Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Программа'
Отправление в Вену(~130 км). По прибытию – ознакомление с городом: ратуша, Рингштрассе, Дунайский канал, парламент, опера Свободное время. Переезд на...полностью>>
'Документ'
ru Также Вы можете вместе с Анкетой прислать логотип Вашей компании....полностью>>
'Рабочая программа'
Противопожарное водоснабжение: Рабочая программа учебной дисциплины по специальности 280104.65 «Пожарная безопасность». / Под общей ред. В.С. Артамоно...полностью>>
'Документ'
Планируемое завершение строительства объекта: не позднее III квартала 2015 г.Срок передачи жилых помещений участникам долевого строительства: не поздн...полностью>>

Главная > Исследование

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

Министерство образования и науки Российской Федерации

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

«Курский государственный университет»

На правах рукописи

Маркин Василий Юрьевич

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОРГАНОВ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИСПОЛНЕНИЯ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ ПО

ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ В РСФСР

В 1918-1991 ГГ.: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

Специальность: 12.00.01 – теория и история права и государства; история учений о праве и государстве

Диссертация

на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук,

профессор Владимир Викторович Захаров

Курск 2014

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава I Становление и функционирование органов принудительного исполнения судебных решений в РСФСР в 1918-1940 гг. ….………………...…..……..17

  1. Порядок формирования и деятельность органов принудительного исполнения судебных решений в 1918-1921 гг. … …………………………………...17

  2. Учреждение и развитие системы органов принудительного исполнения судебных решений в 1922-1924 гг…. …………..……………………..………...50

  3. Реструктуризация системы органов принудительного исполнения судебных решений в 1925-1940 гг. ………………………………………………………98

Глава II Специфика организации и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений в РСФСР военного и поствоенного периодов 1941-1991 гг. ………………………………………………….. …………….…..98

1. Формирование и деятельность органов принудительного исполнения судебных решений в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. ……...98

2. Особенности развития органов принудительного исполнения судебных решений в 1946-1991 гг…………………………………………………….…..155

Заключение………………………………………………………………………..208

Список источников и литературы…….…………………………………………223

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Судебная реформа, переживающая в нашей стране очередной этап своего развития, обусловила необходимость поиска отечественной юридической наукой оптимальных моделей судоустройства и судопроизводства. Это привело к повышению интереса и детерминировало возникновение потребностей в более тщательном изучении истории суда и органически связанных с ней органов принудительного исполнения.

Процесс эволюции органов принудительного исполнения в России длился не одно столетие. На разных этапах развития государства были опробованы различные способы организации органов принудительного исполнения, их взаимодействия с судебными учреждениями, методы и принципы построения их работы. Несмотря на многообразие и богатство исторического прошлого, своей значимости принудительное исполнение не утратило и по сей день. Ведь неисполненное или исполненное ненадлежащим образом судебное решение сводит на нет весь правоприменительный процесс, подрывает эффективность и престиж судебной власти и приводит к сбоям в работе государственного механизма.

Поиск путей оптимизации исполнительного производства, продолжающийся в России с 1997 г., по-прежнему остается малорезультативным. В то же время в последние годы серьезной проблемой, привносящей в судебную систему страны дестабилизирующий ее работу элемент, стало неисполнение решений судов. По данным Федеральной службы судебных приставов в Российской Федерации в 2007 г. было исполнено 82,2%, в 2008 г. – 76%, в 2009 г. – 66,3%, в 2010 г. – 63,8%, в 2011 г. – 66,4%, в 2012 г. – 40,1%1. Фактически каждое третье дело остается неисполненным. Приведенные показатели свидетельствуют о том, что функционирующая в настоящее время система принудительного исполнения продемонстрировала свою несостоятельность, в связи с чем необходимость ее совершенствования стала одним из приоритетных направлений современной политики, что не раз подчеркивалось в ежегодных посланиях главы государства в 2010-2012 гг. 2

В этой связи расширение проблематики научных исследований по вопросам изучения исторического опыта функционирования органов принудительного исполнения судебных решений представляется особо актуальным.

Интерес к периоду 1918-1991 гг. вызван тем, что он отличается неоднозначным характером и значительным как по количеству, так и по своей масштабности массивом преобразований, произошедших во многих сферах жизни государства и общества. Не стали исключением и судебная система страны и органы принудительного исполнения, которые в данный период подверглись многочисленным изменениям. Именно в 1918-1991 гг. были опробованы и небезуспешно применены на практике различные способы и принципы организации органов принудительного исполнения, методы и основы их деятельности, варианты их взаимодействия с судебными учреждениями, что в своей совокупности позволило к середине 70-х гг. ХХ в. стабилизировать и повысить функциональность института принудительного исполнения судебных решений.

Таким образом, накопленный десятилетиями опыт может оказаться действенным инструментом для изменения сложившейся правовой действительности в сфере принудительного исполнения, поможет понять возможности Российской системы исполнительного производства, внести определенность и скорректировать направление современных реформационных процессов.

Степень научной разработанности темы исследования. Органы принудительного исполнения судебных решений РСФСР до настоящего времени не стали предметом специального комплексного научного исследования. В период с 1918-1922 гг. работ, посвященных гражданскому судопроизводству и органически связанному с ним институту принудительного исполнения, издано не было. Это объяснялось тем, что основное внимание в государстве было сосредоточено на произведенных государственных преобразованиях, гражданской войне и иностранной военной интервенции, сложной ситуации в сфере экономического развития России и иных сферах ее деятельности.

Судебная реформа 1922 г. и учреждение системы органов принудительного исполнения судебных решений актуализировали несколько направлений, связанных с изучением гражданского судопроизводства и института принудительного исполнения.

Первое направление было связано с появлением в научном пространстве 20-30 гг. ХХ в. работ Я.Н. Бермана, В.А. Краснокрутского, Л. Рындзюнского1, которые рассматривали отдельные стадии гражданского процесса. Однако, органы принудительного исполнения судебных решений лишь упоминались в них, когда речь шла о завершающих этапах процедуры рассмотрения гражданских дел.

Второе направление работ представили авторы Ф. Вольфсон, А.Р. Джуганян, Е. Домбровский, А. Ежов, А. Елохловский, П. Коновалов, К. Крамоновский,

В. Одинцов, Г.Д. Рындзюнский, Ф. Числов1. Их работы главным образом касались процессуальных особенностей исполнительного производства. Органы принудительного исполнения судебных решений рассматривались весьма поверхностно, без анализа порядка их организации и деятельности, особенностей их правового статуса. Однако, среди общего массива работ второго направления особенно хотелось бы выделить работы Г.Д. Рындзюнского и Е. Домбровского, которые представляли собой руководства по вопросам исполнительного производства. Наряду с нормативным материалом и судебной практикой они содержали в себе и первые попытки обобщения практики функционирования органов принудительного исполнения судебных решений, и типичные ошибки, встречавшиеся в ходе реализации ими своих полномочий.

Последующее развитие исследований в области принудительного исполнения было приостановлено Великой Отечественной войной. Но и в кризисную для нашего государства эпоху военного времени вышло несколько работ таких авторов, как В.П. Чапурский, В. Шаробуев, С. Бакшеев2, посвященных институту принудительного исполнения. Особого внимания заслуживает работа В.П. Чапурского, которая представляла собой систематизацию всего нормативного материала по вопросам судебного исполнения, имевшего юридическую силу по состоянию на 01.01.1944 г. В ней подробно рассматривались все стадии исполнительного производства, конкретизировались отдельные его положения, толковался смысл некоторых правовых норм, содержались примеры судебно-исполнительной практики. И все же исследование В.П. Чапурского не давало целостного представления о деятельности органов принудительного исполнения судебных решений, т.к. во многом было ориентировано именно на процессуальные аспекты принудительного исполнения. Аналогичный подход характерен и для работ В. Шаробуева и С. Бакшеева, в которых анализировалась только судебно-исполнительная практика по делам о взыскании алиментов.

В послевоенный период кардинальных изменений в подходах к изучению органов принудительного исполнения судебных решений не произошло. Однако, начиная с 50-г. ХХ в., наблюдается активизация исследований в сфере принудительного исполнения. В период 1950-1991 гг. вышло значительное количество работ, которые можно разделить на две группы: посвященные отдельным вопросам исполнительного производства, и работы, которые носили комплексный характер.

Первая группа включает авторские труды Н. Белоусова, Г. Вольфмана, Я. Гехмана, С. Ивановой, Г. Конушина, Ю. Климанова, А. Князева, А. Луговской, В. Митина, В. Худенко и др. 1. В них изучались отдельные аспекты исполнительного производства: обращение взыскания на имущество должника, реализация взысканий по отдельным категориям исполнительных производств, вопросы судебного контроля за деятельностью исполнительных органов, кадровая политика в отношении исполнительных органов и т.д. Моменты, затрагивающие порядок организации и правовой статус органов судебного исполнения, по-прежнему оставались нераскрытыми.

Вторая группа включала в себя научные работы Л. И. Газиянца, Н. А. Ноткиной, Л.И. Орловой, Б.М. Изаксона, М. Р. Левитануса, Б.А. Лисковца, Г.В. Чугунова, А.М. Ширшикова, М.Г. Авдюкова, Л.Ф. Лесницкой, Г.П. Батурова, Р.Х. Валеевой и др. 1. Главной особенностью этих трудов был их комплексный характер.

Помимо детального изучения практически всех институтов принудительного исполнения как с позиции теоретического, так и с позиции практического подходов, исследователи одновременно обратились и к организационным аспектам деятельности органов принудительного исполнения. Но они были рассмотрены лишь частично, и большая часть материала осталась вне поля научного исследования.

Обособленно по отношению ко всем работам советского периода находится диссертационное исследование Р.Х. Валеевой2, которая, изучая органы принудительного исполнения судебных решений, проследила их эволюцию и в дореволюционный, и в советский периоды. Но поскольку предмет диссертации был преимущественно ориентирован на изучение процессуальной стороны деятельности органов принудительного исполнения, организационный компонент их деятельности был освещен фрагментарно.

В настоящее время в связи с реформированием судебной системы и системы принудительного исполнения активно проводятся научные исследования, которые обусловили появление целого ряда работ в области принудительного исполнения. В частности, исследователи Р.С. Абдулин, В.М. Голубев, А.Я. Кодинцев, А. Смыкалин, А.А. Симонов1 в своих работах изучают этапы развития органов принудительного исполнения судебных решений в разные периоды развития Российского государства. Также И.Б. Морозова и А.М. Треушников проанализировали современные проблемы исполнительного производства, не утратившие своей актуальности и по сей день, с учетом исторической преемственности его правового регулирования2.

Несмотря на имеющиеся научные работы, организационно-правовые и функциональные положения, касающиеся деятельности органов принудительного исполнения судебных решений в РСФСР в 1918-1991 гг. остались вне поля зрения историко-правовой науки.

Хронологические рамки исследования включают период с 1918 г. по 1991 г., что позволяет воссоздать целостную картину организации и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в РСФСР. Начальная дата – 1918 г. – связана с созданием РСФСР, началом поиска стратегии развития государственного механизма, судебной системы и органически связанных с ними органов принудительного исполнения судебных решений. Конечная дата – 1991 г. – этап новых государственных преобразований, которые в значительной степени предопределили ход дальнейшей эволюции не только системы органов принудительного исполнения, но и всего государства в целом.

Эмпирическую базу исследования составляют источники, которые можно разделить на четыре группы: 1) нормативные акты; 2) архивные материалы; 3) материалы периодической печати; 4) комментарии законодательства.

Первую группу источников формируют нормативные правовые акты, анализ которых позволяет определить правовые основы работы органов принудительного исполнения судебных решений, порядок их формирования и рассмотреть специфику их деятельности.

Вторая группа источников представлена официальными материалами Государственного архива Курской области, Государственного архива Белгородской области и Государственного архива Воронежской области. Архивные материалы Государственного архива Курской области сконцентрированы в фондах: Р160 «Уездные и губернские Советы народных судей Курской губернии», Р451 «Губернские и уездные бюро юстиции Курской губернии», Р325 «Курский губернский исполнительный комитет», Р467 «Уездный исполнительный комитет», Р345 «Курский окружной суд», Р2644 «Уголовная городская милиция», Р166 «Курский губернский суд», Р4390 «Курский областной отдел юстиции», Р4392 «Курский областной суд», Р62 «Народные суды Курского уезда». Изученные дела содержат данные о деятельности исполнительных органов и позволяют рассмотреть особенности их организации и деятельности, проанализировать проблемные участки их работы, типизировать встречавшиеся на практике ошибки и т.д. Также в этих фондах находятся статистические сведения, отчеты и рапорты судебных исполнителей, милиции, волостных (районных) исполнительных комитетов, различного рода переписки, штатные расписания, правила внутреннего распорядка и др. Практически все архивные источники впервые вводятся в научный оборот.

Использование архивных данных Государственных архивов Белгородской (фонды: Р424 «Уполномоченный Курского губернского суда по Белгородскому уезду», Р1512 «Административный отдел исполнительного комитета Белгородского уездного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов») и Воронежской областей (Р410 «Воронежский губернский суд и уполномоченные губернского суда по уездам», Р137 «Старо-Ведугский волостной исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов», Р492 «Бюро юстиции исполнительного комитета Острогожского уездного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов», И220 «Острогожский уездный исполнительный комитет Временного правительства», Р2 «Отдел управления исполнительного комитета Землянского уездного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов», Р2943 «Управление юстиции администрации Воронежской области Министерства юстиции Российской Федерации» позволяют выстроить целостную картину о характере деятельности и способах организации органов принудительного исполнения не только на примере Курской губернии (области), но и за ее пределами.

Третья группа источников – периодическая печать, на страницах которой обсуждались главные аспекты исполнительного процесса, а также организации и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений. В изучаемый период выходило несколько периодических юридических изданий, таких как журналы: «Еженедельник Советской Юстиции», «Советская Юстиция», «Социалистическая законность» и т.д. На их страницах печатались воззрения советских юристов, правоведов, судебных и иных работников государственных органов по вопросам исполнительного производства, функционирования отдельных его институтов, рассмотрения отдельных исполнительных процедур, деятельности органов принудительного исполнения и пр.

Четвертая группа источников представлена разработками отечественных ученых в области исполнительного процесса Российского государства. В них анализируются отдельные положения законодательных актов тех лет, регламентировавших деятельность и организацию органов судебного исполнения, отдельные этапы и институты исполнительного процесса. Значительную часть в работах занимают комментарии авторов по вопросам применения отдельных правовых норм, приводятся материалы судебной практики, представлены предложения и рекомендации по устранению возникавших проблемных ситуаций, оформлены в виде приложения отдельные правовые акты и формы делопроизводства и отчетности.

Объектом исследования являются организационно-правовые отношения, возникавшие в связи с образованием, развитием и деятельностью органов принудительного исполнения судебных решений в РСФСР в 1918-1991 гг.

Предмет исследования – определение органов, реализовывавших процедуру принудительного исполнения судебных решений, исследование порядка и особенностей их формирования, деятельности и специфики их развития.

Цель диссертации состоит в раскрытии содержательной стороны и особенностей процесса становления и развития органов принудительного исполнения судебных решений в РСФСР (1918-1991 гг.) в контексте современного реформационного процесса действующей Федеральной службы судебных приставов.

Достижению поставленной цели служит решение следующих задач:

  1. изучить процесс становления, специфику организации и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений в первые годы развития РСФСР (1918-1921 гг.);

  2. исследовать процесс учреждения системы органов принудительного исполнения судебных решений, выявить ее основные элементы, порядок их формирования и деятельности (1922-1924 гг.);

  3. исследовать содержательную сторону процесса реорганизации и структурные особенности системы органов принудительного исполнения судебных решений в 1925-1940 гг.;

  4. выделить и рассмотреть организационно-функциональные особенности деятельности органов принудительного исполнения судебных решений в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.);

  5. определить особенности развития и организации органов принудительного исполнения судебных решений в 1946-1991 гг.;

  6. исследовать нормативную базу, регламентировавшую деятельность органов принудительного исполнения судебных решений в заданные хронологические рамки.

Поставленные цели и задачи исследования обусловливают структуру работы, которая состоит из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, заключения, списка источников и использованной литературы.

Методологическая основа диссертации. В ходе проведения диссертационного исследования были использованы диалектико-материалистические методы познания. В первую группу входят общенаучные методы, представленные системным и логическим подходами. Также, использование соотношения исторического и логического – позволило выявить основные тенденции и закономерности развития изучаемого объекта. Ко второй группе относятся частнонаучные методы, а именно: формально-юридический, системно-структурный, статистический, моделирования. С их помощью у автора была возможность выделить, описать и воспроизвести исследуемые явления, сопоставить их с целью выявления сходства и различия. Исследование также велось на основе принципа историзма, т.е. приведенные в работе факты и события освещались в хронологической последовательности и в соответствии с реальной исторической ситуацией.

Научная новизна диссертационной работы обусловлена тем, что в историко-правовой науке заявленная тема практически не изучалась. Настоящая диссертация является первым исследованием юридического характера, которое всецело посвящено истории становления и развития органов принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в РСФСР в 1918-1991 гг.

В работе проанализирован обширный фактический материал, позволяющий получить целостное представление об основных этапах эволюции органов принудительного исполнения судебных решений, особенностях их организации и проблемах их деятельности, закономерностях их развития, что в совокупности позволяет устранить существующие пробелы в изучении истории органов принудительного исполнения судебных решений и оказать практическое содействие в ходе современного реформационного процесса системы судоустройства и судопроизводства современного российского государства.

На защиту выносятся следующие положения, обладающие элементами научной новизны:

  1. Обосновывается отсутствие до 1922 г. в РСФСР единой системы органов

принудительного исполнения судебных решений. В период 1918-1921 гг. не существовало четко выраженной концепции организации органов принудительного исполнения судебных решений. В принудительном порядке судебные решения реализовывали лица и органы, терминологическое наименование и правовое назначение которых были различными: судебно-исполнительные комиссары, исполнители решений, судебные исполнители, исполнители судебных решений, милиция, Красная гвардия и волостные исполнительные комитеты. Основными органами принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в период 1918-1921 гг. были служащие бюро юстиции – судебные исполнители. Органы милиции и Красная гвардия, а также волостные исполнительные комитеты играли роль содействующих судебным исполнителям органов. Отсутствие стабильности в работе органов принудительного исполнения и нарушение их последовательного развития имело многофакторную основу.

2. Становление и развитие системы органов принудительного исполнения судебных решений в РСФСР проходило с помощью реализации двух направлений, и было связано с проведением судебной реформы 1922 г. Первое направление было связано с интеграцией в судебную систему судебных исполнителей, которые учреждались при народных и губернских судах и относились к числу судебных работников. Разделение судебных исполнителей на две категории было следствием учреждения новой структуры судебных учреждений, преобразование которой оказывало существенное влияние на развитие органов принудительного исполнения.

Второе направление характеризуется попыткой рационализации деятельности судебно-исполнительных органов путем внедрения в эту систему органов милиции и волостных исполнительных комитетов и наделением их функциями по принудительному исполнению. В данном периоде органы принудительного исполнения и судебные учреждения находились в тесной взаимосвязи друг с другом. В заданные хронологические рамки основным законодательным актом, регулирующим исполнительное производство, был Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1923 г. (далее – ГПК), которым была создана прочная основа для последующего законотворчества. Неэффективная работа органов принудительного исполнения была связана с различными по своей природе обстоятельствами.

3. В период 1925-1940 гг. происходит реструктуризация системы органов принудительного исполнения судебных решений, что было следствием реформирования судебной системы страны. В рассматриваемом периоде наблюдается смена основ и принципов организации органов принудительного исполнения и укрепление их правовых связей с судами. Судебные учреждения совместно с органами юстиции занимают активную позицию в разрешении проблемных аспектов организации и деятельности судебно-исполнительных органов. В данном периоде путем исключения проблемных звеньев, а именно милиции и волостных (исполнительных) комитетов из процесса судебного исполнения, система органов принудительного исполнения судебных решений приобрела законченный вид. Отличительной особенностью заданного периода исследования является законодательная активность компетентных государственных органов и появление первых комплексных правовых актов, которые подробно регламентировали порядок организации и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений.

4. В годы Великой Отечественной войны органы принудительного исполнения судебных решений продолжали осуществлять возложенные на них законом обязанности, но, исходя из крайне тяжелых условий военного времени, порядок их организации и деятельности претерпел определенные коррективы. Единственными органами принудительного исполнения судебных решений в данном периоде были судебные исполнители. В военный период были приняты нормативные акты, направленные на урегулирование исполнительных правоотношений, и изданы работы советских юристов, которые также были призваны оказать практическое содействие судебным исполнителям. Окончание Великой Отечественной войны и переход государства на этап мирного строительства вызвали необходимость реформирования судебной системы, и как следствие этого – системы органов принудительного исполнения судебных решений.

5. Заключительный этап 1946-1991 гг. развития органов принудительного исполнения судебных решений характеризуется проведением реформационных мероприятий, направленных на улучшение их деятельности. Данный этап ознаменовался успехом в работе органов принудительного исполнения, пересмотром некоторых организационных положений их деятельности, привнесением определенных новелл, которые положительным образом сказались на показателях работы судебных исполнителей, переоценкой роли принудительного исполнения для государства и общества, повышением внимания со стороны юридической прессы. Нормативное обеспечение института принудительного исполнения также демонстрировало высокий уровень своего развития.

6. Несовершенство нормативной базы, регулировавшей институт принудительного исполнения. Она не была однородной и включала законы и многочисленные подзаконные акты. Данное обстоятельство в совокупности с иными факторами оказало существенное влияние на процесс развития органов принудительного исполнения судебных решений.

Теоретическая и практическая значимость диссертации состоит в комплексном анализе органов принудительного исполнения судебных решений, которые рассматривались в неразрывной связи с общими тенденциями развития судебных учреждений и государства в целом.

Материалы диссертации могут быть использованы с целью оптимизации процедуры реформирования Федеральной службы судебных приставов, при дальнейших научных разработках, а также в процессе преподавания истории отечественного государства и права, гражданского процесса, исполнительного производства, учебных курсов по соответствующим направлениям подготовки специалистов.

Апробация результатов исследования. Результаты и положения настоящего диссертационного исследования обсуждались на заседании кафедры истории и теории государства и права Курского государственного университета.

Диссертация является логическим завершением работы автора, основные материалы которой изложены в десяти статьях, а том числе в трех статьях в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях.

Отдельные положения работы обсуждались на научно-практических конференциях («Законность и правопорядок: проблемы и исследовании» (Тула 2011), «Современные исследования социальных проблем. Сборник материалов III общероссийской научно-практической конференции» (Красноярск 2011), «Современные исследования социальных проблем. Сборник материалов IV общероссийской научно-практической конференции» (Красноярск 2011), «Правовая система России: современное состояние и актуальные проблемы: сборник трудов VI Всероссийской научно-практической конференции» (Москва 2011).

ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ОРГАНОВ

ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИСПОЛНЕНИЯ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В РСФСР В 1918-1940 ГГ.

  1. Порядок формирования и деятельность органов принудительного исполнения судебных решений в 1918-1921 гг.

10 июля 1918 г. была принята первая Конституция РСФСР, историческое значение которой состоит в учреждении и провозглашении государственного устройства, социальной и политической основ новой государственности, а также принципиально нового государственного механизма. Как справедливо отмечает отечественный исследователь О.И. Чистяков, конституция закрепила ту систему государственных органов, которая «была порождена народным творчеством и установлена революцией» 1. Пересмотру подверглась ранее действовавшая система общественных отношений, были декларированы новые принципы и социальные ценности, официально оформлены органы государственной власти и управления, подробно изложены их полномочия.

Конституция РСФСР 1918 г. не только сформировала основу для последующего законотворчества, но и создала предпосылки для начала масштабных преобразований в государстве. Подобное нашло свое отражение практически во всех сферах жизнедеятельности государства, начиная от социальных и экономических отношений и заканчивая процессами построения системы государственных органов власти и управления.

Однако, несмотря на значительные достижения в сфере конституционного строительства, в государстве все еще оставались проблемные участки деятельности, которые требовали эффективного разрешения. Речь, в частности, идет о судебной системе страны и органах принудительного исполнения, которые ко времени принятия Конституции РСФСР 1918 г. не отличались каким-либо системным и согласованным характером. Причины такого положения вещей были следующими.

Вследствие октябрьских событий 1917 г. государственный аппарат дореволюционной России был полностью упразднен. Вместе с ним ликвидации подверглись и судебная система, и органически связанный с судебной властью институт судебных приставов.

27 октября 1917 г. II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов была сформирована структура высших органов государственной власти и управления страной: Всероссийский съезд Советов, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (далее – ВЦИК) и Совет народных комиссаров (далее – СНК)1.

Изданный 28 октября 1917 г. Декрет о полноте власти Советов официально провозгласил принадлежность власти Советам, отстранение комиссаров бывшего Временного Правительства от осуществления управленческих функций и непосредственное сношение Председателей Советов с Революционным Правительством2.

Радикальные изменения в государственном аппарате естественным образом сказались и на преобразованиях в судебной системе страны. Как отмечает Л.Н. Смирнов, организация советского правосудия теснейшим образом была связана со становлением и развитием советского строя и укреплением принципа социалистической законности3.

Действительно, следует отметить, что социалистическая законность – принцип, внутренне свойственный советскому государству. Это положение неоднократно подчеркивал в своих трудах и В.И. Ленин. Сущность принципа социалистической законности была определена как «необходимость свято соблюдать все законы и предписания советской власти и неуклонно следить за их исполнением всеми»4. На основе данного принципа, как одного из элементов революционных преобразований, формировалась новая судебная власть в государстве.

Необходимость учреждения органов принудительного исполнения была органически связана не только с процессом создания судебной системы, но и диктовалась идеологией тех лет, которая не только не скрывала роль и значение государства в принудительном исполнении правовых актов, в том числе и судебных решений, но наоборот, подчеркивала, что без принуждения правовые нормы теряют свое значение1: «решения судов могут быть приведены в исполнение принудительно, если они не исполнены добровольно, специально созданным для этой цели аппаратом принуждения»2.

Первым законодательным актом, задавшим вектор движения процессу создания новой судебной системы страны и института принудительного исполнения, был Декрет о суде № 1 от 22 ноября 1917 г. (далее – Декрет № 1). Ликвидации подлежали старые судебные установления – окружные суды, судебные палаты, правительствующий сенат, военные, морские и коммерческие суды. Равным образом, ликвидировались прокуратура, адвокатура, институт судебных следователей.

Взамен них были созданы местные коллегиальные суды, которые образовывались на выборной основе и состояли из постоянного судьи и двух очередных народных заседателей. Необходимо сказать, что принцип выборности судей – один из доминирующих принципов, который был положен в основу судоустройства того времени3. Подсудность местных судов была ограничена кругом менее важных гражданских и уголовных дел. Одновременно с местными судами было провозглашено создание революционных трибуналов для борьбы против контрреволюционных сил4.

Во исполнение п. 1 Декрета № 1 ВЦИК и СНК постановили Декрет о направлении неоконченных дел упраздненных судебных установлений, в соответствии с которым все гражданские и уголовные дела направлялись в соответствующие ведомства, производство по некоторым из них прекращалось1. Государством был введен мораторий по векселям и исполнительным листам2.

Анализируя правовую ситуацию того времени, необходимо обратить внимание на то, что четко определенная концепция развития судебной системы и органов, исполняющих судебные решения, отсутствовала. Позднее заместитель народного комиссара юстиции Д.И. Курский признал, что Декрет № 1 содержал в себе идею использовать технический аппарат старых судов для создания новой системы судебных установлений, но это положение на практике реализовано не было3. Основным органом правосудия того времени стали местные народные суды, которые, как предполагали составители Декрета № 1, должны были быть приближены к народу, т.е. играть роль авторитетных посредников в спорах местного населения4. На практике народные суды стали низшими звеньями судебной системы5.

Однако принятым Декретом № 1 не были определены ни органы принудительного исполнения, ни порядок осуществления исполнительного процесса. Тем временем стало ясно, что даже по мелким гражданским спорам, отнесенным к юрисдикции народного суда, требуется принудительное исполнение. Ведь само по себе постановленное судебное решение вовсе не означало, что содержащиеся в нем предписания будут добровольно исполнены. Соответственно, возникла потребность в органах принудительного исполнения. К примеру, до революции подобными органами исполнения судебных решений в России были судебные приставы. В разные временные периоды судебные приставы принадлежали к различным ведомствам. Так, в допетровскую эпоху они были чиновниками судебного ведомства, а в процессе восстановления данного института во второй половине XVIII в. судебные приставы принадлежали к ведомству полицейскому. Однако подобная организация приставов при полиции оказалась неэффективной. В ходе подготовки судебной реформы 1864 г. было признано целесообразным возродить институт приставов при суде в качестве органа принудительного исполнения судебных решений1. После проведенной судебной реформы и в соответствии с судебными уставами судебные приставы состояли при судах и входили в их штаты. Судебная модель организации приставов была весьма эффективной и позволяла действенным образом осуществлять исполнительное производство, результативно решать организационные вопросы, которые возникали в ходе осуществления полномочий судебными приставами2. Необходимо отметить, что созданная в ходе судебной реформы 1864 г. модель организации судебных приставов являлась весьма оперативным инструментом принудительного исполнения судебных решений и продемонстрировала свою состоятельность в структуре механизма Российской Империи.

Возвращаясь к последствиям принятия Декрета № 1, отметим, что практически повсеместно на всей территории бывшей Российской Империи стали создаваться органы, отвечающие за исполнительное производство.

На практике функции по принудительному исполнению осуществляли органы, терминологическое наименование которых в разных административно-территориальных единицах было различным. Например, в Белгородском уезде Курской губернии действовал исполнитель судебных решений3, в Воронежской губернии действовал судебный исполнитель4, в Курском уезде принудительным исполнением занимался исполнитель решений5. В некоторых губерниях также действовали судебно-исполнительные комиссары1, которых некоторые исследователи, к примеру, А.В. Чекмарева ошибочно приравнивают к судебным исполнителям2. Мы не согласны с такой позиции и утверждаем, что, несмотря на терминологическую схожесть данных понятий, эти лица были разными категориями служащих. Это объясняется тем, что первые занимались принудительным исполнением решений по гражданским категориям дел, а вторые – по делам уголовным. Судебно-исполнительные комиссары состояли при губернских, городских и уездных следственных комиссиях и осуществляли функции по приведению в исполнение приговоров по уголовным делам. Так, в Воронежской губернии в 1919 г. на государственной службе состояло 14 судебно-исполнительных комиссаров3.

Относительно терминов «судебный исполнитель» и «исполнитель судебных решений» можно пояснить следующее. Анализируя документы строгой отчетности Уездного бюро юстиции Валуйского4, Белгородского5, Курского уездов6 и материалы судебной практики народного суда Белгородского уезда7 и судебных учреждений Курского уезда8, можно сделать вывод о тождественности этих двух понятий. Какие-либо различия как в организационном статусе, так и в объеме их полномочий отсутствовали9. На наш взгляд, подобные разночтения в наименовании этих органов объяснялись отсутствием какой-либо системной составляющей в их деятельности, неоднородностью судебной практики по вопросам принудительного исполнения, что не позволяло на тот момент выработать единого названия для лиц, реализующих процедуру исполнительного производства. По нашим наблюдениям термин «судебный исполнитель» укоренился в отечественном законодательстве и практике судебных учреждений во второй половине 1918 г. Это было связано с принятием в 1918 г. положения о народном суде, которое официально на общегосударственном уровне оформило орган принудительного исполнения – судебных исполнителей1. Некоторые источники содержат ссылки и на прямые указания высших органов управления судебным учреждениям относительно необходимости смены названия «судебный пристав» на «исполнителя судебных решений»2.

В некоторых правовых актах местного значения также содержались предписания о необходимости устранения из правового оборота термина «судебный пристав»3. Такие нормы, к примеру, содержались в Инструкции по организации судов Курской губернии, изданной Курским Губернским Советом народных комиссаров. Данный акт состоял из нескольких разделов, один из которых назывался «исполнители решений». Согласно этому разделу определялось правовое назначение «исполнителей решений» и порядок их организации в Курской губернии. Исполнители решений учреждались вместо ранее действовавших судебных приставов для приведения в исполнение решений окружного суда4. Действительно, вопреки нормам Декрета № 1 в некоторых местностях по-прежнему продолжали свою работу окружные суды. Это было вполне объяснимо ввиду того, что произвести полномасштабное упразднение окружных судов по всей территории страны и одновременно создать взамен них новые судебные установления было невозможно. На это требовалось не только время, но и четкое представление о характере и объемах предстоящей работы по судоустройству.

Исполнителей решений в каждой губернии было определенное количество, которое зависело от площади территории губернии и ее состава. Возьмем, к примеру, численность исполнителей решений Курской губернии, которая в 1917 г. выглядела следующим образом. В губернии действовало 15 исполнителей решений: 1 – в г. Курске, 1 – в г. Белгороде, 13 – в остальных уездах1.

Судебные исполнители состояли на службе при особых коллективных органах – Уездных бюро юстиции и входили в их личный состав2. Бюро юстиции представляли собой совещания народных судей, которые осуществляли и координировали работу всех органов юстиции на территории соответствующего уезда. На них возлагались обязанности по наблюдению за деятельностью органов юстиции в соответствующем уезде и проведению совещаний в губернском отделе юстиции. Также они осуществляли карательные меры в случае обнаружения преступных действий в уездных органах юстиции, организовывали выездные сессии народного суда и давали заключения по возникавшим юридическим вопросам3.

В последующем судебные исполнители являлись служащими Уездных бюро юстиции и одновременно входили в штаты народных судов. Например, исполнитель судебных решений по Белгородскому уезду Кугот С.Л. значился в Уездном бюро юстиции и входил в штат народного суда. Об этом свидетельствуют следующие документы. В требовательной ведомости на выдачу содержания личному составу народного суда и следственной комиссии за ноябрь 1920 г. в п. 49 был зарегистрирован Кугот С.Л. с пометкой в графе «должность» – исполнитель судебных решений4. За тот же год в требовательной ведомости на выдачу личному составу Уездного бюро юстиции содержания в п. 50 значился Кугот С.Л. с пометкой в графе «должность» – исполнитель судебных решений5. Но впоследствии подобная ситуация «двойного» учета судебных исполнителей при разных органах была устранена, и судебные исполнители учреждались исключительно при Уездных бюро юстиции6.

Судебная практика того времени показывает, что, как правило, в одном уезде на службе состоял один судебный исполнитель1. В необходимых случаях, а именно при невозможности осуществления исполнения одним судебным исполнителем количества дел по соответствующему судебно-исполнительному участку, по ходатайству Уездного бюро юстиции перед Губернским отделом юстиции могла быть учреждена вторая должность судебного исполнителя. Реализация данной меры ставилась в прямую зависимость от возможностей местного бюджета2. Довольно распространены были случаи, когда после учреждения второй должности судебного исполнителя возможность выплаты вознаграждения за его деятельность отсутствовала вследствие дефицита бюджетных средств. В этом случае Уездное бюро юстиции ходатайствовало перед Губернским отделом юстиции об открытии кредита для выплаты вознаграждения второму судебному исполнителю уезда3.

Процедура поступления на службу в качестве судебного исполнителя инициировалась лицом, изъявившим желание получить соответствующую работу. Для зачисления на должность судебного исполнителя претендент должен был подать заявление на имя комиссара юстиции конкретного уезда. Законодательно оформленных требований к должности судебного исполнителя государство не предъявляло. Однако на практике сложились свои негласные требования к кандидатуре судебного исполнителя.

Заявление состояло из двух частей. В первой части излагалось само волеизъявление лица быть зачисленным на должность судебного исполнителя. Вторая часть была представлена анкетой4. Претендент должен был ответить на ряд вопросов: имя и дата рождения, пол, семейное положение, образование, военная служба, предыдущее место работы, должность, текущее место работы, особые навыки5. Анкеты судебных исполнителей составлялись в нескольких экземплярах. В течение двух дней со дня утверждения на должность один экземпляр анкеты представлялся в соответствующие территориальное подразделение комиссариата юстиции, а второй экземпляр приобщался к личному делу1. За умышленное незаполнение анкеты или за сообщение в анкете ложных сведений виновное лицо подлежало уголовной ответственности2.

Немаловажным условием поступления на службу было отношение кандидата к власти советов и его трудовые отношения при Российской Империи. Так, Валуйским Уездным исполнительным комитетом гражданину Неженцеву А.В. было отказано в назначении на должность судебного исполнителя ввиду того, что он «при старом строе занимал должность судебного пристава и одобрительно относился к политике царской власти»3. Подобные примеры связаны с тем, что государственная власть не признавала ранее существовавшие традиции и устои Российской Империи и критически смотрела на государственно-политические и социально-экономические достижения дореволюционного периода. Отношение претендента на должность к власти советов и его прежний трудовой статус выяснялись путем проведения собеседования. Но ввиду острого дефицита квалифицированных кадров все же имели место отдельные случаи назначения судебными исполнителями лиц, работавших судебными приставами в дореволюционный период 4, т.к. они уже обладали необходимыми познаниями в сфере исполнительного производства, и государству не требовалось производить дополнительные расходы на их обучение. В дополнение к этому в силу характера своей работы они хорошо были знакомы с территорией, на которой проходили службу, и знали местное население и его особенности. Так, среди 15 судебных исполнителей Курской губернии 3 работали судебными приставами еще до революции 1917 г. в Курском окружном суде5.

В случае правильного заполнения заявления и положительных результатов собеседования комиссар Уездного бюро юстиции ставил на заявлении отметку «в зачислении на должность не возражаю». Следующим этапом было составление акта, который именовался «отношением» Уездного бюро юстиции. «Отношение» представляло собой документ, в котором излагалось содержание самого заявления. Как и на заявлении, на «отношении» комиссаром ставилась отметка «в зачислении на должность не возражаю». Если комиссар возражал в зачислении претендента на должность по каким-либо мотивам, то дальнейшее движение дела было невозможным. Возможности обжалования решения комиссара у противной стороны не было.

Для последующего утверждения «отношение» направлялось в Уездный исполнительный комитет1. Именно органам исполнительной власти принадлежало решающее слово в вопросе одобрения кандидатуры потенциального претендента на должность судебного исполнителя. Уездный исполнительный комитет после поступления «отношения» назначал дату и время заседания для рассмотрения вопроса об утверждении кандидатуры испытуемого на соответствующую должность. В заседании принимали участие секретарь, председатель Уездного исполнительного комитета и иные лица. Под иными лицами в конкретном случае следует понимать компетентных лиц, специально привлекавшихся с целью оценки правовых навыков кандидата. При возникновении спорных вопросов в некоторых случаях допускалось присутствие комиссара Уездного бюро юстиции. Весь процесс фиксировался в протоколе заседания уездного исполнительного комитета. При любом исходе дела выписку с мотивировочной и результативными частями направляли обратно в Уездное бюро юстиции. Возможности обжалования решения исполнительного комитета у заинтересованной стороны не было.

Непосредственно определение на службу судебного исполнителя или увольнение с таковой входило в исключительную компетенцию Губернского Совета народных судей, который в случае принятия решения о назначении издавал соответствующее распоряжение и приказ1. Данные акты или их копии направлялись в Уездное бюро юстиции и в Уездный исполнительный комитет.

Процесс поступления на должность судебного исполнителя носил многосоставной характер. Сложность и продолжительность инстанционного порядка рассмотрения и утверждения кандидатур на должности судебных исполнителей вполне отражали всю специфику внутриполитических отношений в государстве советов. С одной стороны, это – ярко выраженный, доминирующий характер участия исполнительных органов власти практически во всех сферах жизнедеятельности общества и государства, с другой – системная несогласованность судебных учреждений и органов юстиции, что порождало подобного рода «удлиненные и затянутые» процедуры.

Как показывает комплексный анализ дел за 1918-1919 гг., возрастной ценз для судебных исполнителей составлял не менее 35 лет2. Данное обстоятельство неразрывно было связано с цензом образовательным. При зачислении на должность предпочтения отдавались лицам, получившим высшее образование и имевшим стаж работы в органах юстиции. Например, в анкете судебного исполнителя народного суда Валуйского уезда Рябинина П.А. содержатся данные о том, что он закончил высшее учебное заведение и в течение одного года служил помощником народного нотариуса3. В заявлении Петрова В.А. указывается о наличии высшего образования и стажа работы в Петроградском народном суде в течение восьми месяцев4. В составленных в ходе поступления на должность «отношениях» на указанных лиц за подписью комиссара юстиции Валуйского уезда говорилось следующее «оценивая знания и навыки гражданина Рябинина П.А. … по указанным мотивам, на мой взгляд, он имеет значительное превосходство перед другими кандидатами и в полной мере способен работать судебным исполнителем…»5. Аналогичный вывод содержался и во втором «отношении»1. Как видим, юридический стаж и наличие образования в совокупности представляли собой весомое преимущество, которое положительным образом сказывалось на отношении должностных лиц к соответствующим кандидатам.

Важной особенностью судоустройства РСФСР того времени являлось то, что этот процесс не был узконаправленным. Он не замыкался на создании какой – либо одной сферы правоотношений, а скорее наоборот, был разносторонним, т.е. старался охватить максимальное количество институтов судебной власти и учесть все нюансы функционирования судебных учреждений. К примеру, по аналогии с институтом судебных приставов дореволюционного периода, для поддержания порядка в судах была предусмотрена возможность привлечения лиц, обеспечивающих такой порядок. Этими лицами были распорядители. Распорядитель – это лицо по вольному найму. Им мог быть гражданин, достигшей совершеннолетнего возраста, не имевшей судимости и не привлекавшийся к уголовной ответственности. Для этого необходимо было подать в письменном виде заявление на имя председателя окружного суда. После рассмотрения заявления и одобрения кандидатуры распорядителя издавался приказ об утверждении конкретного лица на эту должность. Как правило, должность распорядителей носила временный характер и учреждалась только в необходимых случаях, когда из материалов дела судом усматривалась возможность ненадлежащего поведения кого-либо из сторон процесса. Вероятно, подобное обстоятельство связано с экономической стороной деятельности судебных органов. Иными словами, данная мера применялась в целях сокращения расходов на содержание судов. Обычно предусматривалось две категории распорядителей – одна по гражданскому отделению и одна – для отделения уголовного. Распорядителям выплачивалось вознаграждение из средств местного бюджета2.

После массового учреждения органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей на практике возник закономерный вопрос о необходимости правовой регламентации их деятельности1. Ведь каких-либо общегосударственных актов, закрепляющих порядок организации и правила принудительного исполнения, на тот момент принято не было.

Важным представляется обстоятельство, согласно которому процедура исполнительного производства вплоть до 1920 г. осуществлялась по правилам Устава гражданского судопроизводства 1864 г. (далее – УГС 1864 г.)2.

В связи с этим для адаптации исполнительного производства к новому порядку организации и деятельности судебных учреждений некоторые Губернские Советы народных судей3 вырабатывали особые распоряжения и наказы, которые служили в качестве временных инструкций для судебных исполнителей. К примеру, как неоднократно отмечалось в докладах судебных исполнителей, в частности, судебного исполнителя Курской губернии Ефремова О.П., «старая система судебных приставов изжила себя и неприменима в теперешних условиях. Отношения, которые были прежде, сильно изменились. Необходимо на новых началах решить вопросы исполнения решений и приговоров судов и дать нам возможность хорошо исполнять нашу работу» 4.

Одной из первых, разработанных для судебных исполнителей инструкций, была инструкция Петроградского судебного округа. Инструкцией утверждался специальный орган — Коллегия судебных исполнителей — для исполнения решений народных судов по гражданским и охранительным делам, а также для других исполнительных действий. Коллегия, возглавляемая заведующим, состояла из судебных исполнителей, каждый из которых имел свой территориальный участок, а также делопроизводителей и рассыльных. Количество судебных исполнителей устанавливалось районными советами и исполкомами рабочих и солдатских депутатов. Была определена и компетенция судебных исполнителей. Судебные исполнители действовали от имени и в интересах государства, их действия охранялись государственной властью и, как следствие, были подкреплены мерами государственного принуждения. При противодействии или оказании сопротивления судебному исполнителю он мог пригласить вооруженную силу. Финансирование их деятельности, в том числе и выплата заработной платы, осуществлялось за счет государства из средств местных бюджетов. Таким образом, судебные исполнители приобрели статус государственных служащих, находящихся на государственном финансировании и пользовавшихся в случае необходимости мерами государственного принуждения. Несмотря на небольшой объем и недостаточную регламентацию отдельных вопросов исполнения судебных решений, в отсутствие иной правовой регламентации деятельности судебных исполнителей, принятая инструкция была достаточной эффективной. Анализируя положения инструкции, например ст. 15, можно сделать вывод о том, что процессуальная самостоятельность у судебных исполнителей как таковая отсутствовала. Ведущую роль в процедуре исполнения занимал суд, который осуществлял контрольно-надзорные функции и общее руководство деятельностью судебных исполнителей1.

Включение в данную инструкцию норм, посвященных возможности создания коллегии судебных исполнителей, явно свидетельствовало о желании создать корпоративную организацию судебных исполнителей. Следствием корпоративности, вероятно, должно было стать укрепление самостоятельности судебных исполнителей, повышение эффективности их деятельности путем обмена опытом и усиление контроля за их деятельностью. Подобный способ организации судебных исполнителей, по нашему мнению, положительно сказался бы на времени исполнения актов суда, т.к. исполнители могли бы сами оперативно разрешать возникавшие на практике проблемные вопросы, связанные с исполнительным производством.

Однако корпоративная организация судебных исполнителей в России не получила развития. За весь рассматриваемый период была создана только одна коллегия судебных исполнителей Петроградского судебного округа. Несомненно, свою роль здесь сыграли объективные факторы. Разбросанность судебно-исполнительных участков и их территориальная удаленность друг от друга не позволяли судебным исполнителям собираться на общие собрания и съезды. Кроме того, наличие у судебных исполнителей собственного аппарата исполнения значительно увеличило бы расходы на их содержание, что в сложившихся в то время условиях было недопустимо.

Применение данной инструкции носило территориальный характер и в полной мере – послужить примером организации деятельности судебных исполнителей для большей части судебных учреждений страны ей удалось лишь частично.

Впоследствии при составлении подобных инструкций некоторые Губернские Советы народных судей отказались от попыток корпоративного устройства судебных исполнителей, как это было сделано, например, в инструкции 1921 г. для судебных исполнителей Курской губернии1.

Продолжавшаяся в то время политическая борьба между большевиками и левыми эсерами оказывала существенное влияние на формирование и функционирование всех сфер жизнедеятельности общества и государства. С одной стороны, она способствовала выявлению личностей, которые способны стать во главе органов власти и управления, с другой стороны, формировала идеологию, а вместе с ней и принципы управления государственными структурами.

Это нашло свое отражение в разработанном под руководством народного комиссара юстиции РСФСР, левого эсера и видного государственного деятеля И.З. Штейнберга, законопроекта, именуемого Декретом о суде № 2 (далее – Декрет № 2). Принятый Декрет № 2 не отличался столь радикальным характером, как его предшественник, Декрет № 1.

Декретом № 2 устанавливалось, что для рассмотрения дел, превышающих подсудность местных судов, в уездах и городах были учреждены окружные суды, состоявшие из трех постоянных членов и четырех народных заседателей. Округ такого суда охватывал несколько уездов. Структура окружного суда была двухсоставной. В окружном суде было предусмотрено наличие двух отделений: гражданского и уголовного.

Данный вид судебных учреждений наделялся полномочиями по рассмотрению кассационных жалоб на решения и приговоры местных судов1. Декретом № 2 также предусматривалось создание областных судов и Верховного судебного контроля, однако на практике эти положения так и не были реализованы.

Вместе с положениями о судоустройстве данным актом были закреплены органы принудительного исполнения в лице милиции и Красной гвардии. Они действовали параллельно с судебными исполнителями, но их функции все же отличались.

Милиция и Красная гвардия – государственные образования, которые по своей правовой природе и назначению являлись правоохранительными и военными структурами и в основном занимались приведением в исполнение приговоров по уголовным делам2, а также противодействием преступным элементам3. Милиция и Красная гвардия могли участвовать в процедуре принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам лишь в части выполнения отдельных поручений народного судьи, к примеру, когда требовался розыск должника или его привод в зал судебного заседания4. В случае неисполнения милицией или Красной гвардией судебных поручений суд мог привлечь виновных лиц к ответственности за неисполнение распоряжений «центра»5. Примечательно, что в некоторых случаях принудительным исполнением по отдельным категориям дел, например, по искам лесничества, занималась волостная милиция. Это были дела, по которым взыскание носило бесспорный характер. Истец предъявлял исполнительный лист начальнику волостной милиции. Непосредственно исполнением занималось ответственное лицо, которое назначалось начальником волостной милиции из числа штатных сотрудников1.

Судебный исполнитель не имел силовых средств и методов для разрешения в процессе своей деятельности конфликтных ситуаций и ввиду этого мог прибегнуть к помощи милиции. Гарантией оказания содействия судебному исполнителю со стороны иных органов государственной власти было и само удостоверение судебного исполнителя, в котором содержалось предписание о том, что все государственные органы и учреждения по первому требованию судебного исполнителя должны оказывать ему любую необходимую помощь. К примеру, удостоверение судебного исполнителя Курского уезда Ефремова О.П. содержало следующее предписание: «Ефремов О.П. действительно является судебным исполнителем и приводит в исполнение решения Курского окружного народного суда. Ему должно оказываться любое содействие государственными органами и иными учреждениями и лицами. В случае неповиновения виновные будут отвечать по всей строгости закона перед Курским Губернским революционным трибуналом»2.

С целью удешевления исполнительного производства и оказания помощи судебным исполнителям некоторым волостным исполнительным комитетам поручалось взыскание листовых сборов3. Такая мера была вызвана тем, что в случае проживания должника в удаленной от места нахождения судебного исполнителя местности последнему не приходилось нести дополнительных транспортных расходов. Таким образом, затраты на исполнительное производство сокращались, что в условиях продолжавшейся гражданской войны и дефицита экономических ресурсов было весьма своевременной мерой. Других категорий взысканий, как показывает протоколов пленарных заседаний волостных исполнительных комитетов, они не осуществляли4.

Несмотря на тяжелые экономические условия, которые поставила перед государством и обществом гражданская война и иностранная военная интервенция, совершенствование судебной системы остановлено не было. Оно продолжалось по пути укрепления ранее достигнутых результатов в сфере построения судебной системы и укрепления авторитета судебной власти в обществе. Судебная власть была мощнейшим инструментом того времени, выполнявшим несколько функций сразу, – карательную и защиты государственных интересов, которые реализовывались самыми массовыми и действенными судебными единицами – народными судами. Исходя из этого, на практике возникла объективная необходимость в усилении их роли и значения в обществе, что и было сделано посредством принятия

20 июля 1918 г. СНК РСФСР Декрета о суде № 3 (далее – Декрет № 3). В его основе, помимо идеологических и политических воззрений большевиков на правовое назначение суда, содержалась и практическая составляющая. Так, в его основу были положены решения II Всероссийского съезда губернских и областных комиссаров юстиции, которые опирались на результаты обобщения уже наработанной практики народных судов1.

Последствия принятия настоящего акта для судебной системы заключались в следующем. Декрет № 3 строго разграничил подведомственность дел между местными народными судами, окружными судами и революционными трибуналами. Подобным способом была укреплена тройственная структура судебных учреждений страны. Вместе с этим, Декрет №3изначительно расширил подсудность местных судов. По гражданской категории местные суды получили право рассматривать дела с ценой иска до 10 тыс. рублей. Круг рассматриваемых народными судами уголовных дел был также пересмотрен. Теперь к подсудности местных народных судов относились все уголовные дела, за исключением дел о посягательствах на человеческую жизнь, изнасиловании, разбое, бандитизме, подделке денежных знаков, взяточничестве и спекуляции. Наряду с этим, местные суды могли налагать наказание в виде лишения свободы сроком до 5 лет1.

Также окружные суды лишались полномочий в сфере рассмотрения жалоб на решения и приговоры местных народных судов. Теперь аналогичные процессуальные действия осуществляли Советы местных народных судей, которые подлежали восстановлению в соответствии с Декретом № 32.

В последующем усложнение сферы частно-правовых отношений детерминировало необходимость улучшения юридических механизмов защиты прав и интересов различных категорий участников правоотношений, а также обусловило продолжение поиска путей и способов организации эффективного правосудия. В общей сложности это привело к серьезным преобразованиям в организационно-функциональной сфере судебной системы РСФСР путем принятия 30 ноября 1918 г. Положения «О народном суде» (далее – Положение 1918 г.).

Настоящим актом существенно расширялась подсудность народных судов. Наиболее простые гражданские дела рассматривались народными судьями единолично. Те же дела, которые были сопряжены с совершением наиболее тяжких и опасных преступлений (изнасилование, разбой, спекуляция, тяжкие телесные повреждения и т.д.), подлежали рассмотрению народным судьей и шестью народными заседателями. Все остальные дела рассматривались судом в составе народного судьи и двух заседателей. Для рассмотрения кассационных жалоб на решения и приговоры народных судов в губерниях создавался Совет народных судей.

Положение 1918 г. ввело запрет на применение законов прежних правительств. При отсутствии требуемых норм, установленных правовыми актами советского правительства, допускалось применение принципа «революционного правосознания».

Интересным представляется тот факт, что в судебные органы для приведения в исполнение продолжали поступать решения, постановленные дореволюционными судами1. Возникал закономерный вопрос о необходимости их исполнения. Так, в 1918 г. исполнителю решений Курской губернии поступил для исполнения лист № 4819, выданный Харьковской судебной палатой по гражданскому отделению, датированный 1916 г. Исполнителем решений такой документ был принят к производству и приведен в исполнение на основании норм Устава гражданского судопроизводства 1864 г.2.

Вопрос об исполнении судебных решений, принятых до Октябрьской революции, в юридической литературе рассматривался неоднозначно. Например, процессуалист Г.Д. Рындзюнский выступал за отказ от исполнения судебных решений, принятых до Октябрьской революции, мотивируя свою позицию тем, что «судебные решения утратили свою юридическую силу и в связи с этим, безусловно, не подлежали исполнению после 1917 г.»3. Подобная позиция представляется нам не весьма убедительной. По нашему мнению, реализация прав граждан и охрана их интересов не должны ставиться в зависимость от государственно-политических потрясений, а наоборот, даже на таких переломных моментах в развитии государства должны быть надежно защищены и безусловно гарантированы. Поэтому с представленным мнением Г.Д. Рындзюнского мы согласиться не можем.

Судебная практика того времени выработала аналогичный подход к решению данного вопроса, согласно которому все решения и приговоры, состоявшиеся при монархическом и временном правительствах и вступившие в законную силу, подлежали безусловному приведению в исполнение, за исключением амнистированных4.

Принципиальное новшество данного акта по сравнению с ранее принятыми актами в области судоустройства заключается в том, что впервые после 1917 г. на общегосударственном уровне в ст. 80 были закреплены специализированные органы исполнения – судебные исполнители. Ст. 80 устанавливалось, что приговоры, «присуждающие» к принудительным работам или другому виду лишения свободы, приводятся в исполнение органами милиции, а решения по гражданским делам и всякие денежные взыскания – судебными исполнителями1. При помощи введения в текст документа данной нормы законодателям удалось одномоментно разрешить сразу несколько задач: официально закрепить статус и приоритет судебных исполнителей в делах принудительного исполнения, четко разграничить предметы ведения между милицией и судебными исполнителями, устранить из исполнительного процесса лишний элемент – Красную гвардию.

Причина принятия законодателем решения о первенстве судебных исполнителей в вопросах принудительного исполнения судебных решений заключается в то, что эта функция была не свойственна ни для милиции, ни для Красной гвардии и, несомненно, требовала наличия специальных правовых знаний и навыков. Кроме того, численность исполнительных производств по гражданским делам была весьма высока2 и в случае приведения в исполнение судебных решений милицией и Красной гвардией не позволила бы им в полной мере реализовывать свои основные функции.

В целях укрепления системы органов юстиции и точного определения их компетенции и порядка взаимодействия в августе 1920 г. было принято «Положение о местных органах юстиции» (далее – Положение об органах юстиции). Фактически данным актом был подтвержден правовой статус судебных исполнителей в качестве органов юстиции, хотя определение их правового статуса представляется нам весьма пространным. В соответствии с разделом «Е» судебные исполнители определялись как исполнительные органы по исполнению решений и приговоров народных судов в части имущественных взысканий, а также по принятию мер обеспечения исков, охраны и распоряжения спорным имуществом1. Вместе с тем, конкретный порядок их подчиненности, как одно из важнейших условий построения системы принудительного исполнения указан, не был. В примечание к разделу «Е» была сделана ссылка на то, что порядок организации, деятельности и компетенции судебных исполнителей подробно регламентировались специальной инструкцией НКЮ РСФСР2. Но, вопреки данному факту, такая инструкция до 1923 г. принята не была3.

Как видим, с принятием Положения об органах юстиции круг юрисдикционных актов, по которым требовалось принудительное исполнение, был расширен. Однако, еще раз повторимся, что, несмотря на данное обстоятельство, основной задачей судебных исполнителей в то время все-таки оставалась реализация исполнительного производства именно в отношении судебных решений.

Принятые акты, а именно Положение 1918 г. и Положение об органах юстиции, несомненно, сыграли положительную роль как для судебной системы, так и для органов принудительного исполнения. Разработанные на основе обобщения нормативного материала и принявшие во внимание результаты судебной и судебно-исполнительной практики, они смогли на некоторое время эффективно разрешить вопросы законодательной регламентации соответствующих институтов. Но все же их структура по-прежнему оставалась несовершенной. Право местных Советов избирать и отзывать народных судей служило надежным средством воздействия Советов на судейский корпус и выносимые ими решения. А в отношении органов принудительного исполнения в этих актах не были сформулированы даже базовые нормы и правила исполнения: виды исполнительных действий, порядок обжалования действий судебных исполнителей и правила ведения их отчетности, и т.п.

Для судебной системы решение вопроса было найдено и оформлено в виде

Положения «О народном суде РСФСР» от 21 октября 1920 г. (далее – Положение 1920 г.). Оно ввело в действие нормы, в соответствии с которыми судьи избирались местными Советами, но подлежали утверждению губернскими исполнительными комитетами Советов. Это было сделано для минимизации случаев судебных нарушений и произвола, когда местные Советы утверждали «своих судей», которые беспрекословно подчинялись их директивным указаниям.

Что касается порядка организации принудительного исполнения, то Положение 1920 г. не внесло принципиально новых изменений. В ст. 82 Положения 1920 г., в отличие от ст. 80 Положения 1918 г., предусматривалось, что исполнение судебных решений, наряду с судебными исполнителями, производилось также и органами милиции1. Поясним, что специальное исследование данного вопроса показало, что милиция занималась исполнением по ограниченному кругу дел, например, по искам лесничества, и по делам, по которым взыскание носило бесспорный характер. Еще одним условием, при котором исполнение судебного решения могло передаваться милиции, было отсутствие в той или иной сельской местности судебного исполнителя. В таком случае истец предъявлял исполнительный лист начальнику волостной милиции, который назначал ответственное за исполнение лицо из числа штатных сотрудников2.

Рассматривая эволюцию института судебных исполнителей советского периода, отечественный исследователь В.М. Голубев приходит к выводу о вторичности судебных исполнителей по отношению к органам милиции в процессе принудительного исполнения и делает вывод о том, что установленная Положением 1920 г. альтернативность исполнения детерминировала недостаточное правовое развитие института принудительного исполнения3. Подобные утверждения представляются нам весьма сомнительными по следующим основаниям.

Во-первых, перечень условий, при которых органы милиции приступали к принудительному исполнению, ограничивался приговорами по уголовным делам1 и некоторыми другими категориями дел2. Экономическая отсталость некоторых территорий повлекла за собой еще одно основание для исполнения милицией судебных решений. Этим основанием было отсутствие в сельской местности судебного исполнителя. Дополним, что к тому же круг дел судебных исполнителей был существенно шире. Они приводили в исполнение решения судов по разнообразным категориям споров3. Исходя из этого, уместно говорить скорее о содействии органов милиции судебным исполнителям. Во-вторых, само по себе предписание ст. 80 не дает оснований говорить о вторичности судебных исполнителей в отношении милиции и, как следствие этого, о низком уровне развития института принудительного исполнения в целом. Норма ст. 80 является классическим примером сложной гипотезы и включает в себя лишь указание именно на возможную, а не обязательную альтернативность осуществления принудительного исполнения. Таким образом, теоретические воззрения Голубева В.М. относительно данной темы искажают реально существовавшую в то время ситуацию и не дают возможность выстроить достоверную историко-правовую картину. Никаких предпосылок для рассмотрения органов милиции в качестве первичных органов принудительного исполнения по отношению к судебным исполнителям нет.

Тем временем, вопрос о законодательной регламентации процедуры исполнительного производства так и не был разрешен. Некоторые судебные исполнители в ходе своей работы по-прежнему опирались на процессуальные нормы дореволюционного законодательства и в то же время, руководствовались действующим в то время законодательством РСФСР4.

Понимания всю сложность и противоречивость сложившейся ситуации, руководство судов и местных органов юстиции стало разрабатывать и принимать инструкции для судебных исполнителей. Возьмем за основу инструкцию судебным исполнителям Курской губернии, разработанную в 1921 г. Губернским Советом народных судей1. На основании этой инструкции исполнение судебных решений реализовывалось посредством следующих исполнительных действий: изъятие присужденного имущества и передача его во владение законному лицу; изъятие конфискованного имущества и передача в соответствующие государственные органы; обращение денежного взыскания на движимое имущество, строения, денежные суммы, выдачи и платежи. Также в документе подробно определялся перечень имущества, не подлежащего описи и аресту, и порядок оценки и последующей реализации имущества на торгах. Отчетность о движении исполнительных производств и о своей деятельности судебным исполнителям надлежало представлять в Губернские Советы народных судей и Губернские отделы юстиции с периодичностью один раз в календарный квартал. Указанные органы в необходимых случаях могли затребовать отчетность судебного исполнителя за любой месяц или дать распоряжение о предоставлении отчетности, например, ежемесячно2. Это делалось для более полного контроля за деятельностью судебных исполнителей на тех участках, где объем исполнительных производств был весьма велик. Инструкцией был закреплен порядок увольнения с должности судебных исполнителей. Подобную процедуру реализовывал исключительно Губернский Совет народных судей, президиум которого выступал в качестве надзорной инстанции и также рассматривал жалобы на действия судебных исполнителей. Как показывает практика, жалобы на действия судебных исполнителей поступали довольно редко3. Если все - таки имели место отдельные случаи принесения жалоб, то взыскания по ним для судебных исполнителей представляли собой выговоры с занесением в личное дело4. Увольнение производилось крайне редко. Полагаем, что увольнение как метод борьбы с недобросовестными сотрудниками, применялось лишь в крайних случаях ввиду того, что на место уволенного судебного исполнителя требовалась квалифицированная замена, а в условиях правовой неграмотности большей части населения и низкой заработной платы судебных исполнителей при весьма большом объеме исполняемой работы делали такой процесс весьма проблематичным.

Нельзя не сказать и о том, что работа судебных исполнителей на протяжении всего рассматриваемого периода характеризовалась рядом трудностей.

Во-первых, значительная нагрузка и недостаточная регламентация института исполнительного производства не позволяли надлежащим образом осуществлять судебным исполнителям их функции. Так, за 1921 г. судебному исполнителю Белгородского уезда Куготу С.Л. поступило для исполнения 108 дел, из них фактически окончено исполнением – 87 дел, окончено по иным основаниям – 4 дела, всего окончено – 91 дело, остаток на 01.01.1922 г. – 17 дел1. Отсутствие единых правил исполнения и низкий уровень развития законодательства об исполнительном производстве отрицательно сказывались на результативности работы судебного исполнителя. Важное значение в вопросе оказания правовой помощи судебным исполнителям принадлежало председателю Уездного бюро юстиции, т.к. в случае возникновения проблемных вопросов судебный исполнитель обращался за содействием именно к нему. Такое обращение не оформлялось документально, а носило устный характер. Содержание просьбы судебного исполнителя позднее находило отражение в отчетах председателя Уездного бюро юстиции, которые в обязательном порядке направлялись в Губернские бюро юстиции. В типовых отчетах председателя бюро юстиции, к примеру, Белгородского уезда за 1920 г., содержался раздел, касающийся деятельности камеры судебного исполнителя. В случае необходимости, после статистических сведений или в примечании к этому разделу, председателем письменно высказывалась просьба о разъяснении отдельных организационных или процессуальных вопросов, например, связанных с порядком производства описи или реализации арестованного имущества1.

Во-вторых, серьезным препятствием был фактор «территориальности». Судебным исполнителям в ходе исполнительного производства практически ежедневно приходилось преодолевать значительные расстояния. Приведем следующие данные. За годичный период работы судебным исполнителем Куготом С.Л. было сделано поездок свыше 3х верст – 51, всего сделано верст – 15312. Если принять во внимание то, что площадь Белгородского уезда составляла 2625,5 верст3, то за год службы судебный исполнитель преодолевал территорию более чем в половину территории уезда. В условиях неразвитой инфраструктуры и транспортных путей сообщения подобная нагрузка была весьма высока. Кроме того, даже если судебный исполнитель пользовался услугами частных извозчиков, то ему не предоставлялось никаких транспортных льгот, и плата за проезд, к примеру, в соседнюю волость была равна 1/3 его месячной заработной платы4.

В-третьих, низкий уровень оплаты труда судебных исполнителей по сравнению с объемом и характером выполняемой ими работы также не способствовал повышению уровня и качества исполнения судебных решений. Исследуя финансовые документы Белгородского Уездного бюро юстиции, можно отметить следующую градацию заработной платы личного состава. Из девяти должностей Уездного бюро юстиции судебный исполнитель занимал третье место по размеру среднего месячного вознаграждения. Так, курьер Уездного бюро юстиции получал – 122 руб., корреспондент – 162 руб., исполнитель судебных решений – 223 руб., помощник секретаря – 223 руб., секретарь – 243 руб., консультант – 610 руб., нотариус – 622 руб., народный судья – 622 руб., председатель уездного бюро юстиции – 776 руб.5. Таким образом, судебные исполнители не относились к числу работников с высоким уровнем материального достатка.

В-четвертых, отсутствие единых, законодательно оформленных правил организации и деятельности судебных исполнителей, не являлось условиями для успешной реализации судебных актов. Во многом судебные исполнители руководствовались локальными нормативными актами, которые вырабатывались Советами народных судей1. Но такие акты не отличались содержательностью с точки зрения регламентации деятельности судебных исполнителей2.

Пятое обстоятельство заключалось в том, что судебные исполнители практически не пользовались отпуском. Несмотря на то, что законодательно такая возможность им предоставлялась, фактическая реализация указанного права была весьма затруднительна по следующим основаниям. Во-первых, на место судебного исполнителя, который собирался воспользоваться отпуском, необходимо было найти замену из числа компетентных служащих. По причине того, что создание резерва судебных исполнителей при Уездных бюро юстиции предусмотрено не было и запасные должности (как это было сделано относительно народных судей), отсутствовали, найти замену представлялось крайне сложно. Если замену на должность все-таки удавалось найти, то замещение осуществлялось на основании распоряжения Губернского отдела юстиции. Второе основание – судебный исполнитель не должен был быть «опорочен по суду», т.е. не привлекаться к юридической ответственности3. Третьим основанием была необходимость окончания всех имеющихся в производстве дел4. На наш взгляд, такая сложная совокупность оснований явно не позволяла судебному исполнителю реализовать свое право на использование отпуска.

Шестой фактор был представлен чрезмерным количеством дел, по которым требовалось возбуждение исполнительного производства, а также отсутствием условий для расширения штатов судебных исполнителей. На разных судебно-следственных участках численность исполнительных производств варьировалась от 70 до 300 дел в месяц. Обратимся к частным примерам. Статистика движения дел судебного исполнителя Дмитриевского уезда Курского губернии выглядела следующим образом. Остаток неисполненных дел на 01 января 1919 г. составлял 291 дело. За полгода судебным исполнителем было приведено в исполнение всего 27 дел, и еще 9 дел были возвращены в суд1.

Седьмое обстоятельство было связано с низкой численностью судебных исполнителей. Например, в Курской губернии количество судебных исполнителей за 5 лет возросло всего на 2 ед., с 15 ед. (1917 г.)2 до 17 ед. (1921 г.)3, при количестве судебных участков народных судов губернии более 50 ед. (1921 г.).

Недостатки, свойственные как для работы судебных учреждений, так и для органов принудительного исполнения, не только замедляли ход нормального развития соответствующих институтов, но и указывали на необходимость скорейшего проведения судебной реформы. Накопленный нормативный материал и опыт практической судебной и судебно-исполнительной деятельности требовали их скорейшей кодификации и подтверждали потребность в реорганизации судебных учреждений.

Резюмируя изложенное, сформулируем основные положения, отражающие особенности формирования и деятельности органов принудительного исполнения судебных решений в заданный период.

Становление и функционирование двух органически взаимосвязанных институтов власти в первые годы упрочения Российского государства отличались сложным и неоднородным характером. Вплоть до 1922 г. в государстве не существовало законодательных актов, которые регламентировали бы деятельность исполнительных органов. Принудительное исполнение основывалось на нормативной базе, которая была выработана еще в дореволюционный период, и, вопреки негативному отношению власти советов к Российской Империи, она долгое время являлась практически единственным источником, который наиболее подробно регулировал исполнительное производство. Нельзя не отметить тот факт, что, хотя органами юстиции и были предприняты попытки урегулирования деятельности органов принудительного исполнения, все они носили поверхностный характер. Кроме того, большинство нормативных актов тех лет, изданных по вопросам судоустройства, не отличались детальностью и полнотой регламентации деятельности органов исполнения.

Основное внимание в государстве сосредотачивалось вокруг политической борьбы, построения системы государственных органов, гражданской войны и иностранной интервенции, необходимости преодоления экономических и культурологических барьеров отсталости отдельных районов страны, судоустройства. Институт принудительного исполнения как один из важнейших инструментов поддержания эффективности и авторитета судебной власти надлежащим образом урегулирован не был. Ситуация с органами принудительного исполнения усугублялась еще и тем, что фактически четкая концепция развития государства в первые годы его становления и развития, отсутствовала. Во многом учреждение и деятельность отечественной системы судебных органов, а вместе с ней и органов принудительного исполнения судебных решений, основывались на методе проб и ошибок. Принудительным исполнением на разных временных отрезках заданного периода занимались должностные лица и органы государственной власти, такие как: милиция, Красная гвардия, судебные исполнители, волостные исполнительные комитеты. Подобная ситуация негативным образом сказывалась на всех участниках процесса принудительного исполнения, дестабилизировала работу самих исполнительных органов и вносила определенные неясности в порядок осуществления ими своих полномочий и разделения подведомственности. В дополнение к изложенному отметим, что судопроизводство и исполнительное производство строилось, прежде всего, на господствующем в то время революционном правосознании и принципе социалистической законности. Как отмечает Р.С. Абдулин, при избрании и назначении судей вопросы идеологии, преданности политической линии ставились в то время на первое место, а вопросы образования и профессиональной подготовки играли второстепенное значение1.

Некоторые авторы, к примеру, Воронов Е.Н. и Филлипов Н.И., полагают, что унифицировать систему органов принудительного исполнения удалось лишь после проведения реформы 1922 г. и производства последующей кодификационной работы, что, на наш взгляд, не вполне верно2. Употребление в данном контексте термина «система» предполагает существование до 1922 г. четко выстроенной и внутрисогласованной структуры органов, занимающихся принудительным исполнением судебных решений. Подобное утверждение представляется весьма спорным. Этимологическое значение термина «система» в толковом словаре В.И. Даля трактуется как «порядок расположенья частей целого, предначертанное устройство, ход чего-либо в последовательном, связном порядке»3. Словарь С.И. Ожегова приводит следующее определение: «нечто целое, представляющее собой единство закономерно расположенных и находящихся во взаимной связи частей»4.

На наш взгляд, проанализированный выше материал наглядным образом демонстрирует факт отсутствия всякой системной организации органов принудительного исполнения. Не существовало особого ведомства, координационного центра, отсутствовало разделение на соподчиненные подразделения, не была унифицирована нормативная база, регулировавшая деятельность таких органов. Ведь как справедливо отмечает профессор В.В. Захаров, «инстанционная связь между судами не означает наличия таковых отношений между судебными приставами. В противном случае можно было бы говорить о единой системе канцелярий судов, их секретарей и т.д.» 5.

Исходя из того, что основной массив исполнительных производств приходился именно на судебных исполнителей, мы приходим к выводу, что именно они были передовыми субъектами, приводящими в принудительном порядке решения судебных учреждений. Остальные органы, на которые возлагались исполнительные функции, являлись скорее органами, призванными оказывать содействия судебным исполнителям с целью разгрузки самих исполнителей и удешевления процедуры исполнительного производства.

Что касается правового положения органов принудительного исполнения, то его можно охарактеризовать следующим образом. Судебные исполнители являлись государственным служащими и действовали под руководством и контролем вышестоящих органов, которыми являлись Губернские Советы народных судей, Губернские отделы юстиции и Уездные бюро юстиции. Ввиду этого судебные исполнители действовали от имени государства, являясь частью аппарата принуждения. Они выступали в качестве самостоятельных субъектов юридической деятельности. Самостоятельность судебных исполнителей обуславливалась тем, что они не подчинялись судебным органам и не зависели от них. Хотя исполнительное производство, равно как и общее судопроизводство в стране, осуществлялось по правилам УГС 1864 г., в которых предусматривалась некая зависимость1 приставов от суда, в практике конкретно советских судов она задействована не была. Продолжая дореволюционные традиции2, отечественное законодательство исходило из того, что судебный исполнитель являлся органом государственной власти, а не представителем взыскателя. Судебный исполнитель производил исполнение решения в пользу взыскателя по поручению государства. Взыскатель не вмешивался в деятельность судебного исполнителя. Он мог лишь оказывать влияние на судебного исполнителя путем принесения жалобы на его действия или медлительность исполнения в вышестоящий орган. Сам же институт судебных исполнителей принадлежал к исполнительной власти. Исполнители входили в штаты Уездных бюро юстиции, которые на практике осуществляли руководство по частным вопросам, возникавшим в процессе исполнения, и в некоторых случаях1 осуществляли контроль за их деятельностью путем принятия отчетности о движении исполнительных производств.

Другим органом исполнения, о котором говорилось в данном параграфе, была милиция2, производившая взыскания по отдельным категориям дел. Однако, как уже отмечалось выше, данную правоохранительную структуру рассматривать в качестве полноценного исполнительного органа не представляется возможным. Правовое назначение милиции, как и в дореволюционный период, на данном этапе развития государства не изменилось и заключалось, главным образом, в охране общественного порядка и борьбе с преступными элементами. Кроме того, никаких правовых предпосылок для приобретения милицией статуса органа принудительного исполнения не было ввиду отсутствия специальных познаний и необходимой квалификации в области исполнительного производства. Поэтому мы еще раз подчеркиваем, что милицию следует рассматривать в качестве органа государственной власти, который оказывал содействие судебным исполнителям.

Что касается волостных исполнительных комитетов, то, по нашему мнению, единичные случаи производства взысканий нельзя рассматривать как постоянную практику этих органов по принудительному исполнению и, таким образом, причислять волостные исполнительные комитеты к исполнительным органам. Здесь имеет место даже не оказание содействия судебным исполнителям, а лишь выполнение волостными исполнительными комитетами малочисленных поручений центральных органов юстиции.

  1. Учреждение и развитие системы

органов принудительного исполнения судебных решений

в 1922-1924 гг.

Методы управления народным хозяйством, свойственные военному коммунизму, проявили свою несостоятельность в сложившейся системе общественных отношений. Окончание гражданской войны и переход к мирному строительству потребовали отказа от реализации чрезвычайных мер управления, свойственных военному времени, которые в условиях мирной жизни были неприемлемы. Государством был взят курс на реализацию новой экономической политики (далее – НЭП).

21 марта 1921 г. Декретом ВЦИК РСФСР «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом» был совершен переход к НЭПу. Подобного рода изменения экономической сферы начались с замен продовольственной разверстки продовольственным налогом1, что позволило крестьянам относительно свободно распоряжаться излишками продукции подсобного хозяйства и реализовывать их на товарных рынках. Это означало частичный отказ от командно-административных мер экономического регулирования в пользу товарно-рыночных отношений.

Ко всему прочему, НЭП стал резким поворотом в законодательной политике, когда значительная часть актов предшествующего времени утратила свое значение. Прерванная гражданской войной и иностранной интервенцией работа по созданию Российских кодексов вновь возобновляется.

Произведенные изменения экономического характера, которые более всего были заметны в гражданско-правовой сфере, послужили дополнительным импульсом к изменению судебной системы страны, которая с одной стороны, являлась гарантом соблюдения и реализации государственной политики, а с другой стороны, была ориентирована на борьбу с преступностью и проведение репрессий2. Необходимость проведения таких мероприятий была осознана на всех уровнях власти.

В дополнение ко всему прочему, изменившиеся социальные условия жизни и труда, несовершенство правоприменительной практики, наличие большого массива несистематизированного нормативного материала и многочисленные законодательные пробелы1 обосновали решительность в выборе подхода к изменению судебно-правовой сферы жизнедеятельности государства и общества.

31октября 1922 г. IV сессией ВЦИК РСФСР было одобрено и принято Положение «О судоустройстве РСФСР» (далее – Положение 1922 г.), которым была сформирована единая трехзвенная система судов. Согласно ст. 1 Положения 1922 г. на территории РСФСР судебная система состояла из следующих звеньев: народный суд в составе постоянного народного судьи; народный суд в составе постоянного народного судьи и двух народных заседателей; губернский суд; Верховный суд РСФСР и его коллегии. Была предусмотрена развитая система специализированных судебных учреждений: военные трибуналы по делам о преступлениях, угрожающих крепости и мощи Красной армии; особые трудовые сессии народных судов по делам о нарушении норм Кодекса законов о труде (далее – КзоТ); местные и центральные арбитражные комиссии по рассмотрению экономических споров.

Народный суд стал основной структурной составляющей судебной системы2, который рассматривал большинство уголовных и гражданских дел по первой инстанции. Народные суды действовали единолично или в составе двух народных заседателей3.

Губернский суд рассматривал по первой инстанции наиболее сложные и опасные преступления4. Помимо рассмотрения как гражданских, так и уголовных дел по первой инстанции, губернский суд наделялся статусом судебного центра губернии и органом надзора за деятельностью народных судов1 по рассмотрению кассационных жалоб и протестов прокурора на решения и приговоры народных судов. В соответствии с инструкцией о внутреннем распорядке работы и управлении губернского суда организация суда делилась на административно-хозяйственное управление, гражданский и уголовный отделы. Помимо этого, в непосредственном ведении губернского суда в лице его председателя состояли запасные судьи, судебные исполнители, коллегия защитников и нотариат2.

Высшим звеном единой судебной системы был Верховный суд РСФСР, имевший способность значительным образом воздействовать на деятельность всех нижестоящих судебных учреждений. В соответствии с положениями раздела III Верховный суд РСФСР осуществлял контрольно-надзорные функции, был кассационной инстанцией и рассматривал по первой инстанции дела особой государственной важности. Такая организация судебной системы создала предпосылки для ее успешной и эффективной деятельности. Возможности по установлению единообразного применения судебной практики посредством такой рациональной структуризации судебных учреждений были существенно расширены.

Что касается значения принудительного исполнения, то на данном этапе государственного развития оно приумножилось. Это было связано с принятием и введением в действие Гражданского кодекса РСФСР, который предусматривал наличие государственной кооперативной и частной собственности, а также развитую систему договорных отношений3. В связи с этим, для обеспечения эффективности правосудия необходимо было создать стройную систему органов, приводящих в исполнение судебные решения, устранить их прежнюю противоречивость и создать достаточную нормативную базу для их деятельности.

Первым шагом к достижению данных целей было официальное закрепление в Положении 1922 г. органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей, которые учреждались при губернских и народных судах1. Не определив других исполнительных органов, законодатель фактически наделил судебных исполнителей исключительной компетенцией в сфере принудительного исполнения судебных решений, что, в свою очередь, можно рассматривать как попытку типизации исполнительных органов и приведения их в единую систему.

Говоря о системе органов принудительного исполнения судебных решений, мы можем выделить несколько направлений ее развития.

1. Первое направление характеризуется монопольной деятельностью судебных исполнителей, т.е. это период, когда непосредственно исполнительным производством занимались судебные исполнители губернских и народных судов. Рассмотрим его подробнее.

В ходе подготовки реформы 1922 г. законодателем был принят во внимание по большей степени негативный опыт организации и функционирования исполнительных органов дореформенного периода, что стало следствием пересмотра организационных начал деятельности судебных исполнителей. В отличие от первых лет развития РСФСР судебные исполнители подлежали учреждению только при судах, которые в значительной степени контролировали их деятельность и выступали для них как координационным центром, так и контрольно-надзорной инстанцией.

Прежде чем рассматривать организационно-правовое положение судебных исполнителей, оговоримся, что выделение в качестве самостоятельной категории судебных исполнителей народных судов весьма условно, т.к. все судебные исполнители учреждались именно на базе губернских судов, а только затем определенное их число распределялось по участкам народных судов губернии, и в штатный состав последних они не входили2. Анализ документов строгой отчетности народных судов1, в числе которых значатся анкеты работников суда, ведомости начисления заработной платы, приказы о зачислении на службу и т.д., наглядным образом иллюстрирует факт того, что судебные исполнители не входили в штаты народных судов и не являлись их работниками.

В то же время некоторые исследователи истории института принудительного исполнения2 ошибочно причисляют всех судебных исполнителей к работникам народных судов. Так, В.М. Голубев в своей работе говорит о том, что судебные исполнители состояли при народных судах и закреплялись за соответствующими судьями3. Не раскрывая правовой статус судебных исполнителей народных судов, В.М. Голубев определяет, что численность судебных исполнителей напрямую зависела от численности и состава суда, и рассматривает подобное как принцип построения системы принудительного исполнения, действовавшего на протяжении всего советского периода4.

Такого рода утверждения представляются нам не вполне верными и искажающими историческую действительность. Во-первых, Циркуляром НКЮ РСФСР от 25.05.1923 г. «О типовых штатах народных судов и народных следователей» была четко установлена номенклатура должностей народного суда, куда судебные исполнители включены не были5. Во-вторых, анализируя практическую сторону организации народных судов, в частности, Курской губернии, мы убедились, что судебные исполнители действительно не относились к личному составу народных судов. Так, в списке служащих народного суда четвертого участка Дмитриевского уезда Курской губернии значились: народный судья, секретарь, корреспондент1. Во Льговском уезде Курской губернии состав народных судов первого и второго участков был следующим: народные судьи, курьеры, корреспонденты, секретари2. Сеть народных судов Обоянского и Курского уездов Курской губернии была представлена народными судьями, секретарями, курьерами3, помощниками. Кроме того, как свидетельствует практика того времени, в некоторых особо удаленных от уездного центра народных судах в штате состояли только сами народные судьи, в обязанности которых дополнительно входили функции, обычно выполняемые секретарем, рассыльным и т.п.4.Приведенные факты еще раз подтверждают то обстоятельство, что судебные исполнители не относились к работникам народных судов.

Судебные исполнители были служащими губернских судов, которые поступали на службу в следующем порядке. Процедура принятия на работу в качестве судебного исполнителя несколько отличалась от порядка, применявшегося до 1922 г. Изменения, главным образом, коснулись органов, участвовавших в этом процессе, и уровня полноты данных, которые представлялись кандидатом. Если до 1922 г. ведущее значение в процедуре принятия на службу отводилось Губернским и Уездным отделам юстиции, Губернским Советам народных судей вместе с удельным Участием уездных исполнительных комитетов, то теперь значительная роль отводилась губернскому суду и его уполномоченным. Это явно свидетельствует о желании законодателей изменить прежде сложившуюся практику, когда местные Советы могли воздействовать на суды и органы принудительного исполнения. Но политическая обстановка в стране диктовала свои условия и все же сохранила удельное значение Уездных исполнительных комитетов5 в процессе принятия на службу судебных исполнителей и в определенной степени ужесточила контроль за судебно-следственными работниками со стороны особых секретных отделов исполнительных комитетов уездов и территориальных органов Народного комиссариата внутренних дел РСФСР (далее – НКВД РСФСР).

Процедура поступления на службу в качестве судебного исполнителя осуществлялась по двум возможным схемам. Первый вариант – подача заявления заинтересованным лицом уполномоченному губернского суда определенного уезда (далее – уполномоченный)1.

В заявлении кандидата на должность содержалось волеизъявление лица быть зачисленным на службу судебным исполнителем. Обязательно указывалось предыдущее место работы и сроки таковой с детализацией периодов. К заявлению прилагалась анкета, содержание которой практически полностью копировало содержание анкеты, применявшейся до 1922 г. Основное отличие между этими документами состояло в том, что после 1922 г. анкеты стали издаваться по установленной форме с указанием конкретного уезда, Ф.И.О. уполномоченного, его подписью и печатью, т.е. были облечены в строгую форму. Заполненная анкета и заявление представлялись уполномоченному либо нарочно, либо при помощи почтового отправления. После получения документов уполномоченный самостоятельно выполнял первичную проверку предоставленной информации, т.е. иными словами, удостоверялся в подлинности наиболее простых в плане проверки фактов (Ф.И.О., год рождения, семейное положение, образование и т.п.). За умышленное сообщение в анкете ложных сведений виновное лицо подлежало уголовной ответственности2.

Если, рассматривая предшествующий период, мы отмечали, что политико-идеологические воззрения претендента играли практически ключевое значение, то в рассматриваемом периоде уполномоченные должностные лица все больше внимания обращали на профессиональные качества потенциально возможного работника. По большей степени это объяснялось, во-первых, нехваткой компетентных судебно-исполнительных кадров, во-вторых, целями проведенной судебно-правовой реформы, одной из которой было повышение качества правосудия и эффективности работы отдельных категорий служащих.

Вопросы отношения претендента к государственной идеологии и политике государства выяснялись специальными органами, а именно соответствующими отделами НКВД РСФСР или в порядке секретных заседаний президиумов уездных исполнительных комитетов1. Как правило, на таких заседаниях среди прочих вопросов обсуждались и кандидатуры на судебные должности, и кандидатуры на должности работников юстиции. Результаты заседаний оформлялись протоколом с пометкой секретно2. Фамилии и должности участников заседаний не обозначались, а ставились только их личные подписи3. Например, на одном из таких заседаний в отношении Курятина В.М. – кандидата на должность судебного исполнителя Курской губернии – был установлен факт его антисоветских высказываний в беседе с крестьянами одной из волостей Курского уезда по поводу проводимой государственной политики в области сельского хозяйства4. Гражданину Курятину В.М. было не только отказано в назначении на соответствующую должность, но и возбуждено в отношении него «особое производство»5.

Следующим этапом процедуры назначения было составление уполномоченным «отношения». Суть данного документа не изменилась. Как и прежде (до 1922 г.) «отношение» представляло собой документ, в котором излагалось содержание самого заявления. Единственным нововведением было содержание в «отношении» мнения уполномоченного относительно кандидатуры претендента на должность судебного исполнителя. Хотя это было скорее небольшой условностью, и даже если уполномоченный приводил в «отношении» негативные доводы, это не исключало дальнейшего движения дела. Документ в обязательном порядке направлялся для рассмотрения в уездный исполнительный комитет.

После поступления «отношения» начальник Уездного исполнительного комитета назначал дату и время заседания президиума для рассмотрения вопроса о допуске кандидата на должность к вступительным испытаниям в губернском суде, проводимых в форме экзамена. Заседание президиума могло проводиться в двух формах: открытой или закрытой. При открытой форме для уточнения или дополнения каких-либо сведений проводилось личное собеседование с кандидатом. Закрытая форма характеризуется тем, что решение принималось заочно без вызова кандидата, и, как правило, к моменту созыва президиума решение о зачислении (отказе в зачислении) уже было принято. Такая форма применялась, когда личность будущего работника вызывала у членов президиума доверие. В любом из двух случаев составлялся протокол, и выписка с его резолютивной частью направлялась в губернский суд. Если исполнительным комитетом постанавливалось решение не в пользу кандидата на должность, то дальнейшее движение дела исключалось.

Следующая стадия в рамках первого варианта – производство по вопросу назначения в губернском суде. Этот этап характеризуется необходимостью прохождения экзамена на соответствие предъявляемых требований уровню правовых знаний испытуемого и непосредственное решение вопроса о назначении на желаемую должность. Заметим, что, как и прежде, суду отводилась второстепенная роль по отношению к органам исполнительной власти, в частности, к уездному исполнительному комитету. Ведь в случае, если исполнительный комитет отрицательно решал вопрос в отношении кандидата, то возможность оспаривания такого решения у противной стороны отсутствовала. Также не мог губернский суд и напрямую решить вопрос о назначении, минуя уездный исполнительный комитет.

Это обуславливалось тем, что в годы НЭПа центральными органами государственной власти уделялось особое внимание местным Советам и их исполнительным комитетам, искоренению ошибок и недостатков в их работе. Местные органы власти представляли собой основу для всей системы государственного управления того времени и являлись проводниками в реализации политики «центра», которым был взят курс на ужесточение государственного контроля практически за всеми сферами жизни общества. В свою очередь, Народный комиссариат юстиции РСФСР (далее – НКЮ РСФСР) путем проведения экзаменов осуществлял кадровую политику в отношении всех работников судебных учреждений и органов юстиции1.

В сравнении с дореформенным периодом законодательно были установлены четкие требования к кандидатуре судебного исполнителя. Согласно Циркуляру НКЮ РСФСР от 11.10.1923 г. № 213 «О требованиях, предъявляемых при производстве испытаний кандидатов на должности в органах юстиции» испытуемый на должность судебного исполнителя должен был продемонстрировать навыки владения следующими областями юридического знания: основ судоустройства, гражданского и уголовного права, гражданско-процессуального и уголовно-процессуального права, исполнительного производства2. Экзамен проводился в губернском суде и организовывался комиссией из числа ответственных работников. Как правило, в комиссию входили заместитель председателя, судьи и судебные исполнители губернского суда. В некоторых случаях участие принимал и уполномоченный. Критерии оценки знаний испытуемого законодательно установлены не были. Представляется, что они оценивались комиссией, исходя из общих требований разумности и фактическим уровнем владения кандидатом юридического материала. К примеру, в отчете о деятельности квалификационной комиссии Курского губернского суда за 1923 г. из пяти кандидатов на должности судебных исполнителей вступительные испытания выдержали только трое. Это говорит о том, что, несмотря на нехватку судебных исполнителей1, наметилась положительная тенденция в сфере повышения юридической грамотности судебно-исполнительных работников. Возьмем за основу Курский губернский суд, в котором в первой половине 1923 г. из 17 судебных исполнителей со средним образованием было двое, а с высшим образованием – пятнадцать человек2.

После сдачи экзамена составлялся протокол, который приобщался к личному делу. Прохождение квалификационных испытаний означало принятие на службу и зачисление в штат губернского суда. После этого определенное количество судебных исполнителей (по общему правилу один судебный исполнитель на один уезд) подлежало распределению по конкретным участкам народных судов губернии, и в штатный состав последних они не входили3.

Второй вариант поступления на службу – не подача заявления заинтересованным лицом уполномоченному конкретного уезда, а самостоятельные действия последнего по изысканию потенциальных кандидатов. Данный вариант носил ситуативный характер и применялся при необходимости учреждения в уезде дополнительной должности судебного исполнителя. Так, в Грайворонском уезде Курской губернии вопреки сложившейся практике в 1923 г. была дополнительно введена одна единица должности судебного исполнителя4. Гражданин Подгорный Д.И. был утвержден Курским губернским судом на должность второго судебного исполнителя второго участка народного суда Грайворонского уезда5. В Корочанском уезде Курской губернии в 1923 г. на службе состояло два судебных исполнителя – Прибылов П.Ф. – по первому участку народного суда и Московченко А.Н. – по второму участку народного суда Корочанского уезда6.

Процедура введения дополнительной должности судебного исполнителя начиналась с рассмотрения вопроса о целесообразности такой меры на заседании пленума губернского суда с последующим составлением протокола. Пленум, признав необходимым учреждение второго судебного исполнителя, направлял копию протокола в административно-хозяйственное управление, а именно заведующему частью личного состава губернского суда. Заведующий частью личного состава издавал письменное распоряжение уполномоченному губернского суда о необходимости осуществления надзора за исполнением предложения губернского суда о выставлении кандидатуры на должность второго судебного исполнителя1.

Уполномоченным проводились мероприятия по изысканию лиц, желающих быть зачисленными на службу. Для этого он направлял в различного рода уездные учреждения юстиции сообщения об объявлении конкурса на должность судебного исполнителя. Типичным примером такого документа служит сообщение уполномоченного Курского губернского суда по Белгородскому уезду Гайлита Г.П. следующего содержания: «Объявляю конкурс на занятие должности судебного исполнителя при Губернском суде. По всем возможным вопросам и предложениям обращаться в камеру вашего судебного уполномоченного» 2. В случае, если на сообщение откликалось не одно, а несколько лиц, уполномоченный принимал от них необходимые документы и впоследствии составлял несколько «отношений».

Затем он направлял «отношения» в соответствующий Уездный исполнительный комитет. На открытом заседании члены президиума выбирали наиболее грамотного и компетентного работника из числа представленных соискателей. Предпочтения отдавались лицам, имевшим достаточно продолжительный стаж (к примеру, в Курске он составлял в среднем от 5 до 7 лет) юридической работы. Если среди кандидатов были лица, каким-то образом связанные со сферой принудительного исполнения (к примеру, если они работали судебными приставами до революции), то фактически их преимущества перед другими были неоспоримыми и, как правило, их утверждали на соответствующие должности без проведения иных формальных процедур. Здесь стоит отметить, что по сравнению с дореформенным периодом (до 1922 г.) государственная политика в отношении лиц, работавших при Российской Империи, стала более лояльной и не столь критичной. По всей видимости, властью было осознано, что профессиональная подготовка работников юстиции процесс долгий и весьма дорогостоящий и пренебрегать фактически уже готовыми кадрами было нерационально.

Важной особенностью такого способа является то, что претендент не проходил вступительные испытания в губернском суде. Его навыки и умения оценивали члены президиума ввиду того, что некоторые волости и уезды располагались на значительно удаленном расстоянии от губернского центра, а в совокупности с непривлекательностью профессии судебного исполнителя это и привело к возникновению данного порядка. Непопулярность профессии исполнителя объяснялась, прежде всего, отсутствием возможностей карьерного роста и низкой заработной платой. Бытовало представление о данной профессии как о «тягостной и неприятной», поскольку согласно образному описанию одного судебного исполнителя своей работы, «обстановка службы ставит разного рода в большинстве случаев непреодолимые препятствия для нормальной работы. Крайне высокая загруженность, отсутствие каких-нибудь помощников делает работу невыносимой, а низкая заработная плата иной раз не побуждает и вовсе к таковой»1.

После квалификационной аттестации президиум Уездного исполнительного комитета принимал решение об утверждении (либо об отказе в утверждении) кандидатуры на должность судебного исполнителя. После утверждения на должность протокол или выписка, содержащая резолютивную часть, направлялись в губернский суд. После получения протокола председатель губернского суда издавал приказ о назначении соответствующего лица на должность судебного исполнителя. Так, Подгорный Д.И. приказом Курского губернского суда № 182 от 18.08.1923 г. был назначен на должность второго судебного исполнителя Грайворонского уезда Курской губернии1. Основание для назначения – выписка из протокола заседания президиума Грайворонского Уездного исполнительного комитета № 50 от 23.06.1923 г.2.

После вступления на должность судебные исполнители подлежали распределению по соответствующим судебно-исполнительным участкам. Судебные исполнители, которые приводили в исполнение решения губернского суда, проходили службу в пределах территории губернского центра. Как правило, их место жительство совпадало с территорией прохождения службы, что значительно упрощало условия прохождения таковой. Ведь в процессе реализации исполнительного производства им не приходилось нести значительные транспортные расходы, т.к. большинство субъектов этого процесса находились в шаговой доступности от судебного исполнителя. Кроме того, численность населения и обслуживаемая территория губернского центра были значительно меньше аналогичных показателей уездов. Для сравнения приведем следующие данные. В 1923 г. при Курском губернском суде на службе состояло 2 судебных исполнителя, которые обслуживали г. Курск, с проживающим населением около 900003 тыс. человек. В то время как 1 камера судебного исполнителя Грайворонского уезда Курской губернии в 1923 г. обслуживала в среднем 149 0004 тыс. человек. В Новооскольском уезде Курской губернии в том же году 1 судебный исполнитель обслуживал до 160 0005 тыс. человек.

Путем простого визуального сравнения показателей можно сделать вывод о несоразмерности нагрузки судебных исполнителей в разных частях губернии. Этот же вывод содержался и в многочисленных актах губернского суда, уполномоченных по различным уездам, уездных совещаний работников юстиции и т.д. Как было отмечено в протоколе № 4 от 01.07.1923 г., собрания работников юстиции Курской губернии «исполнение решений сейчас представляет собой самый трудный участок судебной работы. Неравномерность нагрузки на исполнителей создает дополнительные препятствия для их деятельности. В тех местностях, где судебные исполнители не справляются с поступающими делами, необходимо менее загруженным работникам обратить внимание на положение дел своих коллег и по возможности оказать им требуемую помощь»1.

Следует сказать, что судебные исполнители губернских судов также пользовались некоторыми привилегиями в части использования отпуска. Это объяснялось следующими факторами.

Для реализации права на отпуск необходимо было выполнение нескольких условий. Первое из них – отсутствие нарушений в процессе своей деятельности со стороны судебных исполнителей2. Какие именно нарушения имелись в виду, не уточнялось, но, по нашему мнению, речь шла о нарушениях, которые могли повлечь за собой дисциплинарную ответственность судебного исполнителя и наказания в виде обычного выговора либо выговора с занесением в личное дело. Второе условие – наличие лица, способного заменить на время отпуска судебного исполнителя и принять от последнего делопроизводство3. Третье – если ранее, в течение рабочего года, судебный исполнитель не пользовался отпуском. Этот факт подтверждался справкой, которая выдавалась местным профессиональным союзом советских служащих. Таким документом подтверждалось, что судебный исполнитель за определенный период времени не пользовался отпуском, ставилась дата и печать. В качестве примера можно взять справку, выданную судебному исполнителю Борисовского уезда Подгорному Д.И., в которой отмечалось: «Профессиональный союз советских служащих по Борисовскому уезду настоящей справкой подтверждает, что Подгорный Д.И., будучи судебным исполнителем суда губернии, действительно с 1923 г. по настоящий день не пользовался отпуском»4. Акцентируем внимание, что и в этом документе Подгорный Д.И. характеризуется не как судебный исполнитель народного суда, а как судебный исполнитель суда губернского, но проходящий службу в Борисовском уезде.

В большинстве случаев временные замены делались из числа штатных сотрудников того или иного суда. Но, если принять во внимание тот факт, что численность народного суда в среднем составляла от 2 до 5 человек, то для «уездного» судебного исполнителя реализация права на отпуска была практически невозможна. Иными словами, весьма проблематично было изыскать замену из столь небольшого штата работников.

Вместе с тем, высокая численность губернского суда (например, численность штата Курского губернского суда с 1922-1925 гг. варьировалась от 20-40 чел.)1 позволяла оперативно решить вопрос о временной замене судебного исполнителя. Так, распоряжением № 14А-01 от 14.06.1923 г. председатель Курского губернского суда Остинсон назначил второго делопроизводителя по гражданскому отделению Курского губернского суда «временно исполняющим обязанности судебного исполнителя» Асмолова В.Н. на период с 15.06.1923 г. по 01.07.1923 г.»2.

Если все три условия были выполнены, то следующим необходимым действием было подача заявления на имя председателя губернского суда3. Первоначально заявление рассматривалось административным отделом губернского суда и только после этого передавалось на утверждение председателю губернского суда4. После того как председатель ставил отметку «в использовании отпуска не возражаю»5, заявление поступало заведующему частью личного состава того же суда, и он вносил судебного исполнителя в журнал очередности использования отпусков судебно-следственными работниками6.

Что касается уездных судебных исполнителей, то они должны были закрепляться за народными судами и подлежали распределению по соответствующим судебно-исполнительным участкам губернии приказом председателя губернского суда. После издания приказа судебный исполнитель должен был для несения службы проследовать в определенный уезд. Судебно-исполнительные участки являлись частью судебно-следственных участков и непосредственно входили в состав. В свою очередь, судебно-следственные участки представляли собой геометрически определенное пространство, в рамках которого осуществляли свои полномочия камеры народных судов, нотариусы, народные следователи, судебные исполнители и т.д. Количество судебно-следственных участков зависело от площади, территориального состава и населения уездов. Соответственно, чем крупнее был уезд, тем на большее количество судебно-следственных участков он подразделялся.

Предварительный план деления территории губернии составлялся губернским судом1 и обсуждался совместно с представителями Уездных исполнительных комитетов2. Такой план оформлялся в виде карты-схемы с подробным описанием границ судебно-следственных участков и районов деятельности ответственных работников, которых планировали назначать на судебно-следственные участки3.

Непосредственно же план распределения участков судебных исполнителей по поручению председателя губернского суда формировался уполномоченными – лицами, знающими территорию уезда, численный и субъектный состав местного населения. Уполномоченные подготавливали предварительный план деления уезда на судебно-исполнительные участки, указывали границы деятельности каждого судебного исполнителя (в случае если в уезде их было несколько), определяли камеры народных судов, чьи решения они должны были исполнять. План распределения также оформлялся в виде карты-схемы4. После того, как карта-схема была составлена, уполномоченный направлял одну копию для ознакомления в губернский суд, а вторую – в Уездный исполнительный комитет5.

Затем Уездный исполнительный комитет выделял помещение под камеру судебного исполнителя, определял местонахождение его канцелярии (в случае, если штатом губернского суда были предусмотрены делопроизводители, обслуживавшие судебных исполнителей) и формировал необходимую материально-техническую базу. По окончании обсуждения президиумом Уездного исполнительного комитета и уполномоченным представленной карты-схемы и разрешения всех возникших вопросов документ для утверждения передавался в губернский суд1.

Вопросы утверждения и в необходимых случаях изменения (пересмотра) границ исполнительных участков входили в исключительную компетенцию губернского суда. Пересмотр либо изменение границ допускались в результате, к примеру, районирования губернии или упразднения волостей2. Убедившись в рациональном определении исполнительных участков, председатель губернского суда утверждал соответствующую карту-схему. Утвержденная карта-схема деления губернии на судебно-исполнительные участки обязательно публиковалась в местных средствах массовой информации, как это было сделано, например, в газете «Курская правда» за 1923 г. В источнике содержался подробный перечень всех исполнительных участков губернии, их адреса и местонахождения канцелярий, Ф.И.О. ответственных лиц и иная справочная информация по опубликованному перечню (ставки государственных пошлин по наиболее часто встречающимся категориям дел, подробное описание обслуживаемой территории с номерной детализацией жилых строений и т.д.)3.

Говоря об организационных аспектах деятельности судебных исполнителей, отметим, что далеко не всегда место жительство судебного исполнителя и фактическое место его работы совпадали. Не редки были случаи, когда судебный исполнитель проживал в губернском центре, а обслуживаемый им участок находился в каком-либо из уездов. Естественно, такое положение вещей создавало неудобство для самого судебного исполнителя ввиду того, что ему каждый день приходилось выезжать в уезд для производства исполнительных действий. В этом случае судебный исполнитель был вправе ходатайствовать перед председателем губернского суда о выделении ему жилой площади и направлении в уезд для несения службы. Данная мера позволяла минимизировать транспортные расходы судебного исполнителя, сэкономить рабочее время, более полно и всесторонне оценить обстоятельства каждого конкретного дела. Такая процедура реализовывалась путем подачи заявления судебного исполнителя на имя председателя губернского суда, который, в свою очередь, направлял запрос в местный исполнительный комитет о возможности наделения судебного исполнителя жилой площадью.

Район деятельности каждого из судебных исполнителей определялся территориальным расписанием, которое устанавливалось губернским судом в зависимости от местных условий и обычно составляло уезд, кроме губернских городов, где могли быть сосредоточены несколько судебных исполнителей, имевших в своем ведении определенный район города.

Судебный исполнитель мог опротестовать решение губернского суда относительно вверенного ему судебно-исполнительного участка путем подачи жалобы в губернский суд. Мотивы подачи жалобы, в основном, сводились к следующим доводам. Как следует из жалобы судебного исполнителя Борисовского уезда Курской губернии Подгорного Д.И. «при разбивке участков для исполнения мне была вверена территория из 5 волостей с 5 камерами народных судов, в то время как другому исполнителю была дана территория, состоящая из 3 волостей и 3 камер народных судов. Прошу суд губернии разобраться с таким несправедливым отношением к моей работе»1. Чаще всего такого рода жалобы не порождали каких-либо серьезных правовых последствий и оставались без удовлетворения. Это объяснялось тем, что с правовой точки зрения такие жалобы были безосновательными. Речь скорее шла о желании судебного исполнителя искусственно снизить рабочую нагрузку и добиться перевода на другой, менее загруженный участок.

Численность судебных исполнителей губернии ставилась в прямую зависимость от количества камер народных судов и от загруженности последних (т.е. от количества рассматриваемых дел). Но недостаток судебно-исполнительных кадров препятствовал нормальному развитию принудительного исполнения практически повсеместно. Необходимость расширения штатов судебных исполнителей была очевидна. Это было осознано на всех уровнях организации органов юстиции: от центральных до местных. В качестве примера можно обратиться к отчету председателя Курского губернского суда от 09.11.24 г. «Число судебных исполнителей губернии ничтожно мало. Вместе с тем количество народных судов губернии неуклонно растет. Количество дел, подведомственных народным судам, по сравнению с 1923 г. выросло почти в 2,5 раза. НКЮ РСФСР при утверждении штата Курского губернского суда должен принять во внимание, что своевременное исполнение будет иметь место только в случае увеличения штата судебных исполнителей соразмерно количеству народных судов губернии»1. В отчете уполномоченного Курского губернского суда по Белгородскому уезду Г.П. Гайлита2 за 1924 г. также было отмечено, что «работа судебных исполнителей осуществляется в крайне тяжелых условиях. В целом месячная пропускная способность дел у судебных исполнителей губернии составляет до 30 дел3. Обращаю внимание на тот факт, что на оформление одного дела судебным исполнителем расходуется от одного до трех дней, а само по себе исполнение одного дела в среднем занимает две недели. В связи с этим прошу руководство губернского суда по возможности выделить второго судебного исполнителя во вверенный мне уезд»4. Таким образом, уже в первое время после судебно-правовых преобразований нехватка судебных исполнителей заложила основы для формирования отрицательных тенденций функционирования института принудительного исполнения.

Таким образом, проанализированный выше материал еще раз подтверждает факт того, что не существовало двух самостоятельных категорий судебных исполнителей. Конечно, присутствовали определенные особенности в организации судебных исполнителей губернских и народных судов, но эти отличия малозначительны и основанием для разделения судебных исполнителей на две самостоятельные группы они являться не могут. Иными словами, судебные исполнители народных судов – это те же судебные исполнители судов губернских, деятельность которых носила прикомандированный характер.

Важной особенностью деятельности судебных исполнителей в рассматриваемый период является тот факт, что до 1923 г. каких-либо актов, регулирующих процедуру исполнения, принято не было. Естественно, такое положение вещей отрицательно сказывалось на работе судебных исполнителей, создавало трудности для производства взысканий, препятствовало нормальному ходу исполнительного производства и т.п.

Как было отмечено на четвертом Всероссийском съезде работников юстиции, «…главным проблемным звеном судебной системы являются судебные исполнители. Фактически, они осуществляют свою деятельность вслепую, без всякой государственной поддержки. Необходимо в кратчайшие сроки решить данную проблему путем издания единых правил исполнения»1. На местном уровне отсутствие четких правил исполнения также находило свое отражение в отчетах председателей губернских судебных центров. К примеру, в отчете председателя Курского губернского суда за 1923 г. отмечалось, что «медлительность и низкий уровень исполняемости судебных актов являются, прежде всего, следствием отсутствия строгого закона для судебных исполнителей, а уже потом их самостоятельных действий»2.

Судебная реформа 1922 г. фактически завершила приостановленный гражданской войной процесс кодификации отечественного законодательства, начатый еще в 1918 г. Одним из главных ее результатов было принятие ряда кодексов, которые окончательно сформировали и утвердили отрасли Российского права. В числе этих кодексов был ГПК РСФСР 1923 г.

ГПК представлял собой первый комплексный акт, изданный по вопросам гражданского судопроизводства1. Он последовательно регламентировал все стадии гражданского процесса: от возбуждения дела до порядка исполнения судебного решения. Были закреплены важнейшие принципы гражданского судопроизводства и исчерпывающим образом сформирован круг источников, которыми суд должен был руководствоваться при вынесении решений и определений. ГПК РСФСР ввел правило, согласно которому в случае отсутствия необходимых норм суд рассматривал дело на основании общих начал процессуального законодательства. Подобным способом из правоприменительного оборота был выведен принцип революционного правосознания.

В ходе подготовке ГПК законодатели явно понимали актуальность и важность подробного урегулирования принудительного исполнения. Ведь в условиях всемерного развития товарно-денежных, договорных, семейных и трудовых отношений органы, реализующие исполнительное производство, стали гарантами постсудебной защиты нарушенных прав и интересов.

Главы 30-36 ГПК были полностью посвящены процедуре принудительного исполнения. В принудительном порядке исполнялись следующие акты: решения судов по гражданским делам, судебные приказы по гражданским делам, определения судов по делам особых производств и об обеспечении исков, определения судов по гражданским делам о наложении штрафов, постановления судов, вынесенные в силу ст.ст. 121а и 459 Уголовно – процессуального кодекса РСФСР (далее – УПК РСФСР), решения Арбитражных и Земельных Комиссий (ст. 255 ГПК)2. Как видим, круг юрисдикционных актов, по которым требовалось принудительное исполнение, был, по сравнению с ранее действующим законодательством, существенно расширен. Данное обстоятельство было связано с динамичным развитием системы общественных отношений и с существенным изменением структуры судебных учреждений, в которой появились новые государственные образования1.

Судебный исполнитель приступал к осуществлению исполнительных действий по устным и письменным заявлениям взыскателя на основании надлежаще выданных исполнительных листов, после чего должник вызывался повесткой об исполнении (ст. 256 ГПК). В том случае, если должник лично или через представителя принимал участие в деле, повестка об исполнении могла быть направлена по имеющемуся адресу и считалась врученной, даже если должник по этому адресу и не находился (ст. 258 ГПК). А в случае, если место жительство и работы должника не было известно, и повестка не могла быть вручена, взыскатель просил суд по месту исполнения о назначении официального представителя должника (ст. 259 ГПК).

По сравнению с предыдущим периодом несколько расширился набор мер принудительного исполнения и исполнительных действий. Перечень исполнительных действий не являлся исчерпывающим, поскольку местные органы юстиции периодически издавали различного рода разъяснения и указания по вопросам исполнительного производства2 и, таким образом, расширяли его. Действовавший в то время ГПК к возможным мерам принудительного исполнения относил следующие: наложения ареста, производство описи, опечатывание, продажа имущества, обращение взыскания на имущество, оценка арестованного имущества, организация торгов по продаже имущества, передача арестованного имущества на хранение, передача имущества истцу (ст.ст. 255-270 ГПК).

За произведенные исполнительные действия судебные исполнители взыскивали сборы по установленным таксам, которые распределялись в следующем порядке: 75% сумм обращалось в доход государства, а остальные 25% передавались в общий фонд для вознаграждения судебных исполнителей конкретной губернии или других лиц, фактически исполнивших решение1. Поступавшие сборы судебные исполнители должны были сдавать в губернские финансовые отделы не реже одного раза в месяц2. Оплата действий судебных исполнителей производилась червонцами или дензнаками. При исчислении ставок применялся курс банкнот в день производства платежа. В случае осуществления оплаты за действия исполнителей дензнаками 1923 г. суммы менее 50 коп. не учитывались, а суммы в 50 коп. и более округлялись до рубля3.

Для приема всех сумм, поступающих по исполнению судебных решений, устанавливались особые денежные книги с квитанциями, которые прикреплялись с левой стороны такой книги. Впоследствии такие книги были заменены чековыми книжками, которые выдавались судебным исполнителям банком на основании распоряжения председателя губернского суда4. На титульном листе указывались Ф.И.О. судебного исполнителя, номер участка и название уезда и губернии. Книга состояла из двух основных граф «приход» и «расход». В графу «приход» судебный исполнитель заносил данные о платежном документе, об основаниях платежа, о размере поступивших денежных средств в рублях и в золотом эквиваленте, информацию о плательщике. Графа «расход» включала в себя данные о дате, назначении и получателе платежа5. Указанные книги изготавливались губернским судом за счет казны и содержали в себе сто пронумерованных листов. Денежные средства зачислялись первоначально через депозитный6, а затем заменивший его текущий счет губернского суда7, в фонд судебных исполнителей. После того, как чековые книжки вытеснили денежные книжки, чеки на получение депозитивных денежных сумм обязательно скреплялись подписями бухгалтера, заведующего бухгалтерией, заместителя председателя губернского суда. Получение чековой книжки доверялось счетоводу губернского суда1.

Отчеты по данным каждой книги представлялись в губернский суд. Использованные денежные книги и все денежные документы исполнительные органы сдавали в архив губернского суда2 по истечении месяца со дня уведомления соответствующего финансового отдела.

Характеризуя процессуальный статус судебных исполнителей того времени, нужно сказать, что как таковой процессуальной самостоятельности у них не было. В данном вопросе они находились в прямой зависимости от судебных органов. При определении характера и степени взаимосвязи судебных исполнителей с судами необходимо обратить внимание на соответствующие нормы ГПК. Действительно, анализируя положения ГПК в сфере принудительного исполнения, необходимо отметить, что процессуальная самостоятельность у судебных исполнителей практически отсутствовала. Например, судебный исполнитель был не вправе отлагать или прекращать исполнение иначе, как по специальному определению суда или на основании обращения взыскателя, выраженного в форме заявления (ст. 265 ГПК). Решение о предоставлении должнику времени для добровольного исполнения также принимал суд (ст. 260 ГПК)3.

Отечественные правоведы тех лет следующим образом описывали статус судебного исполнителя. Так, Ф. Вольфсон говорил, что «деятельность судебных исполнителей того времени больше напоминала работу судьи в заключительной стадии гражданского процесса – исполнения решений4». В.Г. Гранберг характеризовал статус судебного исполнителя следующим образом: «Судебный исполнитель – орган государственной власти, специально созданный для принудительного исполнения решений судов и актов других органов, имеющих исполнительную силу. Совершаемые в соответствии с законом действия и предписания судебного исполнителя обязательны для всех лиц и подконтрольны суду, при котором он состоит»1. А по мнению отечественного юриста В. Чапурского, «исполнение судебных решений завершает судебный процесс. Оно определяет по существу тот объективный результат, ради которого отправляется правосудие и производится вся деятельность суда. Судебный же исполнитель выступает, в сущности, проводником этих мероприятий»2.

Действия и распоряжения судебных исполнителей по исполнению решений в пределах предоставленных им полномочий по совершению описей, назначению торгов, аресту имущества и денежных сумм, совершению торгов, распределению денег и т.п. могли быть оспорены и отменены в судебном порядке только посредством подачи жалобы3. Жалоба подавалась народному судье, в районе которого производилось исполнение в семидневный срок со дня совершения обжалуемого действия, или же с момента, когда оно стало известно жалобщику (ст. 270 ГПК). Практика того времени свидетельствует о том, что постановления народного судьи по жалобам на ненадлежащие действия судебных исполнителей были окончательными и дальнейшему обжалованию не подлежали4.

Небезынтересными представляются наблюдения по этому вопросу советского юриста и правоведа Е. Домбровского, который утверждал, что народный суд обычно разбирал такие жалобы без вызова заинтересованных лиц. Поэтому в жалобе должно было содержаться точное указание на недочеты и ошибки, допущенные судебным исполнителем. В случае необходимости заслушивания объяснений заинтересованных лиц судья производил вызов сторон и рассматривал дело по общим правилам ГПК1. В случае, если жалобщик пропустил по уважительной причине семидневный срок на подачу жалобы, такой срок мог быть восстановлен народным судьей (ст. 62 ГПК). Правильность рассмотрения жалобы и основания ее удовлетворения (либо отказа в удовлетворении) впоследствии в порядке осуществления контрольно-надзорных полномочий проверялись губернским судом2. В случае обнаружения каких-либо нарушений ревизор указывал в акте ревизии о допущенных нарушениях и ставил в известность председателя губернского суда или областного суда (в тех местностях, где было завершено районирование)3.

Еще одной разновидностью жалоб в отношении судебных исполнителей были жалобы на медлительность исполнения, которые подавались председателю губернского суда или уездному (окружному) уполномоченному4. Такие жалобы рассматривались указанными органами в порядке надзора, и их принесение никакими процессуальными сроками ограничено не было. Как правило, санкциями за ненадлежащие действия судебного исполнителя были, в основном, выговоры и устные предупреждения. Так, за утрату исполнительного листа приказом № 72 председателя Курского губернского суда от 26.05.1925 г. судебному исполнителю Белгородского уезда Иванцову А. Е. был объявлен выговор с занесением в личное дело5. Или, согласно выписке из приказа № 85 Курского губернского суда от 09.07.1925 г., судебному исполнителю 1-го участка Грайворонского уезда Подгорному Д.И. был объявлен выговор за «задержку взысканий по судебному решению № 18/ИС-2 от 13.03.1925 г. в течение продолжительного периода времени (3-х месяцев)»6.

Увольнение, как мера взыскания, на протяжении всего рассматриваемого периода к судебным исполнителям применялось в крайних случаях при каких-либо грубых нарушениях рабочей дисциплины либо при совершении преступлений со стороны судебных исполнителей1. Подобное либеральное отношение государственной власти к наказаниям для судебных исполнителей было обусловлено серьезной нехваткой судебно-исполнительных кадров практически во всех частях страны2.

Судебные исполнители в ходе своей работы были обязаны регулярно представлять отчетность о движении исполнительных производств и о своей деятельности в губернские суды, сменившие в 1922 г. Губернские Советы народных судей. Отчетные данные оформлялись судебным исполнителем на форменном бланке типографской печати. Такие бланки изготавливались по заказу губернского суда и издавались в местной типографии3. Затем губернский суд почтовым либо нарочным способами направлял бланки своим уездным уполномоченным4. Именно на последних возлагалась обязанность по доставке бланков до адресатов, т.е. до судебных исполнителей. В год каждому судебному исполнителю губернии полагалось 27 типовых отчетных бланков5. Судебный исполнитель должен был ежемесячно представлять одну копию отчета в губернский суд, а вторую в местный финансовый отдел6, т.к. финансовые органы интересовала материальная сторона исполнительного производства, а именно распределение взысканных денежных сумм и порядок ведения денежной отчетности. Отчеты судебных исполнителей состояли из статистической ведомости движения исполнительных производств и собственно развернутых пояснений к ним7. Судебные исполнители передавали свои отчеты уполномоченным губернского суда, которые производили первичную проверку данных, а затем направляли их в губернский суд8. Заметим, что, несмотря на попытку упорядочения отчетности судебных исполнителей путем введения типовых форм отчетных документов, в действительности их образцов зачастую не хватало.

Нередко на практике встречались случаи, когда уполномоченные сами проводили ревизии судебных исполнителей непосредственно в местах нахождения последних. Такие ревизии осуществлялись путем личных посещений уполномоченными камер судебных исполнителей с дальнейшим составлением проверочного акта, копия которого в обязательном порядке направлялась в губернский суд1. В необходимых случаях он мог провести беседу с местным населением на предмет проверки добросовестности выполнения судебным исполнителем его обязанностей2. Уполномоченный также составлял рапорты о деятельности судебных исполнителей уезда, принимал в необходимых случаях документацию и по приказанию председателя губернского суда выполнял различного рода поручения, связанные с исполнительным производством.

Упомянув институт уполномоченного, хотелось бы еще раз отметить его значимость и рациональный характер не только для процесса принудительного исполнения, но и для всей судебной системы в целом. На него, как на ответственное лицо, возлагалась обязанность по непосредственному исполнению и контролю за исполнением всех распоряжений председателя губернского суда в соответствующем уезде. О состоянии исполнения поручения уполномоченный составлял рапорт3 и направлял его в административный отдел губернского суда.

В рассматриваемом периоде стоит отметить заметно усилившуюся роль органов юстиции в вопросах совершенствования законодательства и отдельных проблемных участков судебной и судебно-исполнительной практики. Это напрямую было связано с позицией НКЮ РСФСР, которая была закреплена за ним ВЦИК РСФСР после проведения судебной реформы 1922 г. По сути, НКЮ РСФСР был единственным органом, который осуществлял руководство деятельностью как всех судебных учреждений страны, так и всех судебных исполнителей1.

Одним из способов осуществления такого руководства было проведение правовых мероприятий: в уездах – по инициативе уполномоченного, в масштабах губернии – по инициативе председателя губернского суда, членов президиума губернского суда и высших работников юстиции уездов (уполномоченные, народные судьи, нотариусы и т.п.)2. На уездных совещаниях руководящая роль, как правило, отводилась уполномоченному3, а на губернских совещаниях – председателю губернского суда4.

На совещаниях обсуждались проблемные вопросы организации и деятельности учреждений юстиции и суда на территории конкретного уезда (уездов), пробелы законодательства и возможные пути их преодоления, трудности в осуществлении рабочих функций теми или иными сотрудниками и т.д.5. Весь ход совещаний обязательно отражался в протоколах с обязательной подписью ответственных лиц6. Важная роль отводилась губернским судам в вопросах популяризации советского права и повышения уровня правовой грамотности населения губернии. Это стало одной из причин учреждения при практически каждом народном суде губернии юридических консультаций. В случае, если в одном населенном пункте было несколько участков народного суда, то юридическая консультация создавалась в каком-то одном из них. Консультации давали наиболее квалифицированные и заслуживающие доверия у народного судьи работники юстиции. Такие консультации чаще всего функционировали несколько раз в неделю и обслуживали все население конкретного населенного пункта7. Льготные условия приема были оформлены для трудящихся лиц и инвалидов8. Прием проводили и судебные исполнители в части разъяснения обратившимся отдельных положений законодательства в сфере исполнительного производства1.

Говоря об организации органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей после проведения судебной реформы 1922 г., необходимо отметить, что значительная часть достигнуто успеха была следствием грамотно сформированного и весьма содержательного законодательства. Здесь, прежде всего, речь идет о Положении 1922 г. и принятом в 1923 г. ГПК. Если Положение 1922 г. обозначило базовые организационные компоненты работы исполнительных органов, то ГПК их детализировал и послужил качественной основой и сильным импульсом для дальнейшего совершенствования важнейшего участка гражданского процесса – принудительного исполнения.

Но, несмотря на это, работа органов принудительного исполнения судебных решений в лице судебных исполнителей была несовершенной. Основные факторы, которые подрывали эффективность ее деятельности, сводились к следующему.

Первым и ключевым фактором была повсеместная неукомплектованность губернских судов кадрами судебных исполнителей. Об этом мы можем судить по следующим показателям. Итоговое количество судебных исполнителей РСФСР по 52 губерниям по состоянию на 01.01.1924 г. составляло 536 чел.2. Возьмем, к примеру, динамику численности судебных исполнителей Курской губернии в 1922-1924 гг. В 1922 г. в Курской губернии на службе при губернском суде состояло 14 судебных исполнителей3, в первой половине 1923 г. – 174, и 19 судебных исполнителей во второй половине 1923 г. соответственно5, в первой половине 1924 г. – 126 и 19 судебных исполнителей во второй половине 1924 г. соответственно7. Для суждения о недостаточности судебных исполнителей в дополнение к данным сведениям приведем статистику движения исполнительных производств судебных исполнителей Курской губернии. Так, в 1922 г. движение исполнительных производств характеризовалось следующими показателями: за 1922 г. всего поступило исполнительных производств – 5834, количество оконченных исполнительных производств – 5068, остаток незавершенных исполнительных производств на 01.01.1923 г. – 7661. Исходя из этого, можно подсчитать, что в год на одного исполнителя в среднем приходилось 375 исполнительных дел, а среднемесячное поступление составляло 26 дел. Таким образом, практически на каждый календарный день поступало по одному исполнительному производству.

Для сравнения динамика исполнительных производств за 1924 г. была следующей: за 1924 г. всего поступило исполнительных производств – 7466, количество оконченных исполнительных производств – 6112, остаток исполнительных производств на 01.01.1925 г. – 12212. В год на одного исполнителя в среднем приходилось 622 исполнительных дела, а среднемесячное поступление составляло до 51 дела. Исполнительная практика того времени показывает, что в среднем исполнение одного дела занимало от 1 до 2 недель3, а по отдельным категориям дел (например, по алиментным делам) и вовсе исполнение затягивалось до полугода4. На наш взгляд, приведенные данные наглядным образом демонстрируют недостаточность кадрового обеспечения губернских судов судебными исполнителями и крайне высокую загруженность последних. Такое отрицательное состояние исполнительного производства дополнялось еще и тем, что судебные исполнители самостоятельно занимались всей канцелярской работой по первичному и текущему оформлению всей юридической документации.

Из этого вытекает и второй фактор их неэффективной деятельности – отсутствие при судебных исполнителях делопроизводителей. Несмотря на то, что губернские суды регулярно обращали на это свое внимание и неоднократно возбуждали перед НКЮ РСФСР ходатайства о введении в штат делопроизводителей, практически данная мера в полном объеме реализована не была. Например, в Курской губернии в прошении губернского суда перед НКЮ РСФСР от 24.05.1924 г., к которому прилагался план распределения судебно-исполнительных кадров на 1925 г., говорилось следующее: «… Для обслуживания технико-канцелярской работы судебных исполнителей необходимо ввести в штат 17 делопроизводителей из расчета 2 – для обслуживания губернского суда, а остальные 15 – для уездов. Последние будут распределены по уездным городам губернии. В городах же будут находиться камеры судебных исполнителей, причем 1 делопроизводитель будет обслуживать до 2 судебных исполнителей в зависимости от загруженности»1. В утвержденном НКЮ РСФСР штате судебно-исполнительных кадров на 1925 г. были обозначены 17 делопроизводителей2. Но документы того времени говорят о том, что фактически до 1926 г. в Курской губернии на службе состояло всего 2 делопроизводителя3. Они состояли в штате Курского губернского суда и обслуживали исключительно судебных исполнителей города и Курского уезда. Вследствие этого, судебные исполнители губернии были вынуждены самостоятельно заниматься всей канцелярской работой и таким образом, тратить значительную часть своего рабочего время не на фактическое исполнение, а на оформление исполнительных производств. Вероятно, ситуация, связанная с дефицитом делопроизводителей, была повсеместной по причине того, что расширение штатов делопроизводителей увеличило бы в несколько раз расходы на содержание и обслуживание судебной системы страны, что в условиях того времени было неприемлемо.

Те же делопроизводители, которые все-таки были введены в штат, обслуживали судебных исполнителей губернского суда. В соответствии с их должностными инструкциями4 они наделялись следующими обязанностями: оформление соответствующих карточек исполнительных производств, ведение карточек алфавита, регистрация входящей и исходящей корреспонденции, текущее оформление дел (нумерация и брошюрование), ведение отчетности о движении исполнительных производств, выполнение отдельных поручений судебного исполнителя в части осуществления технико-канцелярской работы1.

Третий фактор – комплексный, который мы определили как «пространственно-временной». Сюда мы отнесли обширность территории, в пределах которой судебные исполнители производили взыскания, территориальную удаленность участников исполнительного производства от судебных исполнителей и отсутствие предпосылок для эффективного использования возможностей транспортной системы со стороны судебных исполнителей.

Данные обстоятельства неоднократно находили свое отражение в отчетах и докладах судебных исполнителей. К примеру, как отмечалось в одном из таких отчетов судебного исполнителя Курской губернии Бурцова Е.В., «высокие цены на транспорт зачастую являются камнем преткновения при ведении исполнительных производств. Судебные исполнители не имеют возможности быстро добраться до места исполнения» 2. В свою очередь, крестьянам было также проблематично добираться до судебного исполнителя, т.к. сказывалась удаленность исполнительной камеры от большинства волостей уезда. Даже в случае, если судебный исполнитель смог добраться до нужной стороны, последней приходилось оплачивать судебному исполнителю весьма значительную сумму расходов, который тот затратил на проезд до места исполнения.

Четвертый фактор – это слабая платежеспособность или несостоятельность должников3. Действительно, лица, в отношении которых было возбуждено исполнительное производство, зачастую не имели никакого имущества, за исключением необходимого для существования. Эту картину дополняло и то, что при каждом визите судебного исполнителя к ним они были обязаны оплачивать ему все транспортные расходы, что они, естественно, не способны были сделать. И таким образом, к основному долгу по исполнительным листам еще прибавлялись все расходы, возникавшие в ходе самого исполнения1.

Пятым фактором была недостаточная обеспеченность судебных исполнителей правовой информацией. Как отмечалось в докладе председателя Курского губернского суда о деятельности судебных исполнителей губернии за 1923-1924 гг., «…одной из причин неудовлетворительным образом поставленного исполнения является слабое обеспечение судебных исполнителей материально-техническими принадлежностями. В губернский суд неоднократно поступали жалобы и прошения от судебных исполнителей на нехватку периодических изданий «Еженедельник советской юстиции». Для сотрудников суда это является первичной ячейкой накопления правовых знаний и обмена опытом»2.

Шестым фактором была неполная правовая регламентация деятельности судебных исполнителей. Все же сказывалось отсутствие единого специального акта, который бы подробнейшим образом урегулировал все стадии и институты исполнительного производства. Данное обстоятельство не раз находило свои отклики в отчетных документах судебных исполнителей. Так, рассматривая обращения судебных исполнителей к президиуму и председателю Курского губернского суда за 1922-1925 гг., мы сделали вывод о том, что наиболее проблемными участками в деятельности судебных исполнителей были технология производства исполнительных действий и правила осуществления таковых. Из 48 найденных нами обращений судебных исполнителей 34 были посвящены вопросам применения законодательства относительно производства описи, наложения ареста, проведения торгов, продажи арестованного имущества и т.п., а остальные 14 документов содержали обращения по различного рода организационным вопросам3.

2. Второе направление развития системы органов принудительного исполнения судебных решений реализовывалось практически одномоментно с первым. Оно характеризуется введением в систему принудительного исполнения новых структурных элементов в виде органов милиции и волостных исполнительных комитетов.

Такая реакция последовала со стороны НКЮ РСФСР когда на практике стали проявляться негативные факторы в работе судебных исполнителей: недостаточная численность судебных исполнителей, большие объемы исполнительных производств, отсутствие при судебных исполнителях делопроизводителей, высокие материальные затраты при реализации исполнительного производства и т.д.1

Еще до издания официальных поручений НКЮ РСФСР, проводники судебно-правовых мероприятий губернского суда, т.е. уполномоченные, в своих докладах не раз обращали свое внимание на необходимость передачи части дел от судебных исполнителей к органам милиции. Например, так было в случае уполномоченного Курского губернского суда по Белгородскому уезду Г.П. Гайлита. Он следующим образом характеризовал сложившуюся ситуацию: «… Уполномоченный Белгородского уезда сообщает, что у 2 судебных исполнителей уезда в производстве находятся более 200 дел, что является непомерной нагрузкой, если принять во внимание, что все эти дела образовались за 3,5 месяца работы. Большинство дел представляются несложными, т.е. могут быть исполнены без владения специальными навыками, однако они носят разъездной характер. В связи с этим предлагаю передать часть таких дел для исполнения начальникам волостных милиций»2.

Первые шаги в оказании содействия судебным исполнителям связаны с лишением последних права на производство взысканий по отдельным категориям дел. На основании предписаний НКЮ РСФСР губернские суды издавали циркуляры, в которых содержались предписания судебным исполнителям о передаче дел по взысканию штрафов и судебных издержек по уголовным делам милиции1.

08 августа 1923 г. НКЮ РСФСР издал Циркуляр № 167 «Правила исполнения органами волостных исполнительных комитетов и милицией решений народных судов по гражданским делам» (далее – Правила 1923 г.), который официально передал часть полномочий от судебных исполнителей органам милиции и волостным исполнительным комитетам. Данные органы были призваны осуществлять принудительное исполнение на равных с судебными исполнителями условиях2.

Как было установлено Правилами 1923 г. для уменьшения расходов крестьян по исполнению решений и для большей быстроты проведения в жизнь судебных решений, в случае, когда исполнение предполагалось произвести вне места жительства судебного исполнителя, оно могло быть реализовано милицией или волостным исполнительным комитетом3. Эти органы находились «ближе» к крестьянам, которые при обращении к ним с исполнительными листами могли минимизировать свои материальные затраты: не приходилось оплачивать суточных и командировочных за проезд до места исполнения4.

В свою очередь, с целью доведения до местного населения информации о введении в действие новых правил исполнения, губернские суды через своих уполномоченных стали давать указания народным судам о необходимости их разъяснения при выдаче исполнительного листа5.

В соответствии с п. 1 Правил 1923 г. взыскатели могли обратиться к местному начальнику милиции района или председателю волостного исполнительного комитета с просьбой о приведении решения в исполнение в случае, когда решение подлежало исполнению не в месте нахождения судебного исполнителя. Волостные исполнительные комитеты и милиция в этих случаях действовали по правилам и инструкциям для судебных исполнителей и при исполнении решений подлежали руководству и контролю со стороны народных судов. Исполнительные листы представлялись непосредственно местному начальнику милиции района по исполнению решения или председателю волостного исполнительного комитета, от которых, собственно, и зависело поручение исполнения иному подведомственному им лицу. Термин «иное подведомственное лицо» законодательно определен не был, ввиду чего в милицейской практике по исполнению судебных решений нередки были случаи, когда в процессе исполнения несколько раз сменялись лица, приводившие в исполнение судебное решение1. Естественно, это создавало путаницу в процессе исполнения, часто влекло за собой утерю исполнительных документов и затрудняло контроль за ходом самого исполнения.

В целях сохранения гарантий правильного и своевременного исполнения судебных решений в отношении волостных исполнительных комитетов и органов милиции также была сохранена возможность обжалования их действий через суд.

Исходя из того, что их статус (имеется ввиду статус в части принудительного исполнения) был аналогичен статусу судебного исполнителя2, то данная процедура осуществлялась в порядке ст. 270 ГПК, т.е. в судебном порядке3.

Народным судьям предоставлялось право требовать от милиции сведений по исполнению судебных решений, давать различного рода указания в процессе исполнения, обозревать денежные книги и отчетность о движении исполнительных производств, изымать и передавать в необходимых случаях исполнительные дела от органов милиции другим органам принудительного исполнения. Народный судья соответствующего участка ежемесячно проверял все делопроизводство милиции по исполнению решений, и в случае обнаружения нарушений он делал распоряжение через начальников волостных милиций об устранении обнаруженных недостатков. Если в разумный срок недостатки устранены не были, то народный судья мог обратиться в губернский суд с жалобой относительно бездействия органов милиции и невыполнения распоряжений народного судьи. В этом случае губернский суд принимал жалобу к производству и привлекал виновных лиц к юридической ответственности посредством передачи материалов по рассмотрению жалобы вышестоящим органам (в данном случае речь идет о вышестоящих органах, которые были наделены контрольно-надзорными полномочиями в отношении волостных милиций)1.

Необходимо также отметить, что всей полнотой власти по применению дисциплинарной ответственности к органам принудительного исполнения обладала дисциплинарная коллегия губернского суда, которая по представлению материалов народных судов рассматривала соответствующие дела с вызовом тех лиц, которыми непосредственно приводились в исполнение соответствующие судебные акты2.

Таким образом, народные суды в отношении волостных исполнительных комитетов и органов милиции выступали в качестве инстанции, осуществлявшей прямой контроль за их деятельностью, а губернские суды – инстанцией надзорной и дисциплинарной, осуществлявшей общее наблюдение и руководство ими через народные суды3.

В ходе осуществления своих функций по исполнению судебных решений

органы милиции и волостные исполнительные комитеты за совершаемые ими исполнительные действия также взимали сборы (гербовый, канцелярский и таксионный) на общих с судебными исполнителями основаниях. Такие сборы включались в общие расходы по исполнительному производству. Непосредственно лицо, исполнявшее решение, составляло подробный расчет по причитающимся расходам, который впоследствии представлялся лицу или учреждению, которое заявляло об исполнении. Расчет предъявлялся под расписку и приобщался к материалам исполнительного производства с отметкой на расчете о взыскании сумм и выдаче их взыскателю. Те взыскатели, которые при производстве дела были освобождены от уплаты судебной пошлины и сборов, освобождались от предварительного внесения прогонных денег за исполнительные действия, а подлежащая взысканию сумма в случае их исполнения взыскивалась с ответчика1. В целом же денежная отчетность волостных исполнительных комитетов и органов милиции велась по тем же правилам, что и для судебных исполнителей2. Единственным заметным отличием был несколько изменившийся порядок распределения самих сборов за исполнительные действия по соответствующим бюджетам и финансовым учреждениям3.

Что касается лиц, на которых непосредственно должны были возлагаться функции по ведению финансовой отчетности, то их круг законодательно определен не был4. Иными словами, на практике неясно было, кто же именно должен был составлять финансовые документы: начальник милиции и председатель волостного исполнительного комитета или те лица, которым непосредственно поручалось произвести исполнение? Представляется, что ввиду особенностей и характера выполняемой работы, начальник милиции или председатель волостного исполнительного комитета не могли в полной мере участвовать в исполнительном процессе и, таким образом, владеть всей необходимой для составления финансовой отчетности информацией. Скорее всего, такие функции осуществляли рядовые сотрудники соответствующих органов (милиционеры, районные надзиратели, члены волостных исполнительных комитетов и т.д.).

В остальных же моментах деятельность милиции и волостных исполнительных комитетов по приведению в исполнение судебных решений была полностью аналогична тому же процессу, выполняемому судебными исполнителями. Стоит отметить, что наделение неспециализированных органов, а именно милиции и волостных исполнительных комитетов, полномочиями по приведению в исполнение судебных решений было попыткой снизить нагрузку на судебных исполнителей и освободить их от необходимости производства взысканий в удаленных местностях, которая, в целом, удалась. Однако нельзя идеализировать достигнутые на тот момент времени результаты. Все же для работы милиции и волостных исполнительных комитетов в сфере принудительного исполнения были свойственны недостатки, хотя и не столь значительные, как в случае с судебными исполнителями.

Основные ошибки, допускавшиеся органами милиции и волостными исполнительными комитетами в ходе исполнения, можно типизировать следующим образом: связанные с нарушением правил ведения денежной и делопроизводственной отчетности, связанные с нарушением установленного порядка взимания сборов и неправильным применением норм процессуального права1, что в совокупности приводило к затягиванию сроков исполнительного производства2. Такого рода картину можно объяснить несколькими обстоятельствами. Во-первых, исполнение решений по гражданским делам – функция, внутренне не свойственная ни органам милиции3, ни волостным исполнительным комитетам. Их главные задачи закреплялись не только в законодательно оформленных актах об этих органах4, но и существовавшими в то время условиями жизни общества и государства, т.е. представляли собой защиту и поддержание правопорядка и реализацию государственной политики на местах. Во-вторых, принудительное исполнение – функция, которая требует определенного уровня знаний в сфере гражданского судопроизводства, подкрепленных навыками практической работы в данной области, которые у этих органов отсутствовали.

Подводя краткие итоги вышесказанному, отметим, что судебно-правовая реформа 1922 г., в сущности, открыла новую страницу в истории отечественного правосудия и органов принудительного исполнения судебных решений. Впервые после октябрьских событий 1917 г. в России была утверждена единая система судебных учреждений, а вместе с ней и система органов судебного исполнения. Конечно, утверждать о том, что их структура была совершенной, нельзя. Действительно, в ходе осуществления ими своих полномочий встречались проблемные вопросы, были определенные трудности в их организации. Но, на наш взгляд, такое положение вещей было результатом их постепенного развития, а ошибки служили не только индикатором слабых участков их работы, но и указателями направлений для совершенствования организационно-функциональных компонентов их деятельности. Поэтому относиться к достигнутым результатам с высокой степенью критичности было бы не вполне правильно.

Говоря об организации органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей, органов милиции и волостных исполнительных комитетов после проведения судебной реформы 1922 г., необходимо отметить, что значительная часть достигнутого успеха была следствием грамотно сформированного и весьма содержательного законодательства. Здесь, прежде всего, речь идет о Положении 1922 г. и принятых кодифицированных актах, среди которых главную роль для гражданского судопроизводства играл ГПК и соответствующие подзаконные акты. Если Положение 1922 г. обозначило базовые организационные компоненты для работы исполнительных органов, то ГПК и изданные подзаконные акты детализировали их и послужили качественной основой и сильным импульсом для дальнейшего совершенствования важнейшего участка гражданского процесса – принудительного исполнения.

Итак, пришло время определиться, какие же элементы входили в систему органов принудительного исполнения в рассматриваемом периоде.

Первичным и центральным элементом системы, по нашему мнению, были судебные исполнители. Данные лица были единственными специализированными органами, чей статус был официально установлен основным судоустройственным актом – Положением 1922 г. Именно на судебных исполнителей как на служащих судебных учреждений приходился основой массив исполнительных производств.

Вторым элементом были волостные исполнительные комитеты и милиция. Данные органы ни в коем случае не подменяли собой работу судебных исполнителей, а действовали с ними параллельно в целях снижения их рабочей нагрузки и минимизации затрат в ходе исполнительного производства. Говоря конкретнее, они оказывали содействие судебным исполнителям лишь в строго оговоренных законом случаях.

Третьим элементом системы, несомненно, были губернские и народные суды. Губернские суды выступали в качестве фундаментальной основы для формирования штата судебных исполнителей и одновременно выполняли функции организационно-координационного центра для всех органов принудительного исполнения. Роль народных судов в системе принудительного исполнения на тот момент времени ограничивалась значительным по объему процессуальным участием в исполнительном производстве.

Четвертый элемент – уполномоченные губернских судов. Они являлись проводниками судебной политики и правовых мероприятий в различных частях губернии, предоставляли возможность для грамотной и всесторонней оценки деятельности судебных исполнителей на местах и непосредственно участвовали в формировании их кадровой базы.

Указанный четырехкомпонентный состав системы принудительного исполнения не представляет собой закрытого перечня. Мы указали основные элементы, в то время как иные органы государственной власти, должностные лица и другие субъекты, возможно принимавшие участие в исполнительном производстве, остались вне поля нашего исследования по причине их множественности и многообразия, и детально рассматриваться нами не будут.

Дальнейшее развитие системы органов принудительного исполнения судебных решений продолжалось по пути укрепления их авторитета и правового статуса, а не посредством внесения в уже созданную систему значительных изменений. Это было связано с самым знаковым событием в отечественной истории – созданием мощнейшего по своим ресурсам и внутреннему потенциалу государства – Союза ССР.

Созданный в 1924 г. Союз ССР1, в состав которого непосредственно вошла РСФСР, стал новым этапом в эпохе государственного строительства. Был создан новый порядок осуществления государственной власти, учреждена новая система государственного управления, утверждены основы экономической политики и правовой системы Союза ССР.

Такого рода масштабная трансформация государственного устройства не могла не отразиться на общих тенденциях жизнедеятельности отдельных республик, в частности, РСФСР. Необходимо сказать, что с образованием Союза ССР процессы развития государства и права России не утрачивают в полной мере своей самостоятельности и автономности, но в последующие годы существования РСФСР на них будет сказываться влияние, а порой и достаточно заметное, со стороны Союза ССР.

После вступления России в Союз ССР структура органов государственной власти и управления РСФСР сохранилась, в основном, неизменной, но методы их деятельности несколько модифицировались, исходя из новых политических условий и в связи с переходом управления промышленностью на централизованное плановое руководство с децентрализацией управленческих центров предприятий. Конституция СССР 1924 г. предоставила достаточно широкие экономические свободы гражданам РСФСР1, и нужно сказать, что этим был создан минимальные уровень для экономического развития общества. К примеру, гарантированные свободы в совокупности с относительно либеральным гражданским законодательством РСФСР предоставляли собственникам относительно свободно распоряжаться своим имуществом, осуществлять хозяйственную и торговую деятельность, вступать в договоры имущественного найма, купли-продажи, мены и т.д. Однако, эти достижения могли быть претворены в жизнь только при условии наличия надежной и эффективной системы правосудия и системы обеспечения исполнения судебных решений, которые были главным инструментов защиты прав и законных интересов и граждан, и государства.

Принятые 24 октября 1924 г. «Основы судоустройства союза ССР и союзных республик» (далее – Основы судоустройства 1924 г.) создали единую общесоюзную систему судебных учреждений, которая практически полностью соответствовала уже действовавшим судебным системам республик.

Единственное крупное изменение судебной системы выразилось в учреждении Верховного суда СССР, который наделялся функциями верховного судебного контроля и должен был выступать в роли авторитетного арбитра в спорах между союзными республиками. Кроме того, Верховный суд СССР наделялся правом дачи разъяснений по вопросам общесоюзного законодательства, рассмотрения дел

по обвинению высших должностных лиц Союза ССР в совершении преступлений. В составе Верховного суда СССР была учреждена Гражданско-судебная, Уголовно-судебная, Военная и Военно-транспортная коллегии2.

Что касается РСФСР, то Основы судоустройства 1924 г. не привнесли каких-либо серьезных изменений в ее судебную систему и систему органов принудительного исполнения, а лишь упрочили авторитет народных судов как основной структурной составляющей судебной системы и еще раз подчеркнули статус судебных исполнителей в качестве главных органов судебного исполнения союза. Так, говорилось, что «для приведения в исполнение судебных решений и определений при губернских судах состоят судебные исполнители, действующие под непосредственным руководством и наблюдением губернских судов.
Все приговоры, решения, определения и судебные приказы всех судебных учреждений Союза ССР, союзных и автономных республик, а равно постановления и требования прокуратуры и подтвержденные прокуратурой постановления судебно - следственных органов, подлежат введению в исполнение всеми судебными, следственными и административными органами, в пределах их компетенции, по всей территории Союза ССР» (ст.ст. 6, 9 Основ судоустройства 1924 г.). Заметим, что в тексте Основ судоустройства 1924 г. не содержалось норм, касающихся наделения иных органов, а именно милиции и волостных исполнительных комитетов, статусом органов принудительного исполнения. Вероятно, это было сделано по следующим причинам. Во-первых, Конституция СССР 1924 г. строго устанавливала, что к ведению Союза было отнесено лишь установление основ судоустройства и судопроизводства, в то время как вопросы рационализации деятельности конкретных государственных систем (в частности, судебной и принудительного исполнения) оставались в исключительном поле зрения той или иной союзной республики. Во-вторых, причиной такого рода обстоятельства было то, что, хотя работа судебных исполнителей и отличалась рядом сложностей, в целом к моменту принятия Основ судоустройства 1924 г. они успели себя зарекомендовать в качестве полноценных и жизнеспособных органов принудительного исполнения судебных решений. И в-третьих, главной целью Основ судоустройства 1924 г. было создание унифицированной судебной системы союза, которая могла быть работоспособна и адаптирована во всех без исключения союзных республиках.

Очередные изменения в системе органов принудительного исполнения судебных решений будут связаны с логическим завершением произведенных конституционных перемен – принятием в мае 1925 г. новой Конституции РСФСР (далее – Конституция РСФСР 1925 г.)1, которая поставит новые задачи и цели перед всеми секторами государственного аппарата страны и в значительной мере обусловит специфику и методы их работы.

Основываясь на проведенном анализе и приведенных нами фактах, мы, обобщая изложенное, сформулируем основные положения становления и особенности развития органов принудительного исполнения в России в период 1918-1924 гг.

В первые годы после Октябрьской революции произошла полная ликвидация прежнего государственного механизма и всей прежне действовавшей системы судебных установлений Российской Империи, что обусловило начало государственного строительства. Необходимо сказать, что этот процесс не был однородным и включал в себе множество особенностей. После учреждения высших органов государственной власти и управления в стране активизируется процесс построения судебной системы, который оказал сильнейшее влияние и вызвал необходимость создания органов принудительного исполнения судебных решений.

Ход построения двух органически взаимосвязанных институтов власти после революционных преобразований 1917 г. не отличался последовательностью, но проходил в очень тесной взаимосвязи друг с другом. Ситуация, связанная с формированием органов принудительного исполнения судебных решений, усугублялась еще и тем, что фактически четкая концепция развития государства в первые годы его становления и развития отсутствовала. Основное внимание в государстве сосредотачивалось вокруг политической борьбы, построения системы высших органов государственной власти, гражданской войны и иностранной интервенции, необходимости преодоления экономических и культурологических барьеров отсталости отдельных районов страны, и т.д. Институт принудительного исполнения, как один из важнейших инструментов поддержания эффективности и авторитета судебной власти, надлежащим образом урегулирован не был.

Органы принудительного исполнения судебных решений были представлены судебными исполнителями, органами милиции, Красной гвардией и волостными исполнительными комитетами, чья деятельность носила неорганизованный характер и по большей степени законодательно урегулирована не была. Правила организации и деятельности органов судебного исполнения зачастую вырабатывались самими судами совместно с органами юстиции и строились на методе проб и ошибок. Тем не менее, существовавшее в то время законодательство и правоприменительная практика позволили выделить главные органы принудительного исполнения судебных решений – судебных исполнителей. Судебные исполнители выступали в качестве самостоятельных субъектов юридической деятельности, действовали от имени государства, являлись государственными служащими органов юстиции и частью аппарата принуждения.

Но отсутствие всякой системной составляющей в деятельности органов принудительного исполнения, их видовое многообразие и многофакторность недостатков в их работе не способствовали в первые годы советской власти созданию единой системы принудительного исполнения, а несистематизированность отечественного законодательства была довершением сложившейся ситуации.

1922 г. ознаменовался переломным моментом в развитии отечественного судоустройства и института принудительного исполнения. После проведения судебной реформы 1922 г. впервые после 1917 г. в России была создана единая система принудительного исполнения. Первоначально она была представлена судебными исполнителями, состоявшими на службе в судебных учреждениях. Мы в ходе нашего исследования условно разделили их на два вида: судебных исполнителей народных судов и судебных исполнителей губернских судов. Как показала судебная практика того времени, судебные исполнители выступали в качестве передового звена системы принудительного исполнения, и именно они выполняли значительную часть исполнительной работы. В 1923 г. для оказания помощи судебным исполнителям и исправления сложившейся на тот момент времени ситуации в системе принудительного исполнения в ее структуру были интегрированы органы милиции и волостные исполнительные комитеты.

С точки зрения правового обеспечения деятельности судебно-исполнительных органов, единственным кодифицированным и содержательным актом был ГПК РСФСР, который подробно регламентировал исполнительный процесс и создал прочный задел для будущего законодательного развития всего института принудительного исполнения. Отдельные его положения конкретизировались рядом подзаконных актов, издаваемых НКЮ РСФСР, который на данном отрезке времени осуществлял активное руководство всеми судебными учреждениями и органами юстиции РСФСР.

Необходимо сказать, что становление и развитие органов принудительного исполнения судебных решений теснейшим образом было связано с общими закономерностями и тенденциями развития отечественного государства и общества, которые, порой, играли решающее значение.

  1. Реструктуризация системы органов принудительного исполнения

судебных решений в 1925-1940 гг.

Введения в действие Конституции РСФСР 1925 г., которая была принята в период, когда Российское государство окрепло, восстановив разрушенное гражданской войной хозяйство, позволило пересмотреть роль и значение важнейших сфер жизнедеятельности общества и государства: экономической, политической и социальной. Данные обстоятельства повлекли за собой становление нового этапа истории Российского государства – эпохи индустриализации и коллективизации.

Все это привело к возникновению нового массива сложных задач, которые действующей в то время власти предстояло разрешить: создание тяжелой и восстановление легкой промышленности, коллективизация сельского хозяйства, ликвидация безработицы и безграмотности населения.

В свою очередь, эффективное разрешение поставленных задач могло быть достижимо только при условии правильной постановки работы судебной системы и рациональной организации системы органов принудительного исполнения, которые выступали в качестве действенного механизма укрепления законности и правопорядка, реализации и защиты прав и интересов граждан, охраны государственной идеологии.

В целом, сформированная еще в ходе судебной реформы 1922 г. система судебных учреждений РСФСР была весьма эффективной, характеризовалась хорошими показателями работы и на тот момент не требовала коренных преобразований. Необходимо было лишь привести отдельные ее структурные элементы в соответствие с общесоюзной моделью судов, утвержденной Основами судоустройства 1924 г., с производством соответствующих поправок ввиду нового административно-территориального деления страны.

Однако, другой неотъемлемый компонент судебной системы – органы принудительного исполнения судебных решений не отличались успехами в своей работе.

Итоговые данные по 48 губерниям и областям РСФСР следующим образом демонстрировали состояние дел у судебных исполнителей: остаток дел, не оконченных производством на 01 января 1926 г. – 107005 ед.; поступило для исполнения за 1926 г. – 457558 ед.; фактически завершенных за 1926 г. – 390899 ед.; остаток на 01 января 1927 г. – 173664 ед. Статистика (по всем губерниям и областям) наглядно продемонстрировала и категориальный состав исполнительных производств: 55,168 дел – взыскания частных лиц и организаций; 20,472 дела – взыскания государственных организаций; 10,307 дел – взыскания общественных организаций, кооперативов и т.д.1. Главной причиной большого количества неоконченных производств, как отмечалось, была высокая рабочая нагрузка судебных исполнителей, которая дополнялась обширностью обслуживаемой ими территории. Как показывает судебно-исполнительная практика, в месяц одному судебному исполнителю поступало до 100 исполнительных листов, т.е. в день ему необходимо было оформить до 3 дел. При этом 1 судебный исполнитель обслуживал от 50 тыс. до 200 тыс. населения в зависимости от конкретной территории и самостоятельно выполнял всю канцелярскую работу по оформлению входящих и исходящих документов1.

Усугублял сложившуюся картину и низкий уровень профессиональной подготовки судебных исполнителей. Анализ структурных показателей кадров судебных исполнителей позволяет прийти к выводу о том, что их личный состав был довольно разнообразным с точки зрения их образования и профессиональной квалификации. Всего на 01 января 1926 г. по 48 губернским и краевым судам РСФСР состояло 893 судебных исполнителя, из которых были с низшим образованием – 695 чел. (77,8%); со средним образованием – 179 чел. (20%); с высшим образованием – 20 чел. (2,2%). Рассматривая личный состав с позиции их стажа работы в органах юстиции, можно определить следующие показатели: имели стаж работы менее двух лет – 493 чел. (55,2% от общего числа судебных исполнителей); менее одного года – из вышеуказанного количества 73 чел. (8,2%); остальные 327 чел. (36,6%) имели стаж работы от одного до двух лет2. Вдобавок ко всему, вышеуказанные проблемы в работе судебных исполнителей дополнялись и отсутствием возможностей для рационального ведения делопроизводства, обширностью обслуживаемой территории, многочисленными нарушениями при совершении исполнительных действий и ведении денежной отчетности и т.д.

При таких отрицательных показателях деятельности органов принудительного исполнения утрачивала значение вся та сложная работа гражданского суда, сопряженная с выполнением процессуальных действий в ходе рассмотрения спора. В связи с этим требовалось совершенствование отдельных положений системы судебного исполнения, касающихся организации и условий функционирования соответствующих органов, что весьма широко обсуждалось в юридической литературе тех лет1.

Как отмечал видный юрист того времени, сотрудник НКЮ РСФСР А.Р. Джуганян, «…немаловажное значение для осуществления задач правосудия, укрепления социалистической законности, восстановления законных прав и интересов граждан, государственных, кооперативных и общественных организаций имеет своевременное и точное исполнение судебных решений. От правильности и своевременности исполнения судебных решений в значительной степени зависят эффективность, воспитательное и предупредительное воздействие всей судебной деятельности»2.

Работа по преобразованию судебной системы началась с принятия 19 ноября 1926 г. нового Положения «О судоустройстве РСФСР» (далее по тексту: Положение 1926 г.). Положение 1926 г. сохранило прежнюю действенную трехзвенную систему судебных учреждений, существовавшую в республике: народный суд, губернский суд (или соответствующий ему суд) и Верховный суд РСФСР, что полностью соответствовало общесоюзной модели3. В тех областях и краях, где было завершено районирование, губернские суды были заменены областными (краевыми) и окружными судами (ст.ст. 2-4,6-8 Положения 1926 г.).

Губернский суд осуществлял в пределах конкретной губернии судебную деятельность в качестве суда второй инстанции и являлся органом судебного управления и надзора в отношении судебных учреждений на подведомственной ему территории (ст. 7 Положения 1926 г.). Также губернский суд выступал в качестве судебного центра и органа непосредственного управления и надзора за деятельностью судебных учреждений, органов следствия, нотариата, судебных исполнителей, коллегий защитников и судебных переводчиков конкретной губернии (ст. 38 Положения 1926 г.). Переименованию подлежали отделения губернского суда: уголовное и гражданское отделение переименовывались в судебное уголовное и судебное гражданское.

Как и в предыдущие периоды, главным и наиболее массовым звеном судебной системы РСФСР, в ведении которого находилось большинство категорий уголовных и гражданских дел, оставались народные суды, которые действовали в составе судьи и двух народных заседателей (ст. 6 Положения 1926 г.). Главные изменения в системе судебных учреждений коснулись специализированных судов, число которых было увеличено (ст. 4 Положения 1926 г.).

Общее руководство судебными учреждениями РСФСР, их инструктирование, проведение общей линии судебной политики возлагалось, как и прежде, на НКЮ РСФСР (ст. 5 Положения 1926 г.), который по смыслу ст. 8 Положения 1926 г. в этих вопросах должен был действовать совместно с Верховным судом РСФСР.

Таким образом, масштабных преобразований судебных учреждений после принятия Положения 1926 г. не последовало. Это является, прежде всего, заслугой судебной реформы 1922 г., в ходе которой был сформирован прочный задел на будущие годы в виде грамотно выстроенной и согласованной структуры судов с рациональными и эффективными принципами их управления.

Что касается органов принудительного исполнения, то совершенствование организационных и функциональных компонентов их деятельности должно было быть реализовано посредством применения сложного комплекса правовых мер, имевших разносторонний характер.

Прежде всего, нужно сказать о том, что Положением 1926 г. система органов принудительного исполнения приводилась в четкое соответствие с установленной судебной системой РСФСР. Ст. 12 Положения 1926 г. были оформлены органы принудительного исполнения в лице судебных исполнителей, которые в принудительном порядке исполняли судебные решения, приказы, определения и приговоры в части имущественных взысканий. Судебные исполнители в числе, определяемом штатами, состояли на службе при губернских и народных судах. Они назначались на должность и увольнялись с таковой распоряжением председателя губернского суда (ст. 92 Положения 1926 г.).

Интересной особенностью была интеграция судебных исполнителей в штаты народных судов, что явно отличалось от принципов их организации, действовавших до 1926 г. Это было сделано как для удобства управления кадровым составом судебных исполнителей и повышением показателей их работы, так и для реализации государственной политики, направленной на снижение расходов по содержанию судебной системы. В подтверждение этих обстоятельств можно сказать следующее.

Во-первых, были существенно расширены полномочия народного судьи в части осуществления прямого контроля за работой судебного исполнителя. Напомним, что, ранее до 1926 г., проверка работы судебного исполнителя реализовывалась уполномоченным путем выезда последнего непосредственно в место нахождения камеры судебного исполнителя. Уполномоченный проверял правильность составления судебным исполнителем денежной отчетности, соблюдение правил ведения делопроизводства и общие условия работы судебного исполнителя. В необходимых случаях он мог провести беседу с местным населением на предмет проверки добросовестности выполнения судебным исполнителем его обязанностей1. Такие мероприятия занимали продолжительное время и вызывали необходимость проведения дополнительных финансовых затрат в связи с использованием уполномоченным транспортных услуг. Теперь же, уполномоченные освобождались от этих функций (ст.ст. 53-55 Положения 1926 г.). Тем самым, народные судьи получили возможность реализовывать более детальный контроль за ходом исполнительного производства путем личных посещений камер судебных исполнителей, располагавшихся в зданиях народных судов. Соответственно, в любой момент судья мог истребовать от судебного исполнителя ту или иную отчетность и проверить правильность и достоверность последней непосредственно «на месте». Общий срок обследования деятельности судебных исполнителей со стороны народных судей составлял один раз в месяц. Кроме того, все жалобы на действия судебных исполнителей по исполнению ими судебных решений подавались народному судье по месту совершения исполнения. Жалоба могла быть подана заинтересованным лицом в семидневный срок со дня совершения обжалуемого действия или с момента, когда оно стало ему известно1. В отличие от ранее применявшегося порядка при рассмотрении жалобы судья обязательно вызывал судебного исполнителя для дачи объяснений по существу дела2.

В дополнение к этому народному судье в части осуществления контроля за работой судебного исполнителя в рассматриваемом периоде помогала и прокуратура3. Наметилась тенденция на ужесточение наказаний для судебных исполнителей. В связи с этим заметно участились случаи привлечения судебных исполнителей к уголовной ответственности за неудовлетворительно поставленную работу и порочащие их профессию поступки. Обратимся к историческим фактам. Так, за 1929 г. из 29 судебных исполнителей Курского округа 3 исполнителя Бесединского, Медвенского и Советского районов были привлечены к уголовной ответственности. К лишению свободы сроком на 3 года был приговорен 1 судебный исполнитель и сроком на 5 лет были приговорены 2 судебных исполнителя4. Причиной такого исхода профессиональной деятельности стала «сплошная преступная волокита, хищения и растрата денежных средств»5. Подобные нововведения можно рассматривать как ответные меры на существовавшую в то время повсеместную «волокиту»6 в институте принудительного исполнения, которая зачастую становилась следствием неудовлетворительной работы самих судебных исполнителей. Как отмечали некоторые правоведы того времени, например А. Елоховский, «основной причиной медлительности развития института принудительного исполнения является залеживание дел у судебных исполнителей, их недостаточное внимание и неправильное отношение к характеру выполняемой ими работы»1.

Одновременно с этим определенные коррективы были внесены и в порядок привлечения судебных исполнителей к дисциплинарной ответственности. Возбуждение дисциплинарного преследования и наложение взыскания могли иметь место лишь при исключительных обстоятельствах. Вопрос о возбуждении дисциплинарного преследования разрешался самостоятельно председателем губернского (окружного) суда или губернским (окружным) прокурором, которые направляли дело в дисциплинарную коллегию. Пленум был полномочен разрешать вопросы, вытекающие непосредственно из факта возбуждения дисциплинарного преследования, как то, об отстранении от должности или от исполнения отдельных обязанностей судебно-следственных работников2. Внесение дел на предварительное рассмотрение пленума губернского (окружного) суда, как это было до 1926 г., не допускалось.

Необходимо отметить, что все вышеперечисленные меры по усилению контроля за работой судебных исполнителей не были случайны. Их применение было вызвано как субъективными обстоятельствами – недостатками в работе судебных исполнителей, так и объективными – трансформацией уголовного законодательства в рассматриваемом периоде. Оно выступало в качестве действенного орудия претворения в жизнь государственной политики и отличалось явным карательным уклоном3.

Во-вторых, в части снижения затрат на содержание судебной системы, Положение 1926 г. разграничило основы финансирования судебных исполнителей: деятельность судебных исполнителей состоящих на службе при народных судах4 оплачивалась из средств местных бюджетов, а деятельность судебных исполнителей состоящих на службе при губернских (окружных) судах, оплачивалась из общегосударственного бюджета. Размер заработной платы судебных исполнителей также отличался. К примеру, у судебных исполнителей Курского окружного суда он составлял 52 руб.1, в то время как судебные исполнители народных судов того же округа получали заработную плату на 11 руб. меньше, т.е. 41 руб.2. Разница в заработной плате судебных исполнителей могла вполне объясняться принадлежностью к тому или иному бюджету. Ведь возможности общегосударственного бюджета в части оплаты работы судебных исполнителей были в разы шире, чем возможности бюджетов местных. Кроме того, численность судебных исполнителей при губернских судах была существенно ниже, чем численность судебных исполнителей при народных судах. К примеру, при губернских судах на службе состояло от 1-2 судебных исполнителей, в зависимости от рабочей загруженности учреждения. А количество судебных исполнителей народных судов рассчитывалось из условия 1 судебный исполнитель на 1 район народного суда3.

Следующим значимым изменением, произведенным посредством принятого Положения 1926 г. – это законодательное оформление официальных требований к кандидатуре судебного исполнителя, что после 1917 г. было сделано впервые. Так, в тексте документа было представлено сразу несколько императивно сформулированных требования – наличие гражданства РСФСР и стажа работы в органах юстиции не менее одного года (ст. 93 Положения 1926 г.). Этой же статьей устанавливался и «моральный ценз» для судебных исполнителей, суть которого заключалась в следующем. Лица, исключенные из общественных организаций за порочащие поступки и поведение, не могли быть назначены на должности судебных исполнителей в течение трех лет после применения таких санкций, а если лицо было осуждено за совершение преступления – до полного погашения судимости.

Оформленные законодательно требования к кандидатуре судебного исполнителя, разумеется, получили и свое практическое воплощение. Речь идет о том, что Положение 1926 г. в определенной степени изменило порядок назначения на должность судебных исполнителей. Мы полагаем, что всю полноту данного процесса и его особенности невозможно исследовать без обращения к практическим материалам судебно-исполнительной практики тех лет. Рассматривая процедуру поступления на должность судебного исполнителя, мы не будем дублировать положения, которые остались неизменными, а отразим лишь наиболее значимые изменения, произведенные в рамках данной процедуры.

Согласно правилам, установленным Положением 1926 г., судебные исполнители назначались на должность и увольнялись с таковой распоряжением председателя губернского (окружного) суда (ст. 92 Положения 1926 г.)1.

Анализируя внутреннюю документацию некоторых судебных учреждений, в частности Курского губернского суда (с 01.07.1928 г. реорганизован в окружной суд)2, мы можем следующим образом изобразить алгоритм поступления на должность судебного исполнителя, действовавший после принятия Положения 1926 г.

Главной новеллой, привнесенной Положением 1926 г., стало упразднение прежней инстанционной волокиты в ходе рассмотрения заявления и утверждения кандидата на должность судебного исполнителя. Теперь все действия по приему и рассмотрению заявлений, а также проведению вступительных испытаний, осуществлял исключительно губернский суд. Исполнительные органы власти, а именно территориальные исполнительные комитеты, были устранены из этого порядка. Хотя при утверждении судебного исполнителя на должность местный исполнительный комитет все же уведомлялся об этом, но это было лишь условностью и никаких правовых последствий за собой не влекло.

К заявлению кандидата необходимо было приложить ряд документов следующего характера. Большинство из них представляли собой справки и заключения различных государственных органов по вопросам трудового стажа, воинского учета, отсутствия судимости, иных взысканий и т.п. После оформления документов кандидат в случае отсутствия юридического стажа работы допускался к вступительным испытаниям, которые организовывались комиссией губернского суда. Как и прежде, в состав комиссии входили наиболее опытные работники не только из числа штатных сотрудников суда, но и из иных учреждений юстиции. Например, на вступительных испытаниях судебных исполнителей в 1927 г. Курским губернским судом были дополнительно привлечены и введены в состав экзаменационной комиссии 2 специалиста: заместитель руководителя местного комиссариата юстиции и работник управления финансов1. Если у будущего работника имелся стаж службы в органах юстиции продолжительностью хотя бы один год, то у него были значительные преимущества перед другими кандидатами, и он, как правило, сразу признавался пригодным для работы судебным исполнителем. После того, как кандидат утверждался на должность судебного исполнителя, он подлежал распределению по участкам народных судов соответствующего округа, территория которых включала в себя участки исполнительные. Сохранялся и порядок принятия на службу через уездных уполномоченных, но он действовал только в тех местностях, где губернские суды еще не были заменены окружными, и был полностью аналогичен порядку, существовавшему до 1926 г.

Еще одной мерой, направленной на повышение профессиональной квалификации судебных исполнителей и носившей скорее предупредительный характер, было повсеместное распространение практики привлечения молодых специалистов на низшие судебные должности (секретарей, рассыльных, судебных распорядителей и т.п.)2. Таким образом, НКЮ РСФСР был взят курс на укомплектование судов юридически подготовленными работниками. Дело в том, что в процессе прохождения практики молодые работники могли приобрести соответствующие навыки и опыт и тем самым зарекомендовать себя в качестве компетентных специалистов, способных заниматься принудительным исполнением. Так, 2 специалиста Курского губернского суда Копылов А.Я. и Темникова Н.Г. проработали в течение 1,5 лет в качестве секретаря судебного заседания и распорядителя по гражданскому отделу и были рекомендованы на должности судебных исполнителей. В итоге с 01.03.1928 г. Темникова Н.Г. поступила на службу в народный суд Поныровского района в качестве судебного исполнителя1. Второму кандидату на должность судебного исполнителя Копылову А.Я. было отказано по причине «недостаточного внимания к своей работе и слабого чувства ответственности»2.

Применение вышеуказанных мер было частью политики НКЮ РСФСР, которая проводилась повсеместно, и явно свидетельствовала о том, что в сфере развития принудительного исполнения был сделан акцент на поднятие уровня профессиональной квалификации судебных исполнителей и создания нормальных условий для их работы3.

Очевидно, что нормальные условия работы – это условия, при которых создается атмосфера для достижения максимально положительных результатов. Говоря о судебных исполнителях тех лет, это буквально означало необходимость нормирования их нагрузки.

В связи с этим, НКЮ РСФСР совместно с судебными учреждениями, выработали и утвердили методику расчета оптимальной нагрузки для работы судебных исполнителей4, согласно которой на одного судебного исполнителя должно было приходиться не более 50-55 тыс. населения5. Действительно, вместе с проведенным районированием это привело к уравниванию нагрузки судебных исполнителей, в ведении которых теперь находились примерно одинаковые по своим характеристикам территории. Возьмем за пример Курский округ, в котором в 1927-1928 г. на службе состояло 18 судебных исполнителей, каждый из которых обслуживал практически равные по площади (в среднем 800 кв. км.) и по численности населения (в среднем 55 тыс. чел) участки1.

Совокупное применение районирования вместе с грамотно выработанной политикой НКЮ РСФСР тем самым позволило выявить для каждого округа требуемый объем штатов судебных исполнителей и взять курс на расширение штатов судебных исполнителей.

Первоначально компетентные государственные органы планировали распределить судебных исполнителей по каждому участку народных судов того или иного округа. Но впоследствии такие действия были признаны нерациональными, т.к. они повлекли бы за собой существенное возрастание расходов на содержание судебной системы ввиду высокой численности участков народных судов2. В итоге была выработана общегосударственная стратегия развития, согласно которой судебные исполнители подлежали распределению по территории округа из расчета 1 судебный исполнитель на 1 район3. Район деятельности судебного исполнителя мог включать несколько участков народных судов. Исключение было сделано для тех районов, где численность населения не позволяла осуществлять принудительное исполнение одним судебным исполнителем, т.е. превышала отметку численности населения в 55 тыс. человек. В таких укрупненных районах могло действовать несколько судебных исполнителей. Так, к примеру, было и в Курском районе, где на службе в 1929 г. состояло 3 судебных исполнителя4. При окружных судах, как правило, состояло от 1-2 судебных исполнителей, в зависимости от рабочей загруженности учреждения. Одновременно с этим количество судебных исполнителей тоже начало постепенно увеличиваться. Динамику данного процесса можно проследить на примере Курского округа, в котором в первом полугодии 1928 г. на службе состояло 18 судебных исполнителей5. Во втором полугодии того же года этот показатель возрос на 6 единиц и, таким образом, составил 24 судебных исполнителя1. А в 1929-1930 гг. численность судебных исполнителей Курского округа составляла уже 34 единицы2. В добавок ко всему прочему в правовой оборот была введена практика, согласно которой обслуживание их деятельности производилось аппаратом судов. Для этих целей в штаты народных судов и окружных стали вводить дополнительные должности делопроизводителей, на которых возлагалось ведение делопроизводства и отчетности именно судебных исполнителей3. Соответственно, теперь судебные исполнители могли более полно и рационально выстраивать свой рабочий график и использовать свое рабочее время.

Итак, проведенный комплекс правовых преобразований должен был способствовать налаживанию ситуации в сфере принудительного исполнения в части качественного улучшения условий и показателей работы главных органов исполнения – судебных исполнителей. Действительно, некоторые моменты, как то рационализация делопроизводства судебных исполнителей, повышение уровня их правовой подготовки, нормирование обслуживаемой территории и нагрузки – из числа проблемных вопросов к 1929 г. были исключены, что не раз отмечалось в докладах и отчетах председателей судов, к примеру, Курского окружного суда4.

Но все же к концу 1929 г. в работе судебных исполнителей все еще были слабые участки. В отчетных документах судебных учреждений, а именно в ревизионных актах окружных и областных судов, все чаще появлялась информация о многочисленных нарушениях, допускавшихся судебными исполнителями в ходе совершения исполнительных действий. К таковым относились: нарушения правил описи имущества, порядка наложения ареста, производства торгов, реализации арестованного имущества, ареста имущества, в отношении которого не могла применяться мера ареста и т.п.5. Основой причиной такого положения вещей, по мнению судебных работников, было отсутствие в сфере принудительного исполнения единого «гибкого» акта, который был бы адаптирован под динамично развивавшуюся систему законодательства и в который своевременно вносились бы соответствующие изменения и поправки1. К примеру, один из членов Курского окружного суда В.С. Елагин в своем выступлении на съезде судебных работников и работников юстиции, проходившем в г. Воронеже в 1929 г., отмечал, что «система исполнения судебных решений остается несовершенной. Она не поспевает за темпами развития нашего государства и общества. Судебные исполнители

реализовывают свои функции, основываясь на законах, принятых еще в ходе судебной реформы 1922 г. Это является недопустимым и подрывает итоги проделанной нами сложной работы»2.

Таким образом, вышеназванные проблемные аспекты в работе судебных исполнителей, были напрямую связаны с необходимостью развития другого немаловажного компонента их деятельности – правового обеспечения. Единственным возможным решением, на наш взгляд, которое одномоментно закрепило бы и ранее сделанные преобразования, и решило бы проблему с правовым обеспечением – это принятие единого сводного акта, всецело направленного на подробнейшую регламентацию института принудительного исполнения.

К такого рода заключению пришли и в НКЮ РСФСР, и 15 июля 1929 г. в свет вышла «Инструкция о порядке исполнения судебных решений» (далее – Инструкция 1929 г.), которая представляла собой единый сводный акт, синтезировавший в себе достижения всех предыдущих лет по вопросам исполнения судебных решений. Как отмечалось в преамбуле к данному акту, «…со времени издания Гражданского Процессуального Кодекса был издан ряд разъяснений о порядке исполнения судебных решений, после чего старые циркуляры потеряли значение или стали недостаточными, почему Верховный Суд считает необходимым опубликовать единый сводный циркуляр, обнимающий все предыдущие циркуляры и разъяснения о порядке исполнения судебных решений»1. Инструкция 1929 г. состояла из 11 разделов, включающих в себя 161 статью. В сущности, в данном акте рассматривались по большей степени процессуальные аспекты деятельности органов судебного исполнения: порядок обращения взыскания на имущество отдельных категорий лиц, сроки осуществления таких действий, порядок исчисления расходов на проведение исполнительного производства и т.п. Организационная составляющая института принудительного исполнения освещалась весьма кратко, что по нашему мнению, является явным упущением законодателей. Назначение данного акта и его специальный характер сами по себе диктовали необходимость включения в текст документа не только процессуальных аспектов, но и подробного описания организационных начал деятельности исполнительных органов, что позволило бы существенно облегчить не только условия их работы, но и создать благоприятную среду для всех участников исполнительного производства. Сами же исполнительные органы были представлены в виде судебных исполнителей, районных исполнительных комитетов, органов милиции и сельских советов (ст.ст. 3, 4 Инструкции 1929 г.). В сельских местностях исполнение могло возлагаться на районные исполнительные комитеты, сельские советы и на органы милиции в случае отсутствия должности судебного исполнителя при народном суде соответствующего участка2. Следующая часть документа была посвящена общим положениям исполнительного производства (ст.ст. 1,2,5-53 Инструкции 1929 г.) и порядку обращения взыскания по отдельным категориям субъектов и имущества (ст.ст. 54-127 Инструкции 1929 г.). Характерной особенностью Инструкции 1929 г. является появление в некоторых разделах норм, ранее не фигурировавших в правовых актах, посвященных исполнительному производству. К их числу можно отнести такие разделы как «Обращение взыскания на денежные суммы и имущество должника, находящиеся у государственных учреждений и у частных лиц» (ст.ст. 116-129 Инструкции 1929 г.), «О порядке возмещения ущерба от растрат, присвоений и хищений имущества государственных учреждений и предприятий, кооперативных, профессиональных и общественных организаций» (ст.ст. 56-60 Инструкции 1929 г.) и пр. Появление этих разделов было теснейшим образом увязано с произошедшими изменениями гражданского оборота, на которой в тот момент решающее воздействие оказывали проводимые государством меры по управлению государственной собственностью и укреплению хозяйственных связей между государственными предприятиями и учреждениями. В добавок ко всему прочему, с целью обеспечения реального исполнения договоров между государственными предприятиями и организациями, принятыми нормативными актами предусматривалось применение различных гражданско-правовых санкций к неисправному должнику.

Нельзя не оценить качество самого юридического оформления данного акта. Настоящий документ был составлен на высоком технико-юридическом уровне, что было несомненным достижением законотворчества того времени, посвященного принудительному исполнению. Все разделы находились в логической взаимосвязи друг с другом, были структурированы весьма удобным для пользователя образом, содержали пояснения и приложения, конкретизирующие отдельные его части.

В целом же, несмотря на определенные недостатки, принятая Инструкция 1929 г. на какое-то время эффективно заполнила правовой вакуум в работе органов принудительного исполнения судебных решений и стала надежным подспорьем в их работе.

Дальнейшие преобразования в системе органов принудительного исполнения совпали с целым рядом политико-правовых и социально-экономических изменений, ставших неотъемлемой частью государственного развития того времени. В конце 1929 г. начала обостряться ситуация в экономике, а именно ситуация, связанная с коллективизацией, с порядком и методами ее осуществления. Коллективизация – изъятие производственных и непроизводственных ресурсов из сельского хозяйства было важнейшим и, пожалуй, единственным источником для реализации форсированной индустриализации промышленности. В то же время столь масштабное изъятие средств из сельскохозяйственного сектора предполагалось осуществлять не на добровольных началах, а в принудительном порядке. Соответственно, это требовало переориентации принципов и способов работы государственных органов и правоохранительных структур, и придание им «карательного образа». Законодательство также претерпевает определенные изменения. Оно рассматривается как сильнейшее «орудие» построения социалистического общества и средство для поддержания законности и правопорядка.

1930 г. начался для нашей страны с введением экстренных мер по «раскулачиванию»1. Данные меры представляли собой не что иное как принудительное и безвозмездное изъятие у собственника-кулака во внесудебном порядке принадлежащего ему имущества. Решение о раскулачивании приводилось в исполнение практически в тот же момент. Имущество конфисковывалось, а бывший его собственник обязан был проследовать на новое место жительство. Возможности по обжалованию подобного решения были крайне ограничены.

В связи с началом действия на всей территории страны «политики раскулачивания» ужесточению подверглись почти все отрасли отечественного законодательства: уголовное, уголовно-процессуальное, гражданское, трудовое, земельное и т.д. Принципы построения и методика деятельности работы многих государственных органов и структур были также модернизированы сообразно действующим условиям жизни.

По этой причине в начале 30-гг. ХХ в. произошло реформирование организационных и функциональных элементов деятельности органов милиции2. Для их работы был свойственен ярко выраженный карательный уклон, они играли посильную роль в процессе «раскулачивания» и осуществляли поиски «антисоветских элементов». Что касается функционального назначения милиции как органа принудительного исполнения, то момент ее исключения из системы судебного исполнения практически совпал с моментом осуществления ее реформирования.

Напомним, что органы милиции вступили в систему принудительного исполнения в 1923 г.1 и были призваны стать крепким подспорьем для судебных исполнителей. Но милиция как прежде всего, структура правоохранительная, проявила свою несостоятельность в механизме принудительного исполнения еще задолго до ее официального отстранения в 1930 г. от судебно-исполнительной деятельности2. Начиная с 1926 г. в отчетах судебных учреждений3 стали публиковаться сведения о возможном снятии с органов милиции полномочий по принудительному исполнению. Такое положение вещей было связано с низким уровнем исполняемости судебных решений, многочисленными нарушениями, выявленными в ходе исполнения, недостаточной квалификацией и уровнем подготовки милицейских кадров4. Большой массив неисполненных производств также не способствовали утверждению милиции в качестве компетентного органа судебного исполнения. В подтверждение этому возьмем за основу статистические данные работы милиции по исполнению судебных решений по Курской губернии (округу): по состоянию на 01.07.1925 г. неоконченных производством дел у милиции по Курской губернии было 4286 ед.5, за 1926 г. этот показатель вырос до 7200 ед.6, а уже в 1928 г. количество таких дел составляло 8422 ед.7.

За действиями милиции по исполнению судебных решений надзирали народные суды. Они же исполняли роль инструктирующих органов и в необходимых случаях разъясняли отдельные положения исполнительного производства1.

В дополнение ко всему прочему, между судами и органами милиции сложились отношения, при которых наблюдалась низкая степень их взаимосвязи. В частности, обращения судебных органов к милиции зачастую оставались без должного внимания, служебные переписки не выполнялись2, существовали сбои в представлении отчетности о движении исполнительных производств и об учете и распределении денежных сумм и т.п.3. Основное внимание милиции все-таки уделялось исполнению их прямых обязанностей4, в то время как принудительное значение играло для них второстепенное значение.

Критичность сложившейся ситуации в отношении милицейских органов была оценена руководством НКЮ РСФСР, и 08 мая 1930 г. от исполнительных функций милиция была освобождена5. Как указывалось в циркуляре НКЮ РСФСР «органы милиции от приведения в исполнение решений и определений, исполнительных надписей и т.п. освобождались и в дальнейшем самостоятельно никаких исполнительных действий производить не могли»6. После этого судебные исполнители, волостные (районные) исполнительные комитеты и сельские советы могли привлекать милицию исключительно в качестве аппарата принуждения в случаях, когда их законные требования и распоряжения не выполнялись.

Но на наш взгляд, главной причиной устранения милиции из системы принудительного исполнения были не низкие показатели их работы и сопровождавшие их деятельность по исполнению судебных решений ошибки. Основная причина состояла в предстоящем введении в действие на всей территории страны процесса «раскулачивания», в котором сельская милиция принимала непосредственное участие путем приведения решений о «раскулачивании» в исполнение. Таким образом, путем изъятия от органов милиции функций по принудительному исполнению оны была переориентирована на новый курс их работы.

Единственными оставшимися в системе принудительного исполнения органами, помимо судебных исполнителей, и которые надлежащим образом им помогали, были сельские советы1. Сельские советы были призваны разгрузить судебных исполнителей от производства взысканий по тем категориям дел, которые, в сущности, не представляли особого труда, однако требовали выезда судебного исполнителя в сельскую местность и, таким образом, отрывали их от выполнения сложных производств.

Круг дел, которые входили в компетенцию сельских советов, первоначально ограничивался делами по единовременным взысканиям суммой не более 15 руб. Но впоследствии перечень этих дел мог быть изменен каждым конкретным случаем. Практика деятельности сельских советов того времени знала случаи, когда в их производстве находились дела даже о взыскании алиментов, которые судебные исполнители в нарушение закона передавали им для исполнения2. Это делалось по той причине, что алиментные дела в сельской местности или в соответствии с терминологией 1920- гг. «мертвые дела»3, могли оставаться без исполнения до нескольких лет. Дело в том, что произвести взыскания с ответчиков было весьма затруднительным. Деревенские поселения в 1920-гг. жили натуральным хозяйством, а алименты, как правило, присуждались в виде ежемесячных платежей в размере от 5 до 10 руб.4 Такие платежи влекли за собой неминуемое разорение хозяйства и его упадок. Для недопущения этого законодательно была предусмотрена рассрочка для осуществления алиментных расчетов, которую, однако, вправе был утвердить исключительно судебный исполнитель.

В связи с этим местные исполнительные комитеты стали издавать циркулярные указания сельским советам о недопущении принятия от судебных исполнителей производств, которые не могут входить в компетенцию сельских советов1. Помимо исполнительных функций сельские советы наделялись и судебными функциями, в частности, по разрешению мелких гражданских дел до 15 руб. в организуемых ими примирительных камерах2.

Для осуществления контроля за исполнительной деятельностью сельских советов государством был введен периодический их контроль и инструктирование со стороны народных судей и самих судебных исполнителей3. Такого рода контроль реализовывался путем издания различного рода письменных разъяснений, а также, в случаях проверок исполнительной деятельности сельских советов, в рамках выездных сессий народных судов4. Текущую отчетность о движении дел сельские советы представляли ежемесячно в суд того участка, откуда поступил исполнительный документ. Копия отчета также направлялась в местные финансовые отделы5. Субъектный состав лиц, которым непосредственно поручалось исполнение, в законодательстве не раскрывался. Исходя из того, что типичный состав сельских советов был представлен в виде председателя, пленума, уполномоченных и секретаря, теоретически исполнение могло быть поручено любым указанным лицам6. Практически все поступающие решения приводили в исполнение либо сами председатели сельских советов, либо их уполномоченные7.

В юридической литературе тех лет существовало мнение, что в сельских местностях исполнение осуществляли специально созданные для этого органы – сельские исполнители1. Действительно, несмотря на внешнюю схожесть понятий «судебный исполнитель» и «сельский исполнитель», не вдаваясь в правовые тонкости можно вполне прийти к такому выводу. Однако нами было проведено специальное исследование данного вопроса, которое показало следующее. В действительности сельские исполнители относились к исполнительным органам власти. Фактически они являлись милицейскими подразделениями в сельской местности. Наделенные властными полномочиями, они, главным образом, вели работу по охране правопорядка и следили за состоянием преступности. Важную часть их работы составляла также борьба с самогоноварением и хулиганством, о чем неоднократно говорилось, например, в отчетах сельских исполнителей Журавского сельского совета Прохоровской волости Белгородского уезда от 28.01.1928 г.2. Таким образом, никаких оснований к отнесению данных органов к разряду судебно-исполнительных нет.

Что касается самих судебных исполнителей, то после ликвидации округов3 и, как следствие этого, окружных судов, они состояли в исключительном ведении народных судов и назначались на должности председателями областных (краевых) судов. Это было сделано по следующим причинам. Во-первых, окружное деление было признано нерациональным и оказалось лишним звеном в административно-территориальном делении страны и подлежало ликвидации4. Во-вторых, после проведения экспериментов в сфере организации опытно-показательных округов окружные суды, из структуры судебной системы были ликвидированы. Дело в том, что в некоторых административно-территориальных единицах страны должности судебных исполнителей окружных судов были упразднены1. Это было связано с построением опытно-показательных округов, которые представляли собой комплекс мероприятий, направленных на расширение прав и обязанностей низовых органов юстиции и судов2. Сущность таких мероприятий можно рассмотреть на примере Курского округа, относительно которого в 1929 г. было принято решение о создании опытно-показательного округа3. В рамках данного проекта в 1930 г. было принято решение о снятии с окружного суда функций первой инстанции и о передаче всех гражданских и уголовных дел народным судам. Кроме того, подлежали объединению аппараты окружного суда и окружной прокуратуры для наиболее тесного и результативного взаимодействия4. В целом штат Курского окружного суда был сокращен на 23 единицы5. Окружной суд планировалось преобразовать исключительно в планирующий и инструктирующий орган6, но впоследствии стало ясно, что эти функции вполне могут осуществлять областные (краевые) суды, а народные суды вполне справляются с возложенными на них обязанностями. Таким образом, окружные суды стали лишними звеньями в судебной системе страны.

Интересным представляется то, что новые преобразования в судебной системе повлекли за собой возникновение новых проблем для органов принудительного исполнения. Постановление Президиума Верховного суда РСФСР от 28 февраля 1930 г. (далее по тексту: Постановление Президиума 1930 г.) фактически удостоверило несоответствие уровня развития и деятельности органов принудительного исполнения темпам прогрессирования и качеству работы судебной системы, т.е. констатировало ухудшение ситуации в сфере судебного исполнения7.

В числе основных проблем в сфере организации и деятельности органов принудительного исполнения Верховный суд РСФСР определил следующие: чрезвычайно медленные сроки прохождения дел у судебных исполнителей, которые значительно превышали сроки рассмотрения дел в судах; формальный подход судебных исполнителей к производству исполнительных действий, бесплановое построение их работы; недостаточный уровень оказания содействия судебным исполнителям со стороны судебных органов, отсутствие четко выработанной судебной политики в отношении исполнения судебных актов; бюрократический характер отношений и отсутствие содействия судебным исполнителям со стороны государственного аппарата и органов кооперации.

Особенно интересными представляются положения, согласно которым для уменьшения количества дел у судебных исполнителей в крупных городах, где находилось несколько судебно-исполнительных участков, предусматривалось их объединение в бюро судебных исполнителей с последующим разделением специализации их работы (ст. 8 Постановления Президиума 1930 г.) 1. В случае такого объединения возникал бы новый орган исполнения судебных решений – бюро судебных исполнителей. Но возможность корпоративного объединения судебных исполнителей использована не была. Вероятно, это было связано с отсутствием четких представлений о характере подобного органа. Ведь никаких пояснений относительно организационно-правовой формы, порядка образования и его полномочиях сделано не было. По всей видимости, в разрешении этих вопросов законодатели самонадеянно доверились инициативности народных судей и судебных исполнителей, внимание которых на данную проблему акцентировано не было.

Для устранения возникшей негативной ситуации местным органам судебной и исполнительной власти было поручено выполнить комплекс мероприятий, направленных на улучшение обстановки в сфере принудительного исполнения. Смысл их заключался в следующем: планировалось произвести рационализацию и упрощение делопроизводства судебных исполнителей; улучшить надзор за работой судебных исполнителей и сельских советов со стороны народного суда; организовать общественный контроль за деятельностью судебных исполнителей; упростить порядок взыскания с государственных, кооперативных и общественных организаций; изменить порядок продажи имущества должника.

О безрезультативности выполнения вышеназванных мероприятий можно судить по заключениям Верховного суда РСФСР, которые легли в основу Постановления Президиума Верховного суда РСФСР от 03 марта 1934 г. (далее по тексту: Постановление Президиума 1934 г.), в котором говорилось, что прежние предложения Верховного суда РСФСР в большинстве краев и областей реализованы не были. По-прежнему, практически повсеместно был неудовлетворительным образом поставлен контроль над органами принудительного исполнения со стороны суда, который носил внесистемный и поверхностный характер, судебные исполнители продолжали выполнять возложенные на них законом обязанности ненадлежащим образом1.

В частности, Верховным судом РСФСР в настоящем документе были сформулированы общие для всех судебных исполнителей недочеты и ошибки в их работе. К их числу можно отнести: злоупотребление своим служебным положением в части взимания различного рода сумм со сторон исполнительного производства; нарушения правил хранения и передачи взысканных сумм; неправильное ведение финансовой отчетности; несоблюдение порядков совершения описей и оценок имущества должника и т.д.2.

С целью предотвращения возникшей ситуации и поддержания эффективности и авторитета правосудия НКЮ РСФСР было усилено нормативное регулирование института принудительного исполнения посредством принятия Циркуляра № 177 «О порядке исполнения судебных решений», изданного 25 ноября 1934 г. (далее – Инструкция 1934 г.). Документ состоял из 172 параграфов, разделенных тематически по категориям, и включал приложения, которые дополняли содержание отдельных его норм. По сравнению с Инструкцией 1929 г. прежний акт несколько расширил свое содержание. В частности, появились некоторые новые моменты, которые ранее в прежнюю редакцию документа не входили. Появился раздел, регламентирующий статус органов милиции в процедуре исполнения (§ 6 Инструкции 1934 г.), обращение взыскания на имущество трудящихся (§ 75-79 Инструкции 1934 г.), обращение взыскания с кулацких хозяйств (§ 82-83 Инструкции 1934 г.), исполнение решений по жилищным делам (§ 129-133 Инструкции 1934 г.) и т.д.1. Значительной переработке подвергся раздел, посвященный порядку ведения делопроизводства. В приложение к акту содержались новые формы ведения денежной отчетности и о движении исполнительных производств, переработанная форма настольного реестра и прочие образцы текущих документов.

Некоторые отечественные исследователи, такие как А.В. Ермаков, анализируя эволюцию института судебных исполнителей, говорят о том, что Инструкция 1934 г. содержала в себе принципиально новые положения, регулирующие исполнительный процесс2. На наш взгляд, это несколько преувеличенная оценка данного документа и вот по какой причине. Организационные начала деятельности исполнительных органов пересмотрены не были, за исключением милиции, которая была исключена из системы принудительного исполнения и стала содействующим судебным исполнителям и сельским советам органом (§ 6 Инструкции 1934 г.)3. В остальном же положения Инструкции 1934 г. полностью соответствовали ранее представленным в Инструкции 1929 г. положениям. Таким образом, назвать Инструкцию 1934 г. принципиально новым и самостоятельным актом нельзя. Уместно скорее говорить о дополненной версии Инструкции 1929 г., сориентированной на действовавшие государственно-политические и социально-экономические условия.

Что касается техники исполнения, то нужно отметить ее более совершенный характер. Но по непонятным причинам законодателем было введено новое деление, а именно, вместо привычных разделов текст документа был поделен на параграфы, что было явно не типичным для нормативных актов того периода. Проведенный анализ показывает, что в сравнении с предыдущим актом уменьшилось число бланкетных норм, которые создавали явные неудобства в ходе работы с документом; возросло количество внутритекстовых ссылок, которые более полно воспроизводили положения отдельных статей ГПК РСФСР.

Необходимость смены государственно-политического курса, приоритетов развития, формирования нового государственного аппарата, изменения средств и методов государственного управления – все это было предпосылками для дальнейшего конституционного развития государства, результатом которого стало принятие 05 декабря 1936 г. Конституции СССР (далее – Конституция СССР 1936 г.).

Конституция СССР 1936 г. внесла принципиальные изменения в систему общесоюзных органов государства, порядок их формирования и распределения полномочий между ними, что было своевременной мерой. Высшим органом государственной власти являлся Верховный Совет СССР (далее – ВС СССР), обладавший монополией на законотворчество. Он представлял собой двухпалатный орган, состоявший из Совета Союза и Совета Национальностей. Высшим исполнительным и распорядительным органом, по-прежнему оставался СНК. Значительно увеличилось и количество наркоматов, с 10 ед. (в соответствии с Конституцией 1924 г.) до 18 ед.

Одна из главных особенностей Конституции 1936 г. – существенный пересмотр системы основных прав и обязанностей граждан СССР. Так, ликвидации подвергся широко применявшийся принцип наделения правами по классовому признаку. Теперь же все граждане СССР получали, согласно Конституции 1936 г., равный набор прав: право на труд, на отдых, на образование, на материальное обеспечение в старости и т.д. Было признано равноправие женщин и мужчин, гарантировались личные свободы граждан: свобода слова, печати, собраний, митингов, демонстраций, тайна переписка, неприкосновенность личности и жилища1. Конечно, говорить о том, что весь вышеуказанный перечень был реальным и практически выполнимым было бы не вполне правильно. Некоторые из гарантированных Конституцией 1936 г. прав и свобод были иллюзорными и существовали только на бумаге. Это было сделано по той причине, что для расширения международного сотрудничества требовалось придать советскому государству внешне демократический характер и предоставить гражданам традиционные права и свободы, отменить ограничение прав граждан по классовому признаку, что и было сделано в тексте Конституции 1936 г.

Стоит отметить, что Конституция 1936 г. закрепила демократические принципы организации и деятельности органов суда в СССР, что потребовало коренного пересмотра системы судебных учреждений. В частности, настоящим актом предусматривалось коллегиальное рассмотрение дел, независимость судей, выборность судей и народных заседателей. Также вводилась в действие и четырехуровневая система судов2.

Вместе с этим, в середине 30-х г. ХХ века наметилась тенденция к пересмотру значения органов юстиции и суда для отечественного государства и всех его сфер жизнедеятельности3.Они стали рассматриваться как «мощнейшее средство осуществления контроля за исполнением законов СССР всем населением страны и средство справедливого наказания для тех, кто не сумел надлежащим образом исполнить предписания центральных властей»4. Одновременно с ними, на новый уровень своего развития вышло и принудительное исполнение. Даже сам И. В. Сталин подчеркивал важность и необходимость наличия надежного механизма судебного исполнения: «Правильная организация принятых решений имеет решающее значение в деле борьбы с бюрократизмом и канцелярщиной. Хорошо поставленная проверка исполнения – это прожектор, который помогает освещать состояние работы судебного аппарата в любое время и выводить на свет божий бюрократов и канцеляристов. Можно с уверенностью сказать, что девять десятых наших провалов и прорыров объясняется отсутствием правильно постановленной проверки исполнения»1. Таким образом, институт принудительного исполнения стал рассматриваться не только как неотъемлемый элемент судебной системы, но и как «реальное средство укрепления социалистической законности и гражданского правопорядка социалистического общества»2.

Но все указанное нами выше реализовать было невозможно без осуществления жесткой централизации. В 1935-1936 гг. высшим руководством страны была произведена централизация всех органов юстиции СССР. Вся организационно-подготовительная работа была сосредоточена в системе Народного Комиссариата юстиции СССР (далее – НКЮ СССР), который был учрежден 20 июля 1936 г.3 Процесс централизации проходил в нестабильной атмосфере. Был сформирован высший государственный орган, который на первых порах единолично осуществлял судебную политику и формировал курс судебного развития. Утверждение и деятельность НКЮ СССР осуществлялись в условиях ожесточенной политической борьбы и активных дискуссий. Главное сопротивление было встречено со стороны республиканских комиссариатов юстиции, которых не устраивали перспективы потерять собственную независимость в сфере судебного управления1. Эти обстоятельства частично повлияли на необходимость пересмотра компетенции НКЮ СССР и впоследствии на некоторые ее ограничения, и 15 июня 1939 г. было утверждено новое Положение «О Народном Комиссариате Юстиции СССР»2.

На основании общесоюзной Конституции 1936 г. и сообразно ее структуре была разработана и принята 21 января 1937 г. Конституция РСФСР (далее - Конституция 1937 г.), которая отразила качественно новое состояние в обществе, экономике государства, праве, а также иных сферах социального бытия. Структура органов государственной власти в целом соответствовала общесоюзной модели, что было вполне понятно. Высшим органом РСФСР признавался Верховный Совет РСФСР, который был однопалатным и наделялся широким спектром прав: от принятия Конституции РСФСР и внесения в нее изменений и до осуществления права помилования по вынесенным судами РСФСР приговорам. Верховный Совет РСФСР, в свою очередь, образовывал СНК РСФСР и избирал Верховный суд РСФСР. СНК РСФСР – высший исполнительный орган республики, на который возлагались обязанности по непосредственному руководству и контролю за всеми наркоматами и иными подведомственными ему учреждениями, поддержанию общественного порядка и защите государственных интересов и т.д.3

Важной особенностью нового этапа конституционного строительства было то, что Конституция 1936 г. и Конституция 1937 г. закрепили основные принципы социалистического строя, государственное устройство, конституционные права и свободы граждан, и тем самым внесли значительные коррективы во все отрасли советского права. Законодательство СССР и РСФСР, выработанное в период

НЭПа и период построения основ социализма, подлежало основательному пересмотру. В то же время поиск оптимальных моделей организации судебной системы, а вместе с ней и системы органов принудительного исполнения, продолжался1. По уже сложившейся к тому времени традиции принятию основных законов корреспондировали изменения в судебно-правовой сфере. 16 августа 1938 г. Верховный совет СССР принял «Закон о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» (далее – Закон 1938 г.). Настоящим актом на территории СССР устанавливалась судебная система, состоящая из общесоюзных судов и судов союзных республик. К первой группе судебных учреждений относились Верховный суд СССР и система специальных судов. Вторая группа была представлена Верховными судами союзных республик, краевыми, областными, окружными и народными судами (ст. 1. Закона 1938 г.)2.

Закон 1938 г. закрепил важнейшие признаки судопроизводства: равенство граждан перед судом, единое законодательство СССР для всех без исключения судебных учреждений, независимость судей и подчинение их только закону, открытое разбирательство дел, формирование судов на выборных началах и т.д. (ст.ст. 5-10 Закона 1938 г.).

В соответствии с Законом 1938 г. низовым органом судебной системы признавался народный суд, который образовывался во всех районах и городах (ст.ст. 23, 26 Закона 1938 г.). Народным судам было отведено широкое поле для их деятельности. Круг рассматриваемых ими дел был достаточно велик и объединял в себе множество уголовных составов и видов гражданско-правовых споров (ст. 21 Закона 1938 г.). Рассмотрение всех уголовных и гражданских дел осуществлялось в составе народного судьи и двух заседателей. При этом был принципиально изменен порядок их избрания. Они избирались населением путем всеобщих прямых и равных выборов при тайном голосовании (ст.ст. 22,23 Закона 1938 г.).

Что касается правового положения краевых, областных, окружных и судов автономных областей, то они выступали в качестве органов, которые рассматривали уголовные дела по наиболее опасным преступлениям, а также некоторые прямо отнесенные законом к их ведению гражданские дела (ст. 32 Закона 1938 г.).

Также они выступали в качестве кассационной инстанции по отношению к народным судам.

Закон 1938 г. предусматривал развитую сеть специализированных судов. К их числу были отнесены военные трибуналы, суды железнодорожного транспорта и линейные суды водного транспорта. Специальные суды относились к числу общесоюзных судов и действовали в том же порядке, что и остальные суды СССР (ст.ст. 53-62 Закона 1938 г.).

Относительно органов принудительного исполнения судебных решений отметим, что основные изменения были связаны с исключением сельских советов и освобождением их от функций по принудительному исполнению. В соответствии с положениями Закона 1938 г. исполнение решений и определений по гражданским делам и исполнение приговоров по уголовным дела в части имущественных взысканий производилось судебными исполнителями (ст. 78 Закона 1938 г.). Таким образом, данный акт не только отстранил сельские советы от исполнительной деятельности, но и фактически осуществил переподчинение судебных исполнителей. Судебные исполнители были подотчетны судам и НКЮ СССР и НКЮ РСФСР, т.е. оказались в двойном подчинении судебным и административным органам. Свидетельство этому – положения, согласно которым судебные исполнители продолжали состоять при судебных учреждениях, но назначались на должность приказом республиканских НКЮ (ст. 79 Закона 1938 г.). Подобная перестройка принципов подчинения судебных исполнителей объяснялась, прежде всего, проведенной централизацией судебных органов и органов юстиции. Ведь при таком положении НКЮ СССР получал возможность через союзные комиссариаты юстиции осуществлять непосредственный контроль за неуклонным соблюдением исполнения всеми должностными лицами законодательства СССР, что было неотъемлемым методом борьбы авторитарного режима за свое упрочение и существование.

Как справедливо отмечает профессор А.Я. Кодинцев, 30-е годы ХХ века можно назвать временем опытов и экспериментов в сфере юстиции1. По-видимому, стремление высшего руководства страны навести порядок2, начать восстановление полуразрушенной в годы «большого террора» системы юстиции3 и создать прочную базу для системы государственного управления в виде органов юстиции предопределили дальнейшее развитие некоторых институтов власти, в т.ч., и института принудительного исполнения.

В январе 1938 г. состоялось Всесоюзное совещание работников народных комиссариатов юстиции и судебных работников, которое было посвящено развитию судебной системы и обсуждению принятого Закона 1938 г. Вместе с этим, на этом совещании поднимались вопросы принудительного исполнения4. Так, обсуждению подверглись основные проблемы исполнительного производства, велись дискуссии по поводу возвращения к милиции исполнительных полномочий, вносились предложения по улучшению работы народных судей в части контроля за действиями судебных исполнителей и рассматривались перспективы развития принудительного исполнения. В частности, неоднократно в ходе своих выступлений участники высказывали соображения о необходимости улучшения законодательной базы для работы исполнительных органов и об издании нового комплексного акта, который бы радикальным образом улучшил исполнительный процесс5.

Новым актом была принятая 28 сентября 1939 г. НКЮ РСФСР Инструкция «О порядке исполнения судебных решений» (далее – Инструкция 1939 г.), которая окончательно сформировала механизм принудительного исполнения вплоть до 1973 г.

Инструкция 1939 г. представляла собой сводный акт по вопросам исполнительного производства и состояла из 151 статьи. Значительная часть документа по сравнению с предыдущей Инструкцией 1934 г. была переработана, главным образом, за счет объединения схожих по содержанию норм, исключения устаревших положений и внедрения новых предписаний. Как и прежде, законодатель весьма ответственно и скрупулезно подошел к структурированию документа. Прежнее деление в виде параграфов было исключено и возращено привычное деление на разделы1.

Значительному редактированию подверглись практически все разделы, регламентирующие исполнительные действия. Особенно подробно регламентировалась процедура производства описи и наложения ареста (ст.ст. 31-62 Инструкции 1939 г.), приводился перечень имущества, не подлежащего взысканию (Там же). Еще большую детализацию получили процедуры продажи арестованного имущества (ст.ст. 63-68 Инструкции 1939 г.) и обращения взыскания по отдельным категориям обязательств (ст.ст. 23-99 Инструкции 1939 г.). Треть акта заняли статьи, регулирующие порядок ведения отчетности судебного исполнителя. В них очень подробно описывались стадии и правила ведения делопроизводства, составления отчетности, процесс учета, хранения и распределения денежных средств и т.д. (ст. ст. 100-151). На наш взгляд, это вполне верно и оправданно, исходя из той обстановки, которая сложилась в сфере принудительного исполнения до 1939 г.

Примечательно то, что из текста документа был устранен раздел, касающийся исполнительных органов. Не встречаются в тексте упоминания о сельских советах как об органах принудительного исполнения, а называются лишь судебные исполнители (ст.1 Инструкции 1939 г.). На практике возникла неоднозначная ситуация. Дело в том, что по Положению 1926 г. в числе исполнительных органов присутствовали сельские советы, а по Закону 1938 г. таковых в тексте акта указано не было. Исходя из того, что положения республиканского законодательства в соответствии с Конституцией СССР 1936 г. (ст. 20 Конституции 1936 г.) не могли противоречить общесоюзному законодательству, то применению подлежала ст. 78 Закона 1938 г.

Дополнительно в документе были оформлены приложения, содержащие новые формы отчетности, и справочно-информационные материалы, представленные в виде выдержек из иных нормативных актов, посвященных принудительному исполнению.

В заключение, нам бы хотелось сказать, что очередная попытка провести законодательное реформирование института принудительного исполнения посредством принятия Инструкции 1939 г. удалась. К нам в руки попал текст Инструкции 1939 г. с внесенными изменениями и дополнениями по состоянию на 01.01.1952 г., что может явно свидетельствовать в пользу долговечности данного акта, которым, еще раз отметим, был сформирован единый механизм принудительного исполнения и обеспечена его деятельность на долгие годы вперед. Документ представлял собой образец успешного синтеза законодательных достижений прежних лет, но в то же время отличался гибким характером, т.е. был адаптирован под динамично развивающуюся систему советского законодательства. Имеющийся у нас вариант Инструкции 1939 г. отчетливо демонстрирует то, что в нем за 13 лет существования были отражены все весомые изменения законодательства не только по вопросам исполнительного производства, но и по развитию судебной системы в целом.

Период 1925-1940 гг. мы не случайно охарактеризовали как «реорганизационный». Если предыдущий период отражал по большей степени процесс формирования и деятельности системы органов принудительного исполнения, то данный отрезок времени сопряжен с ее организационно-правовыми изменениями. Эти изменениями имели различную природу. С одной стороны, необходимость преобразований была вызвана неудовлетворительной работой самих органов судебного исполнения, с другой стороны, череда правовых преобразований была теснейшим образом связана с общими тенденциями развития судебной системы и всего государства в целом.

Первым шагом в реорганизации системы органов принудительного исполнения судебных решений было преобразование судебной системы посредством принятия Положения 1926 г., которое разделило судебных исполнителей на две категории: судебных исполнителей народных судов и судебных исполнителей иных судебных учреждений. Практически одновременно с этим было реализовано районирование территории государства, что повлекло за собой реорганизацию сети народных судов и создание новых судебно-исполнительных участков. Нельзя не отметить, что подобная политика благотворно сказалась на деятельности как народных судов, так и органов принудительного исполнения в части выравнивания уровня их рабочей нагрузки и увеличения кадровой базы (имеется ввиду уровень нагрузки не между народными судами и исполнительными органами, а обособленно внутри каждой системы).

Вторым шагом в реорганизации органов принудительного исполнения можно считать ликвидацию окружного деления и самих окружных судов, когда судебные исполнители были переданы в полное ведение народных судов.

Третий шаг – устранение из судебно-исполнительной системы нескольких звеньев, а именно в 1930 г. органов милиции и в 1938 г. сельских советов. Как уже отмечалось нами, если на исключение органов милиции из системы органов принудительного исполнения достаточно сильно повлияла государственно-политическая ситуация в государстве, то освобождение от судебно-исполнительных функций сельских советов было весьма спорно. На наш взгляд, на тот момент это было поспешным решением, т.к. выезды судебных исполнителей в сельскую местность были проблематичны и с материальной точки зрения, и с точки зрения распределения их рабочего времени. Сельские советы вполне могли бы приводить в исполнение решения по делам о бесспорных взысканиях, а также выполнять на местах поручения судебных исполнителей.

Четвертым шагом, по нашему мнению, было дальнейшее конституционное развитие государства, а именно принятие Конституции СССР 1936 г. и Конституции РСФСР 1937 г., и, как следствие, изменение Законом 1938 г. системы судебных учреждений. Историческое значение этих Конституций заключается в смене государственно-политического курса и методов государственного управления, а Закона 1938 г. – в наделении судебных исполнителей исключительным, доминирующим положением в системе принудительного исполнения.

Особенно хотелось бы отметить высокий уровень законодательного развития института принудительного исполнения, а именно – издание ряда нормативных актов, направленных на устранение, главным образом, многочисленных процессуальных недостатков и пробелов в деятельности судебно-исполнительных органов. В их числе Инструкция 1929 г., Инструкция 1934 г. и Инструкция 1939 г. В первом случае речь может идти о попытке свести все ранее существующие нормы, регулирующие принудительное исполнение, в единый сводный акт. Последующие же акты можно рассматривать как дополненные и улучшенные с технической точки зрения редакции. Однако отдельно среди них хотелось бы выделить Инструкцию 1939 г., которой, как мы отмечали, был сформирован механизм исполнения на несколько десятилетий вперед. И с содержательной стороны, и с точки зрения правового оформления этот акт послужил качественной основой для института принудительного исполнения.

Но, начатый в 1926 г. процесс реорганизации судебной и судебно-исполнительной систем, имеющий все перспективы на успех, завершен не был. В то время государству предстояло решить проблемы иного плана, а именно – участия в самом глобальном военном действии ХХ в. – Великой Отечественной войне.

ГЛАВА II СПЕЦИФИКА ОРГАНИЗАЦИИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ОРГАНОВ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИСПОЛНЕНИЯ

СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ В РСФСР ВОЕННОГО И ПОСТВОЕННОГО

ПЕРИОДОВ 1941-1991 ГГ.

1. Формирование и деятельность органов принудительного исполнения судебных решений в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.)

Конституция СССР 1936 г. не предусматривала порядка осуществления государственной власти в период чрезвычайных положений. Поэтому с начала Великой Отечественной войны этот вопрос был решен Президиумом Верховного Совета СССР (далее – ПВС СССР), ЦК ВКП (б) и СНК СССР. Совместными усилиями этих органов 30 июня 1941 г. был образован Государственный комитет обороны (далее – ГКО), который стал высшим органом государственного управления на период войны1. Судебная система страны также подлежала пересмотру, исходя из специфики сложившейся ситуации.

В отечественной юридической литературе бытует мнение о том, что развитие отечественной модели принудительного исполнения было приостановлено Великой Отечественной войной. К примеру, отечественный исследователь Е.Н. Воронов полагает, что «…в этот период принудительное исполнение детально не регламентировалось и практически не осуществлялось…»1. Российский юрист А.В. Ермаков отмечает следующее «…в военные годы работа судебных исполнителей детально не регламентировалась»2. Подобные утверждения являются, на наш взгляд, не совсем верными. Отчасти мы можем согласиться с такого рода воззрениями. Действительно, во время войны основной акцент деятельности государства был смещен в сторону развития и укрепления военной стратегии, что вполне понятно. Но это вовсе не означает, что в мирных регионах страны, которые не были затронуты военными действиями, исполнительная деятельность полностью была парализована. Мы утверждаем, что институт принудительного исполнения, несмотря на все обстоятельства, продолжал функционировать, и государство продолжало осуществлять регулирование принудительного исполнения. И юридическая литература, и судебная практика того периода подтверждает этот факт.

Чрезвычайные условия поставили новые задачи перед судебной системой страны. С одной стороны – это приведение в исполнение мер по противодействию дезертирству на фронте и в тылу, жесткие меры по предотвращению нарушений государственной дисциплины, меры против халатности и расточительства, где ведущую роль исполняли военные трибуналы. С другой стороны – проведение жесткой судебной политики посредством осуществления мер, направленных на укрепление авторитета судебной власти в обществе, поддержание эффективности отправления правосудия, защиту прав и охрану законных интересов граждан в судах общей юрисдикции, приведение в исполнение решений и приговоров судов3. Обратимся к судебно-исполнительной практике того времени, которая наилучшим образом сможет продемонстрировать фактическое положение вещей.

Основополагающим законодательным актом, определившим порядок и особенности судопроизводства в чрезвычайных условиях войны, был Указ Президиума Верховного Совета (далее – ПВС СССР) СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» (далее – Указ о военном положении)1. В дополнение к Указу о военном положении ПВС СССР 22 июня 1941 г. был издан Указ «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения», который устанавливал перечень из 26 территорий, переведенных на военное положение2. Деятельность судебных учреждений отечественного государства в период с 1941-1945 гг. можно разделить на три большие группы: рассмотрение уголовных дел и приведение в исполнение приговоров военных трибуналов; производство по гражданским и уголовным делам в судах общей юрисдикции; деятельность высших судебных органов государства, которые исполняли не только функции судов первой и второй инстанции, но и осуществляли координационную политику и руководство деятельностью нижестоящих судов.

Основной функциональной единицей судебной системы, исходя из специфики военного времени, были военные трибуналы. Подсудность дел военным трибуналам была подробно регламентирована в Указе ПВС СССР от 22 июня 1941 г. «Об утверждении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий» (далее – Положение о военных трибуналах, п.п. 8, 9, 10 раздела 2). Следует отметить, что по мере развития военных действий подсудность дел военным трибуналам была расширена ввиду появления новых видов преступлений. Российский правовед А. Смыкалин следующим образом структурировал систему военных трибуналов, действовавших в годы войны, - военные трибуналы Красной Армии; военные трибуналы Военно-Морского флота; военные трибуналы войск НКВД; военные трибуналы железнодорожного и водного транспорта; военные трибуналы прифронтовых районов1.

Данная система возглавлялась непосредственно военной коллегией Верховного Суда СССР, которая выполняла функции суда первой, второй и кассационной инстанций, а также, если мерой наказания была избрана смертная казнь, осуществляла еще и надзорную деятельность за всеми военными трибуналами страны, за исключением военных трибуналов путей сообщения2. Наряду с военными трибуналами значительную роль в противодействии преступности в годы войны исполняли также и народные суды в местностях, не находившихся на военном положении. Об этом свидетельствует и факт появления отдельных видов преступлений, которые не были предусмотрены Уголовным кодексом РСФСР от 22 ноября 1926 г. (далее – УК РСФСР 1926 г.)3: нарушение светомаскировки, продажа эвакуированного скота, кража личного имущества в период эвакуации, хищения имущества из квартир эвакуированных граждан и т.д.

Особо стоит отметить работу Верховного Суда РСФСР, которая, несмотря на кризисное время, на всем протяжении войны была направлена на сохранение и совершенствование судебной системы. В подтверждение данных обстоятельств можно привести факт выезда работников Верховного суда РСФСР в освобожденные области с целью восстановления судебных органов на местах, проведение работы по повышению квалификации судей в местностях, находящихся на военном положении4.

В отечественной историко-правовой науке вопросы, связанные с организацией и деятельностью судебных органов, а также органов по приведению в исполнение приговоров военных трибуналов, а равно и судов общей юрисдикции по уголовным делам подробно изучены в работах А. Смыкалина, В.В. Обухова, М.В. Кожевникова, Н.В. Крыленко, А.Я. Кодинцева и далее в нашем исследовании рассматриваться не будут1.

Мы же расставим акценты именно на работе судебных исполнителей народных судов, которые на протяжении всего периода войны были единственными субъектами, приводившими в исполнение судебные решения.

Важной особенностью деятельности судебно-исполнительной системы является то, что установленная ранее (до войны) стратегия развития сети народных судов и судебных исполнителей изменилась. Это, в частности, выразилось в существенном сокращении судебно-следственных работников и судебно-следственных участков и преобразовании народных судов в военные трибуналы практически повсеместно в связи с введением военного положения. Например, Постановлением Военного совета Западного фронта с 25 октября 1941 г. реорганизации в военные трибуналы подлежали все судебные учреждения г. Москвы и Московской области. Городской суд и народные суды столицы были преобразованы в военный трибунал г. Москвы2. Что касается отправления правосудия по гражданским делам, то для этих целей в каждом районе г. Москвы сохранялся участок народного суда, который действовал на прежних основаниях и осуществлял соответственно гражданское судопроизводство. По мере освобождения от немецких войск оккупированных территорий военные трибуналы переформировывались в суды общей юрисдикции3.

Определенную часть правоприменительной практики составляла и работа судебных исполнителей по приведению в исполнение решений судов, которые продолжали осуществлять возложенные на них законом обязанности даже на таком тяжелом историческом этапе. Именно судебные исполнители в военное время были единственными органами, которые обеспечивали исполнение судебных актов по гражданским делам, а как следствие этого – защиту прав и законных интересов граждан.

Организационные начала деятельности судебных исполнителей не изменились. Как было установлено ранее, они состояли на службе и реализовывали исполнительное производство при соответствующих судебных учреждениях1, а именно – при народных судах (ст. 78 Закона 1938 г.).

Специального порядка принятия на должность в качестве судебного исполнителя во время войны не существовало. Судебные учреждения и органы юстиции отталкивались в таких случаях от общепризнанной практики с самостоятельным внесением незначительных поправок по обстоятельствам военного времени.

Применялось несколько схем формирования кадрового состава судебных исполнителей: назначение из числа низших судебных работников ликвидированных (эвакуированных) судов и демобилизованных работников Рабоче-крестьянской Красной армии (далее – РККА)2, служивших ранее в органах юстиции; перевод с одной должности на другую; самостоятельная подача заявления заинтересованным лицом.

Обоснованность применения первой схемы была вызвана тем, что нормальная деятельность судебных учреждений и органов юстиции зачастую зависели от темпов продвижения вражеских войск на еще не оккупированные территории. Иначе говоря, в случае приближения противника к территориям, на которых продолжали свою деятельность судебные работники и служащие органов юстиции, их в спешном порядке эвакуировали в мирные зоны3. Таким образом, постепенно стал формироваться резерв судебно-исполнительных работников, которых необходимо было распределять по уже имеющимся либо по вновь созданным по причине снятия режима фашисткой оккупации с отдельных территорий, участкам народных судов. На основании приказа НКЮ РСФСР от 11.06.1942 г. № 01 все эвакуированные и имеющиеся в резерве кадры судебно-исполнительных работников находились в непосредственном ведении НКЮ РСФСР1. Затем совместно с территориальными управлениями НКЮ РСФСР из кадрового резерва отбирались наиболее профессиональные и заслуживающие уважения работники. В их числе были народные судьи, судебные исполнители, адвокаты, нотариусы, работники прокуратуры и т.п., которые распределялись по деоккупированным местностям с целью возобновления деятельности соответствующих государственных структур. Конечно, на практике имели место и отказы работников быть командированными в соответствующие регионы, и случаи дезертирства, но в целом значительная часть служащих осознавала необходимость таких мер и поддержала такое направление государственной политики2.

Вторая схема, а конкретнее, перевод работника с одной должности или работы на другую, не имела особой специфики и была достаточно распространенным явлением ввиду кадрового дефицита судебных исполнителей. Дело в том, что судебные исполнители подлежали призыву на общих с иными судебными работниками основаниях. Соответственно, в случае призыва на военную службу должность судебного исполнителя становилась вакантной, и необходимо было оперативно изыскать замену. Из числа гражданских лиц это было сделать проблематично, т.к. для осуществления принудительного исполнения все-таки требовался определенный базис правовых навыков и знаний, однако, который имелся у судебных работников и работников юстиции. Даже если у кандидата было наличие стажа работы не по профильному направлению, а по любой из юридических специальностей, то это вполне могло устроить соответствующий орган. Например, помощник адвоката Орлова М.П. была переведена на должность судебного исполнителя Щебекинского народного суда Курской области по приказу Управления НКЮ РСФСР (далее – УНКЮ РСФСР) по Курской области от 14.03.1943 г. с указанием причины перевода «…вследствие неукомплектованности народного суда рабочими кадрами»1. Секретарь народного суда Кировского района г. Курска Малеева И.К. была переведена на должность судебного исполнителя того же суда на основании приказа УНКЮ по Курской области от 24.03.1943 г. и приказа народного судьи № 019 от 29.03.1943 г.2. В случае военного призыва судебный исполнитель увольнялся со службы приказом местного УНКЮ РСФСР3, и функции по изысканию претендента на освободившуюся должность возлагались на народного судью того участка, где работал судебный исполнитель4. Вероятно, для реализации перевода подходящие кадры выявлялись народным судьей путем инстанционной переписки с соответствующими учреждениями либо путем собеседования. Если все же удавалось найти замену на должность судебного исполнителя из числа сотрудников суда или иных учреждений, то данная процедура оформлялась соответствующим приказом5. Единственный документ, который требовался от кандидата на должность судебного исполнителя, это была характеристика с прежнего места работы в случае его перевода из другого учреждения6. Проблема отсутствия подходящей кандидатуры на должность судебного исполнителя разрешалась следующим путем: решения суда конкретного участка приводил в исполнение судебный исполнитель соседнего, близлежащего народного суда7.

Третья схема представляла собой принятие на службу путем подачи заявления заинтересованным лицом на имя начальника местного отдела юстиции8. Одновременно компетентным должностным лицом проводилось собеседование с соискателем на предмет его соответствия будущей работе в качестве судебного исполнителя. Отметим, что в тот момент времени была значительно упрощена форма аттестации кандидата при приеме на должность судебного исполнителя. С учетом обстоятельств военного времени вступительные испытания в форме экзаменов практически не проводились, а при определении степени компетентности кандидата на должность судебного исполнителя значение имел стаж юридической работы. Однако данный вариант практически был малоэффективным ввиду того, что большая часть населения страны не обладала правовой грамотностью и была задействована в милитаризационных мероприятиях.

При использовании любой из трех вышеназванных схем детальной проверке подлежал социальный статус кандидата на должность судебного исполнителя и его фактическое положение в ходе оккупации соответствующей территории. Иначе говоря, компетентные государственные органы, а таковыми были Управления Комитета Государственной Безопасности РСФСР (далее – УКГБ РСФСР) и УНКЮ РСФСР, должны были удостовериться в следующих обстоятельствах: осуществляемая деятельность, характер взаимоотношений с немецкими войсками, отношение к оккупационному режиму, место проживания и т.п.1. В свою очередь, органы государственной безопасности и юстиции получали указанные данные от лиц, осуществлявших в годы оккупации секретную деятельность по выявлению «антисоветских элементов и изменников родины»2. Такие лица именовались «инспекторами» и состояли на службе в «спецчастях» территориальных УНКЮ РСФСР3. К примеру, как следует из документов УНКЮ РСФСР по Курской области с грифом «совершенно секретно», в годы немецкой оккупации Курской области в ряды «инспекторов УНКЮ РСФСР по Курской области» были зачислены несколько судебных работников, пользовавшихся у соответствующих органов «высоким доверием»4, которые проводили работу «по укреплению законности и охране государственных интересов»: народный судья Волоконовского района Бердников Ф.В., народный судья Горшеченского района Бакланов И.Н. и судебный исполнитель народного суда Кировского района г. Курска Солорева В.Н.». Названные сотрудники осуществляли выявление и выдачу немецких активистов советским войскам, участвовали в проведении разведывательных мероприятий, выявляли лиц, производили шпионаж в отношении противника и т.п.1

В случае, если в ходе проверки в отношении соискателя устанавливались сомнительные или порочащие его биографию сведения, в отношении него возбуждалось уголовное преследование и о назначении на соответствующую должность не могло идти и речи2. Можно привести следующие примеры. Как следует из телеграммы УКГБ РСФСР по Курской области от 28.07.1944 г., в годы фашисткой оккупации на территории Курской области несколько судебных исполнителей работали в немецких воинских частях «кладовщиками»3. Судебный исполнитель Подхомутникова занималась «выдачей советских активистов немецким войскам»4. Судебный исполнитель Костина А.В. работала в немецком ресторане «гардеробщицей и пользовалась у местных офицеров большим уважением»5. После снятия с территории Курской области оккупационного режима данными лицами была сделана попытка возвращения на службу в восстановленные судебные учреждения. В назначении на указанные должности им было отказано, и возбуждено в отношении них уголовное преследование6. Даже факт непрямого взаимодействия с оккупационными войсками радикально влиял на дальнейшую судьбу соискателя. Так, дочь судебного исполнителя Льговского района Бережинского работала у немецкого руководства «переводчицей», вследствие чего последнему в назначении на должность судебного исполнителя было отказано и при подаче заявления он был арестован сотрудниками УКГБ РСФСР по Курской области7.

Таким образом, мы пришли к выводу о том, что самым главным условием поступления на должность судебного исполнителя в годы войны выступал «моральный ценз», т.е. отсутствие дискредитирующих соискателя сведений.

В случае, если кандидатура будущего судебного исполнителя не вызывала вопросов и сомнений у соответствующих органов, то начальник конкретного территориального УНКЮ РСФСР издавал приказ о принятии лица на службу. Копия такого приказа направлялась судье того народного суда, в котором и надлежало проходить службу судебному исполнителю. Как и прежде (в довоенный период) территория области подлежала разделению на судебные участки народных судов, включавшие в себя участки деятельности судебных исполнителей. Границы судебных участков в военные годы постоянно пересматривались по причине нарушения целостности общей сети народных судов страны1. Результатами пересмотра, как правило, было либо объединение нескольких участков в один крупный, либо дробление одного крупного участка на несколько меньших по размеру2, что вело к изменению территориальных границ исполнительных участков3.

Стоит обратить внимание на тот факт, что в годы войны был изменен кадровый состав судебных исполнителей с точки зрения гендерного признака. Значительная часть судебных исполнителей была женского пола. Возьмем, к примеру, Курскую область. В 1943 г. в Курской области на службе состояло 48 судебных исполнителей, 46 из которых были женского пола4; в 1944 г. на службе состояло 50 судебных исполнителей, из которых женского пола было 47 служащих5; на конечную дату войны 1945 г. на службе состояло 70 судебных исполнителей, 43 из которых были женского пола6. Однако, это вовсе не свидетельство популяризации профессии среди женского населения, а печальная констатация того, что многие судебные исполнители были призваны в армейские ряды и с фронта не вернулись.

Обстоятельства военного времени значительно повлияли на численность судебно-исполнительных кадров, а именно, вызвали нехватку судебных исполнителей. Обратимся к частным примерам того времени. За годы ВОВ динамика численности судебных исполнителей Курской области выглядела следующим образом: в 1941-1942 гг. на службе состояло всего 28 судебных исполнителей на 61 судебный участок народных судов1; на 01.10.1943 г. численность судебных исполнителей составила 48 чел.2 на 753 участков народных судов; в 1944 г. численность судебных исполнителей составляла 50 чел. на 75 участков народных судов4; в 1945 г. численность судебных исполнителей достигла 70 чел. на 74 участка народных судов5. Недостаточное количество судебных исполнителей (по отношению к количеству судебных участков) можно объяснить следующим. Во-первых, как уже отмечалось нами, судебные исполнители подлежали военному призыву на общих с иными лицами основаниях. Во-вторых, всеобщая мобилизация населения не позволяла оперативно устранять кадровую нехватку судебных исполнителей. В-третьих, оккупация немецкими войсками территорий страны влекла за собой дезорганизацию системы судебных учреждений, их разукомплектование и спешную эвакуацию их работников, в числе которых были и сами судебные исполнители. Соответственно, по мере освобождения территорий от немцев градационно возрастало количество судебных учреждений, а вместе с ним и количество судебных исполнителей.

Характеризуя кадровый состав судебных исполнителей военного периода, нельзя не отметить то, что значительная их часть не отличалась высоким уровнем профессиональной квалификации, что не раз находило отражение в отчетах территориальных УНКЮ РСФСР. Исключением не было и УНКЮ РСФСР по Курской области, в ежеквартальных отчетах которого, за период с 1941-1945 гг., периодически отражалась информация о необходимости осуществления переподготовки всех без исключения судебных исполнителей Курской области. Таким образом, с 1941по 1945 показатель «количества кадров, требующих юридической переподготовки», составлял 100% от количества состоявших на службе судебных исполнителей: в 1941-1942 гг. из 28 судебных исполнителей переподготовка требовалась для 28 чел.; в 1943 г. из 48 судебных исполнителей переподготовка требовалась для 48 чел.; в 1944 г. из 50 судебных исполнителей переподготовка требовалась для 50 чел.; в 1945 г. из 70 судебных исполнителей переподготовка требовалась для 70 чел.1. Как отмечалось, в обосновании к данным показателям «…такая необходимость вызвана, прежде всего, низким уровнем правовой грамотности, недостаточной юридической подготовкой и слабыми знаниями своей работы».

Характерной особенностью рассматриваемого периода является изменение порядка выплаты заработной платы и премий судебным исполнителям. Основные коррективы были внесены приказом НКЮ СССР от 04 июля 1941 г. № 107 «О выплате судебным исполнителям премиального вознаграждения за работу по взысканию денежных сумм в возмещении ущерба от растрат и хищений» (далее – Приказ № 107). Сущность данного акта заключалась в установлении дополнительного стимулирования деятельности судебных исполнителей с целью усиления материальной базы их деятельности посредством премиальных выплат. Устанавливались 5% премиальные выплаты судебным исполнителям из сумм, взысканных ими в пользу государственных, кооперативных и общественных организаций по делам о растратах и хищениях (п. 1 приказа № 107)2. Впоследствии приказом НКЮ СССР от 12 июня 1943 г. № 49 «Об изменении инструкции НКЮ СССР от 04 июля 1941 г. о порядке выплаты премиального вознаграждения судебным исполнителям за работу по взысканию денежных сумм в возмещению ущерба от растрат и хищений» порядок выплаты премиальных вознаграждений судебным исполнителям был изменен. Такие выплаты производились вне зависимости от срока взыскания сумм с соответствующих лиц1. Но, невзирая на законодательную регламентацию материального обеспечения судебных исполнителей, выплаты как заработной платы, так и премиального вознаграждения практически не производились в полном объеме на протяжении всей войны. Типичным образцом может служить Курская область. В докладе Курского областного суда о работе судебных исполнителей за 10 месяцев 1943 г. говорилось, что «большинство исполнителей области не получали заработную плату в течение длительного времени по причине дефицита бюджетных средств и острых военных нужд в сырье и продовольствии»2. Так, судебный исполнитель Курской области Орлова М.П., за 6 месяцев 1943 г. получила заработную плату в размере 345 руб., вместо причитавшихся 1770 руб. Выплаты заработной платы и вознаграждения судебным исполнителям стали производиться в полном объеме лишь к концу войны.

Но, несмотря на военные действия и на крайне тяжелые условия работы, судебные исполнители продолжали осуществлять возложенные на них государством обязанности по принудительному исполнению. Конечно, рабочая нагрузка судебных исполнителей по сравнению с довоенными годами заметно сократилась, что было вызвано объективными факторами: сокращением численности народных судов, малым количеством судебных дел, приостановлением или прекращением судебных производств по отдельным категориям дел3 и т.д. Основываясь на конкретных примерах, в частности, на статистических данных УНКЮ РСФСР по Курской области за период с 1941-1945 гг., можно следующим способом представить динамику движения исполнительных производств судебных исполнителей: в 1941-1942 гг. к судебным исполнителям поступило всего 2134 дела, из которых окончено было 886 дел и остаток на 01.01.1943 г. составил 1248 дел1; за 1943 г. поступило 4588 дел2, их которых окончено было 3732 дела и остаток на 01.01.1944 г. составил 856 дел; за 1944 г. поступило 9603 дела, из которых окончено было 7994 дела и остаток на 01.01.1945 г. составил 1609 дел3; за 1945 г. поступило 5646 дел, из которых окончено было 4125 дел и остаток на 01.01.1946 г. составил 1521 дело.4. Таким образом, за годы войны к судебным исполнителям Курской области, исходя из анализа имеющихся отчетов, поступило 21971 дело, окончено (имеется в виду не только фактическим исполнением, но и по другим обстоятельствам) было 16737 дел, оставалось в производстве 4964 дела. Основной массив производств был представлен следующими категориями дел: о взыскании в пользу государственных предприятий, учреждений и общественных организаций; о взыскании в пользу колхозов; о взыскании в пользу отдельных физических лиц5. Еще одним актуальным направлением принудительного исполнения того времени были дела о принудительном выселении граждан из незаконно занимаемых ими жилых помещений. Иными словами, в период немецкой оккупации очень распространены были случаи, когда граждане самовольно занимали жилые площади эвакуированных лиц. Эвакуация не означала утрату права собственности на соответствующие жилые помещения. Но после снятия оккупационного режима граждане, незаконно находившиеся в соответствующих помещениях, отказывались покидать их в добровольном порядке, в связи с чем собственники жилых площадей начали активно отстаивать свои права посредством судебного разбирательства6 и принудительного исполнения7.

Отчетность о движении исполнительных производств и о размерах взысканных денежных средств судебные исполнители должны были представлять в областной суд и в местное УНКЮ РСФСР. Периодичность представления отчетности составляла один раз в месяц. Типовые формы отчетов не изменились и составлялись на тех же бланках, что и в довоенный период. Отчеты в обязательном порядке проверялись народным судьей, и в случае возникновения спорных вопросов он мог обязать судебного исполнителя дать необходимые пояснения либо приложить к отчету документацию, разъясняющую положения спорных пунктов отчета. Отчеты скреплялись подписями народного судьи и судебного исполнителя. Если хотя бы одна их подписей отсутствовала, то подотчетным органом отчет мог быть признан недействительным1.

Что касается законодательной регламентации организации и деятельности судебных исполнителей, то помимо ГПК РСФСР, актом, регулировавшим институт принудительного исполнения, была Инструкция 1939 г., содержание которой дополнялось некоторыми правовыми актами, изданными по вопросам исполнительного производства тех лет. В качестве таких актов можно рассмотреть следующие документы. Прежде всего, стоит отметить Инструкцию НКЮ СССР от 22 апреля 1942 г. «О порядке выдачи дубликатов исполнительных листов в случае утраты по обстоятельствам военного времени, судебного или исполнительного производства» (далее – Инструкция 1942 года). В соответствии с Инструкцией 1942 г. устанавливался перечень обстоятельств, необходимых для выдачи дубликата исполнительного листа по отдельным категориям дел: о возмещении ущерба от растрат и хищений; о взыскании алиментов; по делам, возникших вследствие причинения вреда (увечья); о спорах между предприятиями, учреждениями, организациями.

Для конкретной категории дел устанавливался свой перечень документов, на основании которых выдавался дубликат исполнительного листа (п. 1 Инструкции 1942 г.). Рассмотрение заявлений о выдаче дубликатов исполнительных листов производилось судами в общем порядке, который был предусмотрен ГПК РСФСР (ст. 190 ГПК РСФСР) и соответствующими статьями ГПК других союзных республик2. Данным законодательным актом подтверждался факт повышения активности взыскателей по указанным категориям гражданских дел в связи с тем, что исполнительный лист – основной документ, по которому производилось взыскание. По причине того, что данным правоотношениям потребовалась дополнительная нормативная регуляция со стороны высших судебных органов, то такие обстоятельства, вероятно, могут служить подтверждением увеличения количества обращений граждан для получения дубликатов исполнительных листов.

Примечательными представляются и положения Инструкции НКЮ СССР от 01 февраля 1945 г. «О порядке рассмотрения судами дел о взыскании недоимок по обязательным натуральным поставкам, налогам, обязательному окладному страхованию, самообложению и не внесенных в срок штрафов» (далее – Инструкция 1945 г.). В соответствии с данным актом дела о взыскании административных штрафов с лиц, призванных в Красную Армию и Военно-Морской Флот, и которые не были рассмотрены судами, подлежали прекращению (п. 7 Инструкции 1945 г.)1. Придавая исключительно важное значение предписаниям судебного исполнителя, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР 07 апреля 1941 г. постановила определение, в соответствии с которым материальная ответственность лиц и учреждений на основании ст. 291 ГПК РСФСР имела место лишь в тех случаях, когда неправильные действия учреждений и лиц являлись результатом неисполнения ими предписаний судебного исполнителя2. Необходимо сказать, что и в кризисный для нашего государства период высшие судебные органы находили возможность вести разъяснительную работу путем обобщения судебной практики с целью совершенствования как института принудительного исполнения, так и других направлений судебной работы1.

Интересным представляется то, что выработка рекомендаций и попытки систематизации норм, регламентирующих принудительное исполнение, производились и на теоретическом уровне. Некоторые отечественные правоведы в тот период времени занимались разработкой сборников методических рекомендаций для судебных исполнителей. По сути, эти сборники2 представляли собой попытки доктринального толкования законодательства, а именно, многочисленных актов по вопросам исполнительного процесса. В работе «Исполнение судебных решений» советский юрист В.П. Чапурский проводит систематизацию всего нормативного материала по вопросам принудительного исполнения, имевшего юридическую силу на 01.01.1944 г. В ней подробно рассматриваются все стадии исполнительного производства, детализируются все его положения, разъясняется смысл отдельных законодательных норм, приводятся примеры судебной практики и даются соответствующие пояснения и рекомендации как для сторон исполнительного производства, так и для самих судебных исполнителей 3. По нашему мнению, именно так должна была выглядеть правовая база для деятельности судебных исполнителей, и работа В.П. Чапурского в полной мере могла послужить образцом для новой редакции инструкции по принудительному исполнению. Однако, к сожалению, никакого правового воплощения проведенное им исследование не получило.

Конечно, говорить о том, что принудительное исполнение реализовывалось на высоком правовом уровне, не представляется возможным. В ходе осуществления своих полномочий судебные исполнители сталкивались с рядом трудностей, главные из которых были вызваны военными действиями: близость фронта, периодические налеты вражеской авиации, перебои в поставках продовольствия, нарушение целостности транспортной инфраструктуры, отсутствие рабочих помещений, неукомплектованность судебных исполнителей канцелярскими принадлежностями и писчей бумагой, отсутствие бланков делопроизводственных документов (форм делопроизводства, регистрационных карточек, настольных реестров) и т.д.1.

Кроме того, данные проблемы дополнялись еще и недостаточным уровнем судебного контроля за деятельностью судебных исполнителей. За 1941-1945 гг. в докладах судебных исполнителей и актах ревизий народных судов Курской области периодически освещалась информация относительно весьма посредственной организации контроля со стороны народных судей за действиями судебных исполнителей2. Ведь именно народные судьи были единственными органами, способными осуществлять судебный контроль «на местах» путем личных посещений судебных исполнителей и обследования их делопроизводств и отчетности. Отсутствовала и всякого рода руководящая и разъяснительная работа народных судей, т.е. судебные исполнители зачастую были лишены возможности оперативно получать консультации, например, относительно порядка ведения делопроизводства или совершения каких-либо исполнительных действий3. На общегосударственном уровне также было отмечено, что народными судьями не выполнялись требования приказа НКЮ РСФСР от 25 декабря 1944 г. «О ежедневной проверке судебных исполнителей», что «крайне негативно сказывалось на результатах исполнительного производства и дестабилизировало работу самих исполнительных работников»4.

Подведем общие итоги. Чрезвычайные условия военного времени кардинально изменили стратегию развития отечественного государства5. В кратчайшие сроки был сформирован высший орган государственной власти, действовавший на всей протяжении войны – ГКО. Также, исходя из специфических условий ВОВ, в экстренном порядке подлежала реорганизации система судебных учреждений, перед которой были поставлены следующие основные задачи. Во-первых, приоритетным направлением судебной политики стало укрепление военной дисциплины, государственного порядка, борьба с дезертирством и расточительством. Решение данных вопросов властью было возложено на военные трибуналы, полномочия и методика действий которых были весьма разнообразными. Во-вторых, не утратило актуальности направление судебной политики, сориентированное на укрепление авторитета судебной власти в обществе и защиту прав и законных интересов граждан в судах общей юрисдикции.

Интересным представляется то, что в годы войны не утратил свое функциональное назначение институт принудительного исполнения. Даже И.В. Сталин в своем докладе от 06 ноября 1943 г. отмечал, что «работники судебных органов и юстиции являются важнейшим звеном государства и в эпоху военного времени имеют колоссальное значение»1.

Для реализации судебных решений, как и прежде, было предусмотрено наличие специальных органов судебного исполнения в лице судебных исполнителей, которые состояли на службе при народных судах и входили в их штаты. Стоит отметить, что в сравнении с довоенным периодом развития судебно-исполнительной системы изменился порядок формирования кадрового состава судебных исполнителей. Однако сами алгоритмы и варианты поступления на службу в качестве судебного исполнителя законодательно закреплены не были. Они носили скорее ситуативный характер и рассматривались в качестве общепринятых явлений правовой практики тех лет.

В рассматриваемый период заметно сократились масштабы принудительного исполнения, т.е. сократилось количество исполнительных производств. Данное обстоятельство было вызвано тем, что по некоторым категориям дел государством был введен мораторий на принудительное исполнение по отдельным категориям дел. Кроме того, основное внимание в государстве было сосредоточено на всеобщей мобилизации населения, а не на судебных разбирательствах, что также нашло отражение в правосознании граждан. Основные категории дел были представлены производствами по осуществлению взысканий в пользу государства и физических лиц, а также по принудительному выселению граждан из незаконно занимаемых ими жилых помещений.

Чрезвычайные условия военного времени повлияли на изменение кадрового состава судебных исполнителей не только с точки зрения их профессиональной квалификации, но и гендерного признака. Заметно участились случаи назначения судебными исполнителями лиц женского пола, что явилось следствием призыва на военную службу судебных исполнителей – мужчин.

Разумеется, утверждать то, что принудительное исполнение в годы ВОВ реализовывалось на высоком уровне, не вполне уместно. В ходе выполнения своих обязанностей судебные исполнители сталкивались с рядом трудностей как организационного, так и функционального характера. В их числе были низкий уровень правовой грамотности судебных исполнителей, недостаточное финансирование их деятельности, отсутствие рабочих материалов и помещений, нарушение сроков поставок продовольствия, близость фронта и т.д.

Но, на наш взгляд, деятельность судебных исполнителей военного периода заслуживает высокой моральной оценки. Такие убеждения основываются на том, что судебные исполнители, несмотря на крайне тяжелые условия жизни и труда не прекратили свою работу, а продолжили осуществлять защиту прав и интересов граждан и государства с помощью принудительного исполнения. Даже факты задержки и выплаты заработной платы не в полном объеме не смогли подорвать функциональность института судебного исполнения, что также отмечалось и в юридической литературе того времени1.

Заслуживает высокой практической оценки и деятельность Верховного суда РСФСР и НКЮ РСФСР, которые, невзирая на существовавшую в то время правовую действительность, все же находили возможность для осуществления и усиления нормативной регуляции отдельных аспектов принудительного исполнения путем издания соответствующих актов.

2. Особенности развития органов принудительного исполнения судебных решений в 1946-1991 гг.

Говоря о данном этапе, мы не случайно обозначили его как «завершающий». Именно в этом периоде будет начато и окончено формирование логически завершенной, рациональной и функционально жизнеспособной системы органов принудительного исполнения, которая впоследствии продемонстрирует весьма хорошие показатели своей работы.

Начало создания конечного образа системы принудительного исполнения судебных решений было положено с победой в ВОВ и окончанием военных действий. Эти события открыли новую для нашей страны историческую эпоху. Переход в русло мирного строительства и восстановления разрушенного войной хозяйства обусловили выработку стратегии развития государственного механизма и отдельных институтов власти.

Преобразование государственного механизма началось с упразднения действовавшего на протяжении всей войны органа – ГКО1. Власть вновь перешла к конституционно установленным органам государственной власти и управления СССР. В марте 1946 г. СНК СССР был переименован в Совет Министров СССР, а СНК союзных и автономных республик – в Советы Министров союзных и автономных республик2. Все народные комиссариаты также стали именоваться министерствами3.

Нельзя не сказать об одной из главных особенностей рассматриваемого периода. Речь идет о том, что до 1956 г. (до упразднения Министерства юстиции СССР) в политической жизни государства отчетливо прослеживалась линия на централизацию государственного управления судебными учреждениями и органами юстиции. Говоря конкретнее, значительная часть полномочий по управлению соответствующими учреждениями и структурами сосредоточилась именно в руках Министерства юстиции СССР (далее – МЮ СССР), которое формально хотя и действовало согласованно с республиканскими министерствами юстиции (далее – МЮ), но в реальности существенно ограничивала фактическое участие последних в нормотворческой деятельности в сфере управления учреждениями юстиции и суда.

Перед тем как перейти к подробному анализу, оговоримся, что, исследуя реформационный процесс и особенности организации органов принудительного исполнения РСФСР на данном этапе, мы будем значительную часть нашего внимания посвящать нормативным актам и политике МЮ СССР, существовавших до момента его упразднения в 1956 г. Кроме того, несмотря на то, что некоторые документы МЮ СССР были ориентированы на реформирование, в т.ч. и органов принудительного исполнения других союзных республик, но, исходя из избранных нами территориальных рамок исследования, мы проанализируем положения данных актов только в части, касающейся РСФСР.

Вслед за преобразованиями государственного механизма советские административные и партийные органы обратили пристальное внимание на систему судебных учреждений страны, которая приводилась в прежнее положение. Ее структура восстанавливалась в соответствии с Законом 1938 г. 1. Основные изменения коснулись сети специализированных судов: значительному сокращению подверглась сеть военных трибуналов2, началось восстановление линейных судов железнодорожного и водного транспорта3, наметилась тенденция на выработку новой стратегии развития судебных учреждений.

Параллельно с восстановлением судебной системы ревизующие органы республик, в частности РСФСР, взяли курс на массовое проведение комплексных проверок деятельности народных судов за период с 1941-1945 гг. с целью выявления фактического состояния правосудия и органов принудительного исполнения. В заданный период органы принудительного исполнения в соответствии с Законом 1938 г. по-прежнему были представлены судебными исполнителями, которые являлись государственными служащими и учреждались при народных судах и были подотчетны одновременно судебным и административным органам, т.е. народным и областным судам и Министерству юстиции РСФСР (далее – МЮ РСФСР) и его территориальным подразделениям.

Практически на всей территории РСФСР (в Курской, Владимирской, Пензенской, Саратовской, Свердловской, Московской, Брянской, Тамбовской областях и др.)1, областные суды совместно с территориальными Управлениями Министерства Юстиции РСФСР (далее – УМЮ РСФСР) в ходе проведенных ими проверок установили большое количество нарушений, которые можно типизировать следующим образом: нарушение народными судьями норм материального и процессуального права в ходе рассмотрения дел и вынесения приговоров и решений; слабый уровень судебного контроля за работой судебных исполнителей; несоблюдение судебными исполнителями установленного порядка ведения делопроизводства и нарушение сроков исполнительного процесса; наличие большого количества неоконченных исполнительных производств; недостаточная профессиональная квалификация народных судей и судебных исполнителей2.

Факты неутешительного состояния судебной и исполнительной систем констатировались и на высшем государственном уровне и во многом обусловили направления и объем предстоящей судебно-правовой модернизации. Как указывалось в служебной записке от 01 декабря 1946 г. на имя секретаря ЦК ВКП (б) А.А. Кузнецова в отношении министра юстиции СССР Рычкова Н.М., советские суды и органы судебного исполнения находились в крайне бедственном положении. Повсеместно присутствовал низкий уровень подготовки работников и наблюдалось фактическое бездействие республиканских органов юстиции в исправлении возникшей ситуации1.

Руководству страны надлежало оперативно восстановить работоспособность одних из важнейших и теснейшим образом взаимосвязанных элементов государственного механизма – судебной и судебно-исполнительной систем. Ведь качественное улучшение деятельности судебной системы было невозможно без совершенствования всех участков ее правоприменительной деятельности, в т.ч. и принудительного исполнения.

Для устранения возникшей ситуации был выработан общий подход к реформированию, согласно которому судебную систему и систему органов принудительного исполнения планировалась совершенствовать параллельно по следующим основным направлениям: повышение уровня профессиональной квалификации народных судей и судебных исполнителей; установление надлежащего контроля за работой судебных исполнителей со стороны народных судей; усиление дисциплинарной ответственности судебно-исполнительных работников; усовершенствование порядка ведения делопроизводства и отчетности в народных судах.

Первым актом, начавшим процесс реформирования судебной и судебно-исполнительной систем, было постановление ЦК ВКП (б) СССР от 05 октября 1946 г. «О расширении и улучшении юридического образования в стране»2. Целью настоящего акта, кроме всего прочего, было повышение профессиональной подготовки служащих органов юстиции и судов и укомплектование соответствующих систем юридически зрелыми кадрами.

Реализация положений данного акта производилась посредством кустовых совещаний работников юстиции и курсов переподготовки специалистов, которые организовывались местными отделами юстиции1. Суть таких мероприятий заключалась в общих собраниях ведущих работников органов юстиции и обсуждении на их совместных совещаниях существующих проблем в системе юстиции той или иной области. Вопросы, которые выносились на обсуждения, были весьма разнообразными, начиная от организации судов и судебных исполнителей, и заканчивая адвокатурой, нотариатом и иными учреждениями юстиции. Подобные процессы проходили в следующем порядке. Вначале формировалась повестка совещания, и далее, по заранее составленному списку, выступали докладчики, в числе которых могли быть судебные исполнители, народные судьи, члены окружных и областных судов, адвокаты, нотариусы и т.д. В конце доклада обычно содержались предложения по урегулированию возникших проблемных ситуаций, утверждение которых проводилось простым большинством голосов путем открытого голосования всех участников. В случае, если у докладчика не было конкретных предложений, они могли быть выработаны участниками совещания совместно2. В ходе проведения таких собраний юридических работников в обязательном порядке оформлялся протокол, который скреплялся подписями руководящих совещанием лиц3.

Курсы переподготовки рабочих кадров органов юстиции организовывались МЮ СССР совместно с МЮ союзных и автономных республик. Перечень сотрудников, направляемых на такие курсы, формировался на местах совместно судебными органами и органами юстиции4, а утверждался непосредственно соответствующим территориальным подразделением МЮ той или иной республики.

Однако, единичными мерами, а именно только лишь повсеместной организацией учебно-правовых мероприятий, добиться качественного улучшения исполнительного и судебного процессов было невозможно. Проблемы малоэффективной работы судебных учреждений и органов принудительного исполнения были двумя взаимодополняемыми явлениями: для результативной работы судебных исполнителей необходимо было наличие действенного механизма судебного контроля и четко отлаженной системы делопроизводства народного суда. В то же время, нормальная работа народного суда была немыслима без надлежащей работы органов принудительного исполнения в лице судебных исполнителей.

На практике ситуация, связанная с деятельностью народных судов и судебных исполнителей, не улучшалась. Обратимся к конкретным примерам того времени. Возьмем за пример судебные органы и учреждения юстиции Курской области. Так, в докладной записке с пометкой «совершенно секретно», составленной сотрудником Беляевым А.А. на имя министра юстиции РСФСР, были отражены результаты проверки деятельности УМЮ РСФСР по Курской области сети народных судов и судебных исполнителей за 1948-1949 гг. В документе содержался подробный анализ деятельности всех вышеуказанных учреждений, а также приводился подробный перечень нарушений, который дифференцировался в зависимости от субъектного состава. Нарушения, произведенные народными судьями области, были представлены следующим перечнем: несоблюдение государственной дисциплины, несоблюдение правил делопроизводства, фальсификация доказательств и незаконное вынесение приговоров, нарушение процессуальных норм, отсутствие судебного контроля за работой судебных исполнителей1, сообщения недостоверных показателей своей работы, завышение показателей работы судебных исполнителей2. Также было отмечено, что практически для всех 90 народных судей Курской области был свойственен низкий уровень профессиональной квалификации и правовой грамотности3. Это было следствием того, что постановление ЦК ВКП (б) от 05 октября 1946 г. «О расширении и улучшении юридического образования в стране» не выполнялось. Как показывает анализ ревизионных документов (явочных листов, списков участников семинаров, программ выступлений, докладов и отчетов о работе судебных учреждений), в частности, областного суда Курской области и УМЮ РСФСР по Курской области, директивные указания вышестоящих органов в части улучшения юридического образования государственных служащих не реализовывались должным образом 1. Другими словами, работники учреждений юстиции и суда весьма безынициативно и халатно относились к образовательному процессу и не изъявляли особого стремления посещать учебно-правовые мероприятия2. Деятельность органов принудительного исполнения также не находила у ревизующих учреждений Курской области положительных отзывов. В числе наиболее распространенных проблем были следующие: низкая государственная дисциплина, вследствие которой участились случаи утраты исполнительных листов, а также злоупотреблений судебными исполнителями своими полномочиями в ходе совершения отдельных исполнительных действий; неправильное ведение денежной отчетности и делопроизводства3; факты преступного поведения судебных исполнителей в части хищения и незаконного распределения взысканных денежных сумм4.

Особое внимание как на местном, так и на общегосударственном уровне акцентировалось на проблеме неподготовленности и юридической безграмотности судебных исполнителей. Как отмечалось МЮ СССР, в 1947-1948 гг. из всех судебных исполнителей РСФСР только 9% имели ту или иную юридическую подготовку5.

В этой связи реформирование системы судебных учреждений и системы органов принудительного исполнения продолжилось путем пересмотра положений, касающихся должностной ответственности судебных работников и улучшения кадрового состава судебных исполнителей с точки зрения уровня их образования.

Президиум Верховного суда СССР (далее – ПВС СССР) 15 июля 1948 г. издал Указ «О дисциплинарной ответственности судей» (далее – Указ ПВС СССР 1948 г.). Характер настоящего документа свидетельствуют о пересмотре значения правосудия и принудительного исполнения для отечественного государства и общества, и о том, что развитие и укрепление судебной и исполнительной систем стало одним из приоритетных направлений государственной политики того времени. Так, в первых статьях данного акта указывалось, что «советский судья, избираемый народом, должен дорожить доверием народа и являть образец честного служения Родине, точного и неуклонного исполнения советских законов, моральной чистоты и безукоризненного поведения, чтобы иметь не только формальное, но и моральное право судить и учить других» (ст. 1. Указа ПВС СССР 1948 г.). В документе содержался перечень обстоятельств, в соответствии с которыми судьи соответствующих судебных учреждений могли привлекаться к дисциплинарной ответственности: за нарушение трудовой дисциплины; за упущения в судебной работе вследствие небрежности или недисциплинированности судьи; за совершение поступков, недостойных советского судьи1. Также регламентировался порядок создания дисциплинарных коллегий и их полномочия (ст.ст. 3-22 Указа ПВС СССР 1948 г.).

По нашему мнению, Указ ПВС СССР 1948 г. был многосторонним документом, и его нормы были ориентированы в т.ч. и на ужесточение ответственности судей за ненадлежащее осуществление контроля в ходе принудительного исполнения. Ведь пространная формулировка оснований привлечения судей к дисциплинарной ответственности не случайна, т.к. она позволяла значительно расширить количество ситуаций, к которым данные основания могли быть применены. Достаточно сказать лишь о том, что такое сформулированное основание ответственности, как «упущения в судебной работе вследствие небрежности или недисциплинированности судьи»2, могло включать десятки ситуаций, и под «судебной работой» явно подразумевались все стадии судебного процесса, в т.ч. и стадия принудительного исполнения, на которой одной из ведущих форм участия судьи в исполнительном процессе было именно осуществление судебного контроля за работой судебного исполнителя.

В дальнейшем порядок осуществления судебного контроля за деятельностью судебных исполнителей был конкретизирован в принятых МЮ СССР «Методических указаниях по проведению проверки народным судьей работы судебного исполнителя» (далее – Методические указания), согласно которым для народного судьи был разработан целый алгоритм действий, которые он должен был осуществить при обследовании деятельности судебного исполнителя1. В последние числа месяца народный судья вместе с секретарем суда и судебным исполнителем приступали к проверке движения исполнительных производств (п. 5 Методических указаний). Стоит отметить, что сам процесс проверки заметно был ужесточен. По каждому делу в случае возникновения каких-либо неясностей судья был обязан составить пояснительную записку с замечаниями (п.п. 5-10 Методических указаний). Если в ходе проверке были установлены факты злоупотребления судебным исполнителем своим положением, либо факты преступного поведения, народный судья составлял об этом соответствующим акт и незамедлительно передавал его в органы прокуратуры и республиканские территориальные УМЮ (п. 10 Методических указаний). В случае незначительных нарушений народный судья на отдельном вшитом в дело листе обозначал замечания и давал судебному исполнителю срок для добровольного их исправления (п. 9 Методических указаний). Периодичность проверки не изменилась и составляла один раз в месяц. При этом, как и прежде, судебные исполнители были обязаны составлять отчеты о своей деятельности, скреплять их собственноручной подписью и подписью народного судьи. До 1957 г. судебные исполнители составляли отчеты по форме № 4. Типовая форма отчета состояла из трех больших разделов: «движение взыскиваемых сумм», «движение исполнительных документов» и «распределение исполнительных документов за отчетный период». Одна копия отчета составлялась для народного судьи, вторая направлялась в областной суд, а третья направлялась в территориальное УМЮ. Отчет направлялся в подотчетные органы не позднее 3 числа месяца, следующим за отчетным. Нужно сказать, что в ответ на многочисленные нарушения судебными исполнителями правил ведения денежной отчетности, эти вопросы подлежали дополнительному обобщению и специальной регламентации1.

Что касается изменения кадрового состава судебных исполнителей, с точки зрения уровня их образования, то реализация данного направления государственной политики была связана с изданием МЮ СССР 27 июня 1949 г. приказа «О работе с кадрами судебных исполнителей». Цель настоящего акта заключалось в законодательном ужесточении требований к кандидатуре судебного исполнителя. В соответствии с положениями данного нормативного акта усиливался образовательный ценз для судебных исполнителей. Во-первых, теперь перечень требуемого образования для судебных исполнителей выглядел следующим образом: минимальный уровень – не ниже средней школы и наличия диплома об окончании юридических курсов по направлению подготовки «судебно-исполнительная деятельность». В дипломе должны были быть отражены сведения о фактическом овладении правовым материалом и об объеме прослушанных работником учебных курсов. Также указанные документы в необходимых случаях должны были сопровождаться положительными отзывами и рекомендациями с прежнего места работы, если таковое имелось. Некоторые правоведы тех лет, например М.И. Калинин, следующим образом представляли типичный образ судебного исполнителя того времени: «…должен обладать знаниями в пределах университета, своим личным поведением и отношением к работе заслужить авторитет и доверие, иметь общественно-политический опыт и быть культурным человеком»1. В случае, если будущий работник окончил высшее учебное заведение и имел юридическое образование, диплом об окончании юридических курсов не требовался, а требовалось наличие стажа работы по специальности не менее полугода. Во-вторых, за систематическое непосещение кустовых совещаний и семинаров работников юстиции, проводимых соответствующими учреждениями юстиции и суда, судебные исполнители по представлению народного судьи могли быть подвергнуты дисциплинарной ответственности2. В таком порядке МЮ СССР создало императивный барьер, не допускавший поступления на службу в качестве судебных исполнителей профессионально некомпетентных лиц. Да и для судебных исполнителей, уже состоявших на службе, это было действенным стимулом для самообразования и повышения своих профессиональных навыков. Подобные действия явились ответной реакцией высших органов управления на состояние юридической подготовки судебных исполнителей того времени3.

В дополнение к этому 15 ноября 1950 г. МЮ СССР издало приказ № 28 «Об аттестации судебных исполнителей при народных судах». В рамках этого документа республиканским МЮ и УМЮ совместно с народными судьями надлежало произвести аттестацию всех состоявших на службе судебных исполнителей. Проведение аттестации преследовало, главным образом, выявление профессионально непригодных для судебно-исполнительной работы сотрудников, сокращение их количества и проведение общего анализа показателей работы судебных исполнителей4. Кроме того, привлечение к аттестационным мероприятиям не только народных судей, но и соответствующих органов юстиции, было вполне правильным и обоснованным подходом. Ведь это во многом позволяло исключить субъективный фактор, т.е. ситуации, когда народный судья с целью сохранения своей репутации мог сфальсифицировать результаты проверки и, таким образом, искусственно завысить показатели деятельности и представить работу «своих» судебных исполнителей в наиболее выгодном для него положении.

Однако, несмотря на предпринимаемые МЮ СССР и МЮ РСФСР попытки,

деятельность судебных исполнителей и народных судов не улучшалась.

Как следует из приказов МЮ СССР № 019 от 13 марта 1950 г.1, № 044 от 20 июля 1950 г.2, № 066 от 16 ноября 1950 г.3, в МЮ СССР пришли к выводу о том, что народные суды РСФСР не могут самостоятельно на местах разрешить вопрос об улучшении эффективности судебного контроля за работой судебных исполнителей и повлиять на состояние профессиональных навыков последних.

Также в приказе МЮ СССР № 017 от 30 января 1951 г. «Об итогах ревизии работы Министерства Юстиции РСФСР» содержались выводы, согласно которым предполагаемый результат реформирования практически на всей территории РСФСР достигнут не был4. Несмотря на то, что настоящий документ содержал информацию по всем органам юстиции и суда РСФСР и соответствующим категориям работников, значительное внимание в нем было уделено именно работе народных судов и судебных исполнителей. Внимание заострялось на том факте, что ошибки и пробелы в работе судебной системы и системы органов принудительного исполнения устранены не были. Их перечень практически не поменялся и остался прежним: недостаточная профессиональная квалификация судебно-исполнительных работников; высокие показатели отмены приговоров и решений народных судов вследствие неправильного применения норм материального и процессуального права; слабая организация и посещаемость учебно-правовых мероприятий; несовершенство судебного контроля за работой судебных исполнителей5.

Сложившееся проблемное положение органов принудительного исполнения РСФСР усугублялось еще и тем, что в послевоенный период значительно возрос объем поступления исполнительных производств, процент исполняемости которых был не велик. Главными причинами активизации исполнительного производства было, прежде всего, окончание войны и снятие мораториев по исполнительным листам, и как следствие этого – появление возможности на предъявление исполнительных документов судебным исполнителям. Динамику дел у судебных исполнителей того времени можно отобразить следующим образом. Возьмем за пример Курскую область: за 1946 г. к 75 судебным исполнителям поступило для исполнения 22121 дело, из них оконченных дел на 01.01. 1947 г. – 15967 ед., остаток на 01.01.1947 г. – 5254 дела, процент исполняемости – 72%1; за 1947 г. к 77 судебным исполнителям поступило 37488 дел, из них оконченных дел на 01.01. 1948 г. – 26592 дела, остаток на 01.01.1948 г. – 10896 дел, процент исполняемости – 71%2; за 1949 г. к 80 судебным исполнителям поступило – 56262 дела, из них оконченных дел на 01.01.1950 г. – 44892 дела, остаток на 01.01.1950 г. – 11370 дел, процент исполняемости – 79,7%3. Таким образом, среднее количество исполнительных производств, приходившихся на 1 судебного исполнителя возросло с 295 дел (в 1946 г.) до 703 дел (в 1949 г.). Подобные случаи существенного возрастания рабочей нагрузки судебных исполнителей не были редкостью и в тот период времени наблюдались в большинстве административно-территориальных единиц РСФСР4. Как справедливо отмечает А.Я. Кодинцев, подобные случаи в то время не были редкостью5. Все они свидетельствовали о необходимости выбора действенного подхода к изменению сложившейся ситуации.

Ситуацию, связанную с народными судами, было решено исправлять, главным образом, путем переориентации центрального аппарата МЮ РСФСР в сторону смещения акцента их деятельности на усиление инструкторско-ревизионной работы в отношении последних: повышение идейно-политического воспитания судей; организация специальных курсов повышения квалификации народных судей на базе ведущих высших учебных заведений; создание необходимых условий и гарантий для привлечения молодых специалистов на службу в народные суды1. Примечательным является то, что МЮ СССР было дано указание МЮ РСФСР о сокращении случаев отстранения народных судей и досрочного отзыва их с занимаемой должности, т.е. речь шла о максимально возможном сохранении имевшейся кадровой базы народных судей и о планомерном, а не радикальном подходе в совершенствовании последней2.

Таким образом, если в отношении народных судов РСФСР все-таки удалось изыскать «щадящий» (т.е. без проведения массовых увольнений народных судей) метод реформационный работы, то в отношении органов принудительного исполнения подход был схожим, но со свойственной ему долей радикализма. Радикальность реформационного подхода выражалась в следующем.

Во-первых, в ходе общесоюзной аттестации судебных исполнителей по состоянию на 24.04.1951 г. (приказ МЮ СССР от 27.04.1951 г. № 038 «Об итогах аттестации судебных исполнителей»3) из общего количества судебных исполнителей СССР аттестовано было 92,4% работников, не подлежало аттестации 3,5% работников и не аттестовано было 312 чел.4 Такое положение вещей привело к тому, что 609 судебных исполнителей по всей территории СССР в конечном итоге были освобождены от своей работы. Если говорить применительно к РСФСР, то отметим, что на ее территории аттестация в полном объеме завершена не была: к 24.04.1951 г. аттестовано было 94,7% работников от общего количества судебных исполнителей, не подлежало аттестации 1,2% работников и уволено на тот момент времени было 96 судебных исполнителей5.

Во-вторых, в силу того, что народные суды РСФСР не выполнили указания МЮ СССР в части налаживания судебного контроля за работой судебных исполнителей, то в соответствии с приказом МЮ СССР от 27.04.1951 г. № 038 «Об итогах аттестации судебных исполнителей» на территории РСФСР функции по изысканию и отбору кандидатов на должности судебных исполнителей от народных судов были изъяты. Теперь решение таких вопросов было отнесено к ведению территориальных УМЮ РСФСР.

В-третьих, МЮ РСФСР и территориальным УМЮ РСФСР было поручено в кратчайшие сроки укомплектовать все вакантные должности судебных исполнителей новыми, юридически грамотными кадрами в соответствии с приказом МЮ СССР от 27 июня 1949 г. «О работе с кадрами судебных исполнителей».

В-четвертых, в целях повышения профессионализма состоявших и вновь пришедших на службу судебных исполнителей МЮ РСФСР и УМЮ РСФСР были даны указания об организации для них специальных курсов на базе ведущих высших юридических учебных заведений с обязательным изучением и сдачей экзаменов по дисциплинам «Гражданское право» и «Гражданский процесс»1.

Наконец, не остался без внимания и вопрос материального обеспечения судебных исполнителей. Для решения финансового вопроса, на наш взгляд, советской власти следовало не только увеличить размер заработной платы судебных исполнителей, но и разработать систему дополнительных материальных поощрений для судебных исполнителей и создать условия для ее практического воплощения. Вероятно, к такому же выводу пришли и в МЮ СССР, в связи с чем были изданы методические указания о порядке представления к поощрению работников юстиции и судебных органов2. В соответствии с ними был установлен перечень обстоятельств, при выполнении которых судебные исполнители могли быть представлены народными судьями к премированию: исполнение в установленные сроки исполнительных документов; точное соблюдение всех положений Инструкции 1939 г.; принятие всех необходимых мер к обнаружению имуществ должника и к розыску самих должников; постановка учета исполнительных производств и денежной отчетности в строгом соответствии с Инструкцией 1939 г.; своевременное вручение взысканных сумм взыскателям. Этот перечень не являлся исчерпывающим. Наличие остальных условий ставилось в зависимость от усмотрения народного судьи1. Одновременно с этим коллегией МЮ СССР было дано поручение главному редактору журнала «Социалистическая законность» Бордонову, периодически освещать на страницах журнала результаты работы лучших судебных исполнителей2. К середине 50-гг. повысилась и сама заработная плата судебных исполнителей. Средний ее размер составлял 420-450 руб.3.

Сосредоточивание в руках МЮ СССР практически всей полноты власти относительно нормотворческой деятельности и полномочий по урегулированию вопросов организации и деятельности республиканских судебных учреждений и органов юстиции имело двойственный характер. С одной стороны, это свидетельствовало о перераспределении политического влияния в соответствующей сфере государственной власти и о стремлении к ограничению прав республиканских МЮ, с другой стороны, на практике это позволило добиться определенных положительных результатов в части улучшения качества правосудия и уровня исполняемости судебных актов.

Конечно, нельзя говорить, что достигнутые результаты реформационного процесса были безупречными, но количество проблем в сфере деятельности органов принудительного исполнения определенно сократилось.

В подтверждение этому приведем следующие факты. Прежде всего, самим МЮ СССР в письме-телеграмме от 14.02.1954 г. №37/678с4, адресованной министру юстиции РСФСР Беляеву Ф.А., содержались выводы о том, что на территории большинства административно-территориальных единиц РСФСР совместными усилиями МЮ СССР и МЮ РСФСР удалось ликвидировать большинство проблем, свойственных сфере правосудия и судебного исполнения. В тексте документа было отмечено существенное сокращение случаев нарушения порядка и сроков реализации контроля за работой судебных исполнителей со стороны народных судей и то, что отчетность о состоянии исполнительных производств большинством народных судей стала представляться вовремя и в полном объеме. Кроме того, народные судьи стали активно принимать участие в образовательных мероприятиях и программах, а также контролировать посещаемость таковых подведомственными им сотрудниками. Говорилось и о возникновении положительной динамики в части повышения результативности работы судебных исполнителей, а именно в лучшую сторону изменился процент исполняемости судебных актов. Высокую оценку получила и деятельность некоторых территориальных УМЮ РСФСР (Курской, Воронежской, Саратовской, Брянской областей и т.д.) по организации кадровой работы с молодыми специалистами и кадрами будущих сотрудников судебно-исполнительных органов1.

К тому же, реализация вышеуказанных мер все чаще стала находить благоприятные отзывы в докладах и отчетах местных судов и территориальных органов юстиции2 и позволила добиться неплохих показателей деятельности судебных исполнителей. Обратимся к статистическим данным деятельности судебных исполнителей Курской области: за 1952 г. поступило – 51824 ед., из них оконченных на 01.01.1953 г. – 45219 дел, остаток на 01.01.1953 г. – 6605 дел., процент исполняемости – 87%3; за 1953 г. поступило – 48718 дел, из них оконченных на 01.01.1954 г. – 43017 дел, остаток на 01.01.1954 г. – 5701 дело, процент исполняемости – 88%4; за 1954 г. поступило – 36105 дела, из них оконченных на 01.01.1955 г. – 31104 дела, остаток на 01.01.1955 г. – 5001 дело, процент исполняемости – 86%1; за 1955 г. поступило 37984 дела, из них оконченных на 01.01.1956 г. – 34562 дела, остаток на 01.01.1956 г. – 3422 дела, процент исполняемости – 91%2.

Небезынтересным представляется и тот факт, что совершенствование исполнительной и судебной систем весьма активно продолжалось и в рамках теоретических исследований отечественных правоведов того времени3. Справедливости ради нужно сказать, что теоретические исследования в области принудительного исполнения в послевоенное время шли полным ходом4. Подтверждением этому было появление таких крупных работ советских процессуалистов Б.А. Лисковца и Г.В. Чугунова в области исполнительного процесса, как «Исполнение судебных решений»5. Эти работы содержали обобщенные материалы по вопросам принудительного исполнения за все предыдущие года с пояснениями, примерами судебной практики и рекомендациями для судебных исполнителей.

Наглядным примером также был справочник государственного издательства юридической литературы по законодательству и судебной практике «Исполнение судебных решений» авторов Газиянц Л.И., Козлова И.О. и др.6. В данном справочнике была сконцентрирована вся та сложная систематизационная работа, которую произвели составители. В его текст были включены, помимо нормативно-правовых актов, судебная практика, различного рода ведомственные указания и инструкции по вопросам исполнительного производства, очень грамотно и логически верно были расположены ссылки, позволяющие ориентироваться в тексте документа. Данный справочник получил высокую оценку как среди деятелей науки того времени, так и со стороны практических работников органов юстиции и суда1.

В середине 50-г. ХХ в. государство не только не оставило без внимания проводимые научные исследования по вопросам совершенствования системы принудительного исполнения, но и создало условия для практического воплощения их результатов. Так, в письме МЮ СССР от 05 августа 1952 г. содержалось предписание о необходимости обязательного изучения судебными исполнителями изданных научных работ, посвященных отечественному исполнительному процессу2.

С процессуальной точки зрения, серьезных изменений в механизм принудительного исполнения внесено не было. Единственным актом, который закреплял основы исполнительного процесса, по-прежнему оставалась Инструкция 1939 г., отдельные нормы которой постоянно конкретизировались многочисленными подзаконными актами. Говоря конкретнее, ее содержание было дополнено следующими положениями: расширенным перечнем видов имущества, на которое не может быть обращено взыскание3, новыми формами исполнительных листов4, новыми формами исполнительных листов для разового исполнения1, уточненным порядком направления исполнительных листов на исполнение2.

Вторая половина 50-г. ХХ в. ознаменовалась решительным реформированием практически всего государственного механизма. Это объяснялось тем, что после смерти И.В. Сталина и разоблачения культа личности, советское руководство проводит последовательное изменение всех государственных органов с целью их удешевления, внедрения рациональных принципов управления, укрепления законности в их деятельности, демократизации их работы. Кроме того, союзным республикам были существенно расширены права в области управления народным хозяйством, бюджета, правосудия и руководства органов юстиции, административно-территориального устройства и законотворческой деятельности. На наш взгляд, формирование окончательного образа советской системы органов принудительного исполнения, началось именно с кардинальных преобразований органов юстиции, которые сопровождалась партийной борьбой за право осуществления политической власти.

До 1956 г. центральным органом судебного управления было МЮ СССР, а в республиках, где имелось краевое, областное деление, функции по судебному управлению возлагались на начальников территориальных подразделений МЮ СССР. С целью подавления излишней централизации аппарата судебного управления 30 мая 1956 г. было принято постановление Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза (далее – ЦК КПСС) и Совета Министров СССР (далее – СМ СССР) о необходимости упразднения МЮ СССР и передачи его функций республиканским министерствам. Также предусматривалось создание при СМ СССР Юридической Коллегии, которая должна была заниматься кодификационной работой. 31 мая 1956 г. ПВС СССР принял указ, и МЮ СССР было официально упразднено1. Практически одновременно с этим, ПВС СССР принимает акт, согласно которому судебные исполнители были возвращены в полное ведение народных судов. Они назначались народными судьями или председателями районных (городских) народных судов и утверждались в должности председателем Верховного Суда автономной республике, краевого, областного, городского суда, суда автономной области или суда автономного округа2. Как небезосновательно полагают некоторые авторы, например Д.О. Серов, упразднение МЮ СССР положило начало проведению масштабных преобразований в области советского судоустройства и судопроизводства, которые осуществлялись вплоть до принятия в 1964 г. Гражданского Процессуального кодекса РСФСР (далее – ГПК РСФСР 1964 г.)3.

Необходимо сказать, что общую направленность судебной реформы 1956-1964 гг. предопределили три, характерные для середины 50-г. ХХ в., политические линии: линия на децентрализацию государственного аппарата, линия на расширение прав союзных республик, линия на укрепление принципа «социалистической законности» и демократизацию органов правосудия4. Подобное, отчетливо прослеживалось в ходе дальнейшего развития судебной системы и системы органов принудительного исполнения, которое было связано с принятием ВС СССР в декабря 1958 г. Закона «Об утверждении Основ законодательства о судоустройстве союза ССР, союзных и автономных республик» (далее – Основы судоустройства СССР 1958 г.). Основы судоустройства СССР 1958 г. установили два вида судебных систем: уровня СССР и союзных республик. К первой относились ВС СССР и военные трибуналы1. В состав второй входили Верховные суды союзных республик, Верховные суды автономных республик, областные, краевые, городские суды, суды автономных областей и национальных округов, районные (городские) народные суды (ст. 1 Основ судоустройства СССР 1958 г.)2. Принятию Основ судоустройства СССР 1958 г. также предшествовало упразднение транспортных судов3. Настоящим актом была также ликвидирована участковая система народных судов. Вместо нее должен был учреждаться единый народный суд города или района независимо от численности проживающего населения, т.е. прежняя стратегия развития сети народных судов, свойственная для 30-г. ХХ в. была резко изменена. Вместе с этим увеличились сроки полномочий народных судей с трех до пяти лет (ст. 20 Основ судоустройства СССР 1958 г.). Существенные изменения претерпел порядок их привлечения к дисциплинарной ответственности. Если ранее этот вопрос решался общесоюзным законодательством, то теперь право на установление порядка привлечения судей к дисциплинарной ответственности было предоставлено республикам (ст. 37 Основ судоустройства СССР 1958 г.).

Относительно органов принудительного исполнения можно пояснить следующие. Основы судоустройства СССР 1958 г. ограничились лишь двумя статьями, характеризующими организацию судебных исполнителей. Как говорилось в данном акте, для приведения в исполнение судебных актов на службе в судебных учреждениях состояли судебные исполнители (ст. 38 Основ судоустройства СССР 1958 г.). Краткое изложение основ организации органов принудительного исполнения в тексте документа говорит о том, политика децентрализации и демократизации вступила в силу и тем самым предоставила союзным республикам право самостоятельно конструировать отдельные сферы судоустройства.

В соответствии с Основами судоустройства СССР 1958 г. 27 октября 1960 г. Верховный Совет РСФСР (далее – ВС РСФСР) принял Закон «О судоустройстве РСФСР» (далее – Закон о судоустройстве РСФСР 1960 г.). В целом, положения Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г. соответствовали Основам судоустройства СССР 1958 г., что и вполне понятно. Ведь расширение прав республик вовсе не свидетельствовало о том, что они наделялись абсолютным правом и могли выстраивать судебную систему по своему усмотрению. Все их действия, в частности по судоустройству, должным были строго соответствовать общесоюзному законодательству и не противоречить ему.

Закон о судоустройстве РСФСР 1960 г. развивая положения общесоюзного закона, внес определенные новеллы в структурную составляющую организации народных судов на территории РСФСР. Так, допускалось введение должности председателя (городского) народного суда (ст. ст. 31-32 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.), корректировался порядок определения количества народных судей и народных заседателей (ст. 29 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.), исчерпывающим образом устанавливалась компетенция судебных коллегий и президиумов соответствующих судов (ст.ст. 33-60 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.). Общий курс партии и государства, направленный на привлечение внимания общественности к делам государства повлиял и на сферу правосудия и также нашел свое отражение в Законе о судоустройстве РСФСР 1960 г. в двух организационных формах: в создании товарищеских судов и в участии общественных обвинителей и общественных защитников в рассмотрении судами уголовных и гражданских дел (ст. 25 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.). С передачей всей полноты власти по судебному управлению и руководству деятельностью всех судебных учреждений (ст. 48 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.) Верховному суду РСФСР, фактически была предопределена судьба МЮ РСФСР, которое в 1963 г. прекратило свою деятельность в связи с его ликвидацией1. Его полномочия были распределены следующим образом: судебное управление судами РСФСР осуществлял Верховный Суд РСФСР, а работу по кодификации законодательства – юридическая комиссия при Совете Министров РСФСР1.

Принудительному исполнению в Законе о судоустройстве РСФСР 1960 г. была посвящена отдельная глава. В соответствии с ее положениями, народный судья осуществлял в отношении судебного исполнителя как административные, так и надзорные функции. Ему принадлежало право его увольнения, применение мер дисциплинарного воздействия, на утверждение процессуальных действий, рассмотрение жалоб на его действия, на привлечение к ответственности лиц, противодействующих принудительному исполнению судебных решений. Вопросы прекращения и приостановления исполнительного производства, как и прежде, находились в ведении суда (ст.ст. 61-62 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.)2. Сдержанность формулировок ст.ст. 61, 62. была следствием того, что моменты организации и деятельности судебных исполнителей регламентировались, главным образом, действовавшей на тот момент Инструкцией 1939 г. и рядом иных актов. Соответственно, необходимости в «насыщении» Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г. нормами, детализирующими частные моменты процесса формирования и функционирования судебных исполнителей, не было.

Нельзя не сказать и о том, что в связи с принятием Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г. естественным образом изменился и порядок приема судебных исполнителей на службу. Теперь заявления о приеме и сопутствующие документы подавались на имя председателя районного (городского) народного суда. На него же возлагались и функции по руководству судебным исполнителем. Приказ о назначении работника на должность судебного исполнителя председателем районного (городского) народного суда направлялся для утверждения председателю вышестоящего (краевого, областного и т.д.) суда3. Судебные исполнители увольнялись с работы председателями районных (городских) народных судов с согласия местного комитета профессиональных союзов, кроме случаев увольнения по собственному желанию. Так, судебный исполнитель Курской области Бойков П.К. в 1960 г. был уволен с занимаемой должности «за систематическое нарушение трудовой дисциплины», что было согласовано с председателем местного профессионального союза посредством соответствующего извещения № А24С от 06.04.1960 г.1.

По-разному в судах одного и того же уровня производилась оценка способностей кандидатов на должность судебного исполнителя. В одних судах в обязательном порядке требовалась сдача квалификационного экзамена, который был направлен на установление уровня правовых знаний различных юридических дисциплин. Например, в 1960 г. по такому принципу был принят на работу в качестве судебного исполнителя Горшеченского районного суда Курской области гражданин Попов В.Н., сдавший вступительные испытания с отметкой «отлично», о чем была сделана соответствующая запись в приказе о принятии на службу № 4 от 12.05.1960 г. 2. Экзаменационная комиссия состояла из народного судьи, секретаря суда и судебного исполнителя соседнего народного суда3. В других судах вступительные испытания не проводились. Кандидат должен был представить суду доказательства наличия образования и специальных знаний, необходимых для профессиональной деятельности. Последнее выражалось обычно путем указания в прошении на опыт работы в судебном ведомстве. Так, помощник секретаря судебного заседания Тимского районного суда гражданка Бабурина М.О., ходатайствуя о назначении ее на должность судебного исполнителя, писала, что «…в занимаемой должности состою около трех лет…детально и ответственно изучила правила гражданского судопроизводства»4.

Судебные исполнители по-прежнему были государственными служащими и входили в штаты народных судов, т.е. относились к судебным работникам и действовали от имени и в интересах государства. Для удостоверения своих полномочий судебные исполнители пользовались удостоверением, которое до 1958 г. выдавалась им республиканскими министерствами юстиции, а после 1958 г. – председателями районных народных судов. В отличие от предыдущего периода удостоверение имело строгую форму. На одной стороне удостоверения помещалась фотография судебного исполнителя, указывались его Ф.И.О. и должность. Другая сторона включала в себя памятку о том, что действия судебных исполнителей обязательны для всех государственных органов и должностных лиц, и о том, что в необходимых случаях они должны оказывать всяческое содействие судебному исполнителю1. Данных о наличии у судебных исполнителей форменной одежды в рассмотренных нами архивных источников за рассматриваемый период найдено не было. Представляется, что таковая отсутствовала у судебных исполнителей. Ведь разработка, пошив и обеспечение форменной одеждой всех судебных исполнителей были бы очень дорогостоящими мероприятиями, а значительные объемы государственных средств требовались для завершения судебной реформы.

В районных и городских народных судах на службе могло состоять несколько судебных исполнителей, которые организовывались по зональному, предметному или смешанному принципу2. Зональный принцип представлял собой способ организации, при котором судебный исполнитель закреплялся за определенной территорией района или города. При этом все поступавшие исполнительные документы, подлежавшие исполнению на этой территории, передавались ему. Определенные зоны действия каждого судебного исполнителя имели внутреннее значение, главным образом, для удобства организации работы суда. При действии предметного принципа на судебных исполнителей возлагалось исполнение определенной категории исполнительных документов. Соответственно, смешанная организация сочетала в себе черты зонального и предметного принципов. Типичным примером зональной организации судебных исполнителей может служить народный суд Горшеченского района Курской области, где на службе состоял один судебный исполнитель1. Нужно сказать, что зональный принцип организации исполнительной работы был наиболее приемлемым вариантом, т.к. он позволял судебному исполнителю наиболее удобным способом строить свою работу2. При посещении должников для совершения исполнительных действий судебный исполнитель мог самостоятельно подобрать более выгодный для него маршрут движения и тем самым сэкономить время. Предметный принцип организации, в частности, в Курской области, за рассматриваемое время, применен не был ввиду того, что для его действия необходимо было наличие при народном суде как минимум двух исполнителей, что в то время было редкостью.

Некоторые исследователи, например Ю.А. Каленов и И.Д. Перлов, анализируя организационные моменты деятельности народных судов того времени, утверждали, что в некоторых судах допускалось введение должности старшего судебного исполнителя3. Они следующим образом описывали его статус. Старший судебный исполнитель – должностное лицо, на которое возлагались обязанности по контролю и внутренней организации работы судебных исполнителей, ведение денежной отчетности и проверка поступающих жалоб. Исходя их специфики его полномочий, старшие судебные исполнители освобождались от определенной части исполнительной работы4. В нашем случае (в Курской области) на практике случаи введения должности старшего судебного исполнителя при народных судах установлено не было. Скорее всего, связано это было с существенными недостатками в материально-техническом обеспечении самих народных судов Курской области, у большинства которых не было даже технически пригодных для работы помещений5. Подобные организационные возможности в части учреждений должности старшего судебного исполнителя, по нашему мнению, были возможны в более экономически состоятельных регионах страны, к примеру, в г. Москве и Московской области.

Как видим, судебная практика того времени говорит о том, что впервые за долгое время появились негласные принципы организации работы судебных исполнителей: зональный, предметный, смешанный. Нужно отметить и случаи интеграции в систему принудительного исполнения нового звена – старшего судебного исполнителя, правовой статус которого, однако, в то время определен еще не был. Подобное представляется вполне рациональным, т.к. позволяло судебным исполнителям более гибко, действенно и эффективно организовывать их работу. Об эффективности всех реализованных государственно-правовых преобразований в судебно-исполнительной сфере можно судить по конкретным статистическим данным работы судебных исполнителей. Возьмем за пример Курскую область:

за 1956 г. поступило – 35384 дела, из них оконченных на 01.01.1957 г. – 33569 дел, остаток на 01.01.1957 г. – 1815 дел, процент исполняемости – 95%1; за 1958 г. поступило – 40473 дела, из них оконченных на 01.01.1959 г. – 35921 дело, остаток на 01.01.1959 г. – 4552 дела, процент исполняемости – 89,7%2; за 1960 г. поступило – 39324 дела, из них окоченных на 01.01.1961 г. – 35675 дел, остаток на 01.01.1961 г. – 3649 дел, процент исполняемости – 91%3. Таким образом, процент исполняемости по сравнению с предыдущими годами существенно возрос. Это, главным образом, свидетельствует о наступлении переломного момента в сфере принудительного исполнения и о правильности и своевременности государственного вмешательства в судебно-исполнительные правоотношения.

Официальное признание советским государством построения основ социалистического общества и социально-политическое единство советского общества в своей совокупности оказало решающие значение для совершенствования системы советского права. Кроме того, выработанная еще в ходе НЭПа нормативная основа для большинства сфер отечественного законодательства заметно устарела и уже была недостаточной. К 1961 г. в стране полным ходом шли работы по кодификации советского законодательства, которые в отличие от периода 1922-1926 гг. отличались медлительностью и более сложным характером. Однако, это было сполна восполнено качеством самих актов, которые отличались блестящей юридической техникой и аккумулировали в себе все достижения юридической науки того времени.

Одним из этих актов был принятый ВС СССР Закон «Об утверждении Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик» (далее – Основы судопроизводства 1961 г.), который представлял собой удачный синтез результатов ранее проделанной в области судоустройства работы. Он удачно вписался в новую и динамично развивающуюся систему общественных отношений и учел все те изменения, которые произошли в государстве за последние годы. Основы гражданского судопроизводства 1961 г. не только сформировали и ввели в действие основополагающие принципы и начала отечественного судопроизводства, но и укрепили правовую среду для осуществления органами принудительного исполнения своих полномочий1. Раздел V настоящего документа был полностью посвящен исполнению решений. В нем был закреплен принцип обязательности требований судебного исполнителя, основные правила реализации судебного контроля за деятельностью судебного исполнителя, приведены условия обращения взыскания на имущество, установлены сроки исполнительного производства (ст.ст. 54-58 Основы судопроизводства 1961 г.)2, т.е. были сформулированы общие положения и правила реализации исполнительного процесса. Таким образом, Основы судопроизводства 1961 г. представляли собой исходный законодательный акт, который в общих чертах изложил основные положения гражданского процесса.

Что касается более подробного подхода к правовой регламентации отдельных стадий гражданского процесса, то он был свойственен уже для республиканских актов, а именно для принятого в 1964 г. ГПК РСФСР 1964 г., который по-новому подошел к регламентации деятельности гражданского суда. ГПК РСФСР 1964 г. был разработан в духе социализма и был призван обеспечить эффективное регулирование системы социалистических отношений и способствовать прогрессивному развитию всей сферы гражданско-процессуальных отношений. ГПК РСФСР 1964 г. состоял из 6 разделов, 42 глав и 438 статей. По сравнению с ранее действовавшим законодательством ГПК РСФСР 1964 г. характеризовался двумя отличительными чертами. Первая из них – более детальная регламентация важнейших стадий гражданского процесса и введение в структуру документа новых глав и разделов: «Состав суда», «Прекращение производству по делу» и др. Вторая – последовательное проведение курса на демократизацию судопроизводства и установление дополнительных процессуальных гарантий отправления правосудия по гражданским категориям дел1.

Не остался без внимания и важнейший элемент постсудебной защиты прав и законных интересов – принудительное исполнение. Отдельный раздел ГПК РСФСР 1964 г. всецело был посвящен исполнительному производству. Глава 38 декларировала общие условия принудительного исполнения. В ней четко был определен перечень исполнительных документов, состоящий из 11 позиций (ст. 339 ГПК РСФСР 1964 г.); порядок выдачи исполнительного листа (ст.ст. 340-341 ГПК РСФСР 1964 г.); впервые были четко изложены необходимые реквизиты, которыми должен обладать исполнительный лист, и определена его структура (ст. 342 ГПК РСФСР 1964 г.); сроки исполнения (ст.ст. 345-347 ГПК РСФСР 1964 г.); сформулированы условия наступления юридической ответственности за ненадлежащее обращение с исполнительными документами (ст.ст. 343-344 ГПК РСФСР 1964 г.). Следуя общесоюзным нормам, устанавливалось, что исполнительными органами являются судебные исполнители, состоящие при народных судах, и деятельностью которых руководят народные судьи. (ст.ст. 348-349 ГПК РСФСР 1964 г.). Нововведением была норма, закрепляющая отвод судебного исполнителя, согласно которой судебный исполнитель подлежал отводу в случае, если он приходился родственником участвующим сторонам, или же если он был заинтересован в исходе дела (ст. 350, п.п. 2,3 ст. 18 ГПК РСФСР 1964 г.). Напомним, что действовавшее ранее гражданское процессуальное законодательство подобного института не знало. Представляется, что отвод судебного исполнителя был дополнительной гарантией правильности и объективности исполнительного процесса, и данная мера была, несомненно, направлена на защиту прав сторон.

Интересными представляются и положения, которые устанавливали общие условия деятельности судебного исполнителя, согласно которым в нерабочие дни реализация исполнения не допускалась, а в ночное время, т.е. с 23 час. 00 мин. и до 06 час. 00 мин. и вовсе была запрещена. В случае, если исполнение не требовало отлагательств, то судебный исполнитель мог производить необходимые действия в нерабочие дни исключительно с предварительной санкции народного судьи (ст. 351 ГПК РСФСР 1964 г.). Рассмотренное еще раз подтверждает демократическую направленность ГПК РСФСР 1964 г. и большую защиту прав и интересов стороны исполнительного производства по сравнению с прежним процессуальным законодательством. Говоря обобщенно, хотелось бы подчеркнуть грамотно созданную структуру раздела, посвященному исполнительному производству. Дифференциации также были подвергнуты институты реализации принудительного исполнения в отношении граждан (глава 39 ГПК РСФСР 1964 г.) и государственных органов и юридических лиц (глава 40 ГПК РСФСР 1964 г.). Они были вынесены в отдельные главы.

Защите прав и интересов взыскателей, должников и иных участников исполнительного производства теперь был посвящен отдельный раздел. Исходя из того, что Основы судопроизводства 1961 г. предоставили республикам право самим учредить порядок обжалования действий судебного исполнителя (ст.ст. 54-58 Основы судопроизводства 1961 г.), в ГПК РСФСР 1964 г. он выглядел следующим образом. На действия судебного исполнителя по исполнению решения или на отказ в совершении таких действий взыскатель или должник могли подать жалобу, а со стороны прокурора мог быть представлен протест. По общему правилу жалоба подавалась в суд, при котором состоял судебный исполнитель в течение 10 дней (ранее по ГПК РСФСР этот срок составлял 7 дней) со дня совершения обжалуемого действия. Жалобы и протесты на действия судебного исполнителя рассматривались в судебном заседании с обязательным извещением всех участников процесса. Однако неявка последних не препятствовала разрешению дела по существу. Таким образом, ранее применявшийся до 1964 г. порядок, когда для разрешения подобных дел в процессе должны были принимать участие все стороны производства, был изменен.

Содержание раздела дополнял перечень видов имущества, на которое не могло быть обращено взыскание, что, по нашему мнению, весьма правильно, т.к. это создавало удобство при пользовании документом1. По сравнению с ранее действующим ГПК РСФСР, качественному улучшению подверглась и сама техника юридического исполнения акта. Нужно отметить высокий уровень правовой регламентации исполнительного процесса и рациональное структурирование норм, регулирующих исполнительные правоотношения. Таким образом, с принятием ГПК РСФСР 1964 г. вновь была создана прочная основа для последующего законотворчества и развития института принудительного исполнения.

После судебной реформы 1956-1964 гг. система органов принудительного исполнения РСФСР вступила на завершающую ступень своего развития, для которой характерно переосмысление роли и значения принудительного исполнения для всего государства в целом. Ярчайшим подтверждением этого стало широкое тиражирование в юридической литературе тех лет следующего рода заключений: «Огромное значение в деле укрепления социалистической законности и правопорядка… имеет точное исполнение постановленных решений»1, « в решении задач укрепления социалистической законности и искоренения правонарушений важное место занимает исполнение судебных решений»2, «авторитет вынесенного решения во многом зависит от того, насколько своевременно и в точном соответствии с законом оно будет приведено в исполнение»3 и т.д. Это лишь незначительная часть примеров, которые широко деклалировались в советской юридической прессе того времени. Все это свидетельствовало о том, что к началу 70-х гг. ХХ. в. путем сложнейших правовых решений и многочисленных реформ в области и судоустройства, и принудительного исполнения, советскому руководству все-таки удалось вывести систему органов принудительного исполнения на качественно новый уровень своего развития.

В 70-х гг. ХХ в. развитие государства шло по пути отказа от каких-либо масштабных перемен в пользу либерализации и стабильного и последовательного совершенствования отдельных сфер жизнедеятельности общества. Характерной чертой, свойственной для 70-х гг. ХХ в., было установление курса государственной политики на повышение благосостояния народа на базе развития народного хозяйства для создания материально-технической базы коммунизма, усиление роли общественности в управлении делами государства и обеспечение законности и правопорядка в советском обществе.

Последнее было возможно, лишь при условии поддержания надлежащего порядка в сфере правосудия и эффективной работы самих советских судов. С этим вполне справлялись сложившиеся в конце 50-х гг. ХХ в. системы судебных органов и органов принудительного исполнения, которые продолжили свое существование без каких-либо реформ и кардинальных усовершенствований. Единственным относительно крупным нововведением было восстановление коллегиального органа управления – МЮ СССР. Указом ПВС СССР 31 августа 1970 г. было образовано союзно-республиканское министерство, которое освобождало Верховный суд СССР от выполнения не свойственных для него функций по финансовому обеспечению судебной системы и решения иных организационных вопросов. Вновь образованному министерству возвращалось право руководства деятельностью судебных учреждений, и как следствие этого – судебными исполнителями1. Следуя за союзными преобразованиями несколькими днями позднее, 04 сентября 1970 г. было учреждено и МЮ РСФСР2.

В 70-гг. ХХ в. развитие системы органов принудительного исполнения как главного гаранта постсудебной защиты и неотъемлемого элемента судебной системы было связано с укреплением их авторитета и роли в советском социалистическом государстве.

Это явилось следствием появления и законодательного оформления в 1971 г. форменной одежды для судебных исполнителей. В соответствии с приказом МЮ СССР от 15.03.1971 г. № 1 (далее – Приказ о форменной одежде) выдача форменной одежды судебным исполнителям возлагалась на республиканские МЮ. Форменная одежда выдавалась судебным исполнителям с условием ее предварительной оплаты в размере 25% от ее стоимости. Эта сумма выплачивалась ими в рассрочку ежемесячно равными частями на протяжении срока носки выданных предметов одежды (п. 4 Приказа о форменной одежде).

Перед подачей заявления на выдачу форменной одежды судебный исполнитель должен был оформить расписку о том, что он обязуется в дальнейшем выплачивать ежемесячно 25% стоимости форменной одежды3. Так, судебный исполнитель Золотухинского районного народного суда Курской области Сидорова А.И. составила подобную расписку следующего содержания «…прошу предоставить мне рассрочку для оплаты форменной одежды…причитающуюся сумму обязуюсь выплачивать ежемесячно»1. Ношение форменной одежды в ходе выполнения судебными исполнителями своих полномочий было обязательно (п. 6 Приказа о форменной одежде). В случае увольнения судебного исполнителя до окончания срока носки форменной одежды с него взыскивалась ее стоимость в течение 6 месяцев после увольнения. Причем, если в случае увольнения судебного исполнителя у него оставалась часть неиспользованной одежды, он обязан был ее вернуть с последующим производством денежного перерасчета (п. 9 Приказа о форменной одежде). Учет форменной одежды судебных исполнителей производился республиканскими министерствами юстиции и их территориальными подразделениями (п. 11 Приказа о форменной одежде).

Типовой комплект форменной одежды для судебных исполнителей выглядел следующим образом: пальто драповое, костюм шерстяной, китель летний из льняной ткани, плащ из капроновой ткани, шапка-ушанка из цигейки, фуражка или берет, рубашка из хлопчатобумажной ткани (для женщин – блузка), ботинки или полуботинки (для женщин – туфли) хромовые на резиновой подошве. Сроки носки были установлены от 12-48 месяцев в зависимости от конкретного предмета одежда2.

Необходимо отметить, что вниманию и особенностям форменной одежды со стороны соответствующих государственных органов уделялось большое внимание. Каждый предмет одежды был детально описан, указаны его необходимые элементы и их цвета, а также фасон и используемые материалы. Наряду с этим, главным новшеством было создание для судебных исполнителей специальных знаков отличия. Эмблема представляла собой гофрированный выпуклый овал из металла золотистого цвета. Внутри овала помещался герб СССР. Между гофрированным овалом и гербом – ободок зеленого цвета. Внутри герба серп и молот на зеленом круглом поле. Герб венчался красной пятиконечной звездой. На форменном кителе обозначения было представлено знаком «Щит и меч»1.

Разработка, оформление и пошив форменной одежды стали иллюстрацией улучшения экономической обстановки в стране и переоценки роли судебных исполнителей для государства и общества. Такие действия были направлены на поднятие и укрепление авторитета судебных исполнителей в обществе, установление внутренней дисциплины и внешнего единообразия путем создания и визуализации образа советского судебного исполнителя.

Что касается нормативного регулирования деятельности судебных исполнителей, то она обеспечивалась все той же Инструкцией 1939 г., которая к 70-гг. ХХ в. значительно устарела и была не способна в полной мере урегулировать стремительно развивающуюся сферу исполнительных правоотношений.

В этой связи действовавшая в течение 34 лет Инструкция 1939 г. утратила свою юридическую силу и в апреле 1973 г. была заменена более совершенным актом, а именно Инструкцией от 24.04.1973 г. «О порядке исполнения судебных решений» (далее – Инструкция 1973 г.). Инструкция 1973 г. состояла из 9 глав и 256 пунктов2. Текст документа был структурирован следующим образом. В начале документа по уже сложившейся законодательной традиции освещались общие положения принудительного исполнения (п.п. 1-56 Инструкции 1973 г.). В соответствии с ними для принудительной реализации судебных актов, как и прежде, при соответствующих судебных учреждениях состояли судебные исполнители. В связи с восстановлением республиканских МЮ были внесены определенные коррективы в порядок назначения и увольнения судебных исполнителей со службы. Теперь такие действия осуществляли не председатели народных судов и народные судьи, а начальники отделов юстиции исполнительных комитетов областных, краевых, городских Советов народных депутатов или министры юстиции союзных республик (п. 2 Инструкции 1973 г.). Подобным образом судебные исполнители подлежали двойному контролю, как со стороны органов юстиции, так и со стороны судов. Следующая большая часть (гл.гл. II-V) Инструкции 1973 г. освещала порядок производства взыскания в зависимости от правового статуса должника или взыскателя и категории дела. Концептуальных изменений в порядок осуществления взысканий привнесено не было, и в целом он соответствовал ранее применявшемуся механизму. Наиболее ярким новшеством в этом плане, теснейшим образом связанным с укреплением советского государства на международной арене, были нормы, закрепляющие порядок исполнения решений иностранных судов и арбитражей, и порядок перевода за границу взысканных денежных сумм (п.п. 199-201 Инструкции 1973 г.).

Впервые после судебной реформы 1956-1964 гг. законодательно было оформлено положение, согласно которому в судах, где находилось на службе несколько судебных исполнителей, один из них мог быть назначен старшим (п. 2 Инструкции 1973 г.). Но содержание его прав и обязанностей не раскрывалось. Позднее советскими юристами в ходе обобщения судебной практики будет самостоятельно определен круг полномочий старшего судебного исполнителя1. К их числу относилось ведение депозитного счета народного суда, принятие у судебных исполнителей законченных квитанционных книжек, распределение между судебными исполнителями исполнительных документов, инструктирование судебных исполнителей по вопросам законодательства и судебной практики и т.п.2

Должность старшего судебного исполнителя получила широкое распространение в судебных учреждениях страны. К примеру, в Курской области в конце 70-начале 80 гг. ХХ в. сразу несколько народных судов были укомплектованы старшими судебными исполнителями: Курчатовского района3, Обоянского района1, Кировский народный суд г. Курска2, Ленинский народный суд г. Курска3 и др. Это объясняется тем, что старшие судебные исполнители стали фактически выполнять работу судей по контролю и руководству деятельностью судебных исполнителей. Да и сами народные судьи отмечали в своих докладах и отчетах, что старшие судебные исполнители являлись «активными помощниками и доверенными лицами суда в области организации исполнительного производства»4.

Не остались без внимания и порядок ведения делопроизводства, и порядок учета денежных сумм судебных исполнителей (гл.гл. VIII, IX Инструкции 1973 г.). Нужно сказать, что в свете недостатков, которые наблюдались в деятельности исполнительных органов прошлых лет, теперь законодатель подробно подошел к описанию вышеназванных моментов. Следствием этого стало появление в Инструкции 1973 г. норм, регламентирующих взаимоотношения судебных исполнителей и канцелярий народных судов в части принятия, оформления, учета и распределения исполнительных документов (п.п. 216-227 Инструкции 1973 г.). Ранее ни в одной из действовавших инструкций подобных моментов не было. Несомненно, это была одна из важных и значимых новелл прежнего акта, призванная усовершенствовать делопроизводство судебных исполнителей и исключить из их практики типовые ошибки. Законодатель также грамотно подошел к регулированию финансовых отношений, возникавших на отдельных стадиях исполнительного процесса. Так, процедуры распределения взысканных сумм, их учет и порядок выдачи были изложены в точном соответствии со всеми положениями действующего в то время финансового законодательства. Отдельно были рассмотрены взаимодействие судебного исполнителя с кредитными организациями и порядок выдачи одного из важнейших отчетных документов – квитанционной книжки судебного исполнителя (п.п. 202-212, 228-245 Инструкции 1973 г.)1. Пристальное внимание к материальным особенностям исполнительного производства вполне понятно, ведь именно от правильных действий судебного исполнителя зависело, получит ли взыскатель причитающуюся ему сумму или нет, и будут ли в конечном итоге защищены его нарушенные права. Как показал анализ положений Инструкции 1973 г., она действительно представляла собой новую ступень законодательного развития института принудительного исполнения с ориентированной на прогрессирующую систему общественных отношений советского государства.

Одним из успехов отечественной судебно-исполнительной системы было установление надлежащим образом поставленного контроля за работой судебных исполнителей со стороны народных судов, отделов юстиции и общественности2. Напомним, что практически во все предшествующие годы это было серьезным препятствием на пути развития института принудительного исполнения судебных решений. Теперь же это вопрос удалось разрешить, преимущественно, при помощи пристального внимания со стороны законодателей. Действительно, мы можем констатировать небывалую активность и компетентных государственных органов в части издания соответствующих актов, и отдельных советских юристов и ученых, чьи воззрения и рекомендации нашли своей выражение в многочисленных публикациях3, посвященных судебному исполнению.

Как уже было сказано выше, в рассматриваемый период вышли сразу несколько актов, направленных на коррегирование контрольного процесса в отношении судебных исполнителей. 28 марта 1974 г. были введены в действие «Методические рекомендации Министерства юстиции СССР по проверке работы народного суда по исполнению судебных решений» (далее – Методические рекомендации 1974 г.). Этот документ подробно описывал методику и способы проведения контрольного анализа делопроизводства судебного исполнителя. Основные положения проверки сводились к разработке четырех направлений: проверка состояния учета исполнительных документов; проверка оконченных исполнительных производств; проверка денежных операций; организация работы по исполнению судебных решений1.

Проверка учета исполнительных документов начиналась с тщательного изучения неоконченных исполнительных производств. В случае, если у проверяющего возникали какие-либо сомнения в достоверности проверяемой информации, он мог пригласить стороны для собеседования. После детального ознакомления с неисполненными делами изучалось соблюдение правил учета, регистрации и движения исполнительных документов. Особое внимание надлежало уделять деятельности канцелярских работников в части соблюдения сроков и порядка регистрации, оформления и выдачи исполнительных документов2.

Следующий этап – проверка оконченных исполнительных производств, которая начиналась с проведения инвентаризации. Все исполнительные дела подбирались в порядке их нумерации. Далее следовало предметное разделение изучаемых дел по нескольким категориям: о взыскании алиментов, о конфискации имущества, о возмещении ущерба и т.п. Каждой категории дел были свойственны свои особенности и специфический набор обстоятельств, которые необходимо был проверить3.

При проверке денежных операций сверялись данные относительно фактически поступивших денежных средств, правильность и своевременность отражения сведений в денежной документации. В необходимых случаях для более полного установления обстоятельств могли приглашаться банковские работники для дачи показаний о соблюдении (несоблюдении) порядка сдачи и внесения взысканных денежных сумм на депозитный счет1.

Наконец, завершающим этапом проверки была проверка организации работы по исполнению решений. Данный этап представлял собой комплексное изучение всех участков исполнительной работы и обобщал сведения, полученные при проведении предыдущих контрольных операций. По окончании проверки проверяющим составлялась справка, в которой содержались как положительные моменты проверки, так и выявленные недостатки и упущения в работе судебного исполнителя2. Последнему предоставлялся разумный срок для их устранения3.

Таким образом, с помощью издания такого рода нормативного акта были ликвидировано большинство из ранее существовавших проблем, возникавших в ходе реализации судебного контроля за ходом и состоянием исполнительного производства.

Очередным актом, направленным на рационализацию взаимодействия элементов системы принудительного исполнения, был приказ МЮ СССР от 18 июня 1976 г. «Об организации работы органов юстиции и судов с судебными исполнителями». Настоящим документом была подтверждена необходимость постоянной и устойчивой связи народных судов с судебными исполнителями. Отмечалось и то, что советскому руководству все-таки удалось стабилизировать ситуацию в сфере исполнительного производства, наладить судебный контроль и создать необходимые условия для деятельности судебно-исполнительных органов. Недостатки их работы утратили прежнюю масштабность и стали проявляться локально. В связи с чем МЮ СССР посчитало целесообразным сформулировать общие предложения для республиканских министерств юстиции и их отделов о необходимости повышения уровня контроля за работой судебных исполнителей и более правильной и точной организации делопроизводства последних1.

Доминирующие в то время положения государственной политики, касающиеся более полного внедрения общественности в государственные дела, естественным образом отразились и на системе органов принудительного исполнения судебных решений. Так, интересной новеллой было введение института общественного контроля за деятельностью судебных исполнителей, который дополнял контроль судебный. Нередко общественность, в лице народных заседателей, действовала в этих вопросах совместно с судьей. Народные заседатели – это лица, привлекаемые для участия в судебных процессах с целью наиболее полного и правильного установления всех обстоятельств дела и разрешения последнего по существу (ст.ст. 11,15 Закона о судоустройстве РСФСР 1960 г.). Сам порядок осуществления контроля со стороны народных заседателей законодательно решен не был и в большинстве случаев он определялся практическим путем. Так, в основном, во всех судебных учреждениях Российской Федерации были созданы советы народных заседателей, а при них – секции по исполнению судебных решений2. Как правило, общественность вступала в исполнительное производство по собственной инициативе. Главной функциональной задачей народных заседателей было производство проверок на предприятиях в части исполнения бухгалтерией предписаний исполнительного листа об удержаниях из заработной платы должника части суммы, а также выявление и проверка наличия имущества у виновной стороны исполнительного процесса. Представители общественности, вступившие в дело, должны были удостоверить правомерность своих полномочий специальным документом (выпиской из решений общего собрания фабричного комитета и т.п.) 3. В ходе исполнения своих обязанностей народные заседатели могли знакомиться с материалами дел, участвовать в производстве исполнительных действий, выполнять отдельные поручения судебного исполнителя, а также в необходимых случаях подавать жалобы на его действия1. Но в рассматриваемый период институт общественного контроля был эффективен только при условии его тесного взаимодействия с контролем судебным. На наш взгляд, только судья мог, исходя из уровня его правовых знаний и квалификации, надлежащим образом реализовать контрольный процесс. С позиции того, что законодательно контрольные полномочия народных заседателей закреплены не были, их не стоит рассматривать в качестве специализированных и самостоятельных органов контроля. Характер их действий можно определить скорее как «содействие на добровольных началах как судебным органам, так и судебным исполнителям в вопросах осуществления контрольных мероприятий и выполнения отдельных их поручений».

Экономические реформы, проводимые в 70-х гг. ХХ в., внесли положительные моменты в систему органов принудительного исполнения в части улучшения финансирования судебных исполнителей и расширения возможностей для их экономического благосостояния. Во-первых, это выразилось в увеличении и фиксированном размере заработной платы, которая составляла 100-120 руб.2. Во-вторых, были введены определенные категории льгот для судебных исполнителей. В частности, транспортные льготы предоставляли судебным исполнителям право бесплатного проезда в поездах пригородного сообщения. Для этого исполнителям выдавались специально оформленные проездные абонементы, на которых ставились штампы с текстом «Судебному исполнителю – бесплатно». Они могли воспользоваться предоставленными абонементами в любое время с 07 час. 00 мин. до 22 час. 00 мин., кроме выходных и праздничных дней. Выдачу проездных абонементов производили по заранее составленным городскими или народными судами спискам, которые направлялись начальникам транспортных узлов1. В-третьих, деятельность судебных исполнителей активно поддерживалась с помощью мер поощрения и награждения. Говоря детально, МЮ РСФСР регулярно организовывались юридические конкурсы «социалистические соревнования» на звание лучшего судебного исполнителя2. Победителем признавался тот судебный исполнитель, который в течение года соблюдал все процессуальные сроки и нормативные правила производства исполнительного производства3. Об этом местный отдел юстиции совместно с профессиональным союзом составлял заключение, к которому также прилагались и акты проверок народного суда деятельности конкретного судебного исполнителя. Далее формировался список победителей, который направлялся в областной комитет профессионального союза работников государственных учреждений, на заседании президиума которого решался вопрос о награждении (отказе в награждении) судебного исполнителя. После этого выписка из протокола заседания президиума направлялась обратно в местный отдел юстиции для направления непосредственно в республиканское министерство юстиции4. Именно республиканскому МЮ принадлежало решающие слово в процедуре награждения судебных исполнителей. В случае успешного исхода дела министром юстиции издавался соответствующий приказ, который направлялся в тот отдел юстиции, откуда поступило соответствующее представление в отношении судебного исполнителя. Только по прошествии всех вышеуказанных процедур в официальной обстановке судебного исполнителя награждали почетным знаком «Победитель социалистического соревнования» и ему начислялась денежная премия в размере 100-150 руб.1. Если обратиться к юридической практике того времени, то, к примеру, в 1974 г. по Курской области было поощрено указанными наградами два судебных исполнителя: Черемисиновского районного народного суда Семенов В.Г. и Золотухинского районного народного суда Сидорова А.И.2. А в 1986 г. в Курской области было премировано и награждено уже 19 судебных исполнителей3.

Об успешности и эффективности привнесенных в систему органов принудительного исполнения судебных решений нововведений, можно судить по следующим достигнутым показателям работы судебных исполнителей, в частности, по Курской области: за 1970 г. поступило – 40724 дела, из них оконченных на 01.01.1971 г. – 40491 дело, остаток на 01.01.1971 г. – 233 дела, процент исполняемости – 99,4%4; за 1971 г. поступило – 42344 дела, из них оконченных на 01.01.1972 г. – 42337 дело, остаток на 01.01.1972 г. – 7 дел, процент исполняемости – 99%5; за 1974 г. поступило – 45303 дела, из них оконченных на 01.01.1975 г. – 45123 дела, остаток на 01.01.1975 г. – 180 дел, процент исполняемости – 99,6%6; за 1976 г. поступило – 45391 дело, из них оконченных на 01.01.1977 г. – 45213 дел, остаток на 01.01.1977 г. – 178 дел, процент исполняемости – 99,6%; за 1978 г. поступило – 50609 дел, из них оконченных на 01.01.1979 г. – 50213 дел, остаток на 01.01.1979 г. – 396 дел, процент исполняемости – 99,2%.

После принятия Конституции СССР 1977 г., которая, с одной стороны, обобщала весь предыдущий конституционный опыт советской истории, а с другой – обогатила этот опыт новым содержанием, отвечавшим требованиям той эпохи7, система органов принудительного исполнения вышла на заключительный этап своего развития. Каких-либо радикальных изменений сделано не было. Основное внимание МЮ СССР и МЮ РСФСР, как главных координаторов судебно-правовой политики, было приковано к внедрению еще более действенных и рациональных методов, направленных на повышение профессиональных навыков судебных исполнителей. Прежде всего, это выражалось в постоянном проведении семинаров-совещаний, распределении выпускников университетов на юридическую практику в органы юстиции и суды, организации курсов переподготовки молодых специалистов.

Первые могли организовываться по инициативе любых властных субъектов судебно-исполнительной системы, как то: народных судей, судей областных судов, начальников территориальных подразделений юстиции, судебных исполнителей и т.п.1 Обычно на семинарах-совещаниях обсуждались вопросы практического характера2. Обратимся к фактам того времени. Так, на совещание-семинаре судебных исполнителей Курской области от 12.04.1982 г., проводившегося в помещении областного суда Курской области, присутствовали 71 чел., их которых 49 – судебные исполнители, 8 – народные судьи, а остальные 14 – работники областного суда и 1 представитель ОМЮ РСФСР по Курской области. В рабочей повестке содержались следующие вопросы: относительно хода исполнительного производства по отдельным категориям исполнительных документов и практики работы судебных исполнителей Промышленного народного суда г. Курска; относительно состояния статистической отчетности судебных исполнителей области и о мерах по ее улучшению; касающиеся разъяснения отдельных положений законодательства в части порядка производства описи и ареста; связанные с организацией работы судебных исполнителей Обоянского районного народного суда по рассмотрению жалоб и заявлений граждан; доклады участников совещания; относительно кандидатур на получение премий и наград3. Явка судебных исполнителей на такие юридические мероприятия была обязательной, и в случае отсутствия не по уважительной причине виновному лицу могло быть вынесено предупреждение, а в случае систематического игнорирования – выговор или строгий выговор с занесением в личное дело1. Цель таких мероприятий заключалась в практическом улучшении всего исполнительного процесса и профессиональных навыков исполнительных работников.

Работу с молодыми специалистами системы организовывали, как правило, отделы юстиции. Руководитель соответствующего отдела и его ответственные работники принимали участие в распределении выпускников высших учебных заведений на юридическую практику. Так, в народных судах Курской области в 1984-1985 гг. проходили практику студенты Московского и Воронежского университетов и Свердловского юридического института2. Суть этого состояла в том, что подобным способом распределения студентов органы юстиции формировали резерв будущих работников. Это делалось по причине того, что в ходе прохождения практики руководство присматривалось к потенциально возможному работнику и могло оценить его деловые качества и уровень знаний. К примеру, в резерв органов юстиции Курской области в 1984 г. было зачислено 5 практикантов, которые должны были завершить обучение в 1984-1985 гг. Трое из них уже были распределены по окончании учебы в 1984 г. в отдел юстиции Курской области3.

Также молодые специалисты направлялись на работу и по представлению МЮ РСФСР. В 1983 г. по направлению МЮ РСФСР в Курский областной отдел юстиции прибыло 4 специалиста, окончивших высшие учебные заведения, а именно юридические факультеты Московского и Воронежского университетов. Трое из прибывших были направлены для работы в народные суды области, один – в адвокатуру4. Для всех прибывших молодых специалистов организовывалась стажировка, о чем издавались соответствующие приказы по отделу юстиции. Срок стажировки определялся самим органом, принявшим стажера. В зависимости от должности он мог составлять от 6 месяцев до 1 года. Если стажер смог проявить свои профессиональные качества раньше и тем самым заслужить доверие у руководства, срок мог быть сокращен1. Так, один из стажеров Дзюба А.Д. 05.02.1984 г. был избран народным судьей Ленинского районного народного суда по представлению Курского областного отдела юстиции, и срок его стажировки был сокращен с 1 года до 6 месяцев. Другой стажер – Мадатов А.А. – был направлен на должность судебного исполнителя Золотухинского районного народного суда и по окончании шестимесячной стажировки был утвержден в этой должности2. Все стажеры обеспечивались жилой площадью в общежитии или в виде отдельной служебной квартиры3.

По поводу курсов повышения квалификации можно пояснить следующее. Они регулярно организовывались областными отделами юстиции с целью осуществления как первичной юридической подготовки, так и переподготовки судебных и иных работников юстиции: народных судей, секретарей судебных заседаний, судебных исполнителей, инспекторов отделов юстиции и т.д. Курсы проходили на базе высших учебных заведений, куда и направлялись специалисты. В случае, если в какой-либо области не было высших учебных заведений или отсутствовала техническая возможность по размещению обучающихся, их направляли для прохождения курсов в ближайшие области4. С целью минимизации затрат и более рационального построения образовательного процесса для нуждающихся в подготовке (переподготовке) работников организовывались межобластные курсы. В таком случае определялся образовательный центр и формировался единый список обучающихся, которых направляли из соответствующих регионов. К примеру, одним из таких центров в 1971 г. был Воронежский университет, где в общей сложности на курсы повышения квалификации из нескольких областей было направлено около 300 работников5.

Таким образом, компетентные государственный органы, в лице МЮ СССР и МЮ РСФСР, в целях придания системе органов принудительного исполнения судебных решений более совершенного вида стали разрабатывать сразу несколько перспективных направлений: привлечение молодых специалистов высших учебных заведений на практику в государственные учреждения и проведение массовых курсов повышения квалификации.

Это неминуемо привело к превосходным результатам, а именно, к качественному улучшению кадровой базы судебных исполнителей. В целом по стране показатель количества судебных исполнителей с высшим образованием к середине 80-х гг. ХХ в. составлял 78%, по сравнению с началом 70-гг. ХХ в., когда этот показатель не превышал 55%1. Стаж юридической работы до 5 лет был у 70 % служащих, от 5 до 10 лет – у 20 % служащих, остальные же 10% имели стаж юридической работы в органах юстиции свыше 10 лет.

Но, абстрагируясь от положительных моментов и достижений в сфере развития отечественной системы органов принудительного исполнения, необходимо сказать, что работа судебных исполнителей все же не была безупречной. Однако, количество недостатков в их работе в сравнении с предшествующими периодами резко уменьшилось. Изменился и их характер, а именно, они не были столь деструктивными и масштабными, как во все предыдущие периоды. Большинство недочетов в работе судебных исполнителей было представлено нарушениями порядка ведения делопроизводства и превышениями сроков исполнения по отдельным категориям исполнительных производств.

Так, нарушение порядка делопроизводства нередко было следствием противоречий судебных исполнителей и канцелярских работников внутри самих судебных учреждений2. Законодательно между судебной канцелярией и судебными исполнителями не было сделано четкого разграничения по поводу того, кто и в каких объемах должен принимать и оформлять исполнительные документы. Соответственно, такое положение вещей вносило путаницу и дестабилизировало работу обеих категорий судебных работников в части ведения исполнительного делопроизводства. Такие факты освещались и в юридической прессе тех лет1, и в самих локальных нормативных актах2. Например, в справке о проверке состояния работы по исполнению судебных решений Курчатовского районного народного суда Курской области от 22.02.1985 г. указывалось «…судебные исполнители Клесова Н.И. и Волобуев А.Т. ведут делопроизводство весьма посредственно…». На что судебные исполнители составили письменное возражение в Курский областной отдел юстиции, в котором указывали, что «…канцелярия не оказывает нам должного содействия в оформлении большого количества исполнительных документов, а количество дел, находящихся в производстве, не позволяет своевременно приводить их в порядок»3. В результате изучения всех обстоятельств дела приказом Курского областного отдела юстиции старшему судебному исполнителю Клесовой Н.И. был объявлен строгий выговор, а заведующей канцелярией Мяснянкиной Г.Н. было вынесено строгое предупреждение4.

Что касается превышения сроков исполнения, то это явление было свойственно в большей степени для дел о взыскании алиментов. Вина в сложившейся ситуации была двойственная. С одной стороны – это систематические действия судебных исполнителей в части неправильного определения места жительства должников, несвоевременного направления предписаний о необходимости производства удержаний из заработной платы должника, утрата исполнительных листов и т.д.5. С другой стороны – процессуальные нарушения самих судебных учреждений: значительное превышение сроков выдачи и оформления исполнительных листов, несоблюдение требований об их немедленном обращении к исполнению, незаполнение регистрационных карточек, нарушения порядка хранения входящей корреспонденции, несвоевременное рассмотрение жалоб на их действия и т.д.1. Все это неизбежно нашло свое отражение и широко обсуждалось на страницах периодических изданий2 и юридической литературы3 и вызвало серьезный резонанс среди судебных работников и работников юстиции4. Такое пристальное внимание к алиментным правоотношениям в период развитого социализма было напрямую связано с необходимостью осуществления государственного принуждения по уже вынесенным судами решениям в целях усиления охраны прав и интересов детей при взыскании средств на их содержание. Правильная организация работы по исполнению дел о взыскании алиментов была основной гарантией защиты материнства и детства5 в то время. В связи с этим, совместными усилиями судебных органов и органов юстиции судебные исполнители были переведены на плановый характер работы. Плановость работы судебных исполнителей была нововведением и представляла собой разработку плана исполнительных мероприятий, которые должен был совершить судебный исполнитель в течение определенного времени6. Планирование работы осуществлялось совместно с народным судьей либо председателем народного суда1. План-график мероприятий мог быть двух видов: текущий и перспективный. Текущий план составлялся на календарный квартал или на меньший срок, а перспективный план – от 1 года и более. Выполнение перспективного плана было рассчитано на длительное время, поэтому в нем формулировались наиболее общие задачи для судебного исполнителя: повышение уровня работы, сокращение числа неоконченных производств и т.п. Текущий же план отражал содержание ближайших, необходимых для выполнения действий и конкретные предложения по их осуществлению: уделить пристальное внимание алиментным делам, акцентировать работу на делах о взыскании в пользу государственных предприятий и т.д.2. Таким образом, текущий план конкретизировал содержание перспективного и был направлен в обеспечение исполнения последнего. Отдельной разновидностью планирования было составление плана исполнения отдельных исполнительных документов3, в котором судебный исполнитель сам определял даты совершения исполнительных действий: производства торгов, принятия мер по выявлению имущества и др. Но, как показала практика, план-график реализации отдельных исполнительных документов не оправдал себя в работе. Иными словами, вид и объем повседневной работы судебного исполнителя не позволял ему с высокой степенью точности составить алгоритм действий на каждый день. Наиболее распространенными видами рабочих планов оставались текущий и перспективный виды, которые в совокупности с зональным принципом4 организации показали неплохие результаты в деятельности судебных исполнителей5, которые можно рассмотреть на примере Курской области: за 1980 г. поступило – 54850 дел, из них оконченных на 01.01.1981 г. – 54302 дела, остаток на 01.01.1981 г. – 548 дел, процент исполняемости – 99,4%; за 1982 г. поступило – 60124 дела, из них оконченных на 01.01.1983 г. – 59701 дело, остаток на 01.01.1983 г. – 424 дела, процент исполняемости – 99,2%; за 1984 г. поступило – 56165 дел, из них оконченных на 01.01.1985 г. – 55419 дел, остаток на 01.01.1985 г. – 746 дел, процент исполняемости – 98,6%; за 1986 г. поступило – 58746 дел, из них оконченных на 01.01.1987 г. – 58056 дел, остаток на 01.01.1987 г. – 690 дел, процент исполняемости – 98,8%1. Достигнутые колоссальные показатели движения исполнительных производств, по нашему мнению, во многом стали возможными благодаря предпринятым мерам по совершенствованию органов принудительного исполнения и правильно выстроенной судебно-исполнительной политике МЮ СССР и МЮ РСФСР и плановой работе самих судебных исполнителей.

Последними преобразованиями системы принудительного исполнения в рассматриваемый период было принятие в 1985 г. Инструкции «Об исполнительном производстве» (далее – Инструкция 1985 г.). Настоящий акт полностью повторял содержание Инструкции 1973 г. и дублировал большинство ее положений. Даже структурирование документа было произведено по тем же основаниям и порядку, что и в Инструкции 1973 г. Единственным заметным изменением было придание императивного характера норме, закрепляющей порядок назначения старшего судебного исполнителя (п. 2 Инструкции 1985 г.). Если ранее, в Инструкции 1973 г. эта норма была сформулирована диспозитивно (п. 2 Инструкции 1973 г.) и реализация указанной процедуры зависела от усмотрения народного судьи, то теперь это была его прямая обязанность (п. 2 Инструкции 1985 г.)2. Других принципиально новых изменений в данном документе не было. Таким образом, Инструкция 1985 г. представляла собой новую, незначительно измененную версию прежнего документа, а именно Инструкции 1973 г.

Рассматривая заданный этап развития отечественного государства, мы пришли к выводу, что в заданный период все-таки была окончательно сформирована система органов принудительного исполнения, отвечавшая требованиям социально-экономической и правовой действительности. Несмотря на некоторые недостатки в ее работе, она оказалась вполне действенным инструментом государственной власти в части организации принудительного исполнения и стала опорой для судебной системы государства и правосудия в целом, что наглядно демонстрируют показатели работы судебных исполнителей за 1970-1980 гг. Нельзя не сказать и о пересмотре отношения в данном периоде к самому институту принудительного исполнения со стороны государственной власти, который стал рассматриваться в качестве действенного инструмента построения социалистического общества и поддержания эффективности и авторитета правосудия.

Однако резкое обострение политической обстановки и катастрофическое положение экономики во многом определили ход дальнейшего государственного развития и в конечном итоге судьбу самого государства в целом. Ход развития, уже сложившейся, юридически зрелой, состоятельной и действенной системы органов принудительного исполнения судебных решений, имевший все предпосылки на успех, был прерван по не зависящим от нее условиям. Огромное количество достижений и усилий советского государства по выстраиванию системы органов судебного исполнения и оттачиванию ее работы фактически оказались сделанными напрасно. Ведь дальнейшее развитие системы органов принудительного исполнения начнется уже после радикальных конституционных преобразований 1991 г., и будет иметь совершенно другую организационную форму, правовое содержание и юридические последствия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Органы принудительного исполнения судебных решений в отечественном государстве прошли длительный путь становления и развития, для которого свойственно несколько исторических периодов.

Период 1918-1921 гг. послужил отправной точкой создания новой, социалистической советской государственности. В первые месяцы после Октябрьской революции произошла полная ликвидация государственного аппарата и всей прежней судебной системы дореволюционной России. Для первых лет советской власти была свойственна напряженная обстановка в стране, а также постоянный поиск моделей организации как всего государственного механизма, так и отдельных его частей. После формирования высших органов государственной власти и управления возникла необходимость в разрешении ситуации в сфере судоустройства. Необходимо было в кратчайшие сроки создать и законодательно оформить основные элементы, уполномоченные на отправление правосудия. Ход создания судебной системы не отличался последовательностью и во многом основывался на методе проб и ошибок. Вместе с этим без наличия органов, которые отвечали бы за обеспечение исполнения судебных решений, вся работа гражданского суда утрачивала бы свой смысл. Мощным импульсом, послужившим для создания органов принудительного исполнения судебных решений, была государственная идеология тех лет, которая поддерживала значение принудительного исполнения судебных решений для государства и общества. Развитие органов принудительного исполнения было теснейшим образом связано с процессом судоустройства государства. Ведь судебная власть была мощнейшим инструментом того времени, выполнявшим несколько функций сразу, – карательную и защиты государственных интересов, которые реализовывались самыми массовыми и действенными судебными единицами – народными судами.

В годы становления и упрочения РСФСР для приведения в исполнение решений судебных учреждений действовали лица, терминологическое название которых отличалось в зависимости от той или иной местности. Так, реализовывали исполнительное производство исполнители решений, исполнители судебных решений, судебные исполнители. Как показал предметный анализ их деятельности, все эти названия характеризовали одну категорию лиц, осуществлявших принудительное исполнение судебных решений по гражданским делам. Таким образом, было установлено, что правовое содержание терминов «исполнитель решений», «исполнитель судебных решений» и «судебный исполнитель» абсолютно идентично. Исключение составляли судебно-исполнительные комиссары, чья деятельность была сосредоточена на принудительном исполнении приговоров по уголовным делам. Термин «судебный исполнитель» был наиболее часто употребляемым и, по нашим наблюдениям, укоренился в отечественном законодательстве и практике судебных учреждений во второй половине 1918 г., что было связано с принятием в 1918 г. положения о народном суде, которое официально на общегосударственном уровне оформило орган принудительного исполнения – судебных исполнителей. Судебные исполнители являлись государственным служащими и состояли на службе при особых коллективных органах – Уездных бюро юстиции и входили в их личный состав. Соответственно, судебные исполнители действовали от имени государства, являясь частью аппарата принуждения.

Судебных исполнителей в каждой губернии было определенное количество, которое зависело от площади территории губернии и ее состава. Их количество рассчитывалось, исходя из формулы «один судебный исполнитель – на один уезд». Процесс поступления на должность судебного исполнителя носил многосоставной характер. Сложность и продолжительность инстанционного порядка рассмотрения и утверждения кандидатур на должности судебных исполнителей вполне отражали всю специфику внутриполитических отношений в государстве советов. С одной стороны, это – ярко выраженный, доминирующий характер участия исполнительных органов власти практически во всех сферах жизнедеятельности общества и государства, с другой, – системная несогласованность судебных учреждений и органов юстиции, что порождало подобного рода «удлиненные и затянутые» процедуры.

Другими органами судебного исполнения, действовавшими параллельно с судебными исполнителями, были органы милиции, Красная гвардия и волостные исполнительные комитеты. Однако набор их полномочий в части принудительного исполнения существенно отличался от полномочий судебных исполнителей. Милиция и Красная гвардия в основном занимались приведением в исполнение приговоров по уголовным делам, а также противодействием преступным элементам, что вполне соответствовало их правовой природе и функциональному назначению. В гражданском исполнительном процессе они могли принимать участие лишь строго в предусмотренных случаях. Поэтому, проанализировав выполняемую ими работу в сфере принудительного исполнения, мы пришли к выводу, что милиция и Красная гвардия играли вспомогательную по отношению к судебным исполнителям роль и рассматривать их в качестве полноценных органов судебного исполнения не представляется возможным.

Что касается волостных исполнительных комитетом, то они были наделены функциями по принудительному исполнению, исходя из необходимости сокращения расходов по исполнительному производству, что в условиях продолжавшейся гражданской войны и дефицита экономических ресурсов было весьма актуальной мерой. Волостные исполнительные комитеты в основном занимались взысканиями листовых сборов. Это делалось с той целью, что в случае проживания должника в удаленной от места нахождения судебного исполнителя местности, последнему не приходилось нести дополнительные транспортные расходы и выезжать на «место». Других категорий взысканий, как показывает анализ деятельности волостных исполнительных комитетов, они не осуществляли. Таким образом, главными органами принудительного исполнения судебных решений по гражданским делам в 1918-1921 гг. были судебные исполнители.

В период 1918-1921 гг. не существовало единой системы органов принудительного исполнения: не было особого ведомства, координационного центра, отсутствовало разделение на соподчиненные подразделения, не была унифицирована нормативная база, регулировавшая деятельность судебно-исполнительных органов. Основное внимание в государстве сосредотачивалось вокруг политической борьбы, продолжения строительства системы государственных органов, гражданской войны и иностранной интервенции, необходимости преодоления экономических и культурологических барьеров отсталости отдельных районов страны, судоустройства. Институт принудительного исполнения как один из важнейших инструментов поддержания эффективности и авторитета судебной власти надлежащим образом урегулирован не был. Для создания единой системы органов принудительного исполнения необходимо было преодолеть ряд проблем, имевших функциональный и организационный характер, что могло быть сделано только посредствам применения масштабных судебно-правовых преобразований.

Дальнейшее развитие органов принудительного исполнения судебных решений было осуществлено в периоде 1922-1924 гг., который ознаменовался проведением судебно-правовой реформы 1922 г. В сущности, она открыла новую страницу в истории отечественного правосудия и принудительного исполнения. Решительность в выборе метода проведения судебно-правовых преобразований была обусловлена изменившимися социальными условиями жизни и труда, несовершенством правоприменительной практики, наличием большого массива несистематизированного нормативного материала и многочисленными законодательными пробелами. Таким образом, в результате судебной реформы 1922 г. в России впервые после октябрьских событий 1917 г. была утверждена единая система судебных учреждений, а вместе с ней и единая система органов принудительного исполнения судебных решений. Упрочение и развитие системы органов принудительного исполнения шло по нескольким направлениям. Первое направление характеризуется фактически монопольной деятельностью двух категорий государственных служащих – судебных исполнителей, состоявших на службе при губернских судах и судебных исполнителей при народных судах. Но выделение в качестве самостоятельной категории судебных исполнителей народных судов весьма условно, т.к. все судебные исполнители учреждались именно на базе губернских судов, а только затем определенное их число распределялось по участкам народных судов губернии, и в штатный состав последних они не входили. Иными словами, судебные исполнители губернских судов – это судебные исполнители народных судов, деятельность которых носила прикомандированный характер. Как показала судебная практика того времени судебные исполнители выступали в качестве передового звена системы принудительного исполнения, и именно они выполняли значительную часть исполнительной работы.

В сравнении с дореформенным периодом несколько изменился порядок назначения судебных исполнителей на должность. Преобразования, главным образом, коснулись органов, осуществлявших назначение судебных исполнителей. Это было обусловлено по большей степени политической обстановкой в стране.

Второе направление развития системы органов принудительного исполнения судебных решений реализовывалось практически одновременно с первым и было связано с введением в систему принудительного исполнения новых структурных элементов в виде органов милиции и волостных исполнительных комитетов. Подобное явилось ответной реакцией НКЮ РСФСР на негативные факторы в работе судебных исполнителей: недостаточную численность судебных исполнителей, большие объемы исполнительных производств, отсутствие при судебных исполнителях делопроизводителей, высокие материальные затраты при реализации исполнительного производства и т.д. Наделение неспециализированных органов, а именно милиции и волостных исполнительных комитетов, полномочиями по приведению в исполнение судебных решений было попыткой снизить нагрузку на судебных исполнителей и освободить их от необходимости производства взысканий в удаленных местностях. В целом, применение данной меры на практике было вполне оправдано и рационально. Однако, не смотря на достигнутые в сфере принудительного исполнения положительные результаты, все же для работы милиции и волостных исполнительных комитетов были свойственны недостатки, хотя и не столь серьезные как в случае с судебными исполнителями. Это вполне объяснялось тем, что функция принудительного исполнения не была свойственна не органам милиции, не волостным исполнительным комитетам и требовала соответствующего уровня юридических знаний и опыта практической работы. Их главные задачи обуславливались, главным образом, существовавшими в то время условиями жизни общества и государства и представляли собой защиту и поддержание правопорядка и реализацию государственной политики на местах.

Говоря о сформированной после проведения судебной реформы 1922 г. системе органов принудительного исполнения, утверждать о том, что ее структура была безупречной, нельзя. В ходе осуществления органами судебного исполнения своих полномочий встречались и проблемные вопросы в их работе, и определенные трудности в их организации. Но такое положение вещей было результатом их постепенного развития, а ошибки служили не только индикатором слабых участков их работы, но и указателями направлений для совершенствования организационно-функциональных компонентов их деятельности. Поэтому относиться к достигнутым результатам с высокой степенью критичности было бы не правильно.

В рассматриваемом периоде стоит отметить заметно усилившуюся роль органов юстиции в вопросах совершенствования законодательства и отдельных проблемных участков судебной и судебно-исполнительной практики. Это напрямую было связано с позицией НКЮ РСФСР, которая была закреплена за ним ВЦИК РСФСР после проведения судебной реформы 1922 г. По сути, НКЮ РСФСР был единственным органом, который осуществлял руководство деятельностью как всех судебных учреждений страны, так и всех органов принудительного исполнения судебных решений.

Говоря об организации органов принудительного исполнения судебных решений после проведения судебной реформы 1922 г., необходимо отметить, что значительная часть достигнутого успеха была следствием грамотно сформированного и весьма содержательного законодательства. Здесь, прежде всего, речь идет о Положении 1922 г. и принятом в 1923 г. ГПК. Если Положение 1922 г. обозначило базовые организационные компоненты работы исполнительных органов, то ГПК их детализировал и послужил качественной основой и сильным импульсом для дальнейшего совершенствования важнейшего участка гражданского процесса – принудительного исполнения.

Дальнейшее развитие системы органов принудительного исполнения судебных решений продолжалось по пути укрепления их авторитета и правового статуса, а не посредством внесения в уже созданную систему значительных изменений. Это было связано с самым знаковым событием в отечественной истории – созданием мощнейшего по своим ресурсам и внутреннему потенциалу государства – Союза ССР. Был создан новый порядок осуществления государственной власти, учреждена новая система государственного управления, утверждены основы экономической политики и правовой системы Союза ССР. Основы судоустройства 1924 г. кардинально не пересматривали систему судебных учреждений и органов судебного исполнения, а лишь упрочили авторитет народных судов как основной структурной составляющей судебной системы и еще раз подчеркнули статус судебных исполнителей в качестве главных органов судебного исполнения Союза ССР тех лет.

Третий период в истории развития системы органов принудительного исполнения приходится на 1925-1940 гг. и теснейшим образом связан с логическим завершением произведенных в 1924 г. конституционных перемен – принятием в мае 1925 г. новой Конституции РСФСР. Она поставила новые задачи и цели перед

всеми секторами государственного аппарата страны и в значительной мере обусловила специфику и методы их работы.

Период 1925-1940 гг. мы не случайно охарактеризовали как «реорганизационный». Если предыдущий период отражал по большей степени процесс формирования и деятельности системы органов принудительного исполнения, то данный отрезок времени сопряжен с ее организационно-правовыми изменениями. Эти изменениями имели различную природу. С одной стороны, необходимость преобразований была вызвана неудовлетворительной работой самих органов судебного исполнения, а с другой стороны, череда правовых преобразований была теснейшим образом связана с общими тенденциями развития судебной системы и всего государства в целом. Первым шагом в реорганизации системы органов принудительного исполнения судебных решений было преобразование судебной системы посредством принятия Положения 1926 г., которое разделило судебных исполнителей на две категории: судебных исполнителей народных судов и судебных исполнителей иных судебных учреждений. Практически одновременно с этим было реализовано районирование территории государства, что повлекло за собой реорганизацию сети народных судов и создание новых судебно-исполнительных участков. Нельзя не отметить, что подобная политика благотворно сказалась на деятельности как народных судов, так и органов принудительного исполнения в части выравнивания уровня их рабочей нагрузки и увеличения кадровой базы (имеется ввиду уровень нагрузки не между народными судами и исполнительными органами, а обособленно внутри каждой системы). Вторым шагом в реорганизации органов принудительного исполнения можно считать упразднение окружного деления и самих окружных судов, когда судебные исполнители были полностью переданы в полное ведение народных судов. Третий шаг – устранение из судебно-исполнительной системы нескольких звеньев, а именно в 1930 г. органов милиции и в 1938 г. сельских советов. Если на исключение органов милиции из системы органов принудительного исполнения достаточно сильно повлияла государственно-политическая ситуация в стране, то освобождение от судебно-исполнительных функций сельских было все таки поспешной мерой, т.к. выезды судебных исполнителей в сельскую местность были проблематичны и с материальной точки зрения, и с точки зрения распределения их рабочего времени. Сельские советы вполне могли бы приводить в исполнение решения по делам о бесспорных взысканиях, а также выполнять на местах поручения судебных исполнителей. Четвертым шагом было дальнейшее конституционное развитие государства, а именно принятие Конституции СССР 1936 г. и Конституции РСФСР 1937 г., и, как следствие, изменение Законом 1938 г. системы судебных учреждений. Историческое значение этих Конституций заключается в смене государственно-политического курса и методов государственного управления, а Закона 1938 г. – в наделении судебных исполнителей исключительным, доминирующим положением в системе принудительного исполнения.

В период 1925-1940 гг. законодательное развитие института принудительного исполнения демонстрировала высокий уровень своего развития. Это выразилось в издании ряда нормативных актов, направленных на устранение, главным образом, многочисленных процессуальных недостатков и пробелов в деятельности судебно-исполнительных органов. В частности, речь идет об Инструкции 1929 г., Инструкции 1934 г. и Инструкции 1939 г. В первом случае была сделана попытка свести все ранее существующие нормы, регулирующие принудительное исполнение, в единый сводный акт. Инструкцию 1934 г. можно рассматривать как дополненную и улучшенную с технической точки зрения редакцию Инструкции 1929 г. Обособленно же среди вышеназванных актов стоит Инструкция 1939 г., которой был сформирован и регламентирован механизм принудительного исполнения на несколько десятилетий вперед. И с содержательной стороны, и с точки зрения правового оформления этот акт послужил качественной основой для всего института принудительного исполнения.

Но, процесс реорганизации судебной и судебно-исполнительной систем, начатый в 1926 г. и имевший все перспективы на успех, завершен не был по причине вступления государства в стадию подготовки к самому глобальному военному действию ХХ в. – Великой Отечественной войне.

Развитие системы органов принудительного исполнения судебных решений в период 1941-1945 гг. претерпевает определенные изменения в связи с началом самого масштабного и катастрофического события в истории отечественного государства – Великой Отечественной войны. Условия военного времени поставили перед государством новые цели и задачи, часть которых было спроецировано в т.ч. и на судебную и судебно-исполнительную системы. Не смотря на всю тяжесть и накаленность ситуации военного периода, органы принудительного исполнения продолжили осуществлять возложенные на них обязанности и подтвердили жизнеспособность соответствующих систем. Тем самым, они сохранили достижения прежних лет и создали прочный задел для будущего совершенствования указанных элементов государственного механизма.

Для реализации судебных решений было предусмотрено наличие специальных органов судебного исполнения в лице судебных исполнителей, которые были государственными служащими, состояли на службе при народных судах и входили в их штаты. Стоит отметить, что в сравнении с довоенным периодом развития судебно-исполнительной системы изменился порядок формирования кадрового состава судебных исполнителей. Главным образом, это объяснялось тяжелейшими условиями войны. Сами же алгоритмы и варианты поступления на службу в качестве судебного исполнителя законодательно закреплены не были. Они носили скорее ситуативный характер и рассматривались в качестве общепринятых явлений правовой практики тех лет. Обстоятельства военного времени естественным образом отразились на кадровом составе судебных исполнителей как с точки зрения их профессиональной квалификации, так и гендерного признака. Заметно участились случаи назначения судебными исполнителями лиц женского пола, что явилось следствием призыва на военную службу судебных исполнителей – мужчин.

В рассматриваемый период заметно сократились масштабы и самого принудительного исполнения, т.е. сократилось количество исполнительных производств. Данное обстоятельство было вызвано тем, что по некоторым категориям дел государством был введен мораторий по исполнительным листам. Кроме того, основное внимание в государстве было сосредоточено на всеобщей мобилизации населения, а не на судебных разбирательствах, что также нашло отражение в правосознании граждан.

Разумеется, утверждать о том, что принудительное исполнение в годы ВОВ реализовывалось на высоком уровне не вполне уместно. В ходе выполнения своих обязанностей судебные исполнители сталкивались с рядом трудностей как организационного, так и функционального характера. В их числе были низкий уровень правовой грамотности судебных исполнителей, недостаточное финансирование их деятельности, отсутствие рабочих материалов и помещений, нарушение сроков поставок продовольствия, близость фронта и т.д.

Но даже несмотря на крайне тяжелые условия жизни и труда судебные исполнители не прекратили свою работу, а продолжали осуществлять защиту прав и интересов граждан и государства посредством реализации исполнительного производства. Заслуживает высокой практической оценки деятельность Верховного суда РСФСР и НКЮ РСФСР, которые все же изыскали возможность для осуществления и усиления нормативной регуляции отдельных аспектов принудительного исполнения путем издания соответствующих нормативных актов.

В 1946-1991 гг. система органов принудительного исполнения выходит на завершающий этап своего развития. Употребление термина «завершающий» - неслучайно. Именно в этом периоде будет окончательно сформирована рациональная и функционально жизнеспособная система органов, обеспечивающая исполнение судебных актов.

По окончании Великой Отечественной войны происходит смена стратегии государственного развития. Приоритетными направлениями становятся восстановление разрушенного войной хозяйства, приведение в конституционное соответствие государственных органов власти и управления, пересмотр отдельных звеньев судебной системы и совершенствование системы органов принудительного исполнения судебных решений. Реализация вышеназванных целей протекала в непростой политической атмосфере, связанной с соперничеством отдельных элитарных партийных групп за право осуществления государственной власти.

В первой половине 50-гг. ХХ в. беспрестанный интерес к исполнительному процессу и органам принудительного исполнения судебных решений демонстрировали советские юристы и правоведы, результатом чего стало появление в научной среде обширного круга работ и публикаций по соответствующей теме. Значимость некоторых из них была оценена на высшем уровне государственной власти, следствием чего стало создание условий практического применения их отдельных положений в ходе дальнейшего совершенствование системы органов принудительного исполнения. Все это свидетельствовало о кардинальной смене отношения и переоценке значения института принудительного исполнения для советского государства.

Вторая половина 50-г. ХХ в. ознаменовалась решительным реформированием практически всего действовавшего в то время государственного механизма. Это объяснялось тем, что после смерти И.В. Сталина и разоблачения культа личности советское руководство проводит последовательное изменение всех государственных органов с целью их удешевления, внедрения рациональных принципов управления, укрепления законности в их деятельности, демократизации их работы. Происходит масштабная реорганизация органов юстиции, вследствие которой начинается формирование окончательного образа советской системы органов принудительного исполнения.

Главными и единственными субъектами в системе принудительного исполнения, уполномоченными на принудительную реализацию судебных актов были, как и прежде, судебные исполнители. До 1956 г. они находились в двойственном подчинении, а именно судебным и административным органам власти. Последние были представлены территориальными УМЮ РСФСР. Именно их распоряжениями судебные исполнители назначались на должность. Но в ходе проведения судебной реформы 1956-1964 гг., а именно в 1956 г. было принято решение отказаться от «двойственного» подчинения судебных исполнителей и передаче их в полное ведение народных судей и председателей районных (городских) судов, приказом которых они назначались на должность. Судебные исполнители являлись государственными служащими народных районных (городских) судов и непосредственно входили в штаты последних как судебные работники.

В отличие от всех ранее рассмотренных периодов в 50-70-х. гг. ХХ в. применялись и были официально закреплены принципы организации работы судебных исполнителей, а именно зональный, предметный и смешанный. Кроме этого, в систему органов принудительного исполнения были введены новые элементы – старшие судебные исполнители, должности которых получили широкое распространение во многих судебных учреждениях страны. Их можно рассматривать как промежуточное звено между народным судьей и судебным исполнителем. На них (старших судебных исполнителей) возлагались различного рода обязанности по отношению к судебным исполнителям, которые в общем можно представить как «организационно-контрольные».

В 70-гг. ХХ в. развитие системы органов принудительного исполнения как главного гаранта постсудебной защиты и неотъемлемого элемента судебной системы было связано с укреплением их авторитета и роли в советском социалистическом государстве. Впервые за все время существования судебных исполнителей в 70-х гг. ХХ в. для них была разработана и применена на практике форменная одежда, призванная внести единообразие и укрепить их авторитет в обществе. Также существенно улучшилась материальная составляющая работы судебных исполнителей: повысился размер их заработной платы, была разработана действенная система мер поощрения их деятельности и введены определенные льготы. Необходимо отметить и факт значительного усиления кадровой базы судебных исполнителей, повышения уровня их профессиональной подготовки и грамотности. Органы государственной власти в лице МЮ СССР и МЮ РСФСР совместно с судебными учреждениями разработали и ввели в действие новую систему контроля за деятельностью судебных исполнителей, что позволило создать более рациональную и эффективную схему взаимодействия суда и судебных исполнителей.

Совокупное применение всех вышеуказанных мер и комплексный подход, направленный на совершенствование функциональных и организационных аспектов деятельности судебных учреждений и органов принудительного исполнения, позволил в 70-80-х гг. ХХ в. добиться колоссальных успехов в работе последних.

Нельзя не сказать и о успешно проведенной в 1956-1964 гг. судебной реформы, результатом которой стало принятие и введение в действие значительного числа кодифицированных актов по различным отраслям советского права, выполненных на высоком технико-юридическом уровне. В числе этих актов был ГПК РСФСР 1964 г., который по новому подошел к регламентации исполнительного производства. Он детальным образом урегулировал все стадии гражданского судопроизводства, в т.ч. и стадию принудительного исполнения, и тем самым создал прочную основу для работы судебных учреждений и судебных исполнителей на долгие годы вперед.

Одними из последних значимых изменений органов принудительного исполнения судебных решений было масштабное обобщение в 70-80-х гг. ХХ в. всего нормативного материала, касающегося сферы принудительного исполнения. Это, в частности, выразилось в принятии Инструкции 1973 г., которая аккумулировала в себе достижения прежних лет и содержала определенные новеллы, положительно отразившиеся на всем институте судебного исполнения. Стоит отметить и более совершенный уровень технико-юридического оформления данного акта по сравнению с ранее принятыми инструкциями.

Таким образом, в период 1946-1991 гг. ХХ в. советским государством была представлена юридически зрелая и надежная система принудительного исполнения судебных решений, которая стала действенной опорой для судебной системы страны тех лет. Ее деятельность в полной мере отвечала потребностям советского общества, а задачи, возложенные на нее, в целом выполнялись на высоком уровне.

Следующий этап развития в истории органов принудительного исполнения

будет связан уже с радикальными конституционными преобразованиями 1991 г., которые, однако, будут иметь совершенно другую организационную форму, правовое содержание и юридические последствия.

Обобщая важнейшие положения проведенного нами исследования, мы можем сформулировать некоторые практические рекомендации по совершенствованию действующей системы принудительного исполнения современной России:

1. Деятельность судебных приставов должна опираться на правовое регулирование в форме единого кодифицированного акта.

2. В целях стимулирования и повышения личностной мотивации судебных приставов целесообразно разработать систему получения дополнительных материальных поощрений в форме проведения различного рода как общероссийских, так и городских и областных соревнований на звание «лучшего судебного пристава-исполнителя».

3. Для повышения профессиональных навыков судебных приставов-исполнителей регулярно организовывать общедоступные правовые семинары-совещания для совместного обмена опытом и разрешения возникающих спорных вопросов исполнительного производства.

4. С целью соблюдения внутренней дисциплины, а также повышения уровня правомерности исполнительных действий, необходимо усилить дисциплинарную ответственность судебных приставов-исполнителей путем введения дополнительных штрафных санкций за несоблюдение сроков исполнительного производства и нарушения порядка ведения делопроизводства.

5. Необходимо усилить судебный контроль за работой судебных приставов-исполнителей, который не должен ограничиваться лишь рассмотрением в судебном порядке жалоб, приносимых на последних. Целесообразно рассмотреть возможность создания при соответствующих судебных учреждениях специальных отделов, осуществляющих надзорные функции за текущим состоянием исполнительных производств по выданным ими исполнительным листам.

5. Необходимо внедрение института общественного контроля за исполнительным процессом. «Прозрачность» деятельности Федеральной Службы судебных приставов не должна сводится только лишь к публикациям в интернет-пространстве статистических показателей своей деятельности. Возможно создание инициативных групп «общественных обозревателей» и «советов общественных обозревателей» из числа наиболее авторитетных научных и практических работников юридической сферы на соответствующих территориальных уровнях (город, район, область и т.д.).

6. Целесообразно разработать для судебных приставов специальные периодические издания, всецело посвященные исключительно типизации и рассмотрению ошибок и проблемных аспектов их организации и деятельности.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Источники

Нормативные акты

  1. Декрет СНК РСФСР от 11 ноября 1917 г. «О введении моратория по векселям и исполнительным листам» // Собрание узаконений РСФСР. – 1917. – № 2.

  2. Декрет СНК РСФСР от 24 ноября 1917 г. «О суде» // Собрание узаконений РСФСР. – 1917. – № 4. – Ст. 50.

  3. Декрет ВЦИК РСФСР от 30 ноября 1918 г. «О народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» // Собрание узаконений РСФСР. – 1918. – № 85. – Ст. 889.

  4. Декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 29 декабря 1917 г. «О направлении неоконченных дел упраздненных судебных установлений» // Собрание узаконений РСФСР. – 1918. – № 5. – Ст. 225.

  5. Декрет СНК РСФСР от 7 марта 1918 г. № 2 «О суде» // Собрание узаконений РСФСР. – 1918. – № 26. – Ст. 347.

  6. Декрет СНК РСФСР от 20 июля 1918 г. № 3 «О суде» // Собрание узаконений РСФСР. – 1918. – № 52. – Ст. 589.

  7. Постановление НКВД и НКЮ РСФСР от 13 октября 1918 г. «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции» // Собрание узаконений РСФСР. – 1918. – № 75. – Ст. 813.

  8. Декрет ВЦИК РСФСР от 30 ноября 1918 г. «О народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» // Собрание узаконений РСФСР. – 1918. – № 85. – Ст. 889.

  9. Инструкция судебным исполнителям. Изд-во Совета Народных судей. – Пг., 1918.

  10. Декрет ВЦИК РСФСР от 18 марта 1920 г. «Положение о волостных исполнительных комитетах» // Собрание узаконений РСФСР. – 1920. – № 20. – Ст. 108.

  11. Циркуляр НКЮ РСФСР № 20 от 27 августа 1920 г. «Положение о местных органах юстиции» // – М.: Материалы НКЮ РСФСР. – Выпуск VII. – 1920.

  12. Декрет ВЦИК РСФСР от 21 марта 1921 г. «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом» // Собрание узаконений РСФСР. – 1921. – № 26. – Ст. 147.

  13. Постановление ВЦИК РСФСР от 25 мая 1922 г. «Об Уголовно-процессуальном кодексе» // Собрание узаконений РСФСР. – 1922. – № 20-21. – Ст. 230.

  14. Постановление ВЦИК РСФСР от 11 ноября 1922 г. «О введении в действие положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. – 1922. – № 69. – Ст. 902.

  15. Циркуляр НКЮ РСФСР от 02 декабря 1922 г. № 145 «О внутреннем распорядке работы и управлении губернского суда» // Cборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 5.

  16. Декрет ВЦИК РСФСР от 01 февраля 1923 г. «Положение о Народном комиссариате юстиции» // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 10. Ст. 120.

  17. Циркуляр НКЮ РСФСР от 11 октября 1923 г. № 213 «О требованиях, предъявляемых при производстве испытаний кандидатов на должности в органах юстиции» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 19-20.

  18. Циркуляр НКЮ РСФСР от 25 мая 1923 г. № 105 «О типовых штатах народных судов и народных следователей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 68.

  19. Декрет СНК РСФСР от 12 июня 1923 г. «Такса оплаты действий судебных исполнителей по исполнению решений и определений» // Собрание узаконений РСФСР. – 1923. – № 46-47. – Ст. 478.

  20. Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 августа 1923 г. № 167 « Правила исполнения органами волостных исполнительных комитетов и милиции решений народных судов по гражданским делам» // Еженедельник Советской юстиции. – 1923. – № 32. – Л. 14-19.

  21. Циркуляр НКЮ РСФСР от 11 августа 1923 г. № 169 «О порядке дисциплинарной ответственности работников юстиции» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.).

  22. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 01 сентября 1923 г. // Собрание узаконений РСФСР. – 1923. – № 46-47. – Ст. 478.

  23. Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 сентября 1923 г. № 181 «О порядке взимания, сдачи и отчетности по спорам за действия судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 251.

  24. Циркуляр НКЮ РСФСР от 09 мая 1924 г. «Инструкция о порядке производства ревизий нарсудов губернскими судами» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 12-17.

  25. Циркуляр НКЮ РСФСР от 15 апреля 1924 г. № 52 «О проверке и улучшении личного состава народных судей и работы судов» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 12.

  26. Циркуляр НКЮ, НКВД РСФСР № 48 от 12 февраля 1925 г. «О наблюдении за исполнением судебных решений органами милиции» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). – 1926. – С. 256.

  27. Циркуляр НКЮ РСФСР от 07 мая 1926 г. № 84 «О разграничении действий судебных исполнителей и финансовых органов по взысканию денежных сумм в доход казны» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1926 г. (действующих по состоянию на 01 марта 1927 г.). – 1927. – С. 177.

  28. Постановление ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г. «Об утверждения положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. – 1926. – № 85. – Ст. 624.

  29. Постановление ВЦИК РСФСР от 22 ноября 1926 г. «О введении в действие Уголовного Кодекса РСФСР редакции 1926 г.» // Собрание узаконений РСФСР. – 1926. – № 80. – Ст. 600.

  30. Циркуляр НКЮ РСФСР от 31 января 1928 г. № 26 «О недостатках в статистической отчетности местных органов НКЮ» // Еженедельник Советской юстиции. – 1928. – № 5. – С. 158-161.

  31. Циркуляр НКЮ РСФСР и Народного Комиссариата финансов РСФСР № 153 / 229 от 13 декабря 1928 г. «О порядке взимания сумм на основании решений, приговоров и определений судов, присужденных в доход Республики // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. – 1931. – С. 267-268.

  32. Циркуляр НКЮ РСФСР от 30 января 1929 г. № 15 «О нормах месячной нагрузки органов юстиции и о сроках прохождения дел в них» // Еженедельник Советской Юстиции. – 1929. – № 5. – С. 120.

  33. Циркуляр НКЮ РСФСР от 15 июля 1929 г. № 95 «Инструкция о порядке исполнения судебных решений». – М., 1930.

  34. Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 30 января 1930 «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» // Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Часть I. ГУИПП. Курск. 1999. С. 50.

  35. Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 мая 1930 г. № 59 «Об органах, выполняющих решения судов» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. – 1931. – С. 17.

  36. Постановление ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. «Об образовании общесоюзного комиссариата внутренних дел» // Собрание узаконений. 1934. №36. Ст. 283.

  37. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 23 июля 1930 г. «О ликвидации округов» // Собрание узаконений РСФСР. 1930. № 37. Ст. 400.

  38. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1930 г. «О реорганизации местных органов юстиции в связи с ликвидацией округов» // Собрание узаконений РСФСР. 1930. № 51. Ст. 627.

  39. Постановление ВЦИК РСФСР от 01 января 1931 г. «Об утверждении положения о сельских советах РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. – 1931. – № 11. – Ст. 142.

  40. Циркуляр НКЮ РСФСР от 25 ноября 1934 г. № 177 «О порядке исполнения судебных решений» с приложением важнейших законодательных и ведомственных актов по вопросам исполнения решений. – М., 1935.

  41. Конституция (Основной закон) СССР от 05 декабря 1936 г. // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. – 1936. – № 283.

  42. Закон от 16 августа 1938 г. «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1938. – № 11.

  43. Инструкция НКЮ СССР от 28 сентября 1939 г. «О порядке исполнения судебных решений». – 1952. – С. 1.

  44. Положение «О Народном Комиссариате юстиции Союза ССР» // Советская юстиция. – 1939. – № 11. – С. 1-4.

  45. Указ Президиума ВС СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» // Ведомости ВС СССР. – 1941. – № 29.

  46. Указ Президиума ВС СССР от 22 июня 1941 г. «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения» // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1941. – № 29.

  47. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «Об утверждении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий» // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1941. – № 29.

  48. Приказ НКЮ СССР от 04 июля 1941 г. № 107 «О выплате судебным исполнителям премиального вознаграждения за работу по взысканию денежных сумм в возмещении ущерба от растрат и хищений» // Cборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. – 1949. – С. 21.

  49. Инструкция НКЮ СССР от 22 апреля 1942 г. «О порядке выдачи дубликатов исполнительных листов в случае утраты по обстоятельствам военного времени, судебного или исполнительного производства» // Сборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. – 1949. – С. 246.

  50. Приказ НКЮ СССР от 12 июня 1943 г. № 49 «Об изменение инструкции НКЮ СССР от 04 июля 1941 г. о порядке выплаты премиального вознаграждения судебным исполнителям за работу по взысканию денежных сумм в возмещение ущерба от растрат и хищений» // Cборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. – 1949. – С. 24.

  51. Инструкция НКЮ СССР от 1 февраля 1945 г. № 7 «О порядке рассмотрения судами дел о взыскании недоимок по обязательным натуральным поставкам, налогам, обязательному окладному страхованию, самообложению и не внесенных в срок штрафов» // Cборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. – 1949. – С. 318.

  52. Постановление Совета Министров РСФСР от 28 июля 1947 г. «Перечень видов имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным листам и приравненным к ним документа» // СП РСФСР. – 1947. – № 11. – Ст. 33.

  53. Приказ МЮ СССР от 17 июня 1948 г. № 18 «О мерах улучшения работы по исполнению судебных решений» // Сборник приказов и инструкций МЮ СССР за 1936-1948 гг. – М., 1949. – С. 303.

  54. Указ ПВС СССР от 28 июля 1948 г. «О дисциплинарной ответственности судей» / Сборник законов СССР и указов ПВС СССР за 1938 – июль 1956 г. – М, 1956. – С. 111-113.

  55. Письмо МЮ СССР от 23 июня 1949 г. № Д-34 «О порядке представления к поощрению работников юстиции и судебных органов» / Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 406.

  56. Приказ МЮ СССР от 27 июня 1949 г. «О работе с кадрами судебных исполнителей» // Сборник законов СССР и указов ПВС СССР за1938 – июль 1956 г. – М, 1956. – С. 118-119.

  57. Приказ Министра юстиции СССР от 05 августа 1952 г. № 76 «О ходе выполнения приказа МЮ СССР от 13 марта 1950 г. «Об усилении контроля за работой судебных исполнителей» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 405-406.

  58. Письмо МЮ СССР от 25 августа 1952 г. № П-37 «О наведении порядка в учете по выданным судебным исполнителям квитанционным книжкам» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 402.

  59. Письмо МЮ СССР от 20 января 1953 г. № П-2 «О перечислении в доход государства невостребованных денежных сумм, находящихся на депозитном счете» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 401.

  60. Приказ МЮ СССР от 27 мая 1953 г. № 41 «О введении новых форм исполнительного листа» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 18.

  61. Приказ МЮ СССР от 11 ноября 1953 г. № 73 «Об утверждении новой формы исполнительного листа для разового исполнения» / Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 26.

  62. Приказ МЮ СССР от 04 марта 1954 г. № 20 «Методические указания по проведению проверки народным судьей работы судебного исполнителя» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 402.

  63. Указ ПВС СССР от 31 мая 1956 г. «Об упразднении Министерства Юстиции СССР» // Ведомости ВС СССР. – 1956. – № 12. – Ст. 250.

  64. Указ ПВС СССР от 04 августа 1956 г. «О расширении прав краевых, областных судов и упразднении управлений Министерства юстиции при краевых, областных Советах депутатов трудящихся» // Ведомости ВС СССР. – 1956. – № 16. – Ст. 356.

  65. Письмо МЮ РСФСР от 23 августа 1957 г. № П-17 «О направлении исполнительных листов на исполнение» / Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М., 1959. – С. 47.

  66. Закон СССР от 12 февраля 1957 г. «Об упразднении транспортных судов» // Ведомости ВС СССР. – 1957. – № 4. – Ст. 86.

  67. Закон СССР от 25 декабря 1958 г. «Об утверждении Основ законодательства о судоустройстве союза ССР, союзных и автономных республик» // Ведомости ВС СССР. – 1958. – № 1. – Ст. 12.

  68. Положение от 25 декабря 1958 г. «О военных трибуналах» // Ведомости ВС СССР. – 1959. – № 1. – Ст. 14.

  69. Закон РСФСР от 27 октября 1960 г. «О судоустройстве РСФСР» // Ведомости ВС РСФСР. – 1960. – № 40. – Ст. 592.

  70. Закон СССР от 08 декабря 1961 г. «Об утверждении Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости ВС СССР. – 1961. – № 50. – Ст. 56.

  71. Указ ПВС РСФСР от 13 апреля 1963 г. «Об упразднении Министерства юстиции РСФСР» // Ведомости ВС РСФСР. – 1963. – № 15. – Ст. 289.

  72. Закон РСФСР от 11 июня 1964 г. «Об утверждении Гражданского процессуального кодекса РСФСР» // Ведомости ВС РСФСР. – 1964. – № 4. – Ст. 407.

  73. Указ ПВС СССР от 31 августа 1970 г. «Об образовании союзно-республиканского Министерства юстиции СССР» // Ведомости ВС СССР. – 1970. – № 36. – Ст. 361.

  74. Указ ПВС РСФСР от 04 сентября 1970 г. «Об образовании министерств юстиции автономных республик и отделов юстиции исполнительных комитетов краевых, областных советов депутатов трудящихся» // Ведомости ВС СССР. – 1970. – № 40. – Ст. 814.

  75. Приказ Министра путей сообщения от 10 февраля 1971 г. № 261пр «О выдаче судебным исполнителям абонементных билетов для бесплатного проезда в поездах пригородного сообщения» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. – М., 1979. – С. 136-137.

  76. Приказ МЮ СССР от 15 марта 1971 г. № 1 «О порядке выдачи форменной одежды судебным исполнителям» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. – М., 1979. – С. 132-134.

  77. Инструкция от 24 апреля 1973 г. «О порядке исполнения судебных решений» // Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР. – 1979. – № 11.

  78. Приказ МЮ СССР от 28 марта 1974 г. «Об утверждении методических рекомендаций по проверке работы народного суда по исполнению судебных решений» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. – М., 1979. – С. 345-354.

  79. Приказ МЮ СССР от 18 июня 1976 г. № 19 «Об организации работы органов юстиции и судов с судебными исполнителями» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. – М., 1979. – С. 339-345.

  80. Постановление Совета Министров СССР от 24 декабря 1976 г. «О повышении минимальной заработной платы рабочих и служащих с одновременным увеличением должностных окладов и тарифных ставок среднеоплачиваемых категорий работников аппарата республиканских (АССР) и местных органов государственного управления, хозяйственных организаций, суда, прокуратуры, кредитных учреждений и органов государственного страхования // СПС КонсультантПлюс.

  81. Инструкция МЮ СССР от 15 ноября 1985 г. «Об исполнительном производстве». – М: Госюриздат, 1985. – С. 2.

Судебная практика

  1. Протокол № 18 заседания пленума Верховного суда РСФСР от 27 сентября 1924 г. // Сборник Циркуляров и важнейших разъяснений Пленума Верховного суда РСФСР за 1924 г. – М., 1925. – С. 80.

  2. Постановление президиума ВС РСФСР от 28 февраля 1930 г. «О работе судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. – М., 1931. – С. 312-316.

  3. Постановление президиума Верховного суда РСФСР от 03 марта 1934 г. «О работе судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. – М., 1931. – С. 320.

  4. Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС СССР от 07 апреля 1941 г. // Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВС СССР, 1941 г. – М., 1947. – С. 159.

  5. Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС СССР от 11 августа 1942 г. // Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВС СССР, 1942 г. – М., 1947. – С.138.

  6. Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС СССР от 18 октября 1943 г. // Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВС СССР, 1943 г. – М., 1948. – С. 291.

  1. Литература

  1. Абдулин Р.С. Кадровое и организационное обеспечение судебной системы после Октябрьской революции 1917 г. // Российская юстиция. – 2006. – № 6. – С. 38-42.

  2. Абрамов С. По поводу одного предложения к проекту ГПК РСФСР // Советская Юстиция. – 1962. – № 24. – С. 20-21.

  3. Авдеенко Н.И. Некоторые вопросы исполнения судебных решений в советском гражданском процессе // – Ученые записки ЛЮИ. – Вып. 4. – 1954. – С. 177-181.

  4. Авдюков М., Треушников М. Контроль судьи за исполнением судебных решений // – Советская Юстиция. – 1971. – С. 24-25.

  5. Авдюков М.Г. Исполнение судебных решений. – М.: Юридическая литература, 1960. – 119 с.

  6. Агапова В., Першин Н., Ничипорук Е. Организация проверок народными судьями работы судебных исполнителей // Советская Юстиция. – 1980. – № 23. – С. 28-29.

  7. Акшинцева Г. Организация работы по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. – 1985. – № 15. – С. 18-19.

  8. Бакшеев С. Больше внимания исполнению судебных решений // Социалистическая законность. – № 3-4. – С. 5-8.

  9. Батуров Г.П. Комментарий к инструкции о порядке исполнения судебных решений. – М.: Юрид. лит., 1981. – 136 с.

  10. Белоусов Н. Контроль отдела юстиции за организацией работы судебных исполнителей // Советская юстиция. – 1975. – № 12. – С. 24-25.

  11. Больше внимания исполнению судебных решений // Советска Юстиция. – 1964. – № 4. – С. 1-4.

  12. Брежнев Л.И. Вопросы развития политической системы советского общества. — М.: Политиздат, 1977. — 488 с.

  13. Брыжинская Е.В. Судебная реформа 1922 г. и особенности развития судов в условиях новой экономической политики // Социальные и гуманитарные исследования: традиции и реальности. Межвузовский сборник научных трудов. – Саранск. – 2005. – Вып. 4. – С. 86-97.

  14. Бушуев Г.И. Военные суды / Суд в СССР. – М.: Юрид. лит., 1977. – С. 145-160.

  15. Валеева Р.Х. Исполнение судебных решений в первые годы советской власти // Правоведение. – 1959. – № 1. – С. 109-113.

  16. Валеева Р.Х. Органы принудительного исполнения по советскому гражданскому процессуальному праву. Дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1961. –234 с.

  17. Вдовин В., Матерова М. Процессуальные особенности судебного разбирательства и исполнения решений по делам о взыскании алиментов // Советская Юстиция. – 1979. – № 17. – С. 18-20.

  18. Весь Курск. Справочник всех государственных, кооперативных, промышленных, партийных и других учреждений. – Курск: Издание газеты «Курская правда», 1923. – 160 с.

  19. Вольфман Г. Залог успеха в работе судебного исполнителя // Советская юстиция. – 1969. – № 24. – С. 1-2.

  20. Вольфсон Ф. Обжалование действий судебных исполнителей // Сборник статей и материалов по гражданскому процессу за 1922-1924 гг. / Под ред. С. Ирушницкого. – М.: Юрид. лит., 1925. – 257 с.

  21. Воронов Е.Н. Принудительное исполнение судебных решений в России (проблемы организации, пути реформирования). – Курск: Изд-во Курского гос. ун-та, 2007. – 169 с.

  22. Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. – М.: Госюриздат, 1959. – 408 с.

  23. Гехман Я. Выборы народных судов сочетать с улучшением исполнения судебных решений // Социалистическая законность. – 1949. – № 2. – С. 33-34.

  24. Гехман Я. Улучшить исполнение судебных решений // Социалистическая законность. – 1948. – № 9. – С. 20-22.

  25. Голубев В.М. Институт судебных исполнителей в России: историко-правовое исследование. Дисс… канд. юрид. наук. – Владимир, 2008. – 186 с.

  26. Голубев В.М. Очерки по истории судебных приставов России. – М.: Издательство «Щит-М», 2007. – 168 с.

  27. Голубев В.М. Становление института судебных исполнителей в советской России (1917-1941 гг.) // Вестник Владимирского юридического института. – № 2 (7). – 2008. – С. 254-259.

  28. Горьков Ю.А. Государственный Комитет Обороны постановляет (1941-1945). Цифры, документы. – М.: Издательство «Олма-Пресс», 2002. – 575 с.

  29. Гранберг В.Г. Исполнение судебных решений. Ученые записки Таджикского государственного университета. – Т. 3. – Вып. 1. – Сталинабад, 1953. – 179 с.

  30. Гришин И.П. Право на алименты. – М.: Юрид. лит, 1988. – 80 с.

  31. Даль В.И. Толковый словарь русского языка. – М.: Издательство «Вече», 2006. – 576 с.

  32. Джуганян А.Р. Суд и исполнение судебных решений. Практическое руководство для работников юстиции / – Минск: 1-я Тип. Бр. Боженовых, 1934. – 214 с.

  33. Дзюба М. Контроль за работой судебных исполнителей // Советская Юстиция. –1980. – № 15. – С. 10-11.

  34. Домбровский Е. Исполнение судебных решений. – М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1926. – 68 с.

  35. Евдокимова Т. Зональные совещания судебных исполнителей // Советская Юстиция. – 1974. – № 23. – С. 30-31.

  36. Евдокимова Т. Исполнение решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. – 1974. – № 19. – С. 14-16.

  37. Ежов А. Нужен ли нам сельсоветский суд? // Еженедельник Советской Юстиции. – 1928. – № 1. – С. 15-16.

  38. Елоховский А. Роль судебного исполнения в гражданском процессе // Сборник материалов научно-практической конференции ТЮИ по развитию гражданского судопроизводства. – Тюмень. – 1932. – 134 с.

  39. Елизаров Н. Работа судебного исполнителя // Советская юстиция. – 1972. – № 7. – С. 25.

  40. Ермаков А.В. Исполнение судебных решений и прокурорский надзор в сфере исполнительного производства. Дисс…. канд. юрид. наук. – М., 1999. – 166 с.

  41. Ермолаева Т., Смычкова М. Исполнение судебных решений по делам о взыскании алиментов // Советская Юстиция. – 1986. – № 19. – С. 14-15.

  42. Ефанова Л. Формы работы судебного исполнителя // Советская Юстиция. – 1978. – № 2. – С. 19.

  43. Жданович Г. Исполнение судебных решений о возмещении ущерба, причиненного недостачами и хищениями // Советская Юстиция. – 1959. – № 4. – С. 47-49.

  44. Захаров В.В. Разработка законодательства о судебных приставах в период подготовки судебной реформы 1864 г. // Ученые записки РОСИ. – Курск. – Вып. 5. – 2000. – С. 73-108.

  45. Захаров В.В. Институт судебных приставов в дореволюционной России, 1864-1917 гг. Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2000. – 227 с.

  46. Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Неизвестная фемида. Документы, события, люди. – М.: Издательство Олма-Пресс, 2003. – 575 с.

  47. Иванова С. Исполнение судебных решений, связанных со спорами о детях // Советская Юстиция. – 1965. – № 12. – С. 17-19.

  48. Иванова С.А., Добровольский А.А. Процессуальные особенности рассмотрения дел о взыскании алиментов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1975. – 88 с.

  49. Изаксон Б.М., Левитанус М.Р. Исполнение судебных решений. – М.: Госюриздат, 1962. – 194 с.

  50. Каленов Ю.А., Перлов И.Д. Организация работы народного суда. – М.: Юрид. Лит.,1964. – 279 с.

  51. Калинин М.И. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1964 г. – новый этап демократизации процессуального законодательства // Проблемы применения и совершенствования гражданского процессуального кодекса РСФСР. Сборник научных трудов. – Калинин, 1984. – С. 3-6.

  52. Калинин М.И. О социалистической законности. – М.: Издательство «Известия», 1959. – 187 с.

  53. Кара-Мурза С.Г. История советского государства и права. – М.: Издательство «Юрис-Информ», 1996. – 612 с.

  54. Каратыш М.Г. Взыскание алиментов. – М.: Юрид. Лит., 1964. – 59 с.

  55. Климанов Ю. Исполнение судебных решений под неослабный контроль // Советская Юстиция. – 1968. – № 12. – С. 14-16.

  56. Климов И.А., Савельев Ю.В. Институт судебных приставов в России (этапы становления и развития) // Вестник Московского университета МВД России. – № 1. – 2005. – 204 с.

  57. Князев А. Исполнение судебных решений о взыскании средств на содержание детей // Советская юстиция. – 1980. – № 14. – С. 8-10.

  58. Князев А. Надзор за законностью исполнения судебных решений о взыскании алиментов // Социалистическая законность. – 1981. – № 3. – С. 34-36.

  59. Кодинцев А.Я. Восстановление органов юстиции в Западных регионах СССР в 1942-1945 гг. // Военно-исторический журнал. – 2010. – № 8. – С. 22-24.

  60. Кодинцев А.Я. Наркомат Юстиции СССР как орган судебного управления накануне и в годы Великой Отечественной войны // Юриспруденция. – 2003. – № 1. – С. 14-19.

  61. Кодинцев А.Я. Реорганизация органов военной юстиции в годы Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. – 2008. – № 2. – С. 29-31.

  62. Кодинцев А.Я. Реорганизация судебной системы СССР в 1945-1957 гг. // История государства и права. – 2011. – № 21. – С. 30-34.

  63. Кодинцев А.Я. Транспортная юстиция СССР в 1948-1957 гг. // Правовое государство. – 2008. – № 4. – С. 41-44.

  64. Кодинцев А.Я. Управление системой советского судебного исполнения в послевоенный период // Исполнительное право. – 2008. – № 1. – С. 28-32.

  65. Кодинцев А.Я. Эксперименты и дискуссия о структуре органов юстиции СССР в середине 30-х годов ХХ века // Адвокатская практика. – 2006. – № 4. – С. 28-33.

  66. Кожевников М.В. История советского суда. 1917-1956 гг. – М.: Госюриздат, 1957. – 383 с.

  67. Коновалов П. Исполнение решений // Еженедельник Советской Юстиции. – 1928. – № 16. – С. 474-475.

  68. Коновалов П. Приостановление исполнения решений // Еженедельник Советской Юстиции. – 1927. – № 19. – С. 576.

  69. Конушин Г. Пора решить наболевший вопрос // Советская Юстиция. – 1964. – № 10. – С. 10.

  70. Крамоновский К. Процессуальные аспекты исполнения судебных решений. – Одесса, 1928. – 119 с.

  71. Краснов Ю.К., Осипов Д.А. Московский областной суд. Документы и материалы. 1923-1925 гг. – М.: Издательство «Граница», 2003. – 304 с.

  72. Крыленко В.В. Советское правосудие. – М.: Юрид. лит., 1957. – 240 с.

  73. Лесницкая Л.Ф., Филатова Л.В., Юков М.К. Исполнительное производство. – М.: Юрид. Лит, 1983. – 176 с.

  74. Лисковец Б.А., Чугунов Г.В. Исполнение судебных решений. – М.: Госюриздат, 1952. – 151 с.

  75. Луговская А. Исполнение судебных решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. – 1970. – № 23. – С. 10-11.

  76. Материалы отдела судебного управления НКО РСФСР за 1926 г. // Еженедельник советской юстиции. – 1928. – № 6. – С. 178-183.

  77. Материалы съездов работников юстиции и судебно-следственных работников Костромской, Ярославской, Вологодской и Рязанской губерний // Еженедельник Советской Юстиции. – 1929. – № 6. – С. 137-142.

  78. Митин В. Забота о кадрах судебных исполнителей // Советская Юстиция. – 1980. – № 14. – С. 1-2.

  79. Мороз Л., Мякишев А. Исполнение судебных решений, связанных с передачей детей на воспитание // Советская Юстиция. – 1982. – № 20. – С. 15.

  80. Морозова И.Б., Треушников А.М. Исполнительное производство. – М.: Издательство «Городец», 1999. – 328 с.

  81. Никитина В.П. Алименты по советскому семейному праву. – Саратов, 1967. – 135 с.

  82. Новицкая Т.Е. Кодификация гражданского права в Советской России. 1920-1922 гг. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1989. – 120 с.

  83. Обухов В.В. Правовые основы организации и деятельности военных трибуналов войск НКВД СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (историко-правовое исследование). Дисс… канд. юрид. наук. – М., 2002. – 228 с.

  84. Одинцов В. Действия судебных исполнителей по периодическим исполнениям // Еженедельник Советской Юстиции. – 1927. – № 19. – С. 575-576.

  85. Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: Издательство «Азъ», 1986. – 976 с.

  86. Олейник О.Ю. Структура и компетенция центрального аппарата Наркомата юстиции РСФСР в 1929-1936 гг. Вестник ИГЭУ. – Вып. 1. – 2006.

  87. Осипович В. Больше внимания гражданским делам в народном суде // Еженедельник Советской Юстиции. – 1928. – № 6. – С. 161-163.

  88. Пашуканис Е. Из ленинского наследства. К ленинской теории государства и пролетарской революции. – М.: Моск. рабочий, 1930. – 100 с.

  89. Перлов И.Д. Организация работы советского суда. – М.: Госюриздат, 1953. – 255 с.

  90. Пивоваров Ю.С. «…И в развалинах век» // Политические исследования. – 2011. – № 6. – С. 52-78.

  91. Понеделков М. Народные заседатели контролируют исполнение судебных решений // Советская Юстиция. – 1970. – № 10. – С. 13-14.

  92. Портнов В.П., Славин М.М. Становление правосудия Советской России. 1917-1922. – М.: Наука, 1989. – 253 с.

  93. Поспеев В.И., Радутная Н.В. Народный суд / Суд в СССР. – М.: Юрид. лит., 1977. – С. 88-108.

  94. Постышев П.П. Основные задачи советской юстиции на современном этапе. Выправленная и дополненная стенограмма речи на VI совещании руководящих работников органов юстиции. – М., 1932. – 32 с.

  95. Работу органов юстиции на высшую ступень. Решения I всесоюзного совещания судебно-прокурорских работников и I всесоюзного совещания прокурорских работников. – М., 1934. – 32 с.

  96. Рыжкевич А.М., Соловцев А.К. Органы судебного исполнения // Сборник работ по гражданскому процессу. – Владимир.– Вып. 1. – 1933. – 118 с.

  97. Рындзюнский Г.Д. Исполнение судебных решений по Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. – М.: Госюриздат, 1924. – 445 с.

  98. Рындзюнский. Г.Д. Замечания к прениям по докладам С. Абрамова и содокладам А. Клеймана и В. Чапурского. Труды третьей научной сессии Ленинградского юридического института имени М.И. Калинина / Под. ред. И.Т. Толмаковича. – М., 1925. – С. 375-376.

  99. Серов Д.О. Забытая страница истории государства и права СССР: судебная реформа 1956-1964 гг. // Вестник НГУ. – Новосибирск: Изд-во НГУ, 2006. – Т. 2. – Вып. 2. – С. 43-53.

  100. Сидякина Г. Исполнение судебных решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. – 1984. – № 5. – С. 19.

  101. Симонов А.А. Институт судебных приставов: историко-правовой аспект, реалии и проблемы // Юрист-Правоведъ. – № 4. – 2007. – С. 61-65.

  102. Смирнов Л.Н. Ленинские идеи о суде и правосудии и их претворение в жизнь / Суд в СССР. – М.: Юрид. лит., 1977. – С. 5-32.

  103. Смыкалин А. Создание советской судебной системы // Российская юстиция. – 2002. – № 2. – С. 39-42.

  104. Смыкалин А. Судебная система в годы Великой Отечественной войны // Российская юстиция. – 2002. – № 9. – С. 39-42.

  105. Совершенствовать работу по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. – 1975. – № 2. – С. 1-2.

  106. Соломон П. Советская юстиция при Сталине. – М.: Издательство Эксмо, 2008. – С. 464.

  107. Сталин И.В. Собрание сочинений. – М.: Гос. изд-во политической литературы, 1956. – Т. 13. – 417 с.

  108. Сырых В.М. История государства и права России. 2-е издание. – М.: Изд-во «Эксмо», 2007. – 461 с.

  109. Темушкин О.П., Добровольская Т.Н. Становление и развитие советской судебной системы / Суд в СССР. – М.: Юрид. лит., 1977. – С. 67-88.

  110. Фердинандова Г. Проверка работы судебного исполнителя // Советская Юстиция. – 1976. – № 16. – С. 16-17.

  111. Филатова Л. Оценка качества работы судов по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. – 1981. – № 20. – С. 10-11.

  112. Филлипов Н.И. Организация и правовые основы управленческой деятельности руководителя Службы судебных приставов субъекта федерации. Дис…. канд. юрид. наук. – М., 2005. – 220 с.

  113. Худенко В. Организация работы по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. – 1986. – № 21. – С. 24-25.

  114. Чапурский В. Об исполнении судебных решений. Труды первой научной сессии Всесоюзного института юридических наук (27 января-03 февраля 1939 г.) / Под ред. Голякова И.Т. – М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1940. – С. 365-375.

  115. Чапурский В.П. Исполнение судебных решений. – М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1944. – 29 с.

  116. Чекмарева А.В. Защита прав человека в исполнительном производстве. Дис. канд… юрид. наук. – Саратов, 2003. – 188 с.

  117. Чепегин В. Вопросы исполнения решений и определений // Социалистическая законность. – 1952. – № 8. – С. 46-48.

  118. Числов Ф. Реорганизация низовой судебной сети // Еженедельник Советской Юстиции. – 1928. – № 1. – С. 13-14.

  119. Чистяков О.И. Конституция РСФСР 1918 г. – 2-е изд. – М.: Издательство «Зерцало-М», 2003. – 224 с.

  120. Шаробуев В. Волокита с исполнением судебных решений по алиментам // Социалистическая законность. – 1941. – № 2. – С. 2

  121. Шире привлекать общественность к исполнению судебных решений // Советская Юстиция. – 1967. – № 18. – С. 1-2.

  122. Ширшиков А.М. Исполнение судебных решений. – М.: Юрид. лит., 1966. – 108 с.

  123. Штрафника поставят на ноги // Российская газета. – 01 октября 2013. – №6195.

  124. Эрдниева Т., Ткачук Н. Контроль за исполнением судебных решений // Советская Юстиция. – 1986. – № 21. – С. 15.

  125. Якимов А.Н. Практическое руководство для судебных приставов, исполняющих их обязанности чинов полиции и взыскателей. – Уфа: Печатня Н. Блохина, 1892. – 181 с.

  1. Архивные материалы

Государственный архив Белгородской области (ГАБО)

  1. ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 1.

  2. ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 11.

  3. ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 22.

  4. ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 27.

  5. ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 7.

  6. ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 21.

  7. ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 22.

  8. ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 23.

  9. ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 24.

  10. ГАБО. Ф. Р424. Справочно-информационный лист ОП. №1.

  11. ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 5.

  12. ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 96.

  13. ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114.

  14. ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 117.

  15. ГАБО. Ф. Р424. ОП. 3. Д. 3.

  16. ГАБО. Ф. Р424. ОП. 6. Д. 62.

  17. ГАБО. Ф. Р426. ОП. 1. Д. 4.

  18. ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 4.

  19. ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 59.

  20. ГАБО. Ф. Р2644. ОП. 3. Д. 6.

Государственный архив Воронежской области (ГАВО)

  1. ГАВО.Ф. И220. ОП. 1. Д. 1.

  2. ГАВО. Ф. Р2. ОП. 1. Д. 12.

  3. ГАВО. Ф. Р137. ОП. 1. Д. 2.

  4. ГАВО. Ф. Р410. ОП. 1. Д. 4.

  5. ГАВО. Ф. Р410. ОП. 1. Д. 24.

  6. ГАВО. Ф. Р410. ОП. 1. Д. 26.

  7. ГАВО. Ф. Р410. ОП. 2. Д. 41.

  8. ГАВО. Ф. Р492. ОП. 1. Д. 6.

  9. ГАВО. Ф. Р2943. ОП. 1. Д. 16.

Государственный архив Курской области (ГАКО)

  1. ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 185.

  2. ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622.

  3. ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 624.

  4. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 2.

  5. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 62.

  6. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 67.

  7. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 163.

  8. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 165.

  9. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5.

  10. ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 21.

  11. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 17.

  12. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 19.

  13. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 22.

  14. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 37.

  15. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 282.

  16. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 6.

  17. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 7.

  18. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 12.

  19. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 13.

  20. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 28.

  21. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 33.

  22. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 34.

  23. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 36.

  24. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 45.

  25. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49.

  26. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 59.

  27. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60.

  28. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 61.

  29. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74.

  30. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 76.

  31. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 96.

  32. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 98.

  33. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 104.

  34. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 105.

  35. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 106.

  36. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 115.

  37. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 118.

  38. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 161.

  39. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 170.

  40. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 175.

  41. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 177.

  42. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 186.

  43. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 239.

  44. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 241.

  45. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 254.

  46. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 256.

  47. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 262.

  48. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 264.

  49. ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 282.

  50. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 4.

  51. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 5.

  52. ГАКО. Ф. Р325. ОП. 1. Д. 15.

  53. ГАКО. Ф. Р325. ОП. 1. Д. 842.

  54. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 2-Л. Д. 2.

  55. ГАКО. Ф. Р325. ОП. 2-С. Д. 9.

  56. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 18.

  57. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 38.

  58. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 41.

  59. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 47.

  60. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 50.

  61. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 60.

  62. ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 270

  63. ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1. Д. 17.

  64. ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 4.

  65. ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 6.

  66. ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 17.

  67. ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 57.

  68. ГАКО. Ф. Р467. ОП. 1. Д. 36.

  69. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 6.

  70. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12.

  71. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 19.

  72. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 25.

  73. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 33.

  74. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 4. Д. 9.

  75. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 4. Д. 18.

  76. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 3.

  77. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 9.

  78. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 20.

  79. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 23.

  80. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 29.

  81. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 1.

  82. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 3.

  83. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 9.

  84. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 10.

  85. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 20.

  86. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 3.

  87. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 6.

  88. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 10.

  89. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 30.

  90. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 31.

  91. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 32.

  92. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 33.

  93. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 34.

  94. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 35.

  95. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 36.

  96. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 42.

  97. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 46.

  98. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 50.

  99. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 182.

  100. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 225.

  101. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 266.

  102. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 274.

  103. ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 288.

  104. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 5.

  105. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 13.

  106. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 63.

  107. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 88.

  108. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 113.

  109. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 115.

  110. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 274.

  111. ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 1843.

  112. ГАКО. Ф. Р2644. ОП. 1. Д. 176.

  1. Интернет-источники

  1. Ведомственная статистическая отчетность Федеральной службы судебных приставов за 2007-2012 гг. // Официальный сайт Федеральной службы судебных приставов Российской Федерации .

  2. Послание Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию Российской Федерации от 30 ноября 2010 г. // Официальный сайт Президент. РФ.

  3. Послание Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию Российской Федерации от 22 декабря 2011 г. // Официальный сайт Президент. РФ.

  4. Послание Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 декабря 2012 г. // Официальный сайт Президент. РФ.

1 Ведомственная статистическая отчетность Федеральной службы судебных приставов за 2007-2012 гг. // Официальный сайт Федеральной службы судебных приставов Российской Федерации .

2 Послание Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию Российской Федерации от 30 ноября 2010 г. // Официальный сайт Президент. РФ; Послание Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию Российской Федерации от 22 декабря 2011 г. // Официальный сайт Президент. РФ; Послание Президента Российской Федерации к Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 декабря 2012 г. // Официальный сайт Президент. РФ.

1 См.: Берман Я.Л. Очерки по истории судоустройства РСФСР. М., 1974; Краснокрутский Т.Е. Очерки гражданского процессуального права. Опыт систематизации законодательства РСФСР и СССР по судоустройству и гражданскому судопроизводству. Вознесенк. 1924; Рындзюнский Л. Техника гражданского процесса. М., 1924.

1 См., подробнее: Вольфсон Ф. Обжалование действий судебных исполнителей // Сборник статей и материалов по гражданскому процессу за 1922-1924 гг. / Под ред. С. Ирушницкого. М., 1925; Джуганян А.Р. Суд и исполнение судебных решений. Практическое руководство для работников юстиции / Минск. 1934; Домбровский Е. Исполнение судебных решений. М., 1926; Ежов А. Нужен ли нам сельсоветский суд? // Еженедельник Советской Юстиции. 1928. № 1; Елоховский А. Роль судебного исполнения в гражданском процессе // Сборник материалов научно-практической конференции ТЮИ по развитию гражданского судопроизводства. Тюмень, 1932; Коновалов П. Исполнение решений // Еженедельник Советской Юстиции. 1928. № 16; Крамоновский К. Процессуальные аспекты исполнения судебных решений. Одесса. 1928; Одинцов В. Действия судебных исполнителей по периодическим исполнениям // Еженедельник Советской Юстиции. 1927. № 19; Коновалов П. Приостановление исполнения решений // Еженедельник Советской Юстиции. 1927. № 19; Рындзюнский Г.Д. Исполнение судебных решений по Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. М., 1924; Числов Ф. Реорганизация низовой судебной сети // Еженедельник Советской Юстиции. 1928. № 1.

2 См., подробнее: Чапурский В.П. Исполнение судебных решений. М., 1944; Шаробуев В. Волокита с исполнением судебных решений по алиментам // Социалистическая законность. 1941. № 2. С. 2; Бакшеев С. Больше внимания исполнению судебных решений // Социалистическая законность. № 3-4. С. 5-8.

1 См., подробнее: Белоусов Н. Контроль отдела юстиции за организацией работы судебных исполнителей // Советская юстиция. 1975. № 12. С. 24-25; Вольфман Г. Залог успеха в работе судебного исполнителя // Советская юстиция. 1969. № 24. С. 1; Гехман Я. Выборы народных судов сочетать с улучшением исполнения судебных решений // Социалистическая законность. 1949. № 2. С. 33-34; Иванова С. Исполнение судебных решений, связанных со спорами о детях // Советская Юстиция. 1965. № 12. С. 17-19; Конушин Г. Пора решить наболевший вопрос // Советская Юстиция. 1964. № 10. С. 10; Климанов Ю. Исполнение судебных решений под неослабный контроль // Советская Юстиция. 1968. № 12. С. 14-16; Князев А. Исполнение судебных решений о взыскании средств на содержание детей // Советская юстиция. 1980. № 14. С. 8-10; Князев А. Надзор за законностью исполнения судебных решений о взыскании алиментов // Социалистическая законность. 1981. № 3. С. 34-36; Луговская А. Исполнение судебных решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. 1970. № 23. С. 10-11; Митин В. Забота о кадрах судебных исполнителей // Советская Юстиция. 1980. № 14. С. 1-2; Худенко В. Организация работы по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1986. № 21. С. 24.

1 См., подробнее: Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 18; Изаксон Б.М., Левитанус М.Р. Исполнение судебных решений. М., 1962; Лисковец Б.А., Чугунов Г.В. Исполнение судебных решений. М., 1952; Ширшиков А.М. Исполнение судебных решений. М., 1966; Лесницкая Л.Ф., Филатова Л.В., Юков М.К. Исполнительное производство. М., 1983; Батуров Г.П. Комментарий к инструкции о порядке исполнения судебных решений. М., 1981; Валеева Р. Участие общественности в стадии исполнения судебных решений // Советская Юстиция. 1960. № 2.

2 См.: Валеева Р.Х. Органы принудительного исполнения по советскому гражданскому процессуальному праву. Дис. … канд. юрид. наук. Л., 1961.

1 См.: Абдулин Р.С. Кадровое и организационное обеспечение судебной системы после Октябрьской революции 1917 г. // Российская юстиция. 2006. № 6. С. 70; Голубев В.М. Становление института судебных исполнителей в советской России (1917-1941 гг.) // Вестник Владимирского юридического института. № 2 (7). 2008. С. 255; Голубев В.М. Очерки по истории судебных приставов России. М., 2007. С. 103; Кодинцев А.Я. Реорганизация судебной системы СССР в 1945-1957 гг. // История государства и права. 2011. № 21. С. 30-34; Кодинцев А.Я. Управление системой советского судебного исполнения в послевоенный период // Исполнительное право. 2008. № 1. С. 29-30.

2 Морозова И.Б., Треушников А.М. Исполнительное производство. М., 1999. С. 1-36.

1 Цит. по: Чистяков О.И. Конституция РСФСР 1918 г. 2-е изд. М., 2003. С. 112.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 27 октября 1917 г. «Об учреждении Совета народных комиссаров» //Собрание узаконений РСФСР. 1917. № 1. Ст. 1.

2 Декрет от 28 октября 1917 г. «О полноте власти Советов» // Собрание узаконений РСФСР. 1917. № 1. Ст. 5.

3 Смирнов Л.Н. Ленинские идеи о суде и правосудии / Суд в СССР. М., 1977. С. 7.

4 Цит. по: Ленин В.И. Указ. соч. Т. 39. С. 155.

1 См.: Пашуканис Е. Из ленинского наследства. К ленинской теории государства и пролетарской революции. М., 1930. С. 24-28.

2 Цит. по: Денисов А.И. Основы марксистско-ленинской теории государства и права. Курс лекций. М., 1948. С. 111-121.

3 Ленин В.И. Указ. соч. Т. 38. С. 115.

4 Декрет СНК РСФСР от 24 ноября 1917 г. «О суде» // Собрание узаконений РСФСР. 1917. № 4. Ст. 50.

1 Декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 29 декабря 1917 г. «О направлении неоконченных дел упраздненных судебных установлений» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 5. Ст. 225.

2 Декрет СНК РСФСР от 11 ноября 1917 г. «О введении моратория по векселям и исполнительным листам» // Собрание узаконений РСФСР. 1917. № 2.

3 Заседания второго Всероссийского съезда областных и губернских комиссаров юстиции // Материалы Народного комиссариата юстиции. Народный суд. Вып. 3. М., 1918. С. 7.

4 См.: Смирнов Л.Н. Ленинские идеи о суде и правосудии и их претворение в жизнь. Суд в СССР. 1977. С. 9-10.

5 См.: Темушкин О.П., Добровольская Т.Н. Становление и развитие советской судебной системы. Суд в СССР. 1977. С. 70.

1 См.: Захаров В.В. Разработка законодательства о судебных приставах в период подготовки судебной реформы 1864 г. // Ученые записки РОСИ. Вып. 5. Курск, 1999. С. 73-108.

2 См.: Захаров В.В. Институт судебных приставов в дореволюционной России, 1864-1917 гг. Дисс. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 196-200.

3 См.: Государственный архив Белгородской области (далее – ГАБО). Ф. Р404. ОП. 1. Д. 1. Л. 20-21.

4 ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 7. Л. 49.

5 Государственный архив Курской области (далее – ГАКО). Ф. Р62.ОП. 1. Д. 622. Л. 19.

1 Там же. Л. 47; Государственный архив Воронежской области (далее – ГАВО). Ф. Р410. ОП. 1. Д. 18. Л. 24.

2 См.: Чекмарева А.В. Защита прав человека в исполнительном производстве. Дис. канд… юрид. наук. Саратов, 2003. С. 31.

3 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 1. Л. 134-137; ГАВО. Ф. Р410. ОП. 2. Д. 41. Л. 14, 16, 26-28, 41, 44.

4 ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 7. Л. 32.

5 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 27. Л. 11-12.

6 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 1. Л. 20-104.

7 Там же. Л. 7.

8 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622. Л. 19-44.

9 Исходя из приведенных фактов последующие употребление терминов «судебный исполнитель» и «исполнитель судебных решений» предполагает их полную тождественность.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 30 ноября 1918 г. «О народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 85. Ст. 889.

2 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5. Л. 139.

3 ГАВО. Ф. Р410. ОП. 1. Д. 12. Л. 9-12.

4 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1-Л. Д. 622. 19.

1 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622. Л. 19.

2 ГАВО. Ф. Р492. ОП. 1. Д. 6. Л. 24.

3 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 22. Л. 12.

4 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 27. Л. 11.

5 Там же. Л. 52.

6 ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 6. Л. 20, 29.

1 Там же; ГАВО. Ф. Р410. ОП. 1. Д. 4. Л. 8.

2 ГАКО. Ф. Р451. ОП, 1. Д. 17. Л. 7.

3 Там же. Л. 8.

4 ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 7. Л. 49.

5 Графа заполнялась претендентом в случае владения, например, иностранным языком.

1 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 5. Л. 38.

2 ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 57. Л. 3.

3 Там же. Л. 49-50.

4 ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 57. Л. 3, 15.

5 ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 57. Л. 3, 15; ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 624. Л. 41-44, 49-51, 60, 62, 70.

1 ГАВО.Ф. И220. ОП. 1. Д. 1. Л. 10.

1 ГАВО. Ф. Р2. ОП. 1. Д. 12. Л. 12-17.

2 ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 7, 21, 22, 23, 24.

3 ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 21. Л. 4, 35.

4 ГАБО. Ф. Р407. ОП. 1. Д. 7. Л. 64.

5 Там же. Л. 66.

1 Там же. Л. 67.

2 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622. Л. 33.

2 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 185. Л. 7, 9-19; Ф. Р160. ОП. 1. Д. 165. Л. 1-9.

3 ГАВО. Ф. Р410. ОП. 1. Д. 24. Л. 41.

4 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5. Л. 61.

1 Инструкция судебным исполнителям. Изд-во Совета Народных судей. Пг., 1918.

1 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 62. Л. 6.

1 Декрет СНК РСФСР от 7 марта 1918 г. № 2 «О суде» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 26. Ст. 347.

2 ГАБО. Ф. Р426. ОП. 1. Д. 4. Л. 1-367.

3 Постановление НКВД РСФСР и НКЮ РСФСР от 13 октября 1918 г. «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 75. Ст. 813.

4 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622. Л. 75-77, 82-83.

5 Там же. Л. 130.

1 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 59. Л. 9.

2 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5. Л. 85, 249.

3 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 163. Л. 23; ГАВО. Ф. Р137. ОП. 1. Д. 2. Л. 14, 19, 20-21.

4 ГАКО. Ф. Р467. ОП. 1. Д. 36. Л. 1-231.

1 См.: Смыкалин А. Создание советской судебной системы // Российская юстиция. 2002. № 2. С. 42.

1 Декрет СНК РСФСР от 20 июля 1918 г. № 3 «О суде» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 52. Ст. 589.

2 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5. Л. 13.

2 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5. Л. 13-15.

3 Цит. по: Рындзюнский Г.Д. Исполнение судебных решений по Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. М., 1924. С. 11.

4 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 62. Л. 154.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 30 ноября 1918 г. «О народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 85. Ст. 889.

2 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 11. Л. 39.

1 Циркуляр НКЮ РСФСР № 20 от 27 августа 1920 г. «Положение о местных органах юстиции» // Материалы НКЮ РСФСР. Выпуск VII. М., 1920.

2 Там же. Л. 24.

3 См.: Валеева Р.Х. Исполнение судебных решений в первые годы советской власти // Правоведение. 1959. № 1. С. 112.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 21 октября 1920 г. «Положение о народном суде РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1920. № 83. Ст. 407.

2 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 59. Л. 9; Ф. Р426. ОП. 1. Д. 4. Л. 142.

3 Голубев В.М. Институт судебных исполнителей в России: историко-правовое исследование. Дисс… канд. юрид. Наук. 2008. С. 71-72.

1 ГАБО. Ф. Р426. ОП. 1. Д. 4. Л. 1-367.

2 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 59. Л. 9.

3 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 62. Л. 6.

4 Там же. Л. 6-7.

1 Там же.

2 ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1. Д. 17. Л. 4, 5.

3 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 9. Л. 18-34.

4 Там же.

1 Подсчитано по: ГАБО. Ф. Р404. ОП. №1. Д. 11. Л. 39-104.

1 ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 11. Л. 25-26.

2 Подсчитано по: ГАБО. Ф. Р404. ОП. 1. Д. 11. Л. 39-104.

3 См.: Обзор Курской губернии за 1914 г. Курск, 1915. С. 147. Прил. 1.

4 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1-Л. Д. 5. Л. 61.

5 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 3. Д. 3. Л. 6.

1 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622. Л. 19.

2 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 62. Л. 6.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 28.

4 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 2. Л. 5.

2 ГАКО. Ф. Р62. ОП. 1. Д. 622. Л. 19.

3 ГАКО. Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 17. Л. 1-10.

1 См: Абдулин Р.С. Кадровое и организационное обеспечение судебной системы после Октябрьской революции 1917 г. // Российская юстиция. 2006. № 6. С. 70.

2 См.: Воронов Е.Н. Принудительное исполнение судебных решений в России (проблемы организации, пути реформирования). Курск, 2007. С. 25; Филлипов Н.И. Организация и правовые основы управленческой деятельности руководителя Службы судебных приставов субъекта федерации. Дис…. канд. юрид. наук. М., 2005. С. 14.

3 Даль В.И. Толковый словарь русского языка. М., 2006. С. 212.

4 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986. С. 94.

5 См.: Захаров В.В. Институт судебных приставов в дореволюционной России, 1864-1917 гг. Дисс. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 80.

1 Согласно нормам УГС 1864 г. суд должен был координировать взаимоотношения пристава с взыскателем и должником.

2 Якимов А.Н. Практическое руководство для судебных приставов, исполняющих их обязанности чинов полиции и взыскателей. 1892. С. 4.

1 Подобными случаями, например, было отсутствие возможности у судебного исполнителя воспользоваться услугами почтово-телеграфной связи для направления отчета в Губернский Совет народных судей и в Губернский отдел юстиции. В этом случае судебный исполнитель направлял отчетную документацию в Уездное бюро юстиции по месту своей службы.

2 Постановление НКВД и НКЮ РСФСР от 13 октября 1918 г. «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции» // Собрание узаконений РСФСР. 1918. № 75. Ст. 813.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 21 марта 1921 г. «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом» // Собрание узаконений РСФСР. 1921. № 26. Ст. 147.

2 Портнов В.П., Славин М.М. Становление правосудия Советской России. 1917-1922. М., 1989. С. 80-82.

1 См.: Брыжинская Е.В. Судебная реформа 1922 г. и особенности развития судов в условиях новой экономической политики // Социальные и гуманитарные исследования: традиции и реальности. Межвузовский сборник научных трудов. Саранск, 2005. Вып. 4. С. 86.

2 См.: Поспеев В.И., Радутная Н.В. Народный суд / Суд в СССР. М., 1977. С. 88-108.

3 Постановление ВЦИК РСФСР от 11 ноября 1922 г. «О введении в действие положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 69. Ст. 902.

4 Постановление ВЦИК РСФСР от 25 мая 1922 г. «Об Уголовно-процессуальном кодексе» // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 20-21. Ст. 230.

1 Циркуляр НКЮ РСФСР от 15 апреля 1924 г. № 52 «О проверке и улучшении личного состава народных судей и работы судов» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 12.

2 Циркуляр НКЮ РСФСР от 02 декабря 1922 г. № 145 «О внутреннем распорядке работы и управлении губернского суда» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 5; ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 45. Л. 64.

3 Гражданский кодекс РСФСР от 31 октября 1922 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904.

1 Постановление ВЦИК РСФСР от 11 ноября 1922 г. «О введении в действие положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 69. Ст. 902.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 17. Л. 17, 19, 20, 23-25.; ОП. 1. Д. 256. Л. 41.; ОП. 1. Д. 28. Л. 5-6.; ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 11-12.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 22. Л. 14, 15, 17, 18.; Ф. Р451. ОП. 1-Л. Д. 4. Л. 1-146.; ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 117. Л. 2-4.

2 См., например: Климов И.А., Савельев Ю.В. Институт судебных приставов в России (этапы становления и развития) // Вестник Московского университета МВД России. № 1. 2005. С. 158.; Голубев В.М. Становление института судебных исполнителей в советской России (1917-1941 гг.) // Вестник Владимирского юридического института. № 2 (7). 2008. С. 255.; Симонов А.А. Институт судебных приставов: историко-правовой аспект, реалии и проблемы // Юрист-Правоведъ. № 4. 2007. С. 62.

3 Голубев В.М. Очерки по истории судебных приставов России. М., 2007. С. 103.

4 Там же.

5 Циркуляр НКЮ РСФСР от 25 мая 1923 г. № 105 «О типовых штатах народных судов и народных следователей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 68.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 22. Л. 17.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 17. Л. 19, 63.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 241. Л. 146.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 22. Л. 18-19.

5 Кара-Мурза С.Г. История советского государства и права. М., 1996. С. 309.

1 ГАБО. Ф. Р424. Справочно-информационный лист ОП. №1. Повсеместно должности уполномоченных губернских судов были учреждены в 1923-1924 гг. Практическая сторона реализации данной меры заключалась в следующем. Уполномоченные губернских судов являлись связующими звеньями между губернскими судебными центрами и уездными судебными учреждениямии выступали в качестве органов первичного контроля на местах. Они достаточно эффективным образом проводили проверку деятельности судебных учреждений и органов юстиции непосредственно в местах нахождения последних, что позволяло действенным образом их контролировать и составлять объективную картину осуществляемой ими работы.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 19. Л. 4-12.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 18, 34, 36-38.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 34.

3 Там же.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 36-38.

5 Там же. Л. 38.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 01 февраля 1923 г. «Положение о Народном комиссариате юстиции» // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 10. Ст. 120.

2 Циркуляр НКЮ РСФСР от 11 октября 1923 г. № 213 «О требованиях, предъявляемых при производстве испытаний кандидатов на должности в органах юстиции» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 19-20.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 104. Л. 22.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 28. Л. 6.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 17. Л. 17, 19, 20, 23-25.; ОП. 1. Д. 256. Л. 41.; ОП. 1. Д. 28. Л. 5-6; ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 11-12.

4 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 3, 11.

5 Там же. Л. 1.

6 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 117. Л. 1.

1 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 2.

2 Там же. Л. 9.

1 Крамоновский К. Процессуальные аспекты исполнения судебных решений. Одесса, 1928. С. 40.

1 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 1.

2 Там же. Л. 10.

3 Весь Курск. Справочник всех государственных, кооперативных, промышленных, партийных и других учреждений. Издание газеты «Курская правда». Курск, 1923. С. 23.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 28. Л. 52.

5 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 6. Д. 62. Л. 14-15.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 104.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 28.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 28.

4 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 18.

1 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 12-62; ОП. 1. Д. 175. Л. 1-13; ОП. 1. Д. 28. Л. 1-86.; ОП. 1. Д. 177. Д. 1-36; ОП. 1. Д. 256. Л. 1-43; ОП. 1-Л. Д. 21. Л. 1-172.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 282. Л. 14.

3 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 16-17.

4 Там же. Л. 20.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 17. Л. 216.

6 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 6, 21-22.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 55.

2 Там же. Л. 56.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 18.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 7.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 57-58.

1 Там же. Л. 58; ОП. 1. Д. 49. Л. 7.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 105.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 63.

1 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 15.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 115. Л. 6-12.

2 Там же. Л. 28.

3 Там же. Л. 40.

4 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 62. Л. 5.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 28. Л. 5.

1 См.: Новицкая Т.Е. Кодификация гражданского права в Советской России. 1920-1922 гг. М., 1989. Л. 64.

2 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 01 сентября 1923 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 46-47. Ст. 478.

1 Постановление ВЦИК РСФСР от 11 ноября 1922 г. «О введении в действие положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 69. Ст. 902.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 16, 34-51.

1 Декрет СНК РСФСР от 12 июня 1923 г. «Такса оплаты действий судебных исполнителей по исполнению решений и определений» // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 46-47. Ст. 478.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 13.

3 Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 сентября 1923 г. № 181 «О порядке взимания, сдачи и отчетности по спорам за действия судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 251.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 262. Л. 53.

5 Там же. Л. 60-74.

6 Там же. Л. 3.

7 Там же. Л. 50, 52.

1 Там же. Л. 5.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 264. Л. 46-47, 119-141.

3 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 01 сентября 1923 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 46-47. Ст. 478.

4 Вольфсон Ф. Обжалование действий судебных исполнителей // Сборник статей и материалов по гражданскому процессу за 1922-1924 гг. / Под ред. С. Ирушницкого. М., 1925. С. 257.

1 Цит. по: Гранберг В.Г. Исполнение судебных решений. Ученые записки Таджикского государственного университета. Т. 3. Вып. 1. Сталинабад. 1953. С. 67-70.

2 Цит. по: Чапурский В. Об исполнении судебных решений. Труды первой научной сессии Всесоюзного института юридических наук (27 января-03 февраля 1939 г.) / Под ред. Голякова И.Т. М., 1940. С. 365.

3 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 01 сентября 1923 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 46-47. Ст. 478.

4 Протокол № 18 заседания пленума Верховного суда РСФСР от 27 сентября 1924 г. // Сборник Циркуляров и важнейших разъяснений Пленума Верховного суда РСФСР за 1924 г. М., 1925. С. 80.

1 Домбровский Е. Исполнение судебных решений. М., 1926. С. 62.

2 Циркуляр НКЮ РСФСР от 09 мая 1924 г. «Инструкция о порядке производства ревизий нарсудов губернскими судами» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 12-17.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 239. Л. 303-316, 329-362, 401-404, 419-422, 440-451.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 241. Л. 80-81.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 254. Л. 116.

6 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 96. Л. 28.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1-Л. Д. 37. Л. 287-294.

2 См., например: Краснов Ю.К., Осипов Д.А. Московский областной суд. Документы и материалы. 1923-1925 гг. М., 2003. С. 145.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 1-2.

4 Там же. Л. 3.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 13.

6 Там же.

7 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 30-32.

8 Там же. Л. 29.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 161. Л. 16.

2 Там же. Л. 16-17.

3 ГАБО. Ф. Р424. ОП. 2. Д. 114. Л. 14-16.

1 Декрет ВЦИК РСФСР от 01 февраля 1923 г. «Положение о Народном Комиссариате юстиции» // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 10. Ст. 120.

2 Там же. Л. 16-17.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 16.

4 Там же. Л. 106.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 105, 119, 120, 124.

6 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 104. Л. 40.

7 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 59. Л. 9.

8 Там же. Л. 10.

1 Там же. Л. 15, 17.

2 См.: Одинцов В. Действия судебных исполнителей по периодическим исполнениям // Еженедельник Советской Юстиции. 1927. № 19. С. 575-576.

3 ГАКО. Ф. Р160. ОП. 1. Д. 67. Л. 17.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 36. Л. 5.

5 Там же. Л. 6.

6 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 74. Л. 12; Там же. Л. 41, 57.

7 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 36. Л. 30; ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 76. Л. 19.

1 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 45. Л. 86-101; ОП. 1. Д. 46. Л. 74-87.

2 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р166. ОП 1. Д. 262. Л. 6-19. ОП. 1. Д. 64. Л. 21.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 177. Л. 26.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 104. Л. 40.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 115. Л. 6.

2 Там же. Л. 8.

3 Там же. Л. 60.

4 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 175. Л. 1-19.

1 Там же Л. 9.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 177. Л. 26.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 177. Л. 26.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 49. Л. 1-151.

2 Там же. Л. 3.

3 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 6, 7, 12, 13, 33, 61, 98, 104, 105, 106, 163, 170, 186, 239, 254.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП 1. Д. 262. Л. 6-19. ОП. 1. Д. 64. Л. 21; ОП. 1. Д. 177. Л. 26; ОП. 1. Д. 104. Л. 40; ОП. 1. Д. 115. Л. 6; ОП. 1. Д. 175. Л. 1-19.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 151.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 7. Л. 7.

2 Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 августа 1923 г. № 167 « Правила исполнения органами волостных исполнительных комитетов и милиции решений народных судов по гражданским делам» // Еженедельник Советской юстиции. 1923. № 32. Л. 14-19.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 96. Л. 3.

4 См: Домбровский Е. Указ. соч. С. 7-8.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 60. Л. 139.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 118. Л. 49.

2 См: Домбровский Е. Указ. соч. С. 63

3 Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 01 сентября 1923 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 46-47. Ст. 478.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 96. Л. 18.

2 Циркуляр НКЮ РСФСР от 11 августа 1923 г. № 169 «О порядке дисциплинарной ответственности работников юстиции» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 189; ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 7. Л. 34, 36, 40-41.

3 Циркуляр НКЮ, НКВД РСФСР № 48 от 12 февраля 1925 г. «О наблюдении за исполнением судебных решений органами милиции» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 256.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 118. Л. 60-96.

2 Циркуляр НКЮ РСФСР № 167 от 08 августа 1923 г. «Правила исполнения органами милиции решений нарсудов по гражданским делам» // Еженедельник Советской Юстиции. 1923. № 32; ГАКО. Ф. Р166. ОП. 2. Д. 21. Л. 18, 34-38, 60-64.

3 Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 сентября 1923 г. № 181 «О порядке взимания, сдачи и отчетности по спорам за действия судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР за 1922-1925 гг. (действующих по состоянию на 15 июля 1926 г.). М., 1926. С. 252; ГАКО. Ф. Р166. ОП. 2. Д. 21. Л. 41, 44; ОП. 1. Д. 239. Л. 121-124.

4 Рындзюнский Г.Д. Исполнение судебных решений по Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. М., 1924. С. 20-21.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 96. Л. 18.

2 Там же. Л. 18-19.

3 Рындзюнский Г.Д. Замечания к прениям по докладам С. Абрамова и содокладам А. Клеймана и В. Чапурского. Труды третьей научной сессии Ленинградского юридического института имени М.И. Калинина / Под. ред. И.Т. Толмаковича. М., 1925. С. 375-376.

4 Декрет ВЦИК, СНК РСФСР от 10 июня 1920 г. «Положение о рабоче-крестьянской милиции» // Собрание узаконений РСФСР. 1920. № 79. Ст. 31; Декрет ВЦИК РСФСР от 18 марта 1920 г. «Положение о волостных исполнительных комитетах» // Собрание узаконений РСФСР. 1920. № 20. Ст. 108.

1 Постановление II Съезда советов СССР от 31 января 1924 года «Об утверждении основного закона (конституции) Союза советских социалистических республик» // Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР. 1924. № 2. Ст. 24.

1 Постановление II Съезда советов СССР от 31 января 1924 года «Об утверждении основного закона (конституции) Союза советских социалистических республик» // Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР. 1924. № 2. Ст. 24.

2 Основы судоустройства ССР и союзных республик от 29 октября 1924 г. // Собрание законодательства СССР. 1924. № 23. Ст. 203.

1 Конституция (Основной Закон) РСФСР от 11 мая 1925 г. М, 1925.

1 Материалы отдела судебного управления НКО РСФСР за 1926 г. // Еженедельник советской юстиции. 1928. № 6. С. 178-183.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 28. Л. 52; ОП. 1. Д. 104. Л. 49; ОП. 1. Д. 282. Л. 8.

2 Материалы отдела судебного управления НКО РСФСР за 1926 г. // Еженедельник советской юстиции. 1928. № 6. С. 178-183.

1 См., например: Джуганян А.Р. Суд и исполнение судебных решений. Практическое руководство для работников юстиции / Минск. 1934. С. 36-54; Числов Ф. Реорганизация низовой судебной сети // Еженедельник Советской Юстиции. 1928. № 1. С. 13-14; Ежов А. Нужен ли нам сельсоветский суд? // Еженедельник Советской Юстиции. 1928. № 1. С. 15-16.

2 См.: Джуганян А.Р.Указ. соч. С. 41.

3 Постановление ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г. «Об утверждения положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1926. № 85. Ст. 624.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 161. Л. 16-17.

1 Циркуляр НКЮ РСФСР от 15 июля 1929 г. № 95 «Инструкция о порядке исполнения судебных решений». М., 1930. С. 3.

2 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 41. Л. 165-168.

3 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 50. Л. 113.

4 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 47. Л. 19.

5 Там же.

6 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 4. Л. 1-65.

1 Цит. по: Елоховский А. Роль судебного исполнения в гражданском процессе // Сборник материалов научно-практической конференции ТЮИ по развитию гражданского судопроизводства. Тюмень, 1932. С. 16.

2 Постановление ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г. «Об утверждения положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1926. № 85. Ст. 624.

3 Сырых В.М. История государства и права России. 2-е издание. М., 2007. С. 207, 227-228.

4 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 270. Л. 229.

1 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 50. Л. 27.

2 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 41. Л. 117-129.

3 ГАКО. Ф. Р325. ОП. 1. Д. 842. Л. 215-229.

1 Постановление ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г. «Об утверждения положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1926. № 85. Ст. 624.

2 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 4. Л. 9.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 256. Л. 64.

2 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 256. Л. 13-14, 20-21; Ф. Р345. ОП. 1. Д. 60. Л. 60-62.

1 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 2-Л. Д. 2. Л. 78.

2 Там же.

3 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 47. Л. 5.

4 Материалы съездов работников юстиции и судебно-следственных работников Костромской, Ярославской, Вологодской и Рязанской губерний // Еженедельник Советской Юстиции. 1929. № 6. С. 137-142.; Циркуляр НКЮ РСФСР от 30 января 1929 г. № 15 «О нормах месячной нагрузки органов юстиции и о сроках прохождения дел в них» // Еженедельник Советской Юстиции. 1929. № 5. С. 120.

5 Коновалов П. Исполнение решений // Еженедельник Советской Юстиции. 1928. № 16. С. 474-475.

1 ГАКО.Ф. Р345. ОП. 2-Л. Д. 2. Л. 8-9.

2 ГАКО. Ф. Р325. ОП. 1. Д. 842. Л. 215-229.

3 Там же.

4 ГАКО. Ф. 325. ОП. 1. Д. 842. Л. 216.

5 ГАКО.Ф. Р345. ОП. 2-Л. Д. 2. Л. 8-9.

1 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 38. Л. 44.

2 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 47. Л. 4.

3 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 50. Л. 113.

4 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 39. Л. 96-98, 102.

5 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 5. Л. 10-19; Циркуляр НКЮ РСФСР от 31 января 1928 г. № 26 «О недостатках в статистической отчетности местных органов НКЮ» // Еженедельник Советской юстиции. 1928. № 5. С. 158-161.

1 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 41. Л. 1-298.

2 См., подробнее: Абдулин Р.С. Указ. соч. С. 72.

1 Циркуляр НКЮ РСФСР от 15 июля 1929 г. № 95 «Инструкция о порядке исполнения судебных решений». М., 1930. С. 3.

2 Там же. С. 4.

1 Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 30 января 1930 «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» // Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Часть I. ГУИПП. Курск. 1999. С. 50.

2 Постановление СНК РСФСР от 04 октября 1931 г. «Об утверждении положения о главном управлении рабоче-крестьянской милиции при Совете Народных комиссаров РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1931. №59. Ст. 431; Постановление ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. «Об образовании общесоюзного комиссариата внутренних дел» // Собрание узаконений. 1934. №36. Ст. 283.

1 Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 августа 1923 г. № 167 « Правила исполнения органами волостных исполнительных комитетов и милиции решений народных судов по гражданским делам» // Еженедельник Советской юстиции. 1923. № 32. Л. 14-19.

2 Коновалов П. Указ соч. С. 475.

3 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 118. Л. 52.

4 Там же.

5 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 118. Л. 50.

6 Там же.

7 ГАКО. Ф. Р2644. Д. 176. Л. 240-241.

1 ГАКО. Ф. Р166. ОП. 1. Д. 118. Л. 50-51.

2 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 4. Л. 11-12; Ф. Р2644. ОП. 3. Д. 6. Л. 14-20.

3 Там же. Л. 8, 9, 61; ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 59. Л. 9.

4 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 4. Л. 12, 16-18, 21-31.

5 Циркуляр НКЮ РСФСР от 08 мая 1930 г. № 59 «Об органах, выполняющих решения судов» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. М., 1931. С. 17.

6 Там же.

1 Постановление ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г. «Об утверждения положения о судоустройстве РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1926. № 85. Ст. 624.

2 ГАКО. Ф. Р325. ОП. 1. Д. 842. Л. 94-98.

3 Цит. по: Краснов Ю.К., Осипов Д.А. Указ. соч. Л. 287-288.

4 ГАКО. Ф. Р325. ОП. 1. Д. 15. Л. 19-22.

1 ГАКО. Ф. Р325. ОП. 2-С. Д. 9. Л. 78-79, 104.

2 Постановление ВЦИК РСФСР от 01 января 1931 г. «Об утверждении положения о сельских советах РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1931. № 11. Ст. 142; ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 18. Л. 64.

3 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 5. Л. 10.

4 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 41. Л. 2-18, 41-54, 61-62, 114, 119.

5 Циркуляр НКЮ РСФСР и Народного Комиссариата финансов (далее – НКФ РСФСР) РСФСР № 153 / 229 от 13 декабря 1928 г. «О порядке взимания сумм на основании решений, приговоров и определений судов, присужденных в доход Республики // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. М., 1931. С. 267-268.

6 Постановление ВЦИК РСФСР от 01 января 1931 г. «Об утверждении положения о сельских советах РСФСР» // Собрание узаконений РСФСР. 1931. № 11. Ст. 142.

7 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 5. Л. 15-17.

1 См., подробнее: Рыжкевич А.М., Соловцев А.К. Органы судебного исполнения // Сборник работ по гражданскому процессу. Вып. 1. Владимир, 1933. С. 30.

2 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 4. Л. 30-31.

3 Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 23 июля 1930 г. «О ликвидации округов» // Собрание узаконений РСФСР. 1930. № 37. Ст. 400.

4 Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1930 г. «О реорганизации местных органов юстиции в связи с ликвидацией округов» // Собрание узаконений РСФСР. 1930. № 51. Ст. 627.

1 ГАБО. Ф. Р1512. ОП. 1. Д. 4. Л. 112; ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 18. Л. 208.

2 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 18. Л. 77.

3 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 18. Л. 54.

4 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 4. Л. 47; ОП. 1. Д. 18. Л. 106, 109-114.

5 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 50. Л. 112.

6 ГАКО. Ф. Р345. ОП. 1. Д. 18. Л. 23.

7 Постановление президиума ВС РСФСР от 28 февраля 1930 г. «О работе судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. М., 1931. С. 312-316.

1 Там же.

1 Постановление президиума Верховного суда РСФСР от 03 марта 1934 г. «О работе судебных исполнителей» // Сборник циркуляров НКЮ РСФСР действующих на 01 июня 1931 г. М., 1931. С. 320.

2 Там же.

1 Циркуляр НКЮ РСФСР от 25 ноября 1934 г. № 177 «О порядке исполнения судебных решений» с приложением важнейших законодательных и ведомственных актов по вопросам исполнения решений. М., 1935.

2 См.: Ермаков А.В. Исполнение судебных решений и прокурорский надзор в сфере исполнительного производства. Дисс…. канд. юрид. наук. М., 1999. С. 31.

3 Циркуляр НКЮ РСФСР от 25 ноября 1934 г. № 177 «О порядке исполнения судебных решений» с приложением важнейших законодательных и ведомственных актов по вопросам исполнения решений. М., 1935.

1 Конституция (Основной закон) СССР от 05 декабря 1936 г. // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936. № 283.

2 Конституция (Основной закон) СССР от 05 декабря 1936 г. // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936. № 283.

3 Работу органов юстиции на высшую ступень. Решения I всесоюзного совещания судебно-прокурорских работников и I всесоюзного совещания прокурорских работников. М., 1934. С. 1-32; Шкрыль Е.О. Становление и организационно-правовое развитие судебного управления и судебного надзора в РСФСР (1917-1940 гг.): историко-правовое исследование. Дисс. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2005. Л. 49.

4 Работу органов юстиции на высшую ступень. Решения I всесоюзного совещания судебно-прокурорских работников и I всесоюзного совещания прокурорских работников. М., 1934. С. 16.

1 Цит. по: Сталин И.В. Собрание сочинений. Т. 13. 1956. С. 372-373.

2 Цит. по: Авдеенко Н.И. Некоторые вопросы исполнения судебных решений в советском гражданском процессе // Ученые записки ЛЮИ. Вып. 4. 1954. С. 177.

3 Олейник О.Ю. Структура и компетенция центрального аппарата Наркомата юстиции РСФСР в 1929-1936 гг. Вестник ИГЭУ. Вып. 1. 2006. С. 4.

1 См.: Кодинцев А.Я. Наркомат Юстиции СССР как орган судебного управления накануне и в годы Великой Отечественной войны // Юриспруденция. 2003. № 1. С. 14.-19.

2 Положение «О Народном Комиссариате юстиции Союза ССР» // Советская юстиция. 1939. № 11. С. 1-4.

3 Конституция (Основной закон) РСФСР от 21 января 1937 г. / История Советской Конституции (в документах). 1917-1956. М., 1957. С. 749-771.

1 См.: Кодинцев А.Я. Эксперименты и дискуссия о структуре органов юстиции СССР в середине 30-х годов ХХ века // Адвокатская практика. 2006. № 4. С. 28-33.

2 Закон от 16 августа 1938 г. «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1938. № 11.

1 См., подробнее: Кодинцев А.Я. Эксперименты и дискуссия о структуре органов юстиции СССР в середине 30-х годов ХХ века // Адвокатская практика. 2006. № 4. С. 28-29.

2 Постышев П.П. Основные задачи советской юстиции на современном этапе. Выправленная и дополненная стенограмма речи на VI совещании руководящих работников органов юстиции. М., 1932. С. 1-32.

3 См., подробнее: Соломон П. Советская юстиция при Сталине. М., 2008. С. 256-364.

4 ГАВО. Ф. Р2943. ОП. 1. Д. 16. Л. 82-109.

5 Там же. Л. 86, 90.

1 Инструкция НКЮ СССР от 28 сентября 1939 г. «О порядке исполнения судебных решений». М., 1952. С. 1.

1 См.: Горьков Ю.А. Государственный Комитет Обороны постановляет (1941-1945). Цифры, документы. М., 2002. С. 1-62.

1 Цит. по: Воронов Е.Н. Принудительное исполнение судебных решений в России (проблемы организации, пути реформирования). Курск, 2007. С. 29.

2 Цит. по: Ермаков А.В. Указ. соч. С. 32.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 109-114.

1 Указ ПВС СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» // Ведомости ВС СССР. 1941. № 29.

2 Указ ПВС СССР от 22 июня 1941 г. «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1941. № 29.

1 Смыкалин А. Судебная система в годы Великой Отечественной войны // Российская юстиция. 2002. № 9. С. 40.

2 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «Об утверждении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1941. № 29.

3 Постановление ВЦИК РСФСР от 22 ноября 1926 г. «О введении в действие Уголовного Кодекса РСФСР редакции 1926 г.» // Собрание узаконений РСФСР. 1926. № 80. Ст. 600.

4 Смыкалин. А. Указ. соч. С. 41.

1 См., например: Обухов В.В. Правовые основы организации и деятельности военных трибуналов войск НКВД СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (историко-правовое исследование). Дисс. … канд. юрид. наук. М., 2002; Кожевников М.В. История советского суда. 1917-1956 гг. М., 1957; Крыленко В.В. Советское правосудие. М., 1957; Кодинцев А.Я. Транспортная юстиция СССР в годы Великой Отечественной войны // Транспортное право. 2008. № 2. С. 42-45; Кодинцев А.Я. Реорганизация органов военной юстиции в годы Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 2008. № 2. С. 29-31; Кодинцев А.Я. Восстановление органов юстиции в Западных регионах СССР в 1942-1945 гг. // Военно-исторический журнал. 2010. № 8. С. 22-24.

2 См.: Смыкалин А. Указ. соч. С. 39.

3 Там же. С. 40.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 3. Л. 1-31.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 3. Л. 12.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 1. Л. 1-53.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 6. Л. 13-14.

2 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 3, 29-30.

2 Там же. Л. 3, 30.

3 Там же. Л. 1-10, 22-48.

4 Там же. Л. 25.

5 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 1. Л. 25.

6 Там же. Л. 23-34.

7 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 8.

8 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 1. Л. 21, 25, 30.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 25. Л. 70, 71, 72.

2 Там же. Л. 49.

3 Там же. Л. 28.

4 Там же. Л. 70-72.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 25. Л. 49.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 25. Л. 82-87.

3 Там же. Л. 3.

4 Там же. Л. 60.

5 Там же. Л. 8.

6 Там же. Л. 3-4.

7 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 9. Л. 18.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 7. Д. 3. Л. 7.

3 Там же.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 1. Л. 1-20.

5 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 19. Л. 3, 11.

6 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 3. Л. 4.; ОП. 1. Д. 19. Л. 57.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 1. Л. 19.

2 Там же. Л. 8-10.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 39-40.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 19. Л. 3, 11.

5 Там же. Л. 57.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 3. Л. 10, 13, 20-30; ОП. 1. Д. 19. Л. 3,11,16,20,21,30-32,57,71,75-76; ОП. 1. Д. 26. Л.1,17-19, 27,31,60,66-69,135-136; ОП. 1. Д. 12. Л. 3,41.

2 Приказ НКЮ СССР от 04 июля 1941 г. № 107 «О выплате судебным исполнителям премиального вознаграждения за работу по взысканию денежных сумм в возмещении ущерба от растрат и хищений» // Cборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. М., 1949. Стр. 21.

1 Приказ НКЮ СССР от 12 июня 1943 г. № 49 «Об изменение инструкции НКЮ СССР от 04 июля 1941 г. о порядке выплаты премиального вознаграждения судебным исполнителям за работу по взысканию денежных сумм в возмещение ущерба от растрат и хищений» // Cборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. М., 1949. Стр. 24.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 8.

3 Инструкция НКЮ СССР от 01 февраля 1945 г. № 7 «О порядке рассмотрения судами дел о взыскании недоимок по обязательным натуральным поставкам, налогам, обязательному окладному страхованию, самообложению и не внесенных в срок штрафов» // Сборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. М., 1949. Стр. 318.

1 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 30. Л. 1-108; ОП. 10. Д. 31. Л. 1-86; ОП. 10. Д. 32. Л. 1.

2 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 32. Л. 1-4.

3 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 33. Л. 1-20.

4 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 34. Л. 1-29.

5 Там же; ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 5. Л. 1-4.

6 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 5. Л. 12-14.

7 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л.41-43.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 32. Л. 1-2.

2 Инструкция НКЮ СССР от 22 апреля 1942 г. «О порядке выдачи дубликатов исполнительных листов в случае утраты по обстоятельствам военного времени, судебного или исполнительного производства» // Сборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. М., 1949. Стр. 246.

1 Инструкция НКЮ СССР от 01 февраля 1945 г. № 7 «О порядке рассмотрения судами дел о взыскании недоимок по обязательным натуральным поставкам, налогам, обязательному окладному страхованию, самообложению и не внесенных в срок штрафов» // Cборник приказов и инструкций Министерства юстиции СССР 1936-1948 гг. М., 1949. Стр. 318.

2 Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС СССР от 07 апреля 1941 г. // Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВС СССР, 1941 г. М., 1947.Стр. 159.

1 Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС СССР от 11 августа 1942 г. // Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВС СССР. М., 1947. Стр.138; Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС СССР от 18 октября 1943 г. // Сборник постановлений Пленума и определений коллегий ВС СССР, 1943 г. М., 1948. Стр. 291.

2 См.: Чапурский В.П. Исполнение судебных решений. М., 1944. С. 1-23.

3 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 8, 166.

2 Там же. Л. 1, 3, 46, 49, 188.

3 Там же.

4 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 13. Л. 4.

5 См., подробнее: Пивоваров Ю.С. «…И в развалинах век» // Политические исследования. 2011. № 6. С. 58.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 12. Л. 61.

1 См.: Шаробуев В. Волокита с исполнением судебных решений по алиментам // Социалистическая законность. 1941. № 2. С. 53; ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 5. Л. 1-4, 10-15.

1 Указ Президиума Верховного Совета СССР от 04 сентября 1945 г. «Об упразднении Государственного Комитета Обороны» // Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938 г. – июль 1956 г. М., 1956. С. 98.

2 Закон СССР от 15 марта 1946 г. «О преобразовании Совета Народных Комиссаров СССР в Совет Министров СССР и Советов Народных Комиссаров союзных и автономных республик – в Советы Министров союзных и автономных республик» // Ведомости ВС СССР. 1946. № 10.

3 Там же.

1 Кодинцев А.Я. Реорганизация судебной системы СССР в 1945-1957 гг. // История государства и права. 2011. № 21. С. 30-34.

2 См.: Бушуев Г.И. Военные суды / Суд в СССР. М., 1977. С. 145-160.

3 Кодинцев А.Я. Транспортная юстиция СССР в 1948-1957 гг. // Правовое государство. 2008. № 4. С. 41-44.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 4. Д. 10. Л. 4-5.

2 Там же. Л. 1; Приказ МЮ СССР от 17 июня 1948 г. № 18 «О мерах улучшения работы по исполнению судебных решений» // Сборник приказов и инструкций МЮ СССР. 1936-1948 гг. М., 1949. С. 303.

1 См., подробнее: Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Неизвестная фемида. Документы, события, люди. М., 2003. С. 313-314.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 1. Д. 33. Л. 38-41.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 4. Л. 48-60, 72-74, 80-81, 90-113; ОП. 6. Д. 11. Л. 1-131.

2 Там же. Л. 60-68.

3 Там же.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 3. Л. 27.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 35. Л. 1-8.

2 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 13. Л. 21.

3 Там же. Л. 15-16.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 4. Д. 18. Л. 1-26.

2 Там же.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 4. Д. 18. Л. 4.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 35. Л. 32-33.

5 Приказ МЮ СССР от 17 июня 1948 г. № 18 «О мерах улучшения работы по исполнению судебных решений» // Сборник приказов и инструкций НКЮ (МЮ) СССР. 1936-1948 гг. М., 1949. С. 303.

1 Указ ПВС СССР от 28 июля 1948 г. «О дисциплинарной ответственности судей» // Сборник законов СССР и указов ПВС СССР. 1938 – июль 1956 г. М, 1956. С. 111-113.

2 Там же.

1 Приказ МЮ СССР от 04 марта 1954 г. № 20 «Методические указания по проведению проверки народным судьей работы судебного исполнителя» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 402.

1 Письмо МЮ СССР от 20 января 1953 г. № П-2 «О перечислении в доход государства невостребованных денежных сумм, находящихся на депозитном счете» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 401; Письмо МЮ СССР от 25 августа 1952 г. № П-37 «О наведении порядка в учете по выданным судебным исполнителям квитанционным книжкам» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 402.

1 Цит. по: Калинин М.И. О социалистической законности. М., 1959. С. 177.

2 Приказ МЮ СССР от 27 июня 1949 г. «О работе с кадрами судебных исполнителей» // Сборник законов СССР и указов ПВС СССР. 1938 – июль 1956 г. М, 1956. С. 118-119; Письмо МЮ СССР от 17 сентября 1949 г. «О разъяснении отдельных положений приказа МЮ СССР от 27 июня 1949 г. «О работе с кадрами судебных исполнителей» // Сборник законов СССР и указов ПВС СССР. 1938 – июль 1956 г. М, 1956. С. 122-124.

3 См.: Перлов И.Д. Организация работы советского суда. М., 1953. С. 37-38.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 3. Л. 35.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 4. Д. 9. Л. 28-31.

2 Там же. Л. 57-61.

3 Там же. Л. 81-87.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 3. Л. 3.

5 Там же. Л. 4-9.

1 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 35. Л. 9-20.

2 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 36. Л. 9-21.

3 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 50. Л. 1-52.; ОП. 10. Д. 15. Л. 1-14.

4 Кодинцев А.Я. Управление системой советского судебного исполнения в послевоенный период // Исполнительное право. 2008. № 1. С. 29-30.

5 Кодинцев А.Я. Указ. соч. С. 29-30.

1 Там же. Л. 10-11.

2 Там же. Л. 10.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 3. Л. 35.

4 Там же.

5 Там же.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 3. Л. 35.

2 Письмо МЮ СССР от 23 июня 1949 г. № Д-34 «О порядке представления к поощрению работников юстиции и судебных органов» / Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 406.

1 Там же. С. 407.

2 Приказ МЮ СССР от 17 июня 1948 г. № 18 «О мерах улучшения работы по исполнению судебных решений» // Сборник приказов и инструкций МЮ СССР. 1936-1948 гг. М., 1949. С. 306.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 9. Д. 20. Л. 8-16; ОП. 9. Д. 10. Л. 179-180, 186-192.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 29. Л. 14а, 14б, 14ж, 14з.

1 Там же.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 9. Л. 1-56; ОП. 6. Д. 20. Л. 140-166, 192-211; ОП. 6. Д. 29. Л. 24-41, 43-44, 170-207.

3 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 6. Д. 20. Л. 1-96; ОП. 6. Д. 23. Л. 1-119.

4 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 46. Л. 15-26.

1 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 50. Л. 1-4.

2 Там же. Л. 1-19.

3 См., например: Изаксон Б.М., Левитанус М.Р. Исполнение судебных решений. М., 1962. С. 1-191; Жданович Г. Исполнение судебных решений о возмещении ущерба, причиненного недостачами и хищениями // Советская Юстиция. 1959. № 4. 47-49; Абрамов С. По поводу одного предложения к проекту ГПК РСФСР // Советская Юстиция. 1962. № 24. С. 20.; Чепегин В. Вопросы исполнения решений и определений // Социалистическая законность. 1952. № 8. С. 46-48.; Авдюков М.Г. Исполнение судебных решений. М., 1960.

4 См., например: Гехман Я. Улучшить исполнение судебных решений // Социалистическая законность. 1948. № 9. С. 20-22; Гехман Я. Выборы народных судов сочетать с улучшением исполнения судебных решений // Социалистическая законность. 1949. № 2. С. 33-34.

5 См., подробнее: Лисковец Б.А., Чугунов Г.В. Исполнение судебных решений. М., 1952.

6 Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959.

1 О новых книгах // Советская Юстиция. 1960. № 3. С. 91-92.

2 Приказ Министра юстиции СССР от 05 августа 1952 г. № 76 «О ходе выполнения приказа МЮ СССР от 13 марта 1950 г. «Об усилении контроля за работой судебных исполнителей» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 405-406.

3 Постановление Совета Министров РСФСР от 28 июля 1947 г. «Перечень видов имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным листам и приравненным к ним документа» // СП РСФСР. 1947. № 11. Ст. 33.

4 Приказ МЮ СССР от 27 мая 1953 г. № 41 «О введении новых форм исполнительного листа» // Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 18.

1 Приказ МЮ СССР от 11 ноября 1953 г. № 73 «Об утверждении новой формы исполнительного листа для разового исполнения» / Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 26.

2Письмо МЮ РСФСР от 23 августа 1957 г. № П-17 «О направлении исполнительных листов на исполнение» / Газиянц Л.И., Козлова И.О., Ноткина Н.А., Орлова Л.И., Порецкая О.Н. Исполнение судебных решений. Справочник по законодательству и судебной практике. М., 1959. С. 47.

1 Указ ПВС СССР от 31 мая 1956 г. «Об упразднении Министерства Юстиции СССР» // Ведомости ВС СССР. 1956. № 12. Ст. 250.

2 Указ ПВС СССР от 04 августа 1956 г. «О расширении прав краевых, областных судов и упразднении управлений Министерства юстиции при краевых, областных Советах депутатов трудящихся» // Ведомости ВС СССР. 1956. № 16. Ст. 356.

3 См.: Серов Д.О. Забытая страница истории государства и права СССР: судебная реформа 1956-1964 гг. // Вестник НГУ. Новосибирск, 2006. Т. 2. Вып. 2. С. 46.

4 Там же. С. 46-47.

1 См.: Положение от 25 декабря 1958 г. «О военных трибуналах» // Ведомости ВС СССР. 1959. № 1. Ст. 14.

2 Закон СССР от 25 декабря 1958 г. «Об утверждении Основ законодательства о судоустройстве союза ССР, союзных и автономных республик» // Ведомости ВС СССР. 1958. № 1. Ст. 12.

3 Закон СССР от 12 февраля 1957 г. «Об упразднении транспортных судов» // Ведомости ВС СССР. 1957. № 4. Ст. 86.

1 Указ ПВС РСФСР от 13 апреля 1963 г. «Об упразднении Министерства юстиции РСФСР» // Ведомости ВС РСФСР. 1963. № 15. Ст. 289.

1 Там же.

2 Закон РСФСР от 27 октября 1960 г. «О судоустройстве РСФСР» // Ведомости ВС РСФСР. 1960. № 40. Ст. 592.

3 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 113. Л. 42, 64, 108.

1 Там же. Л. 214-216.

2 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 113. Л. 12.

3 Там же.

4 Там же. Л. 14.

1 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1.Д. 113. Л. 175.

2 См.: Ширшиков А.М. Исполнение судебных решений. М., 1966. С. 6.

1 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 115. Л. 26-32.

2 Конушин Г. Пора решить наболевший вопрос // Советская Юстиция. 1964. № 10. С. 10.

3 См., подробнее: Каленов Ю.А., Перлов И.Д. Организация работы народного суда. М., 1964. С. 51.

4 Там же. С. 8.

5 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 35. Л. 18.

1 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 63. Л. 10.

2 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 88. Л.12.

3 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 115. Л. 12.

1 Закон СССР от 08 декабря 1961 г. «Об утверждении Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // Ведомости ВС СССР. 1961. № 50. Ст. 56.

2 Там же.

1 Калинин М.И. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1964 г. – новый этап демократизации процессуального законодательства // Проблемы применения и совершенствования гражданского процессуального кодекса РСФСР. Сборник научных трудов. Калинин, 1984. С. 3-6.

1 Закон РСФСР от 11 июня 1964 г. «Об утверждении Гражданского процессуального кодекса РСФСР» // Ведомости ВС РСФСР. 1964. № 4. Ст. 407.

1 Больше внимания исполнению судебных решений // Советска Юстиция. 1964. № 4. С. 1-4.

2 Совершенствовать работу по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1975. № 2. С. 1-2

3 Вольфман Г. Залог успеха в работе судебного исполнителя // Советская юстиция. 1969. № 24. С. 1.

1 Указ ПВС СССР от 31 августа 1970 г. «Об образовании союзно-республиканского Министерства юстиции СССР» // Ведомости ВС СССР. 1970. № 36. Ст. 361.

2 Указ ПВС РСФСР от 04 сентября 1970 г. «Об образовании министерств юстиции автономных республик и отделов юстиции исполнительных комитетов краевых, областных советов депутатов трудящихся» // Ведомости ВС СССР. 1970. № 40. Ст. 814.

3 Приказ МЮ СССР от 15 марта 1971 г. № 1 «О порядке выдачи форменной одежды судебным исполнителям» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. М., 1979. С. 132-134.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 42. Л. 172.

2 Приказ МЮ СССР от 15 марта 1971 г. № 1 «О порядке выдачи форменной одежды судебным исполнителям» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. М., 1979. С. 134.

1 Там же. С. 136.

2 Инструкция от 24 апреля 1973 г. «О порядке исполнения судебных решений» // Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР. 1979. № 11.

1 См., подробнее: Худенко В. Организация работы по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1986. № 21. С. 24.

2 См., подробнее: Батуров Г.П. Комментарий к инструкции о порядке исполнения судебных решений. М., 1981. С. 8-9.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 274. Л. 1.

1 Там же. Л. 60.

2 Там же. Л. 5.

3 Там же.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 182. Л. 90; ОП. 11. Д. 145. Л. 76-78.

1 Инструкция от 24 апреля 1973 г. «О порядке исполнения судебных решений» // Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР. 1979. № 11.

2 См., подробнее: Совершенствовать работу по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1975. № 2. С. 1-2; Белоусов Н. Контроль отдела юстиции за организацией работы судебных исполнителей // Советская юстиция. 1975. № 12. С. 24-25; Понеделков М. Народные заседатели контролируют исполнение судебных решений // Советская Юстиция. 1970. № 10. С. 13-14.

3 См., например: Филатова Л. Указ. соч. С. 10-11; Климанов Ю. Исполнение судебных решений под неослабный контроль // Советская Юстиция. 1968. № 12. С. 14-16; Вольфман Г. Указ. соч. С. 1-2; Авдюков М., Треушников М. Контроль судьи за исполнением судебных решений // Советская Юстиция. 1971. № С. 24-25; Фердинандова Г. Проверка работы судебного исполнителя // Советская Юстиция. 1976. № 16. С. 16-17; Дзюба М. Контроль за работой судебных исполнителей // Советская Юстиция. 1980. № 15. С. 10-11; Агапова В., Першин Н., Ничипорук Е. Организация проверок народными судьями работы судебных исполнителей // Советская Юстиция.1980. № 23. С. 28-29; Эрдниева Т. Ткачук Н. Контроль за исполнением судебных решений // Советская Юстиция. 1986. № 21. С. 15.

1 Приказ МЮ СССР от 28 марта 1974 г. «Об утверждении методических рекомендаций по проверке работы народного суда по исполнению судебных решений» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. М., 1979. С. 345-354.

2 Там же. С. 346-347.

3 Там же. С. 347-351.

1 Там же. С. 351-352.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 274. Л. 1-5; 37-38; 60-64; ОП. 11. Д. 339. Л. 10-11; 25-34.

3 Там же. С. 354.

1 Приказ МЮ СССР от 18 июня 1976 г. № 19 «Об организации работы органов юстиции и судов с судебными исполнителями» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. М., 1979. С. 339-345.

2 См.: Шире привлекать общественность к исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1967. № 18. С. 1-2.

3 Ширшиков А.М. Указ. соч. С. 86-87.

1 Валеева Р. Участие общественности в стадии исполнения судебных решений // Советска Юстиция. 1960. № 2. С. 42.

2 Постановление Совета Министров СССР от 24 декабря 1976 г. «О повышении минимальной заработной платы рабочих и служащих с одновременным увеличением должностных окладов и тарифных ставок среднеоплачиваемых категорий работников аппарата республиканских (АССР) и местных органов государственного управления, хозяйственных организаций, суда, прокуратуры, кредитных учреждений и органов государственного страхования // СПС КонсультантПлюс.

1 Приказ Министра путей сообщения от 10 февраля 1971 г. № 261пр «О выдаче судебным исполнителям абонементных билетов для бесплатного проезда в поездах пригородного сообщения» // Балашов С.И., Батуров Г.П., Башкатов Н.И., Симкин Л.С. Исполнение судебных решений. Сборник законодательных актов, нормативных материалов и судебной практики. М., 1979. С. 136-137.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 42. Л. 164-165.

3 Там же.

4 Там же. Л. 166.

1 Там же. Л. 166-175; ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 138. Л. 7-8, 11.

2 Там же. Л. 166.

3 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 288. Л. 15.

4 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 46. Л. 15-26.

5 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 46. Л. 15-26.

6 Подсчитано по: ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 10. Д. 46. Л. 15-26.

7 См.: Брежнев Л.И. Вопросы развития политической системы советского общества. М., 1977. С. 317.

1 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 225. Л. 1-53.

2 См., подробнее: Евдокимова Т. Зональные совещания судебных исполнителей // Советская Юстиция. 1974. № 23. С. 30-31; ГАКО. Ф. Р4390. Д. 225. ОП. 11. Л. 51-53; 69-71.

3 Там же. Л. 51-53.

1 Там же. Л. 53.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 274. Л. 15.

3 Там же.

4 Там же. Л. 15-16.

1 Там же. Л. 16.

2 Там же.

3 Там же. Л. 17.

4 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 1843. Л. 14.

5 Там же. Л. 14-19.

1 См.: Митин В. Забота о кадрах судебных исполнителей // Советская Юстиция. 1980. № 14. С. 1-2.

2 См., подробнее: Ширшиков А.М. Указ. соч. С. 88; Филатова Л. Оценка качества работы судов по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1981. № 20. С. 10.

1 См.: Худенко В. Указ. соч. // Советская Юстиция. 1986. № 21. С. 24-25.

2 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 274. Л. 3, 37-38, 60.

3 Там же. Л. 19.

4 Там же. Л. 6-7.

5 См.: Луговская А. Указ. соч. С. 11.

1 Там же.

2 См., например: Иванова С. Исполнение судебных решений, связанных со спорами о детях // Советская Юстиция. 1965. № 12. С. 17-19; Луговская А. Исполнение судебных решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. 1970. № 23. С. 10-11; Евдокимова Т. Исполнение решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. 1974. № 19. С. 14-16; Вдовин В., Матерова М. Процессуальные особенности судебного разбирательства и исполнения решений по делам о взыскании алиментов // Советская Юстиция. 1979. № 17. С. 18-20; Князев А. Исполнение судебных решений о взыскании средств на содержание детей // Советская юстиция. 1980. № 14. С. 8-10; Князев А. Надзор за законностью исполнения судебных решений о взыскании алиментов // Социалистическая законность. 1981. № 3. С. 34-36; Мороз Л., Мякишев А. Исполнение судебных решений, связанных с передачей детей на воспитание // Советская Юстиция. 1982. № 20. С. 15; Сидякина Г. Исполнение судебных решений о взыскании алиментов // Советская Юстиция. 1984. № 5. С. 19; Ермолаева Т., Смычкова М. Исполнение судебных решений по делам о взыскании алиментов // Советская Юстиция. 1986. № 19. С. 14-15.

3 См., например: Никитина В.П. Алименты по советскому семейному праву. Саратов. 1967. С. 96-109; Иванова С.А., Добровольский А.А. Процессуальные особенности рассмотрения дел о взыскании алиментов. М., 1975. С. 1-88; Гришин И.П. Право на алименты. М., 1988. С. 40-70; Каратыш М.Г. Взыскание алиментов. М., 1964. С. 1-59.

4 ГАКО. Ф. Р4390. ОП. 11. Д. 225. Л. 60-61.

5 Евдокимова Т. Указ. соч. С. 14; Акшинцева Г. Организация работы по исполнению судебных решений // Советская Юстиция. 1985. № 15. С. 18.

6 Лесницкая Л.Ф., Филатова Л.В., Юков М.К. Исполнительное производство. М., 1983. С. 111.

1 ГАКО. Ф. Р4392. ОП. 1. Д. 274. Л. 57.

2 Там же. С. 111-112.

3 Там же. С. 113; Ширшиков А.М. Исполнение