Все как подорванные кинулись искать крамолу и охотиться на ведьм.

В Питере некий Вячеслав Улыбин – председатель никому доселе не известного Православно-патриотического межрегионального общественного движения «Александр Невский» – написал донос в прокуратуру с требованием возбудить уголовное дело против ведущих программы «Городок» Юрия Стоянова и Ильи Олейникова – за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. Чем же юмористическая программа «Городок» возбудила в Улыбине вражду?

А тем, что в одном из сюжетов был без подобающего пиетета воспроизведен эпизод Ледового побоища. Стоянов смешно изображал святого Александра Невского, а русские воины представали на экране голыми. «Таким образом, – сигнализировали в прокуратуру патриоты, – подвиг русских воинов, защитивших Отечество, подан как некое действо скотоподобных дебилов, а святой князь, прославленный Православной церковью, – как их предводитель. Сюжет был показан в преддверии очередной годовщины Ледового побоища, которая отмечается ежегодно 5 апреля».

А в Москве исламисты «наехали» на группу «Блестящие». Председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль выступил с заявлением, что видеоклип на песню «Восточные сказки» оскорбляет чувства мусульман. Чем? А тем, что демонстрирует «атмосферу легкого разврата, не имеющую ничего общего с моралью истинных мусульман».

Если кто не видел, в клипе мусульманин поочередно предлагает девушкам в коротких юбках стать его четвертой женой. В ответ раскованные девушки делают исламисту встречное предложение – зовут его стать «шестым мужем». Председателю Исламского комитета на клип донесла одна чеченка, которой этот клип не понравился.

– Она мне пожаловалась, что идея стать шестым мужем оскорбляет нравственные ценности мусульман, представляя их в глазах общества сексуально озабоченными самками и самцами, – сказал Гейдар Джемаль. – Девочки из группы «Блестящие» позиционировали себя не как москвички, а как восточные женщины, оскорбив пропагандой многомужества нравственность мусульманки.

Вы чего-нибудь поняли в этой белиберде? Я переведу...

Прозвучавшее в клипе предложение стать четвертой женой чеченку-доносчицу ничуть не покоробило, поскольку многоженство не противоречит Корану и законам шариата. А вот многомужество Корану противоречит! И поскольку жизнь в Москве должна быть устроена по Корану (если кто этого еще не понял), то клип необходимо запретить. Запретить всем – и тем, кому он не нравится, и тем, кому нравится. Потому что с последними можно не считаться – они неверные.

Загоревшись от чужого негодования, распаленный Джемаль дошел даже до того, что на голубом глазу заявил, что мусульмане в России являются «эксклюзивным (! – А. Н.) объектом вышучивания, насмешек, прямых оскорблений, хотя ни титульная нация – русские, ни евреи, ни даже хотя бы чукчи из советских анекдотов сегодня не пользуются такой негативной популярностью». Наверное, Джемаль не смотрел программу «Городок» про Александра Невского...

Как вы думаете, кто из законодательной власти первым поддержал эти удивительные умопостроения Гейдара Джемаля? Ну конечно, это была печально известная своим пристрастием к сексуальной тематике депутатка Мосгордумы Людмила Стебенкова, прославившаяся своей борьбой за чужую нравственность! Депутатка Стебенкова за свою бурную депутатскую жизнь чего только ни вытворяла – и с проституцией боролась, и телевизионное шоу «Дом-2» пыталась запретить с помощью прокуратуры...

Разумеется, она грудью встала (не сочтите за сексуальный намек) против «Блестящих», заявив, что девушки из группы ведут себя вызывающе. И добавив:

– Я считаю, что группа должна перемонтировать свой клип. Оскорблять такого человека, как Гейдар Джемаль, нельзя.

Поняли? Таких, как Джемаль – нельзя. Остальных – можно. Например, запретом смотреть клип, который не нравится какому-то Джемалю...

Пользуясь благоприятной обстановкой и внушающими надежду ветрами, дующими с кремлевских высот, российские армяне решили под шумок нанести решительный удар отмщения по своим давним ненавистникам – туркам. «Любовь» армян к туркам давно всем известна, а тут такой случай выпал! Турецкое агентство разместило на нашем телевидении рекламный ролик об отдыхе в Турции. Усмотрев в ролике религиозную крамолу, группа армянских активистов немедленно подала в суд. Основание? Христианские памятники старины, коих в Турции полно, преподносились в ролике в виде затонувших городов, по которым плавают русалки. А на лице Иисуса Христа крутящиеся дервиши исполняли свой знаменитый танец.

Это был только предлог. Об истинной причине проговорился один из активистов-заявителей: ему не нравится, как Турция приглашает к себе туристов, «демонстрируя памятники архитектуры, нажитые истреблением своих соседей и захватом чужих территорий». Узнаете эту вековую песню о знаменитом турецком геноциде армян, который армяне все никак не могут туркам забыть, хотя сменилось уже несколько поколений?..

Армян в их ударе по туркам немедленно поддержали флюгероподобные чиновники Минюста, также прекрасно разбирающиеся в кремлевских дуновениях. Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции РФ подсуетился и вынес такое резюме о рекламном ролике: «Фрагмент видеозаписи, на котором дервиши танцуют на крестообразном нимбе Иисуса Христа, унижает честь и достоинство христиан». Заметьте, это был глас судебных экспертов, которые по закону должны быть отстраненными от обеих сторон процесса. Но если они отстранены, откуда они знают, что христиане испытывают чувства унижения? Может быть, уважаемые эксперты провели общероссийский христианский референдум? Может, у них есть данные о том, что 32 % христиан оскорблены роликом, 30 % не оскорблены, 16 % испытывали смешанные чувства, а остальные не были оскорблены, потому что ролика не видели?.. Нет у экспертов таких данных. Но им и не надо! Они же эксперты! Они лучше знают, какие чувства обязаны испытывать христиане при виде ролика. А если какие-то христиане отрицательных эмоций не испытали, значит, они ошиблись: экспертам виднее!..

...Но самый шумный карикатурно-скандальный прикол произошел в Волгограде. Там инициировали процесс против газеты за публикацию совершенно невинной карикатуры на политическую тему. Карикатура не только не высмеивала религию (что, кстати, нисколько не противоречит закону и принципу свободы слова), напротив, она была весьма комплиментарна по отношению к ней. Но провинциальные российские дураки из числа местных чиновников возбудились не на шутку... Вообще провинциальный российский чиновник с деревенским типом мышления – редкостная скотина. Эта тварь всегда держит нос по ветру. Если царь-батюшка повелел кланяться, они лбы расшибут. Причем расшибут не себе, как вы понимаете, а подведомственному населению...

Нашлись даже такие лидеры буддистов, которые заявили, будто и изображение Будды тоже нельзя рисовать в смешном виде! Хотя смех над Буддой – обычная для буддистов практика. Чуткие люди. Тоже уловили ветер времени, дующий из Кремля...

Напомню суть той печальной истории, выставившей Россию перед всем миром в самом смешном свете... Итак, волгоградская газета «Городские вести» опубликовала политически безупречную статью со столь же безупречным названием «Расистам не место во власти». Иллюстрацией к материалу послужила карикатура, на которой Моисей, Христос, Будда и Мухаммед смотрят телевизор. На его экране – две группы людей, готовых резать друг друга. «А ведь мы их этому не учили!» – говорит один из героев карикатуры... Вот такая вот тошнотворно-комплиментарная картинка, за которую любому честному карикатуристу должно быть стыдно.

Однако, поскольку мышление дурака поверхностно, и вместо сути он видит только внешнее, то есть, говоря философски, вместо содержания различает только форму, местные волгоградские дураки в лице прокурорских работников и партийных функционеров («Единой России») немедленно подняли вой и стали раздувать скандал. Карикатура на религиозную тему? Да!.. Москва устами глубокоуважаемого Владимира Владимировича Путина дала четкую установку на осторожность в религиозном вопросе? Дала!... Ну дак чё ваще непонятно? Гасить газету за Христа!..

...Москва и товарищ Сталин повелели бороться с врагами народа? Ну дак мы перевыполним – 200 % от плана расстреляем и раскулачим!..

По доносу волгоградских единороссов, стяжавших себе этим поступком неугасимую в веках славу, местная прокуратура возбудила уголовное дело по ст. 282 УК РФ «о разжигании межнациональной и межконфессиональной розни...»

Нет, все-таки дураки дуракам рознь, господа! Есть просто дураки. Обычные. А есть дураки грандиозные! Как волгоградские прокуроры...

Заметьте, статья в «Городских вестях» была о недопустимости расизма и насилия. Сопровождающая ее карикатура говорила о том же – о недопустимости разжигания межконфессиональной розни. И как же отреагировали волгоградские прокуроры? А вот как: «Ах, вы призываете к недопущению межконфессиональной вражды? Ну так мы против вас возбудим дело за... разжигание межконфессиональной вражды!»

...Скажите мне, в провинции прокуроров выращивают в особых инкубаторах для идиотов или они растут там на вольном выпасе?

Но волгоградские чинуши и на этом не успокоились! Они изо всех сил продолжали раздувать скандал, провоцируя в городе беспорядки. Так, прокуратура Волгоградской области собрала недоумевающих представителей всех конфессий и начала уговаривать их не проводить в городе погромов. Те вообще-то и не собирались, но если прокурорские говорят, что есть повод...

Здесь налицо как раз тот, уже разобранный нами нечастый случай, когда власти оказались и глупее и подлее населения в целом. Надо сказать, просвещенное российское общество отнеслось к мировому карикатурному скандалу совершенно равнодушно. По данным «Левада-центра», публикация карикатур на Мухаммеда у 39 % россиян не вызвала вообще никаких эмоций, 16 % ничего об этом не знало, 4 % посчитали публикацию забавной. И лишь 18 % либо обиделись, либо «испытали негодование», но и им не пришло в голову убивать за далекие датские карикатуры своих соседей, как это сплошь и рядом творилось в мусульманском мире. Что ничуть не удивительно, поскольку Россия – страна урбанизированная и с достаточно высоким уровнем образования. В Москве, пока не спросишь, не отличишь по поведению татарина от русского. Татары – эти «номинальные мусульмане» – ведут себя вполне адекватно и не совершают на работе намаз, встав коленями на молитвенный коврик. Город вносит свои коррективы в древние бессмысленные обычаи. Да и странно выглядели бы машинист метро, остановивший поезд в туннеле, или, скажем, хирург, бросивший оперировать, если бы посреди технологического процесса они вдруг упали на зеленый коврик и обратили лицо в сторону Мекки.

Как отмечают эксперты, «мусульманские нормы почти не укоренены в общественной жизни даже исконно мусульманских регионов России». И хорошо! Среди российских мусульман только четверть одобрила погромы и зверства в мусульманском мире (сами, однако, будучи к таковым зверствам совершенно не склонны). Население России повело себя гораздо цивилизованнее своих правителей – иначе и быть не могло при нашей урбанизированности, достатке и образованности.

Посмотрите на карту карикатурного скандала, опубликованную ИД «Коммерсантъ».

Великобритания, Польша и Франция, опубликовавшие карикатуры, затем осудили их на правительственном уровне.

В Египте, Иордании и Йемене карикатуры также публиковались, однако к соответствующим СМИ были применены карательные меры.

США, не попавшие на карту, осудили карикатуры.

Обратите внимание, в какой замечательной компании оказалась Россия, благодаря своему президенту – Ирак, Узбекистан, Тунис, Малайзия. Какие страны! Сплошь передовики мирового производства!

И вот вам задание на дом:

1) Поглядите на те страны, которые вслед за Данией опубликовали карикатуры на Мухаммеда. Подумайте, отчего на карте область, занимаемая этими странами, практически полностью совпадает с ареалом самых передовых в экономическом смысле стран мира. Случайно ли это? Нет ли зависимости между свободой самовыражения и уровнем жизни?

2) Как вы полагаете, случайно ли зона тех стран, в которых прошли погромы и бойкоты, хорошо совпадает с аридными и перенаселенными зонами земного шара?

Когда карикатурный скандал маленько подзатих, российская общественность в лице не помню кого решила организовать в гостинице «Россия» (тогда еще не разобранной до основания) религиозный диспут-диалог между исламистами и христианами. Я присутствовал в самой гуще этого замечательного мероприятия. И отметил следующее... Выступавшие с трибуны религиозные теоретики с обеих сторон провозглашали истинность и великие преимущества своей веры и указывали на недостатки веры оппонентов. Это был интеллигентный теологический разговор с обильным цитированием источников и историческими отсылками. Примерно такой, какой вел в XIV веке император Палеолог, процитированный папой римским.

Так вот, в ходе дискуссии исключительно с исламской стороны периодически слышались злобные гортанные вопли. Христиане вели себя не в пример сдержаннее. Я находился как раз в той части зала, где сидели мусульмане, и боками ощущал градус агрессии. На соседнем от меня стуле, закрыв лицо руками, мерно раскачивался, словно орангутан в клетке, какой-то длиннобородый мусульманин: его уши не могли более выносить той хулы на пророка, которую, как ему казалось, исторгали уста христианских теологов.

Знаете, после часа сидения в мусульманской среде даже христианские фундаменталисты покажутся лапочками!.. Но дело тут не только и не столько в имманентной агрессивности самого ислама. Сидевшие вокруг меня люди – это было видно невооруженным глазом – явно приехали в Москву не из культурной Казани, а из далеких провинций бывшей советской империи. И, естественно, привезли с собой далекую от цивилизации ограниченность и нетерпимость.

Сзади в зале стояли те, кому сидячих мест не досталось. Именно оттуда периодически доносились крики мусульманской молодежи в отношении оратора: «Молчи! Ты оскорбляешь пророка Мухаммеда!»

Эх, был бы я вместо попа на трибуне, непременно пригласил бы крикуна выйти и ответить мне на пару вопросов – просто чтобы разобраться в его логике или ее отсутствии. Например, знает ли кричащий, что пророк Мухаммед умер почти полторы тысячи лет назад? И каким образом можно оскорбить того, кто уже полторы тысячи лет не чувствует ни оскорблений, ни радости? Как можно оскорбить того, кто не существует? Мертвые не потеют...

Есть, правда, вариант, что вечно живой пророк смотрит на нас с небес... Принимаю допущение! Но тогда откуда вопящему мусульманину известно, что пророк оскорблен? Это ему сам Мухаммед сказал? Или парень за него решил? Но кто он такой, чтобы решать за пророка?.. А вдруг пророк настолько мудр, что смеется в бороду над словами тех, кто пытается его «оскорбить»? Да и в состоянии ли простой смертный оскорбить такого великана? Может ли муравей оскорбить человека? Только в случае, если человек опустится до уровня муравья. Так не опускайте же своего пророка до уровня тявкающих шавок, дорогие мусульмане!..

Не понимают. Нечем... Поэтому и вопят как резаные.

Они вопят, они не понимают, у них нет логики, а нам наши власти сверху говорят, что недопустимо оскорблять чувства таких верующих. Да неужели?.. А не кажется вам, господа, что излишне политкорректные опасения российского руководства и преступные действия мусульманских реакционеров совокупно толкают мир к выхолощенному постно-монашескому состоянию, в котором нельзя не только улыбнуться, но и сделать что-либо без опаски: а вдруг кто-то найдет в этом оскорбительный намек? И обидится – со всеми вытекающими...

Когда подручные Путина придумали программу размножения населения России, озвучили ее и пообещали каждой семье, родившей второго ребенка, дать 250 000 рублей, в наивной надежде через несколько лет резко повысить поголовье россиян, в городе Иванове главный редактор интернет-ресурса «КурсИВ» Владимир Рахманьков разразился фельетоном, в котором назвал Путина фаллическим символом России. Колонка редактора была опубликована в четверг. А уже в пятницу ивановская прокуратура смело завела против него уголовное дело, сайт был незаконно (до судебного решения) закрыт, а на квартире Рахманькова проведен обыск.

Интересно, что искали во время обыска эти умнейшие прокуроры? Фаллический символ России? Так он в Кремле...

Дело было возбуждено за оскорбление представителя власти – президента России. А теперь догадайтесь, как прокуроры узнали, оскорблен президент или нет? Думаете, позвонили дяде Вове и спросили? Нет! Они отдали этот вопрос на решение экспертов! Эксперты решали за Путина, какие чувства он испытал, не прочтя заметку (вряд ли Путин регулярно читает ивановские сайты).

...Средневековье какое-то. Тогда тоже «эксперты» определяли, соответствует ли данное родимое пятно на теле ведьмы дьявольскому знаку или нет. У дьявола-то спросить было невозможно. Вот и приходилось за него решать.

Ну хорошо, а если бы Путин прочел и не обиделся, а – страшно даже сказать – улыбнулся!?. Ивановские эксперты мгновенно поправили бы его: «Нет, Владимир Владимирович, согласно последним научным данным вы обязаны испытать такие-то и такие-то чувства...»

Ивановские эксперты, надо сказать, это вообще чудо природы. Годом ранее они наряду с прокурорами обвинили в порнографии... Михаила Лермонтова и Козьму Пруткова.

Неисправима русская провинция...

Мы постепенно попадаем в мир, где любое преступление можно оправдать, если пришпилить к нему религию или «оскорбление чувств». Разгромили посольство? Очень были обижены!.. Надели на человека резиновую покрышку, облили бензином и подожгли, как это было в Нигерии? Ну а что вы хотели, они же оскорблены! Им ведь рассказали, что в далекой стране, о которой они прежде и слыхом не слыхивали, нарисовали в газете Мухаммеда!.. Разве на такое можно не обидеться, не надеть на прохожего покрышку, не облить его бензином и не поджечь? Ясно, что подобные оскорбления нужно смывать только кровью! Ну, или бензином на худой конец... А не надо было провоцировать мирных исламистов! Не надо было наносить им страшную рану прямо в нежное, трепетное мусульманское сердце.

Между тем правоверные – без разницы, исламские или христианские, – будучи людьми интеллектуально недостаточными, так и ищут везде повода обидеться. Готовы даже приплатить за это. Помню, крайне религиозный и настолько же неумный депутат Госдумы Александр Чуев после карикатурного скандала выступил с законодательным предложением о практическом введении в стране церковной цензуры. Стоя перед телекамерами, востроносенький Чуев гневно требовал оградить верующих от оскорбления их святынь – принять закон о запрещении оскорбления чувств верующих. А в качестве иллюстрации подобного жутчайшего оскорбления рассказал следующую историю...

Он, конкретно воцерковленный христианин Чуев, купил на лотке – в свободной продаже, между прочим! – книжку, в которой было не так, как ему хотелось, написано про Иисуса нашего Христа. Разве может конкретно воцерковленный христианин выдержать подобное поругание, не разбив кому-нибудь башку? А если и может, то за что, спрашивается, страдать бедолаге? И почему это в своей стране христианин за свои же деньги должен терпеть такое поругание?..

Представили себе эту картину? Депутат Чуев достает кошелек, оглядываясь покупает срамную книжку, а потом, заперевшись с ней, и так оскорбляется, и эдак, и еще вот так вот... Спасите депутата Чуева! Пусть государство оградит верующего! Пусть ОМОН вломится, отберет у него книжку, а то заоскорбляет сам себя депутат Чуев до полного изнеможения! Бледный и в холодном поту будет лежать он в укромном уголке, а рядом с ним нагло разляжется дородная и циничная книжка. Кто виноват в религиозном изнасиловании? Книжка, конечно! Потому что не может нормальный верующий совладать с собой – непременно купит оскорбительную книжку или газету, непременно включит телевизор с крамольной передачей – и начнет, не останавливаясь, оскорбляться по-всякому, постанывая и покряхтывая.

Господин депутат Чуев предлагал принять такой закон, который защищал бы права верующих и карал за оскорбление религиозных чувств. Закон, по мысли Чуева, должен был запрещать верующим читать и смотреть «религиозную похабщину» (верующие настолько слабы, что не могут, как наркоманы от наркотика, оторваться от нее сами), а всем прочим людям – производить то, от чего верующие не в состоянии отказаться. Ну а если кто-то решится произвести продукт, оскорбляющий чувства верующих, этот продукт оскорбления должен быть уничтожен, а оскорбитель – строго наказан.

А как определить, оскорбителен для верующих тот или иной культурный продукт или нет? О, тут депутат Чуев продемонстрировал истинные высоты своего законодательного гения! Если верующие пишут заявление в прокуратуру, в котором заявляют, что они оскорблены, иных доказательств, кроме их голословных утверждений, и не нужно! Здесь, в отличие от случая с оскорбленным (согласно ивановским экспертам) Путиным, даже экспертиза не нужна.

– Ну в самом деле, – рассуждал Чуев. – Кто, кроме самого верующего, лучше знает, оскорблен он или нет!..

Логично. Но был бы наш депутат хоть чуток поумнее, он бы догадался, что попадает в законодательную ловушку. Ведь стоит только каким-нибудь верующим (например, верующим в отсутствие бога или в сатану) кинуть заяву в прокуратуру, что их оскорбляет вид православных храмов или лежащая на книжных лотках библия, как храмы в полном соответствии с законом снесут, а тиражи библии порежут в лапшу. И в самом деле, если доказательством вины служат слова «оскорбленных», то почему бы не «оскорбиться» на идеологических противников – со всеми вытекающими для последних последствиями?

Но самое главное, если у нас в стране все категории граждан равны, то совершенно непонятно, почему чувства верующих должны иметь преимущества перед чувствами неверующих, над материнскими чувствами, над чувствами филателистов и огородников? С какой стати закон отдельно должен защищать чувства верующих? Верующих нельзя оскорблять? А беременных женщин можно? А левшей? А якутов? А чувства дантистов можно оскорблять?

Придется тогда принять статьи о недопустимости оскорблений всех категорий граждан! И поскольку число возможных категорий граждан бесконечно велико, в пределе нужно будет остановиться на недопустимости оскорбления каждого персонального гражданина. Лично.

Но такой закон уже есть.

Так что же нового предложил Чуев? Разделение общества на касты: обычных людей и особо охраняемых законом – верующих.

Допустим, глупый чуевский закон принят. Нельзя оскорблять чувства верующих, рисуя карикатуры на религиозные темы! Значит, теперь нельзя нарисовать карикатуру на Николая II, он ведь канонизирован. Святой!.. Нельзя нарисовать карикатуру на Ленина – ведь мы оскорбим чувства верующих в коммунизм!..

Чуев! Знаю, что мой призыв останется безответным, но тем не менее метну о стену горох: может быть гораздо конструктивнее принять другую парадигму – недопустимо не оскорблять, а оскорбляться? И вот тогда все сразу встанет на свои места.

И здесь самое время уделить внимание разбору столь зловредного и деструктивного чувства – обиды. Это дурное чувство я уже имел честь препарировать в «Апгрейде». Но здесь самое место сделать это подробнее и с упражнениями...

В одном голливудском фильме герой по имени Долтон – первоклассный ресторанный вышибала – учит своих коллег азам доходного ремесла:

– Всегда будь вежлив с клиентом. Это первое правило.

– Даже если он мою маму называет шлюхой? – не верит своим ушам неопытный здоровяк.

– Да. Тем более что это правда, – спокойно говорит Долтон.

Ученик немедленно вспыхивает, но тут же гаснет – урок усвоен.

Читатель, который давно знает, что трезвых решений на горячую голову не принимают и нужно прежде успокоиться, потому как ум и гнев находятся на противоположных полюсах: ум на полюсе sapiens, а гнев на полюсе homo, то есть на стороне зверя... так вот, с детства знающий это читатель на примере господина Долтона должен уяснить второе правило жизни: гнев и оскорбление поддаются контролю. И если ты не хочешь быть животным, а хочешь зарабатывать деньги, то есть быть человеком, возьми себя в руки. Третьего пути нет: либо зверство, либо достоинство, материальным воплощением коего являются деньги.

Обратите внимание на стоическое (как правило) спокойствие сильных героев в голливудских фильмах – их сложно оскорбить и выбить из седла. Сила должна быть руководима умом. Иначе она саморазрушительна, как мусульманский мир.

Что такое вообще оскорбление и обида? Это спонтанная реакция организма на взламывание чьими-то словами привычных психологических конструкций. Мы живем в мире условностей. Например, есть такая условность: если тебя «оскорбляют», нужно «обидеться». Это забито настолько прочно, что срабатывает автоматически – вне сознательного контроля.

Скажем, у блатных оскорбительным считается слово «козел», а слово «солнце» – нет. Поэтому при произнесении разных звуков, обращенных к животной машине уголовного типа, автоматическая реакция машины будет разной. В одном случае (при употреблении звукового ключа «козел») вы вызовете на биохимической фабрике форсированную подачу адреналина и чувство сильнейшего эмоционального дискомфорта. В другом (при употреблении звукового ключа «солнце») реакция будет нейтральной или недоуменной.

В разных обществах и культурах предрассудки разные и потому звуковые и жестовые ключи тоже разные. Скажем, если в России вы покажете собеседнику два пальца, это будет означать «два» или «виктория». А в Ирландии те же два пальца – неприличный оскорбительный жест.

Пилота американской компании American Airlines Дэйла Робина Херша оштрафовали за то, что он в Бразилии показал служителям закона средний палец. Как сказал бразильский офицер, «это признанный во всем мире оскорбительный жест». Другими словами, бразильцы знали, что в ответ на показ оттопыренного среднего пальца им положено оскорбиться. И исправно оскорбились! Хотя ни единого песо у них этот палец не отнял. Однако бразильцы свято соблюли «международные нормы».

А вот судья одного из американских штатов оправдал молодого автолюбителя, который показал «фак» старому автолюбителю. Оправдал на том основании, что в современной молодежной субкультуре данный жест встречается столь часто, что давно потерял свое оскорбительное значение. А старичок этого просто не знал и по ошибке обиделся. Сам виноват.

Строго говоря, виноват всегда тот, кто обиделся, а не тот, кто обидел. Потому что оскорбиться – это всегда выбор самого субъекта. Нельзя обидеть человека извне, он всегда обижается сам, изнутри. Так кто же должен отвечать за его решение, кроме него самого? Если мусульмане, прослышав про карикатуры, решили «включить» обиду, кто виноват, кроме них самих?

Другое дело, что простоватый и недалекий человек – дурак (давайте обойдемся без ложной политкорректности и будем называть вещи своими именами!) – почти всегда обижается автоматически, не задействуя голову. Но на то он и дурак, чтобы голову вообще редко включать. Дурак живет автоматически: ему плюнули в рожу – он обиделся. Ему сказали, что его мама – шлюха, он оскорбился. Потому как дураку с детства внушили, что «мама – это святое» и если кто-то будет говорить в адрес мамы такие-то и такие-то слова, необходимо срочно начать испытывать негативные эмоции. Потому что это «правильно» и «так поступают все». В этом смысле дураками всегда очень просто управлять, поскольку простейшими ключами ведущий может вызвать в их ведомых организмах разные эмоции.

Но разве нежелание думать может служить оправданием преступления? Разве отказ думать и отдача себя на волю эмоциональных волн – это оправдание? Если да, то оправдать можно любые преступления, просто объявив себя обиженным. Однако, я убежден, в цивилизованной стране обида, равно как и алкогольное опьянение, должна служить отягчающим вину фактором...

А по-чуевски списывать свою обиду на других лиц, требуя за свою обиду наказать других, а не себя – верх инфантилизма! Это сродни крику ребенка, который требует от мамы наказать пол, на который он упал.

Хотя, возможно, Чуев искренне верит или хочет верить, что его заставили обидеться противные другие люди! Твердили, понимаешь, без умолку: «Обидься, Чуев! Обидься!» Картинки разные показывали, кодовые звукосочетания произносили. Вот Чуев и не выдержал, поддался давлению. Расклеился, расплакался... Такое часто бывает в детском саду. «Ты дурак! – Нет! Я не дурак! – Нет, ты дурак! – Нет, не дурак! – Нет, дурак! Дурак! – Ы-ы-ы-ы-ы!!!» Убедили... Только Чуев не так долго сопротивлялся, как этот детсадовский мальчик.

Если, сопоставив все вышеизложенное, вы сделаете вывод, что Чуев – дурак, я не буду с вами спорить, замечу лишь, что за выводы, сделанные читателем, автор никакой ответственности не несет...

Чуев – гений! Но вот один малознакомый мне юноша, обдумывающий житье, в процессе размышления над карикатурным скандалом явил собою блистательный пример дурацкой обидчивости. Он заявил буквально следующее:

– Конечно, мусульмане были правы, что обиделись, ведь для них Мухаммед – как мама! Да, публикация была не в мусульманском мире, а в Европе. Но мир – это одна большая коммунальная квартира. Представьте себе, что ваш сосед повесил у себя в комнате на стенку фотографию вашей мамы и стал кидать в нее дротики! Разве вы не станете ломиться к нему, чтобы прекратить эти оскорбления?

– Разве фотографию можно оскорбить? – не понял я. – Она же неживая.

– Мою маму, а не фотографию!

– Так он же не в маму бросает дротики! Он их в бумагу бросает.

– Но на бумаге-то мама!

Хоть стой, хоть падай... Бумажная мама обиделась... Вот вам типичный пример совершенно неосознаваемого рецидива магического мышления! Древний дикарь верил, что, влияя на изображение или куклу, можно причинить реальному человеку реальный вред. Современный дурак в это не верит. Но темные глубины его души не могут вытерпеть, когда некто «отрицательно влияет» на знакомый ему образ.

– Да! – Почти кричал этот горячий глупый юноша. – Любой нормальный человек будет ломиться в дверь с молотком, чтобы наказать этого соседа, заставить его прекратить издеваться над мамою...

Он считает себя нормальным, представьте себе. Он считает себя нормальным, вламываясь в чужую комнату, чтобы отнять чужое имущество (фото и дротики), после чего избить хозяина молотком... А вот просто иметь свое имущество и распоряжаться им по своему усмотрению (например, дротики в него метать) для него представляется ненормальным. Для него свят образ. В этом и состоит разница между цивилизованным человеком и дикарем. Для цивилизованного гражданина человек важнее идеи, образа. А для дикаря – идея важнее человека.

...Что такое «оскорбление государственного флага»? Ответьте мне, как можно оскорбить цветную тряпку? А ведь за это мифическое преступление в разных странах реальных живых людей реально могут посадить... Дикарство – это когда тряпка или любой другой тотем или фетиш становятся важнее человека. И любая страна – даже полагающая себя цивилизованной, – которая содержит подобную статью в уголовном кодексе, вот ровно на эту статью и является нецивилизованной, дикарской.

Новая мораль цивилизованного мира предполагает свободную публикацию любых материалов, даже если группе граждан А эти материалы активно не нравятся – просто потому, что они могут нравиться группе В. Чем интересы одной группы предпочтительнее интересов другой? Ничем. Чем интересы датчан, любящих посмеяться над карикатурами, хуже интересов мусульман, любящих на карикатуры пообижаться?

Здесь я позволю себе процитировать себя же (по книге «Конец феминизма»): «Сильный и умный (цивилизованный) никогда не обижается на шутки. Не считает нужным. А вот закомплексованный, глупый и слабый – постоянно... Человек недалекий и неуверенный, априори считающий себя хуже других, всегда найдет повод обидеться. Поскольку ото всех ожидает наезда, оскорбительных намеков, подсознательно полагая, что только этого он и заслуживает».

Сейчас мусульманский мир переживает период обидчивого детства. Но вот вопрос: должен ли взрослый идти на поводу у вопящего ребенка? Детские психологи знают: стоит лишь раз уступить, и капризные вопли будут продолжаться ежедневно, а запросы расти без меры. В воспитании из ребенка цивилизованного человека нужна строгость. А не потакание «а-ля Путин».

Кстати, о Путине. Точнее, России... Есть только один способ мирно жить в многоконфессиональных и многонациональных странах – и это отнюдь не параноидальная боязнь обидеть кого-то ненароком. Напротив, это подчеркнутая светскость государства, подчеркнутая отделенность его от вопросов веры. Освобождение общественной (то есть общей) арены от любых религиозных красок. Десакрализация, очищение социального пространства от национально-религиозных акцентировок, выведение веро-племенных вопросов в конфессиональную и этнографическую резервации – подальше от общей залы.

Светскость государства – это не атеизм, но агностицизм в вопросах веры: «У себя дома вы можете верить в любые сказки или не верить в них, но в социальном пространстве города извольте жить по гражданским законам».

– А если кто-то захочет в храм на лошади въехать? Не обижаться? – спросят меня человеколюбивые христиане с битами.

Отвечу... Помните ситуацию, которую обрисовал мне дикий горячий юноша – про маму, в светлый образ которой плохой дядя вонзал дротики? Если этот дядя посягнет на частную собственность, например, вознамерится кидать свои дротики в комнате юноши, юноша вправе будет предъявлять ему претензии. Но до тех пор, пока люди мечут свои дротики или проводят антирелигиозные художественные выставки у себя дома или на общественной, то есть общей, территории, никто не вправе покушаться на их свободу.

Кстати говоря, существующий в России закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» вполне определенно и недвусмысленно говорит об этом: «Проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания запрещаются». Вот и все. Но нынешним оголтелым погромщикам закона мало. Поэтому они и выкручивают руки прокуратуре, заставляя последнюю искусственно шить своим идеологическим противникам 282 статью УК РФ «о разжигании межнациональной и межконфессиональной розни». Которая здесь ни сном ни духом, ибо никто еще из светских людей в твердом уме публично не призывал одну религиозную конфессию резать другую.

Прекрасный пример морального превосходства Первого мира над Третьим, а умных над дураками в карикатурном скандале показали израильтяне.

...Израиль, кстати, очень полезная страна! Это наш плацдарм, наша Невская Дубровка там, в океане дикости. Прекрасная кость в мусульманском горле. Первая мишень. Магнит для агрессии. Причем, по счастью, магнит, обладающий ядерным оружием...

Так вот, разобиженный мусульманский мир, немного погромив и слегка поубивав, решил по-детсадовски отомстить «белым людям» – в Иране объявили конкурс карикатур на тему холокоста. Эти дети с автоматами думали, что крик «сам дурак!» – прекрасный способ отомстить... Они полагали, что цивилизованный мир сейчас взовьется и начнет, подобно миру дикому, громить и крушить все на своем пути, выть и кататься, пуская пену изо рта... Но умный не обижается. Евреи моментально подхватили идею – 29-летний израильский художник Амитай Сэнди организовал в Израиле конкурс антисемитской карикатуры:

– Мы покажем всему миру, что можем нарисовать самые лучшие, самые оскорбительные евреененавистнические карикатуры! Ни один иранец не побьет нас на этом поле, – заявил парень.

Его почин был с восторгом подхвачен, за первые же два дня он получил полтора десятка карикатур и сотни восторженных откликов от цивилизованных людей всего мира. Причем больше всего радостных писем пришло от евреев...

И здесь для контраста я приведу отрывок из книги итальянской журналистки и писательницы Орианы Фаллачи. Ориана родилась в 1930 году во Флоренции, там же закончила университет. Репортером стала в 16 лет, писала в «Коррьере делла сера», «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Лос-Анджелес таймс». Она умерла, когда я писал эту книгу...

Ориана работала военным корреспондентом и прошла многие горячие точки – от Вьетнама до Ближнего Востока. Она наблюдала подавленное Советской властью венгерское восстание в 1968 году, была ранена в Латинской Америке... В общем, много повидала. Но Ближний Восток потряс ее больше всего. Наверное поэтому из всех книг Орианы максимальным эмоциональным накалом отличается та, которая посвящена положению и нравам в мусульманских странах. Надо сказать, книгу «Ярость и гордость» Ориана поначалу писать и не думала даже – старый человек, могла и отдохнуть на заслуженной пенсии. Но случилось 11 сентября. И телевидение показало толпы ликующих палестинских варваров. Увидев это, Ориана села за свою последнюю книгу... И простите меня за длинную цитату.

«Я наблюдала мусульман в Иране, Пакистане, Бангладеш, Саудовской Аравии, Кувейте, Ливии, Иордании, Ливане, в Африке и даже в Италии. Я видела самые невероятные вещи... Не могу забыть, как в Риме я просила иранскую визу для интервью с Хомейни. Я пришла в иранское посольство с ногтями, покрытыми красным лаком. Для крайне фанатичного мусульманина – это признак аморальности, уголовное преступление, за которое обвиняемой могут отрубить пальцы. Трясясь от негодования, официальное лицо посольства приказало мне ликвидировать этот красный лак...

...Не могу забыть, как в святом городе Кумe передо мной, за то что я женщина, были закрыты двери во всех отелях, во всех публичных местах.

На интервью с Хомейни я должна была надеть чадру. Чтобы надеть чадру, я должна была снять джинсы, чтобы снять джинсы – надо где-то спрятаться. Конечно, я бы могла проделать эту операцию в машине, на которой приехала из Тегерана, но мой переводчик умолял меня не делать этого: “Пожалуйста, мадам, пожалуйста, не надо! За такую вещь в Куме мы оба рискуем смертной казнью”.

...Нас пустили только в бывший королевский дворец, ныне здание городской администрации. Мы добрались до роскошной комнаты отдыха, все еще меблированной троном (трон бывшего шаха Резы Пехлеви), где я почувствовала себя как Дева Мария, укрывшаяся в стойле, чтобы разрешиться Младенцем. Я прикрыла дверь. Угадайте, к чему это привело? Коран запрещает неженатой паре оставаться одним в комнате, поэтому внезапно дверь комнаты настежь распахнулась. Ворвался мулла из Морального контроля и завел свою шарманку: «Как вам не стыдно, как вам не стыдно, это грех, безбожие», утверждая, что есть только один путь избежать ареста – пожениться. Мы должны были подписать свидетельство о краткосрочном браке (на четыре месяца), которым он нервно размахивал, и пожениться немедленно. Однако мой Джозеф, я имею в виду моего переводчика, был уже женат. Вдобавок на испанской девушке, католичке, некоей Консуэло, очень ревнивой, а следовательно, не готовой подвергнуться оскорблению, став второй женой. Что касается меня, я вообще ни за кого не хотела выходить замуж... В то же время, однако, я не хотела быть арестованной и упустить интервью с Хомейни. Итак, я боролась с дилеммой – выходить замуж или не выходить...

Вы смеетесь, конечно. Для вас это просто смешной случай. Анекдот. Я не стану досказывать конец истории, догадайтесь, вышла я за него замуж или нет. А чтобы вы не смеялись, а плакали, я расскажу историю о двенадцати нечистых мужчинах (в чем была их нечистота, я так никогда и не узнала), которых в 1975 году сыны Аллаха казнили в Дакке, Бангладеш. Их казнили на стадионе штыковыми ударами в грудную клетку в присутствии двадцати тысяч верующих, которые, сидя на трибуне, бормотали: «Аллах акбар, Аллах акбар...» После нечистых молодых мужчин они убили десятилетнего ребенка... они раздробили ему голову каблуками тяжелых башмаков... Как только казнь закончилась, две тысячи верующих (многие из них – женщины) покинули трибуны и спустились на поле. Но не беспорядочно и возбужденно, а степенно, в очень торжественной манере. Они построились в колонну, торжественно достигли сцены побоища и, не прерывая свое бормотание «Аллах акбар, Аллах акбар», прошли по трупам. Они превратили трупы в ковер из раздробленных костей...

Теперь забудь о варварской казни отчаявшегося мальчика и двенадцати молодых мужчин в Дакке. Забудь о мулле из Морального контроля и моей бывшей или не бывшей свадьбе в Куме, забудь о комичном случае с красными ногтями и следуй за мной по дороге презрения, которое мусульмане питают к нам, женщинам... Как-то ночью израильтяне предприняли воздушный налет на секретную базу, которую я посещала в качестве репортера. Все побежали к укрытию, устроенному в горной пещере, я со всеми, но командир остановил меня. Он сказал, что непристойно женщине находиться бок о бок с его мужчинами, и затем приказал своим адъютантам разместить меня где-нибудь еще. Догадайтесь, что эти ублюдки придумали: меня заперли в стоящем на отшибе деревянном сарае, который был хранилищем динамита. Я поняла это, когда щелкнула зажигалкой и увидела ящики со штампом: “Взрывоопасно”. Но и это не самое страшное. Страшнее всего, что они заперли меня там не случайно и не по ошибке. Они сделали это специально, смеха ради. Мой риск взлететь на воздух при взрыве им казался самой смешной шуткой на земле. Когда воздушный налет закончился, они удовлетворенно ржали: “Нам никогда не было так весело”.

Я поведу тебя по дороге презрения на просмотр документального фильма, недавно снятого в Афганистане замечательной документалисткой из Лондона... Была заснята казнь трех женщин в паранджах, повинных неизвестно в чем. Казнь происходила на площади в Кабуле, рядом с заброшенной парковкой. И вот на эту заброшенную парковку неожиданно приезжает машина, маленький грузовик, из которого их выталкивают наружу. Паранджа первой женщины – коричневая. Паранджа второй женщины – белая. Паранджа третьей – светло-голубая. Женщина в коричневой парандже явно вне себя от ужаса. Она едва держится на ногах, ее шатает. Женщина в белой парандже, похоже, в полубессознательном состоянии, она продолжает идти неверными шагами, словно боясь упасть и ушибиться. Женщина в светло-голубой парандже, маленького роста и очень хрупкая, идет, наоборот, твердыми шагами и в какой-то момент останавливается. Она пытается ободрить жестом своих спутниц. Но бородатый бандит в юбке и тюрбане вмешивается и пинками разгоняет их, заставляет встать на колени на асфальт. Сцена разворачивается на глазах у людей, которые проходят мимо, или едят финики, или ковыряют в носу так лениво и так безразлично, как будто неотвратимые смерти не имеют никакого значения. Только молодой мужчина, стоя на краю площади, смотрит с любопытством. Казнь проходит очень быстро. Никаких барабанов или зачитывания какого-то приговора. Я имею в виду, не было ни церемонии, ни претензии на церемонию. Едва женщины опустились на колени на асфальт, как другой бородатый бандит в юбке и в тюрбане появляется из ниоткуда с автоматом в правой руке. Он несет автомат, как продуктовую кошелку, с ленивым, скучающим видом, как будто убийство женщин – обычное занятие в его каждодневной жизни. Он идет по направлению к трем неподвижным фигурам. Настолько неподвижным, что они уже не кажутся человеческими. Они кажутся тремя тюками, брошенными на землю. Он подходит к ним со спины, как вор. Он подходит к ним и без колебания, застав нас врасплох, подносит автомат в упор в затылок той, что в коричневой парандже. Она падает вперед. Мертва. Затем, все с тем же ленивым и скучающим видом, он передвигается левее и втыкает автомат в затылок той, что в белой парандже. Она тоже падает ничком. Он опять переходит левее. Останавливается почесать себе причинное место. Стреляет в затылок маленькой, в светло-голубой парандже, которая, вместо того чтобы упасть вперед, остается на долгое мгновение на коленях. Ее торс держится вертикально прямо. Неистово прямо. Затем она заваливается набок и последним движением сопротивления приподнимает кайму паранджи и обнажает ногу. Но он с ледяной невозмутимостью возвращает ткань на место и зовет могильщиков. Оставляя на земле три широченные ленты крови, могильщики хватают трупы за ноги и тащат их прочь. В кадре появляется государственный министр иностранных дел и министр юстиции господин Вакиль Мотавакиль. Я действительно записала его имя. Внимательно... Мы ведь никогда не знаем, какие возможности нам готовит жизнь. Может, однажды я встречу его на безлюдной дороге и перед тем как сделать то, о чем мечтаю, для очистки совести проверю его паспорт: «Вы действительно господин Вакиль Мотавакиль?»

Тридцати-сорокалетний кусок сала, этот мистер Вакиль Мотавакиль. Очень крепкий, очень бородатый, очень усатый кусок коричневого сала. У него пронзительный голос евнуха, и, говоря о казни трех женщин, он вне себя от восторга. Он весь трясется, как горшок со студнем, он пищит: “Это радостный день. Сегодня наш добрый город снова обрел мир и спокойствие”. Однако при этом он не говорит о том, каким образом три женщины лишили этот город мира и спокойствия. Он не упоминает о причине, по которой они были осуждены и казнены. Сняли с себя паранджу? Подняли покрывала с лиц, чтобы выпить стакан воды? Нарушили запрет петь, напевали колыбельную песню своим новорожденным детям? Или преступление их заключалось в том, что они смеялись?

Да, господа, смеялись. Разве вы не знаете, что мусульмане-фундаменталисты запрещают женщинам смеяться?

Я задаю себе эти вопросы, когда Вакиль Мотавакиль исчезает и на экране появляются хорошенькие девушки без паранджи. Девушки с непокрытыми лицами, голыми руками, в платьях с глубокими вырезами. Одна завивает волосы, другая красит глаза, еще одна красит губы и ногти красным. Они шутят, смеются... Я делаю вывод, что мы больше не в Афганистане, наверное, умная корреспондентка вернулась со своей группой в Лондон и документальный фильм заканчивается сценой облегчения и надежды. Но нет! Мы все еще в Кабуле. Голос автора звучит сдавленно, придушенно. Этим сдавленным, придушенным голосом она шепчет: “Мы находимся в одном из нелегальных заведений города. Это нелегальное и опасное место – парикмахерский салон”.

Я вдруг с содроганием вспоминаю то зло, которое в 1980 году я невольно причинила парикмахеру в Тегеране, чья парикмахерская, называвшаяся “У Башира. Дамского парикмахера”, была закрыта правительством как проклятое место. Не обсуждая причину, по которой она была закрыта, и используя тот факт, что он был моим поклонником, имел в доме все мои книги, переведенные на фарси, я убедила его открыть парикмахерскую. “Пожалуйста, Башир, пожалуйста. Только на полчаса. Мне необходимо вымыть волосы, а в моем номере нет горячей воды”. Бедный Башир. Сорвав печати и разрешив мне войти в пустую парикмахерскую, он трясся, как мокрый пес, и повторял: “Мадам, мадам! Вы не понимаете того риска, которому мы подвергаемся. Если кто-то застанет нас здесь врасплох, если кто-то узнает, я попаду в тюрьму, да и вы тоже”... Восемь месяцев спустя, когда я вернулась в Тегеран, то справилась о Башире, и мне ответили: “Неужели вы не знаете? Кто-то узнал и донес властям в комитет Морального контроля. Едва вы уехали, Башир был арестован по обвинению в непристойном поведении, и теперь он в тюрьме”.

...Теперь скажи мне: это и есть “культура”, о которой ты упоминаешь, когда почтительно произносишь “контраст между двумя культурами”?!

Придите в себя! Такие режимы должны сосуществовать?.. И мы должны мириться с ними во имя терпимости, снисходительности, понимания и плюрализма?.. Разве исламские тирании не столь же неприемлемы и недопустимы, как тирании фашистские и коммунистические?..

Неужели вы не понимаете, что Осама Бен Ладен чувствует себя полномочным убить вас и ваших детей, потому что вы пьете вино и пиво, потому что вы бреете бороду, не носите чадру, потому что вы ходите в театр или в кино, потому что вы слушаете музыку и поете популярные песни, потому что вы танцуете на дискотеках и дома, потому что вы смотрите ТV, носите мини-юбку и шорты, потому что вы ходите голыми или полуголыми на пляж или в бассейн, потому что вы спите с кем хотите, где хотите и когда хотите?»

...Да сгинет тьма! Да пожрет она самое себя, а не нас! Аминь.

Глава 7

Нет ничего практичнее хорошей теории

Престарелый усатый щеголь и по совместительству председатель Российского фонда культуры боговерующий режиссер Никита Михалков как-то заметил:

– Я считаю, что ислам, особенно российский ислам, намного ближе к православию, чем католицизм.

После чего добавил:

– Поскреби русского – увидишь татарина.

Это замечательные слова, это правда. Именно эта восточная кровь и создала совершенно уникальный русский характер, который до сих пор для многих остается загадкой...

Попытки объяснений оставим на совести господина Михалкова, а вот на его наблюдение о близости российского ислама и православия советую обратить внимание. Дело тут не в татарской крови, текущей в нас со времен ига, да и загадочного ничего в русском характере нет – он не более (и не менее) загадочен, чем характер французский или таиландский. Все возможные загадки русской души разгаданы и объяснены мною в предыдущей книге о влиянии климата на историю и национальный характер.

Дело в другом... И это другое в очередной раз доказывает, что агрессивность не присуща имманентно той или иной религии – будь то ислам или христианство. Агрессивность господствующей религии зависит от общего уровня развития страны. Относительное миролюбие российского ислама, сравнимое с аналогичным и не менее относительным миролюбием российского христианства, задается таким же относительным экономическим развитием России – более высоким, нежели в диких странах Третьего мира, но менее высоким, чем в странах Запада.

Западный католицизм и протестантизм настолько же отличаются от нашего православия (и ислама), насколько экономика Запада отличается от экономики России. А миролюбие отечественного ислама и христианства настолько же превосходят «миролюбие» христиан и мусульман Третьего мира, насколько экономика индустриальной России превосходит экономику какого-нибудь Сенегала или Афганистана.

Необходимо, однако, заметить, что и на Западе церковь – реакционный общественный институт. Несмотря на все успехи западной церкви, несмотря на ее согласие венчать однополых брачующихся, разрешение женщинам работать священниками, она все равно сильно отстает от развития гражданского общества. Именно поэтому западное общество де-факто от церкви и отказывается. А Россия в лице ее политического руководства отстает в этом смысле от Запада, поскольку вздымает свою церковь как флаг, в тщетной надежде объять индустриальное российское общество и постиндустриальную Москву одной обветшавшей идеологемой. Но гетерогенное общество Современности слишком отличается от гомогенного аграрного.

Есть, к сожалению, у отстающей России и еще одна характерная особенность, мешающая ей сделать экономический и, соответственно, культурный рывок вперед – ее недра. Замечено: когда человек по горло занят зарабатыванием денег на хорошую жизнь, ему некогда размышлять о смысле этой жизни, некогда раздумывать об «имперскости» и прочей ерунде. Запад работает в поте лица. А России мешает вкалывать на полную катушку ее огромный нефтяной и газовый запас. Когда блага достаются на халяву (в том числе, кстати, и блага демографические в виде избыточного населения), поневоле рука тянется к прикладу или к колчану со стрелами. Некоторым странам арабского региона с еще бо?льшим успехом, чем холодной России, удается сосать деньги прямо из песка. И потом эти деньги кормят мировой исламский терроризм. Халява никого еще до добра не доводила. Потеть надо...

Давайте, однако, продолжим наблюдать в увеличительное стекло нашей книги за проявлениями дикости во Втором и отчасти Третьем мирах. Это очень интересно...

Многим памятен мировой скандал, связанный с выходом на экраны фильма «Код да Винчи». Автор «первоисточника» Дэн Браун рассматривает иную, неканоническую версию жизни Христа. И одного только этого самым отсталым боговерам хватило для протестов.

...В Москве сотня человек собралась на Пушкинской площади с возмущенными плакатами. Воодушевленная этой микроскопической поддержкой Московская Патриархия назвала показ фильма «опасной провокацией». Любопытно, что в своем заявлении пресс-служба Моспатриархии, говорящая от лица церкви, посмела покуситься даже на основу основ капитализма – человеческую деятельность, направленную на зарабатывание денег, заявив, что картина ориентирована «на циничное извлечение прибыли». Чем «циничное» извлечение отличается от «нециничного», попы, правда, не пояснили.

Не отстали от Москвы и традиционно более диковатые российские провинциалы. Ставропольская и Владикавказская епархии обратились в Общественную палату РФ с сигналом, призывая обратить на «Код да Винчи» самое пристальное внимание, поскольку фильм этот, оказывается, «разжигает религиозную рознь». Как? Да никак. Но просто нету у нас в уголовном кодексе подходящей статьи, поэтому южнорусским попам и пришлось притянуть за уши ту самую достопамятную – о «разжигании». Уж очень христианам хочется посадить кого-нибудь!

Можно хоть двадцать раз прочесть тот абзац в письме южнорусских попов, где они пытаются объяснить, чем данное кино разжигает религиозную вражду, – и не понять этого. Впрочем, возможно, это я такой недалекий, и вам удастся уловить поповскую мысль лучше, чем мне. Пожалуйста, попробуйте, охотно процитирую: «Мы уважаем право художника на свободу творчества. Однако любое право предполагает ответственность. Называя вещи своими именами, “Код да Винчи” направлен на возбуждение религиозной вражды. В книге, а значит, и в фильме, отвергается божественная природа Иисуса Христа, отрицаются Евангелия...»

Интересно, как отрицание божественной природы Иисуса Христа может разжигать религиозную рознь? В таком случае нужно запретить на территории России ислам, атеизм и иудаизм, ибо они тоже отрицают божественное происхождение Иисуса Христа.

А как удачно авторы сигнала раскрыли коварные замыслы мировой закулисы! Оказывается, фильмец-то выпущен не случайно! «Джон Браун далеко не первый богоборец. Но именно книгу Брауна печатают сегодня миллионными тиражами, именно фильм по “Коду да Винчи” выпускают на экраны всей планеты. А значит, сегодня “Код да Винчи” становится новым знаменем агрессивных сил, стремящихся разрушить традиционные ценности, базирующиеся на религиозной этике, подорвать устои нашей идентичности».

Таков интеллектуальный уровень российских попов. Плинтус рулит...

Калужский митрополит Климент оказался еще решительнее своих собратьев по вере. Он не просто сигнализировал в органы с просьбой отреагировать, а прямо потребовал запретить мировую премьеру фильма «Код да Винчи», да и все!

И в этой своей позиции российское православие ничуть не уступило исламу отечественного разлива. Обе религии действительно оказались похожи в своей реакции. Чеченский муфтий Султан-хаджи Мирзаев тоже подсуетился и написал руководству республики бумагу, в которой просил запретить на территории Ичкерии реализацию не только видеокассет с «Кодом да Винчи», но и продажу книги! Вы спросите: а чем мусульман-то задел насквозь христианский «Код да Винчи»? На этот вопрос ответил сам муфтий: «...пророк Иса почитается мусульманами, его имя упоминается в Коране, и поэтому в Чечне никто не допустит насмехательства над ним».

Боговеры ближнего зарубежья не отстали от отечественных. Украинская политическая организация «Братство» призвала к погромам на сеансах «Кода да Винчи». Примечателен текст их воззвания: «После неосмотрительной отмены инквизиции расплодилось много бесноватых интеллектуалов и художников... Безусловно было бы нормальным, если бы кинотеатры вынуждены были потратиться на ремонт после показов этой подлой ленты. В прошлом году безнаказанно прошел показ подлого фильма “Царство небесное”. Там надругались над памятью рыцарей и мучеников, которые положили жизнь за отвоевание Гроба Господнего. В фильме гуманные, утонченные, высококультурные мусульмане противостоят глуповатым грубым христианам, а Иерусалим не имеет ни единой святости... Малочисленность христиан на Украине не дает возможности надеяться на запрет или невозможность показа фильма с помощью народных средств, тем не менее этот показ не может пройти без эксцессов. Короче, мы призываем к эксцессам!»

Разница в реакциях Второго мира и Третьего мира на «религиозные оскорбления» в том, что в мире Втором количество агрессивно-неадекватных людей меньше и дело не доходит по массовых убийств и больших погромов, а в своей реакции власти не часто доходят до прямых запретов. Это хорошо видно на примере скандала с «Кодом да Винчи». Истерические визги русских и украинских боговеров не смогли остановить показ фильма. А вот власти филиппинской столицы запретили не только показ фильма в кинотеатрах, но и распространение его на VHS и DVD! С последним, правда, все оказалось сложнее: пираты за несколько недель до премьеры успели нашлепать кучу дисков и вовсю продавали их на улицах Манилы. То есть народ хотел смотреть кинцо. А власти решили, что не надо бы ему... И, обосновывая запрет, мэр города Лито Атиэнца заявил, что фильм является «извращением нашей истории и может разрушить веру, поскольку он содержит ложные утверждения о жизни Иисуса Христа».

Слаба, однако, вера у филиппинцев...

Не сильнее оказалась вера и у жителей тихоокеанского острова Самоа. Там тоже картина была запрещена. На Фиджи местные католики также потребовали запретить «Код да Винчи».

Но иногда флуктуации запретов приключаются и во Втором мире, уравнивая его по дикости с миром Третьим. Скажите мне, а чем лучше вышеперечисленных островных дикарей наши московские, которые решают за москвичей, что им можно, а что нельзя? Например, господину Лужкову не нравится группа «Ленинград». Бывает. Дело вкуса. Имеет право. Но когда чиновник на основании своего вкуса запрещает в городе концерт группы, на которую горожане уже купили билеты, это уже ни в какие ворота не лезет. Такому чиновнику – кольцо в нос, копье в руку – и на Самоа...

А помните прелестный тандем нашего патриарха со знаменитым воспитателем чужих детей господином Якеменко – основателем движения «Идущие вместе»? Помните, как эта сладкая парочка руками московских чиновников запретила нам корриду смотреть? Патриарх тогда бился с быками, видимо, в рамках борьбы с латинской ересью. А воспитатель чужих детей Вася Якеменко боролся против корриды из гуманных соображений. Он не знал, что португальская коррида, которую хотели провести в Москве, не заканчивается убийством быка, в отличие от испанской, поэтому в своем требовании запрета прикрылся ширмой гуманизма. Как сейчас помню, на программе Владимира Познера Вася гордо процитировал лозунг, под которым они душили чуждое зрелище: «А быка спросили?»

Судя по той уверенности, с которой якеменковцы выступали против корриды, у их предводителя состоялась с быком продолжительная беседа, и в ее ходе бык уверил Васю, что он от лица всех быков мира голосует против корриды и уполномочивает Васю бороться за их бычьи интересы. Не знаю, на каком языке – русском или португальском – говорил с быком Вася... Не знаю, имел ли беседу с быками патриарх Алексий или он поверил Васе на слово... Но, по сути, именно они вдвоем запретили москвичам смотреть корриду. Несмотря на купленные горожанами билеты... Несмотря на финансовые потери, которые понесли устроители зрелища... Хорошие люди. Они и московские чиновники. А мы – руководимое ими быдло, за которое можно все решить, не спрашивая.

И эта история – очередная прекрасная иллюстрация того, до чего доводит абсолютизация любого принципа, в том числе принципа гуманности – до своей полной противоположности... Вася ведь прикрывался тем, что хотел спасти быков (повторюсь, он не знал, что в португальской корриде быка не убивают). Результатом же его стараний стало то, что быков, в конце концов, пустили на мясо. А до того как забить, содержали в совершенно жутких условиях. Тореадорша Лидия Артамонова (я говорил с ней примерно через год после этой жуткой истории) долгое время билась, пытаясь спасти животных редкой породы, но ей это так и не удалось.

С Васей Якеменко, я, между прочим, тоже беседовал – примерно за год-полтора до того, как он стал моральным цензором для всей страны. На тот момент своих детей Вася не имел, но воспитательные таланты просто-таки бурлили в нем, ища выхода. Ему не терпелось научить молодежь всему тому прекрасному и светлому, что олицетворял собой сам Вася. Он был абсолютно искренним в своем стремлении железным кулаком запретов загнать людей в то необыкновенное счастье, которое ожидало их в моральном бараке. Он был таким же искренним, как Савонарола. Таким же искренним, как Торквемада. Хотя, почему «был»? Вася есть! И будет есть...

Господин Якеменко против того, чтобы быков убивали на арене. Против корриды как таковой. И, соответственно, против того, чтобы люди разводили эту особую, агрессивную боевую породу животных. То есть Вася хочет, чтобы эти животные вовсе не жили на свете. Вася – гуманист.

Аналогичными гуманистами выступили чинуши из Федерального агентства по культуре и кинематографии, которые решили за 140 миллионов россиян, что тем вовсе не нужно смотреть в кинотеатрах американскую комедию «Борат». Таким образом отцы народа просто позаботились о людях, заявив: «Фильм содержит материалы, которые могут быть восприняты определенной частью зрителей как уничижительные в отношении некоторых национальностей и религий». И чтобы слабые умом российские граждане случайно не обиделись, по оплошности купив билет, их лишили возможности сделать ошибку и оградили от опасного кино. И тех, кто по слабости и глупости мог получить неудовольствие, и тех, кто мог фильму порадоваться. Это и называется равнением на худших... Обратный отбор.

Это были истории о том, как власть идет против народа, закрывая ему пухлыми ручками глаза и силком не допуская до «неправильных» зрелищ. А вот вам история иная – о том, как власть идет с народом рука об руку. Не со всем, правда, народом, но с довольно значительной его частью. Печальная история о запрете гей-парада в Москве. Однако перед тем как углубиться в разбор голубых полетов, проведем пару теоретических занятий. Тем паче что они понадобятся нам и в дальнейших главах.

Давайте представим себе, что вы чего-то остро не любите и потому хотите это запретить не только себе, но и прочим людям, которые с вами не согласны. Как навязать им свою волю? Например, вы не любите бананы или, скажем, аморальность... Впрочем, почему «или»? Никаких «или»! То, что вы не любите, как раз и должно быть объявлено аморальным!.. Это один из приемов, он называется «объективизация запрета».

В самом деле, вкусовая позиция весьма уязвима – если вы не любите бананы, на одном только этом основании сложно добиться повсеместного запрета бананов. Потому что любой и каждый скажет вам: ну и не люби, я-то здесь при чем? Значит, вкусовую позицию нужно заменить объективной, то есть общей и для вас, и для вашего оппонента. Если вам это удастся, вы втащите оппонента на свое поле и одновременно уведете разговор в сторону.

Наиболее удобные и потому часто встречающиеся способы «объективизации» – апелляция к аморализму и к детям. Начнем с первого.

Как уже отмечалось выше, наибольшее отторжение Старой морали вызывает толерантное отношение Новой морали к религиозной и сексуальной свободам. Именно в эту сторону и мечут они большинство своих стрел. Им безумно хочется запретить раздражающие свободы. Но на каком основании?

Под запрет придумываются самые разные «обоснования». И первое из них – «аморальность». Смеяться над религией нельзя, потому что это «аморально»... Проституцию нужно запретить, потому что это «аморально»... Ходить голым «аморально»... И тому подобное... А поскольку мало кто из граждан знает и вообще задумывается о том, что в обществе существует, грубо говоря, две морали (или, что то же самое, общественная мораль меняется, испытывая дрейф в сторону от тоталитарной Деревни к демократичному Городу), граждане легко попадаются на этот обман. Когда им тычут в нос аморальностью чего-либо, они впадают в ступор вместо того, чтобы с достоинством ответить: «А с моей точки зрения, напротив, аморально запрещать людям смеяться над тем, над чем им хочется!» Или: «А я считаю, что аморально как раз запрещать данное явление!»

Примите на вооружение! Этим простым приемом из-под ног старовера сразу же выбивается табуретка морального превосходства. И его бессильный труп начинает раскачиваться в пространстве дискуссии, наводя фобос и деймос на его единомышленников.

Необходимо отметить, что иногда наиболее глупыми староморалами вместо слова «аморально» употребляются синонимические слова «грех» и «зло». «Грех» употребляется реже, потому что легко парируется – это понятие работает только в религиозном пространстве, а мы живем в пространстве более широкого класса, в коем, помимо боговеров, обитают также и атеисты, агностики и пр. Для них корпоративный аргумент – не довод.

Поэтому чаще слово «грех» впрямую не употребляется, а маскируется словом «зло» или даже «социальное зло». Однажды в дискуссионной программе Владимира Соловьева, которая была посвящена как раз проституции, выступали двое – сторонник запрета проституции (кажется, это была печальной памяти депутатка Стебенкова) и сторонник легализации проституции. Так вот, сторонник легалайза сразу же принял проигрышную позицию, согласившись играть в понятийном поле оппонентов. Ведущий задал один и тот же вопрос обоим спорящим:

– Как вы считаете, проституция – это зло?

И оба ответили утвердительно! Почему так сказала Стебенкова, понятно – ей эта позиция выгодна. Но зачем согласился ее оппонент? Ведь понятие абсолютного зла – из области религии, а в социальном пространстве любое зло относительно. Причина его ошибки – внушенные с детства стереотипы. Можно быть неверующим, но при этом совершенно отравленным деревенской безальтернативностью религиозного генезиса. Если тысячи лет сотни поколений твердили, что может существовать «абсолютное зло», то никакой Эйнштейн с его теорией относительности за пару-тройку последних поколений не сможет выбить из миллионов голов эту древнюю привычку к абсолютной системе координат. А такой системы координат просто нет в физической и стоящей на ней моральной Вселенной...

Короче говоря, сказав, что проституция – «зло», оппонент Стебенковой поставил себя в позицию постоянно оправдывающегося: да, зло, но приходится мириться, потому что...

Мы с вами уже знаем, в чем он ошибся. В социальном пространстве проституция никакое не «зло», а профессия в сфере оказания услуг. А если ты считаешь проституцию злом, укажи, для кого конкретно она является злом, почему и в каких обстоятельствах...

По существу, герой программы, взяв на вооружение прием Соловьева, мог бы срезать ведущего и такой цепочкой рассуждений:

– А секс вообще – это зло?

...Думаю, секс не назовет злом даже хитрый Соловьев.

– А честное зарабатывание денег – это зло?..

...Навряд ли.

Но если сам по себе секс – не зло и зарабатывание денег само по себе – не зло, тогда почему их сочетание вы объявляете злом?

И здесь загнанному в угол Соловьеву уже ничего не оставалось бы делать, как апеллировать к корпоративным аргументам – «грех», «боженька не велел» и прочим религиозным штучкам. То есть проиграть...

Второй метод объективизации запрета – это способ великого махинатора Остапа Бендера. Прикрыться детьми! Мол, мы-то ладно, мы взрослые люди и все понимаем, но дети!.. К слову «дети» хорошо еще добавить «невинные».

Примерно так: «Но это могут увидеть невинные дети!»

В фильме «Народ против Ларри Флинта», снятом по реальным событиям и повествующем о том, как боролся за свободу американцев с самими американцами великий человек и гениальный порнограф Ларри Флинт, есть забавный эпизод. В те далекие годы насквозь пуританское американское общество пыталось посадить Флинта в тюрьму за то, что его журнал «Хастлер» с голыми сиськами на обложке продавался в супермаркетах. На резонное возражение Флинта «Не нравится – не покупайте» пуритане выдвинули непрошибаемое, казалось бы, возражение:

– Мы-то, да. Но вдруг это увидят невинные дети?!

Классический пример блистательной демагогии. Невинные дети!.. Скупые слезы наворачиваются на бельма...

Действительно, что будет, если дети увидят в магазине бутылку коньяка? Они ведь непременно сопьются... А что будет, если в руки детям попадет опасная бритва? Они зарежутся! Поэтому нужно запретить спиртное, ножи, бритвы, пистолеты и бензопилы – это опасно и может попасть к детям! Причем все перечисленное гораздо опаснее порнографии, потому что может нанести реальный вред здоровью. А порнография...

Нет ни одной научной работы, которая бы со всей статистической неопровержимостью показывала, что порнография влияет на детей отрицательно. Просто нет! А что есть? А есть мнения обывателей и частные мнения некоторых психологов, считающих, что порно в принципе может травмировать неподготовленного ребенка. Но, заметьте, травмирует ребенка не порно, а потрясающее открытие: взрослые, оказывается, делают это! Открытие того, что все взрослые писают и какают, а также едят и дышат, ребенка не травмирует вовсе. Потому что никакого открытия, собственно, и нет – дети об этом знают буквально с пеленок. Если бы информация о сексе была настолько же нетабуирована, как информация о еде, то никакого шока порнография на ребенка и не произвела бы. То есть именно взрослые, скрывая огромный пласт бытия от детей – скрывая его всем укладом нашей жизни! – готовят плацдарм для возможных (но необязательных!) психических травм. Так зачем подвергать наших детей риску отсутствием порнографии на широких прилавках?

...Как-то в маленьком провинциальном испанском городке я зашел в местное «сельпо». И обнаружил на одной полке с детскими игрушками порнографические видеокассеты. То есть натурально: справа на полке стояли игрушки, слева – порнокассеты. И это в католической Испании!.. Вот что я называю здоровым отношением к жизни. Без придуманных диких причуд.

Ларри Флинт выиграл тогда суд. С тех пор прошло более четверти века, и целое поколение детей выросло, видя вокруг себя те самые ужасные сиськи, которые должны были их погубить. То есть случилось то, чего так опасались их родители. Ну и что такого страшного в итоге произошло? Ровным счетом ничего. И теперь дети, привыкшие к сиськам и ставшие, в свою очередь, родителями, воюют за «нравственность» уже на новом уровне – не против сисек, а против писек. И тоже зря. Во-первых, потому что все равно проиграют: в эпоху интернета дети получают порнографию как раз тогда, когда она им становится реально нужна (в пору полового созревания). А во-вторых, ничего нет в зрелище гениталий такого, что могло бы повредить подрастающему поколению. Напротив, это, скорее, полезно, ибо порно – прекрасный обучающий материал.

Один из самых сильных и дорогостоящих психотерапевтов нашей страны – Владимир Кучеренко – как-то поделился следующей историей. Мама привела к нему мальчика пубертатного возраста, у которого начали проявляться некие девиации в половом поведении.

– У вас дома есть гетеросексуальная порнография? Кассеты, журналы? – спросил Кучеренко.

– Да что вы, доктор! Конечно, нет!

– Купите. И спрячьте.

Она купила, спрятала, мальчик, естественно, нашел, потому что спрятать от детей конфеты и порнографию решительно невозможно. И в течение довольно короткого срока все те тревожные отклонения в поведении, которые со страхом наблюдала мама, прошли. Его сексуальность вошла в естественное русло.

Что сказали бы упертые дураки и моралисты в ответ на такой совет врача? Да ничего не сказали бы, а кинули заяву в прокуратуру, вот и все, поскольку действия доктора прямо подпадают под конкретную статью УК, карающую за развращение несовершеннолетних. Точно так же темные деревенские люди когда-то реагировали на городских врачей, приехавших делать им вакцинацию – белый колдун сеет болезни среди народа своими уколами, в то время как всем известно, что спасаться от эпидемии нужно, целуя иконы! Убить колдуна-вредителя!

...В общем, запомнили: попытка прикрыться детьми... По сути, этот прием есть не что иное, как простое шулерство, передергивание. У вас разговор идет о взрослых, а вам вместо взрослых неожиданно подсовывают детей... Уровень аргументации примерно таков: водку взрослым можно пить, а детям водку пить нельзя – значит, водка должна быть запрещена, а ее производители посажены.

На этот крючок еще Пушкина пытались поймать. Его перманентно корили за срамные матерные стихи: мол, а вы сами, Александр Сергеевич, хотели бы, чтобы эти произведения прочла ваша 15-летняя племянница?.. На это умный Пушкин отвечал примерно следующее:

– Существование на свете 15-летних племянниц никак не может послужить основанием для запрета срамных стихов. Потому что эти стихи предназначены не для 15-летних племянниц. А для взрослых людей.

Ай да Пушкин! Ай да сукин сын! Молодец... Нельзя сводить весь мир к детскому саду. Нужно когда-то и взрослеть. А взрослый отличается от ребенка только тем, что ему разрешено больше. И те, кто норовит запретить взрослым то, что нельзя детям, толкает мир к инфантилизму. Мы еще не раз это увидим...

Третий способ аргументации запрета – фантазирование о вреде. То есть если вы хотите обосновать законодательный запрет данного явления, вы должны придумать такую ситуацию, а лучше несколько ситуаций, при которых это явление кому-нибудь как-нибудь навредит. При этом правдоподобность ситуации желательна, но не обязательна, а ее статистическая значимость даже не затрагивается, ибо ее невозможно оценить.

Допустим, вам нужно запретить людям бегать по улицам. Первое, что напрашивается, так это сказать:

– Да вы что, наших людей не знаете? Им только дай, все будут носиться. Старушек начнут сбивать. Старушки же не могут бегать, как молодые. И реакция у них уже не та.

Действительно, не та...

– А повышенная скорость передвижения неминуемо увеличит вероятность столкновений пешеходов. Ну, представьте себе, идет бабушка из магазина. Вы же знаете, какие у пенсионеров пенсии?

Действительно, знаем...

– И вот она несет купленные яйца, например, или молоко в бидоне. А такой вот бегун ее сбивает. Ей даже новые яйца будет не на что купить! И это в лучшем случае, потому что в худшем она может получить перелом шейки бедра, а в таком возрасте – это смерть. Пожалейте людей! Неужели наши старики не заслужили...

Действительно, наши старики заслужили...

Если все сказанное выше вам кажется бредом, натяжкой и прочее, то спешу вас заверить, что подобный прием, при котором придуманные, высосанные из пальца ситуации выдаются за настоящие аргументы, встречается сплошь и рядом! Причем иногда ситуации бывают даже глупее приведенного мною гипотетического примера. Но тем не менее воспринимаются всерьез всеми сторонниками запрета, потому что когда человек чего-то искренне и страстно хочет, у него, как говорят психологи, сильно понижается барьер критичности. Влюбленному и страстно желающему объекта любви, не видны темные стороны личности последнего. Если человеку остро нужны деньги, он, бывает, готов поставить последнюю копейку на кон в глупой надежде выиграть. Если человек болен раком, он отдаст все и будет выполнять самые абсурдные рекомендации в слепой животной надежде выжить...

Чем страстнее желание, тем ниже критичность. И глупее аргументы.

...Наконец, четвертый способ «аргументации» – разговор из серии «а почему бы вам не потерпеть?» Это самый слабый из способов, но тем не менее успешно работает. Его секрет в том, что он заставляет оправдываться не того, кто настаивает на ущемлении гражданских свобод, а того, кто протестует против запрета.

Очень просто. Например, вам нужно оправдать запрет на появление в публичных местах в одежде красного цвета, потому что вы ненавидите красный цвет и хотите встречать его как можно реже. Вам резонно возражают: то, во что одеваетесь не вы – не вашего ума дело. Вы уже использовали иные способы объективизации, например, аргумент о здоровье нации (у некоторых людей может быть идиосинкразия на этот цвет) и о социальном благополучии (красный цвет – это, как известно, цвет агрессии, а зачем провоцировать в обществе агрессию). Теперь вам нужно добить противника. Это как раз и можно сделать третьим способом – уговариванием.

– А вам так уж обязательно носить красное? Вы не можете поступиться своей прихотью ради здоровья людей, ради спокойствия на улицах? Что, разве нельзя выразить себя иначе? Неужели вы помрете, если не наденете красное? Вам обязательно дразнить общество? Бросать ему вызов?

И ведь действительно не помрете... Вас душат, но вам нечего сказать, чтобы не прослыть жутким эгоистом.

...Тот же аргумент в развернутом виде применительно к запрету взрослым людям бегать по улицам:

– Даже если в результате разрешения этого баловства погибнет хоть одна старая женщина из миллионов в течение ста лет, бег на улицах нужно запретить законодательно! Потому что чем измерить слезы родственников этой женщины? А если бы это была ваша мать?.. Да и зачем вам бегать по улицам, в самом деле? Мало ли, что вы этого хотите! Прихоть – не оправдание! Вам прихоть, а ей – смерть! Вы что, не можете просто пройтись по улице?.. Ах, вам может понадобиться пробежаться к отходящему автобусу! А зачем? Подождите следующий, автобус не последний. Куда спешить-то? Опаздываете? Ну так выходите из дому чуть раньше! Почему из-за вашей недисциплинированности и желания поспать подольше должны страдать люди? Если станете дисциплинированнее, вам же самому лучше будет!..

Вас имеют по полной, а вам вроде и ответить нечего. Кроме разве того, что эти подонки своей демагогией ущемляют вашу свободу.

Но ежедневное и мелкое ущемление свободы личности – это тренд, обратный прогрессивному, то есть историческому, направляющему жизнь к лучшему – к богатству, среднему классу, потреблению, комфорту... Это пинок назад, в прошлое, к тупой деспотии аграрной империи. К нищете и рабству...

Вы имеете право дышать, жить, зарабатывать, бегать по улицам, носить красное, белое и обтягивающее. Просто по праву рождения. Потому, что ваш интерес – ничуть не хуже интереса другого человека. И наплевать вам на чью-то аллергию к свободе!..

Если вы примете эту эгоистическую аксиому просто как факт, то вы – человек с чувством собственного достоинства. Вы – господин своей жизни, а не слуга чужих идей и вкусов.

Будьте собой! Позвольте себе это. Скажите себе: «Я так хочу! И имею на это право!..»

Число «три» удобнее для восприятия и запоминания, чем число «четыре». Поэтому сгруппируем перечисленные способы так, чтобы осталось ровно три. Итак, запомнили три демагогических способа попытаться запретить всем то, что не нравится некоторой части.

1) Объективизация запрета с помощью объявления запрещаемого явления аморальным либо наносящим вред детям.

2) Фантазирование. Приведение в качестве аргумента на ходу придуманных ситуаций, при которых явление могло бы нанести кому-то хоть какой-то вред.

3) Уговаривание. То есть попытка убедить оппонента, что никакая свобода ему на самом деле не нужна, он может без нее обойтись, потерпеть «ради всеобщего блага». «Возможно, вы лично и доросли до такой свободы, но народ еще не дорос. Вы же знаете наших людей...»

Часть 3

Паноптикум глупостей

Надо всегда помнить, что человек, личность – это только интеллект. Только интеллектом люди отличаются от животных и друг от друга... Только трудясь для людей, интеллект бывает востребован... А мы поем об абстрактном гуманизме и тратим силы и средства сообщества на лечение наркоманов. Никто за тебя – самого тебя не победит, только ты сам. Или умри.

Василий Ершов «Раздумья ездового пса»

Не знаю, то ли я старею и становлюсь более требовательным, то ли человечество деградирует, но в годы моей молодости мир не был столь интеллектуально бесплодным. А сейчас... Если б вы только видели тех, с кем мне приходится общаться...

Айн Рэнд «Атлант расправил плечи»

Глава 1

Вне контроля разума

Гей-парады, которые периодически проходят по разным столицам цивилизованного мира, успешно продолжают традиции античных сатурналий, средневековых и современных латиноамериканских карнавалов, в них даже есть что-то от русского скоморошества. Как правило, это веселый праздник дури. Демонстрация свободы и раскованности.

Но наши люди больше привыкли к иным парадам и демонстрациям. Например, к демонстрации солидарности трудящихся. Или демонстрации военной силы. Примитивному уму близки слаженные и тщательно отрепетированные массовые зрелища, наполненные патриотическим смыслом, с синхронными действиями сотен тел, вздымающих гимнастические пирамиды, бравурная музыка, развевающийся на ветру кумач. Летят самолеты – салют Мальчишу! Лязгают по брусчатке гусеницы – привет Кибальчишу! Трам-пам-пам! Трам-парам-пам-пам!..

За последние годы мы как-то слегка поотвыкли от подобных шествий «а-ля Северная Корея», но за несколько месяцев до написания этих строк я наблюдал на телеэкране именно такое зрелище. На Красной площади провели огромный парад в честь 65-летия начала Великой Отечественной. Это было масштабное зрелище в стиле китайской оперы – сотни солдат тянули ногу на марше, сотни барабанщиков вытворяли чудеса, подбрасывая и ловко ловя барабанные палочки. Причем барабанщики делали это совершенно синхронно.

Вот какая сильная у нас армия!..

Да, это было красивое зрелище – смесь цирка и балета, за которой с трибуны с видимым удовольствием наблюдал министр нашей обороны. Дрессированные солдаты страшно радовали его. Господин Иванов смотрел на это представление с такой гордостью, с какой он вряд ли наблюдал бы за цирковым представлением, хотя, по сути, эти зрелища ничем не отличались. Скорее даже наоборот, цирк – более высокое искусство, поскольку научить тигра преодолевать природный страх и прыгать через огненное кольцо гораздо труднее, чем подневольных рабов – синхронно подбрасывать барабанные палочки. (Кстати, на заметку министру обороны: чем лучше армия марширует, тем хуже она воюет. Чем лучше цирковой медведь ездит на велосипеде, тем меньше он приспособлен для дикой жизни в лесу.)

Люди есть люди, и если взять человека в неволю на два года, каждый день бить и муштровать, можно превратить его в заводную куклу, радующую обывателей. Древние римляне так вообще заставляли невольников убивать друг друга на арене на потеху плебсу. Наш плебс мягче, и это прогресс. Впрочем, не настолько мягче, насколько хотелось бы. Свое звериное нутро российское общество прекрасно продемонстрировало в истории с гей-парадом, к которому мы наконец-то подобрались после долгих предисловий...

«А чем Россия хуже Европы и прочих богатых и развитых стран? – задумался однажды москвич Николай Алексеев, руководитель сайта . – Там проводят парады любви каждый год. Почему бы и нам не провести? Или мы не такие цивилизованные?»

«Мы» оказались не такие цивилизованные. Просто потому, что не настолько богатые, как Европа. Еще несколько ступеней, еще несколько рывков на пути догоняющего экономического развития, еще 10–20 лет, и Москва, ставшая в экономический «ровень» с крупнейшими мегаполисами Европы и Америки, отнеслась бы к подобному мероприятию так же, как весь цивилизованный мир, – со снисходительной улыбкой. Но взлетающая Москва еще не вышла на нужный ментальный эшелон, где гудят толстопузые страны Запада, она слишком задрала нос. И свалилась в постыдный плоский штопор, напугав мир очередной русской дикостью...

Итак, предводитель московских геев и лесбиянок Николай Алексеев решил провести в Москве «лав-парад» силами своего «профсоюза». О чем и известил общественность. Однако состояние умов этой самой общественности, вполне уже доросшей до концертов группы «Ленинград» и корриды, в данном пункте оказалось на уровне умственного развития московских властей, не доросших не только до гей-парада, но и до корриды с «Лениградом».

И те и другие взвыли в унисон. Вой был громок, пронзителен и долетел аж до Европы. Это был вой загнанного зверя, которому показали красный флажок. Он шел из самой глубины дикого народного нутра и был вербализован московским мэром в Берлине. Там, отвечая на вопрос о проведении гей-парада в Москве, Лужков выказал всю стойкость и непоколебимость своей деревенской морали: запретить! не пущать!

Услышав это, Европа вздрогнула, словно вместо человека в галстуке перед микрофоном вдруг оказался заросший шерстью дикий варвар. В Лондоне, Париже, Варшаве, Стокгольме и Вене около российских посольств немедленно прошли марши протестов европейской общественности против московской гомофобии.

Позиция столичных властей действительно была очень уязвима – и в юридическом, и в логическом, и в нравственном смыслах. Никакого права запрещать свободным гражданам проводить шествия, гарантированные им Конституцией страны, у властей столицы, конечно же, не было. Дело в том, что по закону право на митинг в России носит не разрешительный, а заявительный характер. Граждане не просят, а информируют власть, что намерены тогда-то и там-то провести митинг. Права запрета у властей нет. Но они, руководствуясь требованиями безопасности, например, могут выделить шествию иной маршрут, отличный от заявленного устроителями. Однако Москва устами своих властителей и руками своих силовых структур «шествие в поддержку толерантного отношения к лицам гомосексуальной ориентации» (официальное название мероприятия) фактически запретила. Если юридически нельзя, но очень хочется, то можно...

Однако в логическом и нравственном аспектах позиция московских запретителей была еще более уязвимой! Московские чиновники, обосновывая свой произвол, ссылались на протесты общественности, на нетрадиционность данного зрелища для «расейского менталитета» и на общую аморальность мероприятия. «Я принимал решение о запрете, учитывая, в первую очередь, не свое мнение, а мнение народа! Все наши конфессии – и православие, и мусульманство, и буддисты, и иудеи – высказались решительно против проведения этого мероприятия», – сказал Лужков. Недюжинного ума человек! Нашел, на что ссылаться в светском государстве... Друг мой! Если вы по просьбам верующих отменяете гей-парад, то следующим шагом вам придется по просьбам секс-меньшинств запретить крестный ход. Ибо чем педерасты хуже верующих? Ведь права всех граждан равны.

Но самая смешная причина для запрета, конечно же, «нетрадиционность гей-парадов для нашей культуры»... Как раз на нетрадиционность особо упирали боговеры. Один чересчур активный мусульманский поп даже принялся публично угрожать властям массовыми беспорядками, если те разрешат гей-парад. Этот человек в радиоэфире призывал свою паству к погромам и насилию, то есть впрямую попал под статью 282 УК «Возбуждение ненависти и вражды по отношению к социальной группе». Вы думаете, он сидит? Нет! Это устроителей светской выставки и рисовальщиков карикатур, которые не призывают ни к какому насилию, можно осудить. А попа, призывающего к уголовщине, отнюдь нет... Поп для российских властей путинской эпохи – фигура неприкасаемая. Даже поп-преступник. И, как показала практика, не только поп, но и простой воцерковленный погромщик.

Именно такими – по сути своей преступными – были те протесты общественности, на которые ссылались московские власти. Чиновники просто пошли на поводу у погромщиков, запретив законопослушным гражданам воспользоваться своим конституционным правом. Преступность в Москве продиктовала свою волю властям, и те отступили...

Вернемся, однако, к «нетрадиционности» как причине для оправдания запрета митинга. Традиция – дело наживное. Ничто не может стать традиционным, если когда-то оно не было нетрадиционным, ибо все имеет свое начало. Когда-то христианство для России было нетрадиционным верованием. И будь на месте князя Владимира Лужков со присными, они бы, наверное, запретили новую веру под флагом нетрадиционности для отечественной культуры... Летать в космос когда-то тоже было не в традиции. Лужков со присными под знаком нетрадиционности, думаю, запретил бы и космические полеты... А также мыло, прививки от оспы и вилки...

Когда-то церковь на пару со светской властью отчаянно боролась с вилками, полагая их дьявольским орудием и всячески тормозя введение вилок в кухонный обиход. Одной из мотивировок тоже была нетрадиционность, то бишь непривычность данного инструментария. Непривычность пугает – дикие люди и животные, как мы знаем, ко всем новшествам относятся с настороженностью и агрессией. Ванька надумал крылья сделать из воловьей кожи, чтобы с колокольни полететь? Грех! Ваньку – в костер вместе с крыльями!..

...Наконец, третьим аргументом против гей-парада было следующее рассуждение: поскольку гомосексуализм есть половое извращение, гей-парад проводить не нужно, дабы не пропагандировать половые извращения... Как вам такая странная логика?

Да, гомосексуализм – поведенческое уродство, связанное то ли с врожденным генетическим дефектом, то ли с аномальными условиями формирования плода в утробе матери. Процент урожденных гомосексуалистов обусловлен биологией и не зависит ни от политического строя, ни от уровня экономического развития, ни от главенствующей религии. Этот процент всегда есть, и он одинаков и в популяции людей, и в популяции других теплокровных, причем не только млекопитающих – гомосексуализм встречается, например, у пингвинов и других птиц.

В популяции рождается определенный процент олигофренов, больных мегацефалией, шестипалых, с заячьей губой... У всякого уродства есть свой биологический «норматив». Есть он и у врожденного гомосексуализма.

В общем, аномалия. Такая же, как врожденная слепота или врожденная глухота. Или ДЦП. Люди, больные детским церебральным параличом, с детства прикованы к коляске. Вопрос: нужно ли запрещать колясочникам или слепым проводить митинги и марши, дабы они не пропагандировали свое врожденное уродство? По Лужкову получается, что нужно.

В обоснование запрета Лужков ссылался на мнение каких-то загадочных «москвичей». Причем не тех москвичей, которые пытались реализовать свое конституционное право на шествие, а тех, которые требовали незаконно ограничить в правах часть своих соотечественников. Да, действительно, существует довольно большая масса гетеросексуальных граждан (а также, если верить психоаналитикам, латентных гомосексуалистов), которым видеть манерных, кривляющихся геев неприятно. Но разве их существование – веская причина для запрета? Смотреть на изувеченного болезнью инвалида-колясочника или на дауна многим тоже неприятно. Однако это ведь не повод запрещать колясочникам и даунам проводить шествия, с помощью которых больные люди хотели бы обратить внимание общества на их положение.

– Да этим геям и без того прекрасно живется, они уже и так везде! Они ведь на самом деле не на свое бедственное положение внимание хотят обратить, они хотят бросить вызов обществу! Они не будут просить общество о снисхождении, как слепые или колясочники, они будут улыбаться и вилять голыми задницами, показывая, как хорошо быть геями, и соблазняя малых мира сего!.. – И такое мнение я слышал от пролетариев умственного труда.

В принципе, интеллектуальный читатель и сам может изничтожить этот алогичный вопль пролетарской души с помощью элементарной логики. Но поскольку я уж впрягся в ярмо, не стану перекладывать свою работу на читателя, а просто дам ему отдохнуть и насладиться плавным течением повествования...

Первую фразу – про «хорошо живется» – оставлю без комментариев. А вот на вторую, про вызов обществу, прекрасно отвечу. Закон, господа, не запрещает бросать вызов обществу! Если вы нарядитесь в красные пиджак, носки, рубашку, штаны и шляпу – это тоже будет вызовом. И на вас тоже все будут глазеть. Но это не запрещено. Я вам больше скажу: любой митинг – это вызов (звонок) обществу. И у каждого из нас есть право нажать тревожную кнопку.

Закон также не запрещает на митингах вызывающе улыбаться и крутить задницей... Представьте себе, что инвалиды-колясочники на своем митинге тоже примутся улыбаться и напоказ веселиться, пытаясь под лозунгом «Всюду жизнь» донести до окружающих, что они не махнули на себя рукой, что рано их списали, что они тоже могут испытывать какие-то радости жизни... И что? Такой митинг нужно запретить, как пропаганду ДЦП на основании улыбок митингующих?

К сожалению, реакция общества обычно такова: если некто униженно вымаливает что-то, общество до него снисходит. А если человек заявляет в полный голос о своих правах и улыбается – общество норовит настучать ему по мордасам. Не выделяйся из «опчества»! Не высовывайся!.. Типичная деревенская реакция.

Кстати, о показной веселости гей-парадов... Эта показная веселость есть не что иное, как защитная реакция. Которая очень похожа на самооправдания и показное веселье внезапно обнищавшего человека, который уверяет своих прежних успешных знакомых, что ему даже нравится теперь возиться на шести сотках и выращивать картошку на зиму... Что он наконец нашел успокоение в мирном существовании... И что он ничуть не жалеет о своем бедственном положении и сам давно хотел бросить «эту отнимающую здоровье работу» с высоким заработком... Нормальная самозащита: не хочется выглядеть жалким, это тяжело.

И тем более тяжело, когда тебя не жалеют, а безосновательно ненавидят – за цвет кожи, национальность или сексуальную ориентацию. Хочется доказать, что ты тоже человек. Что ты тоже чего-то можешь. Хочется бросить вызов... На митинги ходят те, у кого свербит. Богатый человек не выходит на митинг хвастаться своим богатством, он им просто пользуется. Гетеросексуалы не ходят с маршами во славу гетеросексуализма. Здоровый человек тоже не выходит митинговать, хвастаясь своим здоровьем.

Они больные. Больным желательно сочувствовать. А не ограничивать их в правах. Им и без того доставалось за их инаковость – гомосексуалистов всю дорогу преследовали наряду с еретиками, евреями... В XI веке во Франции появляются первые гетто для евреев. В XII веке в той же Франции издается закон против гомосексуалистов и прокаженных. И все последующие века в Европе творятся неприятные эксцессы на почве борьбы с инаковостью. Происходят массовые убийства прокаженных, преследуют гомосексуалистов, периодически устраивают этнический геноцид, как это приключилось в один прекрасный день в Нюрнберге, когда все еврейское гетто немцы добросовестно вырезали – обычная для Средневековой Европы история. Так что Гитлер по отношению к евреям и гомосексуалистам не придумал ничего нового, он просто продолжил древнюю и славную европейскую традицию.

...Вообще ненависть к «инаким» – нормальное животное чувство. Отвращение к похожему, но слегка отличающемуся по поведению или внешнему виду, есть первая ступень в механизме разделения подвидов на виды. Сначала разделяются ареалы обитания. Снижается частотность контактов. Появляются первые отличия – в окраске перьев у птиц или в татуировке у людей. Возникают «диалекты» – у людей это слова, у птиц – поначалу малозаметные изменения в пении и брачных ритуалах. Именно за эти мелочи и зацепляется психологический механизм разделения, окончательно разводя то, что когда-то было одним целым. И постепенно подвиды (точнее, породы или даже «племена»), живущие в соседних ареалах, перестают скрещиваться. Это происходит только потому, отмечают этологи, что мелкие отличия в поведении или окраске инстинктивно кажутся соседнему «племени» непривычно-отвратительными, пугающими. Чистая психология. Животная...

Следующий этап – разводка по генетике. По прошествии нескольких десятков или сотен поколений генотип может измениться уже настолько, что достигнет уровня межвидового различия. Дальнейшая эволюция вообще приводит к невозможности давать потомство. Скажем, неандертальцы и кроманьонцы принадлежали к разным видам, но, как считается, еще могли бы дать потомство, если бы скрещивались. Однако животное отвращение между ними было так сильно, что во время кровавых стычек взятых в плен самок побежденного врага даже не насиловали. Просто убивали.

...Однажды мне довелось прочесть про удивительный эксперимент, который психологи поставили на студентах первого курса одного их университетов. Группу случайным образом разделили на две половинки; одной выдали синие шапочки, другой – белые. По условиям эксперимента снимать шапочки было нельзя. То есть студенты все время видели перед собой две подгруппы людей – «белых» и «синих». Сознание, привыкнув, этого уже не замечало. Но подсознание четко фиксировало. В результате группа разделилась на две враждующие подгруппы – «синих» и «белых». Между собой одноцветные дружили, а контакты с иной подгруппой случались гораздо реже, чем внутри своей подгруппы. Носители противоположной группы наделялись преимущественно отрицательными чертами, а своей – положительными. Повторюсь, первичное разделение было чисто искусственным и случайным. И тем не менее инстинкт, лежащий в глубинах подкорки, абсолютно вне контроля разума сформировал дружбы и человеческие предпочтения, основываясь на этом чисто формальном отличии.

Любопытно, что разделение по внешнему признаку может существовать даже там, где нет практически никаких отличий – зверь внутри нас это различие сам отыщет. И тогда улица идет на улицу, а жители деревни Петровка под крик «наших бьют» ходят с кольями бить жителей деревни Ивановка. Потому что мы — из Петровки. А они — из Ивановки. И вообще эти ивановцы... знаем мы их... хитрые они и подлые. Про то, что они хитрые и подлые, это уже разум придумывает такую «объективку», непроизвольно следуя нашептыванию инстинкта: надо же самому себе объяснить, за что мы ненавидим их.

Разум – слуга инстинкта. И чем проще, примитивнее человек, чем слабее его разум, тем больше он служит инстинкту...

Итак, за что можно ненавидеть гомосексуалистов? Какую «объективку» на этот счет выдумывает архаичное сознание, чтобы как-то поддержать бурлящие внутри темные чувства?

Если евреев ненавидели (и по сию пору ненавидят некоторые умственно отсталые) за то, что евреи пьют кровь христианских младенцев, за то, что они проникли всюду, тащат друг друга вверх, считают себя избранными и участвуют в мировом заговоре, то гомосексуалистов... Да за то же самое!

«...Они уже везде. Вся богема – гомики. Они даже в Кремле есть. Если ты не в голубой мафии, то ни хрена не пробьешься!..»

«...Они развращают детей!»

«...Они считают себя избранными. Ну как же – голубая кровь! Эти уроды считают себя высшей кастой!»

Достаточно?..

Корни фашизма и гомофобии – одни. И это настолько прозрачно иллюстрируется методом подстановки, который я чуть ниже продемонстрирую, что порой шокирует даже самих гомофобов...

Я люблю проводить опыты над людьми, как вы уже поняли. Интернет предоставляет такую возможность. Забрасывая удочку в сеть, я порой вылавливаю такие перлы примитивно-дикарской изворотливости, что просто любо-дорого...

Вот вам две попытки рационализации... Рационализацией в психологии называется попытка объяснить псевдологическими аргументами то, что рационально объяснить невозможно. Например, у ребенка скрытая аллергия на молоко. Его организм молоко не любит, а мама пичкает, «потому что полезно». Бедный ребенок, ничего не знающий о непереносимости продуктов, аллергиях и идиосинкразиях, пытается объяснить настаивающей маме, почему он не хочет пить молоко:

– Оно все такое белое какое-то и скользкое. А я не люблю скользкое... К тому же Пете мама молоко никогда не дает!

Такое наивное лепетание бывает и у взрослых. Человеку неприятны гомосексуалисты. Лучше бы их не было вовсе! И правильно, что их ущемили в правах, они же противные!.. Но как эти чувства и запрет гей-парада обосновать разумом? Надо что-то придумать. И придумывают...

Вот вам мнения двух разных людей, которые попытались это сделать путем могучих умственных усилий.

Рационализация № 1:

«Среди педерастов большинство – нормальные люди. Они не кичатся своей ориентацией и ни на какие подобные парады не ходят. Они решают свои проблемы самостоятельно и не требуют от общества любви к себе. Они не мешают никому, и им не мешают. А те, что ходят на такие парады – это быдло. Овцы, которых куда поведут – туда они и поворачивают. А устроители парада – натуральные провокаторы. Ибо изначально понимают, чем все их запросы кончатся, и зарабатывают себе таким образом политический капитал.

Лужков в данном случае поступил совершенно правильно, поскольку предотвратил столкновение, которое неминуемо привело бы к массовым беспорядкам и жертвам, учитывая “любовь” нашего народа к голубым».

Рационализация № 2:

«Никто никого не станет бить, если этот кто-то открыто не демонстрирует свои сексуальные пристрастия и притязания. Будь вы хоть трижды толерантны, у вас не вызовет умиления ни обжимающаяся прилюдно разнополая пара, ни уж тем более гей-пара. Не стоит сгущать краски: геи – такие же граждане страны, как и все, в ней живущие. Никаких сборищ по сексуальному признаку в этой стране традиционно не проводилось. Поэтому нечего лезть с этими культурными инсталляциями – парад есть парад, и его могут увидеть те же ветераны войны, те же дети (у которых еще не сформированы сексуальные предпочтения), те же матери-одиночки, которые и без геев считают мужиков козлами и уродами. И будь я геем, я ни за что не пошла бы на это сборище, ибо я не хочу, чтобы моего любимого человека (а геи утверждают, что это именно любовь) поливала грязью, да еще и била так называемая “гопота”. Между прочим, гопота – тоже люди. Да-да! Как насчет уважения их мнения?

У меня очень много знакомых среди геев. И никто не жалуется на судьбу».

А теперь делаем то, что я назвал методом подстановки. И читаем...

Подстановка по № 1:

«Среди негров большинство – нормальные люди. Они не кичатся своим цветом кожи и ни на какие демонстрации за свои права не ходят. Они решают свои проблемы самостоятельно и не требуют от общества любви к себе. Они не мешают никому, просто работают на плантациях, и им никто не мешает. А те, что ходят на такие демонстрации – это быдло. Овцы, которых ведут такие люди, как, например, Мартин Лютер Кинг – натуральный провокатор. Ибо изначально понимает, что все кончится плохо, и просто зарабатывает себе таким образом политический капитал.

Лужков в данном случае поступил совершенно правильно, поскольку предотвратил столкновение, которое неминуемо привело бы к массовым беспорядкам и жертвам. Учитывая “любовь” нашего народа к неграм».

Подстановка по № 2:

«Никто никого не станет бить, если этот кто-то не демонстрирует свое еврейство в открытую. Будь вы хоть трижды толерантны, у вас не вызовет умиления вид пейсатых, горбоносых евреев с выпученными глазами. Не стоит сгущать краски: евреи – такие же граждане страны, как и все, в ней живущие. Но никаких сборищ по еврейскому признаку в этой стране традиционно не проводилось. Поэтому нечего лезть с этими культурными инсталляциями – парад есть парад, и его могут увидеть ветераны общества “Память”, те же дети-неевреи, матери-одиночки, брошенные когда-то евреями, которые и без евреев считают мужиков “жидами” и козлами. И будь я евреем, я ни за что не пошла бы на это сборище, ибо я не хочу, чтобы меня и моих друзей поливали грязью, да еще и били так называемые фашисты. Между прочим, фашисты – тоже люди. Да-да! Как насчет уважения их мнения?

У меня очень много знакомых среди евреев. И никто не жалуется на судьбу».

Примечательна реакция растерянных авторов на эту замену. Никто из них не нашел возражений по существу.

Реакция первого: «Ну вот видишь, ты и сам все понял».

Реакция второго: «Ну это как уж вам угодно...»

Попытка рационализации своей нелюбви к «не таким, как мы» порой приводит к удивительным по своей абсурдности результатам. Причем попавший в плен рационализации субъект даже не замечает всей странности выводов, к которым его поневоле прибивает течение.

Так, например, одна респондентка, пытаясь обосновать, почему геев нужно ущемлять в правах, дошла в своих рассуждениях до того, что взвалила на их хрупкие плечи решение всех демографических проблем планеты! Оказывается, проблемы эти – не результат общепланетарных и объективных социальных процессов, а злонамеренные действия геев! Именно из-за них упала рождаемость в урбанизированных странах. И если геев «перевоспитывать» (начав этот благотворный процесс с ущемления прав человека), то вскоре рождаемость поднимется. А если геям дать волю – то опустится. Ни больше, ни меньше.

Приведшая к подобному абсурду логика респондентки была проста: 1) геи не размножаются; 2) люди должны размножаться; 3) кроме геев от природы, есть еще некоторый процент сексуально лабильных людей, которых можно склонить дурным примером в сторону гомосексуализма; 4) количество неразмножающихся людей может увеличиться за счет той части лабильных, которых с детства толкнет в пучину гомосексуализма дурной пример гей-парадов; 5) будет меньше детей; 6) мы вымрем!

Такая вот причудливая схема погружения в маразм шаг за шагом. Выстраивая эту схему, человек совершает одну ошибку за другой, совершенно не замечая оных. Он весь – в плену собственных построений. Точнее, желания «аргументировать» свои чувства, которые, как известно, логике не поддаются.

В этой схеме неверны все пункты! Во-первых, у гомосексуалистов бывают дети – для этого они вступают в браки. Во-вторых, размножаться люди вовсе никому не должны – это дело сугубо добровольное. Даже гетеросексуальные пары не всегда имеют детей. И почему-то никому в голову не приходит ущемлять их права на этом основании. А вот геев на этом основании ущемить – отчего-то приходит в голову. Наверное, голова такая...

В-третьих и в-четвертых, действительно, людей, от природы склонных к сексуальной лабильности, можно склонить в сторону гомосексуализма. Но это не значит сделать их гомосексуалистами!

Это значит сделать их бисексуальными. А кто сказал, что у бисексуалов не будет детей, если они бывают даже у «чистых геев»?..

Граждане, которые внимательно знакомились с «теорией запретов» в предыдущей главе, наверняка заметили, что в словах противников запрета гей-парада звучат все те же хорошо известные, классифицированные нами «аргументы».

1) Попытка прикрыться интересами «невинных детей», которых гей-парады и «безудержная гей-пропаганда» могут совратить. Этот аргумент вовсю используется, хотя никто не знает, насколько именно повысит процент бисексуальности в обществе гей-парад и повысит ли вообще... Равно как никто не доказал, что быть бисексуальным человеком хуже, чем гетеросексуальным. Скорее уж, наоборот. Во всяком случае, возможностей получать удовольствия от жизни у бисексуалов вдвое больше... Если человек любит только картины, написанные на холсте маслом и не понимает графики, его возможности наслаждаться искусством у?же, чем у человека, который ловит кайф и от графики, и от масла.

2) Придумывание ситуаций, при которых гомосексуалистами обществу мог бы быть нанесен ну хоть какой-то вред. Например: «чем больше голубых пар, тем ниже рождаемость, а нам надо, чтобы рожали!» Хотя ответ подобным плакальщикам прост: вам надо – вы и рожайте...

3) Уговаривание. Ну неужели вам так нужен этот парад? Потерпеть не можете? Зачем раздражать общество своими правами? Есть ведь маразматичные старички, у которых может стать плохо с сердцем от вашего разгульного вида. А подумайте о тех, кто придет вас бить! Их же могут посадить! Зачем увеличивать число заключенных в стране? Их же налогоплательщикам кормить! Вам в том числе! Забудьте о своих правах ради всеобщего блага...

Запомните: когда вас уговаривают поступиться своими правами ради абстрактного общего блага, вас элементарно «разводят». Не поддавайтесь! Между собой и абстрактным «общим благом» всегда выбирайте конкретных живых себя... Потому что за болтовней об «общем благе» скрываются не менее конкретные интересы тех, кто хочет ущемить ваши права, ничуть не поступившись своими.

Между тем, почувствовав свою силу и поддержку властей и в карикатурном скандале, и в случае с гей-парадом, агрессивные дураки с дикарским мышлением пошли дальше в своем подталкивании страны в пропасть средневековья. Они начали преследовать уже конкретных людей – только и исключительно за их ориентацию.

Вскоре после того, как преступные сообщества отморозков угрозами заставили московские власти преступить Конституцию страны (власти, впрочем, и не думали сопротивляться), певец Борис Моисеев собрался на гастроли в Новосибирск. Казалось бы, Новосибирск – столица Сибири, культурный академический город. И что же вы думаете? Расклеенные концертные афиши вызвали гневные протесты у местных отмороженных православных. Что же было на афишах изображено крамольного? Да ничего. Но вот фамилия исполнителя... Теперь, когда в Москве власти поприжали «этих гомиков», провинциальные черносотенцы правильно уловили «сигнал» сверху и решили продолжать «линию партии». Сами не собираясь посещать концерты Моисеева, они заявили, что и другим смотреть шоу не позволят. На каком основании? А вот на каком: «шоу гомосексуалиста Моисеева – это пропаганда разврата и содомии».

И больше ничего говорить не надо! Потому что чем глупее аргумент, тем труднее его опровергнуть. А в этом коротком утверждении на самом деле нагорожена полная торба никак не связанных между собой и здравым смыслом положений. Гордиев узел глупостей.

Откуда следует, что концерт Моисеева – это пропагандистское мероприятие?

Откуда следует, что это пропаганда именно содомии, а не семи музыкальных нот, например?

Кто сказал, что нельзя пропагандировать содомию? И где это написано?

Всякий ли гомосексуалист самим своим существованием или занятием любой профессией пропагандирует свою сексуальную ориентацию?

Всякому ли гомосексуалисту теперь нужно запретить петь, быть депутатом, диктором на телевидении?

Если Моисеев своим пением пропагандирует гомосексуализм, получается, что Расторгуев каждым концертом пропагандирует гетеросексуализм? Почему ему можно, а Моисееву нельзя, если и геи, и гетеросексуалы равны в своих гражданских правах?

Если человек хочет за свои деньги посмотреть «пропаганду разврата и содомии», почему он не может этого сделать? Потому что ему это запретили какие-то фанатичные боговеры?..

А между тем новосибирские фанатики были не первыми, кто решил запретить своим согражданам ходить на те концерты, которые фанатикам «не по ндраву». В некоторых российских городах до этого уже проходили пикеты узколобых, и концерты были-таки отменены!

Повезло Чайковскому – умер. А то бы хлебнул горюшка, приехав в Новосибирск на концертный чёс...

Методы рационализации страхов бывают разные. Порой высасываются из пальца самые фантастические теории для того, чтобы подтвердить вред гомосексуализма для общества. Как правило, в качестве «экспертов» для озвучивания этих химер привлекаются «специалисты» в области каких-нибудь несуществующих «энерго-информационных» и тому подобных наук... Да чего далеко ходить – вот вам сразу и пример. Заведующая кафедрой биомедицинской этики РГМУ некая Ирина Силуянова, доктор философских наук, на голубом глазу чешет про пагубность гомосексуализма:

– Один из самых мощных примеров – это гибель античной культуры, в частности, из-за отсутствия четких спасительных критериев разделения порока и добродетели в сфере сексуальных взаимоотношений. Это пример, когда моральное неразличение порока и добродетели привело к физической гибели цивилизации. Своеобразие античной культуры заключалось, помимо прочего, в «наивности разврата», когда половой элемент проник во все сферы жизни. Существует множество свидетельств половой извращенности, царившей в ту эпоху.

...Воистину нужно быть философом с кафедры биоэтики, чтобы ляпнуть такое безнаказанно для своей научной репутации!

Кстати, данная госпожа хорошо известна в узких кругах как автор книжки с удивительным названием: «Современная медицина и православие»... Да, я тоже плохо представляю, о чем там может быть написано. Это ведь примерно как «Современные канализационные системы и табуретка». Но зато сразу становится понятным, откуда у тетки такие глубокие познания в области гомосексуализма и его влияния на историю человечества – от табурет... простите, от православия.

Экономика и колебания климата – ерунда! Это проклятые гомики развалили нам античность!

Глава 2

Великий перелом

Так что же получается – самая прогрессивная часть российского общества – москвичи – настолько дики, что ненавидят людей только за то, что те занимаются нетрадиционным сексом? Нет!

Просто в этой грязной истории с запретом гей-парада лучше всего был слышен голос самых агрессивных, самых туповатых наших соотечественников. Потому что он был усилен рупором властной позиции. Именно поощрение властью дикости послужило усилителем этой самой дикости, из-за чего создалось впечатление, будто Россия – туземная страна. А как в действительности относится российское общество к гомосексуалистам и сексуальной свободе?

«Хотя гомофобия в России очень сильна, она отнюдь не является всеобщей. Как и на Западе, решающими факторами являются возраст, образование и социальная среда (в частности, город или деревня)», – пишет один из самых авторитетных сексологов и социологов в России Игорь Кон. И он, как мы сейчас увидим, по своему обыкновению, прав.

Каждые пять лет, начиная с 1989 по 2003 год, левадовский центр изучения общественного мнения проводил контрольные замеры, засовывая в анус российскому обществу гомофобометр своих репрезентативных опросов. И вот какая любопытная тенденция проследилась... Число на всю голову отмороженных дураков, которые считали, что гомосексуалистов нужно ликвидировать, с отметки в 31 % за пять лет сползло до 21 %. Число тех, кто считал, что геев нужно изолировать от общества, также снизилось, хотя и незначительно. А вот число граждан, полагающих, что ничего с их голубыми согражданами делать не нужно, пусть себе живут, как хотят, выросло практически втрое – с 12 % до 34 %!

Тенденция, однако...

Аналогичный ВЦИОМовский опрос 1993 года дал детализацию по поколениям. Выяснилось, что наиболее терпимо относится к «инаким» людям молодежь, в то время как старики, помнящие сталинские розги, наиболее нетерпимы. В этом, как вы уже поняли, и есть разница между старой моралью (как системой отживших или отживающих свое социальных предрассудков) и новой моралью (как умением бесконфликтно уживаться с людьми, максимально учитывая при этом чужие интересы и никому не уступая своих).

Запомнили?

Едем дальше... Следующим отрадным фактом является то, что наиболее продвинутая молодежь – образованная, городская, владеющая компьютерными технологиями – одновременно и наиболее прогрессивна в морально-нравственном смысле. На вопрос одной из общероссийских газет «Стоит ли в России разрешать однополые браки?» 66 % пользователей интернета ответили: «Да пускай себе женятся!»

Однажды я участвовал в телепрограмме, посвященной свободе слова. Речь на этом ток-шоу шла о сиськах. Точнее, о голых сиськах на телеэкране. В самом деле, нужны ли нашему народу телесиськи? Или наш народ настолько целомудрен (дик, иначе говоря), что сиськи могут порушить его и без того не сильно устойчивую душевную сферу. Вот именно там, на программе, я воочию и увидел этот самый водораздел – границу между поколениями. Она была так резка, так резка...

Наиболее агрессивно и нетерпимо вели себя престарелые тетки. Они вопили, не слушая оппонентов, брызгали слюной, заходились от собственных визгов и, бия себя в опавшие груди, кричали, что нашу молодежь нужно немедленно спасти – оградить от разврата (разврат в их понимании – это голые сиськи на экране). А что же сама молодежь? О-о, она вовсе не желала быть спасаемой! В отличие от безумных теток, молодые говорили спокойно, поскольку для них этот вопрос явно был уже давно решен – никаких моральных предрассудков типа тех, что несли на своих старческих плечах их предки, ребята на себя явно взваливать не хотели. Они были свободны и потому душевно здоровы.

Скоро поколение крикливых, обрюзгших теток вымрет. И больше некому будет визгами поддерживать старую «сисечную мораль». И это значит, что мораль сделает еще один шаг в сторону улучшения. Еще один рубеж допустимости будет взят...

Если делать не точечные проколы социологических опросов раз в пять лет, а исследовать больший исторический масштаб, благотворное влияние развития промышленности и урбанизации на моральный тренд станет еще заметнее. Сменим масштаб...

Религиозность и подавление сексуальных свобод идут рука об руку. На причинах этого явления останавливаться не буду, а лучше отошлю читателя к своему «Апгрейду», где об этом говорится во всех подробностях. А сейчас просто приведу небольшой, но крайне любопытный факт. Изучение церковных книг показывает, что раньше в Европе и в России дети чаще всего рождались в январе и октябре. Значит, пик зачатий приходился на Рождественский мясоед или весну – аккурат после Великого поста. То есть люди посты худо-бедно блюли.

Положение кардинально изменилось со второй половины XIX века. Анализ материала с 1860 по 1910 годы показывает, как вековое соблюдение постов постепенно сходит на нет. Разболтался народец! За полвека количество людей, соблюдающих в посты половое воздержание, уменьшилось на 12 %. Пики рождений постепенно размываются, нисходя до среднего уровня.

Что же произошло в XIX веке? Известно, что... Это была эпоха победного наступления капитализма. Эпоха, когда крестьянское население массово потянулось в растлевающие города.

Как это, в сущности, прекрасно!..

Прекрасно, поскольку до этого ужас что творилось. В 1857 году во Франции состоялся процесс, похожий на тот, что через век инициировали в Америке против Ларри Флинта. Судили Флобера за роман «Мадам Бовари». С помощью ушлых адвокатов Флоберу удалось выиграть у местных савонарол. Ему, правда, как когда-то Боттичелли, пришлось каяться перед «руководящей и направляющей», но зато не пришлось отправлять свои произведения в костер, как средневековому художнику.

Флобер выиграл только потому, что «оскорбляющие целомудрие места, хотя и заслуживают всяческого порицания, занимают весьма небольшое место по сравнению с размерами самого произведения». При этом автору пришлось официально заявить, что он поддерживает «линию партии» – господствующую религиозную мораль.

А вот Шарлю Бодлеру не повезло. Он был осужден «за грубый и оскорбляющий стыдливость реализм», а его стихи «Цветы зла» запрещены.

Это был век потрясений и переломов... В 1890 году американская переводчица отказалась переводить книгу Льва Толстого «Крейцерова соната» на английский, заявив: «Даже с учетом того, что нормальная свобода слова в России, как и всюду в Европе, больше, чем это принято в Америке, я нахожу язык “Крейцеровой сонаты” чрезмерно откровенным.... Описание медового месяца и их семейной жизни... является нецензурным».

Американка ошиблась! В царской России книга Толстого тоже была запрещена нравственной цензурой. Жене Толстого пришлось добиваться личной аудиенции у царя, чтобы вымолить у того разрешение включить «Крейцерову сонату» хотя бы в собрание сочинений Толстого.

Да что говорить о Толстом, если чуть ранее русский журнал «Современная летопись» в пух и прах раскритиковал пьесу Островского «Гроза» за «самый циничный эротизм». А его драму «На бойком месте» так просто сравнивали с откровенной порнографией.

Сейчас все это выглядит смешно. Не менее смешно, чем требование прикрывать ножки роялей или ножки подаваемых к столу жареных кур маленькими юбочками, что повсеместно практиковалось в викторианской Англии. И объяснялось данное мероприятие так: ножки – куриные или рояльные, без разницы – вызывают непроизвольные ассоциации с женскими ножками, а зачем нам пробуждать в людях грязные инстинкты? Тем более что в дом могут прийти дети, которым смотреть на ножки уж совсем не полезно! Поэтому лучше прикрыть рояльные и куриные ножки деликатными юбочками...

Смешно... Так же как суд над Ларри Флинтом. Нашли, за что судить – за голые сиськи на обложке!..

Так же смешно, как позднесоветские судебные процессы над владельцами видеомагнитофонов, которых сажали в тюрьму за просмотр «Эммануэли», «Греческой смоковницы», «Амаркорда»... Нам смешно, а люди реальные срока отмотали! Жизнь им поломали.. Чего ради? А ради морали!

Что может быть ужаснее морали, стоящей превыше человека?..

И точно так же будут смешны все нынешние процессы против порнографии лет через пятьдесят. «За что людей наказывали и осуждали в начале XXI века?» – спросят потомки. И, ужаснувшись, ответят: за изображенный акт совокупления. Бред какой-то...

Во второй половине XVIII века мораль в России была на столь недосягаемой высоте, что многие крестьяне еще соблюдали церковные посты, а дворяне воспитывали своих дочек в такой строгости, что волосы дыбом... Вот пример. Анна Лабзина – приемная дочь писателя с характерной фамилией Херасков – никогда не видела не то что фривольных книжек, но даже не знала слова «роман», потому как это слово весьма двусмысленно, и приличной девушке его знать не пристало... Даже когда в доме говорили о вполне благопристойных книгах, Анну на всякий случай выставляли за дверь – чтобы не испортилась. Как же отразилась эта неиспорченность Лабзиной-Херасковой на ее супружеской жизни? Самым паскудным образом!

Выйдя замуж за инженера Карамышева, Анна решительным образом стала отказывать ему в «скотской любви». «Я, – говорила она, – не знаю скотской любви, и Боже меня спаси знать ее, я хочу любить чистой и нестыдной любовью». Короче говоря, кончилось все тем, что муж махнул на Аню рукой и начал дрючить совсем другую женщину.

А теперь ответьте мне, могли ли с таким воспитанием быть счастливы в браке эти асексуальные тургеневские барышни, наводнившие тогда Россию, как вши рубище юродивого?

Многие из этих возвышенных созданий были настолько чисты и невинны, что их глубоко шокировало необычное поведение мужчины в первую же брачную ночь, ибо они даже представить себе не могли, что приличный человек может вытворять этакую постыдную пакость!..

Да и мужчина вряд ли мог быть счастлив, когда рядом с ним такое... даже не бревно, а просто не пойми что... порядочная женщина, одним словом. Вот как описывает свой первый сексуальный акт с такой дамой поэт Валерий Брюсов: «...Вышло дело дрянь. Я так устал, в борьбе с ней спустил раз 5 в штаны, так что еле-еле кончил потом...»

При этом сама российская интеллигенция считала все сексуальные проявления занятием грязным и недостойным человека. Это просвечивает в произведениях писателей, их дневниках... Белинский, Чернышевский, Бакунин, Добролюбов яростно занимались онанизмом и морально очень страдали от этого.

Старая мораль заставляет людей страдать на ровном месте и нарабатывать комплексы...

Когда нормальные инстинкты не находят выхода, когда естественное (тот же онанизм, например) объявляется грязным и постыдным, котел башки взрывается конкретно. Крыша ехала у людей реально! Чернышевский в своем сексуальном метании доходил до проявлений педофилии. Со своим дневником он, мучаясь, делился следующим: «Сколько за мной тайных мерзостей, которых никто не предполагает, например, разглядывание во время сна у детей и сестры... Ночью снова черт дернул подходить к Марье и Анне и ощупывать их, и на голые части ног класть свой...»

Нравы крестьян, впрочем, были не лучше. Эти дикие дети деревни считали происходящее в семье делом всего «обчества», о чем говорило и вывешивание на всеобщее обозрение простыни после первой брачной ночи, и публичное наказание изменивших жен... «Изменщице» завязывали ночную рубаху над головой – так, чтобы нижняя часть тела была обнажена, а голова закрыта, и в таком виде водили по улицам. Могли раздеть догола, измазать дегтем, обвалять в перьях, избить палками и привязать к дереву – на съедение гнусу. Порой забивали палками до смерти.

И тут же крайне любопытное и очень важное для нашей книги наблюдение. «В промышленных губерниях (то есть более развитых экономически. – А. Н.) нравы были мягче, супружеская измена постепенно стала рассматриваться как частное семейное дело», – отмечает Игорь Кон.

А вот другая оценка того же явления, данная человеком с созвучной фамилией. Анатолий Кони, блистательный юрист конца XIX века, пишет: «...с городом связаны: преждевременное половое развитие отроков и искусственно вызываемый им разврат юношей...»

Как видите, оба пишут об одном и том же, но оценивают его по-разному. Кони – вровень со своим временем, с точки зрения господствовавшей тогда морали. Кон – с высоты истории, на холодную голову.

Нравы и оценки меняются. И каждый из вас может сам сделать для себя выбор: или твердая половая мораль с публичными казнями, или «разврат» и «распущенность» равнодушного города, где каждый живет так, как хочет, и не позволяет никому соваться в свою жизнь.

Сегодня каждый может пойти и свободно купить в аптеке презерватив. А вот что писал журнал «Современник» в середине позапрошлого века о проблеме противозачаточных средств: «В последнее время предложены были средства для противодействия развитию населения... Некоторые из них до невероятности нелепы, как например предложение употреблять известное средство, предупреждающее рождение детей... Другие средства не столь возмутительны, но также чрезвычайно странны».

И это писалось в эпоху бурно-избыточного размножения населения, эпоху, породившую мальтузианство! Никакой гибкости, никакой способности подстраиваться под требования текущего момента традиционная мораль нам, как видите, не демонстрирует. Это не просто твердая, это дубовая мораль! Полный беспросвет...

И именно к этой тьме безграмотности нас сейчас призывают боговеры фундаменталистского толка, стебенковы и прочие борцы против секса и презервативов. Их лозунг: «Наши дети имеют право на незнание». Это не шутка, это действительно реальный лозунг, который был выдвинут староморалами в конце 1990-х годов, когда они отчаянно боролись против введения в школе полового просвещения. Их мечта – тургеневская девушка, в ужасе говорящая своему мужу в первую брачную ночь: «Ой, а чем это вы в меня тыкаете-с?»

Революция, всколыхнув страну, по существу ничего не изменила в ее моральных установках. Просто Бог заменился Лениным-Сталиным, церковь партией, а рай – коммунизмом. Давильня – в том числе и моральная, в том числе и в сексуальной сфере – осталась прежней. Первые вольности революции, первые теории свободной любви быстро остались в прошлом. И начало насаждаться все то же тупое стыдливое крестьянское ханжество с хихиканьем. Иначе и быть не могло – послереволюционная Россия была глубоко аграрной страной, и до урбанистических вершин должны были еще пройти поколения.

По сути, половая мораль коммунистов почти не отличалась от половой морали фашистов. Интерес коллектива в ней превалировал над интересами личности, а интересы личности всячески подавлялись. Вот наиболее яркие отрывки из теоретической работы той поры под названием «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата»:

«Допустима половая жизнь лишь в том ее содержании, которое способствует росту коллективистических чувств, классовой организованности, производственно-творческой активности... революционная целесообразность является и наилучшей биологической целесообразностью, наибольшим биологическим благом...

1. Не должно быть слишком раннего развития половой жизни в среде пролетариата...

2. Необходимо половое воздержание до брака...

3. Чисто физическое влечение недопустимо... Половое влечение к классово-враждебному, морально-противному... является таким же извращением, как и половое влечение к орангутангу.

...

5. Половой акт не должен часто повторяться...

6. Поменьше полового разнообразия...

...

9. Половой подбор должен строиться по линии классовой, революционно-пролетарской целесообразности. В любовные отношения не должны вноситься элементы флирта, ухаживания, кокетства и прочие методы специального полового завоевания.

...

11. Не должно быть половых извращений...

12. Класс в интересах революционной целесообразности имеет право вмешаться в половую жизнь своих сочленов. Половое во всем должно подчиняться классовому...

Все те элементы половой жизни, которые вредят созданию здоровой революционной смены, которые грабят классовую энергетику, гноят классовые радости, портят внутриклассовые отношения, должны быть беспощадно отметены...»

Подставьте сюда вместо «класса» «расу» и получите фашизм – такое же проявление деревенской морали, как и коммунизм, только другого цвета...

Почти весь XX век в России проходил под флагом индустриализации. Десятилетиями город стахановскими темпами всасывал в себя деревню, не успевая ее толком переваривать. Десятилетиями в стране правили геронтократы, помнящие революцию и Гражданскую. И потому приехавший после войны в СССР Габриэль Гарсия Маркес был поражен царящей в нем атмосферой ханжества. А удивляться было чему!..

В 1955 году выставку картин, привезенных в Москву из Дрезденской галереи, было запрещено посещать детям до 16 лет. Потому что на некоторых картинах, представьте себе, были нарисованы голые сиськи!

Лениздат в середине 1950-х годов отказывался печатать репродукцию Венеры Милосской, объявив ее «порнографией».

Простого советского дурака, приехавшего из деревни, вгоняли в краску античные статуи в музеях, не говоря уж о картинах. Голое тело – это ж такая срамота!.. Вот характерный эпизод из книги «Сексуальная культура в России»:

«М. Поповский рассказывал, как в 1960-х годах один московский писатель пригласил к себе в гости мезенского мужика, страшного похабника и бабника, и повел его в музей. У картины Карла Брюллова деревенский гость остолбенел. “Остановившись перед картиной, изображавшей нагую женскую фигуру, Василий Федорович вдруг густо покраснел, закрыл лицо согнутым локтем и отвернулся. У него от волнения даже голос пропал.

– Вот уж не ожидал... – просипел он. – Такое уважаемое учреждение и такой стыд показывают...”»

В этом – вся суть ханжеской патриархальной морали.

Когда естественное подавляется и не разрешается, энергия инстинкта все равно берет свое, переключаясь на неестественное – либо на разрушительную жестокость, либо на влечение к своему полу. И в этом смысле искусство и в СССР, и в фашистской Германии носило безусловно гомосексуальный оттенок. Вы, конечно, помните эти оголенные торсы гимнастов на сталинских парадах... Эти мускулистые груди рабочих с кувалдами на плакатах... Этих матросов-стриптизеров, рвущих на груди тельняшку...

«Исследователи советской массовой культуры 1930-х годов обращают внимание на обилие мужской обнаженной натуры: парады... многочисленные статуи спортсменов, расцвет спортивной фотографии и кинохроники», – пишет Кон. Естественно: людям хотелось голенького, а женщин нельзя было. Пришлось как на зоне – на мужиков переходить...

И точно так же, как на зоне, блатные, будучи активными педерастами, считают обвинение в педерастии самым жутким оскорблением, так и Советская власть, индуцируя гомоэротическое искусство, к педерастии относилась совершенно нетерпимо. Хуже последнего царского правительства.

В 1832 году в российское «Уложение о наказаниях» был включен новый параграф, который наказывал граждан за педерастию (под которой понимался анальный секс между мужчинами) конфискацией имущества и ссылкой в Сибирь на 5 лет. При последнем царе в 1903 году наказание смягчили до трех месяцев тюрьмы. Потом случилась революция, о педерастах на время позабыли. А когда все маленько подуспокоилось, Сталин о них вспомнил.

И принял почти без изменений тот самый древний закон 1832 года. Причем принял почти одновременно со своим корешем Гитлером. Оба они начали свой жестокий поход против геев под одним флагом – флагом борьбы за нравственность. И поныне еще последователи Гитлера и Сталина живут и здравствуют. Посты хорошие занимают. Не далее как в 2002 году группа депутатов Госдумы написала проект статьи, возвращающей в наш УК гитлеровско-сталинскую норму о наказании людей, которые занимаются сексом не так, как хотелось бы депутатам.

Одним из этих замечательных законотворцев был Вадим Булавинов. Хотя, почему «один из...»? Нет уж, перечислю всех, родина должна знать своих героев! Вот они, орлы: Геннадий Райков, Зелимхан Муцоев, Гаджи Махачев, Дмитрий Рогозин.

Они предложили сажать мужчин за анальный секс друг с другом на срок до 5 лет. Чувствуете, откуда закончик тянется? Из лохматого 1832 года... Разумеется, я, как мегаисследователь людской глупости, не мог не сходить к Булавинову и не узнать, для какой цели нужно сажать гомосексуалистов. Булавинов выдвинул мне целых два аргумента. Первый заключался в том, что он, Булавинов, не любит педерастов. Второй... Вы не поверите!

«А вы знаете, – сказал мне депутат, – что один из механизмов выбивания показаний из бизнесменов и предпринимателей в милиции такой: их арестовывают и сажают в общую камеру и угрожают: мол, там тебя опустят, лучше быстренько колись. Когда милиция использует дубинки, мы все с вами кричим: ох, ах!.. А когда такой вот способ, об этом все молчат. Мы хотим, чтобы милиция не добивалась показаний таким образом! Ведь с введением нашего закона ответственность будет наступать не только для того, кто сделал это в камере с предпринимателем, но и для самого предпринимателя!» Конец цитаты.

Что-нибудь поняли? Я тоже не осилил такую кучу интеллекта...

Сейчас господин Булавинов со всей своей кучей работает мэром Нижнего Новгорода. Счастлив должен быть город, у которого такой мэр...

Внимательный читатель помнит три замечательных способа «обоснования» запрета реально безвредного, но по разным причинам очень раздражающего явления: 1) ссылка на аморальность и вред для детей; 2) сочинение фантастических ситуаций, при которых явление могло хотя бы теоретически принести кому-то вред; 3) уговаривание. Эти же способы практикуются и для того, чтобы «доказать» необходимость уголовного преследования гомосексуалистов.

Булавинову по причине головы этого сделать не удалось, поэтому я в качестве домашнего задания предоставляю читателю возможность самому придумать аргументы в пользу уголовного преследования мужчин, практикующих анальный секс друг с другом. (Анальный секс мужчины с женщиной, а также оральный секс мужчин друг с другом должны остаться ненаказуемыми по условиям задачи.)

В качестве маленького примера и маяка, указывающего направление, приведу один аргумент, который высказывался в самом конце 1980-х годов противниками отмены сталинской статьи, репрессирующей гомосексуалистов: «Легализовать анальный секс мужчин нельзя, потому что гомосексуалисты вредят здоровью друг друга: от частых сношений у них расслабляется сфинктер и гомосексуалисты начинают много и непроизвольно пукать, создавая неудобство окружающим».

Аргумент не без изъяна, конечно, поскольку не исключает необходимости запрета анального секса также между мужчиной и женщиной по тем же сфинктерально-ослабленным причинам. Но зато это говорилось тогда на полном серьезе! Надеюсь, и вам удастся придумать не менее серьезные аргументы. У меня не получилось...

Помните, рояльные ножки в забавных маленьких юбочках? Традиционная мораль действительно смешна. Особенно когда видишь тенденции и знаешь, к чему они приведут...

Десяти лет не прошло после смерти кровавого тирана Сталина, а народ уже начал разбалтываться. В моду вошли шорты. Ну что значит «в моду вошли»? Это значит, что приезжавшие из мегаполисов в Крым и на Кавказ люди имели смелость надевать шорты на курорте. Хотя местные граждане дико возмущались подобному разврату. Мужчин в шортах выгоняли из магазинов и столовых, милиция могла остановить человека в шортах и потребовать его «одеться прилично». Местные жители писали в райкомы-крайкомы возмущенные письма, в которых жаловались, что шорты оскорбляют их нравственность...

Боролись не только с шортами. Нравственность советского туземца оскорбляли чересчур расклешенные штаны и слишком зауженные «дудочки», брюки на женщинах, длинные волосы и пестрые рубахи у мужчин...

Коммунистическая партия в лице лучших своих представителей, носящих фуражки, ловила на улице людей, внешность которых казалась ей нестандартной, и насильно наводила на них стандартную красоту – длинноволосых просто стригли на месте. Знаете, как аргументировали?

– Длинные волосы – это некрасиво. И крайне аморально!

Вам все еще нравится эта мораль?..

Депутат Булавинов рассказывал мне, что после его антигомосексуальной инициативы в Думу пошли звонки от благодарного дурака-народа:

– Вы не представляете, сколько женщин нам звонит в Думу со словами благодарности! Говорят: правильно сделали, мужиков-то не осталось!

Аналогичным образом оправдывали свои действия коммунисты, которые охотились на улице за длинноволосыми людьми:

– Мы получаем письма от матерей и ветеранов с благодарностями!

Запомните это, если собираетесь развернуть кампанию по запрету чего-либо или наказанию кого-либо за все, что угодно. Народ вас поддержит!

...Но мы слегка отвлеклись от коротких штанов, именуемых шортами. Нынче этот бесовский наряд вполне легализован. Тем самым по благопристойности и морали граждан нанесен, как вы понимаете, страшный, непоправимый удар. Однако бесам рано распевать победные песни: шорты в России легализованы лишь частично. Последний оплот нравственности в России – Государственная Дума – до сих пор периодически проводит кампании по повышению уровня нравственности внутри здания Госдумы – путем запрета ношения там штанов недостаточной длины. Вы же понимаете, что нравственность напрямую зависит от длины штанин.

Последний оплот неандертальцев не сдается!

Глава 3

Есть такая работа – проституцию запрещать

Очень хорошая штука проституция. Она – практически идеальный учебный тренажер для любителей запрещать то, что их непосредственно не касается. Во-первых, имеется надежное идеологическое обоснование – религия объявляет оказание сексуальных услуг за деньги «грехом». Во-вторых, есть маза на попытке запрета этой профессии получить множество благодарственных писем от трудящихся. Иными словами, проституция очень уязвима, и ее можно легко бить, словно ребенка, не только не опасаясь получить сдачи, но и зарабатывая политические очки у самой дремучей части населения.

Далеко ходить не буду, а чтобы не умножать сущности без необходимости, обращусь для примера к уже известной моим читателям фамилии, а именно – к депутатке Стебенковой, известной воительнице против презервативов, внебрачного секса и проституции.

Многим москвичам еще памятна затеянная депутаткой масштабная акция: по всей Москве какое-то время торчали билборды, призывающие молодежь отказаться от безопасного секса. Это была ее идея, стебенковская. И ее славных единомышленников.

А за пару-тройку лет до этого стебенковцам стукнуло в голову, что неплохо было бы запретить проституцию. Насовсем! То есть бесплатно сексоваться можно, а за деньги нельзя. В этом была суть предложенного законопроекта.

Сам законопроект стоял как бы на двух ногах: его левой ногой была депутатка Мосгордумы Стебенкова, правой – депутатка Государственной думы Мизулина. Поскольку ноги законопроекта росли из двух разных неравновеликих дум, законопроект стоял, несколько раскорячившись и как бы слегка нагнувшись для критики. Чем я с удовольствием и занялся, напросившись к Стебенковой в рабочий кабинет. Да и вообще мне уже давно хотелось посмотреть на это чудо природы.

...Набожная Стебенкова встретила меня в своем кабинете в окружении разнокалиберных икон, и одно из первых слов, которое произнесла депутатка, было слово «грех». Это случилось, когда я напрямую спросил, для чего уважаемая депутатка решила бороться с проституцией.

– Потому что грех! – не особо раздумывая, ответила Людмила Борисовна.

Собственно, дальше можно было уже и не беседовать: первое слово, как говорится, дороже второго. Именно поповщина была здесь главным аргументом. Тем не менее, стараясь до конца быть честным, я включил диктофон и положил его перед Стебенковой. Красный глазок диктофона произвел на депутатку магическое действие. Она потребовала выключить пишущее устройство. Хитромудрый стебенковский замысел заключался в следующем: «Я сначала поговорю с вами, и если наши мнения совпадают, дам вам интервью». Разговор показал, что наши мнения не совпали. И поскольку диктофон был выключен, ответы госпожи Стебенковой на мои вопросы остались истории неизвестны. Поэтому мне ничего не остается делать, как привести свои вопросы без ее ответов. Sapienti sat, как говорили древние римляне, у которых, кстати, проституция была узаконена.

– Людмила Борисовна, не кажется ли вам, будто некоторые депутаты по-детски надеются, что если запретить дождь, то он прекратится? Понимаете ли вы, что, запрещая какое-либо объективное явление, – например, проституцию – вы просто переводите его из света в тень, а само явление остается «на том же самом месте», где и было?..

– Людмила Борисовна, вы отдаете себе отчет в том, что, в отличие от природного явления, социальным явлением «на свету» можно управлять, а загнав это явление в криминальную тень, сделав его незаконным, вы передаете управление криминалитету, преступному сообществу?.. То есть, по сути, отдаете несчастных женщин на растерзание бандитам?

– Людмила Борисовна, в своих пресс-релизах вы декларируете, что, запрещая проституцию, заботитесь в первую очередь о «падших женщинах». А у самих проституток вы спросили, нужна ли им ваша забота? Или вы пытаетесь помочь им насильно? Не кажется ли вам это одним из проявлений большевизма – загонять железным кулаком людей к счастью?..

– Людмила Борисовна, представьте себе ситуацию. Ваш законопроект принят, вы запретили женщинам распоряжаться своим телом. Если раньше секс был делом двух людей, то теперь он становится делом общественным. И вот к этим двум людям подходит государство и, злорадно усмехаясь, говорит: «Вы, я вижу, уже договорились о сексе за деньги! Теперь в России разрешен секс только задаром! А вас, падшая девушка, мы сейчас спасем. Верните-ка денежки клиенту и поезжайте обратно к себе на Украину. И не надо тут плакать, что на Украине нет работы, что вы помогаете своей престарелой маме, сестре и детям, посылая им в Донецк деньги. С грязной эксплуатацией женского тела покончено! Вашей семье, конечно, теперь придется поголодать в своем Донецке, но зато мы вас конкретно спасли!» Как вы думаете, Людмила Борисовна, насколько велика будет радость спасенной вами от денег девушки?..

– Вы, Людмила Борисовна, резко против эксплуатации женского тела и хотите женщинам эту самоэксплуатацию запретить. Но тогда возникнет вопрос: почему женщине продавать свое тело запрещено, а рабочему нет? Тело рабочего вкалывает на конвейере по 8 часов, и никто ему не запрещает продаваться на завод. Вам не кажется, что запрет на профессию, который вы пытаетесь ввести своим законом, есть самая обычная дискриминация?

...Перед самым моим уходом депутатка Стебенкова вручила мне довольно толстую (примерно 3–4 см) пачку, как она выразилась, «экспертных заключений», руководствуясь которыми российские депутатки и написали свой антипроституционный закон. Внимательное ознакомление с этими документами показало, что бо?льшую часть из них составляют манифесты шведских феминисток, которые я безжалостно выбросил, ибо еще со времен Совка испытываю идиосинкразию к прокламациям. А меньшую – социологические исследования бомжей, проституток и лиц, задержанных российской милицией, – почитал.

Причем ознакомился я с оставшейся кипой бумаг достаточно внимательно: мне было просто интересно – а вдруг среди всей этой цифири найдется хоть что-то реально свидетельствующее в пользу запрета проституции. Я обнаружил массу совершенно «неожиданных» статистических данных – например, о том, что в проститутки идут в основном молодые девушки и совсем не идут старухи и пенсионеры... О том, что профессиональными болезнями проституток являются инфекции, передающиеся половым путем... Были среди отчетов «сенсационные» сведения: из-за того, что проституция в России формально не разрешена и даже наказывается штрафом, вся эта сфера деятельности находится под контролем преступных элементов, и это порой приводит к жестокому обращению с девушками. Какой же вывод сделали наши депутатки из прочитанного? Простой: девушек бьют преступники, поэтому давайте, ужесточив наказание, еще больше загоним проституцию в тень, в криминал!..

Как я уже сказал, переданная мне пачка документов была довольно толстая. Видимо поэтому озабоченные судьбами родины депутатки не удосужились прочесть ее до конца. Иначе они обратили бы внимание на следующие факты, содержащиеся в их же собственных бумагах:

1) СПИД, гонорея и бактериальные инфекции, передающиеся половым путем, больше поражают обычных женщин, не занимающихся коммерческим сексом. Проститутки же обгоняют обычных женщин только по сифилису и хламидиозу (причем совсем на чуть-чуть);

2) проституция в глазах общества перестает быть аморальным явлением и выглядеть социальным злом: «...социологические опросы, проведенные в регионах России, показывают, что почти 70 % российской молодежи (особенно в крупных городах) против запрета на занятие проституцией. Более того, практически все они сторонники разрешения на открытие в России публичных домов»;

3) «почти все эксперты высказались за легализацию проституции. За открытие публичных домов выступает 54 %, за выдачу лицензий на оказание сексуальных услуг – 31 % экспертов».

...Писатель Жуховицкий метко окрестил проституцию формой социального милосердия. Он имел в виду, что сексуальную радость с помощью работниц секс-индустрии могут получить даже те мужчины (инвалиды, например), которым бесплатный секс не светит. Не всем по вкусу может прийтись определение проституции как формы милосердия, некоторые упорно продолжают придерживаться мнения, что проституция – социальное зло. Но вправе ли эти люди, запрещая зло, лишать других людей милосердия? Не лучше ли решать каждому за себя?

Так... Кажется, моя крепкая, практически феноменальная память, которая сделала бы честь самому... самому... ну, я даже не знаю, кому... подкинула мне сейчас еще два «аргумента» от сторонников госпожи Стебенковой.

Первый:

– А вы знаете, молодой человек, социологические опросы показывают, что большинство проституток своей профессией недовольны...

Второй:

– А вы знаете, молодой человек, что проститутки часто заражаются венерическими болезнями и заражают клиента...

Да-да, вы правы – детский сад какой-то, а не доводы... Ведь недовольство человека своей профессией не является аргументом для запрета самой профессии! Подавляющее большинство людей на Земле недовольны своей специальностью. Люди хотят быть знаменитыми певицами, директорами крупных корпораций, президентами, миллионерами и рантье. Но в силу недостатка способностей или образования вынуждены идти на завод, в «Макдональдс», служить мелкими чиновниками в муниципалитетах, дворничать... Абсолютное большинство занятий на нашей планете совершенно ужасно и творчески человека удовлетворить никак не может. Люди занимаются всем этим только и исключительно за деньги, а не для удовольствия. Значит ли это, что необходимо запретить почти все профессии?

То же касается профессиональных болезней. У шоферов геморрой. У продавщиц варикозное расширение вен на ногах, у проституток – триппер. Для этого и нужна легализация проституции – чтобы проводить регулярные медосмотры и не выпускать работниц сексуального цеха «на линию» без допуска врача.

Распиловщики леса часто отрезают себе пальцы циркуляркой – достаточное ли это основание для запрета профессии распиловщика?.. Водители автобусов и пилоты авиалайнеров, попадая в аварии, порой убивают и себя, и невинных пассажиров. Значит ли это, что нужно запретить профессию водителя и пилота? В любой профессии необходима техника безопасности. В нашем случае – презерватив...

В качестве домашнего задания даю читателю возможность самому придумать несколько аргументов за запрет проституции, пользуясь известной нам трехчастной схемой...

А тем, кто не любит делать домашних заданий, а любит лишь развлекаться, читая умные книжки, я по секрету расскажу, что главная героиня этой главы – депутатка Стебенкова – очень ратовала не только за ликвидацию целого сектора рынка сексуальных услуг, но и поддерживала удушение свободы слова в России. Разумеется, это было удушение во благо – для спасения «невинных детей». Я говорю о памятной многим истории, когда российская прокуратура, которой больше нечем заняться, начала бороться с подростковыми журналами – «Молоток», «Cool» и «Cool Girl». Государево око, проморгавшись после замены одного генпрокурора другим, решило резко поднять в стране уровень нравственности. В результате этого поднятия прокуратура «наехала» на журналистов подростковых журналов за то, что те осмеливаются частенько писать про секс. На прокурорском канцелярите – «эксплуатируют интерес несовершеннолетних читателей к сексу».

И я прокуроров понимаю: секс – это ужасно! Что может быть страшнее секса? Разве что ЮКОС...

Но прокурорская формулировка, тем не менее, вызывает вопросы. Дело в том, что любое издание по определению должно писать о том, что интересует его читателей. А что больше всего волнует читателя в период юношеской гиперсексуальности? Ответ ясен. Поэтому весьма странно было бы, если б подростковые издания не писали о сексе. Это все равно, как если бы издание для автолюбителей «не эксплуатировало интерес читателей к автомобилям» и ни слова не писало про машины. Это аналогично тому, как если бы спортивная газета не эксплуатировала интерес читателя к спорту и ни слова не писала о футболе, хоккее и пр.

Однако более всего потрясли мое воображение следующие прокурорские сентенции: «в указанных журналах систематически появляется реклама... с изображениями обнаженных мужчин, женщин и животных в сексуальных позах». Как вам нравятся обнаженные животные в сексуальных позах? И откуда у прокуратуры столь обширные познания в зоологии? Я, например, не представляю себе, какие позы у животных считаются сексуальными, а прокурорские работники прекрасно знают, как надо изогнуться кошке, чтобы коту понравилось!

Еще более удивительной была фраза наших облаченных в погоны защитников морали про то, что сексуальные публикации «вредят здоровью подрастающего поколения». Мне ужасно интересно, как фотография голой тетки или «животного в сексуальной позе» может повредить здоровью?.. Вызовет насморк? Остеохондроз? Диарею?

Если уж говорить о здоровье подростков, то на нем может вредно отразиться как раз не сексуальная информация, а ее отсутствие. Последствия безграмотности в этой области действительно могут быть катастрофичны – преждевременные беременности, аборты, венерические заболевания, СПИД...

Наконец, последний «довод» прокурорско-стебенковской истерики звучал так: данные журналы своими публикациями «провоцируют подростков к раннему началу половой жизни». Хочу немного просветить утомленных упорной работой прокуроров и депутаток: желание заниматься сексом, равно как и позывы к мочеиспусканию, возникают у человека вне зависимости от журнальных публикаций. Просто в организме однажды начинается естественный физиологический процесс, например, половое созревание. У разных людей сей процесс происходит в разное время. Кто-то уже в 12 лет вполне созрел, а кому-то и в 15 лет это еще неинтересно. Все зависит только от генетики. А на генетику повлиять журнальной статьей невозможно. Раньше времени пробудить у ребенка сексуальные желания нельзя точно так же, как нельзя заставить его подрасти, таская за уши. За уши нужно оттаскать совсем других, вполне взрослых дядек и тетек...

Таких, например, как карельские депутатики, которые в начале XXI века (!) предложили запретить преподавать в российских школах не только секспросвет, но и... анатомию с физиологией! Разве можно верующим детям верующих родителей, у которых в семье царит сплошное бесполое христианское целомудрие, рассказывать о том, как устроены мальчики и девочки, лошади и свиньи?!

Авторы столь чудного законопроекта, который составил бы честь самой Стебенковой, так объяснили свою позицию: сексуально-анатомическое образование «целенаправленно внедряется Западом, чтобы повлиять на демографическую ситуацию в России». Любопытно, что во времена маккартизма американские реакционеры считали сексуальное просвещение в школе коммунистическим заговором с целью разложения здорового американского общества. Это я к тому, что отмороженные деревенщики всюду ищут врагов народа и успешно их находят.

...Впрочем, мы отвлеклись от проституции. А не надо бы, поскольку это очень важная и нужная отрасль народного хозяйства. Вот как обстоят дела с проституцией в разных странах мира... Заранее скажу, что про Швецию в этом небольшом обзоре говорить не буду, ввиду ее печального социалистического настоящего – там захватила власть преступная феминистическая клика. Если хотите подробностей, ищите их в моей книге «Конец феминизма».

Голландия... Здесь проституция легализована с 1815 года. В 1988 году проститутки открыли свой профсоюз. Голландские работницы сексуального фронта – самые свободные проститутки в мире. Их бизнес легализован государством, они платят налоги, на улице Красных фонарей открыты школы для обучения этому искусству.

А совсем недавно крупным успехом завершилась героическая борьба голландских проституток за свои права: раньше голландские банки отказывали проституткам в открытии счетов определенной категории – якобы из опасений, что это «оскорбит других клиентов». Теперь с дискриминацией по профессиональному признаку покончено – первым, кто согласился открывать счета проституткам, стал ING-банк.

«Мы решили изменить свою политику и считаем своим долгом отметить, что раньше отказывались пойти на это вовсе не из моральных соображений, а только руководствуясь законом», – сказал пресс-секретарь ING-банка Петер Йонг.

Чтобы понять суть этого конфликта, нужно знать его подоплеку. Дело в том, что проститутки в Голландии считают свою работу малым бизнесом. И хотят иметь соответствующие счета в банках – как у малых предпринимателей. Это позволило бы им исключить расходы на презервативы и другие связанные с работой аксессуары (плетки, красные трусы и пр.) из суммы, подлежащей налогообложению. Однако банки долгое время противились открытию таких счетов. Тогда проститутки подали в суд и, разумеется, выиграли.

Свой отказ банки мотивировали примерно так же, как пресс-секретарь голландской финансовой корпорации ING Group Петер Йонг: «Дело не в ущемлении прав женщин. Просто уже много лет мы стремимся не иметь дела с индустрией секса – не только проститутками, но и с производителями порнофильмов. Это не вопрос морали, это чисто деловое решение, поскольку здесь очень велик риск. Индустрия секса не отличается стабильностью и прозрачностью операций, поэтому рассчитать риски в таком случае очень трудно».

Как они там ловко открещиваются от морали! Мне это нравится...

Однако представитель общественной организации Rode Draad, защищающей проституток, посчитал, что банки лукавят и на самом деле просто стесняются иметь дело с проститутками в качестве своих деловых партнеров... В общем кончилось дело тем, что представители проституток подали в суд. Суд поправи