Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Отчет'
В соответствии со статьей 264.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации, статьей 14 Положения о бюджетном процессе в муниципальном образовании город Г...полностью>>
'Документ'
1. Получать суммы погашения (погашения части номинальной стоимости) по принадлежащим Инвесторам Облигациям, обращающимся на ОРЦБ, которые приобреталис...полностью>>
'Регламент'
услуги «Приём заявлений, постановка на учет и зачисление детей в образовательные учреждения, реализующие основную общеобразовательную программу дошкол...полностью>>
'Программа'
Встреча с руководством Колледжа индустрии питания, торговли и сферы услуг (Филипп Селлерози и Дени Эрри): знакомство с Колледжем, обсуждение сотруднич...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Тем, кто помнит Совок, эти слова знакомы. Но откуда про них могла знать Айн Рэнд, которая писала свою книгу в самой середине ХХ века – за десятилетия до эпохи «развитого социализма»?

Она и не знала. Она смоделировала. Просто добавляла в экономику нормально работающего капитализма каплю за каплей социализм и наблюдала, что получается на каждом следующем этапе. И в какой-то момент реакция приняла необратимый характер... Наблюдать все это страница за страницей на протяжении нескольких толстых томов чертовски интересно!..

(Не бойся, читатель, автор не заставит тебя штудировать многотомный бестселлер, о литературных достоинствах которого см. выше; мы ограничимся несколькими цитатами, пусть пространными, но необходимыми для целей нашей книги.)

«Она (главная героиня романа Дэгни Таггарт, хозяйка железнодорожной компании. – А. Н.) сидела и смотрела на старинную карту железных дорог “Таггарт трансконтинентал” на стене в кабинете... В былые времена сеть железных дорог называли кровеносной системой страны, цепочки поездов служили живым током крови, которая несла с собой расцвет и богатство каждому клочку пустыни, которого она достигала. И теперь кровь текла, но только в одном направлении: из ран, унося из тела энергию и саму жизнь...

Вот, думала она, поезд номер сто девяносто три. Шесть недель назад сто девяносто третий маршрут отправили с грузом стали, но не в Фолктон, штат Небраска, где заводы станкостроительной компании Спенсера простаивали уже две недели по причине недопоставок, хотя это был лучший из еще действующих станкостроительных концернов в стране, а в Сэнд-Крик, штат Иллинойс, где компания “Конфедерейтэд машин” захлебнулась в долгах уже год назад и теперь производила низкокачественные суррогаты, не выдерживая никакого графика. Груз был направлен туда согласно указу (правительства, лихорадочно спасающего страну путем поддержки слабых за счет сильных. – А. Н.), в котором говорилось, что первая из компаний богата и в состоянии подождать, а вторая обанкротилась, и поэтому нельзя допустить, чтобы она рухнула, поскольку она – единственный источник существования для жителей округа Сэнд-Крик, штат Иллинойс.

Через две недели компания Спенсера прекратила свое существование. “Конфедерейтэд машин” тоже приказала долго жить, но спустя еще две недели. Жители округа Сэнд-Крик, штат Иллинойс, получили пособие по безработице, но в пустых федеральных закромах для них не нашлось продовольствия, несмотря на отчаянные вопли о критическом положении, посланные, впрочем, с запозданием. Поэтому распоряжением Стабилизационного совета зерно фермеров штата Небраска, оставленное под посев будущего года, было реквизировано и маршрутом номер сто девяносто четыре несостоявшийся урожай следующего года и само будущее жителей штата Небраска были доставлены гражданам штата Иллинойс и съедены ими.

– В наш просвещенный век, – заявил по радио Юджин Лоусон, – мы наконец осознали, что каждый должен радеть о ближнем и дальнем своем.

– В годину испытаний, которую мы сейчас переживаем, – говорил Джеймс Таггарт (родной брат Дэгни, бездельник и социалист. – А. Н.), пока Дэгни рассматривала карту, – опасно, даже если к тому вынуждают обстоятельства, задерживать выдачу зарплаты и увеличивать даже на время задолженность перед отделениями дороги. Такое положение, будем надеяться, не вечно, но...

Дэгни иронически рассмеялась:

– Что, Джим, государственный план координации перевозок трещит по всем швам?.. Тебе причитается большой куш от доходов “Атлантик саузерн” при подведении годового баланса пула, да вот беда, никаких доходов не предвидится, и в пул ничего не поступит, правда?..

– Все дело в саботаже банкиров, это они сорвали координацию! Раньше эти ублюдки давали нам заем под залог само?й дороги и не требовали больше никаких гарантий, а теперь отказывают в жалкой сотне-другой тысяч на короткий срок, чтобы мы могли выплатить зарплату...»

Поясню... Правительство лихорадочно пытается спасти инфраструктуру страны очередным государственным вмешательством в экономику, заставив предпринимателей еще немного ужаться и в очередной раз затянуть пояса – технологически родственные предприятия насильственно объединяются в промышленные пулы, в которых более богатые поддерживают более слабые предприятия – лишь бы те выпускали продукцию и не увольняли рабочих.

(Не знаю, как сейчас, а еще совсем недавно на таком же принципе действовала одна из основных отечественных «естественных монополий» – Российские железные дороги. Минтранс за счет рентабельных грузовых перевозок субсидировал нерентабельные пассажирские, ибо наше доброе правительство – в своем генезисе социалистическое – чересчур заботилось о народе, «которому нужно же как-то ездить, а полную цену билета он не потянет».)

И вот уже на предприятиях США появляются такие люди...

«Каффи Мейгс, облаченный в полувоенный китель, дефилировал по отделам “Таггарт трансконтинентал” и похлопывал своей блестящей кожаной папкой по блестящим голенищам сапог. В одном из карманов у него лежал автоматический пистолет, в другом – кроличья лапка от сглаза».

Это прохаживается уполномоченный промышленный комиссар от правительства, следит, чтобы капиталисты не саботажничали и продавали свою продукцию не тем, кому выгоднее, а как для страдающего народа лучше.

Ситуация в стране, в которую Айн Рэнд капля за каплей добавляет из пипетки розовую глупость социализма, с каждым днем все ухудшается и ухудшается. Дело идет к развалу и голоду. Ну прямо как у нас на излете Совка, от наследия которого мы еще до сих пор не избавились. Ведьма она, эта Айн Рэнд, не иначе, и глаз у нее черный!..

«Те, кто в свое время гундосил: “Я не хочу уничтожать богатых, я только хочу отнять у них избыток, чтобы помочь бедным, совсем немного, они и не заметят!”, позднее требовали: “Магнатов надо хорошенько прижать, ничего с ними не сделается, они награбили столько, что им хватит на три поколения”. Затем они яростно ревели: “Почему мы должны голодать, когда у богачей запасов на целый год?” А теперь они уже вопят: “Почему мы должны умирать от голода, когда у некоторых запасов на целую неделю?”»

«Костыли для шпал, мисс Таггарт!.. Гаечные ключи, мисс Таггарт!.. Электрические лампы, мисс Таггарт, в радиусе двухсот миль вокруг не достать ламп!..

...Однако пять миллионов долларов истратил Комитет по пропаганде и агитации – на Народный оперный театр, разъезжавший по стране с бесплатными представлениями для тех, кто ел всего один раз в день и не мог себе позволить тратить силы на посещение театра. Семь миллионов долларов выделили психологу, ответственному за реализацию проекта предотвращения мирового кризиса путем изучения природы братолюбия. Десять миллионов долларов заплатили создателю новой модели электрической зажигалки – но в магазинах пропали сигареты. На рынок выбросили электрические фонарики – но к ним не было батареек; имелись радиоприемники – но отсутствовали полупроводники; выпускались фотоаппараты, но исчезла пленка. Выпуск самолетов объявили “приостановленным”. Авиаперелеты по частным делам были запрещены, все резервировалось на случай “общественной необходимости”. Промышленник, летевший спасти свое предприятие, не считался “общественной необходимостью” и не мог купить билет на самолет, чиновник, летевший для сбора налогов, признавался общественно необходимым, и ему предоставлялся билет.

– У нас воруют болты и гайки с рельсов, мисс Таггарт, воруют по ночам; наши запасы иссякли, склад отделения пуст. Что делать, мисс Таггарт?

...Однако в Народном парке в Вашингтоне установили для туристов цветной телевизионный экран с диагональю свыше десяти метров, и в Государственном институте естественных наук было начато строительство суперциклотрона для изучения космических лучей с тем, чтобы завершить его через десять лет».

«Появился новый биологический вид – бизнесмен типа “урви – беги”, который проворачивал всего одну операцию; ему не надо было что-то производить, платить кому-то зарплату, брать кредит под залог, обзаводиться недвижимостью, он не возводил цеха и не устанавливал оборудование, он ничего не создавал, но у него был ценный капитал – знакомства, связи и блат.

Этих людей в официальных выступлениях называли “прогрессивными бизнесменами нашего динамичного века”, а народ окрестил блатмейстерами. Этот вид разделялся на множество подвидов, представлявших транспортный блат, стальной блат, нефтяной блат, сельскохозяйственный блат, профсоюзный и судебный блат. Они росли, как поганки, эти “динамичные новые американцы”; они сновали по всей стране, тогда как другие не имели такой возможности, они были деятельны и беспринципны, энергичны и неразборчивы, но своей деятельностью и энергичностью они смахивали на стервятников, питающихся падалью».

Далее следует очередной и вполне логичный (в духе социализма) шаг правительства по спасению страны – битье в набат, создание чрезвычайных комиссий и принятие чрезвычайных мер. В частности, предпринимателям под страхом расстрела запрещают увольнять рабочих, потому что кормить безработных уже нечем – налоговый ручей почти иссяк.

И вот наконец наступает крах...

«– Через день-другой поезда отсюда уже не пойдут – а вы представляете, что это означает в разгар страды? В этом году небывалый урожай, а поезда остановятся, потому что у нас нет вагонов. Товарные вагоны под зерно мы в этом году вообще не получили!

– Что вы сказали? – Дэгни стиснула трубку. Ей показалось, что она ослышалась.

– Вагонов не присылали... На сегодня их должно быть здесь пятнадцать тысяч. Насколько мне удалось выяснить, мы имеем не более восьми тысяч вагонов. Я уже неделю звоню в управление. Они говорят, чтобы я не беспокоился. В последний раз, когда я с ними разговаривал, мне сказали, чтобы я занимался своим, черт возьми, делом. Вся тара, все силосные ямы, элеваторы и склады, гаражи и дискотеки в округе заполнены пшеницей. По дороге к шермановским элеваторам на целых две мили растянулись в ожидании фермерские грузовики и повозки. На станции Лейквуд вся площадь заполнена зерном вот уже трое суток. А они продолжают утверждать, что вагоны нам отправят, что мы все успеем. Но мы не успеем. Не пришел ни один вагон. Я звонил всем, кому мог. По тому, как они отвечают, я понял, что они все знают, но никто из них не хочет в этом признаться. Все боятся шевельнуть пальцем, сказать, спросить, ответить. Они думают только о том, кто будет отвечать за то, что урожай сгниет здесь, на станции, а не о том, кто же его вывезет. Теперь, наверное, уже никто. Возможно, вам уже тоже ничего не сделать, но я подумал, что вы – единственная из оставшихся, кто захочет знать, и что кто-то должен вам об этом сказать.

– Я... – Она сделала усилие, глотнув воздуха. – Я понимаю... Кто вы?

– Не в имени дело. Я дезертирую с трудового фронта, как только положу трубку. Я не хочу оставаться здесь и видеть, как все это произойдет. Я больше не хочу во всем этом участвовать. Желаю удачи, мисс Таггарт.

Дэгни услышала щелчок в трубке.

– Спасибо вам, – сказала она в замолкший телефон.

...Начиная с того момента, когда ей сообщили, что начальник отделения тяги и подвижного состава выехал из города на неделю, не оставив адреса, по которому с ним можно было бы связаться, она уже знала, что сообщение из Миннесоты – правда. Затем последовали лица помощников начальника, которые и не подтверждали сообщения, и не отрицали его, а все показывали ей какие-то бумаги, приказы, формы, карточки со словами на английском языке, не имевшими никакого отношения к реальным фактам.

– Где товарные вагоны, посланные в Миннесоту?

– Форма триста пятьдесят семь “В” заполнена по каждому пункту, как предписано службой полномочного координатора и в соответствии с инструкциями контрольно-финансового управления, изложенными в указе одиннадцать четыреста девяносто три.

– Где товарные вагоны, посланные в Миннесоту?

– Входящие за август и сентябрь обработаны...

– Где товарные вагоны, посланные в Миннесоту?

– Моя картотека показывает местонахождение товарных вагонов по штатам, датам, спецификациям и...

– Вам известно, посланы ли товарные вагоны в Миннесоту?

– Что касается передвижения товарных вагонов между штатами, я должен отослать вас к картотеке мистера Бенсона и...

Из картотеки ничего нельзя было извлечь. Там имелись входящие карточки, каждая из которых содержала четыре возможных значения, с отсылками, которые вели к другим отсылкам, которые, в свою очередь, вели к окончательной отсылке, но она-то как раз в картотеке отсутствовала.

...В то время как мукомольные заводы и зерновой рынок страны стенали по телефонам и телеграфу, посылая призывы о помощи в Нью-Йорк и ходатаев в Вашингтон, в то время как ниточки товарных вагонов из отдельных уголков страны поползли, как ржавые трактора, по карте к Миннесоте, пшеницу и надежду всей страны ожидала гибель вдоль пустого пути под несменяемым зеленым светом семафоров, призывающих поезда, которых не было, продолжить свой путь.

На пульте управления “Таггарт трансконтинентал” несколько человек все еще продолжали разыскивать товарные вагоны, повторяя, как радисты на тонущем судне, свои сигналы SOS, которые оставались неуслышанными. А между тем в депо компаний, которыми владели друзья вашингтонских блатмейстеров, скопились загруженные вагоны, стоявшие там месяцами, но их владельцы не обращали внимания на гневные требования разгрузить их и сдать в аренду.

– Можете передать этой железнодорожной компании, чтобы она пошла... – далее шли непечатные слова. Так отозвались братья Сматер из Аризоны на SOS из Нью-Йорка.

В Миннесоте изымались любые вагоны с любого предприятия: с Месаби-Рейндж, с рудников Пола Ларкина, где вагоны стояли в ожидании ничтожного груза руды. Пшеницу засыпали в вагоны из-под руды, из-под угля, в вагоны для перевозки скота, которые при тряске рассыпали золотые ручейки вдоль железнодорожного полотна. Пшеницу засыпали в пассажирские купе – на сиденья, полки, в туалеты, чтобы как-то отправить ее хоть куда-то – даже если в итоге она попадала в придорожную канаву из-за внезапного отказа тормозов или пожара, вызванного воспламенившимися буксами.

Люди боролись за то, чтобы все двигалось, двигалось без мысли о пункте назначения, ради движения как такового, подобно разбитому апоплексическим ударом паралитику, который, понимая, что движение внезапно стало невозможным, пытается побороть это состояние, отчаянно дергая отказавшими конечностями...

Грузовики и повозки ожидающих своей очереди фермеров вслепую растекались по дорогам – без карт, без бензина, без корма для лошадей; все они двигались на юг, к миражу мукомольных заводов, где-то там, вдалеке ожидавших их; люди не знали, какое расстояние им предстоит преодолеть, но знали, что позади их ожидает смерть, они двигались, завершая свой путь посреди дороги, в оврагах, в провалах прогнивших мостов. Одного фермера нашли в полумиле к югу от останков его грузовика мертвым, лицом вниз, в канаве, все еще сжимавшим мешок пшеницы. Затем над прериями Миннесоты разверзлись хляби небесные; дождь шел, превращая пшеницу в гниль во время ожидания на железнодорожных станциях, он стучал по рассыпанным вдоль дорог кучам, смывая золотые зерна в землю».

«Газеты не печатали ничего о прокатившихся по всей стране вспышках насилия, но она (Дэгни. – А. Н.) следила за ними по отчетам проводников, сообщавших об изрешеченных пулями вагонах, разобранных путях, нападениях на поезда, осажденных станциях в Небраске, Орегоне, Техасе, Монтане, – тщетные, обреченные на провал вспышки, порожденные только отчаянием и кончавшиеся только разрушениями. В некоторых беспорядках участвовали лишь местные жители, другие распространялись шире. Целые районы поднимались в слепом мятеже, там арестовывали местных чиновников, изгоняли агентов Вашингтона, убивали налоговых инспекторов, затем провозглашали независимость от страны и доводили свои действия до крайних проявлений того самого зла, которое и сгубило их, словно борясь с убийством с помощью самоубийства: отнимали всю собственность, которую можно было отнять, объявляли каждого ответственным за всех и вся – и погибали в течение недели, проев свою жалкую добычу, полные ненависти ко всему и ко всем, в хаосе, где не существовало никаких законов, кроме закона грубой силы, погибали под равнодушным натиском нескольких усталых солдат, посылаемых Вашингтоном, чтобы навести порядок на руинах.

Газеты об этом не упоминали. В редакционных статьях по-прежнему утверждалось, что самоотверженность – единственный путь к прогрессу, самопожертвование – единственная моральная установка, жадность – враг, а любовь – решение проблемы, убогие фразы оставляли во рту противно сладковатый привкус, как больничный запах эфира...

Людей загнали в клетку, где каждый кричал, что человек человеку – друг, товарищ и брат, что каждый должен радеть ближнему и опекать его, а между тем каждый пожирал соседа и сам становился жертвой если не своего соседа, то его брата; каждый провозглашал право незаслуженно пользоваться чужим трудом и удивлялся, что кто-то сдирает шкуру с него самого; каждый пожирал сам себя и в ужасе вопил, что какая-то непостижимая злая сила губит мир».

...Нет, такую книгу, которую написала Айн Рэнд, непременно нужно было написать, чтобы вот так вот – шаг за шагом, булыжник за булыжником показать дорогу в ад, вымощенную камнями социальной справедливости. И то, что сейчас происходит в России, имеет своей прямой причиной 70-летие социализма, когда страна пикировала, подобно рэндовской Америке, и едва-едва вышла из этого пике в сантиметре от земли, потеряв от перегрузок часть себя и едва не развалившись полностью...

Глава 3

Homo homini деньги est

Вообще говоря, Айн Рэнд написала о том, о чем, в частности, писал и я в своих прошлых книгах: только то, что мы называем человеческими недостатками (эгоизм, жадность, леность и пр.) самым парадоксальным образом выстраивает удивительное здание планетарной цивилизации со всеми его узорными финтифлюшками в виде комфорта и гуманизма. Да здравствует жадность и эгоизм! И к черту альтруизм, ибо, если люди, вместо того чтобы работать на себя, вдруг озабочиваются мифическим «всеобщим благом» и, более того, становятся профессиональными борцами за этот миф... здесь и начинаются коммуно-фашистско-инквизиторские неприятности.

Один-единственный хороший лозунг был у коммунистов – «Начни с себя!» – да и тот они использовали через задницу. А надо было вот как: начни строить благополучие этого мира с себя и своей семьи!.. И как только этот тезис поймут и примут все, весь мир станет жить благополучно. Если же граждане в порыве благородства станут носиться по миру, стараясь по своему усмотрению сделать жизнь окружающих лучше, получится всегдашняя параша. Вообще, хочу отметить, люди, слишком заботящиеся о глобальных проблемах мироустройства, – это, как правило, неудовлетворенные в личной жизни, глубоко закомплексованные товарищи, старающиеся выплеснуть свои внутренние проблемы на мир и решить их путем изменения не себя, но мира. Опасный народ...



Похожие документы:

  1. Междисциплинарный Центр Философии Права Доктрины Правового Государства и Верховенства Права в Современном Мире

    Документ
    ... справедливом и должном. Моральный кодекс строителя коммунизма с небольшими нюансами ... лозунге “Свобода, Равенство, Братство”. Эммануэль-Жозеф Сиейес ... меркантилизм от британской модели капитализма, ... Хайек, “Лекция 1: Cвобода личности и верховенство права ...

Другие похожие документы..