Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
п. № свидетельства Населенный пункт Образовательное учреждение Наименование музея Профиль музея Основные разделы музея Дата открытия музея Адрес телеф...полностью>>
'Документ'
0-13.00 Обед 13.00-15.10 Подготовка ко сну, дневной сон. 15.10-15.40 Подъём, воздушные процедуры, игры. 15.40-1 .00 Подготовка к полднику, полдник 1 ....полностью>>
'Документ'
XXI век актуализировал проблему инновационной жизни. Большое количество открытий, стремительность развития знания и науки требует от человека развитог...полностью>>
'Документ'
О выделении аудитории, компьютерного класса, проектора, ноутбука c указанием нужного Office ( нужное подчеркнуть) Территория, № аудитории или класса П...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Отсюда постоянная подозрительность интеллектуалов в отношении друг друга: продался? стал разменной монетой? лакействуешь? Эту повсеместную и бессубъектную подозрительность питает простое убеждение, выступающее следствием чудовищной обездоленности: не продаваться нельзя, невозможно не продаваться.

2

Это создает огромный соблазн, связанный с переводом деятельности философа или социогуманитарного мыслителя на язык маркетинга и конкуренции. Подобного рода «перевод» составляет единственное, что вычитала у французского социолога Пьера Бурдье немногочисленная кучка его местных последователей – в итоге получилось, что Бурдье с его анализом символического производства не методолог экономизма, а его идеолог. В этой ситуации дорога любая попытка [например, вот эта: /26053.html] поставить вопрос о взаимоотношениях между профессионалами знания как вопрос теоретической дискуссии и концептуального оппонирования, а не как вопрос о межвидовой экономической борьбе (скажем, между «философами» и «социологами»). Примечательно, что инициируется подобное смещение акцентов не правыми (неоконсервативными) теоретиками, а адептами левой мысли, которые в нынешних условиях оказываются более озабоченными превращением интеллектуальной автономии в стратегию социального противоборства. Экономико-центристское восприятие межвидовой борьбы мыслителей мгновенно превращает вопрос об интеллектуальной автономии в вопросы цеховой солидарности, корпоративной этики и личного успеха. При этом отдельным вопросом является, насколько вообще уместна греза об этой автономии, контрастирующая с ее реальностью в виде всевластия администраторов-идеологов и администраторов-академистов. Именно поэтому, собственно, в наших условиях нужна работа, противоположная той, которую произвел Бурдье: вместо обозначения того, что теория или репутация – это «тоже бизнес», нужно исследовать возможности науки и символического капитала в ситуации гиперкапитализма, когда провиденциальным смыслом наделяется само существование денег («Бабло победило зло!»).

3

Именно этот момент не учитывает марксова критика товарного фетишизма, в соответствии с которой отношения между вещами рассматриваются как иллюзорное отображение отношений между людьми. Отношения между людьми как носителями мифологизированной Марксом «подлинной природы» имеют не менее фетишистское происхождение. Любая апелляция к природе неизменно выступает проявлением фетишистской установки. Так, Ричард Рорти, переводящий интуиции основоположника марксизма в формат теории философского прагматизма [Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997], недооценивает тот факт, что, отказывая сознанию в функциях «зеркала природы», мы вместе с зеркалом «разбиваем» и саму природу, существующую лишь в качестве его отражения.

4

Мерка, предоставляемая капиталом для истины, настолько широка, что эта истина может пониматься, с одной стороны, как абсолютно кумулятивное и тотализованное образование (таково представление об истине, сформированное в русле многовековой метафизической традиции), а с другой – как конгломерат все более разбегающихся, разножанровых и несовместимых друг с другом мыслительных конструкций (подобным образом описывают истину «эпистемологический анархист» Пол Фейерабенд и его последователи).

5

См. об этом, например: [Аверищев С. Два рождения европейского рационализма. /bibliotek_Buks/Literat/aver/dv_r.php]

6

Отличие нашего подхода от латуровского только в том, что мы говорим не о внезапно реконструированной «антропологической матрице», а о результате вовлечения капитала в отношения потлача, приписывавшиеся ранее только лишь древним «докапиталистическим» экономикам.

7

См. об этом соответствующие разделы нашей книги [По справедливости. Эссе о партийности бытия. 2008].

8

Этот термин может иметь и другой смысловой оттенок – всеобщность миссии «интеллектуала» была связана еще и с универсальностью интеллектуальных занятий, характерной для эпохи Просвещения. Самым расхожим примером «универсального ученого» в России может быть, конечно же, Ломоносов. На Западе фигуру Ломоносова дополняет, в частности, И. Кант, бывший не только «универсальным ученым», но и «универсальным преподавателем» (в Кенигсбергском университете он читал курсы по самым разным дисциплинам, в том числе по минералогии).

9

Обоснование зависимости общественно-политического значения социогуманитарной мысли от роста компетенции мыслителя стало теоретическим завещанием французского социолога Пьера Бурдье, утверждавшего в своей последней публичной лекции: «В умах большей части образованных людей, особенно тех, кто занимается общественными науками, присутствует дихотомия, которая мне представляется совершенно гибельной: раскол между scholarship и commitment, между теми, кто посвящает себя научной работе, используя научные методы и адресуя свои труды другим ученым, и теми, кто вступает в бой, вынося свои знания за пределы научного сообщества. Это противопоставление – искусственное. На самом деле нужно быть независимым ученым, который работает по правилам scholarship, для того чтобы производить ангажированное, легитимно ангажированное знание и вводить это знание в бой» [Бурдье П. За ангажированное знание. 2001. /library/id_544.html].

10

Гумбольдт, Вильгельм фон (22 июня 1767 – 8 апреля 1835) – немецкий общественный и государственный деятель, политический мыслитель, один из родоначальников современной лингвистики, специалист в области философии истории и теории эстетики, писатель. Известен как инициатор реформы прусской системы образования и создатель Берлинского университета.

11

Формы интеллигентского этоса, воплощающие наиболее высокий градус изолганности, основаны на сочетании подозрительности по отношению к европейской академической кастовости, в которой видят наследие «моноэтнического империализма», с восторгом по отношению к американскому академическому бриколажу, прекрасно декорирующему глобалистский военно-политический империализм Соединенных Штатов [см., например: Надточий Э. Паниковский и симулякр. 2000. /logos/number/2000_4/03.htm].

12

См. об этом, в частности: Покровский Н. Корпоративный университет: утопия, антиутопия или реальность? /culture/education/20040805-pr.html

13

Особая роль в этой реификации принадлежит социальной теории и обществознанию в целом, которое исследует систему возможностей овеществления слов, и уже тем самым все больше инвестирует себя в постоянное расширение этих возможностей. Подобная ставка содержится, к примеру, в социальной эпистемологии Бурдье, который достиг максимальной отдачи от интеллектуальных инвестиций и экспертократической политики, построенных на обсуждении вклада социологии в трансформацию социальной реальности: «.. Слова социолога способствуют производству социального. Социальный мир все более и более населяется реифицированной социологией. Социологи будущего (но это относится уже и к нам) все больше будут открывать в изучаемой ими действительности осадочные продукты от работ своих предшественников. Понятно, что социолог заинтересован в том, чтобы взвешивать свои слова. Но это еще не все. Социальный мир есть место борьбы за слова, которые обязаны своим весом – подчас своим насилием – факту, что слова в значительной мере делают вещи и что изменить слова и, более обобщенно, представления (например, художественные представления Мане) значит уже изменить вещи. Политика – это, в основном, дело слов. Вот почему бой за научное всегда должен начинаться с борьбы против слов». [Бурдье П. Оппозиции современной социологии. 1996. http:// /images/pubs/2006/04/24/0000275544/004Burde.pdf]

14

Особую роль в исследовании фигуратива цинического разума играет блоггинг, в особенности, блоггинг интеллектуальных профи. Именно для ни Живой журнал и подобные ему сервисы играют роль не абстрактного «бессознательного», а коробочки со спорами рессантиментных неврозов. Интеллектуалы нередко выставляют себя дон-кихотами мысли, готовыми сражаться за её достоинство с ветряными и любыми прочими мельницами. На деле оказывается, что предмет их враждебных атак лишь они сами, точнее, их невротические проекции. Рессантимент зашкаливает, обрекая интеллектулов на впадение в наиболее банальную из иллюзий: они начинают ненавидеть другого (других) за то, что ненавидят себя (или за то, что они ненавидят в себе). Мало того, что это безвыигрышная игра, она ещё и выдаёт себя за универсальную форму духовной практики. Наиболее духовным оказывается занятый упомянутой игрой тип советского «постинтеллигента», когда начинает говорить о «бабле-благе-добре» и коммерциальном измерении символического производства. И только попробуй даже полунамёком поставить под вопрос легитимность экономических метафор: духовность прольётся смердящим гноем. Излюбленный стиль аргументации в данном случае – «сам дурак» – выворачивает наизнанку основной страх ненавидящих себя. По нашему скромному мнению, настоящий интеллектуализм замешан на циническом разуме, в том виде, в каком его понимает Слотердайк: любые псевдокритические уловки с разоблачением ложного сознания оказываются убожеством по сравнению с подлинной деятельностью воображаемого (о том же, кстати, недавно написал и К. Крылов – реальность требует воображения, иллюзии его не допускают). Категория современных «постинтеллигентов» совсем другая: все, что они делают, определяется словосочетанием «морочить голову», причем не столько даже другим (это еще можно как-то понять), сколько именно себе. Это своего рода профессиональное занятие такое – морочить себе голову, – и отдаются они ему с большим чувством, а также с толком и с расстановкой. В итоге интеллектуальная деятельность становится синонимом смехотворной игры в разоблачения, выигрыш в которой предполагает очередное повышение ставок самообмана. Главное, чтобы плод самообмана мог показаться реальнее самой реальности.

15

Примечательная манифестация интеллигентского этоса, сконцентрированного на сохранении идеалов науки XIX века, содержится тексте: Крылов К. Наука и кризис. 2007. /publications/articlel7507.htm

16

Одно из самых нетривиальных исследований софистического дискурса представлено в книге: Кассен Б. Эффект софистики. М. – СПб., 2000.

17

Несколько лет назад тема власти производителей смыслов стала предметом активного обсуждения, в котором принял участие и автор этой книги. Тезис о власти производителей смыслов, управляющих разнообразными господами положения посредством формирования символической матрицы принимаемых ими решений, выдавал надежду на влияние со стороны экспертов из поколения нынешних тридцатилетних. Принадлежа к этому поколению, я никогда не разделял подобной иллюзии, ставшей элементом эпохи, которая закончилась, не начавшись.

18

Эта логика последовательно представлена в некоторых работах Егора Холмогорова, автора термина «смыслократия». [См., например: Холмогоров Е. Происхождение смыслократии. 2005. /leftright/472/5481]

19

Организация представлений – единственное, что может противостоять наивному идеологизаторству, берущему начало в убеждённости, будто кто-кто, но только не я склонен разделять «все эти догмы». Обозначение дистанции между философским и идеологическим дискурсом начинается ровно в тот момент, когда философ хотя бы «до известной степени» признаёт себя идеологом (как в обществе анонимных алкоголиков необходимо признаться в том, что ты тоже «любишь это дело», чтобы встать на путь излечения). Что касается «делающих мысль» опекунах от философии, тут всё совсем просто: они не только выступают злонамеренными спекулянтами догм, но и отождествляют философское мышление с практикой таких спекуляций (в миру этому отождествлению соответствует принцип «Бабло победило зло!»). И нужно быть не только философом, но и идеологом, чтобы понять, что эта спекуляция скрывает в себе стремление приравнять «делание мысли» к роли её безальтернативного делегата, действующего «от имени и по поручению».

20

В рамках обоснования этой мысли Фуко, в частности, предсказывал будущий альянс между интеллектуалистским и журналистским дискурсами: «Не идеи правят миром. Но именно потому, что в мире существуют идеи (и потому, что он их постоянно производит), он не подчиняется пассивно тем, кто правит им, или тем, кто хотел бы раз и навсегда объяснить ему, как следует мыслить. В этом мы видим смысл „репортажей“-анализов: то, о чём нам предстоит размышлять, будет связано с происходящим. Интеллектуалы сойдутся с журналистами на перекрёстке идей и событий» [Foucault; Les Reportages d'idees; Цит. по Эрибон; Фуко; 2008; с. 310].

21

См., например: Вакан Л. Социология образования Пьера Бурдье. http:// /bibliotek_Buks/Sociolog/Article/vak_socobr.php

22

См.: Бурдье П. О телевидении и журналистике. М., 2002.

23

Кузьминов Я. Реформа образования: причины и цели. Отечественные записки. 2002. № 1.

24

Fast-thinking, помимо прочего, воплощает тенденцию к предельной риторизации мышления, заменяющей сегодня классическую мыслительную категоризацию. Фигуратив fast-thinking'a разворачивается в двух плоскостях, образующих сегодня ту эпистемическую конфигурацию, которая прежде называлась идеологией. Первая плоскость связана с прикладным спекулятивным имяславием – брендингом, вторая – с практической симуляцией исторического прогресса – трендсеттингом.

25

Формирование общества, основанного на знаниях. Новые задачи высшей школы. 2003.

26

Формирование общества, основанного на знаниях. Новые задачи высшей школы. 2003. С. 31.

27

Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. /library/book/texts/mankast/theend/news.htm

28

См. на эту тему интересное рассуждение: Крылов К. Комфорт как идея Европы. 2008. /special/articlel9547.htm

29

Первоначально понятие «человеческий капитал» было введено в научный обиход апостолом современного экономикоцентристского мышления Г. Беккером в одноименной книге 1964 года [Becker, Gary S. Human Capital. N. Y.: Columbia University Press, 1964]. Беккер понимал под человеческим капиталом совокупность знаний, навыков и умений работника, расходы на которые могут приносить прибыль как ему самому, так и его работодателю. Основной целью Беккера являлся расчет экономической эффективности образовательной деятельности. За разработку теории человеческого капитала были присуждены целых две Нобелевские премии – Т. Шульцу в 1979 и Г. Беккеру в 1992 году.

30

Последовательное разведение стоимостей и ценностей создает эффект их последующего тождества, который, собственно, и описывается понятием капитала. Демаркация ценностей и стоимостей в отечественной социальной теории связано с возобладавшей во времена нэпа стратегией перевода «Капитала» К. Маркса. Воспритие этой работы как энциклопедии ценностного анализа сближало основоположника научного коммунизма с кантианцами – именно этот герменевтический ход был характерен для «умеренных» социал-демократов во главе с К. Каутским. В противовес герменевтике ценностей более радикальные большевики предложили для прочтения основного труда основоположника герменевтику стоимостей, базирующуюся на противопоставлении объективных сторон действительности ее субъективным аспектам. В результате капитал оказался экономической категорией, описывающей институциональный и инфраструктурный аспекты жизнедеятельности, но не политэкономию сублимаций, устанавливающую баланс представимого и непредставимого, а также раскрывающую в форме этого баланса способы быть субъектом.

31

В ситуации местного и общемирового гиперкапитализма интеллектуалы – сиречь гуманитарная интеллигенция, которая любит так себя называть, – оказались в загоне. И не потому что их не любят, не понимают и «недофинансируют». Просто сама модель существования местного интеллигента сопряжена со снятием покровов, разоблачением. Именно разоблачительным был, например, пафос отечественных диссидентов. На этом замешан весь высокотеоретичный критический дискурс. Разоблачение чего-то или кого-то и есть единственная форма самообмана, на которую способен любой честный интеллигент. Собственно, в этом состоит основа и суть его честности. Однако гиперкапиталистические отношения предполагают такое разнообразие форм обмана и самообмана, что от любых разоблачений веет невнятным занудством. Активные участники гикеркапиталистической игры действуют по принципу: «Обмани другого, пока он не обманул тебя!» Но обман может состояться лишь как продолжение более-менее изощренного самообмана. Поэтому сущестует огромный спрос именно на инновационные формы лицемерия самим себе, к поиску которых и сводится, собственно, вся инновационность в сфере социальных технологий. Мыслителем, который одним из первых отреагировал на наличие упомянутого спроса, является, безусловно, Славой Жижек, превративший постпсихоанализ Жака Лакана в консюмеристскую теорию либидиозного менеджмента и бессознательных инвестиций. Средний потребитель склоняется к тому, чтобы использовать в освоении этих технологий ресурсы собственного бессознательного (которое, как известно, всегда хитрее нас), нежели рефлексивную рецептуру, предлагаемую патентованными специалистами. Впрочем, у интеллигенции все еще есть определенный шанс заняться продуцированием и тиражированием инновационных моделей самообмана. Однако чтобы им воспользоваться, необходимо понять как самообман разоблачительный дискурс.

32

Симптоматично, что подобная трансформация в первую очередь касается чиновников и управленцев, занятых в образовательной сфере. Более того, именно академические и вузовские администраторы нередко выступают носителями канонического и даже несколько неправдоподобного в своей категоричности рыночного сознания. Мне вспоминается интервью с одной известной в прошлом министерской радетельницей надзора и качества образования, которое бралось мной в бытность главным редактором журнала «Платное образование». На скромный вопрос об оправданности невиданного роста числа вузов при, мягко говоря, серьезном ухудшении качества образования статусная министерская дама ответствовала, глядя на меня с каким-то недобрым удивлением: «А таково сегодня требование рынка, рынок сам решает, сколько и чего нужно, сам все расставляет по местам». Именно так – рынок выступает мистической структурой, которая сама за всех думает, все за всех решает, каждому сверчку определяет его шесток и ничего не упускает из виду…

33

Деррида Ж. Университет глазами его питомцев. 2003. № 6; см. об этом также: Кьосев А. Университет между фактами и нормами. Отечественные записки. 2002. № 2.

34

Подобная установка отчетливо проглядывается в словах Владислава Суркова, который предостерегает от неофеодального застывания бюрократии, путающей должностные привилегии с технико-политическими умениями и навыками: «Всеобщая нацеленность на пожизненное присутствие на своих постах – от этого нужно избавляться. Мы видим людей, которые руководят важными территориями, сколько существует новая Россия. На мой взгляд, не должно быть никакой пожизненной власти. Нельзя быть пожизненным чемпионом мира по футболу. Не может быть Плющенко всегда чемпионом мира» [цит. по: /news/press/russianpress/12969378.html].

35

См. об этом, в частности: /stat_i/etika_i_filosofskie_sovoku-pleniya

36

Ирония и самоирония давно уже стали основными стратегиями самооправдания посредственности в культуре. Но и с социологической точки зрения ироническое остранение давно уже превратилось в атрибут самоидентификации среднего класса («Иронизирую – следовательно, существую!»). Именно поэтому ничто не может считаться более убийственным свидетельством подлинного морального выбора, нежели распространенная в среде клерков («офисного планктона») псевдоироническая вульгата: «Бабло победило зло!».

37

См. об этом замечательную статью Ж-Ф. Лиотара «Ответ на вопрос: Что такое постмодерн?» [М., 1994].

38

Интересно сравнить это с популярной концепцией абсентеизма, представленной у Ж. Рансьера [Рансьер Ж. На краю политического. 2006].

39

Хронический смыслодефицит служит безошибочным указанием на то, что Просвещение все-таки завершилось. Как известно, просветительская философия в лице И. Канта завещала нашей эпохе структурное единство познавательной способности и сознания долга. Сегодня это единство мыслится исключительно под знаком того, что ни познавательная способность, ни сознание долга не вмещают в себя более ничего, что придавало бы окончательный смысл их существованию, то есть тот смысл, который сулил бы нам какую-либо трансцендентальную перспективу. Трансцендентальность смысла меряется строго в соответствии с его капитализируемостью, капитал играет при этом роль симулякра любого наперед заданного трансцендентального объекта.

40

«Футурошок», книга О. Тоффлера, вышедшая 30 лет назад, прогнозировавшая новую болезнь, с которой столкнутся люди в результате стремительного наступления будущего, постоянного стресса и смены образа жизни.

41

Известный интеллектуал – физик Фримен Дайсон, например, говорит, что пресловутые нанотехнологии есть плод раскрутки псевдопроблемы группой высокопоставленных научных шарлатанов, выбивающих бюджеты из простаков в правительстве.

42

Дело не в субъективных особенностях и желаниях некой на данный момент исторической власти. Сама система функционирует таким образом, что каждый вновь пришедший «начальник», хочет он того или не хочет, вынужден «начинать» реформу.

43

Например, жесткие темпы коллективизации и индустриализации в СССР были изначально рискованными и двусмысленными. Победа 1945 года сделала их по видимости однозначными, без них как бы не было и победы (хотя на самом деле без победы как поставленной цели, совпавшей со сбывающимся будущим, судьбой истории, не было бы и жертв во имя нее). Но попытки отменить результаты той победы после поражения в холодной войне во времена Горбачева вернули политике 30-х годов ее неоднозначность.



Похожие документы:

  1. Литература универсального содержания

    Литература
    ... -5-9739-0170-7. Тезис об управляемости знаний снабжает экспертократию привилегированным доступом к реальности, когда любые социальные изменения воспринимаются как следствия менеджериальной революции. ... нашего времени. Как менялось отношение к телу ...

Другие похожие документы..