Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
00 - Плитка тротуарная «Клевер Краковский» 90* 15*37 мм+ 15* 15*37 мм м 4 - 700,00 Плитка тротуарная «Грааль Звезда» крест круг м 18 - 800,00 Бордюр т...полностью>>
'Документ'
В соответствии со статьей 6 Федерального закона от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды", статьей 6 Федерального закона от 04 мая 1 г....полностью>>
'Документ'
1.1. Настоящее положение разработано для государственного дошкольного образовательного учреждения детский сад №1540 (далее — Учреждение) в соответстви...полностью>>
'Документ'
(8)Летопись быта с особой резкостью и зримостью приближает к нам прошлое. (9)Чтобы до конца понять хотя бы Льва Толстого или Чехо­ва, мы должны знать ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Я частенько посещал этот стадион даже зимой: здесь царила особая атмосфера спортивного товарищества. Однако говорить о «Стрекозе» просто как о клубе спортсменов было бы слишком малым – это был клуб близких по духу людей: веселых, остроумных, хорошо знавших Друг друга, почти все знавших друг о друге, с полуслова понимавших друг друга. Это был клуб друзей, которым вместе интересно и радостно.

Довольно быстро я стал здесь своим человеком. Ко мне относились с симпатией, несмотря на мою, так сказать, формальную чужеродность, при всем том, что видели во мне потенциального соперника. Мы находились по разные стороны барьера спортивной борьбы. Повторяю: он, конечно же, ничуть не мешал моим личным отношениям со стрекозинцами и… все-таки оставался барьером. Но пришло время, когда новые друзья мои решили устранить и его…

В конце сезона в таблице первенства сложилась довольно стандартная картина: две команды – СКЗ и «Спарта» из Мытищ – претендовали на чемпионский титул. «Стрекоза», правда, имела на очко больше, но у «Спарты» в резерве была еще одна игра. И встретиться ей предстояло как раз с нами, с «Мамонтовкой». Если мытищинский клуб проиграет, чемпионом становится «Стрекоза».

Перед самой игрой ко мне подошел заместитель председателя СКЗ Иван Иванович Прудниченков и чуть ли не со слезой в голосе стал уговаривать:

– Миша, родной, ну что тебе стоит, забей пару мячей «Спарте». Ты ведь всегда забиваешь, больше всех забиваешь… А я тебе за каждый гол по два пирожных подарю… Хочу тебе, кстати, заметить, что вообще собираюсь поговорить с тобой кое о чем серьезном.

Мне бы пошутить в ответ, уж так и быть, мол, из уважения к вам да за такую цену вгоню парочку… Но на большее, дескать, не рассчитывайте – хватит с вас и этого. Словом, следовало посмеяться, тем более что и выглядел сейчас Прудниченков до смешного непривычно – куда-то исчезли так подходившие к его полицейской должности (он служил околоточным надзирателем) величавость, важность, строгость, даже некоторая сердитость. Но чувство юмора меня покинуло – уж больно польстила мне его просьба.

Позднее, став тренером, я вспомнил этот случай и понял, что тонкий, хитрый, опытный Иван Иванович великолепно знал психологию людей и отлично умел играть на ней. Он намеренно прикинулся этаким наивным простачком, убежденным, что все зависит от моего желания, – захочу, мол, забью голы, а не захочу, так и не забью. К тому же он прекрасно знал, как воспринимается его общественное положение – и спортивное и профессиональное – нами, мальчишками. Слово «полицейский» в те времена звучало весьма грозно. И не просто полицейский, а околоточный! Это в его обязанность входило присматривать за молодежью, отвлекать ее от каких-либо «темных» дел. Считалось, что спортом можно лечить от всякого рода нелояльных настроений. И наш околоточный пользовался, вероятно, этим лекарством. Разумеется, он был и болельщиком, ибо всякий, кто прикоснулся к футболу, остаться к нему равнодушным не сможет.

В матче со «Спартой» я из кожи вон лез, чтобы оправдать эту высокую веру в меня и забил-таки два гола. Мы выиграли со счетом 3:2.

Вернувшись в раздевалку, обнаружил корзинку, перевязанную голубой лентой и заполненную полутора десятками пирожных.

Помню, подошел к Прудниченкову и сказал:

– Иван Иванович, я ведь не за пирожные…

– Я понимаю, Миша. Конечно. Ты из уважения к моей просьбе.

Домой я приехал втройне счастливый. И оттого, что выиграли матч, и оттого, что 70 процентов этой победы обеспечил я, и еще потому, что в голове моей не переставая звучали слова Прудниченкова: «Миша, ну что тебе стоит?…» Какова популярность?! Ну и ну! Дальше последовал стратегический вывод: мои футбольные дела идут круто в гору! И, уже лежа в постели, засыпая, неожиданно вспомнил: о чем это «кое о чем» он собирался со мной поговорить?

Вечером другого дня на квартире меня посетил околоточный. И по делам отнюдь не криминальным. Он долго расхваливал коллектив СКЗ, рассказывал, как ребята сами строили стадион – ставили забор, вскапывали и ровняли футбольное поле, помогали строить павильон… Потом заговорил о «Мамонтовке», но не хулил ее, а упирал на то, что, по его мнению, я не вписываюсь в этот коллектив и никогда не впишусь, поскольку там играют спортсмены хоть и сильные, но великовозрастные и потому с ничтожной спортивной перспективой… Я стал догадываться, куда клонит мой гость. В заключение он сказал:

– Наши ребята тебя очень уважают. Даже любят, считают, что ты не только хороший игрок, но и парень хороший. У нас ведь как: подбирают, чтобы не только спортсмен сильный был, но и человек чтоб приличный. Мы плохого не возьмем, пусть он хоть чемпион-расчемпион… Ребята наши говорили, что хотели б видеть в команде такого парня, как ты…

Он приходил еще не однажды. Посещения его стали почти регулярными – раз в две недели, а то и каждую. И наступление вел широким фронтом, забирая меня в кольцо. Попутно он соблазнял моих братьев Сергея и Николая записаться в СКЗ – предложил им на выбор: теннис, крокет, легкую атлетику. Это ему удалось довольно быстро. Братья предпочли теннис и посещали клуб с радостью, приходили домой веселые, счастливые. Вот тогда и пошел задуманный Прудниченковым двусторонний нажим. Иван Иванович рассчитывал точно…

Я долго держал оборону. И прежде всего оказывал сопротивление самому себе. Ведь и сам не без глаз – еще до кампании Прудниченкова видел все, о чем он мне говорил. СКЗ действительно прекрасный клуб. Образ жизни, который ведут его члены, мне и в самом деле по душе. Меня тянуло к ним. Но осознать эту тягу не только не хотел, но и просто боялся. На страже верности клубу стояла моя благодарность – в «Мамонтовке» я сделал первые шаги в большой (по тем временам) спорт, она дала мне путевку в футбольную жизнь.

Однажды, переживая муки колебаний, я обратился к своим товарищам по команде. Пришел и честно, ничего не утаивая, в том числе и свое отношение к сложившейся ситуации, рассказал мамонтовцам. Представьте, меня поняли…

Мамонтовцы решили вопрос по-человечески, без своекорыстия. Кто-то из них сказал:

– Раз человек хочет уйти, значит, ему так лучше. Зачем доказывать, что здесь ему хорошо, а там будет плохо? Кто может взять на себя такую ответственность – убеждать человека в том, чего сами не знаем? А уж чего и знаем в душе, так боюсь, что… не в нашу пользу… Да и вообще – зачем насильно держать человека, злоупотреблять его совестью? Мы не должны так поступать. Хочет уйти? Пусть уходит. Возражать не имеем права.

Словом, вопрос был решен, и 31 декабря, в конец «Юрьева дня» и в канун Нового года, я подписал свою карточку. Это произошло вечером, и Прудниченков потратил оставшиеся до Нового года часы, чтобы засвидетельствовать этот факт в Московской футбольной лиге. К двенадцати часам ночи я уже входил в 1-ю команду СКЗ, где мне заготовили место левого среднего нападающего.

Вместе со мной сюда перешел и брат Александр, которого определили во вторую команду. Теперь все братья Сушковы стали членами СКЗ – напоминаю: Сергей и Николай играли здесь в теннис.

Этот эпизод побуждает меня к разговору о некой этической проблеме, актуальной и сегодня: насколько нравствен вообще переход из команды в команду?

Стоит спортсмену (особенно от большого спорта) перейти в какое-то добровольное общество из другого, не менее ДОБРОВОЛЬНОГО, как его тут же клеймят бранным словом «перебежчик», обвиняют чуть ли не в продажности и аморальности, а в газете по этому случаю появляется проблемная статья о нравственности атлета, спортивной этике и воспитании клубного патриотизма.

Удивительно, но именно в добровольном спорте возник некий неписаный закон, который накрепко привязывает игрока к команде, часто удерживает в ней вопреки его воле.

Начинаются разговоры: ты, дескать, предатель, бросил родной коллектив и товарищей только потому, что у тебя появились большие виды на квартиру, и пр. и пр. Я, однако, хорошо знаю спортсменов и твердо могу сказать: не в том суть. Хотя быт для человека, как известно, дело не последнее, подавляющее число переходов объясняется вовсе не материальными соблазнами.

Спортсмен – человек творчества. И творчество – самый главный стимул, что побуждает его работать в поте лица. В коллективных видах спорта, таких, как, скажем, футбол, хоккей, атлет творчески накрепко связан с командой. Его личный успех полностью зависит от успеха общего. Поэтому, уходя из клуба, он прежде всего нанесет ущерб своим собственным творческим интересам. А это жертва, на которую он может пойти только в самом крайнем случае. Если у него по этой вот спортивно-творческой линии все в порядке – его признают, уважают, он чувствует себя на месте, то вряд ли покинет свой коллектив, как и чем бы его ни соблазняли. Исключения из этого правила, возможно, не так уж редки, но они все-таки исключения, и я не стану заострять на них внимания. Скажу только: «ландскнехты» от спорта – люди неразборчивые, способные пойти куда угодно и на что угодно, лишь бы побольше заплатили – явление позорное. И вдвойне позорное, поскольку нынче у нас восьмидесятые годы, а не десятые, – новое время, новая этика, новый человек, и на этом фоне подобная продажность особенно нетерпима.

Однако бывают переходы, которые, на мой взгляд, никак не порочат честного имени игрока. Они могут быть вызваны неудовлетворенностью своим положением в команде, неким штампом посредственности, который футболист, как ни старается, не может с себя снять. Более того, он и сам начинает верить в свою бесталанность, а потому играет все хуже и хуже. Он чувствует, что с переходом в другую команду все может измениться, что там ему, как говорят, отрастят крылья. Он хочет уйти, а его держат.

Бывает наоборот: сильный игрок уходит из плохой команды, чувствуя, что прозябает здесь, что никогда не выбьется в большие спортсмены, не завоюет престижа, которого заслуживает. А он этого очень хочет. Да, он стремится к славе, понимает, что у него есть шансы, – словом, хочет взять свое. И его стремление понятно, правомерно, неосуждаемо – естественное для человека желание самоутвердиться. Или ему так и зачахнуть в плохой команде? Из солидарности? Или ради того, чтобы, как говорят в сфере производства, подтянуть отстающую бригаду? Но он до сих пор как раз и пытался это сделать и пришел к выводам: во-первых, нет пророка в своем отечестве, во-вторых, чтобы эту плохую команду превратить в хорошую, нужно сделать две вещи: пригласить другого тренера и сменить игроков. Короче, увидев бесплодность своих попыток, он уходит в другой клуб. И это тот случай, когда возникают самые большие скандалы.

Есть и другие мотивы, вполне пристойные, которые полностью оправдывают игрока в его желании перейти в другой коллектив.

Думаю, что следует относиться с большим пониманием к личности в спорте и уважать стремление атлета к спортивному росту.

Тем не менее ничто не может оправдать спортсмена, если он покидает свою команду в разгар сезона, зная при этом, что ставит ее в трудное положение. Время переходов, мне кажется, должно быть непременно регламентировано. Месяц ли, два ли, больше или меньше, но время такое необходимо.

Итак, началась моя спортивная жизнь в новом клубе. Психологическая акклиматизация в коллективе прошла очень быстро. Буквально неделю спустя я уже был своим человеком в команде и чувствовал себя так, словно всю жизнь здесь провел. Впрочем, удивляться не приходится: ребята хорошо меня знали.

Не успел я прийти, как тут же втянулся в кампанию по вербовке еще одного игрока…

Как-то в павильон дяди Саши пришел вратарь команды Николай Соколов и мощным голосом, перекрывая шум, сказал:

– Так вот, братцы, я нынче понял, чего нам не хватает для полного успеха… – Желая заинтриговать ребят, он сделал паузу. И впрямь все разинули рты, поскольку знали: Соколов слов на ветер не бросает – его уважали как человека и боготворили как вратаря. Голкипер он отменный – не брал лишь те мячи, которые вообще невозможно взять, и не случайно стал первым стражем ворот сборной СССР. – Не хватает нам, – продолжал он, – рыжего игрока!

– Этого нам только и не хватает! – с иронией подхватил полузащитник Сева Кузнецов.

– Представь, этого… Видел сегодня… не то что рыжего – огненного футболиста. Скажу вам: божьей милостью футболист! Нам бы такого заиметь, и тогда никакие питерцы не страшны. Играет в СКЛ. И они его, братцы, в третьей команде держат! Будто в первой у них сплошь олимпийские чемпионы… И парень, видно, хороший. Честно играет – выкладывается весь, до ногтей. Футболку – хоть выжимай…

Не исключено, что знаменитый Федор Селин так никогда и не узнал, что история его перехода в 1-ю команду СКЗ началась именно с этого разговора.

Мы ходили на матчи первенства лиги средних учебных заведений, приглядывались к командам, игрокам– искали футбольные таланты. И находили.

Игроки шли к нам с большой охотой, хотя никаких материальных соблазнов не было. Но в спорте все соревновательно, в том числе и моральный микроклимат, сложившийся в командах. В «Стрекозе» ребята собственноручно его сделали таким, что он притягивал к себе атлетов из других клубов.

Пожалуй, ни одну команду не охватывало так увлечение вспомогательными видами спорта, как «Стрекозу», которая запасалась силой, ловкостью и летом и зимой. Мы увлекались теннисом, легкой атлетикой, зимой ходили на лыжах, посещали городские катки… По молодости, однако, не всегда умели правильно распределить свои силы. Может, этим как раз следует объяснить некоторую неровность наших выступлений в первенствах?

В тот год (1916) «Стрекоза» играла очень неровно. Болельщики иной раз ошалело вглядывались в таблицу и никак не могли понять: что же это за команда, «Стрекоза»? Очень она слабая или очень сильная?

Команда выступала по самому высокому классу МФЛ, обозначенному литером «А». В класс «А» входили восемь команд, и среди них знаменитая, непобедимая «Новогиреево» – состав которой шел почти без поражений не только во встречах с москвичами, но и с петроградцами. Мастерство этой команды явно обогнало свое время и, думается, соответствовало примерно уровню тридцатых годов. По классу «А» играли и другие очень сильные команды – КСО (морозовцы), ОЛЛС (Общество любителей лыжного спорта), ЗКС (Замоскворецкий клуб спорта)…

И вот начинается сезон, идет первый круг. «Стрекоза» встречается с ОФВ (Общество физического воспитания): у игроков первой – авторитет талантливой, многообещающей молодежи. От нее ждут сюрпризов самого позитивного толка, ибо знают: она уже потрясла болельщиков сенсацией, обыграв «Новогиреево». И верно – она подтверждает свое реноме. Матч «Стрекоза» – ОФВ заканчивается счетом 6:0. «Браво!» – кричат болельщики. «Браво!» – восклицает пресса. И – те и другие ломают головы насчет прогноза: кого нынче ожидает чемпионство – «Новогиреево» или «Стрекозу»?

Следующий матч с КСО. Играем и… проигрываем со счетом… 1:7! Опять сенсация. Только уж с обратным знаком. А дальше терпим поражение от ОЛЛС (1:2), ЗКС (0:6), КФС (1:8).

Единственно, чего мы добиваемся, так это того, что о нас говорят и говорят – здесь мы чемпионы. Чего только не говорят! И сплошь ругательные слова. Послушать, так каждому из нас нужно упрятать форму в сундук и проситься в приют для калек. «…СКЗ, красиво игравшая всю весну, имевшая такие блестящие победы, как над «Новогиреевом» и «Меркуром» (петроградская команда. – М. С), в настоящее время до безобразия плохо играет, проигрывая с большим счетом таким, как КФС.

Этот матч (речь идет о предстоящей встрече с ОФВ во втором круге. – М. С.) не будет иметь ничего общего с матчами класса «А».

Но оракул из «Русского спорта» угодил в лужу – мы выиграли этот матч…

А дальше… Дальше легкомысленная «Стрекоза» повергает московский футбольный мир в другую крайность. И снова: «Браво!», «Парад СКЗ!» Да, наша «Стрекоза» шествует по второму кругу парадным маршем. «Новогиреево» у нас уходит с поля, понуро опустив голову, потому что на языке подобного счета – 6:3 – с ними еще никто не разговаривал. Потом мы буквально учиняем расправу эмфээловской команде номер два – КСО, морозовцам. Они у нас проглотили счет 10:1! Потом выигрываем у ОЛЛС – 4:1, у СКЛ – 4:2…

Один матч в этом круге мы все же проиграли. Встреча СКЗ – ЗКС закончилась счетом 3:4 в пользу ЗКС. Мы упорно боролись, долгое время вели со счетом 3:2. Но дальше обстоятельства сложились не в нашу пользу – за 25 минут до конца матча судья удалил с поля Федора Селина, теперь уж не помню за что.

Все это время пресса без устали комментировала футбольные события сезона. Фавориты, кумиры на ее страницах вздымались с молниеносностью ракет и, подобно фейерверку, сгорали, падали. В отчетах то и дело мелькали фамилии центровой тройки «Стрекозы»: Александр Георгиевский, Михаил Сушков, Сергей Лякстутович. Хорошо отзывались о голкипере Николае Соколове, полузащитнике Всеволоде Кузнецове. Федора Селина то ругали – «Он, как всегда, веселил публику своими дикими прыжками», – то хвалили, признавая его талант. Защитника Михаила Рущинского журналисты называли новой звездой, захлебывались, восторгаясь его одаренностью. А месяц спустя внесли поправку: оказалось, Рущинский уже не звезда, а только лишь метеор – дескать, вспыхнул и сгорел. Однако газеты рановато принялись отпевать Рущинского – ему еще предстояло играть за сборную Москвы, а потом и за сборную СССР.

«Стрекоза» заняла в турнирной таблице пятое место – к сожалению, результаты первого круга со счетов не скинешь. Эту, мягко говоря, неровность команды во многом можно объяснить неумелым использованием вспомогательных видов спорта.

Помню, кто-то из знатоков футбола сказал тогда о «Стрекозе»: у большинства из этих ребят имеется весь набор, достоинств, которые в сумме составляют талант. Им не хватает лишь одной вещи – той, что всегда в дефиците у юности, – мудрости. Верно, мы часто забывали, что главное, а что второстепенное. В этом и заключалась нехватка мудрости.

И все же футбол для нас оставался футболом. В сезоне 1917 года в сумме не набралось бы и недели моего неприсутствия на поле СКЗ. Хотя, чтобы попасть на стадион, приходилось отмерять километров десять – трамваи стояли. Ведь шел семнадцатый год!

Большая часть тренировки сводилась к двусторонней игре и ударам по воротам. Разыгрывали простенькую комбинацию. Скажем, Василий Выборное и Иосиф Филимонов ведут мячи по краям. Не доходя метров шести-восьми до лицевой линии, стараются подать их в площадку между точкой одиннадцатиметрового и дальней штангой – в четырех-пяти метрах от нее. Мяч летит навесом, прострелом, а может, и катится по земле. Его-то мы и должны без обработки направить в ворота. Мы и не замечали, как проходило таким образом два-три часа. Потом разбивались на две равные группы и начинали игру. А здесь возникали, понятно, самые разные – и те, что невозможно ни придумать, ни предвидеть, – ситуации, из которых, хочешь – не хочешь, а находить выход надо. Мы, естественно, хорошо знали и типичные ситуации и немало их репетировали. Однако был у нас тренаж, который не смогли бы заменить и самые остроумные выдумки тренеров. Называли его «Занзибар и Мадагаскар». Название продиктовано, вероятно, нашим таинственным и туманным мальчишеским представлением о далеких, непонятных землях.



Похожие документы:

  1. История Киевского высшего военно-морского политического училища

    Документ
    Древний Киев не раз играл важную роль в истории нашего Отечества, славу ему приносили дела и подвиги многих поколений его жителей. Город в 2012 г. отмечает свой очередной юбилей - 1530 лет.
  2. Третья. Истребительно-трудовые Глава Персты Авроры

    Документ
    То, что должно найти место в этой части - неоглядно. Чтобы дикий этот смысл простичь и охватить, надо много жизней проволочить в лагерях - в тех самых, где и один срок нельзя дотянуть без льготы, ибо изобретены лагеря на ИСТРЕБЛЕНИЕ.

Другие похожие документы..