Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Межпозвоночные диски Б. плечевые суставы Г. стопы ног Функцию питания и роста костей в толщину выполняет: А. губчатое вещество В....полностью>>
'Реферат'
Древняя поговорка гласит: «В пище без пряности нет ни пользы, не радости». Растения, придающие пище только аромат или горечь, ценились во все времена ...полностью>>
'Документ'
Автономная некоммерческая организация «Центр развития юридических клиник» совместно с Национальным исследовательским университетом Высшая школа эконом...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Но мы обманули надежды московского общества: я, сын математика и будущий московский профессор, ушел к "декадентам", опубликовавши "Симфонию"154, а М. С. Соловьев" покрывая своим одобреньем меня, уро-„ил себя; именно в его доме сходились "подпольные" люди; и здесь окрепло теченье, ниспровергающее традиции московского ученого круга.

Отсюда, из этого дома, распространилась поэзия А. А. Блока в Москве.

Первое прикосновение «первым прочитанным строчкам поэта открыло мне то, что чрез двадцать лишь лет стало ясно всем русским: что Блок

2 А. Белый 33

— национальный поэт, связанный с той традицией, которая шла от Лермонтова, Фета и углубляла себя в поэзии Владимира Соловьева; и ясно мне стало, что этот огромный художник есть "наш" до конца*; поднима­лись вопросы: как быть и как жить, когда в мире звучат строки этой священной поэзии.

Осень и зиму 1901 года мы обсуждали стихи А. А. Блока; мы ожидали все новых получек стихов; мнения наши тогда разделялись; сходились в одном: признавали значение, современность и действенность этой поэзии. Наиболее принимали ее со всех точек зрения я и С. М. Соловьев; здесь нам чуялось — "вещее"; приподымалось — "заветное". Ольга Михайловна Соловьева переживала двоящийся смысл этих строк:

Но страшно мне: изменишь облик Ты155.

Эту строчку О. М. распространяла на ряд строчек Блока; тем не менее: с восхищением неподдельным она относилась к поэзии этой. М. С. Соловьев был всех сдержанней, проливая на наши восторги порою холодную воду своею змеиной улыбкою; тем не менее: он ценил Блока; подозрительно он к нему относился, как к мистику, предполагая, что в строчках прозренье в зарю подменяется состоянием транса; М. С. Соловьев за стихами эпохи юпейшей провидел стихи из "Нечаянной радости..."15''. Помнится, раз он сказал, склонив голову, искоса поглядывая на меня подслеповатыми боль­шими глазами: "Сомнительно это..." Что Блок инспирирован — было ясно нам всем, но — кем? Тут-то вот и подымался вопрос.

А. А. Блок по времени первый из русских приподнял задания лирики Вл. Соловьева, осознавая огромности ее философского смысла; и - вместе с тем: доводил "соловьевство" он до предельности, до "секты" почти; пусть впоследствии говорили: здесь — крах чаяний Вл. Соловьева, и болезненно эротический корень их (таковы были мнения религиозных философов С. Н. Булгакова157, кн. Е. Н. Трубецкого158, Г. А. Рачинского и других); все же: Блок выявил себя в Соловьеве; и без этого выявления многое в Соловье­ве было б невнятным, как например, темы "Третьего Завета"15' и "Ис­поведи" Анны Николаевны Шмидт**, естественно тяготевшей к поэзии Блока и посетившей впоследствии А. А. в Шахматове160.

В декабре 1901 года произошло мое свидание с Д. С. Мережковским и 3. Н. Гиппиус161; с Гиппиус я обменялся мнением о поэзии Блока (если память не изменяет мне). С 1902 года между нами установилась деятельная переписка: в одном из писем ко мне 3. Н. рассказывает о своей первой встрече с А. А., описывает его облик и делится впечатлением от стихов А. А., которые ей чужды, которые — пережиток эпохи162; лишь в 1904 году изменила она свое мнение. Между тем: в 1902 году в Москве образовался

* Круг этих мыслей я выразил в 1905 году в статье "Апокалипсис в русской поэзии". **А. Н. Шмидт вообразила себя воплощением Софии, инспирировавшей Вл. Соловьева, с которым она не была знакома (знакомство произошло незадолго до смерти философа); по ее толкованию "S" была она.

кружок (небольшой) горячих ценителей Блока; стихотворения, получа­емые Соловьевыми, старательно переписывал я и читал их друзьям и уни­верситетским товарищам; стихотворения эти уже начинали ходить по рукам; так молва о поэзии Блока предшествовала появлению Блока в печа­ти; из первых ценителей этой поэзии назову, кроме себя и семейства Соловьевых, например: А. С. Петровского, В. В. Владимирова163, П. П. Батюшкова164, М. А. Эртеля163, Г. С. Рачипского, Д. Новского, А. С. Челищева166, Д. И. Янчина167, Е. П. Безобразову168, мою мать169, мою покойную тетку170.

Официальные представители тогдашнего декадентства иначе совсем относились к поэзии этой: 3. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковский решительно отвергали ее; В. Я. Брюсов — видел в А. А. дарованье, но в размерах его ошибался, предпочитая Блоку меня171, Коневского17*, В. Гофмана173; по­мнится, Брюсов характеризовал в письме к М. С. Соловьеву разницу между мною и Блоком: я-де во всем пересказываюсь; и это-де идет мне; а Блок — недосказывается; для Брюсова Блок того времени — только "хороший" поэт; лишь с эпохи "Нечаянной Радости" изменяет он мнение об А. А. в сторону большей оценки174; но то, что заставило Брюсова приблизиться к музе Ьлока, то именно вызвало в нас, первоначальных поклонниках этой музы, несправедливое отделение от „ее.

Письма Блока ко мне

Всякое письмо А. А. Блока к С. М. Соловьеву прочитывалось, комментировалось и служило темой бесед; отрывки писем показывались и мне; казалось, что с А. А. мы знакомы, - тем более, что он знал "Симфонию", вышедшую весной 1902 года; в "Симфонии" бралась тема поэзии Блока, „о развивалась она сатирически; в намеренных парадоксах и шутках; а у Блока — звучала та тема торжественным вызовом миру; он

- сбрасывал "маску"; ходил в "нолумаске" я; Блок, вероятно, воспринял с опасением подобное проведение темь, о "Ней": он был - "максималис­том"; я — "минималистом"; различие в подавании темы, нам общей

— предмет оосуждения в переписке, которая меж нами возникла.

Помнится: в первых же числах января 1903 года175 я написал А. А. витиеватейшее письмо, напоминающее статью философского содержания, начав с извинения, что адресуюсь к нему; письмо написано было, как говорят, "в застегнутом виде": предполагая, что в будущем мы подробно коснемся деталей сближавших нас тем, поступил я, как поступают в "поря­дочном" обществе, отправляясь с визитом, надел „а себя мировоззритель-ный официальный сюртук, окаймленный весь ссылками „а философов. К своему изумлению, на другой уже день получаю я синий, для Блока такой характерный конверт с адресом, написанным четкой рукой Блока, и со штемпелем: "Петербург"176. Оказалось впоследствии: А А. Блок так же, как я, возымел вдруг желание вступить в переписку; письмо, как мое, начиналось с расшаркиванья: не будучи лично знаком он имеет желание ко мне обратиться, без уговора друг с другом обоих нас потянуло друг к другу: мы письмами перекликнулись. Письма, по всей вероятности встретясь в Бологом, перекрестились; крестный знак писем стал символом перекре-щенности наших путей, — от которой впоследствии было и больно, и радостно мне: да, пути наши с Блоком впоследствии перекрещивались по-разному; крест, меж нами лежащий, бывал то крестом побратимства, то шпаг, ударяющих друг друга: мы и боролись не раз, и обнимались не раз.

Встреча писем и встреча желаний, взаимный жест, встреча - меня поразила177.

Внешним поводом письма Блока ко мне послужила статья моя, только что напечатанная в "Мире Искусства" ("О формах искусства")178. Статья - резюме двух докладов, прочитанных в студенческом О-ве имени С. Н. Трубецкого; их мысль: форма творчества строится музыкой; внешнее выражение музыки — ритм; форма ритма есть время; градация формооб­разования строится по нарастанию времени; от безвременности пространст­венных форм к динамике бессюжетного мира симфонии; крайние точки градации: зодчество, музыка; история мира искусства есть метаморфоза моментов, сбрасывающих одеяния косного мира: грубейшее вещество, крас-

~и^;™^

А. А. Блок в обстоятельном первом письме разбирает позицию моего реферата; он чутко впивается в слабый мой пункт: я существенно статьей не сказался; в „ей жест — в сторону академизма, рутины; статья — полу­маска; в „ей я обрекаю себя „а досадную двойственность: слово "музыка" берется в двух смыслах; "музыка" в обыкновенном значении не может быть "музыкой сфер", символом неизреченного в звуке, символом символов, к которому стремится культура. Символом Той, Которая одна во всех музах. Эта муза есть "музыка": она же - София, вещающая в поэзии Соловьева; о Ней я центрально сказал уже стилем симфонии; но в статье, оробев, отступил от себя, назвав Ее музыкой (в двоящемся смысле): тут двусмысленность, подобная "инфлуэнце"; и "инфлуэнца" - "влияет"; "влияние" моей музыки есть влияние "двусмыслицы", почему отступаю я от реального смысла в двоящийся смысл, в риторический, уподобляя свои знаки слов аллегориям Мережковского, для Блока кощунственным, мерт-выи, подобным застывшей гримасе холодного арлекина (Erl-Kцnig'a), онло-тневающего до каменной рожи, до истукана, рот рвущего в хохоте перед разливом фаллических культов; мне, призванному обнажить меч за правду Единого Имени, следует выставить на знамени Имя гек, не опуская над именем полумаски; "музыка" моя - холодная "полумаска". Зачем обрыва­ется на полдороге мой голос.

Вот смысл ответа А. А. на статью, напечатанную в "Мире Искусства"; письмо — изумительное сочетание: из глубоких мыслей, юмора, мистики и полемического огня: остро блещут крутые и полные мысли строки, которых за неимением их под руками, к великому сожалению, я не могу привести. Здесь А. А. выявляет себя решительным максималистом, прези­рающим всякие компромиссы с терминологией отжившего мира "сократи-L", которою я кокетничаю; язык мыслей моих - компромиссы; револю-„„онер Блок уличает меня.

Письмо и озадачило, и восхитило: не таким привык я видеть А. А., представляя его созерцательным, тихим, задумчивым может более закон­ченным, но не способным „а юмор, полемику, бойкие экстравагантные шаржи; этот юмор в соединении со скептически обостренным умом озада­чил меня: озадачили, пожалуй, и несколько трезвые ноты максималиста Блока; озадачило великолепное умение вести диалектику поэты — плохие рассудочники); я должен сказать: письма Блока всегда содержательнее, утонченнее, оригинальнее статей его.

Помнится! я написал А. А. письмо-отповедь179, но содержание письма я не помню; трагедия, пронизавшая скорбью в те дни, — вырастает в воспоминании; и — заслоняет на время переписку с Блоком: болезнь и кончина М. С. Соловьева, трагическая кончина О. М. Соловьевой (все в ту же ужасную ночь) , состояние сознания С. М. Соловьева, оставшегося без родителей, похороны и проводы в Киев С. М. Соловьева (где он сближается с семьей покойного князя Е. Н. Трубецкого, профессора киевского универ­ситета); событие - разразилось, как гром; "соловьевский" кружок вдруг исчез; оборвалась и прекратилась за смертью М. С. Соловьева связь рада людей, соединенных любовью к покойному; длился он, правда, в интимней­шей дружбе С. М. Соловьева со мной, с А. А. Блоком; следы его теплятся на воскресеньях моих: 1903—1904 года181 и на квартире С. М. Соловьева. Кончина М. С. и О. М. Соловьевых, конечно же, отразилась и на сознании А- А. и на А. А. Кублицкой-Пиоттух, поддерживавшей письменное обще­ние с Соловьевыми. В эти дни получил от Блока лишь несколько строк, преисполненных ласки ко мне и соболезнующей грусти; несколько слов после нашей полемики, — первая сердечная встреча с А. А., как с родным человеком.

На похоронах Соловьевых (11 января 1903 года) я встретился с П. С. Соловьевой (Allegro) и с Манасеиной182, приезжавшими из Пе­тербурга на похороны; я пытался расспрашивать их об А. А., но не много успел: разговор все сворачивал „а журнал "Новый Путь"»», первый номер которого только что, кажется, вышел; 3. Гиппиус при­влекала их больше, чем Блок.

В скором времени возобновилась моя переписка с А. А., продолжаясь весь год до первой встречи в Москве (в январе 1904 года).

Часть писем А. А. ко мне, думаю, могла б появиться в печати, как не носящая личный характер; ее содержание — философия, литература и мистика взятые в разрезе наших чаянии ; часто она есть блестящий, литературный дневник, освещающий факты культуры, произведенья писа-телеи, нас; мысли Блока рисуют тончайшие кружева параллелей, харак­теристик, сарказмов, разорванных струями революционной романтики, свойственной нам; письма Блока ко мне интересней многих статей его;

в письмах своих он — в интимном стремлении: прочесть Имя Музы своей; эти письма — "дневник", о котором так часто мечтал Блок; предлагая когда-то мне и Вячеславу Иванову издавать непрерывно "дневник трех писателей". Дневник — осуществился позднее, в "Записках мечтателей"184, вынужденных претерпевать ряды трудностей; стержень писем А. А. труден для понимания по теме и методу проведения темы; темы писем есть теософия Вл. Соловьева, стремительно опрокинутая в атмосферу 1900^1904 годов: то есть тема Софии, соединенной по-новому с человеком, доступная индивидуальному сознанию чутких; тема — антропософская тема; боюсь называть эту тему антропософскою темою; антропософия Штейнера185 в 1912—1920 годах была Блоку чужда; он стоял далеко от себя 1903 года; и не вникал в штейнерианство, чуждался его. Здесь отмечу: грунд-линии мировоззрения Соловьева, естественно, совпадают с антропо­софией, как она декларировалась Штейнером в 1912 году.

По Соловьеву и Блоку (1901-1903 годов) отвлеченная философия умерла; но София, Премудрость, живая для древних философов, - вновь приближается к существу человека: соединяется с „им, образует с „им Новый Завет и начало завета - начало столетия. С этим бы согласился и Блок, написавший "Предчувствую тебя", и Соловьев, написавший: "Знайте же: вечная женственность ныне в теле нетленном на землю идет. В свете немеркнущем Новой Богини небо слилося с пучиною вод". Это же суть слова Штейнера при открытии Антропософского общества; антропо­софия исследует жизнь человека в Софии

Могу я сказать с точки зрения антропософии и писем Блока ко мне: содержанием этих писем являлись проблемы антропософии.

В одном из тех писем особенно четко рисуется мировоззрение поэта ; письму предшествовало мое18'; в „ем, испуганный максимализмом А. А., я подробнейшим образом вопрошаю его о характере понимания им стихо­творений В. С. Соловьева; я развиваю градацию своих точек зрения, и, предлагая тут много путей, этот веер путей развертываю я в ряде вопросов; А А. понимает мою затаенную мысль: его вызвать на признание своего отношенья к Софии.

Письмо начинает А. А. с удивления перед моим "психологическим вопросником"; он полагает: у меня для того есть реальные основания; отвГеченно-познавательные подходы к проблемам не интересуют его, „о — "гнозис" реальный; абстрактная спекуляция о Софии сисом; и — остается: мистический путь, взятие ее в сердце. А. А. намечает возможное соединение путей: пути умственного и сердечного в мистическом разуме; разум еще не готов; вне его мысль о Ней — спекуляция.

Далее А. А. признается: чаще всего воспринимает Ее он, как веяние; печать Лика Ее — может преображать все предметы. Вл. Соловьеву финляндское озеро Сайма188 служило источником вдохновений о Ней: в стихиях воды видел он Ее Лик; Блок подчеркивает момент своего отношения к Софии: Она открывается индивидуумам; коллективному со­знанию Она не доступна; индивидуум созерцает Ее, как Владычицу Мира;

в мистическом восприятии Она — душа мира; но может раскрыться Она, как душа человечества; и такою Она мнилась мистикам; Ее от­кровения могут гласить и народам; тогда выявляет душою народ себя; и русскому Она, например, — существо всей России (не таково ли было отношение к России у Гоголя); тот, кто конкретно восчувствует дуновение Ее, не имеет еще всех возможностей передать откровения массам; для этого, по выражению Блока, нам надо титанами стать, иль сознательно отказаться от выражения Ее слов и облечь свое знание в метафизической спекуляции; но ни на то, ни на это А. А. не считает способными нас; наш удел — передавать в субъективно-интимных ли­рических излияниях Ее голос. Отсюда же явствует: поэтическому сознанью раскрыта Она, и поэты Ее принимают, как музу; и Фет обращается к Ней; и Бодлер Ее знает. Более всех в Ее тайну проник Гете в "Фаусте"; и не сказал о Ней глубже никто. В этом смысле Она открывалася Данте. Но в чем изменилось отношение к Ее сферам? В том, именно, что эти сферы расширились, переместились; так: сферы Ее полагались "там" (трансцендентно ; теперь они „двинуты в сферы сознания нашего; и Она — здесь (имманентна). В таком изменении сознания нашего Ее сознанием, обратно — вся сущность мирового переворота.

А. А. подчеркивает основные догматы христианства: троичность и „епо-рочие зачатия — необходимо с Ней связаны; так женственное начало стоит перед нами то в символе мудрой Софии, то в символе Богоматери. Стало бьгть: в свете Ее дуновения догматы христианства теряют свой прежний, свой замкнутый догматический смысл; это — фазы Ее протечения в созна-иии нашем. Отсюда растет и потребность: раскрыть отношения Ее к сим-волизациям: София, Мария; и во-вторых: вскрыть естественную соотноси­тельность символов.

Наконец, А. А. Блок признает важность разницы в восприятии Ее и Христа. Христос — Добрый; и Он для всех. Она — ни добра, ни зла: -окончательно»: в окончательности - Неподвижна. Она для А А. - зна­чительнее Христа; и "Она" — ему ближе. В таком положении идеи Софии как бы над Христом А. А. суживает идею космичности христианства: берет христианство в одном лишь разрезе истории; его и Христос — есть Петров. Он - не Логос Иоанна'»': и потому-то естественно принцип "Jesus" - ги­пертрофирует он; принцип "Christus" естественно атрофирует; так: идея Христософии (София лишь риза Христова) - оттолкнута Блоком; Христо-софия -София: Христос внутри этой идеи ее, как Иисус, ограничен морально и временем; неприятием космического Христа, А. А. вкладывает логическое начало мира в Софию; Она у него неминуемо сближаема с "Мэтис"190 офитов191; заложен соблазн; и — изменения Ее лика:

"Но страшно мне: изменишь облик Ты". Кстати замечу: изменение лика Софии встречается в двояком разрезе: в мистическом, в индивидуальном: индивидуальному сознанию А. А. она не видна уже с 1906 года — там именно, где Она проявляется в космосе ("Ты в поля отошла без возврата, да святится Имя Твое"192). Но зато выступает Она пред А. А. в им неузнанном, более близком аспекте: Россией, Душою Народа. И стало быть: в разбира­емом мною письме ошибался А. А., будто бы откровения Ее толпам нельзя передать: именно толпы, народ принял вести о Ней, России; и Блок бард России, Блок 3-го тома, соединился с сознанием масс, как народник; аспект его первый (космический мистик) - доселе еще запечатанная семью печа­тями тайна.

В своем замечательном, длинном послании А. А. далее останавливает­ся на распознании Ее подлинных веяний в отличие от подмены Ее лика. - Неизменна и Неподвижна, в покое Она; времена образуют в ней круг; где движение — метаморфоза, там Лик Ее ложен: он — Майя193: Ее называет Астартой А. А.; так Астарта, Луна, вечно силится заслонить Ё,е; это понятно, скажу от себя: ведь лежащая под ногами Ее неживая луна отделяет от лика Софии; так лунная тень Майи дробит Ее лик: в от­влеченный и в чувственный; схоластикой мозговою и чувственным пылом перекликается Астарта с расколотыми половинками нашего существа, выпадающими из конкретного целого сферы Софии; и вот: Незнакомкой бульваров и философскою Софией Астарта уводит нас в сферу луны.



Похожие документы:

  1. Москва Издательство "Республика" (1)

    Документ
    Алаев Л. Б., Алиханова Ю. М., Альбедиль М. Ф., Бандиленко Г. Г., Глушкова И. П., Горбушина М. Д., Горовая О. В., Ванина Е. Ю., Васильков Я. В., Волкова О.
  2. Москва Издательство «кучково поле»

    Документ
    Вандам (Едрихин) А. Е. Геополитика и геостратегия / Сост., вступ. ст. и коммент. И. Образцова; заключ. ст. И. Даниленко. Жуковский; М.: Кучково поле, 2002.
  3. Рабочая программа по «Литературному чтению» для 3 класса по образовательной системе «Школа -2100» мбоу «Саврушская начальная общеобразовательная школа» Аксубаевского муниципального района Республики Татарстан

    Рабочая программа
    1. Р.Н. Бунеев, Е.В. Бунеева . Литературное чтение, 3 -ий класс. «В одном счастливом детстве», учебник в 2.частях Москва, издательство «Баласс», 2009 г.
  4. Курс лекций Педагогическое общество России Москва 2001

    Документ
    Это — фундаментальный курс по социальному прог­нозированию. Он вобрал в себя опыт многих научных и учебных изданий, вышедших в России на протяжении последних 35 лет.
  5. Владислав зубок неудавшаяся империя советский Союз в холодной войне от Сталина до Горбачева Москва 2011

    Документ
    Редакционный совет серии: Й. Баберовски (Jorg Baberowski), Л. Виола (Lynn Viola), А. Грациози (Andrea Graziosi), А. А. Дроздов, Э. Каррер д Анкосс (Helene Carrere d Encansse), В.

Другие похожие документы..