Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Литература'
Для выполнения практического задания по «Практикуму на ЭВМ» достаточно прочитать разделы: «Введение», «Видеоподсистема компьютера», «Режимы работы вид...полностью>>
'Документ'
При использовании современных источников информации врач может получить огромный объем данных по интересующей его проблеме. Однако, чтобы принять реше...полностью>>
'Документ'
Воронино Б9-14 Полухина Алексендра Юрьевна 4 3 7 4,     Б9-39 Сидорович Виктория Григорьевна 3 4 7 4,     Б9-43 Парфенова...полностью>>
'Конкурс'
Сколько лет Васе? Ответ: ABCD — квадрат. Точки E и F — середины сторон [CD] и [BC]. Какую часть площади квадрата составляет площадь треугольника AEF? ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

* Поэта, филолога, критика, ньше священника, знатока истории и церковной филосо­фии. племянника Владимира ('.оловьева. ' V *

Михаил Сергеевич Соловьев был, воистину, замечательною фигурою: скромен, сосредоточен, - таил он огромную вдумчивость, проницатель­ность, мудрость: соединял дерзновенье искателей новых путей он с до­рическим» консерватизмом хорошего вкуса. Он, кажется, был единствен­ный из Соловьевых, не соблазнившийся литературной, и общественной славою. Но к нему единственно прибегал Владимир Сергеевич Соловьев, с ним считаясь в кризисах своей жизни и мысли: М. С. был подлинным инспиратором Владимира Соловьева; лишь он понимал до конца степень важности теософических устремлений'» покойного. М. С. был вдвойне замечателен: был не менее, если не более замечателен своего знаменитого брата, являя во внешнем и внутреннем облике полный контраст с В. С; тихий, спокойный, уравновешенный, не блестящий во внешних явлениях жизни, не походил он на бурного и всегда блестящего брата; малорослый, голубоокий, блондин с небольшим пухлым ртом, обрамленным светлей­шими белокурыми усами и такою же кудрявой бородкой, с ясным, не вспыхивающим взглядом, и с бледным лицом, он во внешнем облике разительно отличался от огромного, темноволосого Владимира Соловьева, блещущего лихорадочно серыми, обведенными точно углем, глазами. Стоило посмотреть на двух братьев, когда они усаживались за шашки, отхлебывая чай и просиживая над столиком, чтобы увидеть огромное различие их; и вместе с тем — непередаваемую духовную общность.

Покойный М. С. Соловьев любил классиков; относился с достаточной сдержанностью к крайним теченьям искусства; но истинно новое он выделял; не разделял он насмешек по отношению к декадентству и символизму; и первый провидел поэта в Валерии Брюсове еще эпохи Шедевров ; и — первый меня поощрял в поэтических опытах; это он настоял, чтобы явила» в печати "Симфония", за которую проклинали меня в девятисотых годах маститые сверстники М. С. Соловьева*; я помню, что стал я таким, каким стал, — лишь считаясь с советами М. С. Соловьева. Он был моим крестным отцом: псевдоним "Андрей Белый" придуман был им20. Помню яркое чтение М. С. Соловьева отрывков "Фритьофа" Ternepa21; и помню: глубокое проникновение в Шекспира его. Стихотворения Фета, . Владимира Соловьева и Тютчева никогда не открылись бы мне в такой мере, когда бы не он. М. С. чувствовал до конца мир поэзии Пушкина, Гоголя; отмечая значение Достоевского, не любил он его; еще менее выносил он творения Розанова, понимая огромности темы его; М. С. выдвинул первый в Москве значение Мережковского: сочинепье последнего "О Толстом и Достоевском"2» печаталось тогда в "Мире Искусства", глава за главой обсуждали мы сочиненье это в 1901 и 1902 годах; М. С. заинтересовал сочиненьем покойного кн. С. Н. Трубецкого23, по совету М. С. пригласившего Д. С. Мережковского прочесть реферат в Московском психологическом обществе в декабре 1901 года.

' Векшгери, Л. М. Лопатив, ки. С. Н. Трубецкой, В. Г. Гиацинтов, Н. И. Шишкин и др.

В 1898 и 1899 годах мы с Сережей * восторженно относились к театру: и покушались с негодными средствами на Шекспира, устраивая в теснень­ком коридоре Соловьевской квартиры "спектакли"; мы ставили сцены из "Макбета", "Годунова", "Мессинской Невесты" с участием М. С. Соло­вьева, бывшего у нас режиссером (я был костюмером); нас видел и В. М. Лопатин **, однажды он был режиссером у нас.

В те годы впервые услышал о Блоке я: он, гимназист, как и мы, увлекался Шекспиром; и — декламировал целые монологи из "Гамлета".

Мать А. А. Блока, А. А. Кублицкая-Пиоттух" (по второму мужу), дочь тетки О. М. Соловьевой и урожденная Бекетова находилась

в деятельной переписке с О. М. Соловьевой; зимами вместе с А. А. проживала она в Петербурге, а летами в имении "Шахматово", в 18 верстах от станции Подсолнечная по Николаевской ж.д. ***, а около смежной станции Крюково (в 8 лишь верстах) находилось имение А. Г. Коваленской (матери О. М. Соловьевой, детской писательницы), где Соловьевы живали все летние месяцы; здесь бывал и В. Соловьев; сюда мальчиком приезжал "Саша" Блок; и впоследствии я коротал здесь все летние месяцы с С. М. Соловьевым.

Будучи в Дедове в 1898 году, слышал я много восторженных отзывов от М. В. Коваленской (кузины С. М. Соловьева) о "Саше" Блоке. Так память рисует мне первые узнания о Блоке. Позднее по-новому восприни­маю я сочетание слов: "Александр Блок", а именно: в августе 1901 года.

"И — зори, зори, зори"2S

Чтобы понять тонус встречи моей с А. А. Блоком, естественно вызвать веяния, которые проносились в те годы над нами.

Для многих стиль нового века разительно отличался от века отшед-шего; так: в 1898 и в 1899 годах прислушивались к перемене ветров психической атмосферы; до 1898 дул северный ветер под сереньким небом. "Под северным небом"- - заглавие книги Бальмонта; оно — отражает кончавшийся девятнадцатый век; в 1898 году — подул иной ветер; почув­ствовали столкновенье ветров: северного и южного; и при смешение ветров образовались туманы: туманы сознания.

В 1900—1901 годах очистилась атмосфера; под южным ласкающим небом начала XX века увидели мы все предметы иными; Бальмонт уже пел, что "Мы будем, как солнце"27. А. Блок, вспоминая те годы впоследст­вии строчкой "И - зори, зори, зори", охарактеризовал настроение, охвати­вшее „ас; "зори", взятые в плоскости литературных течений (которые

* СМ. Соловьевым, сыном М. С. Соловьева. ** Брат философа Л. М. Лопатина, впоследствии артиста Художественного театра. *** Ее отец и дед поэта известный ученый ботаник А. Н. Бекетов был ректором Петер­бургского университета, в здании которого А. А. Блок родился; отец А. А. был профессором Варшавского университета по кафедре права. * *

У **** Московской губернии, Клинского уезда.

только проекции пространства сознания), были зорями символизма, взоше­дшими после сумерек декадентских путей, кончающих ночь пессимизма, дсятисот-десятники обозначали первые грани, которые отделили их от декадентов философии Шопенгауэра-; скептический иллюзионизм Кодлера29 не тешил; и сам Метерлинк не казался уже выразителем идеалов и вкусов.

До того — действовали: Шопенгауэр, Ибсен30 и Чехов; "Привидени-нми"31 висели: наследственность, рок; и "Слепыми"32 бродили мы в кан-говых познавательных формах; глашатаем мироощущения этого креп то­лько Брюсов, выразивший ощущение в последующих годах:

Всегда пребудет в центре'круга; И будет замкнут кругозор".

Прежде крепли творения Чехова; Нина Заречная* декламировала невнятицу; да - унывал "Дядя Ваня" с Бальмонтом, ушедшим н туманы кувшинок и в шепоты камышей; чайки реяли:

Чайка, серая чайка с печальными криками носится Над равниной, покрытой тоской м.

Злая нежить бродила по маленьким действиям драмочек Метерлинка; и умирала в бреду бесполезных видений "Ганнеле"35. Появлялись в серьез-пых журналах такие статьи, как Предсмертные мысли во Франции "; а Андреевский пророчил, что жизнь русской лирики - кончена, что русский стих весь исчерпан На выставках жанры сменялись кап-

ризами безыдейного пейзажа; и сине-серые колориты зимующих сумерек, и застывшие реки, и тучи над лесом преобладали в 1897 и 1898 годах; а бледные девы с кувшинками за ушами гласили о странном, о сонно-невнятном, растущем, как тень, из углов, перед ночью. Фантазия переживалась сгустками субъективного душевного пара в космической, „ебытийственной бездне; и эту "бездну" вдруг вспомнили; заговорили о бездне; пел Минский3' о ней. Я чувствовал шопенгауэрианцем себя; принимая эстетику Рескина, поклонялся Бёрн-Джонсу, Россетти; восточ­ным покоем хотел переполнить свои гимназические досуги. Так: эстетизм стал мне формою освобожденья от воли — к бесцельностям жизни; отрыв­ки Ведант37 мне звучали как музыка; переживал я все следствия умира­ющего столетия, точно следствия собственной жизни; шестнадцатилетний — я чувствовал старцем себя; первая моя проповедь — проповедь буддизма и аскетизма среди Арсеньевских гимназисток, которые с уважением мне внимали; товарищи пожимали плечами, сердясь „а успех мой среди бары­шень; „о скажу откровенно я: вопреки всем толстым журналам, нас

* Черная "Чайка".

* Статья Гилярова в "Вопросах философии и психологии".

* И это писалось накануне взрыва лирической жизни в России.

звавшим в общественность, проповедь Нирваны38 влияла; и — действовал Фет, выразитель Веданты в родной нам природе; в поэзии Фета природа России звучала родными и мудрыми нотами; в „ей говорили закаты не об России одной; и об Индии говорили они; чуялась цельность забвения: и к ней мы тянулись; и ею учились, как йог, смеясь над журналами и называя себя "странных дел мастерами"; „о в этом ученьи бесцельности — нарастала решимость к... чему? Скоро эта решимость сказалась, как воля к ниспровержению критериев отходящего века; и созерцатели недав­них годов оказалися анархистами, ниспровергателями кумиров: еще в 1897-1898 годах наши уши потряс смутный говор событий, которые разразились громами потом; он нам слышался, как упадапье лавины с далекого севера; падали драмы Ибсена; и подступал Достоевский - все ближе; и лепет верленовских строчек, бальмонтовой лирики облетал, как цветы, в наших душах.

Безбрежное ринулось в берега старой жизни; а вечное показало себя среди времени; это вторжение вечного ощутили мы в 1898 и 1899 годах землетрясением жизни. Как нападение Вечности переживали мы разрыв времени: переживали в естественных перемещеньях сознания, обознача­вшего рубеж меж символизмом и эстетизмом. Тут грохотом прошумела огромная книга: "Происхождение трагедии" Ницше3'.

И старое отделилось от нового: и другими глазами глядели на мир в 1900-1901 годах; пессимизм стал трагизмом; и катарсис переживало сознание наше, увидевши крест в пересечении линий; эпоху, подобную первохристианской, переживали „а рубеже двух столетий; античность, ушедшая в ночь, озарилася светом сознания нового; ночи смешались со светом; и краской зари озарилися души под "северным небом". Смешение переживалось по-своему каждым: кто зори встречал багряницей страдания; а кто эти зори встречал, как огонь, пожирающий старое; в эти годы Бальмонт в нас бросает "Горящие здания" — после холода мировой "Тишины- и уныний "В безбрежности-... В эти же годы босяк, поджига­тель, проник в сердце русских и действовал там сильней, чем резониру­ющий неврастении у Чехова; всюду открылись поклонники философии Ницше; и лозунги "времена сократического человека прошли"" - подхва­тили мы все; выходили тома "Собрания сочинений Вл. Соловьева", иначе вскрывавши; небо. Зарей возрождения стоит Соловьев в рубеже двух столетий, где

Зло позабытое Тонет в крови: Всходит омытое Солнце любви".

Появляется вещее творенье Мережковского44, где проводится мысль: перерождается состав человека; и нашему поколению предстоит возрож­денье, „ль смерть. Лозунги "Или мы, „ль никто" подхватывают созерца­тели отошедшего века; I действенно поднимают они новый век, переплетая последние лозунги с пророчеством Неттесгеймского мудреца45, с глубокими вычислениями из "Зогара"-, переплетая Ибсена с Владимиром Соловье­вым в признании: Третий Завет — Завет Духа.

Симптом того времени: интенсивность и целостность в восприятии зари; факт свечения, неожиданность факта и неумение обосновать этот факт атмосферы сознания, искание мировоззрительных объяснений наличности, наблюдаемого в себе и „округ, - вот существенная черта сдвига сознания у символистов, которые оказались эмпириками, касаясь реально в „их живших событий создания; "события" просмотрели в себе'тогдашпие ре­алисты; натурализм был абстракцией прошлых переживаний сознания; оргапицизм ^восприятии мира'воистипу был с символистами, этими пев­цами зари страшных лет; да, они оказались пророками (им был и Блок); они верно отметили: в атмосфере душевно-духовной „одул иной ветер; барометр, застывший доселе, занрыгал, рисуя зигзаги от "ясно" к "велико­му урагану"; и от „его опять к "ясно".

Так "мистика" символистов в годах оказалась: внимательностью в на­блюдении; натуралисты не наблюдали натуры сознания.

В 1900—1901 годах "символисты" встречали зарю; их логические объяснения факта зари были только гипотезами оформления данности; гипотезы — теории символизма; переменялись гипотезы; факт - оставал­ся: заря восходила и ослепляла глаза; в ликовании видящих побеждала уверенность; теории символистов встречали отпор; и с отпором "сократи-ков» „„по .читались; над символизмом смеялись; а „тайне внимали ему: он влиял непосредственно.

Появились „друг "видящие" средь невидящих ; они узнавали друг друга; тянуло делиться друг с другом непонятным знанием их; и они тяготели друг к другу, слагая естественно братство зари, воспринимая культуру особо: от крупных событий до хроникерских газетных заметок; интерес ко „сему наблюдаемому разгорался у них; все казалось им новым, охваченным зорями космической и исторической важности: борьбой света с тьмой, происходящей уже в атмосфере душевных событий, еще не сгущенных до явных событий истории, подготовляющей их; в чем конкрет­но события эти, — сказать было трудно: и "видящие" расходились в догад­ках: тот был атеист, этот был теософ; этот — влекся к церковности, этот — шел прочь от церковности; соглашались друг с другом на факте зари: "нечто" светит; из этого "печто" грядущее развернет свои судьбы.

Кружок Соловьевых

В те годы в Москве собирался кружок, очень тесно привязан­ный к гостеприимным М. С. и О. С. Соловьевым; в кружке этом помню, помимо хозяев и маленького L-ережи , Д. Новского (будущего католика)", А. Унковскую», А. Г. Коваленскую4', А. С. Петровского», братьев Л. Л. и С. Л. Кобылинских", Рачинского»; здесь я встречался с Ключевским», я раньше). Всех членов кружка единил звук эпохи, раздавшийся внятно, по разному оформляемый каждым: так тема различные допускает вариан­ты; в вариациях расходилися люди разнообразнейших бытов и возрастов: Петр Иваныч д'Альгейм56* проповедовал явление нового Моисея, способ­ного вывести из Египта культуру; а мы с Соловьевым (Сережей) зачитыва­лись поэзией Владимира Соловьева и бредили будущей Теократией57; А. С. Петровский ждал света от сосен Сарова5»; Л. Л Кобылинский (впоследст­вии Эллис) растраивался между Бодлером, марксизмом и Данте.

Помимо кружка Соловьевых завязывались знакомства и связи: соеди­нялись по линии неоформленных заревых устремлений, преодолевалося прошлое во имя каких-то еще не осознанных, осязаемых ценностей; в пере­оценке оценок сходились: гетист Э. К. Метнер59 (впоследствии Вольфинг), поклонник В. Розанова60 и К. Леонтьева61, А. С. Петровский, марксист Кобылинский.

Есть заметка у Александра Александровича Блока, найденная после кончины его; в „ей встречается характерное место; Блок пишет: "В январе 1918 года я в последний раз отдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907 г., или в марте 1914 г. Оттого я и не отрекаюсь от написанного тогда, что оно было написано в согласии со стихией: например, во время и после окончания "Двенадцати" я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный, вероятно шум от крушения старого мира"62.

В 1900—1901 годах молодежь того времени слышала нечто, подобное шуму, и видела нечто, подобное свету; мы все отдавались стихии грядущих годин; отдавались отчетливо слышимым в воздухе поступям нового века, сменившим безмолвие века.

В 900-м году созерцание во мне переходит в горячку искания; Шопенга­уэр разломан, через Ницше вплотную я упираюсь в себя. Через Гартмана63 и Вл. Соловьева вплотную придвинут к проблеме духовной; пытаюсь я соединить в своем сердце два полюса (Соловьева и Ницше); тут встреча­юсь с Владимиром Соловьевым, который в ту именно пору переживал перелом: от "Оправданья добра" к пророческим "Трем разговорам"6*; вес­ной я имею значительный разговор с Соловьевым65, а в июле уже он скончался: а я углубляюсь в его сочинения.

Символ "Жены"66 стал зарею для нас (соединением неба с землею), сплетаясь с учением гностиков о конкретной премудрости, с именем новой музы, сливающей мистику с жизнью.

В 1901 году многие зорям внимали: Э. К. Метнер прослеживал тему зари в темах музыки: от Бетховена к Шуману; и далее к своему гениаль­ному брату Н. Метнеру, вынувшему звук зари в своей первой сонате

*Муж известной певицы Олениной д'Альгейм, автор интересных сочинений и замеча­тельного романа-мистерии "Les passions de maоtre Villon".

си-моль, написанной в 1901—1902 годах". 3. Н. Гиппиус именно в это время писала свой яркий рассказ, где градация зорь пробегает пред нами68; а мы, молодежь, - мы старались связать звук зари с зорями поэзии Владимира Соловьева; четверостишие Соловьева для нас было лозунгом:

Знайте же, Вечная Женственность ныне, В теле нетленном на землю идет. В свете немеркнущем Новой Богини Небо слилося с пучиною вод".

"Она" — мировая душа, соединенная со словом Христа.

Сочинение Соловьева "О смысле любви"70* наиболее объясняло иска­ния осуществить "соловьевство", как жизненный путь, и осветить женст­венное начало Божественности, найти Человечество, как Ипостась лика Божия. Мы, молодежь соловьевского толка, являлись лишь малою горстью людей, ощущающих зарю новой эры. "Соловьевство" нам было гипотезой оформления, а не догмой. Центр бесед — зимние вечера за чайным столом Соловьевых здесь тесный кружок (М. С. и О. М. Соловьевы, Сережа, их сын, я и кто-нибудь из родственников) собирался почти ежедневно; велись оживленные споры по поводу последней статьи Мережковского, Розанова в "Мире Искусства"71; иль — истолковывались детали той или иной статьи Соловьева; М. С. здесь высказывал планы свои о порядке издания произ­ведений покойного брата72; и приносил материал: рукописи, испещренные заметками на полях, особенно занимавшими нас: в „их рукою Владимира Соловьева (измененной) набросаны были письма за подписью "S" и "Sophie"; в ряде мест обрывался трактат вставками странного содержа-„ия: рукопись сопровождало медиумическое письмо с подписями "S" и "Sophie", появляясь повсюду в черновиках творений Владимира Соловье­ва; оно имело вид переписки любовной; а мы задавались вопросом: общение Владимира Соловьева с "Sophie" медиумическое ли общенье с реальною женщиной или роман: непонятности духовного мира, из высей которого открывалась София философу? Мы потом обращались к поэзии Соловьева, прослеживая зависимость его эротической лирики от догматов теософии73 и взглядов на смыслы любви; эта странная на полях переписка меж "S" и философом нас смущала, располагая к существенно иным толкованиям сравнительно с толкованиями почтенных профессоров философии. Транс­цендентное имманентно лежало в сознании Вл.Соловьева, сознание инс­пирируя. В истолковании "соловьевства" мы были конечно же "реалисты"; мы видели в лирике Соловьева вещание о перерождении человека и измене­нии органов восприятия мира. О том же гласил Мережковский, но истол­ковывал перерождение вовсе не так74; а для нас это значило: активное антихристианство. А. С. Петровский отчетливо утверждал: времена при­ближаются; Антихрист рождается в мире, и "соловьевство", пожалуй, есть ересь; О. М. Соловьева внимала ему; я и Сережа оспаривали Петровского;



Похожие документы:

  1. Москва Издательство "Республика" (1)

    Документ
    Алаев Л. Б., Алиханова Ю. М., Альбедиль М. Ф., Бандиленко Г. Г., Глушкова И. П., Горбушина М. Д., Горовая О. В., Ванина Е. Ю., Васильков Я. В., Волкова О.
  2. Москва Издательство «кучково поле»

    Документ
    Вандам (Едрихин) А. Е. Геополитика и геостратегия / Сост., вступ. ст. и коммент. И. Образцова; заключ. ст. И. Даниленко. Жуковский; М.: Кучково поле, 2002.
  3. Рабочая программа по «Литературному чтению» для 3 класса по образовательной системе «Школа -2100» мбоу «Саврушская начальная общеобразовательная школа» Аксубаевского муниципального района Республики Татарстан

    Рабочая программа
    1. Р.Н. Бунеев, Е.В. Бунеева . Литературное чтение, 3 -ий класс. «В одном счастливом детстве», учебник в 2.частях Москва, издательство «Баласс», 2009 г.
  4. Курс лекций Педагогическое общество России Москва 2001

    Документ
    Это — фундаментальный курс по социальному прог­нозированию. Он вобрал в себя опыт многих научных и учебных изданий, вышедших в России на протяжении последних 35 лет.
  5. Владислав зубок неудавшаяся империя советский Союз в холодной войне от Сталина до Горбачева Москва 2011

    Документ
    Редакционный совет серии: Й. Баберовски (Jorg Baberowski), Л. Виола (Lynn Viola), А. Грациози (Andrea Graziosi), А. А. Дроздов, Э. Каррер д Анкосс (Helene Carrere d Encansse), В.

Другие похожие документы..