Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Решение'
рассмотрев обращение Государственного казенного учреждения Московской области «Дирекция единого заказчика Министерства здравоохранения Московской обла...полностью>>
'Документ'
Дисциплина «Генезис российской партийной системы» входит в вариативную часть профессионального цикла (Б.3) ФГОС по направлению подготовки ВПО 030200.6...полностью>>
'Документ'
Поставка прикладного программного обеспечения для автоматизированных рабочих мест для нужд Главархитектуры Московской области; способ размещения заказ...полностью>>
'Документ'
копию кредитного договора, заверенную российской кредитной организацией - стороной кредитного договора, с графиком платежей - в случае если кредитный ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

О некоторых «загадках» русского языка

А теперь будет уместным поговорить о некоторых особенностях русского языка, которые я позволю себе назвать загадками.

Хочется затронуть некоторые вопросы, даже если на них трудно будет найти ответы. Речь пойдет о тех словесных явлениях, которые не поддаются точным законам языка.

Самое удивительное, что каждый, для кого русский язык является родным, не испытывает, сталкиваясь с подобными явлениями, никаких затруднений: «инстинкт языка» безошибочно подсказывает ему правильное употребление того или иного слова или словесного оборота, но для людей иноязычных или иностранных – такое явление представляется трудной задачей. Однако пора перейти к этим «загадкам»...

Когда, например, надо говорить предлог «на», а когда предлог «в»?

«Я еду в Белоруссию и на Украину, а затем в Крым и на Кавказ»... «Он поехал на Урал, а потом в Сибирь и на Дальний Восток...» «Мы отправимся сначала в Башкирию, а затем на Алтай...» «Я был на Балканах и в Карпатах»...

Почему в совершенно сходных случаях мы говорим то «в», то «на»?

«На Кавказ», «на Урал», «на Алтай», «на Балканах»...

Ага! Значит, «на» связано с движением на возвышенность, горы... Но почему же мы тогда говорим «поехать в Альпы»? Или отправиться «на Рижское взморье», «на побережье», «на пляж»? Какие уж там возвышенности!

Почему мы говорим одинаково: «ехать в Эстонию» и «ехать в Таджикистан», хотя в первом случае мы не встретим никаких гор, а во втором случае будем преимущественно в горах?

Но довольно гор и возвышенностей...

Почему мы говорим «в столовую», но «на кухню», «в магазин», но «на рынок», «в музей», но «на выставку»?

Если дело заключается в помещении – закрытом или открытом, то почему мы говорим «в театр», но «на концерт», «в зал», но «на сцену»?

Почему?

Почему мы говорим «в лес», «в поле», «на поляну», «в чащу», «на опушку», «в море», «в горы», «на простор», «на дорогу», «в путь», «на улицу», «в переулок», «на стадион», «в пустыню»?

Вдумайтесь в следующую фразу: «В Ленинграде, на Васильевском острове, в северо западной части города, на берегу Невы, в университете, на лекциях занимаются студенты...»

Всё правильно, а почему?

* * *

Такая же неясность в употреблении предлогов «из» и «с»... «Я пришел из класса», «из комнаты», «из дома», «из театра», «из магазина», «из клуба», «из конторы», «из леса», «из сада»...

Но «я пришел со службы», «с общего собрания», «со двора», «с базара», «с покоса», «с фабрики», «с пашни», «с охоты», «с чердака»...

В чем же дело? Может быть, предлог «из» связан с закрытым помещением (класс, комната, дом, театр), а предлог «с» связан с занятием (служба, фабрика, покос, охота)?

Но разве «лес» и «сад» – закрытые помещения?

И разве «двор», «базар», «чердак» – занятия?!

Может быть, кто нибудь из читателей поможет нам разобраться в этих вопросах?

* * *

А теперь поговорим о той «борьбе», которая происходит в нашем языке уже в течение долгого времени Речь идет об окончаниях слов мужского рода во множественном числе на «ы», «и» и на «а», «я» (будем условно называть эти формы первой и второй).

Первая форма, казалось бы, является правильной и литературной, а вторая относится к просторечию.

Действительно. Слова «инженер» и «офицер» – во множественном числе «инженеры» и «офицеры». Говорить «инженера́ » и «офицера́ » – некультурно. Это общеизвестно.

Ну а «профессора́ », «директора́ », «мастера́ », «повара́ »? Здесь вторая форма совершенно не режет слуха. Более того: говорить «правильно» – «профе́ ссоры», «дире́ кторы», «ма́ стеры», «по́ вары» – считается устаревшим неупотребительным. И почему мы говорим «доктора́ » а не «до́ кторы», но не скажем «диктора» вместо «ди́ кторы»?

И уж никто не скажет вместо «ребята» – «ребяты»! Есть слова, где обе формы более или менее равноправны: можно говорить «года» и «го́ ды», «тома» и «то́ мы», пожалуй – «сорта́ » и «со́ рты»...

А вот в некоторых словах вторая форма одержала решительную победу и окончательно вытеснила первую

Мы говорим «леса», а не «ле́ сы», «глаза́ », а не «гла́ зы», «поезда́ », а не «по́ езды», хотя множественное число от схожих по форме слов – «бес», «сказ», «выезд» – будет «бе́ сы», «ска́ зы», «вы́ езды»...

Есть ли между двумя разбираемыми формами какая  нибудь смысловая разница, вернее – есть ли у них смысловой оттенок? Пожалуй, да, хотя и очень тонкий.

Попробую пояснить это примером.

В 1930 году Маяковский написал стихотворение «Неоконченное». Оно начинается так:

«Я знаю силу слов,

я знаю слов набат.

Они не те,

которым рукоплещут ложи,

От слов таких

срываются гроба

Шагать

четверкою

своих дубовых ножек...»

Почему поэт написал «гроба́ », а не «гробы́ »? Вероятно, такая форма казалась ему более действенной, «гробы́ » могли спокойно лежать на складе или в склепе, но срываться с места могли только «гроба́ »...

Возьмем слово «дом».

Если Герцен в повести «Сорока воровка» писал: «Роскошные господские домы с парками и оранжереями», то он, вероятно, хотел подчеркнуть этим старину и величественный вид домов богатых помещиков. Мы воспринимаем это как совершенно уместную архаику речи. Но никто теперь не скажет: «В нашем поселке появились новые домы»...

Когда то на Руси говорили «ле́ сы». В данном случае вторая форма давно победила. Значит, она является более новой. Борьба ведется и в настоящее время. Возьмем такое современное слово, как «трактор». А множественное число? «Тра́ кторы» и «трактора́ » борются между собой, с переменным успехом, но «трактора́ », кажется, одержат победу.

Как же возникает в быту вторая форма?

А вот как.

На днях я случайно услышал фразу: «В нашей заводской столовой хорошие супа́ ...» Почему говоривший сказал «супа́ », а не «супы́ »?

Может быть, кто нибудь мне скажет: «Так говорят люди, не знающие грамматики». Допустим. Но почему же тогда никто из тех же людей, «не знающих грамматики», не скажет вместо «тру́ пы» – «трупа́ »?

В свое время, когда я пришел в военкомат сниматься с военного учета по возрасту, сотрудница в окошечке, взяв мои паспорт и повестку, сказала своей соседке: «Маня! Возраста́ пришли...» Почему она сказала «возраста́ », а не «во́ зрасты»? Но оставим это на ее совести

Выводы.

«Вторая форма» продолжает наступление. Кто знает: может быть, через сто лет «инженера́ » или «офицера́ » получат «права гражданства» в нашем языке!...

* * *

«Я взял стакана...»

Эту фразу я услыхал от одного знакомого нерусской национальности.

Услыхал и подумал: а почему он так сказал? И сразу передо мной предстала одна удивительная особенность русского языка, – особенность, которой нет ни в одном другом языке.

А именно: винительный падеж слов мужского рода зависит от того, относится он к неодушевленному предмету или к одушевленному; в первом случае он совпадает с именительным падежом, а во втором – с родительным

Поясню примерами.

Мы говорим: «Я вижу бук» (дерево), но «я вижу быка», «я вижу хлеб», но «я вижу Глеба», «я вижу салат», но «я вижу солдата», «я вижу дуб великан», но «я вижу лесоруба великана», – и т. д.

Приведу еще более разительные примеры: «Я встретил знакомого москвича, который недавно купил «Москвич»... «Я спросил своего вагонного спутника, видел ли он искусственный спутник Земли...»

Итак – существует точное правило. А исключения? Есть и исключения. Они связаны преимущественно с теми обстоятельствами, когда одушевленный предмет перестает быть одушевленным: «Я съел вареного рака»

«я начал есть маринованного судака», «я ем жареного гуся»...

Во всех приведенных случаях, казалось бы, следовало сказать: «Я съел вареный рак», «я начал есть маринованный судак», «я ем жареный гусь»... Ведь я ем всё это не в живом виде. Однако мы, очевидно, по знакомому нам «закону инерции речи», говорим так, как говорили о предмете, когда он был одушевленным.

Предвижу возражение оппонента: «Я говорю "я ем гуся" потому, что я ем не всего гуся, а только часть его...»

Отвечаю: ну, а когда я говорю «я ем вареного рака», то я ведь ем его всего, а не часть рака» (весь рак то на один укус)!

Заметим, что та особенность русского языка, которую мы сейчас рассмотрели, весьма затруднительна для иностранцев и вообще для лиц нерусской национальности.

Вот почему мой знакомый сказал: «Я взял стакана...»

* * *

«Представляет собой» или «представляет из себя» – что правильнее?

* * *

«Они чтят» или «они чтут»?

«Чтить» – глагол второго спряжения. Грамматически правильно «чтят», а не «чтут». Ведь мы говорим: «они мстят», а не «мстют», «льстят», а не «льстют», «мостят», а не «мостют». Однако форма «чтут» совершенно не режет слуха. Почему? Еще одна загадка русского языка.

* * *

«Находясь на переднем крае, я всё время был на краю гибели...» Почему мы в одном случае говорим «крае», а в другом – «краю»?

* * *

«Наверное» и «наверно»...

Первое, по моему, означает что то вероятное на сто процентов, второе – на пятьдесят (конечно, не математически, а образно).

Почему же такие различные понятия выражаются в такой схожей форме? Согласитесь сами, что, например, во фразах: «Больной наверное выздоровеет» или «Больной, наверно, выздоровеет», – есть весьма существенная разница.

Народ давно это почувствовал, и потому рядом с формой «наве́ рно» есть «усилительные» формы «наве́ рное» и «наверняка́ ».

«Слова антиподы»

Один читатель – проживающий в Ленинграде врач Г. Б. Печерский – прислал мне письмо, в котором привел фразы со словами, имеющими прямо противоположный смысл, а именно:

«Врач, совершая обход больницы, обошел пятую палату».

«Консилиум врачей решил это лекарство оставить»

«После тяжелого приступа больной начал отходить».

Действительно, во всех этих фразах есть слова, которые можно понять двояко, причем каждое понимание полностью меняет весь смысл фразы, придавая ей совершенно противоположное значение: «обошел» – можно понимать «посетил» и «миновал»; «оставить» – «отменить» и «продолжать»; «отходить» – «чувствовать себя лучше» и «умирать»...

Перед нами странное и труднообъяснимое языковое явление, которое можно отнести только к «капризам языка».

Приведенные выше «слова антиподы» не единичны. В самом деле. Что, например, означает фраза: «я прослушал его выступление в прениях» – «я его слы  шал» или «я его не слышал», то есть «пропустил мимо ушей»?

Или еще пример: «к вечеру погода разгулялась»: «улучшилась» погода или «испортилась»?

Думается, что список «слов антиподов» приведенными примерами не исчерпывается.

Было бы желательно, чтобы читатели этих строк заинтересовались «словами антиподами» и продолжили список, приведя новые примеры...

О разном

В заключение хочется поговорить об отдельных вопросах, имеющих отношение к нашей теме.

«Фабрика» и «завод»...

Какая разница между «фабрикой» и «заводом»?

Каждый, пожалуй, ответит на этот вопрос быстро. Один скажет: «Фабрика дает продукцию для легкой промышленности, а завод   для тяжелой».

«А что дают хлебозавод и молоко завод?» – спрошу я.

«Нет, – скажет другой, – завод работает на сырье, а фабрика на полуфабрикатах; отсюда и название!»

«А текстильная фабрика? – опять спрошу я. – Разве хлопок – это полуфабрикат? А часовой завод? Разве тонкие части часов – это сырье?»

Нет, дорогие друзья! Думается, что между «фабрикой» и «заводом» такая же разница, как между «монументом» и «памятником», то есть – никакой... Всё дело в словесной традиции.

Слово «фабрика» – иностранное и происходит от латинского слова «faber» (фабер»), что означает «ремесленник», «мастер». Слово «завод» – русское и происходит от глагола «заводить», то есть начинать новое производственное предприятие.

«Заводы» – правда, примитивные – были на Руси с древнейших времен, а «фабрики» стали появляться с эпохи Петра I.

Со временем выработалась совершенно случайная терминология: одни производственные предприятия продолжали называться по русски, а другие получили иностранные названия.

Вот и всё...

* * *

«Фрукты» и «ягоды»...

Ну, а какая разница между фруктами и ягодами? «Фрукты растут на деревьях, а ягоды – на кустах», – предвижу я быстрый ответ читателя.«Значит, рябина – фрукт? Ведь она растет на деревьях. И тутовая ягода – фрукт?» – отвечу я вопросом.

«Ну тогда: фрукты имеют косточки, а ягоды – зернышки»...

«Значит, яблоки и груши – ягоды: они имеют зернышки, а кизил – фрукт: у него одна косточка».

Так ли это?

* * *

«Шпиль» или «шпиц»?

Как назвать высокую остроконечную башню?

«Ну, конечно, "шпиль", – ответит каждый. – "Шпиц" – это порода собак с острой мордочкой («шпиц» – по немецки «острый») и Длинной шерстью. Кто же скажет «шпиц» про башню!

Кто? Николай Васильевич Гоголь.

Раскройте его «Невский проспект» и вы прочтете: «...почувствует себя выше адмиралтейского шпица»...

Следовательно – в гоголевское время про высокую остроконечную башню говорили «шпиц». Постепенно это слово обветшало и в наши дни заменено словом «шпиль») – от немецкого «Spille» («шпилле») – «веретено».

Вот пример отмирания слова и вытеснения его новым...

* * *

Немного о словотворчестве писателей.

Может ли писатель сочинить такое слово, которое бы вошло в язык?

Может – в смысле «имеет право»... Еще Гораций писал о праве поэта: «...свою чеканить монету», то есть создавать свои, новые словообразования.

Но редко, очень редко, слово, созданное писателем, входит в язык народа.

Вот, например, из большого количества слов, сочиненных Ф. М. Достоевским, уцелело, кажется, одно слово «стушеваться».

А ведь Достоевский вводил множество весьма удачных неологизмов. Мы можем вспомнить такие слова, как «стрюцкий», «срамец», «шлепохвостница» (от слов «шлейф» и «шлепать»), «сверлива» (от слов «сверло» и «сварлива»), она «лисила» (хитрила) и др.

Большинство из его слов остро и метко, но всё же эти слова не вошли в русский язык. Народ их не принял, не «взял на вооружение...»

И. С. Тургенев изобрел слово «нигилист» (от латинского «nihil» (нихиль) – «ничто», то есть «всеотрица  тель»). Это слово сразу вошло в язык народа и живет в нем до сих пор.

Не надо думать, что новые слова могут сочинять только большие писатели, классики; иногда это удается писателям сравнительно мало известным.

Кто, например, сочинил слово «интеллигент»? П. Д. Боборыкин (1836 1922), писатель ныне мало читаемый.

Даже такой совершенно ныне забытый поэт, как Игорь Северянин, пытавшийся внедрить в русский язык сотни неологизмов, сумел не сочинить, а удачно переделать одно  единственное слово «бездарь», которое существует теперь на равных правах со словом «бездарность».

Можно составить целый словарь, например, из слов, сочиненных Н. С. Лесковым, но это будет книжная затея: в разговорную речь они не вошли. Разве что, как шуточное, слово «мелкоскоп»...

Из огромного количества новых слов нашего великого трибуна революции поэта В. В. Маяковского, множество цитат из стихов которого мы знаем наизусть, мы можем назвать, пожалуй, только «громадьё».

Попытки словотворчества продолжаются. Так, у молодого поэта Евг. Евтушенко читаем:

«За окном во дворе голоса малышат...»

Можно твердо сказать, что последнее слово – некий словесный гибрид «малышей» и «мышат» – никогда не войдет в нашу речь.

Итак – создание писателями слова, вошедшего в язык народа, – явление не только редкое, но редчайшее, уникальное.

* * *

А бывают ли примеры словотворчества в обыкновенной разговорной речи?

Конечно, бывают, но они остаются незамеченными и потому не оказывают никакого влияния на наш словарный фонд. Вспоминается такой случай. Я шел мимо кинотеатра, из которого выходила публика после очередного сеанса заграничного комедийного фильма. До меня донесся отрывок диалога:

«Понравилась тебе картина?» – «Не очень... Так – пустое, развлекательное зриво»... Последнее слово, несколько грубоватое «на первый слух», было несомненно только что сочинено говорящим для выражения иронически презрительного отношения к увиденному: слово «зрелище» его не удовлетворяло, и он мгновенно выдумал слово «зриво», которое относилось к «зрелищу» совершенно так же, как «чтиво» относится к слову «чтение». Это изобретенное им слово сейчас же бесследно исчезло, как гаснет искра от костра.

Я не буду утверждать, что оно обогатило наш язык, но одно несомненно: слово «зриво» выразило особое понятие, которое не передать словами, имеющимися в нашем языке.

* * *

Еще пример.

Как то одна старушка, живописуя беспокойную жизнь в большой коммунальной квартире, сказала: «С самого утра шум, крикотня...»

Я впервые слышал слово «крикотня», но оно показалось мне вполне уместным и даже имеющим право на существование. Ведь если в русском языке есть слова «суетня», «беготня», «руготня», «толкотня» и – особенно – «стукотня», то почему же не существовать и слову «крикотня»? Вспомним, что у Пушкина в «Евгении Онегине» (гл. 6 я, строфа XI) встречается:

«...шепот, хохотня глупцов...»

Глагол «кричать» находится явно в одном эмоциональном ряду с глаголами «суетиться», «бегать», «ругать», «толкать», «хохотать», «стучать», – и потому вполне понятно и объяснимо построение такого отглагольного существительного, как «крикотня». Однако этого слова я больше ни от кого и никогда не слыхал: оно тоже мгновенно родилось и так же мгновенно исчезло...

* * *

Немного о названиях некоторых иноязычных произведений на русской сцене...

... Представьте себе, что вы находитесь в зале драматического театра... На сцене идет бессмертная трагедия Шиллера «Коварство и любовь». Вы слышите вдохновенные шиллеровские слова в русском переводе, в антракте читаете программу на русском языке, но само произведение в программе названо «Кабале унд либе».

Абсурд? Безусловно.

А теперь представьте себе, что вы находитесь в зале оперного театра... На сцене идет опера Бизе «Искатели жемчуга». Вы слышите арии на русском языке, в антракте читаете программу, написанную по русски, но название оперы «Лэ пешёр дэ пэрль».

Абсурд? Безусловно.

А между тем нечто подобное происходит десятки лет, когда вы смотрите и слушаете оперу Верди «Травиата» или комическую оперу Обера «Фра Дьяволо»...

Ведь «Травиата» – это совсем не имя героини, а не  переведенное на русский язык итальянское слово, означающее «падшая», «сбившаяся с пути», «заблудшая»...

И «Фра Дьяволо» – не имя героя, не прозвище, а тоже непереведенные на русский язык итальянские слова «Брат дьявола».

И название оперы грузинского композитора Палиашвили «Даиси» – не имя героини, а непереведенное грузинское слово «сумерки».

Приходится удивляться, что некоторые иноязычные произведения попадают на нашу сцену в таком виде, когда

на русский язык переведено всё, кроме... названия!

* * *

О некоторых «парадных словах»...

Представьте себе молодую женщину на балу в нарядном бальном платье... Красиво? Да. Уместно? Вполне.

Теперь представьте ее же и в том же самом платье на работе, – например, за станком или за канцелярским столом. Красиво? Нет. Уместно? Совершенно неуместно...

То же самое происходит с некоторыми словами, – например, со словом «кушать». Это – «парадное» слово.

Если хозяйка, приглашая гостей к столу, говорит: «Дорогие гости! Пожалуйте кушать!» – это вполне уместно. Ведь не говорить же ей: «А ну, давайте есть!»

Но когда эта же хозяйка, не обращаясь к гостям, говорит сама о себе: «Я покушала», – это воспринимается как глупое манерничанье. Еще нелепей и смешней, когда так – слащаво – «уважительно» – говорит о себе мужчина.

Также не следует говорить о себе «я прибыл». Скромнее сказать: «я приехал»...

Здесь невольно вспоминаются выражения, какими кое  кто из подчиненных говорит о высоком начальстве, которое:

не ест, а «кушает»,

не спит, а «отдыхает»,

не пьет, а «пробует»,

не опаздывает, а «задерживается»,

не бранит, а «поправляет»,

не читает, а «просматривает»...

* * *

Если только что приведенные выражения можно назвать «парадными» словами, то существует состоящая с ними «в родстве» небольшая группа «недоговоренных слов» – глаголов особого значения.

Этот список открывает уже упомянутый нами весьма «модный» в разговорном языке глагол «переживать» – слово большой смысловой емкости.

В нем и «расстраиваться», и «волноваться», и «нервничать», и «принимать близко к сердцу», и выражения других тревожных эмоций, хотя, по существу, «переживать» можно в равной мере и хорошее и плохое. Однако, если мы слышим: «Она так переживает...» – никто не подумает, что она переживает, например, радость первой любви...

Некоторые из слов этой группы касаются момента человеческого поведения предосудительного или интимного характера, имея целью сказать об этом в «деликатной» форме, «не договаривая»...

Так появился в разговорной речи глагол «выражаться», что стало означать «ругаться», браниться», «сквернословить». Однако «выражаться» – отнюдь не синоним упомянутых слов, а именно «недоговоренное слово» (ведь «выражаться» можно, в сущности, о чем угодно).

Также глагол «нарушать» стал «недоговоренным» словом для понятия «поступать противозаконно», «делать не по правилам». На последние два слова уже обращал

внимание Лев Успенский, автор замечательной книги

«Слово о словах».

Такими же «недоговоренными» словами являются в разговорной речи глаголы «гулять» (ухаживать, проявлять внимание) и «встречаться» (быть в интимной близости).

И, наконец, коронная фраза из числа «недоговоренных», столь любимая блюстителями порядка: «Давайте не будем!...»

Заключение

Мои заметки, взятые из записной книжки, приходят к концу. Я понимаю, что не сказал ничего особенно нового, но всё же выражаю надежду, что этой книгой я принес какую то пользу родному языку, а следовательно и родному народу...

Я был бы рад, если бы читатели этих строк – из числа любящих наш «великий, могучий, правдивый и свободный русский язык» – дополнили перечень ошибок и небрежностей в нашей разговорной речи (да и не только в разговорной) другими примерами.

Пусть будут и споры! Еще раз вспомним древнее латинское выражение: «Истина родится в споре»... Автор выражает горячее желание, чтобы эта книга не оставила читателя равнодушным.

В заключение я позволю себе поднять вопрос о создании «Всероссийского общества любителей русского слова», которое могло бы объединить многочисленных активных борцов за чистоту и правильность русской речи.

В самом деле. Если может существовать «Общество содействия охране природы и озеленению населенных пунктов» или «Общество любителей хорового пения», то почему не может существовать организация, охраняющая наше великое народное достояние – русский язык?

Такое «Общество», объединяющее языковедов филологов, учителей, писателей, журналистов, работников издательств, лекторов, артистов, адвокатов и просто любителей

русского языка, могло бы сделать большое, нужное и своевременное дело.

Друзья мои! Храните драгоценный народный клад – родную речь, боритесь за правильность и чистоту русского языка, за культуру речи – важную составную часть общей культуры советского человека, строителя коммунистического общества.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Правильно ли мы говорим?

Коверканье русского языка

О некоторых особых словах ошибках

Об одной маленькой неточности, заметной только

для чуткого уха

О просторечии

О слове «учёба»

О словах областных

О жаргоне и «модных словечках»

О сокращении слов

О словах иностранных – нужных и ненужных...

Об ударениях

О фамилиях

Об именах

О склонении имен и фамилий

О «законе склонения»

Язык и география

Язык и история

Язык и мифология

О буквах и звуках

Об изменении рода в некоторых словах

О «законе инерции речи»

Об одной словесной путанице

Канцеляризмы и штампы

Памятка оратору

Об искажении пословиц и поговорок

О словах с суффиксом «ка»

О брани

О чертыхании и божбе

Об «окаменевших» остротах

Узаконенная ошибка

О некоторых «загадках» русского языка

«Слова антиподы»

О разном

Заключение



Похожие документы:

  1. Борис Носик Мир и Дар Владимира Набокова Борис Носик мир и дар владимира набокова спор о мире и даре

    Документ
    ... , уместно ли напечатать это приветствие Павлу Николаевичу?“ – ... ботинки. Мы говорили об опере „Борис Годунов“. Он ... и старого поэта Подтягина, и Тимофея Пнина – мучит страхом и угрызениями ... “». Набоков говорит об «очаровательной правильности строения, ...
  2. 100 великих загадок 20 века

    Документ
    ... Борисов Олимпийский Борисов Е. Солнце в проводах 2 экз. Борисов Л. Волшебник Борисов Л. Под флагом Борисов Л. Щедрый рыцарь (2шт) Борисов ... Иванский Илья Николаевич Ульянов (2шт ... 2шт) Тимофеев На незр. Тимофеев Б. Правильно ли мы говорим Тимофеев В. ...
  3. Систематизация материала по русскому языку

    Документ
    ... а не к «о»). 10. В книге «Правильно ли мы говорим?» писатель Борис Николаевич Тимофеев посвящает большую главу скоплениям гласных ... есть? (Несъедобные грибы) Как мы говорим о ком-то, кто ... двух слов одно. Проверьте, правильно ли он составил слова? ПОЛ ...
  4. Михаил Николаевич Тихомиров Древняя Москва. XII xv вв

    Документ
    ... XV вв.» Михаил Николаевич Тихомиров Древняя Москва. ... архитектуры, чтобы мы получили право говорить о княжении ... описи оружия и доспехов Бориса Годунова (1589 г.) находим ... XVIII в., что едва ли правильно, так как ... Михаила Саларева, Тимофея Везякова, Дмитрия ...
  5. При финансовой поддержке Олега Николаевича Сидоренко

    Документ
    ... финансовой поддержке Олега Николаевича Сидоренко Художник Г. ... сил?» Потом мы говорили о его родине ... на Ботик: художник Борис Александ. и ... не прошли ли мы. На скошенной ... . Ночевали у Тимофея. Другой день ... схемати­чески «правильному», идеальному человеку ...

Другие похожие документы..