Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
трав для ингаляций - - - - - - - + + + - Работа от сети (адаптер )         Автономная работа хАА       аккумулятор   Внешние размеры (ширина х глубин...полностью>>
'Документ'
Подключаем к осциллографу и вольтметру генератор по вышеуказанной схеме. На генераторе задается синусоидальный сигнал произвольной частоты и напряжени...полностью>>
'Руководство'
С П Р А В К А Дана о том, что он(а) (Фамилия, имя отчество) действительно работает в на должности (Название организации) ....полностью>>
'Документ'
Государственная Программа для общеобразовательных учреждений «Русский язык 5-9 классы» (М.Просвещение,2008). Авторы программы: М.Т. Баранов, Т.А.Ладыж...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

ДИРЕКТИВА СОВНАРКОМА СОЮЗА ССР и ЦК ВКП(б)

ПАРТИЙНЫМ И СОВЕТСКИМ ОРГАНИЗАЦИЯМ

ПРИФРОНТОВЫХ ОБЛАСТЕЙ

Вероломное нападение фашистской Германии на Советский Союз продолжается. Целью этого нападения является уничтожение советского строя, захват советских земель, порабощение народов Советского Союза, ограбление нашей страны, захват нашего хлеба, нефти, восстановление власти помещиков и капиталистов. Враг уже вторгся на Советскую землю, захватил большую часть Литвы с городами Каунас и Вильнюс, захватил часть Латвии, Брестскую, Белостокскую, Виленскую области Советской Белоруссии и несколько районов Западной Украины. Опасность нависла над некоторыми другими областями. Германская авиация расширяет территорию бомбежки, подвергая бомбардировкам города Ригу, Минск, Оршу, Могилев, Смоленск, Киев, Одессу, Севастополь, Мурманск.

В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим опасным и коварным врагом – немецким фашизмом. Наши войска героически сражаются с врагом, вооруженным до зубов танками, авиацией. Красная Армия, преодолевая многочисленные трудности, самоотверженно бьется за каждую пядь Советской земли.

Несмотря на создавшуюся серьезную угрозу для нашей страны, некоторые партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации и их руководители все еще не понимают смысла этой угрозы, еще не осознали значения этой угрозы, живут благодушно-мирными настроениями и не понимают, что война резко изменила положение, что наша Родина оказалась в величайшей опасности и что мы должны быстро и решительно перестроить всю свою работу на военный лад.

Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) обязывают все партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации покончить с благодушием и беспечностью и мобилизовать все наши организации и все силы народа для разгрома врага, для беспощадной расправы с ордами напавшего германского фашизма.

Совнарком Союза ССР и ЦК ВКП(б) требуют от вас:

1) В беспощадной борьбе с врагом отстаивать каждую пядь Советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу.

2) Организовать всестороннюю помощь Действующей армии, обеспечить организованное проведение мобилизации запасных, обеспечить снабжение армии всем необходимым, быстрое продвижение транспортов с войсками и военными грузами, широкую помощь раненым предоставлением под госпитали больниц, школ, клубов, учреждений.

3) Укрепить тыл Красной Армии, подчинив интересам фронта всю свою деятельность, обеспечить усиленную работу всех предприятий, разъяснить трудящимся их обязанности и создавшееся положение, организовать охрану заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие истребительным батальонам. Все коммунисты должны знать, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов, учитывать все это в своей работе и не поддаваться на провокации.

4) При вынужденном отходе частей Красной Армии угонять подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни килограмма хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться.

5) В занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. д. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия.

Для руководства всей этой деятельностью заблаговременно, под ответственность первых секретарей обкомов и райкомов создавать из лучших людей надежные подпольные ячейки и явочные квартиры в каждом городе, районном центре, рабочем поселке, железнодорожной станции, в совхозах и колхозах.

6) Немедленно предавать суду Военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешает делу обороны, – не взирая на лица.

* * *

Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) заявляют, что в навязанной нам войне с фашистской Германией решается вопрос о жизни и смерти Советского государства, о том – быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение.

Теперь все зависит от нашего умения быстро организоваться и действовать, не теряя ни минуты времени, не упуская ни одной возможности в борьбе с врагом.

Задача большевиков – сплотить весь народ вокруг партии Ленина – Сталина, вокруг Советского правительства для самоотверженной поддержки Красной Армии, для победы.

Председатель Совнаркома СССР

и секретарь ЦК ВКП(б)

И. СТАЛИН

Заместитель председателя

Совнаркома СССР

В. МОЛОТОВ

29 июня 1941 года

№ П509

Известия ЦК КПСС. 1991. № 6. С. 218–220.

Примечание. В день начала Великой Отечественной войны по радио выступил В.М. Молотов, первый заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР, нарком иностранных дел СССР, член Политбюро ВКП(б) (в скором будущем – член Государственного Комитета Обороны СССР, уполномоченный по танковой промышленности, член Оперативного бюро ГКО):

«Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.

Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной.

По поручению правительства Советского Союза я должен также заявить, что ни в одном пункте наши войска и наша авиация не допустили нарушения границы и поэтому сделанное сегодня утром заявление румынского радио, что якобы советская авиация обстреляла румынские аэродромы, является сплошной ложью и провокацией. Такой же ложью и провокацией является вся сегодняшняя декларация Гитлера, пытающегося задним числом состряпать обвинительный материал насчет несоблюдения Советским Союзом советско-германского пакта.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан нашим войскам приказ – отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины.

Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар агрессору.

Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В свое время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришел к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу.

Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.

Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами» (Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т.1. М., 1946. С.127–129).

Позже в беседе с Ф. Чуевым Молотов так вспоминал об этом выступлении:

«– Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на все ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек – это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик он должен был и выждать и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах.

– Ваши слова: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами» – стали одним из главных лозунгов войны.

– Это официальная речь. Составлял ее я, редактировали, участвовали все члены Политбюро. Поэтому я не могу сказать, что это только мои слова. Там были и поправки, и добавки, само собой.

– Сталин участвовал?

– Конечно, еще бы! Такую речь просто не могли пропустить без него, чтоб утвердить, а когда утверждают, Сталин очень строгий редактор. Какие слова он внес, первые или последние, я не могу сказать. Но за редакцию этой речи он тоже отвечает.

– А речь третьего июля он готовил или Политбюро?

– Нет, это он. Так не подготовишь. За него не подготовишь…» (Чуев Ф.И. Молотов: полудержавный властелин. М., 2002. С.59).

ОБРАЗОВАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

Ввиду создавшегося чрезвычайного положения и в целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР для проведения отпора врагу, вероломно напавшему на нашу Родину, Президиум Верховного Совета СССР, Центральный Комитет ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров СССР признали необходимым:

1. Создать Государственный Комитет Обороны в составе:

т. Сталин И.В. (председатель)

т. Молотов В.М. (заместитель председателя)

т. Ворошилов К.Е.

т. Маленков Г.М.

т. Берия Л.П.

2. Сосредоточить всю полноту власти в государстве в руках Государственного Комитета Обороны.

3. Обязать всех граждан и все партийные, советские, комсомольские и военные органы беспрекословно выполнять решения и распоряжения Государственного Комитета Обороны.

Председатель Президиума

Верховного Совета СССР

М.И. КАЛИНИН

Председатель Совнаркома Союза ССР

и секретарь ЦК ВКП(б)

И.В. СТАЛИН

Москва. Кремль. 30 июня 1941 года

Правда. 1941. 1 июля.

Примечание. Ворошилов К.Е. (1881–1969) – Маршал Советского Союза, главнокомандующий войсками Северо-Западного направления (до 05.09.1941), командующий войсками Ленинградского фронта (05.09–10.09.1941), представитель Ставки по формированию войск (09.1941–02.1942), представитель Ставки Верховного Главнокомандования на Волховском фронте (02–09.1942), главнокомандующий партизанским движением (с 09.1942).

Маленков Г.М. (1901–1988) – секретарь ЦК ВКП(б), начальник Управления кадров ЦК ВКП(б), кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), член ГКО – уполномоченный по авиационной промышленности.

Берия Л.П. (1899–1953) – нарком внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государственной безопасности (1941), кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), член ГКО СССР, член Оргбюро ГКО СССР.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА С.К. ТИМОШЕНКО

2 июля 1941 года

У аппарата НАРКОМ обороны в присутствии Ставки (неверно: Сталин был назначен наркомом обороны 19 июля 1941 года. – Ред.).

Нас интересует, заминировали ли Вы автостраду Орша – Минск? Разыскали ли 53-ю дивизию и где она теперь находится? Подходят ли на рубеж Ваши части? Какие дивизии остаются? Как идут работы на рубеже? И последнее, знаете ли Вы, что из частей Павлова отошло на рубеж, занимаемый Вашими частями, в каком они состоянии? Об этом нужно постоянно доносить.

ТИМОШЕНКО. Материалы по устройству заграждений подвозятся. Часть взрывчатых веществ перебросили вчера на соответствующие участки для минирования. Автострада не минируется, по ней идет движение войск и тылов Западного фронта.

Второе. 53-я дивизия занимает участок на Днепре: Шклов (включительно) – Могилев (исключительно). В районе Могилева начала сосредоточиваться 172 сд; вчера к вечеру выгрузилось шесть эшелонов. На участок: (исключительно) Орша – Шклов вышли вчера передовые части 18-й дивизии. Первая мотодивизия передовые части имеет на рубеже Толочин. Только что выгрузился в Смоленске головной эшелон 78-й дивизии и управление 69-го корпуса. Решил выгрузку дивизии продвинуть на участок Орша, Красное, Гусино. Сегодня ночью прошли в Смоленск в распоряжение Ремезова три бронепоезда. Особый ленинградский батальон прибыл в район сосредоточения Виноградова.

Ощущается острая нужда в дизельном топливе. Кроме того, необходимо занарядить бронебойных снарядов для артиллерии группы (армий РГК. – Ред.): 145-миллиметровых (опечатка в документе, надо – «45-миллиметровых». – Ред.) – 12 тысяч, 76-миллиметровых – 7 тысяч.

Вчера лично был у Ремезова. Установил, что Ремезов не имел еще общего решения по организации переднего края. Приказал выехать немедленно на рекогносцировку всего рубежа с артиллеристами и инженерами. Сейчас собираюсь лично еще раз выехать к нему непосредственно на рубеж.

Ощущается крайняя нужда в разведывательной и истребительной авиации. Лишен возможности вести воздушную разведку и прикрывать сосредоточение войск и крупных объектов. Прошу ускорить командирование начальника авиации группы.

До вчерашнего вечера никаких частей Павлова на наш рубеж не отходило.

Дополнительно хочу доложить о состоянии связи: в ночь на 29 противник несколько часов бомбил Смоленск, нанес повреждения узлу связи, штаб группы изолирован от армий и Москвы. Город продолжает гореть, руководство борьбой с пожарами почти отсутствует. Тот сборный батальон связи, который я имею, с большим напряжением пытается построить обходные линии вокруг Смоленска.

Необходима в отношении связи Ваша помощь. Первое: организовать формирование хотя бы одного батальона связи армейского типа, и прошу распорядиться немедленно отправить из Брянска полк связи в распоряжение Ремезова. Он с войсками имеет только делегатскую связь на автомашинах.

И, наконец, вопрос о картах. Здесь полное безобразие: у Ремезова всего несколько комплектов, сейчас прибыла 73-я дивизия, тоже не имеет карт. Все ли понятно?

СТАЛИН. По поднятым Вами вопросам примем меры. Вам передаем указание: автостраду обязательно заминировать, начать немедленно минировать со стороны Минска на Оршу. Понятно ли?

ТИМОШЕНКО. А как относительно шоссе Минск – Могилев, можно ли минировать и эту дорогу?

СТАЛИН. Надо минировать и эту. Минировать в нескольких местах с тем, чтобы потом, когда надо, можно было по команде взрывать. Понятно ли?

ТИМОШЕНКО. Понятно. Сейчас отдаю распоряжение и выезжаю лично на рубеж к Ремезову. Прошу еще об одном маленьком вопросе. Прикажите Трубецкому выслать нам план перевозок войск нашей группы, а то приходится ловить эшелоны по станциям.

СТАЛИН. Хорошо. У нас все, до свидания.

ТИМОШЕНКО. Хорошо. Будет сделано. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). М., 1996. С.43–44.

Центр хранения

современной документации

(далее – ЦХСД). Д. У/5–б/11.

Примечание. Тимошенко С.К. (1895–1970) – Маршал Советского Союза, председатель Ставки Главного командования (06–07.1941), одновременно главнокомандующий войсками Западного направления (с 07.1941), член Ставки ВГК, заместитель наркома обороны СССР, главнокомандующий Юго-Западным направлением (09.1941–06.1942). Командовал Западным (07–09.1941), Юго-Западным (09–12.1941, 04–07.1942), Сталинградским (07.1942), Северо-Западным (с 10.1942) фронтами.

Ремезов Ф.Н. (1896-?) – генерал-лейтенант. Командующий 20-й (06–07.1941), 13-й (07.1941) армиями, Северо-Кавказским военным округом (08–10.1941), 56-й (отдельной) армией (10–12.1941), войсками Южно-Уральского военного округа, 45 армией (с 04.1942).

В начальный период войны тяжелейшее поражение потерпели войска Западного фронта под командованием Д.Г. Павлова. К началу июля на этом направлении противник продвинулся в глубь советской территории до 400 км. Из 44-х дивизий, входивших в состав фронта, 24 погибли, 20 потеряли от 30 до 90% своего состава. Павлов был отозван в Москву, арестован и предан суду, а затем расстрелян. Командующим фронтом был назначен Тимошенко, Членом военного совета – начальник Главного политуправления Красной Армии Л.З. Мехлис. Для восстановления стратегического фронта на Западном направлении 1 июля Ставкой были переданы 19-я, 20-я, 21-я и 22-я армии; в районе Смоленска сосредотачивалась 16-я армия (См.: Великая Отечественная война. Военно-исторические очерки. Кн.1. М., 1998. С.146–147).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С ЗАМЕСТИТЕЛЕМ НАЧАЛЬНИКА ОПЕРАТИВНОГО ОТДЕЛА ШТАБА

ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА М.Г. СОЛОВЬЕВЫМ

2 июля 1941 года

СТАЛИН. Говорит нарком обороны. Если есть еще люди, которые следуют туда же, куда убыл Кирпонос, кого можете назвать из ответственных работников? Отвечайте на вопрос.

Надо предупредить Проскуров, чтобы встретили Кирпоноса и направили бы его в Святошино, куда следует направить все, что предназначалось в Проскуров. Все ли понятно?

У аппарата подполковник СОЛОВЬЕВ. Докладываю:

Командующий в 21.30 убыл в Проскуров, Пуркаев тоже убыл, начальник оперотдела также убыл с Военным советом. У аппарата заместитель начальника оперотдела подполковник Соловьев, который сейчас выступает в Проскуров. С Проскуровом имеется телеграфная связь. Проскурову приказано сейчас взять Ставку на себя. Сейчас передаю, тов. нарком, Ваше приказание встретить командующего и передать Ваш приказ. Все понял. Приступаю к выполнению.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.45.

ЦХСД. Д. У/5–б/11.

Примечание. Кирпонос М.П. (1892–1941) – генерал-полковник, командующий Юго-Западным фронтом. Погиб в бою 20.09.1941.

Пуркаев М.А. (1894–1953) – генерал-лейтенант, начальник штаба Юго-Западного фронта (06–07.1941). Командовал 60-й (3-й ударной) армией (11.1941–08.1942). Командующий Калининским фронтом (с 08.1942). Генерал полковник (11.1942).

ВЫСТУПЛЕНИЕ ПО РАДИО

3 июля 1941 года

Товарищи! Граждане! Братья и сестры!

Бойцы нашей армии и флота!

К вам обращаюсь я, друзья мои!

Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину, начатое 22 июня, продолжается. Несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы. Гитлеровским войскам удалось захватить Литву, значительную часть Латвии, западную часть Белоруссии, часть Западной Украины. Фашистская авиация расширяет районы действия своих бомбардировщиков, подвергая бомбардировкам Мурманск, Оршу, Могилев, Смоленск, Киев, Одессу, Севастополь. Над нашей Родиной нависла серьезная опасность.

Как могло случиться, что наша славная Красная Армия сдала фашистским войскам ряд наших городов и районов? Неужели немецко-фашистские войска в самом деле являются непобедимыми войсками, как об этом трубят неустанно фашистские хвастливые пропагандисты?

Конечно, нет! История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. Армию Наполеона считали непобедимой, но она была разбита попеременно русскими, английскими, немецкими войсками. Немецкую армию Вильгельма в период первой империалистической войны тоже считали непобедимой армией, но она несколько раз терпела поражения от русских и англо-французских войск и, наконец, была разбита англо-французскими войсками. То же самое нужно сказать о нынешней немецко-фашистской армии Гитлера. Эта армия не встречала еще серьезного сопротивления на континенте Европы. Только на нашей территории встретила она серьезное сопротивление. И если в результате этого сопротивления лучшие дивизии немецко-фашистской армии оказались разбитыми нашей Красной Армией, то это значит, что гитлеровская фашистская армия так же может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма.

Что касается того, что часть нашей территории оказалась все же захваченной немецко-фашистскими войсками, то это объясняется главным образом тем, что война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных – для советских войск. Дело в том, что войска Германии как страны, ведущей войну, были уже целиком отмобилизованы и 170 дивизий, брошенных Германией против СССР и придвинутых к границам СССР, находились в состоянии полной готовности, ожидая лишь сигнала для выступления, тогда как советским войскам нужно было еще отмобилизоваться и придвинуться к границам. Немалое значение имело здесь и то обстоятельство, что фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении, заключенный в 1939 году между ней и СССР, не считаясь с тем, что она будет признана всем миром стороной нападающей. Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства.

Могут спросить: как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка? Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп. И это, конечно, при одном непременном условии – если мирное соглашение не задевает ни прямо, ни косвенно территориальной целостности, независимости и чести миролюбивого государства. Как известно, пакт о ненападении между Германией и СССР является именно таким пактом.

Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии.

Что выиграла и проиграла фашистская Германия, вероломно разорвав пакт и совершив нападение на СССР? Она добилась этим некоторого выигрышного положения для своих войск в течение короткого срока, но она проиграла политически, разоблачив себя в глазах всего мира как кровавого агрессора. Не может быть сомнения, что этот непродолжительный военный выигрыш для Германии является лишь эпизодом, а громадный политический выигрыш для СССР является серьезным и длительным фактором, на основе которого должны развернуться решительные военные успехи Красной Армии в войне с фашистской Германией.

Вот почему вся наша доблестная армия, весь наш доблестный военно-морской флот, все наши летчики-соколы, все народы нашей страны, все лучшие люди Европы, Америки и Азии, наконец, все лучшие люди Германии клеймят вероломные действия германских фашистов и сочувственно относятся к Советскому правительству, одобряют поведение Советского правительства и видят, что наше дело правое, что враг будет разбит, что мы должны победить.

В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим злейшим и коварным врагом – германским фашизмом. Наши войска героически сражаются с врагом, вооруженным до зубов танками и авиацией. Красная Армия и Красный Флот, преодолевая многочисленные трудности, самоотверженно бьются за каждую пядь Советской земли. В бой вступают главные силы Красной Армии, вооруженные тысячами танков и самолетов. Храбрость воинов Красной Армии беспримерна. Наш отпор врагу крепнет и растет. Вместе с Красной Армией на защиту Родины подымается весь советский народ.

Что требуется для того, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над нашей Родиной, и какие меры нужно принять для того, чтобы разгромить врага?

Прежде всего необходимо, чтобы наши люди, советские люди, поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства, вполне понятных в довоенное время, но пагубных в настоящее время, когда война коренным образом изменила положение. Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Он ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза, их онемечение, их превращение в рабов немецких князей и баронов. Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том – быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад, не знающий пощады врагу.

Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникерам и дезертирам, чтобы наши люди не знали страха в борьбе и самоотверженно шли на нашу Отечественную освободительную войну против фашистских поработителей. Великий Ленин, создавший наше государство, говорил, что основным качеством советских людей должна быть храбрость, отвага, незнание страха в борьбе, готовность биться вместе с народом против врагов нашей Родины. Необходимо, чтобы это великолепное качество большевика стало достоянием миллионов и миллионов Красной Армии, нашего Красного Флота и всех народов Советского Союза.

Мы должны немедленно перестроить всю нашу работу на военный лад, все подчинив интересам фронта и задачам организации разгрома врага. Народы Советского Союза видят теперь, что германский фашизм неукротим в своей бешеной злобе и ненависти к нашей Родине, обеспечившей всем трудящимся свободный труд и благосостояние. Народы Советского Союза должны подняться на защиту своих прав, своей земли против врага.

Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь Советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу.

Мы должны организовать всестороннюю помощь Красной Армии, обеспечить усиленное пополнение ее рядов, обеспечить ее снабжение всем необходимым, организовать быстрое продвижение транспортов с войсками и военными грузами, широкую помощь раненым.

Мы должны укрепить тыл Красной Армии, подчинив интересам этого дела всю свою работу, обеспечить усиленную работу всех предприятий, производить больше винтовок, пулеметов, орудий, патронов, снарядов, самолетов, организовать охрану заводов, электростанций, телефонной и телеграфной связи, наладить местную противовоздушную оборону.

Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие нашим истребительным батальонам. Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов. Нужно учитывать все это и не поддаваться на провокации. Нужно немедленно предавать суду военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, не взирая на лица.

При вынужденном отходе частей Красной Армии нужно угонять весь подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни одного килограмма хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться.

В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджогов лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия.

Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной Отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу, против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера. В этой связи историческое выступление премьера Великобритании господина Черчилля о помощи Советскому Союзу и декларация правительства США о готовности оказать помощь нашей стране, которые могут вызвать лишь чувство благодарности в сердцах народов Советского Союза, являются вполне понятными и показательными.

Товарищи! Наши силы неисчислимы. Зазнавшийся враг должен будет скоро убедиться в этом. Вместе с Красной Армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом. Поднимутся миллионные массы нашего народа. Трудящиеся Москвы и Ленинграда уже приступили к созданию многотысячного народного ополчения на поддержку Красной Армии. В каждом городе, которому угрожает опасность нашествия врага, мы должны создать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защищать свою свободу, свою честь, свою Родину в нашей Отечественной войне с германским фашизмом.

В целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР, для проведения отпора врагу, вероломно напавшему на нашу Родину, создан Государственный Комитет Обороны, в руках которого теперь сосредоточена вся полнота власти в государстве. Государственный Комитет Обороны приступил к своей работе и призывает весь народ сплотиться вокруг партии Ленина – Сталина, вокруг Советского правительства для самоотверженной поддержки Красной Армии и Красного Флота, для разгрома врага, для победы.

Все наши силы – на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота!

Все силы народа – на разгром врага!

Вперед, за нашу победу!

Правда. 1941. 3 июля.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

4 июля 1941 года

«О добровольной мобилизации трудящихся

Москвы и Московской области

в дивизии народного ополчения»

Не опубликовывать

В соответствии с волей, выраженной трудящимися, и предложениями советских, партийных, профсоюзных и комсомольских организаций города Москвы и Московской области, Государственный Комитет Обороны постановляет:

I. Мобилизовать в дивизии народного ополчения по городу Москве 200 тысяч человек и по Московской области – 70 тысяч человек.

Руководство мобилизацией и формированием возложить на командующего войсками МВО генерал-лейтенанта Артемьева.

В помощь командованию МВО для проведения мобилизации создать чрезвычайную комиссию в составе тт. Соколова – секретаря МГК ВКП(б), Яковлева – секретаря МК ВКП(б), Пегова – секретаря МК и МГК ВЛКСМ, Филиппова – начальника управления продовольственных товаров горторготдела, Онуприенко – комбрига и Простова – подполковника.

II. Мобилизацию рабочих, служащих и учащихся Москвы в народное ополчение и формирование 25 дивизий произвести по районному принципу.

В первую очередь провести к 7 июля формирование 12 дивизий.

Отмобилизованная дивизия получает номер и название района, например: 1-я Сокольнического района дивизия.

Районы Московской области формируют отдельные подразделения и части и вливают их по указанию Штаба МВО в дивизию города Москвы.

III. Для пополнения убыли, кроме отмобилизованных дивизий, каждый район создает запасный полк, из состава которого идет пополнение на убыль.

IV. Для руководства работой по мобилизации трудящихся в дивизии народного ополчения и их материального обеспечения в каждом районе создается чрезвычайная тройка во главе с первым секретарем РК ВКП(б) в составе членов: райвоенкома и начальника райотдела НКВД.

Чрезвычайная тройка проводит мобилизацию под руководством Штаба МВО с последующим оформлением мобилизации через райвоенкоматы.

V. Формирование дивизий производится за счет мобилизации трудящихся от 17 до 55 лет. От мобилизации освобождаются военнообязанные 1-й категории призываемых возрастов, имеющие на руках мобилизационные предписания, а также рабочие, служащие заводов наркомавиапрома, наркомата вооружения, наркомата боеприпасов, станкостроительных заводов и рабочие некоторых, по усмотрению районной тройки, предприятий, выполняющих особо важные оборонные заказы.

Рядовой состав, младший состав, 50% командиров взводов, до 40% командиров рот, медсостав и весь политический состав формируемой районом дивизии комплектуется из рабочих, служащих и учащихся района; остальной начсостав комплектуется за счет кадров РККА.

VI. Боевая подготовка частей производится по специальному плану Штаба МВО.

VII. Отмобилизование и казарменное размещение частей народного ополчения проходит на базе жилого фонда райсоветов (школы, клубы, другие помещения), кроме помещений, предназначенных для госпиталей.

VIII. Снабжение частей дивизий средствами автотранспорта, мото– и велоснаряжением, шанцевым инструментом (лопаты, топоры), котелками, котлами для варки пищи производится за счет ресурсов Москвы, Московской области и района, путем мобилизации и изготовления этих средств предприятиями района.

Штаб МВО обеспечивает дивизии вооружением, боеприпасами и вещевым довольствием.

Боеприпасы и вооружение поступают по линии военного снабжения.

IX. Во все время нахождения мобилизованного в частях народного ополчения за ним сохраняется содержание: для рабочих – в размере его среднего заработка, для служащих – в размере получаемого им оклада, для студентов – в размере получаемой стипендии, для семей колхозников назначается пособие согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР «О порядке назначения и выплаты пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время» от 26.VI.1941 года.

В случае инвалидности и смерти мобилизованного, мобилизованный и его семья пользуются правом получения пенсии наравне с призванными в состав Красной Армии.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Источник. 1995. № 2. С. 100–102.

АП РФ. Ф.3. Оп.50. Д.286. Л.99101.

Примечание. Артемьев П.А. (1897–1979) – генерал-лейтенант, командующий войсками МВО, одновременно – Московской зоной обороны (1941–1943).

Соколов Г.Г. – генерал-лейтенант, начальник войск НКВД охраны тыла Западного фронта (06–08.1941), начальник штаба Центрального фронта (08–09.1941), заместитель начальника Генштаба РККА (09–10.1941), начальник штаба 26-й армии (10.1941), командующий 26-й армией (10–12.1941), командующий 2-й ударной армией (12.1941–01.1942). В распоряжении Ставки Верховного Главнокомандующего (01–03.1942). Заместитель командующего войсками Московской зоны обороны (с 03.1942).

БЕСЕДА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В СССР С. КРИППСОМ

8 июля 1941 года

Вручив И.В. Сталину текст личного послания Черчилля1, Криппс отметил, что самой важной частью послания он считает решение британского адмиралтейства предпринять действия в Арктике.

Криппс просил Сталина проинформировать его о положении на фронтах.

Отметив напряженную обстановку на фронтах, Сталин заявил, что внезапность нападения немцев не дала Красной Армии возможности развернуться и отрицательные результаты этого обстоятельства сказываются до сих пор. Сейчас немцы хотят прорваться к Ленинграду и направляют главный удар в сторону Пскова. На Украине дела лучше, однако части Красной Армии отходят. Минск в руках противника. Венгерские войска выступили вместе с немецкими при участии словацкого корпуса. Общее же положение напряженное.

Сталин отметил, что у Советского правительства создалось плохое впечатление в связи с непонятной позицией, занятой английским правительством. Советскому правительству кажется, что Великобритания не хочет связывать себя с Советским Союзом каким-либо соглашением.

Отвечая Сталину, Криппс заявил, что сказанное им в беседе с Молотовым не означало отказа от соглашения вообще. Мы, заявил Криппс, не хотим заключать соглашения до тех пор, пока не пройдем вместе имеющий место в настоящий момент период экономического и военного сотрудничества. История последних лет делает нежелательным стремительное, непродуманное, скороиспеченное соглашение.

Криппс считает наилучшей политической базой для соглашения преисполненное решимости желание победить Гитлера. Если Советское правительство сочтет разумным, то Криппс готов просить свое правительство уполномочить его вести предварительные переговоры. Послевоенную обстановку Криппс считает очень важной, и он находит нежелательным заключение стремительного соглашения.

Сталин выразил удивление по поводу заявления Криппса о каком-то будто бы торопливом и стремительном соглашении. Как Англия, так и Советский Союз находятся в войне против Германии, а эти факты обойти нельзя. Сотрудничество же, о котором говорит Криппс, немыслимо без соглашения. В настоящий момент Гитлер собрал почти половину всех государств Европы и создал что-то вроде коалиции из Италии, Румынии, Венгрии, Словакии и Финляндии. При такой коалиции на стороне Гитлера, направленной против СССР, Англия отказывается заключить какое-либо соглашение с СССР. Создается впечатление изоляции Англии от Советского Союза и Советского Союза от Англии. Такая политика Англии по отношению к СССР приносит явный вред делу борьбы с Гитлером.

Криппс выразил предположение, что, возможно, существует неясность в трактовке самого слова «соглашение».

Сталин разъяснил Криппсу, как он понимает соглашение.

1. Англия и СССР обязываются оказывать друг другу вооруженную помощь в войне с Германией.

2. Обе стороны обязываются не заключать сепаратного мира.

При подобной элементарной постановке вопроса непонятны причины нерешительности Англии.

Криппс выразил предположение, что, возможно, в беседе с Молотовым имело место недоразумение. Криппс понял Молотова в том смысле, что Советское правительство хочет решить вопрос о сотрудничестве Англии и СССР на Ближнем и Дальнем Востоке, а также принять участие в разрешении вопроса нового порядка в Европе.

Сталин, со своей стороны, также выразил предположение, что, возможно, посол не понял Молотова или, может быть, Молотов не вполне ясно выразился насчет позиции Советского правительства.

Советское правительство не ставит вопроса об установлении сфер влияния. Советское правительство также не думает на данной стадии заключить соглашение относительно того, какая сторона и сколько выставит вооруженных сил против Германии. Сейчас стоят более элементарные вопросы – не создавать иллюзии, что Англия изолируется от СССР, а СССР – от Англии, и заключить пакт взаимопомощи.

В то время как у Гитлера имеется коалиция, в отношениях между Англией и СССР создается впечатление изолированности. Коалиции нужно противопоставить коалицию, а не изоляцию.

Криппс заявил, что, как он понял Сталина, необходимо иметь соглашение или обмен нотами по вопросу об оказании обеими странами друг другу помощи и об обязательстве не заключать с Германией сепаратного мира.

Сталин ответил Криппсу, что посол понял его в основном правильно.

Криппс, пообещав проинформировать свое правительство, заявил, что, по его мнению, лучшим способом заключения соглашения будет обмен нотами.

Сталин отметил, что это является вопросом частным, однако, по его мнению, было бы лучше сделать так, как это делается обычно при заключении пакта о взаимопомощи, а именно подписать соглашение.

Сотрудничество, о котором говорил Черчилль в своем выступлении 22 июня, – дело, конечно, хорошее, но такое сотрудничество будет спорадическим и недолгим. Если же обе стороны будут связаны пактом о взаимопомощи, тогда будет возможно определенное длительное и неслучайное сотрудничество.

Если же такой пакт для Англии неудобен и нецелесообразен, то это надо сказать ясно и прямо. Что касается меня, то я думаю, что настоящая обстановка требует заключения такого пакта, а обмен нотами даст очень мало.

Заверив Сталина в том, что он всегда хотел заключения подобного пакта между Англией и СССР, Криппс заявил, что в Англии и США существуют еще группировки, которые нужно убедить в необходимости сотрудничества между СССР и Англией. Учитывая это, Криппс считает, что заключение соглашения, возможно, окажется преждевременным.

Сталин заметил, что будет еще более опасно опоздать с заключением подобного соглашения.

Криппс выразил надежду, что ему удастся уговорить свое правительство заключить предлагаемый Сталиным пакт. Однако это потребует времени, и Криппс просит Сталина не разочаровываться, если придется немного обождать. В настоящий же момент каждый день сотрудничества приближает день заключения такого соглашения.

Сталин заметил, что он не видит какого-либо сотрудничества между обеими странами. Пока это только разговоры о сотрудничестве.

Заявив, что он не согласен со Сталиным, Криппс сообщил, что Советскому Союзу уже отгружено несколько пароходов, а кроме того, имел место обмен ценной информацией. Криппс считает необходимым более широкое сотрудничество, и он понимает, что главной целью обеих сторон является соглашение против сепаратного мира.

Сталин отметил, что главное не в этом. Главное в том, чтобы создать ясность в вопросе о взаимоотношениях между Англией и СССР. Обстановка требует заключения соглашения о взаимной военной помощи между нашими странами. Соглашение должно быть без резервов, без задних мыслей. Готово ли к этому английское правительство? В этом суть вопроса.

Заверив Сталина в том, что он сделает все, от него зависящее, Криппс спросил, где будет лучше, по мнению Сталина, вести переговоры, в Москве или в Лондоне.

Сталин ответил Криппсу, что если это не представит неудобства для Англии, то переговоры лучше будет вести в Москве.

Далее Сталин поставил перед Криппсом вопрос о большом скоплении немцев как в Иране, так и в Афганистане, которые будут вредить и Англии, и СССР.

Что считает Криппс необходимым предпринять, спросил Сталин, чтобы выгнать немцев из Ирана и Афганистана сейчас, так как потом это сделать будет трудно.

Криппс заявил, что англичане сделали иранцам представление в связи с пребыванием немцев в Иране. Утром он имел беседу с иранским послом, уведомившим Криппса, что в Иране принимаются меры в отношении немцев и особенно в отношении итальянцев, которых иранцы считают более опасными.

Криппс считает, что оба правительства должны сделать шаху или министру иностранных дел Ирана демарш с предложением удалить пятую колонну. Если Советское правительство даст соответствующие инструкции Майскому, то Криппс со своей стороны информирует Идена по тому же вопросу. Сам Криппс не может давать какие-либо указания в Иран, так как это выходит за сферы его деятельности. Все инструкции должны идти через Лондон, где они будут согласованы с английским правительством.

Криппс добавил, что он также имел беседу и с афганским послом по вопросу о немцах. Посол сообщил Криппсу, что, кроме немецкой миссии в Кабуле, в Афганистане немцев практически нет.

Криппс считает, что Молотов должен сделать представление афганскому послу. Сам же Криппс обещал снестись с английским посланником в Кабуле и выяснить вопрос о немцах.

Сталин заметил, что он читал донесение советского посла из Кабула, в котором последний сообщает, что в разговоре с ним не то посланник, не то военный атташе английской миссии заявил, что необходимо выбросить немцев из Афганистана. Считая высказывания представителя английской миссии мнением английских кругов, Сталин и решил поставить перед Криппсом вопрос о немцах.

Криппс заявил, что когда в Лондоне узнали о передвижении немцев в Афганистан, то английское правительство послало в Кабул предупреждение.

Криппс обещал снестись со своим правительством по вопросу о принятии мер в Иране, и если имеется опасность, то и в Афганистане.

Сталин отметил, что опасность существует как в Иране, так и в Афганистане. Советское правительство уделяет внимание этому вопросу, особенно в отношении Ирана, потому что оно опасается за нефтяные промыслы Баку.

В заключение беседы Сталин заявил, что у него создается впечатление, что Англия в настоящий момент не может пойти на заключение пакта о взаимопомощи.

Криппс не согласился со Сталиным и заявил, что Черчилль стремится к тому, чтобы заключить подобный пакт. Однако ему приходится считаться с возможностью возникновения недовольства со стороны различных группировок. Британский же народ очень стеснителен в вопросе формального заключения договоров. Будучи адвокатом, Криппс испытал это сам.

Когда Криппс был последний раз в Англии, он встречался с Черчиллем и представителями военного кабинета, и у него создалось впечатление, что все они выступают за помощь Советскому Союзу без всякой задней мысли.

Сталин заметил, что медлительность и преувеличенная осторожность английского правительства, которые имеют место сейчас, наблюдались и при англо-франко-советских переговорах в 1939 году. Есть опасность опоздать с соглашением.

Криппс заявил, что в то время у политического руководства страной находились другие люди, не желавшие соглашения с СССР. Черчилль же в то время находился в оппозиции, последняя была ослаблена фракциями, и ее работу нельзя было согласовать.

Прощаясь со Сталиным, Криппс обещал немедленно связаться со своим правительством по затронутым в беседе вопросам.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

М., 2000. С. 120–123.

АВП РФ. Ф.06. Оп.3. П.8. Д.81. Л.42–50.

Примечание. Криппс С.Р. (1889–1952) – посол Великобритании в СССР, с 1942 – лорд-хранитель печати, с октября 1942 министр авиационной промышленности.

Иден А. (1897–1977) – министр иностранных дел Великобритании.

За несколько дней до беседы с послом на стол Сталина легло сообщение лондонской резидентуры НКГБ, в котором в частности говорилось: «МИД Англии предложил Криппсу немедленно поставить перед Советским правительством вопрос об открытии английского консульства не только во Владивостоке, но и в Баку, Астрахани, Тбилиси, Новосибирске и проч. Перед этими консульствами… МИД считает нужным поставить следующие задачи:

… Разведка… организация уничтожения всех объектов, которые могут быть использованы немцами в случае возникновения опасности…» (ЦА ФСБ России; см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том второй. Книга I. Начало. 22 июня – 31 августа 1941 года. М., 2000. С.182–183).

ЗАПИСКА СЕКРЕТАРЮ ЦК КП(б) УКРАИНЫ Н.С. ХРУЩЕВУ

10 июля 1941 года

14.00

Киев. Хрущеву

1) Ваши предложения об уничтожении всего имущества противоречат установкам, данным в речи т. Сталина, где об уничтожении всего ценного имущества говорилось в связи с вынужденным отходом частей Красной Армии. Ваши же предложения имеют в виду немедленное уничтожение всего ценного имущества, хлеба и скота в зоне 100–150 километров от противника, независимо от состояния фронта.

Такое мероприятие может деморализовать население, вызвать недовольство Советской властью, расстроить тыл Красной Армии и создать как в армии, так и среди населения настроения обязательного отхода вместо решимости давать отпор врагу.

2) Государственный Комитет Обороны обязывает Вас, ввиду отхода войск и только в случае отхода, в районе 70-верстной полосы от фронта увести все взрослое мужское население, рабочий скот, зерно, трактора, комбайны и двигать своим ходом на восток, а чего невозможно вывезти, уничтожать, не касаясь, однако, птицы, мелкого скота и прочего продовольствия, необходимого для остающегося населения. Что касается того, чтобы раздать все это имущество войскам, мы решительно возражаем против этого, так как войска могут превратиться в банды мародеров.

3) Электростанции не взрывать, но снимать все те ценные части, без которых станции не могут действовать, с тем, чтобы электростанции надолго не могли действовать.

4) Водопроводов не взрывать.

5) Заводов не взрывать, но снять с оборудования все необходимые ценные части, станки и т. д., чтобы заводы надолго не могли быть восстановлены.

6) После отвода наших частей на левый берег Днепра все мосты взорвать основательно.

7) Склады, особенно артиллерийские, вывезти обязательно, а чего нельзя вывезти, взорвать.

8) Что касается эвакуации заводов дальше 70-верстной полосы, где прямой угрозы со стороны противника пока не имеется, то эту эвакуацию осуществлять заблаговременно, вывозя главным образом станки и прочее наиболее ценное оборудование.

 

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Источник. 1995. № 2. С. 113.

Примечание. Хрущев Н.С. (1894–1971) – первыйй секретарь ЦК КП(б) Украины, член Политбюро ЦК ВКП(б), член Военных Советов Главного командования Юго-Западного направления (08–10.1941), Юго-Западного фронта (09.1941–07.1942), Главного командования Юго-Западного направления (12.1941–06.1942), Сталинградского (07–08.1942), Юго-Восточного (08–09.1942), Сталинградского (09–12.1942), Южного (с 01.1943) фронтов.

См. также: Телеграмма Государственного Комитета Обороны о защите правобережья Днепра 11 июля 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 226).

БЕСЕДА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В СССР С. КРИППСОМ

10 июля 1941 года

Сов. секретно

Криппс заявил, что он получил на имя т. Сталина личное послание Черчилля, являющееся ответом на предложения, сделанные т. Сталиным в беседе от 8 июля.

Зачитав вслух и вручив т. Сталину русский текст послания Черчилля, Криппс отметил встретившиеся затруднения при переводе на русский язык той части послания Черчилля, где говорится о «декларированном соглашении, выраженном в заявлении». Криппс далее заявил, что в целях ускорения подписания соглашения он по личной инициативе и под свою личную ответственность набросал проект соглашения, которое, по его мнению, отражает точку зрения английского правительства.

Проект представленного Криппсом соглашения гласил:

«Правительство Его Величества в Соединенном Королевстве и Правительство Союза Советских Социалистических Республик согласились и декларируют о следующем:

а) Оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь всякого рода в настоящей войне против Германии.

б) Они далее обязуются, что в продолжение этой войны они не будут вести переговоров о мире и не будут заключать перемирие без обоюдного согласия».

Отвечая на вопрос т. Сталина, почему бы не назвать предлагаемый проект документа соглашением, Криппс заявил, что ему при составлении проекта пришлось руководствоваться посланием Черчилля, где последний называет документ «согласованной декларацией». Желая поскорее начать обсуждение соглашения, Криппс и решил составить проект в наиболее простой, по его мнению, форме, и он, Криппс, не будет ничего иметь против внесения в текст его проекта каких-либо поправок и предложений.

Приняв к сведению разъяснение Криппса, т. Сталин предложил дополнить первый пункт проекта и включить этот пункт в проект в следующей редакции:

а) Оба правительства обязуются оказывать друг другу всякого рода помощь, в том числе и вооруженную, в войне против Германии.

Согласившись с новой редакцией первого пункта, Криппс, однако, заявил, что поскольку в предложенном им тексте упоминается оказание «друг другу помощи всякого рода», то он не видит большой надобности в предложенном т. Сталиным добавлении. Криппс также заявил, что он как адвокат часто сталкивался в Англии с составлением соглашений и всегда пользовался общими терминами. У англичан, пояснил Криппс, странный способ передачи смысла документа, и он находит, что если сделать оговорку, то в Англии найдутся люди, которые будут думать, что оговоренная в соглашении помощь ограниченна. Вопрос, поднятый т. Сталиным, Криппс считает чисто техническим. Однако он лично должен предостеречь, что в Лондоне, возможно, сделают те же замечания, какие сделал сам Криппс.

Тов. Сталин спросил Криппса, не возражает ли тот, если на беседе будет присутствовать т. Молотов.

Криппс выразил полное согласие с предложением т. Сталина, после чего в беседе принял участие т. Молотов.

После того как т. Молотов ознакомился с посланием Черчилля и предложениями Криппса, т. Сталин прочитал англо-франко-турецкий договор и согласился, что в этом договоре действительно сказано: «В случае если Турция будет вовлечена в военные действия с европейской державой в результате агрессии, совершенной этой державой против Турции, Франция и Соединенное Королевство будут эффективно сотрудничать с Турцией и окажут ей в пределах своих сил всяческую помощь и содействие».

Криппс, шутя, заявил, что он надеется, что соглашение, которое собираются заключить Англия и СССР, не постигнет участь англо-франко-турецкого договора.

Тов. Сталин заметил, что никто не мог и не может сказать, что Советский Союз не выполнял взятых на себя обязательств по заключенным им договорам.

Коснувшись редакции первого пункта проекта соглашения, т. Сталин предложил следующий вариант:

1) Оба правительства обязуются оказывать друг другу всякого рода помощь и содействие…

Если, заявил т. Сталин, такой вариант приемлем, то у него больше нет никаких возражений.

Приняв к сведению замечание т. Сталина, Криппс спросил, может ли он послать телеграмму в Лондон с текстом проекта соглашения как одобренного Советским правительством.

Ответив утвердительно, т. Сталин спросил Криппса, определено ли действие данного соглашения какими-либо сроками или нет.

Криппс заявил, что срок действия соглашения определяется продолжительностью войны против Германии. Как только кончится война, то договор сам по себе отпадет. Война же не кончится до тех пор, пока обе страны, как это указано в договоре, не заключат мир при взаимном согласии.

Тов. Сталин в шутливом тоне заметил: «А не боится ли Англия, что русские сами победят Германию и скажут Англии: не хотим, мол, с вами иметь никакого дела».

Криппс, также смеясь, ответил, что это невозможно, так как сторонам, подписавшим соглашение, не разрешается делать что-либо подобное.

Далее т. Сталин спросил Криппса, как будет называться предлагаемый послом проект документа.

Криппс заявил, что это будет соглашение в форме декларации. В этой декларации будет сказано о том, что обе договаривающиеся стороны заключили соглашение, о чем они и «декларируют».

На предложение т. Сталина назвать документ не декларацией, а договором, как это сделано у Англии с Турцией, Криппс заявил, что договор по своему содержанию гораздо сложнее, имеет различные дополнения, приложения и т. п.

Возможно, заявил Криппс, впоследствии мы могли бы выработать такой договор.

Не согласившись с замечанием т. Сталина, что декларация меньше обязывает, чем соглашение, Криппс предложил назвать документ или «Согласованной декларацией», или «Декларированным соглашением».

По мнению Криппса, новая форма соглашения лучше, чем обычная, так как она даст результаты в ближайшее время. Если же обе стороны будут обсуждать отдельные пункты документа, то пройдут месяцы.

Тов. Сталин заявил Криппсу, что пусть лучше пройдут месяцы, но пусть обе стороны выработают настоящий документ, определяющий их сотрудничество.

На предложение Криппса назвать документ декларацией «о соглашении о совместных действиях Правительства Его Величества и Правительства СССР» т. Сталин заявил, что есть лучшие формы определения сотрудничества. На опыте Мюнхена уже весь мир убедился, что декларации ничего не стоят, и их никто не выполняет.

Криппс начал уверять т. Сталина, что настоящее соглашение Англия будет выполнять и соблюдать и что название не изменит смысл и содержание документа.

Тов. Сталин заметил, что предлагаемое послом название документа даст обильную пищу критикам. Может создаться впечатление, что обе стороны не имеют уверенности друг в друге.

Согласившись с замечанием т. Сталина о критиках, Криппс заявил, что во Франции побоятся критиковать соглашение. Криппс, однако, предложил назвать документ «Соглашение между Англией и СССР о совместных действиях против Германии» или «Соглашение относительно взаимопомощи и консультации между СССР и Англией».

Тов. Сталин и т. Молотов заметили, что добавление слова «консультация» ослабляет значение документа.

Криппс тогда предложил следующее название документа: «Соглашение о совместных действиях Правительства Его Величества в Соединенном Королевстве и Правительства Союза Советских Социалистических Республик в войне против Германии».

Тов. Сталин и т. Молотов согласились с предложением Криппса.

Далее т. Сталин и т. Молотов и Криппс пришли к окончательному решению о тексте самого соглашения, приняв следующую редакцию:

«Правительство Его Величества в Соединенном Королевстве и Правительство Союза Советских Социалистических Республик заключили настоящее соглашение и заявляют (декларируют) о следующем:

1. Оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии.

2. Они далее обязуются, что в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирие или мирный договор, кроме как с обоюдного согласия».

Криппс заявил, что он хотел бы послать в Лондон как английский текст проекта, так и русский.

Тов. Сталин и т. Молотов одобрили желание Криппса и передали послу русский текст проекта соглашения.

Криппс заявил, что если он получит согласие своего правительства на подписание в том виде, как оно сейчас выработано, то он, Криппс, будет просить Лондон уполномочить его подписать это соглашение.

В заключение беседы т. Молотов спросил Криппса, получил ли тот ответ из Лондона касательно предложений о принятии совместных мер в Иране и Афганистане.

Криппс заявил, что он телеграфировал в Лондон и просил рассмотреть поставленный т. Сталиным вопрос немедленно. Криппс также указал Лондону на необходимость снестись с Майским, чтобы выяснить, можно ли сделать совместный демарш.

Обещав проконсультироваться с английским посланником в Тегеране, Криппс высказал предположение, что, может быть, придется дипломатические меры поддержать военными.

Тов. Сталин согласился с последним замечанием Криппса.

Добавив, что он указал Лондону на необходимость быстрых действий в вопросе о немцах в Иране, Криппс заявил, что он снесется с английским посланником в Кабуле и узнает положение вещей. Если надо будет, то он согласует со своим правительством вопрос о совместных действиях английского и Советского правительств.

Тов. Сталин сообщил Криппсу, что советская разведка узнала с месяц тому назад о предложениях, которые немцы сделали иранцам. Немцы предлагали Ирану продавать им нефть втрое дороже, чем англичанам.

Немцы также обещали иранцам, что помогут захватить нефтяные промыслы Баку.

Криппс заявил, что о первом у него имелись аналогичные сообщения. Что же касается обещаний немцев оказать помощь в захвате Баку, то это он слышит впервые. Криппс добавил, что единственный способ расправиться с немцами – это принять совместные действия.

Прощаясь с Криппсом, т. Сталин заявил, что он лично просит как Криппса, так и самого Черчилля поскорее разрешить вопрос с подписанием соглашения с тем, чтобы внести ясность как в самом СССР, так и во всей Европе.

Криппс заверил т. Сталина, что ни с его стороны, ни со стороны Черчилля не будет задержки и что вопрос будет стоять только за доминионами.

Беседа продолжалась 1 час 10 мин.

Беседу записал Потрубач

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 129–132.

АВП РФ. Ф.048. Оп.48. П.431. Д.10. Л.512.

Примечание. Потрубач М.М. – помощник наркома иностранных дел СССР.

В «Личном послании от г-на Черчилля г-ну Сталину», имеющем гриф «Весьма конфиденциально», говорилось: «Тотчас же по получении от сэра Стаффорда Криппса донесения о его беседе с Вами и о сделанном при этом предложении об англо-советской согласованной декларации, … мною было созвано заседание британского Военного кабинета с участием премьера доминиона Новая Зеландия г-на Фрезера, находящегося в настоящее время в Лондоне. Как Вы поймете, нам будет необходимо запросить мнение доминионов – Канады, Австралии и Южной Африки. Мне хотелось бы, однако, тем временем заверить Вас, что мы всецело одобряем предложение, сделанное Вами о согласованной англо-советской декларации. Мы считаем, что подписание декларации должно было бы состояться тотчас же по получении ответов от правительств доминионов и что немедленно вслед за этим следовало бы предать его гласности» (Переписка председателя Совета Министров СССР… С. 8–9).

12 июля 1941 года между правительствами СССР и Великобритании вместо предполагавшейся англо-советской декларации было заключено Соглашение о совместных действиях в войне против Германии.

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ СТАЛИНА г-ну ЧЕРЧИЛЛЮ

18 июля 1941 года

Разрешите поблагодарить Вас за оба личных послания. Ваши послания положили начало соглашению между нашими правительствами. Теперь, как Вы выразились с полным основанием, Советский Союз и Великобритания стали боевыми союзниками в борьбе с гитлеровской Германией. Не сомневаюсь, что у наших государств найдется достаточно сил, чтобы, несмотря на все трудности, разбить нашего общего врага.

Может быть, не лишне будет сообщить Вам, что положение советских войск на фронте продолжает оставаться напряженным. Результаты неожиданного разрыва Гитлером пакта о ненападении и внезапного нападения на Советский Союз, создавшие для немецких войск выгодное положение, все еще сказываются на положении советских войск. Можно представить, что положение немецких войск было бы во много раз выгоднее, если бы советским войскам пришлось принять удар немецких войск не в районе Кишинева, Львова, Бреста, Белостока, Каунаса и Выборга, а в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и окрестностей Ленинграда.

Мне кажется, далее, что военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика).

Фронт на севере Франции не только мог бы оттянуть силы Гитлера с Востока, но и сделал бы невозможным вторжение Гитлера в Англию. Создание такого фронта было бы популярным как в армии Великобритании, так и среди всего населения Южной Англии. Я представляю трудность создания такого фронта, но мне кажется, что, несмотря на трудности, его следовало бы создать не только ради нашего общего дела, но и ради интересов самой Англии. Легче всего создать такой фронт именно теперь, когда силы Гитлера отвлечены на Восток и когда Гитлер еще не успел закрепить за собой занятые на Востоке позиции.

Еще легче создать фронт на Севере. Здесь потребуются только действия английских морских и воздушных сил без высадки войскового десанта, без высадки артиллерии. В этой операции примут участие советские сухопутные, морские и авиационные силы. Мы бы приветствовали, если бы Великобритания могла перебросить сюда около одной легкой дивизии или больше норвежских добровольцев, которых можно было бы перебросить в Северную Норвегию для повстанческих действии против немцев.

18 июля 1941 года.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 9–10.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ

ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ С.К. ТИМОШЕНКО

20 июля 1941 года

У аппарата СТАЛИН. Здравствуйте. Вы до сих пор обычно подкидывали на помощь фронту по две, по три дивизии, и из этого пока что ничего существенного не получалось. Не пора ли отказаться от подобной тактики и начать создавать кулаки в семь-восемь дивизий с кавалерией на флангах. Избрать направление и заставить противника перестроить свои ряды по воле нашего командования. Вот, например, нельзя ли в группе из трех дивизий Хоменко, трех дивизий орловских, одной танковой дивизии, которая уже дерется под Ярцевом, и одной мотодивизии, добавить, может, еще две-три дивизии из резервной армии, прибавить сюда кавалерию и нацелить всю эту группу на район Смоленска, чтобы разбить и вышибить противника из этого района, отогнав его за Оршу. Я думаю, что пришло время перейти нам от крохоборства к действиям большими группами. Все.

ТИМОШЕНКО. Я думаю, правильно будет осуществление замысла, изложенного Вами; тем более, последние данные говорят за то, что противник всеми своими силами танковых частей и мотодивизий на направлении Смоленска действует северо-западнее – на Ярцево и все-таки главная группа танков – на Ельню, блокируя танками и мотопехотой непосредственно Смоленск. И, конечно, угроза создается Смоленску и на узком фронте непосредственно на Ярцево. Удар, рекомендуемый Вами, т. е. мощный удар именно на Смоленск без больших обходов, может решительно сказаться в нашу пользу. Все.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.83-84.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.1, 2.

Примечание. Хоменко В.А. (1899–1943) – генерал-майор, командующий 30-й армией (с 07.1941), заместитель командующего Московской зоной обороны (с 11.1941), командующий 58-й (с 09.1942) и 44-й (с 11.1942) армиями.

Во исполнение указаний Ставки ВГК маршал Тимошенко решил силами специально созданных оперативных групп войск (под командованием генерал-майора В.А. Хоменко, генерал-лейтенанта С.А. Калинина и генерал-майора К.К. Рокоссовского) перейти в контрнаступление, нанеся одновременные удары из районов Белый, Ярцево, Рославль в направлении на Смоленск, и во взаимодействии с 20-й и 16-й армиями разгромить вражескую группировку севернее и южнее Смоленска.

На подготовку боевых действий осталось двое суток. Этого времени оказалось достаточно лишь для принятия решения, постановки задач действующим в разных районах войскам. В результате одновременный переход в контрнаступление всех соединений оперативных групп утром 23 июля не получился. Это значительно ослабило силу первоначального удара. Кроме того, войска действовали в широких полосах, их малочисленный состав не позволил достичь превосходства в силах и средствах на направлениях главных ударов.

С 24 июля наступали уже все оперативные группы. Преодолевая упорное сопротивление врага, они медленно продвигались вперед. Соединения Западного фронта нанесли чувствительные удары по противостоящей группировке гитлеровцев, лишили ее свободы маневра, вынудили рассредоточиться вдоль фронта, а на ряде участков перейти к обороне.

ПРИКАЗ

НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 201

22 июля 1941 года

ПО ПРОТИВОВОЗДУШНОЙ ОБОРОНЕ г. МОСКВЫ

В ночь на 22 июля немецко-фашистская авиация пыталась нанести удар по Москве.

Благодаря бдительности службы воздушного наблюдения (ВНОС) вражеские самолеты были обнаружены, несмотря на темноту ночи, задолго до их появления над Москвой.

На подступах к Москве самолеты противника были встречены нашими ночными истребителями и организованным огнем зенитной артиллерии. Хорошо работали прожектористы. В результате этого более 200 самолетов противника, шедших эшелонами на Москву, были расстроены, и лишь одиночки прорвались к столице. Возникшие в результате бомбежки отдельные пожары были быстро ликвидированы энергичными действиями пожарных команд. Милиция поддерживала хороший порядок в городе.

Нашими истребителями и зенитчиками сбито, по окончательным данным, 22 самолета противника.

За проявленное мужество и умение в отражении налета вражеской авиации объявляю благодарность:

1. Ночным летчикам-истребителям Московской зоны ПВО;

2. Артиллеристам-зенитчикам, прожектористам, аэростатчикам и всему личному составу службы воздушного наблюдения (ВНОС);

3. Личному составу пожарных команд и милиции г. Москвы.

За умелую организацию отражения налета вражеских самолетов на Москву объявляю благодарность:

командующему Московской зоной ПВО генерал-майору Громадину,

командиру соединения ПВО генерал-майору артиллерии Журавлеву,

командиру авиационного соединения полковнику Климову.

Генерал-майору Громадину представить к правительственной награде наиболее отличившихся.

Народный комиссар обороны Союза ССР

И. СТАЛИН

Правда. 1941. 23 июля.

Примечание. Данный приказ является первым документом, опубликованным в периодической печати, который И. В. Сталин подписал в качестве народного комиссара обороны СССР после своего назначения на эту должность Указом Президиума Верховного Совета СССР 19 июля 1941 года.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С НАЧАЛЬНИКОМ ШТАБА ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИЯ

ВОЙСК ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ Б.М. ШАПОШНИКОВЫМ

26 июля 1941 года

Конец 03 ч 18 мин

У аппарата ШАПОШНИКОВ.

У аппарата СТАЛИН. Что можете сообщить нового от армий фронта?

ШАПОШНИКОВ. Здравствуйте, тов. Сталин. Докладываю: еще не получены от всех армий сводки, но могу доложить по главнейшим:

1. Духовщино-Ярцевская группировка. Группа тов. Хоменко. 25.07 бой вела, главным образом, 107-я танковая дивизия в районе Летемница, Корытня, Лелимово. Дивизия поддерживалась с обоих флангов частями 166-й стрелковой дивизии. 107-я танковая дивизия была атакована мотодивизией противника с юго-запада. По-видимому, 20-я мотодивизия частью сил (до танкового полка) наступала с запада на деревню Эрохов. 107-я дивизия медленно отходила назад, остановившись на линии Есенная, Лелимово, Корытня. Части собственно тов. Хоменко сегодня, 25, в бой не вступали, за исключением 250-й стрелковой дивизии, которая действует южнее селения Демехи.

СТАЛИН. Передайте коротко о главных событиях по армиям.

ШАПОШНИКОВ. Есть!

Для объединения действий в группе Хоменко, активизации ее действий направлен т. Еременко. Группа Калинина – 91, 89 сд – наступала по западному берегу реки Вопь, продвинувшись на 15 км на запад, но в результате контратаки танков и мотопехоты противника вынуждена была отойти на восточный берег реки Вопь, где и закрепилась, подбив до 25 танков при попытках противника просочиться через реку Вопь.

Группа Рокоссовского без изменения.

От 16-й армии сводки еще нет, тоже и от 20-й.

По утреннему донесению 5-й мехкорпус, прикрывавший Смоленск с севера, должен был выступить на деревню Вобни для охвата левого фланга 5-й германской дивизии.

Группа Качалова. Группа сегодня целый день вела бой с противником на фронте Фадеева Буда, Никулино, ст. Воськово, Дмитриевка. Противник задерживает продвижение частей сильным минометным огнем и огнем зарытых в землю танков. До батальона танков противника было обнаружено севернее деревни Никулино. Послано приказание Качалову – не бить в лоб, а обходить с фланга противника. Прорыв немцами переднего края обороны Богданова у Ельни еще не ликвидирован, так как в ярцевско-духовщинской группировке противника предположительно насчитывается до двух танковых и двух, а может быть, и трех мотодивизий. Ввиду подтягивания все время сил противника к Духовщине возможно ожидать удара противника на Ярцево и далее на юго-восток. Ввиду этого главком принял решение восстановленный 44-й корпус в составе 108, 64-й дивизий перевести в течение 26–27 июля: 64-ю стрелковую дивизию – ст. Свищево и южнее, 108-ю – на переправу через Днепр в район Подроще, Фяльковичи, Заборье.

От 13-й армии и 21-й армии сводок еще не поступало. Однако вызывает беспокойство отказ наштарма 13 в забрасывании снарядов могилевскому корпусу сегодня ночью.

Что касается 22-й армии, то 55-й корпус еще не выходит из окружения. На левом фланге армии, на новой ее позиции за рекой Ловать, противник прорвал оборону 186-й стрелковой дивизии и углубился на 5–6 километров, введя в прорыв до 100 броневиков. Вот все, что пока могут доложить. Сведения по остальным армиям, я думаю, скоро получим.

СТАЛИН. Очень плохо, что у фронта и главкома нет связи с рядом армий, а с остальными армиями связь слабая и случайная. Даже китайская и персидская армии понимают значение связи в деле управления армией, неужели мы хуже персов и китайцев? Как управлять частями без связи? Армии обязаны давать сводки к 20 часам. Сейчас три часа, а сводки еще нет. Невозможно терпеть дальше эту дикость, этот позор. Я обязываю Вас лично и главкома заставить армии и дивизии уважать службу связи и держать постоянную связь с фронтом, вовремя передавать сводки. Либо будет ликвидировано разгильдяйство в деле связи, либо Ставка будет вынуждена принять крутые меры. Все.

ШАПОШНИКОВ. Слушаю. Будет сделано все, чтобы выполнить Ваше указание. Докладываю, что сведения запаздывают главным образом потому, что долго собираются от полка до дивизии и от дивизии до армии. Конечно, это не оправдание, и главнокомандующий примет жесткие меры. Все.

СТАЛИН. Просьба ответить на вопрос – в чьих руках Ярцево и Смоленск?

ШАПОШНИКОВ. По утренним данным, Смоленск в его северной и северо-западной частях занимается нами до Днепра. Что же касается восточной части, то на нее с севера ведется наступление. Южная часть, к югу от Днепра, и юго-западная заняты противником, Ярцево – частично.

СТАЛИН. Кем ведется наступление?

ШАПОШНИКОВ. Докладываю. 129-й стрелковой дивизией, и, кроме того, привлечены с севера части 46-й стрелковой дивизии. Что касается Ярцево, то оно в южной части нейтрально, а в северной части занято небольшими группами диверсантов, которые выбиваются из домов огнем частей т. Рокоссовского.

СТАЛИН. Вы говорите о городе Ярцево или станции? А станция Ярцево? Все.

ШАПОШНИКОВ. Я докладываю о городе Ярцево. Ст. Ярцево не в наших руках. Наши части находятся на восточном берегу Вопи.

Позвольте еще доложить. Сегодня противник пытался от Велижа через Ильино по дороге на Торопец переправиться через реку Зап. Двина. Тов. Масленников решил направить сюда усиленный батальон. Однако ввиду важности этого направления главнокомандующий приказал направить сюда одну стрелковую дивизию и полагал, подтянув сюда еще одну дивизию Масленникова и оставив одну дивизию для прикрытия Торопца, с запада перейти в наступление двумя дивизиями на юг на Демидов. В Ставку представлен этот план на утверждение. Кроме того, главнокомандующий приказал мне доложить, что на торопецкое направление желательно подбросить две кавалерийские дивизии из числа сформированных, дабы эти дивизии использовать на открытом левом фланге 22-й армии. Все.

СТАЛИН. Немедля получите ответ на Ваши предложения. Все.

ШАПОШНИКОВ. Слушаю.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.92–93.

ЦХСД. Д. 4/5–б/11.

Примечание. Шапошников Б.М. (1882–1945) – Маршал Советского Союза, в 07.1941 – 05.1942 начальник Генштаба, одновременно заместитель наркома обороны СССР.

Еременко А.И. (1892–1970) – генерал-лейтенант, заместитель командующего Западного фронта (с 07.1941), командующий Брянским фронтом (08–10.1941), 4-й ударной армией (с 12.1941), Юго-Восточным (с 28.09 – Сталинградским) (08–12.1942), Южным (с 01.1943) фронтами.

Качалов В.Я. (1890–1941) – генерал-лейтенант, командующий 28-й армией. Погиб в бою 04.08.1941.

Рокоссовский К.К. (1896–1968) – генерал-майор, командир 9-го механизированного корпуса (до 07.1941), возглавлял Ярцевскую группу войск (07.1941). Командующий 16-й армией (08.1941–07.1942). Генерал-лейтенант (09.1941), командующий фронтами: Брянским (14.07-27.09.1942), Донским (30.09.1942–15.02.1943).

БЕСЕДА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В СССР С.КРИППСОМ

26 июля 1941 года

Секретно

Тов. Сталин принял Криппса в присутствии т. Молотова.

Прибыв в сопровождении Денлопа, Криппс вручил т. Сталину личное послание Черчилля.

Ознакомившись с посланием, т. Сталин выразил благодарность за намерение Англии отправить в СССР истребители и различное сырье.

Тов. Сталин отметил, что Советский Союз может поступиться чем угодно – и самолетами, и оловом, и шерстью, и джутом. Однако каучук является таким сырьем, в котором Советский Союз испытывает особенно острую нужду.

Криппс сообщил, что в настоящий момент с Малайских островов отправился в СССР пароход с грузом 2 500 т каучука и 550 т олова.

Тов. Сталин пояснил Криппсу, что в настоящий момент в Советской Армии создаются новые механизированные части и, конечно, сам посол понимает, что обойтись без каучука при разрешении этого вопроса невозможно. Ввиду этого т. Сталин попросил Криппса сделать все возможное для того, чтобы Англия предоставила для фрахта суда тоннажем что-нибудь около 10–15 тыс. т для одной или двух перевозок каучука в СССР. Советское правительство желало бы получить каучук партиями побольше и поскорее.

Криппс обещал оказать содействие в предоставлении Советскому Союзу фрахта нескольких пароходов тоннажем в 10–12 тыс. т.

Далее Криппс поставил вопрос о советско-польском соглашении. Иден просил Криппса встретиться с т. Сталиным для более быстрого разрешения этого вопроса.

При обсуждении проекта соглашения был принят следующий текст первого пункта:

«Правительство СССР признает утратившими силу советско-германские договоры 1939 года касательно территориальных перемен в Польше. Польское Правительство заявляет, что Польша не связана с какой-либо третьей стороной соглашением, направленным против Советского Союза».

Второй пункт соглашения был принят в следующей редакции:

«Дипломатические отношения между обоими правительствами будут восстановлены по подписании настоящего соглашения, и обе стороны немедленно обменяются послами».

Третий пункт соглашения был принят в следующей редакции:

«Оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу всякую помощь и поддержку в настоящей войне против гитлеровской Германии».

Редакцию четвертого пункта соглашения Криппс предложил в следующей форме:

«Правительство СССР выражает свое согласие на создание на территории СССР польской армии под советско-польским командованием, назначенным польским правительством с согласия Советского правительства. Польская армия на территории СССР будет действовать в оперативном отношении под руководством Верховного Командования СССР».

Тов. Сталин заявил, что он считает такую постановку вопроса неправильной, так как двустороннее командование лишь затруднит военные операции и создаст беспорядки.

В связи с этим замечанием т. Сталина Криппс предложил добавить к пункту фразу, указывающую, что в составе Верховного Командования будет состоять представитель польской армии.

Тов. Сталин согласился с предложением Криппса.

Окончательный текст 4-го пункта соглашения был принят следующий:

«Правительство СССР выражает свое согласие на создание на территории СССР польской армии под командованием, назначенным польским правительством с согласия Советского правительства. Польская армия на территории СССР будет действовать в оперативном отношении под руководством Верховного Командования СССР, в составе которого польская армия будет иметь своего представителя. Будет заключено особое соглашение, определяющее подробности командования, организации и использования этой армии».

5-й пункт соглашения был принят в следующей формулировке:

«Настоящее Соглашение вступает в силу немедленно по подписании и ратификации не подлежит».

6-й пункт соглашения был принят в следующей формулировке:

«Настоящее Соглашение заключено в двух экземплярах, каждый на русском и польском языках. Оба текста имеют одинаковую силу».

Далее Криппс поставил вопрос о секретном протоколе. Он заявил, что Сикорский испытывает сильный нажим как со стороны поляков, находящихся в Англии, так и со стороны тех, которые находятся в самой Польше. Под этим нажимом Сикорский должен добиться публичного заявления относительно польских граждан, находящихся в заключении в СССР.

Тов. Сталин заявил, что среди пленных имеется около 20 военных офицеров, посланных в Советский Союз Сикорским и Соснковским с целью совершения диверсионных и террористических актов. Будучи захваченными в плен, эти офицеры признали свою связь с Сикорским и Соснковским. По-настоящему они должны были бы быть расстреляны, но Советское правительство готово их освободить.

На это Криппс заявил, что имеются и другие категории лиц, задержанных в Советском Союзе, и необходимо было бы сделать публичное заявление об их освобождении.

Тов. Сталин предложил тогда сформулировать первый пункт протокола, который подлежал бы опубликованию, так, чтобы в нем не содержалось выпада против Советского Союза.

Тов. Сталин пояснил, что советская сторона не возражала бы против формулировки, где бы говорилось, что Советское правительство предоставляет свободу всем польским гражданам, «задержанным на территории СССР в силу их антисоветской деятельности…»

Постольку, поскольку Криппс не согласился с подобной формулировкой, заявив, что среди заключенных есть лица, которые не вели антисоветской деятельности и являются лишь семьями арестованных, т. Сталин предложил сформулировать заявление в следующем виде: «Советское правительство предоставляет свободу всем польским гражданам, задержанным на территории СССР в силу тех или иных причин…»

Криппс тогда заявил, что хорошо было бы упомянуть в заявлении об амнистии, что произвело бы благоприятное впечатление на мировую общественность.

Тов. Сталин согласился с замечанием Криппса, и публичный протокол был принят в следующей редакции:

«Советское правительство предоставляет амнистию всем польским гражданам, находящимся сейчас в силу тех или иных причин в заключении, после восстановления дипломатических отношений между СССР и Польшей».

Перейдя к секретному протоколу, Криппс заявил, что польское правительство согласно опустить условия, касающиеся советско-польской границы, и предложил следующую формулировку секретного протокола:

«Различного рода взаимные претензии частного и общественного характера будут обсуждены в последующих переговорах между обоими правительствами».

Тов. Сталин предложил редакцию секретного протокола без слова «взаимные». Окончательный текст секретного протокола был принят следующий:

«Различного рода претензии частного и общественного характера будут рассматриваться в порядке последующих переговоров между обоими правительствами».

Далее Криппс заявил, что по подписании соглашения Иден собирается вручить Сикорскому ноту следующего содержания:

«Польское правительство согласилось опустить условие в 1-й статье, касающееся признания Советским правительством правового статуса советско-польской границы таковой, как она существовала в июле 1939 года, если правительство Его Величества обратится с официальной нотой к польскому правительству для публикации, в которой говорится, что в силу англо-польского Соглашения от августа 1939 года правительство Его Величества не вступало ни в какие обязательства перед Советским Союзом, касающиеся советско-польских отношений, и что, как уже заявлено премьер-министром, правительство Его Величества не предполагает признать какие-либо территориальные перемены, происшедшие в течение войны, разве только они произошли с добровольного согласия заинтересованных сторон».

Тов. Сталин заявил, что поскольку этот вопрос не обсуждался во время советско-польских переговоров и судить о нем на слух очень трудно, то он просит Криппса прислать текст ноты в письменном виде.

Обещав выполнить просьбу т. Сталина, Криппс заявил, что у него имеется еще третий вопрос, который бы он хотел поставить перед председателем Совнаркома, а именно вопрос о секретной службе.

Криппс предложил установить сотрудничество английской и советской разведок и, в частности, установить сотрудничество английской и советской разведок в Иране.

Тов. Сталин согласился с предложением Криппса и сказал, что оно будет рассмотрено.

Криппс добавил, что контакт между разведками, по его мнению, лучше установить в Москве, поскольку Иран находится ближе к Советскому Союзу.

Тов. Сталин заявил, что он не возражает и считает, что это можно будет сделать и контакт можно будет установить там, где это будет более удобным.

Криппс заявил, что он выпишет в СССР людей из разведки и известит об этом т. Молотова.

Беседу записал Потрубач.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 182–185.

АВП РФ. Ф.06. Оп.3. П.8. Д.81. Л 7782.

Примечание. Сикорский В. (1881–1943) – генерал, премьер-министр, военный министр и верховный главнокомандующий вооруженными силами польского правительства в эмиграции.

В послании Черчилля говорилось о намерении Англии отправить в возможно короткий срок в СССР 200 истребителей «Томагавк», а также о принятии мер к поставке в течение 1941 года «большого количества каучука, олова, шерсти и шерстяной одежды, джута, свинца и шеллака» (Переписка председателя Совета Министров СССР… С. 12).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЦЕНТРАЛЬНОГО ФРОНТА

Ф.И. КУЗНЕЦОВУ

28 июля 1941 года

Ваше предложение об отводе главных сил 63-го стрелкового корпуса с западного берега Днепра на восточный берег и оставление для обороны подступов к Жлобину, Рогачеву и к р. Днепр не может быть принято по следующим соображениям:

1. Оборона западного берега Днепра малыми силами будет противником немедленно сбита и противник захватит Жлобин и Рогачев.

2. Противник, захватив правый берег р. Днепр, немедленно организует оборону малыми силами, а освободившиеся силы бросит на юго-восток или бросит их на усиление своей смоленской группировки.

Нам крайне необходимо на Центральном фронте действовать как можно активнее, чтобы активными действиями больше сковать сил противника.

Ставка запрещает Вам отводить 63 ск на восточный берег Днепра и требует активными действиями уничтожать противника. Особенно нужно широко развернуть ночные истребительные действия, мелкими отрядами уничтожать противника огнем гаубичной артиллерии, минометов и действиями авиации.

СТАЛИН. ЖУКОВ.

№ 145/нгш

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.97.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.10, 11.

Примечание. Жуков Г.К. (1896–1974) – генерал армии, с 06.1941 член Ставки ВГК, 08–09.1941 командующий войсками Резервного, 09–10.1941 Ленинградского, с 10.1941 командующий войсками Западного фронта. В 1942–43 координировал действия фронтов под Сталинградом, затем по прорыву блокады Ленинграда. Маршал Советского Союза с 18.01.1943.

Центральный фронт был создан 24.07.1941 в результате разделения Западного фронта. В его состав вошли 13-я (21 ск, 50-я сд, 8 артбригада ПТО) и 21-я (63-й и 66-й ск) армии. В июле-августе 1941 года войска фронта участвовали в Смоленском сражении, стремясь сорвать наступление группы армий «Центр» на Москву. В рамках контрнаступления советских войск 13 июля 63-й стрелковый корпус приступил к форсированию Днепра в полосе Жлобин-Рогачев-Веричев. 15 и 16 июля части 63-го корпуса продолжали с боями продвигаться на запад, не давая гитлеровцам задерживаться на выгодных рубежах и отбивая их неоднократные контратаки. Был полностью освобожден Жлобин. 25 июля корпус, произведя перегруппировку, снова возобновил наступление в направлении Бобруйска и к 19 часам вышел на рубеж Веричев, Заболотье, Великий лес, Рудня Малая, Лесань.

Противник оказывал ожесточенное сопротивление. Критическое положение сложилось севернее, в районе Быхова. «Этот фронт необходимо усилить свежей дивизией, которую могу выделить из 63 ск, – доносил наркому обороны и главнокомандующему войсками Западного направления командующий войсками Центрального фронта Ф.И. Кузнецов. – Поэтому прошу разрешить: оставить отряды 63 ск на западном берегу Днепра, главные его силы отвести на восточный берег Днепра». Однако разрешения на это не получил.

К концу июля части 63-го корпуса вклинились в глубину расположения противника до 30 км и выдвинулись вперед, особенно по отношению соседа справа (67 ск). В связи с концентрацией фашистских войск на этом направлении командующий войсками 21-й армии 30 июля приказал 63-му стрелковому корпусу перейти к обороне. На другой день пришло известие о том, что за умелое руководство боевыми действиями командиру корпуса Л.Г. Петровскому присвоено звание генерал-лейтенанта, а командирам дивизий Н.А. Прищепе, В.С. Раковскому, Я.С. Фоканову – звание генерал-майора (Великая Отечественная война 1941–1945. Энциклопедия. М., 1985. С.231, 659, 726; Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.358; Кулешов Г. На Днепровском рубеже // Военно-исторический журнал. 1966. №6).

ХАБАРОВСК. СЕКРЕТАРЮ КРАЙКОМА БОРКОВУ

30 июля 1941 года

№1174/ш, 2 ч.50 м.

Семьи пограничников и комсостава нужно эвакуировать из прифронтовой полосы. Отсутствие такого мероприятия привело к уничтожению членов семей комсостава при внезапном нападении немцев. То же самое может случиться при внезапном нападении японцев.

И. Сталин.

РГАСПИ. Ф.558. Оп.11. Д.59. Л.16.

Примечание. Ответ на телеграмму Г.А. Боркова, где он писал, что военные руководители чересчур «спешат с вопросами эвакуации семей начальствующего состава».

БЕСЕДА С ЛИЧНЫМ ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ ПРЕЗИДЕНТА США

Г. ГОПКИНСОМ

30 июля 1941 года

Гопкинса, прибывшего в сопровождении Штейнгардта и 3-го секретаря американского посольства Рейнхардта, Сталин принял в присутствии Молотова.

После взаимного обмена приветствиями Гопкинс заявил, что Рузвельт просил его приехать из Лондона в СССР, чтобы информировать Сталина и Молотова о позиции президента в связи с создавшейся в Европе обстановкой. Гопкинс пояснил, что он не является дипломатическим представителем или представителем какого-либо правительственного учреждения, а является личным другом Рузвельта, с которым он работает и проживает. Таким образом, визит Гопкинса в СССР не является каким-то специальным визитом правительственного характера, а является визитом по просьбе частного лица. Рузвельт просил Гопкинса передать Сталину и Молотову, что он восхищен борьбой Советского Союза и успехами его армии. Рузвельт уверен в победе Советского Союза и готов сделать все, чтобы оказать СССР всяческую помощь. Гопкинс пояснил, что он является лицом, которое уполномочено президентом регулировать и решать все вопросы, связанные со сдачей Соединенными Штатами взаймы или в аренду вооружения.

Далее Гопкинс заявил, что он хотел бы проинформировать Сталина и Молотова, с тем чтобы они знали точку зрения Рузвельта на современные события.

Во-первых, Рузвельт считает Гитлера врагом всего мира; во-вторых, Рузвельт в вопросе о предоставлении СССР всяческой помощи сдержит свое слово и готов немедленно предоставить СССР всяческую помощь без каких-либо оговорок. Все, что США могут предоставить в помощь СССР, не является вопросом дипломатической дискуссии. Когда США продают вооружение, то они не определяют этот деловой вопрос какими-либо соглашениями. Однако эта немедленная помощь СССР, по мнению Гопкинса, разделяется на две части: на помощь, которую США смогут оказать уже в течение ближайших двух недель, и на помощь вооружением, которую США будут оказывать СССР в течение всей войны, до полной победы над Гитлером. Гопкинс заверил Сталина, что Рузвельт выполнит свое обещание.

Поскольку, заявил Гопкинс, он в ближайшее время собирается ехать обратно в Вашингтон, а также, поскольку он в Лондоне встретится с Черчиллем, то он хотел бы как можно подробнее и быстрее обсудить и рассмотреть вопросы помощи, требующие немедленного решения, а также вопросы помощи, требующие более продолжительного периода времени. Если Сталин пожелает, то Гопкинс может вести детальные переговоры с другими представителями Советского правительства. Гопкинс еще раз заявил, что он искренне желает победы Советского Союза над Гитлером и что СССР будет оказана всяческая помощь в той борьбе, которую он ведет.

Сталин заявил, что у Советского правительства точка зрения на группу Гитлера та же, что и у Рузвельта. Точки зрения президента и Советского правительства, очевидно, совпадают. Советское правительство считает группу Гитлера антисоциальным явлением. Существование этой группы в такой большой стране, как Германия, делает невозможным тесное сосуществование соседних государств. Гитлер и окружающие его лица готовы сегодня подписать один договор, завтра его нарушить, потом подписать другой договор и опять его нарушить. Если бы такая группировка оказалась у власти в ряде государств, то стало бы невозможным сотрудничество и кооперирование государств в соответствии с установленными законами. Группировка Гитлера, как антисоциальный элемент, должна быть уничтожена. Это, заявил Сталин, является точкой зрения Советского правительства.

Далее Сталин добавил, что, как бы ни были отличны один от другого режимы соседних государств, эти государства все же должны жить одно возле другого и сотрудничать в хозяйственной и других областях. Для того чтобы при разности режимов можно было осуществить сотрудничество между соседними странами, необходим минимум морали, необходимо соблюдать святость подписанных между государствами договоров, регулирующих их отношения, на чем основаны их сотрудничество и их сосуществование. Без этих условий сосуществование государств немыслимо. Характерной же чертой Гитлера является отсутствие этого минимума морали, отсутствие минимума джентльменства. Ввиду всего этого группировка Гитлера должна быть лишена власти и уничтожена.

Перейдя к вопросу о помощи, Сталин заявил, что он понимает, что, говоря о помощи СССР, Рузвельт намерен оказывать эту помощь не в силу какого-либо соглашения, а на основе закона сдачи взаймы или в аренду вооружения всем государствам, ведущим войну с Гитлером. Далее Сталин указал на основные типы вооружения, необходимые Советскому Союзу в первую очередь. К ним Сталин отнес зенитки калибра от 20 до 37 мм, дающие от 120 до 180 выстрелов в минуту, крупнокалиберные пулеметы 12,1-мм калибра, винтовки калибра 7,62 мм и алюминий1.

При обсуждении деталей вопроса о поставках указанного Сталиным вооружения Гопкинс заявил, что в настоящий момент миноносцы США эскортируют корабли до Исландии и что в сотрудничестве с советским военно-морским флотом корабли могли бы эскортироваться и охраняться на их пути вплоть до самого Архангельска. Гопкинс заявил, что обе стороны совместно могут разработать схему конвоя для обеспечения безопасности перевозок вооружения по пути из США в Архангельск.

Сталин заявил, что Советский Союз весьма приветствовал бы такое разрешение проблемы транспортировки вооружения из США в Советский Союз. Перевозка товаров через Владивосток отнимает очень много времени, а Трансиранская дорога обладает малой пропускной способностью и не может удовлетворить потребности Советского Союза. Кроме того, не известно, как еще иранцы отнесутся к транспортировке через их территорию вооружения. Гопкинс согласился с замечаниями Сталина и заявил, что он немедленно доложит Рузвельту об их беседе.

При обсуждении вопроса о поставках в Советский Союз самолетов Сталин пояснил Гопкинсу, что Советское правительство желало бы получить из Америки истребители, а также бомбардировщики среднего радиуса действия порядка 600–1100 км. Сталин вкратце сообщил данные о самолетах, производимых в Советском Союзе, и о самолетах, используемых немцами в войне против СССР.

Гопкинс заявил, что вместе с ним приехал авиационный эксперт по американским самолетам Макнарни, который мог бы рассмотреть детально вопрос о поставках в СССР истребителей и бомбардировщиков1.

В заключение беседы Гопкинс заявил, что если Сталин пожелает, то он может встретиться с кем-либо еще из представителей Советского правительства для детального обсуждения поставок различного рода товаров и вооружения.

Приняв к сведению предложение Гопкинса, Сталин заявил, что он будет находиться в распоряжении Гопкинса ежедневно с 6 до 7 час. вечера2.

В заключение Сталин выразил благодарность за то отношение, которое Рузвельт проявляет к Советскому Союзу, и за ту помощь, которую президент обещал оказать СССР в его борьбе против Германии.

Сталин обещал в тот же день вечером познакомить Гопкинса с представителем военных кругов, с которым он мог бы обсудить детали поставок необходимого Советскому Союзу вооружения.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 198–200.

АВП РФ. Ф.06. Оп.3. П.21. Д.288. Л.5–9.

Примечание. Гопкинс Г.Л. (1890–1946) – специальный советник и помощник президента Рузвельта.

БЕСЕДА С ЛИЧНЫМ ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ ПРЕЗИДЕНТА США

Г. ГОПКИНСОМ

31 июля 1941 года

(ОТЧЕТ Г. ГОПКИНСА)

Часть I.

Я сказал Сталину, что президент весьма желает получить его, Сталина, оценку и анализ войны между Германией и Россией. Сталин охарактеризовал положение следующим образом.

Он заявил, что, по его мнению, германская армия имела в начале войны 175 дивизий на русском фронте и что с начала войны их число увеличилось до 232; он считает, что Германия может мобилизовать 300 дивизий.

Он сказал, что к началу войны Россия имела 80 дивизий, но многие из них находились далеко от линии боев и не могли быть быстро отмобилизованы. Поэтому, когда немцы напали, было невозможно оказать достаточное сопротивление. Ныне удерживаемая линия фронта гораздо более благоприятна, чем та, более продвинутая вперед линия, которую они могли бы занимать, если бы их дивизии были подготовлены. Однако сейчас уже дивизии размещены на надлежащих позициях, и в настоящее время, как он полагает, Россия имеет на несколько дивизий больше, чем Германия. По его словам, Россия имеет 240 дивизий на фронте и 20 – в резерве. Сталин сказал, что около 1/3 этих дивизий еще не участвовало в боях.

Сталин заявил, что он может мобилизовать 350 дивизий и будет иметь это число под ружьем к началу весенней кампании в мае 1942 г.

Он стремится к тому, чтобы максимальное число его дивизий вошло в соприкосновение с противником, потому что тогда войска узнают, что немцев можно бить и что они не сверхчеловеки. Это дает его дивизиям такую же уверенность, какую приобретает летчик после первого воздушного боя. Сталин сказал, что «ничто в войне не может заменить настоящих боевых действий». Он хочет иметь как можно больше закаленных войск для большой кампании, которая начнется будущей весной. Он заявил, что немецкие войска кажутся усталыми и что офицеры и солдаты, взятые в плен, говорили, что им «надоела война».

Немецкие резервы находятся на расстоянии 400 км от фронта, и поддержание связи между резервами и фронтом – исключительно трудное дело. Для охраны и защиты этих линий снабжения от налетов русских требуются тысячи немецких солдат.

Он сказал, что в происходящих ныне боях многие русские и немецкие войска сражаются далеко впереди своей линии фронта ввиду быстрого продвижения механизированных войск обеих сторон. Сталин сказал, что его солдаты не считают сражение проигранным только потому, что немецким механизированным войскам удалось прорваться в том или другом пункте. Русские механизированные силы атакуют в другом пункте, зачастую продвигаясь на много миль в тыл немцев. Один тот факт, что немецкие войска прорывают фронт русских, не означает, что русские проиграли битву. Они сражаются в тылу немцев, хорошо пользуются прикрытием и пробивают себе путь ночью. Он сказал далее, что даже немецкие танки могут остаться без горючего. Все это представляет собой просто одну из форм современной войны, чем и объясняется тот факт, что ни с той, ни с другой стороны не было массовых капитуляций войск. Русские создали многочисленные «партизанские» отряды, действующие за так называемой линией фронта Германии. Они постоянно нападают на немецкие аэродромы и коммуникации. Русские лучше, чем немцы, знакомы с местностью и лучше знают, как пользоваться естественными прикрытиями. Эти «партизанские» войска стали серьезной угрозой для немецкого наступления.

Он считает, что Германия недооценила силу русской армии и теперь не имеет на всем фронте достаточно войск, чтобы вести успешную наступательную войну и одновременно охранять растянувшиеся коммуникации. Он несколько раз подчеркнул тот факт, что Германия вынуждена использовать для этой цели большие людские силы, и он считает, что немцам самим придется перейти к обороне. Имеются серьезные данные о том, что они это уже делают. Они зарывают тяжелые танки в землю для оборонительных целей. Русские уже обнаружили 50 таких оборонительных точек.

Сталин заявил, что, по его мнению, Гитлер обеспокоен тем, что русский фронт отвлекает слишком много людей. Этим можно объяснить, что немцы подготавливают оборонительные позиции, с тем чтобы несколько немецких дивизий вернуть в занятые немцами районы Западной Европы, где уже происходят или могут происходить военные действия.

Он полагает, что немцы имеют сейчас на его фронте около 70 танковых и моторизованных дивизий. Он заявляет также, что русско-германская война уже изменила характер организации дивизий; что немцы раздробили свои крупные бронетанковые дивизии и рассредоточили их снаряжение по тем соединениям, которые Сталин называет танковыми и моторизованными дивизиями. Сталин заявил, что война уже показала, что пехотные дивизии должны включать большее число механизированных частей. Хотя Россия имеет большое число танковых и моторизованных дивизий, ни одна из них не может сравниться с немецкой танковой дивизией. Однако они гораздо сильнее, чем другие немецкие дивизии. Поэтому немецкие пехотные дивизии подверглись сильному давлению, чем и вызвано рассредоточение немецких бронетанковых сил по всему фронту.

Сталин полагает, что Германия к началу войны с Россией имела 30 тыс. танков. Сама Россия имела 24 тыс. танков, сведенных в 60 танковых дивизиях, примерно от 350 до 400 танков в каждой. В каждой пехотной дивизии они всегда имели около 50 танков. Сталин считает, что немецкий штаб раздробляет крупные дивизии, и что в ходе войны численность людей в дивизиях будет уменьшаться в обеих армиях.

Он заявил, что давление на его армию за последние десять дней значительно уменьшилось. Единственной причиной этого он считает неспособность Германии доставить достаточно горючего для механизированных дивизий и воздушных сил. Он подчеркнул большие затруднения, с которыми встретились немецкие армии при переброске огромного количества горючего на фронт. Он полагает, что эти трудности возрастут. Он думает, что это вызывается не тем, что у Германии не хватает горючего, а скорее транспортными затруднениями, отсутствием хороших дорог и в особенности серьезным нарушением немецких коммуникаций русскими.

Сталин говорит, что, хотя война продолжается только шесть недель, его войска встречают на фронте совершенно новые дивизии, а некоторые из первоначально находившихся там дивизий, видимо, сняты. Он полагает, что моральное состояние его собственных войск исключительно высоко, и понимает, что это частично вызвано тем, что они сражаются за свои домашние очаги и на своей, знакомой им территории. Он сказал, что Германия уже поняла, что «продвижение механизированных войск по России весьма отличается от продвижения их по бульварам Бельгии и Франции».

Сталин сказал, что русской армии пришлось иметь дело с внезапным нападением; лично он считал, что Гитлер не выступит, но принял все возможные предосторожности для мобилизации своей армии. Гитлер не предъявлял требований к России, и поэтому они были вынуждены организовать оборонительный боевой фронт. Теперь русские контратакуют во многих местах.

Он сказал, что русская армия встречала мало 70-тонных немецких танков, но что это, вероятно, результат того, что русские мосты не выдерживают этих танков. Он считает, что характер местности слишком затрудняет маневрирование этих гигантских танков. Там, где встречались 70-тонные танки, их пробивали русские 75-миллиметровые пушки. Он не думает, что очень большой немецкий танк будет играть важную роль в войне с Россией, хотя на Южном фронте имеются районы, где эти танки могут маневрировать. Дороги очень плохи для действия крупных танков.

Он полагает, что его самые крупные танки лучше, чем другие немецкие танки, и что до сих пор они неоднократно доказывали свое превосходство в боях. Он заявил, что два крупнейших русских танка весят, соответственно, 48 и 52 т, имеют броню в 75 мм и вооружены 85-миллиметровыми орудиями. В настоящее время они имеют приблизительно 4 тыс. таких танков. Русский средний танк имеет вес немногим больше 30 т, 45-миллиметровую броню и 75-миллиметровые орудия. Пехотный танк весит 13 т, имеет броню 37 мм и 45-миллиметровые орудия. Сейчас у них есть приблизительно 8 тыс. средних (30-тонных) и 12 тыс. легких (13-тонных) танков. Он заявил, что сейчас они производят тысячу танков в месяц. Это количество делится поровну между средними и тяжелыми танками, с одной стороны, и легкими танками – с другой. Он сказал, что они будут испытывать недостаток в стали для производства танков, и настаивал на немедленном размещении заказов на сталь. Позже он сказал, что было бы гораздо лучше, если бы его танки могли производиться в Соединенных Штатах. Он желает также закупить как можно больше наших танков, чтобы быть готовым к весенней кампании. Сталин сказал, что самое важное – выпуск танков в течение зимы. Потери обеих сторон в танках были очень велики, но Германия может этой зимой выпускать больше танков в месяц, чем Россия. Поэтому необходима помощь Соединенных Штатов в снабжении сталью и танками. Он хотел бы послать специалиста по танкам в Соединенные Штаты. Он сказал, что передаст Соединенным Штатам чертежи советских танков.

Он подчеркнул тот факт, что Германия располагает мощными воздушными силами и что теперь она производит, вероятно, 2500 истребителей и бомбардировщиков в месяц, но не более 3 тыс. Германия имеет больше самолетов на фронте, чем русские в настоящее время, но качество многих немецких самолетов не первоклассное – это грубые простые машины, на которых летают пилоты, не имеющие необходимой подготовки. Некоторые взятые в плен летчики сообщили, что их обучение было кратковременным и состояло только из «практического курса». Он понимает, что Германия перебросила на русский фронт очень много самолетов тех типов, которые больше не производятся на немецких заводах. Он полагает, что Германия недооценила русские воздушные силы и предполагала, что эти второсортные самолеты могут успешно действовать против них. Русские не испытывали затруднений в уничтожении этих самолетов. Самолет «Хейнкель» быстроходнее, чем новый «Мессершмит». В целом самым полезным самолетом для немцев в боях против русских оказался «Юнкерс-88», который не хуже или даже лучше, чем русские самолеты этого типа.

Он заявил, что немцы ставят на своих истребителях 20-миллиметровые пушки, а на некоторых установлены 12-миллиметровые пулеметы. Сталин сказал, что в современной войне все истребители должны иметь пушки. Русские вооружили все свои истребители пушками или крупнокалиберными пулеметами. Он заявил, что русские не намерены иметь истребители без пушек или крупнокалиберных пулеметов.

Русские послали на фронт свои старые истребители, обладающие скоростью только 440 км в час, но они оказались очень полезными и успешно действовали против многих из самолетов, посланных немцами на Западный фронт России. У них этих истребителей старого типа от 7 до 8 тыс.

Новые истребители разделяются на три типа. На фронте имеется около 2 тыс. этих самолетов, и выпуск их достигает 1200 в месяц. Самый быстроходный из этих новейших одномоторных истребителей – «МИГ–3» с тяжелой броней и пушкой, он обладает скоростью 650 км в час. Второй истребитель – «ЛАГ–3», вооруженный пушкой, тяжелыми пулеметами, имеет скорость 590 км в час. Третий – «ЯК–1». Этот истребитель вооружен пушкой, скорость его равна 590 км в час.

Сталин сказал, что у русских имеются на вооружении три новых типа средних бомбардировщиков. Первый – одномоторный бомбардировщик ближнего действия со скоростью 510 км в час. Второй – двухмоторный пикирующий бомбардировщик дальностью полета 800 км со скоростью 540 км в час. Третий бомбардировщик, который только что передан в серийное производство, – двухмоторный пикирующий, обладающий дальностью полета 2200 км и скоростью 610 км в час. Он берет одну тонну бомб при максимальной дальности полета, но вдвое больше, если дальность полета будет составлять половину максимальной. Он вооружен семью тяжелыми пулеметами, Сталин отозвался о нем как об «очень хорошем бомбардировщике». Он сказал, что у них есть три типа бомбардировщиков дальнего действия. Один из них – двухмоторный бомбардировщик с очень небольшой скоростью – 440 км в час и дальностью полета 3000 км. Второй – двухмоторный бомбардировщик с дизель-мотором – только что передан в производство; дальность действия – 5 тыс. км; бомбовый груз – 1 т или 2 т при дальности полета в 4 тыс. км, скорость – 500 км в час. Третий – четырехмоторный бомбардировщик, передаваемый сейчас в производство. Его дальность действия 3500 км, и он поднимает 3 т бомб. Он сказал, что в настоящее время у них есть около 600 тяжелых бомбардировщиков дальнего действия.

Он сказал, что общее производство самолетов в настоящее время достигает 1800 в месяц; к 1 января оно достигнет 2500 в месяц. Из них 60 процентов будут истребители и 40 процентов – бомбардировщики. Сюда не включены учебные самолеты, выпускаемые в количестве 15 штук в день. Русские имеют приблизительно 3500 учебных самолетов. Сталин сказал, что срок обучения пилотов – 8 месяцев.

Он проявил значительный интерес к подготовке пилотов в Америке, и у меня создалось впечатление, что в скором времени он будет испытывать недостаток в летчиках. Сталин сказал, что немецкие сообщения о русских потерях в воздухе нелепы. Русские сначала теряли больше самолетов, чем немцы, но, по его мнению, сейчас преимущество на их стороне. Он не назвал цифру потерь, заявив только, что они «очень велики с обеих сторон».

Он заявил, что авиационным заводам был нанесен некоторый ущерб, но что до разрушения значительная часть оборудования была вывезена. (Я видел около Москвы два совершенно разрушенных завода, по словам нашего посла, это были авиационные заводы.)

Я спросил Сталина о местоположении его военных заводов. Он не дал на это подробного ответа, но указал, что около 70 процентов всех военных заводов – процент зависит от типа заводов – находится в районах, центрами которых являются Ленинград, Москва и Киев.

Из его слов я вынес впечатление, что, если бы немецкая армия могла продвинуться примерно на 150 миль к востоку от этих центров, она уничтожила бы почти 75 процентов промышленного потенциала России.

Сталин сказал, что они рассредоточили значительное число более крупных заводов и перевозят многие станки на восток, чтобы укрыть их от бомбежек.

Сталин несколько раз повторил, что он не недооценивает немецкую армию. Он сказал, что их организация превосходна и что, по его мнению, немцы обладают крупными резервами продовольствия, людей, снаряжения и горючего. Он думает, что мы, возможно, недооцениваем немецкие резервы нефти; при этом он исходит из того факта, что по двухлетнему соглашению, какое они заключили с Германией, немцы просили у них меньше горючего, чем было предусмотрено договором на 1940–1941 гг. Он думает, что одна из слабостей англичан – недооценка противника. Он не собирается этого делать. Поэтому он считает, что, поскольку дело касается людей, снаряжения, продовольствия и горючего, немецкая армия способна вести зимнюю кампанию в России. Он думает, однако, что немцам будет трудно предпринимать значительные наступательные действия после 1 сентября, когда начинаются сильные дожди, а после 1 октября дороги будут настолько плохи, что им придется перейти к обороне. Он выразил большую уверенность в том, что в зимние месяцы фронт будет проходить под Москвой, Киевом и Ленинградом, вероятно, на расстоянии не более чем 100 км от той линии, где он проходит теперь. Он считает одним из больших преимуществ русской армии в настоящее время то обстоятельство, что немцы «устали» и не имеют боевого наступательного духа. Он понимает, что Германия все еще может перебросить сюда около 40 дивизий, в этом случае на русском фронте будет всего 275 дивизий. Однако вряд ли удастся подвезти эти дивизии до наступления холодов.

Он сказал мне, что в первую очередь русская армия нуждается в легких зенитных орудиях калибра 20, 25, 37 и 50 мм и что им нужно очень большое количество таких орудий для защиты своих коммуникаций от самолетов-штурмовиков.

Следующая большая его потребность – в алюминии, необходимом для производства самолетов.

В-третьих, необходимы пулеметы калибра приблизительно 12,7 мм и, в-четвертых, винтовки калибра примерно 7,62 мм. Он сказал, что ему нужны тяжелые зенитные орудия для обороны городов. По его мнению, обеспечение России боеприпасами удовлетворительно. Он заявил, что исход войны в России будет в значительной степени зависеть от возможности начать весеннюю кампанию, имея достаточное количество снаряжения, в частности самолетов, танков и зенитных орудий.

Он выразил настоятельное пожелание, чтобы англичане как можно скорее послали тяжелые самолеты, необходимые для бомбежки румынских нефтепромыслов, и настаивал, чтобы вместе с самолетами были присланы пилоты и экипажи.

Он сказал мне, что одним из крупнейших вопросов является вопрос определения портов, через которые можно доставлять снабжение, и что использовать Архангельск трудно, но не невозможно. Он уверен, что его ледоколы могли бы держать порт открытым всю зиму. Он заявил, что Владивосток опасен, потому что в любой момент он может быть отрезан Японией, и выразил опасение, что пропускная способность имеющихся железных и грунтовых дорог в Иране недостаточна. Однако сейчас придется использовать все. Сталин несколько раз выражал уверенность, что русский фронт будет удерживаться в пределах 100 км от нынешних позиций.

Сведения, приведенные выше, не были подтверждены никаким другим источником.

Именно во время этого разговора Сталин написал карандашом на листке небольшого блокнота четыре основных пункта, в которых указал потребности русских, и передал листок Гопкинсу:

«1) Зенитные орудия калибром 20, или 25, или 37 мм

2) Алюминий

3) Пулеметы 12,7 мм

4) Винтовки 7,62 мм»

Часть II.

На этом совещании я сказал Сталину, что наше правительство и английское правительство (Черчилль уполномочил меня заявить это) согласны сделать все возможное в последующие недели для того, чтобы послать России снаряжение. Это снаряжение, однако, надо еще изготовить, и он, Сталин, должен понять, что даже имеющееся в наличии снаряжение, по всей вероятности, не сможет поступить на его фронт в оставшееся до наступления плохой погоды время.

Я сказал ему, что, по нашему мнению, должны быть составлены планы длительной войны; что, поскольку дело касается Соединенных Штатов, мы имеем большие обязательства в отношении снабжения нашей собственной армии, военного и торгового флота, а также несем очень серьезную ответственность за снабжение Англии, Китая и республик Южной Америки.

Я сказал ему, что решения, касающиеся проблемы долгосрочного снабжения, могут быть приняты лишь в том случае, если наше правительство будет полностью знакомо не только с военным положением в России, но и с типами, количеством и качеством ее вооружений, а также с ресурсами сырья и промышленным потенциалом.

Я сказал ему, что, как мне известно, наше правительство и, как я полагаю, английское правительство не захотят послать тяжелое вооружение, как, например, танки, самолеты и зенитные орудия, на русский фронт до тех пор, пока между нашими тремя правительствами не состоится совещание, на котором исчерпывающим образом будут совместно изучены относительные стратегические интересы каждого фронта, а также интересы каждой из наших стран.

Я указал, что, поскольку он столь занят руководством происходящим сейчас сражением, он не сможет уделить время и внимание такому совещанию до окончания этого сражения.

Сталин ранее указал, что фронт стабилизируется не позднее 1 октября.

Я помнил о важности того, чтобы в Москве не было никакого совещания, пока мы не узнаем об исходе нынешней битвы. Я считал чрезвычайно неразумным проводить совещание, пока исход ее не известен. На этом и основывалось мое предложение о том, чтобы совещание состоялось возможно позже. Тогда мы знали бы, будет ли существовать какой-нибудь фронт, а также где приблизительно будет проходить линия фронта в предстоящие зимние месяцы.

Сталин сказал, что он будет приветствовать подобное совещание и что, конечно, ему будет невозможно выехать на совещание куда-либо из Москвы; но он будет рад предоставить нашему правительству всю необходимую информацию. Он изъявил готовность передать нам советские чертежи самолетов, танков и орудий.

Я сказал ему, что я не уполномочен официально делать ему предложение о таком совещании.

Сталин тогда заявил, что в случае, если наше правительство желает подобного совещания, он встретит такое предложение сочувственно и уделит совещанию свое личное внимание.

Сталин до сих пор не давал никакой информации какому-либо из посольств или военным атташе иностранных правительств. Английскому морскому атташе были даны сведения, касающиеся русского военного флота, ввиду некоторых совместных операций.

Буквально во всем правительстве нет никого, кроме самого Сталина, кто бы был готов дать какую-либо важную информацию. Поэтому очень важно, чтобы такое совещание было проведено лично со Сталиным.

Я считаю, что он уделит этой конференции личное внимание.

Я предлагаю, чтобы конференция состоялась не раньше 1 и не позже 15 октября.

Часть III.

Когда Сталин закончил обзор военного положения, он высказал свою большую благодарность президенту за проявляемый им интерес к борьбе русских против Гитлера. Он заявил, что хочет передать президенту следующее личное послание; что он думал изложить это послание в письменной форме, но считает более целесообразным, чтобы оно было мною устно передано президенту.

Сталин сказал, что самое слабое место Гитлера – это огромные массы порабощенных им людей, которые ненавидят его, а также безнравственные методы его правительства. Для того, чтобы эти люди и миллионы других в еще не завоеванных странах могли бороться против Гитлера, их надо ободрить, морально поддержать. Это, по мнению Сталина, могут сделать лишь Соединенные Штаты. Он заявил, что международное влияние президента и правительства Соединенных Штатов огромно.

В противоположность этому он считал, что немецкая армия и немецкий народ, моральное состояние которых уже довольно низкое, были бы деморализованы заявлением о том, что Соединенные Штаты намерены вступить в войну против Гитлера.

Сталин сказал, что, по его мнению, мы в конце концов неизбежно столкнемся с Гитлером на каком-нибудь поле боя. Мощь Германии столь велика, что, хотя Россия сможет защищаться одна, Великобритании и России вместе будет очень трудно разгромить немецкую военную машину. Он сказал, что нанести поражение Гитлеру – и, возможно, без выстрела – может только заявление Соединенных Штатов о вступлении в войну с Германией.

Сталин сказал, что он полагает, однако, что война будет ожесточенной и, возможно, длительной; что если мы действительно вступим в войну, то, по его мнению, американский народ будет настаивать на том, чтобы его армия вступила в бой с германскими солдатами; и он хотел, чтобы я передал президенту, что он приветствовал бы на любом секторе русского фронта американские войска целиком под американским командованием.

Я сказал Сталину, что в компетенцию моей миссии входят исключительно вопросы снабжения и что решение вопроса о нашем вступлении в войну будет зависеть в основном от самого Гитлера и его посягательств на наши интересы. Я сказал ему, что сомневаюсь, чтобы наше правительство в случае войны захотело иметь американскую армию в России, но что я передам его послание президенту.

Он неоднократно заявлял, что президент и Соединенные Штаты имеют в настоящее время большее влияние на простых людей всего мира, чем любая другая сила.

Наконец, он просил меня сообщить президенту, что, хотя он уверен в способности русской армии противостоять германской армии, проблема снабжения к весне станет серьезной и что он нуждается в нашей помощи.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 577–583.

Примечание. Вторая встреча Гопкинса со Сталиным состоялась 31 июля 1941 года и продолжалась три часа. Записи этой беседы в архивах президента РФ и МИД РФ не обнаружено. Гопкинс с американской стороны на беседе со Сталиным был один. Беседу переводил М.М. Литвинов, заместитель наркома иностранных дел СССР. Свой отчет об этой беседе Гопкинс разделил на три части. Копии первых двух частей Гопкинс направил президенту, государственному секретарю, военному и морскому министрам. Третья часть отчета была сделана Гопкинсом в одном экземпляре с надписью: «Только для президента». Все три части опубликованы Государственным департаментом США. Последняя включена Робертом Шервудом (в годы войны – директором заокенских операций Управления военной информации армии США и по совместительству спичрайтером Рузвельта) в книгу «Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца» (переведена и издана в Москве в 1958 году). В книге говорится, что «причиной такой секретности (третьей части. – Ред.) было то, что Сталин откровенно говорил о желательности вступления США в войну против Германии» (См.: Там же. Т.1. С. 577).

Одним из следствий знакомства Рузвельта с этим документом стала следующая записка, адресованная его специальному помощнику:

«2 августа 1941 г. Личная записка Уэйну Кою.

Я поднял вопрос в кабинете министров в пятницу, что прошло уже практически шесть недель с начала войны в России, и мы не сделали практически ничего для того, чтобы запрошенные ими предметы помощи начали доставляться в Сибирь.

Честно говоря, если бы я был русским, я бы счел, что меня водят за нос в США.

Пожалуйста, подготовьте список, и, пожалуйста, пользуясь моим полным авторитетом, действуйте твердой рукой – действуйте, как шип под седлом, и заставьте дело делаться. Поторапливайтесь!» (My Dear Mr. Stalin. The Complete Correspondence Between Franklin D. Roosevelt and Joseph V. Stalin. Yale University Press. 2005. P.39).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ

ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА М.П. КИРПОНОСОМ

И СЕКРЕТАРЕМ ЦК КП(б) УКРАИНЫ Н.С. ХРУЩЕВЫМ

(4 августа 1941 года)

У аппарата КИРПОНОС и ХРУЩЕВ.

У аппарата СТАЛИН. Здравствуйте. Первое. Следовало бы при главкоме создать Военный совет и включить туда товарища Хрущева. В военных советах обоих фронтов могли бы состоять в качестве членов Корниец, Бурмистенко и еще кто-либо из секретарей ЦК КП(б)У. Ваше мнение?

ХРУЩЕВ, КИРПОНОС. С предложением согласны. Просим Ваше мнение, на какой фронт кого из указанных Вами товарищей включить членами военных советов.

СТАЛИН. Об этом я вас хотел спросить.

ХРУЩЕВ, КИРПОНОС. Наше мнение – товарища Бурмистенко назначить членом Военного совета Юго-Западного фронта, а товарища Корнийца – членом Военного совета Южного фронта.

СТАЛИН. Передайте ваше предложение сейчас или завтра.

ХРУЩЕВ. Очень хорошо, пришлем соответствующий приказ.

СТАЛИН. Второе. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы немцы перешли на левый берег Днепра в каком-либо пункте. Скажите, есть ли у вас возможность не допустить такого казуса?

Третье. Хорошо бы уже теперь наметить нам совместно с Буденным и Тюленевым план создания крепкой оборонительной линии, проходящей примерно от Херсона и Каховки через Кривой Рог, Кременчуг и дальше на север по Днепру, включая район Киева на правом берегу Днепра. Если эта примерная линия обороны будет всеми вами одобрена, нужно теперь же начать бешеную работу по организации линии обороны и удержанию ее во что бы то ни стало. Хорошо было бы в этих целях теперь же подвести к этой оборонительной линии новые дивизии с тыла, устроить артиллерийскую оборону, устроить окопы и основательно зарыться в землю. Если бы это было вами сделано, то вы могли бы принять на этой линии отходящие усталые войска, дать им оправиться, выспаться, а на смену держать свежие части.

Я бы на вашем месте использовал на это дело не только новые стрелковые дивизии, но и новые кавдивизии, спешил бы их и дал бы им разыграть роль пехоты временно. Все.

ХРУЩЕВ, КИРПОНОС. Нами приняты все меры к тому, чтобы ни в коем случае не допустить противника как перейти на левый берег Днепра, так и взять Киев. Но необходимо нас усилить пополнением. Товарищ Сталин, мы до сего времени очень плохо получаем пополнение. Есть дивизии, которые в своем составе имеют полторы-две тысячи штыков. Также плохо и с материальной частью. Просим Вас оказать нам в этом вопросе помощь.

Второе. Ваше указание об организации нового оборонительного рубежа совершенно правильное. Мы немедленно приступим к его отработке и просим Вашего разрешения доложить Вам об этом к 12 часам 5.08. Одновременно докладываем. Мы имеем задачу от главкома товарища Буденного о переходе с утра шестого в наступление из района Корсунь в направлении Звенигородка, Умань с целью оказания помощи 6-й и 12-й армиям и создания единого фронта с Южным фронтом. К этому наступлению мы усиленным темпом подготавливаемся. Если Вы не возражаете против этого наступления и если оно нам удастся, то тогда линия обороны может измениться значительно к западу. Все.

СТАЛИН. Я не только не возражаю, а, наоборот, всемерно приветствую наступление, имеющее своей целью соединиться с Южным фронтом и вывести на простор названные вами две армии. Директива главкома совершенно правильна. Но я все-таки просил бы вас разработать предложенную мною линию обороны, ибо на войне надо рассчитывать не только на хорошее, но и на плохое, а также на худшее. Это единственное средство не попадать впросак. Что касается того, чтобы я поддержал вас в деле пополнения и снабжения ваших частей, то я, конечно, приму все возможные и невозможные меры для того, чтобы помочь вам. Но я все же просил бы вас больше рассчитывать на себя.

Было бы неразумно думать, что вам подадут все в готовом виде со стороны. Учитесь сами снабжать и пополнять себя. Создайте в армиях запасные части, приспособьте некоторые заводы к производству винтовок, пулеметов, пошевеливайтесь как следует и вы увидите, что можно многое сделать для фронта в самой Украине. Так поступает в настоящее время Ленинград, используя свои машиностроительные базы, и он во многом успевает, имеет уже большие успехи. Украина могла бы сделать то же самое. Ленинград уже успел наладить производство эресов. Это очень эффективное оружие типа миномета, которое буквально крошит врага. Почему бы и вам не заняться этим делом? Все.

КИРПОНОС, ХРУЩЕВ. Товарищ Сталин, все Ваши указания будут нами проводиться в жизнь. К сожалению, мы не знакомы с устройством эресов. Просим Вашего приказания выслать нам один образец эреса с чертежами, и мы организуем у себя производство. Все.

СТАЛИН. Чертежи есть у ваших людей, и образцы имеются давно. Но виновата ваша невнимательность к этому серьезному делу. Хорошо, я вышлю вам батарею эресов, чертежи и инструкторов по производству. Все.

КИРПОНОС, ХРУЩЕВ. Больше вопросов у нас нет. Все ясно. До свидания.

СТАЛИН. Всего хорошего, желаю успеха. Все.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.102–103.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.21–24.

Примечание. Бурмистенко М.А. (1902–1941) – член ЦК КП(б) Украины, председатель Президиума Верховного Совета Украинской ССР, организатор партизанского движения на Украине, член Военного совета Юго-Западного фронта (08–09.1941). Погиб 22.09.1941 в бою при попытке выйти из окружения.

Тюленев И.В. (1892–1978) – генерал армии, командующий войсками Южного фронта (06–08.1941), резервной и 28-й армий (11.1941–02.1942), Закавказского военного округа (03–05.1942), Закавказского фронта (с 05.1942).

ПОСЛАНИЕ Ф.Д. РУЗВЕЛЬТУ

4 августа 1941 года

СССР придает большое значение вопросу о нейтрализации Финляндии и отходу ее от Германии. Разрыв отношений между Англией и Финляндией и объявленная Англией блокада Финляндии уже возымели свое действие и породили конфликты в правящих кругах Финляндии. Раздаются голоса за нейтралитет Финляндии и примирение с СССР.

Если бы правительство США сочло бы необходимым пригрозить Финляндии разрывом отношений, то правительство Финляндии стало бы более решительным в вопросе об отходе от Германии. В этом случае Советское правительство могло бы пойти на некоторые территориальные уступки Финляндии с тем, чтобы замирить последнюю и заключить с нею новый мирный договор.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 382.

Примечание. Обращение было передано через посла в США К.А. Уманского. 5 августа 1941 года последний обратился с ним к Рузвельту (дается в обратном переводе, выделение в тексте наше):

«Вашингтон, август, 1941.

Дорогой мистер президент,

Мистер Сталин просил меня срочно передать Вам следующее личное сообщение:

Советский Союз считает, что вопрос восстановления нейтралитета Финляндии и ее отхода от нацистской Германии имеет величайшую важность. У Советского правительства имеется вполне надежная информация о том, что разрыв отношений между Великобританией и Финляндией и блокада со стороны Великобритании привели к желательным результатам и вызвали противоречия внутри правящих кругов Финляндии. Ныне в этих кругах раздаются голоса в защиту нейтралитета Финляндии и ее примирения с Советским Союзом.

Мистер Сталин убежден в том, что правительство Соединенных Штатов могло бы оказать давление на правительство Финляндии своей угрозой разорвать отношения. Тогда возросла бы решимость финского правительства отойти от союза с нацистской Германией.

В этом случае Советское правительство было бы готово пойти на определенные территориальные уступки Финляндии для содействия ее переходу на мирные позиции и Советский Союз смог бы заключить с Финляндией новый мирный договор. Уманский» (My Dear Mr. Stalin. P.40).

Обращают на себя внимание разночтения (выделенные в тексте) о надежной информации и убежденности автора, явно усиливающие текст по сравнению с русским оригиналом. Сомнительно, чтобы эти смысловые вставки принадлежали перу посла.

Как пишет историк В.О. Печатнов, «первое послание Сталина… явилось для президента полной неожиданностью, на которую он предпочел не отвечать лично. (Лишь через две недели Уманскому было заявлено, что США не собираются предпринимать решительных действий для нейтрализации Финляндии)» (Печатнов В.О. Сталин, Рузвельт, Трумэн: СССР и США в 1940-х гг. М., 2006. С.24-25).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ №00729 ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ

ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ С.М. БУДЕННОМУ,

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЮЖНОГО ФРОНТА И.В. ТЮЛЕНЕВУ

5 августа 1941 года

18 ч. 10 мин.

Копии: командующему войсками Юго-Западного фронта

командующему Черноморским флотом

С предложением маршала Буденного о рубеже отвода войск Южного фронта за линию реки Ингул Ставка никак не может согласиться.

Ставка приказывает:

1. При отводе войск Южного фронта занять линию восточный берег Днестровского лимана до Беляевки, от Беляевки на Ротмистровку, Березовку, Вознесенск и далее на Кировоград, Чигирин.

2. Отвод производить в ночное время и этапами, прикрывая сильными арьергардными боями, и закончить его не позже 10 августа.

3. Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот.

Ставка разъясняет, что линию отвода, только что указанную Ставкой, никак нельзя смешивать с оборонительной линией, о которой вчера тов. Сталин говорил с тт. Кирпоносом и Хрущевым, имея в виду, что линия отвода должна быть западнее оборонительной линии, а последняя должна отстоять от первой в тылу километров на 100–150.

Ставка Верховного Командования

СТАЛИН

ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.104.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.14.

Примечание. Буденный С.М. (1883–1973) – Маршал Советского Союза, член Ставки Главного Командования (с 06.1941), командующий группой армий резерва Ставки Главного Командования (06–07.1941), Резервным фронтом (08–09.1941), главнокомандующий войсками Северо-Кавказского направления (04–05.1942), командующий Северо-Кавказским фронтом (05–09.1942), заместитель наркома обороны СССР (с 08.1942), командующий кавалерией РККА (с 01.1943).

Южный фронт был создан 25 июня в составе 9-й и 18-й армии и 9-го отдельного стрелкового корпуса. К концу июля войска фронта, отражая удары превосходящих сил немецко-фашистских и румынских войск группы армий «Юг», отошли за Днестр, а к концу августа – за Днепр, оставив Приморскую армию для обороны Одессы. «5 августа во время телеграфных переговоров начальник штаба Юго-Западного направления генерал-майор А.П. Покровский (начштаба (Резервной группы войск. – Ред.)) передал мне для доклада Ставке просьбу главкома направления С.М. Буденного разрешить ему, в связи со сложившейся обстановкой, отвести войска Южного фронта на линию реки Ингул. – вспоминал А.М. Василевский. – Я доложил эту просьбу начальнику Генштаба Б.М. Шапошникову, а тот – Верховному. Нам обоим приказали немедленно явиться в Ставку. Сталин продиктовал нам директиву, которую мы должны были срочно передать главкому Юго-Западного направления и командующему Южным фронтом. В директиве указывалось, что Ставка не может согласиться с предложением Буденного об отводе войск Южного фронта на линию реки Ингул и приказывает при отводе войск занять линию от восточного берега Днестровского лимана до Беляевки, от Беляевки на Березовку, Вознесенск и далее на Кировоград, Чигирин...» (Василевский А.М. Дело всей жизни. Издание третье. М., 1978. С.124).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

М.П. КИРПОНОСОМ

8 августа 1941 года

БРОВАРЫ. У аппарата генерал-полковник КИРПОНОС.

МОСКВА. У аппарата СТАЛИН.

СТАЛИН. До нас дошли сведения, что фронт решил с легким сердцем сдать Киев врагу якобы ввиду недостатка частей, способных отстоять Киев. Верно ли это?

КИРПОНОС. Здравствуйте, тов. Сталин. Вам доложили неверно. Мною и Военным советом фронта принимаются все меры к тому, чтобы Киев ни в коем случае не сдать. Противник, перейдя в наступление силою до трех пехотных дивизий на южном фасе УРа, при поддержке авиации прорвал УР и вклинился в глубину до 4 километров. За вчерашний день противник понес, по докладу генерала Власова, до четырех тысяч человек убитыми и ранеными. Наши потери за вчерашний день до 1200 человек убитыми и ранеными. Бой велся ожесточенный, отдельные населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Для усиления частей УРа даны вчера и сегодня две авиадесантные бригады. Кроме того, даны сегодня 30 танков с задачей уничтожить прорвавшиеся части противника в УР и восстановить прежнее положение. Для содействия наземным войскам поставлена задача авиации.

СТАЛИН. Можете ли уверенно сказать, что Вы приняли все меры для безусловного восстановления положения южной полосы УРа?

КИРПОНОС. Полагаю, что имеющиеся в моем распоряжении силы и средства должны обеспечить выполнение поставленной УРу задачи. Одновременно должен доложить Вам, что у меня больше резервов на данном направлении уже нет.

СТАЛИН. Возьмите часть с других направлений для усиления киевской обороны. Я думаю, что после того, как Музыченко вышел из круга, ваше наступление в известном Вам направлении теряет первоначальное значение. Правда, Понеделину теперь будет труднее, но тут придется придумать другую комбинацию. Стало быть, у Вас в этом направлении также какие-то части освободятся. Может быть, можно за счет освободившихся частей усилить районы севернее Киева или западнее Киева, а из этих районов взять кое-какие части для усиления южного участка Киевского УРа. Вообще я должен сказать, что у Вас имеется большой фронт, и Вы при серьезных усилиях могли бы выкроить несколько полков для усиления южного участка УРа. Комитет Обороны и Ставка очень просят Вас принять все возможные и невозможные меры для защиты Киева. Недели через две будет легче, так как у нас будет возможность помочь Вам свежими силами, а в течение двух недель Вам нужно во что бы то ни стало отстоять Киев. Прошу ознакомить с этой лентой Буденного. Моя просьба и мое требование не сдавать Киев направлены в равной мере не только к Вам, но и к Буденному. Все.

КИРПОНОС. Товарищ Сталин, все наши мысли и стремления как мои, так и Военного совета направлены к тому, чтобы Киев противнику не сдать. Все, что имеется в нашем распоряжении, будет использовано для обороны Киева с тем, чтобы выполнить поставленную перед нами Вами задачу – Киев врагу ни в коем случае не сдать. Ваше указание ознакомить с этой лентой товарища Буденного немедленно мной будет выполнено.

СТАЛИН. Очень хорошо. Крепко жму Вашу руку. Желаю успеха. Все.

КИРПОНОС. Все, до свидания, спасибо за пожелание успеха.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.108–109.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.28–30.

Примечание. Музыченко И.Н. (1901–1970) – генерал-лейтенант, командующий 6-й армией Юго-Западного фронта. В августе 1941 под Уманью попал в плен.

Понеделин П.Г. (1893–1956) – генерал-майор, командующий 12-й армией. В августе 1941 под Уманью попал в плен.

Власов А.А. (1901–1946) – генерал-майор, командир 4-го мехкорпуса, командующий 37-й (08–09.1941), 20-й армией (с 11.1941). Генерал-лейтенант (24.01.1942), заместитель командующего Волховским фронтом (с 03.1942). Командующий 2-й ударной армией до 11.07.1942. (См. примечание к Директиве Ставки ВГК № 170518 командующему войсками Волховского фронта К.А. Мерецкову, наст. том. С…).

В начале августа 1941 года немецким войскам, штурмовавшим Киев, удалось прорвать укрепленную полосу в юго-западном секторе Киевского укрепрайона. Советское командование приняло меры для восстановления положения. Оборонявшиеся в Киевском УР войска были объединены в 37-ю армию под командованием Власова. В результате контрудара 12 августа немцы были вынуждены перейти к обороне, и Гитлер отдал приказ о приостановке наступления на Киев. Упомянутые Сталиным в разговоре войска генералов Музыченко и Понеделина с 1 августа были окружены в районе Умани. Попытки прорыва, последняя из которых была предпринята в ночь на 7 августа, закончились неудачей. Из 129,5 тыс человек, насчитывавшихся в составе двух армий на 20 июля, из окружения смогли вырваться лишь 11 тыс чел. (Великая Отечественная война. Военно-исторические очерки. Кн.1. М., 1998. С.188–190).

См. также Директиву Ставки ВГК № 170518 командующему войсками Волховского фронта К.А. Мерецкову 17 июля 1942 года.

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР

12 августа 1941 года

В целях решительной борьбы с паникерами, трусами, пораженцами из начсостава, самовольно оставляющими позиции без приказа высшего командования,

приказываю:

разрешить военным советам действующих армий предавать суду военного трибунала лиц среднего и старшего начсостава до командира батальона включительно, виновных в упомянутых выше преступлениях.

Нарком обороны

И. Сталин

Известия ЦК КПСС. 1990. №9. С.202.

Примечание. См. также: Постановление Государственного Комитета Обороны № ГКО-169сс (00381) 16 июля 1941 года об аресте и предании суду военного трибунала бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова Д.Г., бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климовских В.Е. и др. (Сталин И.В. Cочинения. Т. 18. С. 228–230); Приказ Народного Комиссара Обороны № 0250 с объявлением приговора Верховного Суда СССР по делу генерала армии Д.Г. Павлова, генерал-майоров В.Е. Климовских, А.Т. Григорьева и А.А. Коробкова 28 июля 1941 года (Там же. С. 231–232); Приказ № 270 Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии 16 августа 1941 года (Там же. С. 237–240); Директива Ставки ВГК № 001919 командующим войсками фронтов, армиями, командирам дивизий, Главнокомандующему войсками Юго-Западного направления 12 сентября 1941 года (Там же. С. 255–256); Приказ народного комиссара обороны СССР 4 октября 1941 года № 0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями» (Там же. С. 267–269).

ПОСЛАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВУ ТУВИНСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

12 августа 1941 года

Правительство СССР от имени многонационального советского народа горячо поздравляет тувинский народ и его правительство с 20-летием Тувинской народной революции и достигнутыми большими успехами в области государственного, хозяйственного и культурного строительства. Советское правительство твердо уверено, что тувинский народ под руководством Народно-Революционной партии, правительства и при братской помощи Советского Союза добьется еще больших успехов в развитии и укреплении Тувинской Народной Республики и в поднятии своего благосостояния.

Празднование 20-летия Тувинской Народной Республики происходит в то время, когда весь советский народ ведет Отечественную войну против вероломно напавшей на нашу страну гитлеровской Германии. В этой борьбе советский народ имеет поддержку всего передового и прогрессивного человечества и твердо уверен в своей победе над подлым врагом.

Правительство СССР с большим удовлетворением отмечает готовность тувинского народа с оружием в руках выступить вместе с советским народом на разгром фашизма.

Победа советского народа будет также победой братского тувинского народа.

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР

И. Сталин

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 233.

АВП РФ. Ф.0153. Оп.18. П.3. Д.131. Л.5.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

12 августа 1941 года

05 ч 50 мин

Комфронта Тюленев оказался несостоятельным. Он не умеет наступать, но не умеет также отводить войска. Он потерял две армии таким способом, каким не теряют даже и полки. Предлагаю Вам выехать немедля к Тюленеву, разобраться лично в обстановке и доложить незамедлительно о плане обороны. Николаев сдавать нельзя. Нужно принять все меры к эвакуации Николаева и, в случае необходимости, организовать взрыв верфей и заводов.

Ни авиацией, ни стрелковыми дивизиями Ставка в настоящий момент помочь не может. Если обяжет обстановка, можете взять сами на себя дело отвода частей и организации обороны.

Обязательно координируйте действия фронта с действиями Черноморского флота и держите связь с Октябрьским. Мне кажется, что Тюленев деморализован и не может руководить фронтом.

Сталин.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.114.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.107. Л.32.

Примечание. Октябрьский Ф.С. (1899–1969) – вице-адмирал, командующий Черноморским флотом, командующий Севастопольским оборонительным районом (10.1941–07.1942).

Из вечернего сообщения Совинформбюро 17.08.1941: «В течение 17 августа наши войска продолжали вести ожесточенные бои с противником на всем фронте. После упорных боев наши войска оставили города Николаев и Кривой Рог. Николаевские верфи взорваны…»

ХАБАРОВСК. БОРКОВУ

15 августа 1941 года

№1280/ш

Недостатки Апанасенко, так же как и его достоинства, хорошо известны ЦК. Нельзя требовать от Апанасенко стропроцентного коммунизма в его повседневной работе. Апанасенко хороший вояка и неплохой руководитель в военной обстановке, уж во всяком случае лучший руководитель, чем Штерн или Конев. Вы должны учитывать это обстоятельство при установке отношений с Апанасенко. Видимо, т. Желтов не сумел найти правильный подход к тому, чтобы вести совместную работу с Апанасенко. Нам такие хорошие работники, как Желтов, очень нужны на западе. Я считаю целесообразным назначить членом Военного совета Дальфронта т. Яковлева, а Желтова откомандировать в распоряжение НКО для назначения его членом Военного совета одного из фронтов.

Сталин.

РГАСПИ. Ф.558. Оп.11. Д.59. Л.22.

Примечание. Апанасенко И.Р. (1890–1943) – генерал армии, с января 1941 года командующий войсками Дальневосточного фронта.

Желтов А.С. (1904–1991) – корпусной комиссар, член Военных советов Дальневосточного фронта (с 02.1941), Карельского фронта (09.1941), 63-й армии (с 06.1942), Донского фронта (с 09.1942), Юго-Западного фронта (с 10.1942).

Штерн Г.М. (1900–1941) – генерал-полковник, начальник Управления ПВО НКО. 28.10.1941 года расстрелян.

Конев И.С. (1897–1973) – генерал-лейтенант, командующий 19-й армией (06–09.1941). Генерал-полковник (09.1941), командующий Западным фронтом (09–10.1941), Калининским (10.1941–08.1942), Западным (с 08.1942) фронтами.

Яковлев Ф.П. – дивизионный комиссар, с 08.1941 – член Военного совета Дальфронта. С 12.1941 корпусной комиссар. С 12.1942 генерал-майор.

БЕСЕДА С ПОСЛОМ США В СССР Л. ШТЕЙНГАРДТОМ

И ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В СССР С. КРИППСОМ

15 августа 1941 года

Тов. Сталин в присутствии т. Молотова принял Штейнгардта и Криппса, прибывших в сопровождении третьего секретаря английского посольства Денлопа. Штейнгардт и Криппс, каждый, передали т. Сталину личные ноты с текстом совместного послания Рузвельта и Черчилля.

Ознакомившись с посланием, т. Сталин заявил, что он приветствует предложение Рузвельта и Черчилля и что со стороны СССР не будет возражений против созыва в Москве совещания представителей трех стран для распределения сырья и вооружения. Тов. Сталин добавил, что он со своей стороны готов принять все меры, чтобы это совещание состоялось как можно скорее. Тов. Сталин просил Штейнгардта и Криппса передать Рузвельту и Черчиллю от имени народов Советского Союза и от имени Советского правительства сердечную благодарность за их готовность оказать помощь СССР в его освободительной войне против гитлеровской Германии.

Во время беседы т. Сталин, Штейнгардт и Криппс условились, что коммюнике о приеме с текстом послания Рузвельта и Черчилля будет опубликовано в Москве, Лондоне и Вашингтоне 16 августа в 9 час. утра по московскому времени.

Беседу записал Потрубач.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 238.

АВП РФ. Ф.048. Оп.48. П.431. Д.10. Л.14.

Примечание. Текст сообщения о приеме Сталиным Л. Штейнгардта и С. Криппса, опубликованного в советской печати:

«15 августа Чрезвычайный и Полномочный Посол Соединенных Штатов Америки г-н Л. Штейнгардт и Чрезвычайный и Полномочный Посол Англии г-н С. Криппс совместно посетили тов. Сталина и передали ему послание президента США г-на Рузвельта и премьер-министра Англии г-на Черчилля:

“Личное послание от г. Черчилля и от президента Рузвельта г-ну Сталину.

Мы воспользовались случаем, который представился при обсуждении отчета г-на Гарри Гопкинса по его возвращении из Москвы, чтобы вместе обсудить вопрос о том, как наши две страны могут наилучшим образом помочь Вашей стране в том великолепном отпоре, который Вы оказываете фашистскому нападению. Мы в настоящее время сотрудничаем с тем, чтобы снабдить Вас максимальным количеством тех запасов, в которых Вы больше всего нуждаетесь. Уже много нагруженных пароходов вышло из наших портов, другие выйдут в ближайшем будущем.

Потребности и требования ваших и наших вооруженных сил могут быть определены лишь в свете полного знакомства с многими факторами, которые должны быть приняты во внимание в тех решениях, которые мы примем. Для того, чтобы все мы оказались в состоянии принять быстрые решения по вопросу о распределении наших общих ресурсов, мы предлагаем подготовиться к совещанию в Москве, на участие в каковом мы уполномочили бы высокопоставленных представителей, которые могли бы обсудить эти вопросы непосредственно с Вами. Если это совещание встретит Ваше одобрение, то мы хотим поставить Вас в известность, что впредь до принятия решений этим совещанием, мы будем продолжать отправлять Вам снабжение и материалы возможно быстрее.

Сейчас мы должны обратить наше внимание на обсуждение политики более длительного периода, ибо предстоит еще пройти длинный и трудный путь до того, как будет достигнута та полная победа, без которой наши усилия и жертвы были бы напрасными.

Война идет на многих фронтах и до того, как она окончится, могут развернуться другие военные действия на фронтах, которые еще возникнут. Наши ресурсы, хотя и огромны, однако ограничены, и должен возникнуть вопрос о том, где и когда эти ресурсы могут быть наилучшим образом использованы в целях оказания наибольшей услуги нашим общим усилиям. Это относится равным образом как к готовым военным поставкам, так и к сырью.

Мы полностью сознаем, как жизненно важным для поражения гитлеризма является мужественное и стойкое сопротивление Советского Союза, и поэтому мы чувствуем, что ни при каких обстоятельствах мы не должны упустить возможность действовать быстро и немедленно в вопросе о составлении плана распределения на будущее наших общих ресурсов”.

Тов. Сталин просил г-на Штейнгардта и г-на Криппса передать президенту Рузвельту и премьер-министру Черчиллю от имени народов Советского Союза и от имени Советского правительства сердечную благодарность за их готовность оказать помощь СССР в его освободительной войне против гитлеровской Германии.

Тов. Сталин заявил, что он приветствует предложение президента Рузвельта и премьер-министра Черчилля о созыве в Москве совещания представителей трех стран для распределения сырья и вооружения.

Тов. Сталин заявил, что он со своей стороны готов принять все меры, чтобы это совещание состоялось как можно скорее.

На беседе присутствовал народный комиссар иностранных дел тов. В.М. Молотов» (Правда. 1941. 17 августа).

Американский посол в СССР Штейнгардт вспоминал, что текст заключитальной части коммюнике, содержащей благодарность Совесткого Союза президенту США и премьер-министру Великобритании, Сталин прочел вслух и передал послам. Однако затем взял его назад и сказал: «Я думаю, товарища Сталина надо заменить на мистера Сталина». И, по словам посла, так и поступил (Данн Д. Между Рузвельтом и Сталиным. Американские послы в Москве. М., 2004. С.201).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

22 августа 1941 года

№ ГКО-562сс

Москва, Кремль

Установить, начиная с 1 сентября 1941 года, выдачу 400 водки в количестве 100 граммов в день на человека красноармейцу и начальствующему составу войск первой линии Действующей армии.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. Сталин

Горьков Ю.А. Государственный Комитет Обороны постановляет (1941–1945). Цифры, документы. М., 2002. С.505-506.

РГАСПИ Ф.664. Оп.1. Д.3. Л.184.

ИЗ ПЕРЕГОВОРОВ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ БРЯНСКОГО ФРОНТА

А.И. ЕРЕМЕНКО

24 августа 1941 года

Конец 23 ч 40 мин

[…]1

ЕРЕМЕНКО. Я хотел бы поставить еще один вопрос относительно пикирующих бомбардировщиков. В связи с тем, что перед фронтом действуют подвижные войска противника и что затруднить их маневр могут пикирующие бомбардировщики (они хороши главным образом для действия по мостам и по узким дефиле, это я знаю из опыта – как нам затруднял противник маневр под Смоленском своими пикирующими бомбардировщиками), прошу дать один полк Пе-2, желательно 24-й Краснознаменный полк. Кроме того, для систематического ночного воздействия на противника дать одну эскадрилью ТБ-3, а также прошу дать 10 штук У-2 для связи. У меня все.

У аппарата СТАЛИН. Здравствуйте. У-2 Вам уже отправлены, ТБ-3 получите, Пе-2 два или даже три (речь идет о количестве авиационных полков. – Ред.) можем немедленно отправить Вам. У меня есть к Вам несколько вопросов.

1. Не следует ли расформировать Центральный фронт, 3-ю армию соединить с 21-й и передать в Ваше распоряжение соединенную 21-ю армию? Я спрашиваю об этом потому, что Москву не удовлетворяет работа Ефремова.

2. Вы требуете много пополнений людьми и вооружением. Из Ваших заявок я вижу, что Вы исходите из старых штатов 17 000 человек на дивизию. Но у нас имеется решение не иметь больше 17-тысячных дивизий ввиду громоздкости тылов, а иметь 11 000 в дивизии. Если же в старых дивизиях сохранились оба полка артиллерии, то можно иметь в дивизии до 13 000, в самом крайнем случае до 15 000, но не больше. Я прошу Вас руководствоваться при составлении заявок на пополнение этими соображениями.

3. Мы можем послать Вам на днях, завтра, в крайнем случае послезавтра, две танковые бригады с некоторым количеством KB в них и 2–3 танковых батальона; очень ли они нужны Вам?

4. Если Вы обещаете разбить подлеца Гудериана, то мы можем послать еще несколько полков авиации и несколько батарей PC.

Ваш ответ?

ЕРЕМЕНКО. Здравствуйте. Отвечаю.

1. Мое мнение о расформировании Центрального фронта таково: в связи с тем, что я хочу разбить Гудериана и, безусловно, разобью, то направление с юга нужно крепко обеспечивать. А это значит – прочно взаимодействовать с ударной группой, которая будет действовать из района Брянска. Поэтому прошу 21-ю армию, соединенную с 3-й, подчинить мне.

2. Относительно пополнения. Тут, по-видимому, вкралась где-либо ошибка: я, наоборот, те дивизии, которые восстанавливаются в 13-й армии, приказал укомплектовать их на первое время хотя бы до 6 тысяч и не требовал 17 тысяч; тут, по-видимому, неопытные наши работники просто напутали.

Я очень благодарен Вам, товарищ Сталин, за то, что Вы укрепляете меня танками и самолетами. Прошу только ускорить их отправку, они нам очень и очень нужны. А насчет этого подлеца Гудериана, безусловно, постараемся разбить, задачу, поставленную Вами, выполнить – т. е. разбить его. У меня к Вам больше вопросов нет. Будут ли вопросы ко мне?

СТАЛИН. Мы думаем, что можно было бы Ефремова снять с фронта и сделать его Вашим заместителем, если Вы этого хотите, а командующим 21-й армией, туда войдет и 3-я армия, поставить Кузнецова – нынешнего командующего 3-й армией. В Генштабе говорят, что Кузнецов более энергичен и способнее, чем Ефремов. Учтите, что 21-я армия уже получила или скоро получит 27 000 пополнения. Мы думаем, что работников 3-й армии Вы могли бы использовать для усиления вашего фронтового штаба. Что касается фронтового штаба Центрального фронта, то его работников мы хотели бы получить в Москву. Один вопрос – как действуют у вас штурмовики Ил-2? Все.

ЕРЕМЕНКО. Отвечаю на первый вопрос. Я не возражаю против назначения Ефремова заместителем командующего Брянским фронтом. Относительно штаба 3-й армии – я просил бы его использовать как штаб армии, посадив его на фронте между 50-й и 13-й армиями, с подчинением ему трех стрелковых и одной кавдивизии, ибо сейчас в армиях по 10–11 единиц (имеется в виду количество соединений. – Ред.) и трудно управлять армиями. Прошу назначить командующим этой армией генерал-майора Крайзера, проверенного мною в боях, показавшего исключительные командирские качества. Он сейчас командует 1-й мотодивизией на Запфронте.

Второй вопрос. Я Вам сегодня послал доклад шифром, в котором прошу командармом 13 назначить генерал-майора Городнянского – командира 129-й дивизии. Этот тоже проверен в боях и показал большие тактические способности и непреклонную волю к победе.

Относительно штурмовиков Ил-2. Летчики и все командиры в восторге от их действий; они-то, по сути дела, за два дня значительно нанесли поражение противнику и заставили, по сути дела, остановиться и топтаться на месте группу Гудериана.

До свидания, товарищ Сталин.

СТАЛИН. Хорошо, сделаем, как Вы предлагаете.

С Вами хочет продолжить разговор начальник Генерального штаба. До свидания. Желаю успеха. Сталин.

ШАПОШНИКОВ. Товарищ Еременко! Завтра, 25.08, Вы получите приказ о дальнейших ваших действиях. Приказ будет Вам доставлен особым нарочным из Генерального штаба на автомобиле. По получении приказа прошу телеграфировать о его доставке Вам. Все.

До свидания. Б. Шапошников.

ЕРЕМЕНКО. Хорошо, буду ждать.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.131–135.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.45-52.

Примечание. Ефремов М.Г. (1897–1942) – генерал-лейтенант, командующий 21-й армией, с 08.1941 – Центральным фронтом, с 10.1941 – 10-й армией, затем заместитель командующего Брянским фронтом. С 10.1941 командующий 33-й армией. Погиб в бою 19.04.1942.

Кузнецов В.И. (1894–1964) – генерал-лейтенант, командующий 3-й (с 06.1941), 21-й (с 08.1941), 58-й (12.1941), 1-й ударной (11.1941 – 05.1942), 63-й (07 – 11.1942) и 1-й гвардейской (с 12.1942) армиями.

Городнянский А.М. (1896–1942) – генерал-майор, командир 129-й дивизии, командующий 13-й (с 08.1941) и 6-й (с 01.1942) армиями. Генерал-лейтенант (с 03.1942). Погиб в бою (27.05.1942).

Гудериан Г.В. (1888–1954) – генерал-полковник вермахта, командующий 2-й танковой группой (с 10.1941 – 2-й танковой армией). С 12.1941 – в резерве.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА

М.М. ПОПОВЫМ

26 августа 1941 года

У аппарата СТАЛИН.

Скажите коротко, что у вас делается в районе станции Любань.

ПОПОВ. Докладываем:

1. Переданная несколько дней назад в мое распоряжение 48-я армия, несмотря на некоторую нашу помощь, вчера, 25 августа, утром на участке Чудово, Любань оставила Московское шоссе и отошла к северу. Вчера весь день небольшие подразделения 41-й горнострелковой бригады вели бой на южной окраине Любани и вчера к вечеру оставили Любань и отошли на запад 5–6 км, вернее на северо-запад вдоль шоссе. В течение сегодняшней ночи мы вывели в район Ушаки, Тосно приводившиеся в этом районе в порядок и еще не являющиеся полноценными части 70-й дивизии, усилив их танками и саперами, и с рассвета сегодня организовали оборону, оседлав шоссе между Любанью и Тосно. Сил для активного противодействия наступающему в районе Любани противнику пока нет, все, что находится в составе 48-й армии, требует длительной работы по восстановлению, так как дивизии насчитывают по тысяче штыков, и только 70-ю дивизию при помощи маршевых батальонов довели до 9 тысяч человек. Наряду с создавшейся угрозой нашему городу со стороны Чудово создалась также угроза нашим северным коммуникациям. Рассчитывать на 48-ю армию не приходится; маршевыми батальонами в ней дело поправить трудно, на это потребуются большие сроки. Вот кратко, что происходит в эти дни в направлении Любань, Чудово.

Что мы делаем: 1. Как уже доложили, организуем оборону между Любанью и Тосно. 2. Временно усиливаем пульбаты слуцко-колпинского сектора нашего Красногвардейского укрепрайона. 3. Начали перевозку в район Слуцка 168-й дивизии, которую только что по Ладожскому озеру перевезли в Шлиссельбург, она имеет около 7 тысяч человек и неплохую артиллерию. 4. Концентрируем действие авиации по танковым и мотопехотным колоннам, продвигающимся с рассветом сегодня от Чудово к Любани. 5. Выводим нашу лужскую группу войск в район Двинская, Сивенская. К сожалению, абсолютно ничем не можем помочь 48-й армии для создания прочной обороны по реке Тигода для обеспечения наших северных коммуникаций. Напряженная обстановка на остальных участках фронта не позволяет сейчас чем-нибудь реальным помочь 48-й армии. Все.

Имеем наши просьбы и предложения: 1. Считаем необходимым просить 292-ю дивизию, входящую в армию Клыкова и подошедшую головными эшелонами к станции Кириши, что на р. Волхов северо-восточнее Чудово 40 км, перевести на западный берег р. Волхов, включить в состав 48-й армии и использовать для обороны на р. Тигода и южнее с целью прикрыть направление на Кириши. 2. Одну из дивизий, подходящих на этом направлении в состав армии Клыкова, также перевести на западный берег Волхова с целью прикрыть направление от Любани на север. Это позволит создать фронт от Красногвардейска на Вырицу, Ушаки, устье реки Тигода и обеспечит приведение в порядок хотя бы некоторых дивизий 48-й армии за фронтом просимых дивизий. 3. Если можно, нам надо помочь автоматическим оружием, так как маршевые батальоны приходят только с винтовками. 4. Увеличить число занаряжаемых к нам маршевых батальонов, так как то, что намечено к нам, не покрывает и половины боевых потерь убитыми, ранеными и пропавшими без вести. 5. Также, если можно, просим еще в течение нескольких дней передать нам бронетанковую продукцию наших заводов. Это перечень основных просьб, а не исчерпывающих всех наших нужд. Все.

СТАЛИН. Бронетанковую продукцию ваших заводов – трехдневную порцию мы уже передали вам. Можете взять еще 3-х или 4-дневную порцию. Хватит ли?

ПОПОВ. Большое спасибо за четырехдневную порцию сразу. Разрешите похвастать: бывают дни, когда мы бьем одними танками и артиллерией по 40–50 немецких танков, к сожалению, такие дни редкие. Все.

СТАЛИН. 1. Количество маршевых батальонов увеличим, но не могу сказать сейчас на сколько. 2. Количество автоматов тоже увеличим. 3. Дивизий Клыкова передать не можем, они совершенно сырые, несколоченные, и было бы преступно бросать их на фронт, все равно разбежались бы, а технику сдали бы врагу. Недели через две, пожалуй, сумеем две сколоченные дивизии передать Вам. Если бы ваши люди умели работать по плану и недели две назад в порядке предвидения потребовали бы от нас 2–3 дивизии, сейчас они были бы готовы для вас, но вся беда в том, что у вас любят жить и работать по-цыгански, изо дня в день, не заглядывая вперед. Ввиду этого и получилось, что готовые дивизии уже распределены и втянуты в бой. 4. Я обязываю Вас навести порядок в 48-й армии, особенно же в той дивизии, командир которой вчера трусливо отскочил с района Любани черт знает куда. Обязываю Вас, чтобы Московское шоссе было минировано и чтобы по всему району севернее Любани была пущена в ход система минных заграждений. Обязываю, далее, чтобы основные силы авиации были использованы не для действий по тылам врага, а на помощь войскам. Считаю нужным, чтобы Вы сосредоточили максимум авиации, особенно же штурмовиков, в районе Любани, на помощь нашим войскам. Наилучшее средство против танков противника – штурмовики Ил-2. Кстати, получили ли Вы 4 полка авиации?

ПОПОВ. Отвечаю. Еще не получили, задерживает Москва из-за погоды. К приему все готово.

СТАЛИН. Вы их получите сегодня, должно быть, или в крайнем случае завтра, так как это ваши полки. Требую, чтобы любой ценой и какими угодно средствами район Любань, Чудово был очищен от врагов. Возлагаю на Вас лично ответственность за это дело. Все. До свидания. Желаю успеха. Ответьте коротко, Клим (К.Е. Ворошилов, главнокомандующий войсками Северо-Западного направления. – Ред.) помогает или мешает?

ПОПОВ. Все ясно. До свидания, тов. Сталин. Помогает. Искренне благодарим. Тов. Сталин, маленькая просьба.

СТАЛИН. Пожалуйста, слушаю.

ПОПОВ. Если сейчас свободен инженер Карбышев, были бы рады иметь его у себя.

СТАЛИН. Кто он такой, я его не знаю?

ПОПОВ. Генерал-лейтенант инженерных войск, преподаватель Академии Генштаба.

СТАЛИН. Постараюсь удовлетворить Вашу просьбу. Один вопрос. Скажите, в какой день кончится срок вашей порции по бронетанковой продукции, если считать, что у вас останется продукция за 7 дней всего?

ПОПОВ. Очень просим по 29 включительно, так как иногда на заводе бывают перебои.

СТАЛИН. Хорошо. Я только что получил сведения, что кроме 18 маршевых батальонов, уже прибывших к вам начиная с 15 августа, еще получите в ближайшие дни 43 батальона. Если этого мало, мы можем добавить еще 10 батальонов. Все батальоны вооружены.

ПОПОВ. Отвечаю – было бы очень желательно получение этих дополнительно 10 батальонов; до сих пор прибывали все вооруженные, но без ручных и станковых пулеметов.

СТАЛИН. В пулеметах у нас нехватка. Недели через две будет лучше. Имейте в виду, что за август мы послали на фронты пополнение около двух миллионов человек. У меня все.

ПОПОВ. Тогда разрешите еще одну просьбу. Как только можно будет, то было бы желательно получить хотя бы один полк пикировщиков.

СТАЛИН. Я только что получил сведения, что полк штурмовиков уже прибыл к вам в район левее Тихвина, как просили ваши люди. Остальные три полка будут у вас завтра, они сейчас в Бологом. Полк пикировщиков можем послать вам на днях. Я хотел бы знать, в чье распоряжение поступает эта авиация персонально?

ПОПОВ. Всю прибывающую авиацию мы оставляем во фронтовом распоряжении, использовать ее будем по нашим общим планам. Воздушными силами командует Новиков.

СТАЛИН. Нужно Вам сказать, что маршевые батальоны не вооружаются пулеметами: потому-то и нет у них пулеметов. Но я знаю, что у вас не хватает пулеметов в дивизиях, и мы постараемся восполнить этот пробел дней через 10. Ну, все у меня.

ПОПОВ. Не имеем права больше Вас задерживать. Ваши указания ясны. За помощь благодарим. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.140–142.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.78. Л.36-41.

Примечание. Попов М.М. (1902–1969) – генерал-лейтенант, командовал Северным (06–08.1941) и Ленинградским (08–09.1941) фронтами, начальник Штаба Ленинградского фронта (09.1941), командующий 61-й (11.1941–06.1942), 40-й армиями (07–10.1942), заместитель командующего Сталинградским фронтом (10–12.1942), командующий 5-й ударной (12.1942) и 5-й танковой армиями (12.1942–01.1943).

Клыков Н.К. (1888–1968) – генерал-лейтенант, командующий 32-й (с 07.1941), 52-й (с 08.1941) и 2-й ударной (01–04,07–12.1942) армиями, с 12.1942 помощник командующего Волховским фронтом.

Карбышев Д.М. (1880–1945) – генерал-лейтенант инженерных войск. Летом 1941 был направлен на западную границу для помощи в создании УРов. Контужен, 8 августа 1941 года попал в плен, о чем ни Попов, ни Сталин во время переговоров еще не знали.

Новиков А.А. (1900–1976) – генерал-майор авиации, командующий ВВС Северного фронта (с 08.1941 – Ленинградского). Генерал-лейтенант авиации (10.1941), заместитель главнокомандующего войсками Северо-Западного направления по авиации, первый заместитель командующего (с 02.1942), командующий ВВС РККА (с 04.1942), одновременно – заместитель наркома обороны по авиации.

О событиях на Ленинградском фронте в середине августа – начале сентября 1941 года см. также: Директива Ставки Верховного Главнокомандования главному командованию войсками Северо-Западного направления 17 августа 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 241); Из переговоров по прямому проводу с К.Е. Ворошиловым и А.А. Ждановым 22 августа 1941 года (Там же. С. 242–244); Мандат Государственного Комитета Обороны 26 августа 1941 года (Там же. С. 245); Телеграмма командующему Ленинградским фронтом генерал-лейтенанту М.М. Попову 28 августа 1941 года (Там же. С. 246); Телеграмма В.М. Молотову и Г.М. Маленкову 29 августа 1941 года (Там же. С. 247); Директива Ставки ВГК № 001513 Военному совету Северо-Западного направления 1 сентября 1941 года (Там же. С. 251); Запись переговоров по прямому проводу с командующим войсками и членом Военного совета Ленинградского фронта 4 сентября 1941 года (Там же. С. 252–253); Телеграмма К.Е. Ворошилову, А.А. Жданову 9 сентября 1941 года (Там же. С. 254).

См. далее: Переговоры по прямому проводу с командующим 54-й армией Г.И. Куликом 16 сентября 1941 года (Наст. том. С. …).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ БРЯНСКОГО ФРОНТА А.И. ЕРЕМЕНКО

27 августа 1941 года

Начало 02 ч 40 мин Конец 02 ч 50 мин

Брянск. У аппарата ЕРЕМЕНКО.

Москва. У аппарата СТАЛИН. Здравствуйте.

ЕРЕМЕНКО. Здравствуйте, товарищ Сталин. Слушаю Вас.

СТАЛИН. Я вызвал Вас на две минуты. В районе Богодухова, северо-западнее Харькова, стоит резервная авиагруппа Главного Командования № 1. В группе 4 полка. Командир группы Трифонов. Она в моем подчинении. Свяжитесь с командиром группы и передайте ему от меня, что он с его авиагруппой с сегодняшнего дня, то есть 27 числа, временно переходит в Ваше распоряжение. Вам что-нибудь известно об этой авиагруппе?

ЕРЕМЕНКО. Об этой группе я ничего не знаю. Сейчас установлю с ней связь через Генштаб и самолетом. Использую на новгород-северском, стародубском направлениях для того, чтобы совместно с авиацией фронта и контрударом наземных войск уничтожить стародубско-новгород-северскую группу противника. Я завтра с утра с 6-ю дивизиями наношу концентрический удар на Стародуб с целью отрезать и уничтожить группу противника от Стародуба на юг. Сегодня наша авиация уничтожила до двухсот машин. Мне ясно все насчет авиации. Какие еще будут указания? У меня вопросов нет.

СТАЛИН. У меня нет для Вас никаких указаний. Вы сами знаете, что нужно делать. Пойду, передам приказ командиру авиагруппы Трифонову, что он временно поступает в Ваше подчинение. Желаю успеха. Всего хорошего.

ЕРЕМЕНКО. До свидания, товарищ Сталин.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.143–144.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.62.

Примечание. Трифонов Н.К. – полковник, командир 1-й резервной авиационной группы резерва Верховного Главнокомандования (08.41–10.1941). Генерал-майор (10.1941). Командующий ВВС Калининского фронта (10.1941–01.1942).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА Г.К. ЖУКОВЫМ

29 августа 1941 года

Окончание – 23 ч 04 мин

У аппарата ЖУКОВ.

Здесь СТАЛИН. Здравствуйте. Вас, кажется, обидели. У Вас временно взяли для использования авиацию. Верно ли это?

ЖУКОВ. Здравствуйте, товарищ Сталин. Да, хотят взять на 30 и 31; если можно было бы обойтись, просил бы оставить.

СТАЛИН. Какую именно авиацию берут у Вас и сколько?

ЖУКОВ. Всю боевую авиацию намерены взять, т. е. бомбардировочную и истребительную, а количество самолетов 120–130.

СТАЛИН. Эта авиация очень нужна на юге. Я бы просил Вас уступить южанам, а к Вам я могу направить полк Як-1. Очень хорошие самолеты. А через день – полк бомбардировщиков. Через два дня Вы будете самый богатый человек. А свое дело завтра Вы все-таки должны сделать. Прошу согласиться.

ЖУКОВ. Согласен. Прошу только оставить мне два десятка самолетов для корректировки артиллерии и для прикрытия воздухоплавательного отряда для разведки. Прошу 20 разных самолетов, т. е. три Пе-2, МиГов, остальные – И-153, Як-1, всего 20 самолетов.

СТАЛИН. Оставьте для себя разных самолетов всего 20, не больше. Все остальные самолеты отдайте на юг. Куда Вам послать Яки, нужны ли они Вам? Скажите, каких самолетов нужно Вам подбросить?

ЖУКОВ. Яки очень хорошие самолеты. Прошу, если есть до двух полков Як-1 и один полк Ил-2. Эту авиацию прошу дать для усиления 24-й армии. Неплохо было бы получить один бомбардировочный полк для 43-й армии. Для Ржевской (31-й. – Ред.) армии я очень бы просил дня через четыре-пять дать один истребительный полк и один бомбардировочный. Мне кажется, на ржевском направлении назревает потребность в авиации.

Вот и все мои просьбы.

СТАЛИН. Всю Вашу просьбу сразу не смогу выполнить, но постепенно буду выполнять. Завтра начну с полка Яков. Остальные потом. До свидания. Все.

ЖУКОВ. Все ясно. Свою задачу буду выполнять. Самолеты направляю на юг. Оставлю для себя 20 разных самолетов. Буду ожидать от Вас остальные обещанные самолеты. Будьте здоровы. Жуков.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.147–148.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.13–15.

ИЗ ПЕРЕГОВОРОВ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА Г.К. ЖУКОВЫМ

1 сентября 1941 года

У аппарата генерал армии ЖУКОВ.

У аппарата ПОСКРЕБЫШЕВ (заведующий Особым сектором ЦК ВКП(б). – Ред.). Здравствуйте. Передаю просьбу товарища Сталина: «Можете ли немедля выехать в Москву? Очень прошу Вас, если есть какая-либо возможность, выехать в Москву, передав дело на время Вашего отсутствия Ракутину или Богданову». Все.

ЖУКОВ. Здравствуйте, тов. Поскребышев.

Только что получил неприятные сведения о 211 дивизии, действовавшей на Рославль. Она, эта дивизия, поддавшись ночной панике, отскочила назад километров на 5–6 и создала этим отскоком невыгодное положение для второй стрелковой дивизии, для 149. Ввиду сложности обстановки я хотел было ночью выехать на участок 211 дивизии и там навести порядок и прибрать кого следует к рукам, поэтому я просил бы, если только можно, отложить мой приезд, если нельзя его отложить, я могу через 15 минут выехать.

Под Ельней дела развиваются неплохо. Противник полностью будет зажат в кольцо максимум через двое суток. Сейчас вышли на железную дорогу Ельня – Смоленск. Если будет приказ ехать, оставлю за себя заместителем Богданова, руководство группой на Рославльском направлении прикажу Богданову передать Собенникову. Жду указаний товарища Сталина – выезжать ли в Москву или на передовые позиции. Все.

[ПОСКРЕБЫШЕВ]. Ответ товарища Сталина: «В таком случае можете отложить свою поездку в Москву и выехать на позиции. И. СТАЛИН». […]

Известия ЦК КПСС. 1990. № 10.

С. 207–208.

Примечание. Богданов И.А. (1897–1942) – в ходе войны – заместитель командующего 5-й армией, командующий, заместитель командующего 39-й армией.

Ракутин К.И. (1901–1941) – в июле 1941 года – командующий 31-й армией, в июле-октябре 1941 года – командующий 24-й армией. Погиб в бою.

Собенников П.П. (1894–1960) – в июле-августе 1941 года – командующий Северо-Западным фронтом, в сентябре-октябре 1941 года – командующий 43-й армией, в 1942–1945 – заместитель командующего 3-й армией.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

1 сентября 1941 года

об эвакуации детей и женщин из Курской области

Сов. секретно

Разрешить Курскому обкому ВКП(б) и облисполкому приступить к эвакуации детей и женщин из г. Курска и из северо-западных районов области.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1990. № 10. С. 207.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 001540

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ БРЯНСКОГО ФРОНТА А.И. ЕРЕМЕНКО,

ЗАМЕСТИТЕЛЮ КОМАНДУЮЩЕГО ВВС КРАСНОЙ АРМИИ И.Ф. ПЕТРОВУ

2 сентября 1941 года

02 ч 50 мин

Ставка все же недовольна вашей работой. Несмотря на работу авиации и наземных частей, Почеп и Стародуб остаются в руках противника. Это значит, что вы противника чуть-чуть пощипали, но с места сдвинуть его не сумели.

Ставка требует, чтобы наземные войска действовали во взаимодействии с авиацией, вышибли противника из района Стародуба, Почепа и разгромили его по-настоящему. Пока это не сделано, все разговоры остаются пустыми словами.

Ставка приказывает: Петрову оставаться на месте, а всеми соединенными силами авиации способствовать решительным успехам наземных войск. Гудериан и вся его группа должна быть разбита вдребезги. Пока это не сделано, все ваши заверения об успехах не имеют никакой цены. Ждем ваших сообщений о разгроме группы Гудериана.

СТАЛИН

ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.155.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.97. Л.31, 32.

Примечание. Петров И.Ф. (1896–1958) – генерал-майор авиации, начальник ГУ ВВС Красной Армии, командующий Резервной авиагруппой (08.1941–01.1942), главный инженер ВВС Красной Армии (с 02.1942), заместитель командующего ВВС, начальник НИИ ВВС (с 04.1942).

В соответствии с замыслом Ставки ВГК в конце августа перед войсками Брянского фронта была поставлена задача нанести несколько фронтальных ударов в направлении на Рославль и Стародуб, уничтожить группировку противника в районе Почепа, Новго-род-Северского, Новозыбкова, затем развить наступление в направлении на Кричев, Славгород (Пропойск). Войскам фронта противостояли 2-я танковая группа и часть сил 2-й и 4-й полевых армий группы армий «Центр», развивавшие наступление на Стародуб, Конотоп в тыл Юго-Западному фронту.

В ходе наступательной операции войска Брянского фронта поставленной задачи по разгрому 2-й танковой группы противника не выполнили, но свои позиции фронт удержал. В начале операции наши войска имели лишь незначительный успех и продвинулись на отдельных участках до 10-15 км, но сомкнуть фланги 13-й и 21-й армий не удалось. К концу операции разрыв между Брянским и Юго-Западным фронтами увеличился до 60 км.

Неудача, постигшая Брянский фронт, явилась следствием ряда недочетов, допущенных при подготовке и ведении боевых действий. Невыполнение Брянским фронтом поставленной задачи по разгрому 2-й танковой группы противника, а также несвоевременная перегруппировка войск Юго-Западного фронта из района Киева на конотопское направление привели к тому, что 2-я танковая группа вышла в тыл Юго-Западному фронту и поставила советские войска в тяжелое положение (См.: Дембрицкий Н.П. Мы обязаны разгромить Гудериана // Военно-исторический журнал. 1999. №1).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЮЖНОГО ФРОНТА Д.И. РЯБЫШЕВЫМ

2 сентября 1941 года

У аппарата РЯБЫШЕВ.

СТАЛИН. Здравствуйте. Очень прошу Вас передать кратко обстановку, силы противника, положение в районе Каховки и Запорожья.

РЯБЫШЕВ. Здравствуйте, товарищ Сталин. Сообщаю обстановку на 18.00. В районе Каховки противник силою до пехотной дивизии занял развилку дорог восточнее полтора километра от Каховки, развилку дорог два километра юго-восточнее Каховки, подошел к Червонной Культуре (докладываю по карте стотысячной) – занял юго-западную окраину Малой Каховки, кроме того, небольшими партиями на моторных лодках переправил на левый берег (Днепра. – Ред.) до 200 человек в районе Казацкой. Против противника введен в бой один полк 30 сд; действует в направлении Любимовки, к его левому флангу примыкает 296-я дивизия, в своем составе очень слабая; один полк 51 сд занимает рубеж четыре кургана три километра юго-восточнее Каховки и левый фланг у юго-восточной окраины Червонной Культуры; 176 сд занимает фронт Хутора, Ярмаки, Новые Садки, имея на своем левом фланге один полк 74-й дивизии в районе Коробки, Кислый; 10–8 километров южнее Каховки сосредоточивает резерв 51 сд. На остальном фронте 9-й армии противник активности не проявляет. Выделенная мною танковая рота – пятнадцать единиц – погружена на платформы, в 21 час сегодня отправляется со станции Янцево на станцию Колончак, куда должна прибыть к 7 часам завтра. Туда же приказал направить 4-ю противотанковую бригаду в количестве 36 пушек, которая выступит своим ходом из района Новогупаловки, что 35 километров юго-восточнее Запорожья; вышла в 16 час. сегодня. Сегодня на Каховку работало 140 самолетов. По Каховке все. Перехожу к участку Днепропетровска.

СТАЛИН. Что же Каховка, занята противником вся или только юго-западная часть?

РЯБЫШЕВ. Каховка и Малая Каховка заняты полностью противником.

СТАЛИН. Повторите, откуда выходят противотанковые бригады?

РЯБЫШЕВ. Четвертая противотанковая бригада в количестве 36 пушек сегодня в 16.00 своим ходом выступила из Новогупаловки и сосредоточивается к исходу 3.09. в Большой Белозерке – район Днепропетровска. На 18.00 противник до мотопехотной дивизии продолжает удерживаться на левом берегу Днепра, занимая своим правым флангом Сахалин, Мануйловка и левым флангом у наплавного моста буква «А» – Ломовка. Своим правым флангом прорвался в направлении Осиповки; туда брошен наш резерв – один полк 169-й дивизии. Против противника действует 26 кд до 400 человек, 275 сд до 500 человек, 266 сд – более полнокровная дивизия, но еще не обстреляна, отряды полтавского и днепропетровского военных училищ общей сложностью до 400 штыков. Эти училища за несколько дней боев на этом участке понесли большие потери, кроме того, введено в бой два полка 169-й дивизии, один ее полк находится в резерве. На этом участке поддерживает пехоту 90 тяжелых орудий и сегодня подошел 394 гап в составе 30 орудий. Сегодня работало на этом участке 40 самолетов. На остальных участках противник особой активности не проявляет – держит под сильным минометным и артиллерийским огнем Запорожье. На участке Каховки работает с группой командиров тов. Запорожец, а на участок Днепропетровска сегодня выслал члена Военного совета тов. Задионченко и ряд командиров для оказания помощи и контроля за выполнением приказа Военного совета. Надо сказать, несмотря на мои категорические требования организованным взаимодействием пехоты, артиллерии и авиации уничтожить врага, Малиновский проявляет исключительную вялость и неуверенность в победе. Сегодня предупредил его крепко, если он не разобьет противника, то будет сделан соответствующий вывод. Считаю, что в направлении Днепропетровска сил вполне достаточно для уничтожения врага и при умелом руководстве Малиновского враг должен быть разбит. У меня все, тов. Сталин.

СТАЛИН. Тов. Рябышев, обе попытки противника перенести операции на левый берег Днепра должны быть решительно ликвидированы. Действуйте смело и решительно. К Вам для действия на Каховке будут еще направлены танковые части, а также поможем и авиацией, но Вы обязаны уничтожить эти нарывы самым решительным образом.

РЯБЫШЕВ. Для меня ясно. Приму все меры к тому, чтобы не дать возможности противнику распространиться и уничтожить его. Все.

СТАЛИН. Не только распространиться, но ни одного немца не должно быть на левом берегу Днепра. До свидания.

РЯБЫШЕВ. До свидания, тов. Сталин.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.157–158.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.65-67.

Примечание. Рябышев Д.И. (1894–1985) – генерал-лейтенант, командир 8-го механизированного корпуса. Командующий 38-й армией (07 – 08.1941), Южным фронтом (08–10.1941), 57-й (с 10.1941), 28-й армиями (05–07.1942), заместитель командующего 3-й гвардейской армией.

Запорожец А.И. (1899–1959) – армейский комиссар 1-го ранга, член Военного совета Южного фронта (с 07.1941), уполномоченный Ставки ВГК и член Военного Совета Волховского фронта (с 12.1941), Военных советов 60-й (с 10.1942), 63-й армий. Генерал-лейтенант (с 12.1942).

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ПРЕМЬЕРА СТАЛИНА

ПРЕМЬЕРУ г-ну ЧЕРЧИЛЛЮ

3 сентября 1941 года

Приношу благодарность за обещание, кроме обещанных раньше 200 самолетов-истребителей, продать Советскому Союзу еще 200 истребителей. Не сомневаюсь, что советским летчикам удастся освоить их и пустить в дело.

Должен, однако, сказать, что эти самолеты, которые, как видно, могут быть пущены в дело не скоро и не сразу, а в разное время и отдельными группами, не смогут внести серьезных изменений на восточном фронте. Они не смогут внести серьезных изменений не только вследствие больших масштабов войны, требующих непрерывной подачи большого количества самолетов, но главным образом потому, что за последние три недели положение советских войск значительно ухудшилось в таких важных районах, как Украина и Ленинград.

Дело в том, что относительная стабилизация на фронте, которой удалось добиться недели три назад, в последние недели потерпела крушение вследствие переброски на восточный фронт свежих 30–34 немецких пехотных дивизий и громадного количества танков и самолетов, а также вследствие большой активизации 20 финских дивизий и 26 румынских дивизий. Немцы считают опасность на Западе блефом и безнаказанно перебрасывают с Запада все свои силы на Восток, будучи убеждены, что никакого второго фронта на Западе нет и не будет. Немцы считают вполне возможным бить своих противников поодиночке: сначала русских, потом англичан.

В итоге мы потеряли больше половины Украины и, кроме того, враг оказался у ворот Ленинграда.

Эти обстоятельства привели к тому, что мы потеряли Криворожский железорудный бассейн и ряд металлургических заводов на Украине, эвакуировали один алюминиевый завод на Днепре и другой алюминиевый завод в Тихвине, один моторный и два самолетных завода на Украине, два моторных и два самолетных завода в Ленинграде, причем эти заводы могут быть приведены в действие на новых местах не ранее как через семь-восемь месяцев.

Все это привело к ослаблению нашей обороноспособности и поставило Советский Союз перед смертельной угрозой.

Здесь уместен вопрос: каким образом выйти из этого более чем неблагоприятного положения?

Я думаю, что существует лишь один путь выхода из такого положения: создать уже в этом году второй фронт где-либо на Балканах или во Франции, могущий оттянуть с восточного фронта 30–40 немецких дивизий, и одновременно обеспечить Советскому Союзу 30 тысяч тонн алюминия к началу октября с. г. и ежемесячную минимальную помощь в количестве 400 самолетов и 500 танков (малых или средних).

Без этих двух видов помощи Советский Союз либо потерпит поражение, либо будет ослаблен до того, что потеряет надолго способность оказывать помощь своим союзникам своими активными действиями на фронте борьбы с гитлеризмом.

Я понимаю, что настоящее послание доставит Вашему Превосходительству огорчение. Но что делать? Опыт научил меня смотреть в глаза действительности, как бы она ни была неприятной, и не бояться высказать правду, как бы она ни была нежелательной.

Дело с Ираном, действительно, вышло неплохо. Совместные действия британских и советских войск предрешили дело. Так будет и впредь, поскольку наши войска будут выступать совместно. Но Иран только эпизод. Судьба войны будет решаться, конечно, не в Иране.

Советский Союз, так же как и Англия, не хочет войны с Японией. Советский Союз не считает возможным нарушать договоры, в том числе и договор с Японией о нейтралитете. Но, если Япония нарушит этот договор и нападет на Советский Союз, она встретит должный отпор со стороны советских войск.

Наконец, разрешите принести благодарность за выраженное Вами чувство восхищения действиями советских войск, ведущих кровопролитную войну с разбойничьими ордами гитлеровцев за наше общее освободительное дело.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 17–18.

Примечание. В августе 1941 года советские и британские войска вошли в Иран. В послании, полученном от Черчилля 30 августа, отмечалось: «Известие о том, что персы решили прекратить сопротивление, весьма приятно. При всей важности защиты нефтяных источников целью нашего вступления в Персию было в еще большей степени стремление установить еще один сквозной путь к Вам, который не может быть перерезан» (Там же. С.16).

Очевидно, смысловая нагрузка сталинского ответа содержится в финальных абзацах, посвященных необходимости открытия уже в этом году второго фронта и жесткого прогноза в отношении единоличной борьбы СССР с фашистской Германией. О том, что эта позиция не была надуманной и основывалась на адекватной оценке обстановки, свидетельствует сообщение лондонской резидентуры НКВД, доложенное Сталину еще 22 августа 1941 года. В нем говорилось: «Ллойд Джордж в беседе с “Кей” (кодовое имя источника резидентуры. – Ред.) заявил: “… Оттягивая на себя почти всю германскую армию, СССР сейчас, как и Россия в прошлую войну, опять спасает Англию… По существу Англия ничего не делает для помощи СССР… Англичане ничего не делают для создания сухопутного западного фронта на континенте. Даже если попытки по созданию второго фронта оказались бы безуспешными, они все равно способствовали бы ослаблению давления на Красную Армию…

Исход всей войны сейчас зависит от СССР…

Парламент в целом является крайне консервативным, и уже сейчас, в частности среди лейбористов, высказываются опасения по поводу нежелательных последствий для Англии в случае советской победы…“» (ЦА ФСБ России; см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том второй. Книга I. Начало. 22 июня – 31 августа 1941 года. С.506).

Английский посол в Москве С. Криппс, направляя 4 сентября 1941 года в МИД Великобритании шифртелеграмму, содержащую сталинское послание, сопроводил ее следующими выводами: «Характеризуя положение, создавшееся в результате нашей неспособности сделать что-либо для отвлечения германских войск с восточного фронта, документ показывает, что если мы сейчас, в этот момент, не сделаем сверхчеловеческого усилия, всякая ценность русского фронта будет для нас потеряна если не навсегда, то по меньшей мере на длительный период.

К сожалению, мы, очевидно, расцениваем русско-германскую войну как фактор, за который мы не несем ответственности. Мы относимся к ней как к войне, в которой мы хотели бы как-нибудь помочь русским без особого риска для наших позиций. Я уже пытался обратить Ваше внимание, насколько существенно было бы сделать все от нас зависящее для помощи России, если мы хотим сохранить эффективность этого фронта. Опасаюсь, что уже сейчас почти поздно помочь, если мы не приложим максимум усилий для последней попытки спасти положение… Если мы вообще намерены предпринять что-либо эффективное, то вопрос об очень большой и немедленной помощи необходимо рассмотреть сейчас же, ибо иначе у меня возникнут сомнения, стоит ли вообще что-либо делать в этом направлении».

На следующий день Черчилль отвечал: «Все, что мы делаем или могли бы сделать, не может иметь какого-либо эффекта на колоссальнейшее сражение, происходящее на русском фронте. Однако мы пока еще можем предпринять соответствующие меры к подготовке кампании 1942 года» (Очерки истории российской внешней разведки. М., 2007. С.264-265).

Содержание переписки британского посла в СССР с премьер-министром было вскоре доложено разведкой Сталину и Молотову.

Как известно, в своих прогнозах оказались неправы и Криппс, и Черчилль. Криппс недооценил волю и упорство Красной Армии и советского народа, сдержавших фашистское наступление и спустя всего три месяца разгромивших врага под Москвой. Черчилль же, говоря о «кампании 1942 года», «ошибся» всего на два года.

О стратегии Англии см. также: Телеграмма И.М. Майскому 30 августа 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 248–250).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА Г.К. ЖУКОВЫМ

4 сентября 1941 года

Начало 03 ч 50 мин Конец 04 ч 30 мин

У аппарата ЖУКОВ.

У аппарата СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ. Здравствуйте. Вы, оказывается, проектируете по ликвидации Ельни направить силы в сторону Смоленска, оставив Рославль в нынешнем неприятном положении. Я думаю, что эту операцию, которую Вы думаете проделать в районе Смоленска, следует осуществить лишь после ликвидации Рославля. А еще лучше было бы подождать пока со Смоленском, ликвидировать вместе с Еременко Рославль и потом сесть на хвост Гудериану, двигая некоторое количество дивизий на юг. Главное – разбить Гудериана, а Смоленск от нас не уйдет. Все.

ЖУКОВ. Здравия желаю, товарищ Сталин. Товарищ Сталин, об операции в направлении на Смоленск я не замышляю и считаю, этим делом должен за-ниматься Тимошенко. Удар 109, 149 и 104 (дивизий 43-й армии. – Ред.) я хотел бы нанести сейчас в интересах быстрейшего разгрома ельнинской группы противника, с ликвидацией которой я получу дополнительно 7–8 дивизий для выхода в район Починок, и, заслонившись в районе Починок со стороны Смоленска, я мощной группой мог бы нанести удар в направлении Рославля и западнее, т. е. в тыл Гудериану. Как показывает опыт, наносить глубокий удар в 3 –4 дивизии приводит к неприятностям, ибо противник такие небольшие группы быстро охватывает своими подвижными частями. Вот почему я просил Вашего согласия на такой маневр. Если прикажете бить на рославльском направлении, это дело я могу организовать. Но больше было бы пользы, если бы я вначале ликвидировал Ельню. Сегодня к исходу дня правым флангом нашей ельнинской группировки занята Софиевка. У противника горловина осталась всего 6 км. Я думаю, в завтрашний день будет закончено полностью тактическое окружение. Все.

СТАЛИН. Я опасаюсь, что местность в направлении на Починок лесисто-болотистая и танки у вас могут там застрять.

ЖУКОВ. Докладываю. Удар намечается через Погуляевку, южнее р. Хмара по хорошей местности с выходом в район Сторино, Васьково, 30 км с.-з. Рославля, км 10 южнее Починок. Кроме того, наносить удар по старому направлению не следует. На нашу сторону сегодня перешел немецкий солдат, который показал, что сегодня в ночь разбитая 23-я пехотная дивизия сменена 267-й пехотной дивизией; и тут же он наблюдал части СС. Удар севернее выгоден еще и потому, что он придется по стыку двух дивизий. Все.

СТАЛИН. Вы в военнопленных не очень верьте, опросите его с пристрастием, а потом расстреляйте. Мы не возражаем против предлагаемого Вами маневра на 10 километров южнее Починок. Можете действовать. Особенно сосредоточьте авиационный удар, используйте также PC. Когда Вы думаете начать?

ЖУКОВ. Перегруппировку произведу к седьмому. Седьмого подготовка, восьмого на рассвете удар. Очень прошу подкрепить меня снарядами PC, 76 мм, да и 152 мм 09/30 года, минами 120 мм. Кроме того, если можно, – один полк «илов» и один полк Пе-2 и танков – штук 10 KB и штук 15 Т-34. Вот все мои просьбы. Все.

СТАЛИН. К сожалению, у нас нет пока резервов PC. Когда будут – дадим. РСы получите. Жалко только, что Еременко придется действовать одному против Рославля. Не можете ли организовать нажим на Рославль с северо-востока?

ЖУКОВ. Нечем, нечем, товарищ Сталин. Могу только отдельными отрядами, подкрепив их артиллерией, но это будет только сковывающий удар, а главный удар нанесу на рассвете восьмого; постараюсь, может быть, выйдет, на рассвете седьмого. Еременко еще далеко от Рославля, и я думаю, товарищ Сталин, что удар седьмого или восьмого – это будет не поздний удар. Все.

СТАЛИН. А прославленная 211-я дивизия долго будет спать?

ЖУКОВ. Слушаю. Организую седьмого. 211-я сейчас формируется, будет готова не раньше 10-го. Я ее потяну в качестве резерва, спать ей не дам. Прошу Вас разрешить немедленно арестовать и судить всех паникеров, о которых докладывал. Все.

СТАЛИН. Седьмого будет лучше, чем восьмого. Мы приветствуем и разрешаем судить их по всей строгости. Все. До свидания.

ЖУКОВ. Будьте здоровы.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.162–163.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.68.

РАСПОРЯЖЕНИЕ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ БРЯНСКОГО ФРОНТА А.И. ЕРЕМЕНКО

6 сентября 1941 года

04 ч 00 мин

Я узнал, что 108-я танковая дивизия попала в окружение и потеряла много танков и экипажей. Это могло случиться лишь по причине плохой распорядительности с Вашей стороны, нельзя пускать дивизию в наступление одиночкой, не подкрепив ее фланги и не прикрыв ее авиацией. Если авиация не могла летать ввиду плохой погоды, Вам следовало отложить наступление танковой дивизии до момента, пока погода не улучшится и авиация не получит возможность поддержать танковую дивизию. Обязываю Вас впредь не допускать такой опрометчивости. Обязываю Вас также найти средства для того, чтобы выручить оставшихся в окружении танкистов и по возможности также танки. Учтите также, что ссылка летчиков на плохую погоду не всегда правильна. Штурмовики могут летать и при плохой погоде, если облачность не ниже 100–150 метров. Передайте тов. Петрову, что я его обязываю поменьше ссылаться на погоду, получше использовать штурмовиков для полетов в плохую погоду.

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.165.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.97. Л.34, 35.

Примечание. В составе группы генерала А.Н. Ермакова 29 августа 1941 108-я танковая дивизия была введена в бой против 47-го танкового корпуса противника. 31 августа развернулось танковое сражение, в котором участвовали с советской стороны 108-я танковая дивизия (полковник С.А. Иванов) и 141-я танковая бригада (бывшая 110-я танковая дивизия – полковник П.Г. Чернов), с немецкой стороны – 17-я танковая дивизия. Сражением руководили заместитель командующего Брянским фронтом генерал-майор Ермаков и генерал-лейтенант танковых войск В.А. Мишулин.

108-я дивизия имела задачу нанести сокрушающий удар по группировке противника, переправившейся через реку Судость в районе Почепа. Однако выдвижение дивизии происходило медленно, в то время как противник сбил со своих позиций на реке Судость вновь сформированные и необстрелянные дивизии 3-й армии, вынудив их к отходу. 108-я танковая дивизия оказалась в крайне невыгодных тактических условиях. Ее правый фланг был обойден танками противника, и дивизии пришлось вести бои с перевернутым фронтом на восток и северо-восток, будучи отрезанной от основных путей подвоза боеснабжения. В таких условиях соединение сражалось около пяти суток, серьезно замедлив темпы продвижения противника к Трубчевску.

Результатом сражения под Трубчевском стало очищение от противника района между реками Судость и Десна. 17-я танковая дивизия противника, имея сильно растянутые коммуникации и большие потери, вынуждена была оставить район западнее Трубчевска и перейти Десну в полосе 29-й моторизованной дивизии. В ходе этого танкового сражения на 7 сентября 1941 108-я танковая дивизия потеряла 53 танка и 500 человек. Из окружения удалось вывести 17 боевых машин, 11 орудий, 1200 человек и все тылы.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

6 сентября 1941 года

№634-сс

Применить высшую меру наказания – расстрел к 170 заключенным, разновременно осужденным за террор, шпионско-диверсионную и иную контрреволюционную работу.

Рассмотрение поручить Военной Коллегии Верховного Суда.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И.В. Сталин

Известия ЦК КПСС. 1990. № 11. С. 124

АП РФ. Ф.3. Оп.24. Д.378. Л.191.

Примечание. Основанием для принятия постановления стало спецсообщение Л.П. Берии:

«Сов. секретно. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ товарищу СТАЛИНУ

В связи с военными действиями между СССР и Германией, некоторая – наиболее озлобленная часть содержащихся в местах заключения НКВД государственных преступников ведет среди заключенных пораженческую агитацию и пытается подготовить побеги для возобновления подрывной работы.

Представляя при этом список на 170 заключенных, разновременно осужденных за террористическую, шпионско-диверсионную и иную контрреволюционную работу, НКВД СССР считает необходимым применить к ним высшую меру наказания – расстрел.

Рассмотрение материалов поручить Военной Коллегии Верховного Суда СССР.

Прошу Ваших указаний.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. БЕРИЯ.

6 сентября 1941 г.» (Там же. С. 124-125).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

10 сентября 1941 года

О ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ЭВАКУАЦИИ ДЕТЕЙ ИЗ г. МОСКВЫ

Секретно

1. Разрешить Московскому Совету дополнительно организовать 500–600 интернатов-школ, эвакуировав их из гор. Москвы в Молотовскую, Челябинскую, Горьковскую области и республику Немцев Поволжья. Расходы по эвакуации и содержанию детей в школах-интернатах отнести к бюджету Московского Совета, за счет расходов на просвещение.

2. Обязать Совнарком РСФСР – тов. Пекшева и Совет по эвакуации – тов. Шверника разместить и обеспечить учебниками и питанием детей, эвакуированных из Москвы.

3. Обязать Московский Совет и соответствующие наркоматы и учреждения гор. Москвы эвакуировать вместе с одним из родителей или родственников детей до 15-тилетнего возраста, родители которых работают в учреждениях гор. Москвы.

4. Обязать НКПС и наркомречфлот предоставить Московскому Совету необходимый транспорт для перевозки детей, эвакуируемых из гор. Москвы.

5. Обязать НКПС и наркомречфлот запретить продажу билетов в направлении гор. Москвы для эвакуированных – без разрешения Московского Совета.

6. Обязать наркомторг СССР выделить специальные продовольственные фонды для детей, эвакуированных из Москвы.

7. Разрешить Московскому Совету:

1) Начать учебные занятия специальных школ и 8, 9 и 10 классов с 15 сентября 1941 года.

2) Использовать учащихся 8, 9 и 10 классов в возрасте старше 15 лет на уборке и закладке на хранение овощей для гор. Москвы.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1990. №7. С.217–218.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

М.П. КИРПОНОСОМ

11 сентября 1941 года

Прилуки. Здравствуйте, у аппарата КИРПОНОС, БУРМИСТЕНКО, ТУПИКОВ.

Москва. Здравствуйте, здесь СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ, ТИМОШЕНКО. Ваше предложение об отводе войск на рубеж известной вам реки (Псел. – Ред.) мне кажется опасным. Если обратиться к недавнему прошлому, то вы вспомните, что при отводе войск из района Бердичева и Новоград-Волынского у вас был более серьезный рубеж – река Днепр и, несмотря на это, при отводе войск потеряли две армии и отвод превратился в бегство, а противник на плечах бегущих войск переправился на другой день на восточный берег Днепра. Какая гарантия, что то же самое не повторится теперь. Это первое.

А потом – второе: в данной обстановке на восточном берегу Днепра предлагаемый вами отвод войск будет означать окружение наших войск, так как противник будет наступать на вас не только со стороны Конотопа, то есть с севера, но и со стороны юга, то есть Кременчуга, а также с запада, так как при отводе наших войск с Днепра противник моментально займет восточный берег Днепра и начнет атаки. Если конотопская группа противника соединится с кременчугской группой, вы будете окружены. Как видите, ваши предложения о немедленном отводе войск без того, что вы заранее подготовите рубеж на реке Псел, во-первых, и, во-вторых, повести отчаянные атаки на конотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом, – повторяю, без этих условий ваши предложения об отводе войск являются опасными и могут создать катастрофу. Какой же выход? Выход может быть следующий:

1. Немедля перегруппировать силы, хотя бы за счет Киевского укрепленного района и других войск, и повести отчаянные атаки на конотопскую группу противника во взаимодействии с Еременко, сосредоточить в этом районе девять десятых авиации. Товарищу Еременко уже даны соответствующие указания. Авиационную же группу Петрова мы сегодня специальным приказом передислоцировали на Харьков и подчинили Юго-Западу.

2. Немедленно организовать оборонительный рубеж на реке Псел или где-либо по этой линии, выставив большую артиллерийскую группу фронтом на север и на запад и отведя 5–6 дивизий за этот рубеж.

3. Только после исполнения этих двух пунктов, то есть после создания кулака против конотопской группы противника и после создания оборонительного рубежа на реке Псел, словом – после всего этого, начать эвакуацию Киева. Подготовить тщательно взрыв мостов, никаких плавсредств на Днепре не оставлять, а разрушить их и, по эвакуации Киева, закрепиться на восточном берегу Днепра, не давая противнику прорваться на восточный берег.

4. Перестать, наконец, заниматься исканием рубежей для отступления, а искать пути сопротивления и только сопротивления. Все.

КИРПОНОС. Первое – у нас мысли об отводе войск не было до получения предложения дать соображения от отводе войск на восток с указанием рубежей, а была лишь просьба – в связи с расширившимся фронтом до 800 с лишним км усилить наш фронт резервом. Второе – по указанию Ставки Верховного Главнокомандования, полученному в ночь на 11.09, снимаются из армии Костенко две сд с артиллерией и перебрасываются по железной дороге на конотопское направление с задачей совместно с армиями Подласа и Кузнецова уничтожить прорвавшуюся в направлении Ромны мото-мехгруппу противника. Из Киевского укрепленного района, по нашему мнению, пока больше брать войск нельзя, так как оттуда уже взято две с половиной сд для черниговского направления. Можно будет из Киевского УР лишь взять часть артиллерийских средств. Третье – указания Ставки Верховного Главнокомандования, только что полученные по аппарату, будут немедленно проводиться в жизнь. Все.

СТАЛИН. Первое: предложение об отводе войск с Юго-Западного фронта исходит от Вас и от Буденного – главкома Юго-Западного направления. Передаю выдержки из телеграммы Буденного от 11 числа:

«Шапошников указал, что Ставка Верховного Главнокомандования считает отвод частей ЮЗФ на восток пока преждевременным. Если Ставка Главного Командования не имеет возможности сосредоточить в данный момент такой сильной группы, то отход для Юго-Западного фронта является вполне назревшим».

Как видите, Шапошников против отвода частей, а главком – за отвод, так же как и Юго-Западный фронт стоял за немедленный отвод частей.

Второе: о мерах организации кулака против конотопской группы противника и подготовке оборонительной линии на известном рубеже – информируйте нас систематически.

Третье: Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки. Все. До свидания.

КИРПОНОС. Указания Ваши ясны. Все. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.176–177.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.96-99.

Примечание. Тупиков В.И. (1901–1941) – генерал-майор, военный атташе при посольстве СССР в Германии. Затем начальник штаба Юго-Западного фронта (с 28.07.1941). Погиб 20.09.1941 при попытке выйти из окружения.

См. также: Директиву Ставки ВГК № 001919 командующим войсками фронтов, армиями, командирам дивизий, главнокомандующему войсками Юго-Западного направления 12 сентября 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 255–256).

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ПРЕМЬЕРА г-на СТАЛИНА

ПРЕМЬЕРУ г-ну ЧЕРЧИЛЛЮ

13 сентября 1941 года

Я изложил в своем последнем послании (см. Наст. том. С….. – Ред.) мнение правительства СССР о создании второго фронта как основного средства улучшения нашего общего дела. В ответ на Ваше послание, где Вы вновь подчеркиваете невозможность создания в данный момент второго фронта, я могу лишь повторить, что отсутствие второго фронта льет воду на мельницу наших общих врагов.

Я не сомневаюсь, что английское правительство желает победы Советскому Союзу и ищет путей для достижения этой цели. Если создание второго фронта на Западе в данный момент, по мнению английского правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство активной военной помощи Советскому Союзу против общего врага? Мне кажется, что Англия могла бы без риска высадить 25–30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР для военного сотрудничества с советскими войсками на территории СССР по примеру того, как это имело место в прошлую войну во Франции. Это была бы большая помощь. Мне кажется, что такая помощь была бы серьезным ударом по гитлеровской агрессии.

Приношу благодарность за обещание ежемесячной помощи со стороны Англии алюминием, самолетами и танками.

Я могу лишь приветствовать, что английское правительство думает оказать эту помощь не в порядке купли-продажи самолетов, алюминия и танков, а в порядке товарищеского сотрудничества.

Надеюсь, что английское правительство получит немало случаев убедиться в том, что правительство СССР умеет достойным образом оценить помощь своего союзника.

Два слова о записке посла Великобритании в Москве г-на Криппса, переданной В.М. Молотову 12 сентября 1941 года. В этой записке сказано: «В случае, если Советское правительство будет вынуждено уничтожить свои военно-морские суда в Ленинграде, чтобы предотвратить переход этих судов в руки неприятеля, правительство Его Величества признает требование Советского правительства после войны об участии правительства Его Величества в замене уничтоженных таким образом судов».

Советское правительство понимает и ценит готовность английского правительства возместить частично ущерб, который будет нанесен Советскому Союзу в случае уничтожения советских кораблей в Ленинграде. Не может быть сомнения, что в случае необходимости советские корабли в Ленинграде действительно будут уничтожены советскими людьми. Но за этот ущерб несет ответственность не Англия, а Германия. Я думаю поэтому, что ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 20–21.

Примечание. Инициатива Кремля по поводу высадки английских дивизий в СССР, как и следовало ожидать, понимания у партнеров не встретила. В ответном послании Черчилль развивал идею «успешного выступления в Норвегии» и привлечения Турции на сторону антигитлеровской коалиции. Предложение посражаться бок о бок с ударными германскими дивизиями на восточном фронте он квалифицировал как «абсурд» и «сущую бессмыслицу». Между тем, в телеграмме послу в СССР Криппсу прямо высказывался за вывод советских дивизий из Ирана – «этим дивизиям следует защищать свою собственную страну». «И попутно – британские интересы, – замечает историк В.М. Фалин. – Но сражаться с главными силами немцев – нет, от этого англичан увольте» (См.: Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. М., 2000. С.276). Разумеется, игра Черчилля для советской стороны загадкой не являлась. Молотов вспоминал: «Мы у союзников войска просили, предлагали, чтоб они свои войска дали на наш Западный фронт, но они не дали, они говорили: вы возьмите свои войска с Кавказа, а мы обеспечим охрану нефтяных промыслов. Мурманск тоже хотели охранять. А Рузвельт – на Дальнем Востоке. С разных сторон. Занять определенные районы Советского Союза. Вместо того чтобы воевать. Оттуда было бы непросто их потом выгнать…» (Чуев Ф.И. Молотов: полудержавный властелин. С.79).

На этом фоне из Стокгольма поступает сообщение резидентуры НКВД СССР: «Представители немецкой оппозиции, находящиеся в Норвегии и работающие под руководством генерала Фалькенхорста, установили контакт с англичанами по вопросу заключения мира. Немецкие военные согласны убрать Гитлера, ликвидировать национал-социалистскую партию и освободить оккупированные страны, за исключением Австрии и Судетской области. Позиция англичан пока неизвестна…» (ЦА ФСБ России; см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том второй. Книга 2. Начало. 1 сентября – 31 декабря 1941 года. С.155).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 001981

КОМАНДУЮЩИМ 51-й АРМИЕЙ Ф.И. КУЗНЕЦОВУ

И ЧЕРНОМОРСКИМ ФЛОТОМ Ф.С. ОКТЯБРЬСКОМУ

С ОБРАЩЕНИЕМ К ЗАЩИТНИКАМ ОДЕССЫ

15 сентября 1941 года

Копия: народному комиссару ВМФ Н.Г. Кузнецову

04 ч 45 мин

Передайте просьбу Ставки Верховного Главнокомандования бойцам и командирам, защищающим Одессу, продержаться 6–7 дней, в течение которых они получат подмогу в виде авиации и вооруженного пополнения.

Получение подтвердить.

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.183.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.37.

Примечание. Кузнецов Н.Г. (1902–1974) – адмирал, нарком ВМФ СССР, председатель Главного военного совета ВМФ (1941) и главнокомандующий ВМФ.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ 54-й АРМИЕЙ Г.И. КУЛИКОМ

16 сентября 1941 года

Окончены в 23 ч 30 мин

Волховстрой. У аппарата маршал КУЛИК.

Москва. У аппарата СТАЛИН и ШАПОШНИКОВ. Здравствуйте. Мы ознакомились с Вашим последним приказом, где Вы предполагаете нанести сначала главный удар по шлиссельбургской группировке и затем выйти на р. Мга.

Мы считаем, что Вам необходимо оставить заслон со стороны Шлиссельбурга, главными своими силами ударить в направлении станции Мга, прикрывшись одновременно на своем левом фланге со стороны Шапки, Сологубовка, и затем не задерживать подготовку к наступлению, а вести его решительно, дабы открыть сообщение с Жуковым.

В своем разговоре с Вами 15.09 Жуков обрисовал Вам его положение, и поэтому вашу операцию затягивать нельзя. Все.

КУЛИК. Здравствуйте. Главный удар наношу тремя дивизиями и горнострелковой бригадой в направлении Мги, прикрываясь справа в направлении Шлиссельбурга, обеспечиваю себя слева в направлении Турышкино.

Детальный приказ с указанием разгранлиний между дивизиями будет Вам сейчас передан. Повторяю, противник имеет вдоль жел. дороги и в районе Славянка, Вороново компактно 21 пд и 12 тд. Эти две дивизии противник держит сосредоточенно, седлая железную дорогу Славянка – Вороново. Главной задачей ставлю: разбить эти две дивизии, только тогда можно захватить станцию Мга. Завтра в 10.00 перехожу в наступление. Сегодня только закончили всю организацию по наступлению.

Части заняли исходное положение, отработано в деталях взаимодействие. Все.

ШАПОШНИКОВ. Хорошо. На днях, после укомплектования, из Калинина Вам будут поданы еще две боевые дивизии. Все.

КУЛИК. У меня есть еще один вопрос к Вам.

Сегодня утром я узнал от товарища Цветаева, что противник форсировал реку Свирь в районе Подпорожье и захватил железнодорожный мост через р. Свирь. Я немедленно бросил туда свою авиацию, учитывая серьезность этой операции.

Разведкой установлено крупное скопление войск в районе ст. Свирь и южнее в лесах, а также противник навел мост через р. Важенка у устья.

Во второй половине дня бомбардировочная авиация и штурмовики работали по скоплению войск и уничтожили переправу через реку Важенка у устья. Живой силе противника и его автотранспорту нанесены большие поражения.

Одновременно мне товарищ Цветаев доложил, что железнодорожный мост разминирован нами якобы по приказу приехавшего бригадного комиссара Румянцева из Петрозаводска. Наши саперы его разминировали, противник его захватил.

Я приказал своей авиации разрушить мост, но специальное звено, посланное между 16 и 17 часами для разрушения моста, не дошло, так как туман не позволил.

Завтра я на этот участок не могу выделить ничего, так как моя авиация будет занята своей операцией. Докладывая, считаю нужным принять серьезные меры и ни в коем случае не допустить противника перейти р. Свирь. У Цветаева средства и силы очень ограничены. Все.

ШАПОШНИКОВ. Хорошо, с этим разберемся, а Вы сейчас, не откладывая, завтра 17.09 должны обязательно атаковать и разбить противника в направлении на станцию Мга, захватить эту станцию и преследовать противника.

У Вас целых три корпусных артиллерийских полка, и Вы можете с успехом решить эту задачу. Все.

КУЛИК. Все подготовлено и будем действовать. Результаты доложим. Всего хорошего.

СТАЛИН. Еще раз здравствуйте.

Мы очень рады, что у Вас имеются успехи. Но имейте в виду, что если Вы завтра ударите как следует на Мгу с тем, чтобы прорваться или обойти оборону Мги, то получите от нас две хорошие кадровые дивизии и, может быть, новую танковую бригаду. Но если отложите завтрашний удар, даю Вам слово, что Вы не получите ни двух дивизий, ни танковой бригады.

КУЛИК. Вас слушаю, товарищ Сталин. Все нацелено, все ждут утра, и об отмене и речи быть не может. Постараемся выполнить Ваши указания и обязательно получить Вами обещанное. Сейчас буду говорить с товарищем Жуковым о координации действий.

СТАЛИН. Не забудьте привести в действие эресы.

КУЛИК. Да, они участвуют, но, к сожалению, осталось три залпа. Прошу добавить минимум десять залпов, так как противник их не любит.

СТАЛИН. Десять залпов послано Вам. Получите завтра или, в крайнем случае, послезавтра.

КУЛИК. Хорошо.

СТАЛИН. Ну, жму руку, всего хорошего.

КУЛИК. Все. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.186–187.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.104–107.

Примечание. Кулик Г.И. (1890–1950) – Маршал Советского Союза, командующий 54-й армией (08.1941–09.1941), руководитель обороны Керчи (11.1941). Генерал-майор (16.02.1942), в распоряжении народного комиссара обороны (с 03.1942).

О событиях на Ленинградском фронте во второй половине сентября – начале октября 1941 года см. также: Запись переговоров по прямому проводу с командующим 54-й армией 20 сентября 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 259–261); Г.К. Жукову, А.А. Жданову, А.А. Кузнецову, В.Н. Меркулову 21 сентября 1941 года (Там же. С. 262–263); Директива Ставки ВГК № 002288 командующему 54-й армией 24 сентября 1941 года (Там же. С. 264); Директива Ставки ВГК № 002285 командующему войсками Ленинградского фронта 24 сентября 1941 года (Там же. С. 265); Телеграмма командованию Ленинградского фронта 26 сентября 1941 года (Там же. С. 266), Запись переговоров по прямому проводу с членами Военного совета Ленинградского фронта А.А. Ждановым и А.А. Кузнецовым 4 октября 1941 года (Там же. С. 270).

См. далее: Переговоры по прямому проводу с командующим войсками Ленинградского фронта Г.К. Жуковым 5 октября 1941 года (Наст. том. С. …).

СВЕРДЛОВСК, УРАЛМАШ.

ДИРЕКТОРУ МУЗРУКОВУ,

ГЛАВНОМУ ИНЖЕНЕРУ РЫЖКОВУ

Прошу вас честно и в срок выполнять заказы по поставке корпусов для танка KB Челябинскому тракторному заводу. Сейчас я прошу и надеюсь, что вы выполните долг перед Родиной. Через несколько дней, если вы окажетесь нарушителями долга перед Родиной, начну вас громить как преступников, пренебрегающих честью и интересами своей Родины. Нельзя терпеть, чтобы наши войска страдали на фронте от недостатка танков, а вы в далеком тылу прохлаждались и бездельничали.

И. СТАЛИН

17 сентября 1941 года

Известия ЦК КПСС. 1990. № 11. С. 188.

Примечание. Музруков Б.Г. (1904–1979) – директор Уральского завода тяжелого машиностроения (Уралмаш).

Рыжков Д.А. (1897–1964) – главный инженер и заместитель директора Уралмаша. С декабря 1941-го – главный инженер и заместитель директора завода №9 народного комиссариата вооружений СССР.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЮЖНОГО ФРОНТА Д.И. РЯБЫШЕВЫМ

И ЧЛЕНОМ ВОЕННОГО СОВЕТА А.И. ЗАПОРОЖЦЕМ

19 сентября 1941 года

У аппарата РЯБЫШЕВ и ЗАПОРОЖЕЦ.

У аппарата СТАЛИН. Здравствуйте. Приехали ли к вам комиссар ВВС Степанов и заместитель начальника ГАБТУ (Главное автобронетанковое управление. – Ред.) Мишулин?

РЯБЫШЕВ. Тов. Степанов и Мишулин прибыли сегодня.

СТАЛИН. Обе стрелковые дивизии разгрузились у вас?

РЯБЫШЕВ. Разгрузились, но еще не полностью.

СТАЛИН. Авиация из Ростова перебазировалась в Бердянск? Сколько полков прибыло?

РЯБЫШЕВ. Прибыл вчера один полк, сегодня два полка.

СТАЛИН. Танковые бригады еще не прибыли?

РЯБЫШЕВ. Танковые бригады еще не прибыли.

СТАЛИН. Скажите, у кого теперь Геническ и станция Ново-Алексеевка?

РЯБЫШЕВ. Геническ и ст. Алексеевка у противника.

СТАЛИН. Значит, немцы закупорили Крым?

РЯБЫШЕВ. Да, примерно да.

СТАЛИН. Нет ли у вас планов о занятии Геническа и станции Ново-Алексеевки, чтобы открыть связь с крымской армией?

РЯБЫШЕВ. План наметили, который доложен сегодня ночью шифровкой.

СТАЛИН. Много ли в этом районе немецких войск?

РЯБЫШЕВ. Перед нами противник имеет одиннадцать пехотных дивизий, одну кавалерийскую дивизию и группу танков – 200–250.

СТАЛИН. Здорово вы считаете у противника, если бы вы так точно считали свои силы, тогда бы лучше пошли дела. Скажите, эресы прибыли к вам?

РЯБЫШЕВ. Эресы прибыли к нам. Добавлю, что часть дивизий противника нами сильно потрепана и не представляет из себя особой силы. Все.

СТАЛИН. Эресы прибыли с людьми, конечно?

РЯБЫШЕВ. Эресы прибыли с людьми.

СТАЛИН. Мы здесь изучили вопрос о Черевиченко и пришли к выводу, что мы сняли его несправедливо. Не следует ли вернуть его к вам на армию?

РЯБЫШЕВ. Сейчас возвращать тов. Черевиченко в эту же армию не следует. Это мнение Военного совета, лучше его послать в другое место. Все.

СТАЛИН. Мне передал Буденный, что ком. фронта Рябышев отказался от своего мнения о снятии Черевиченко и что он также считает неправильным снятие Черевиченко. Верно ли это? Если это верно, отчего Вы не исправите ошибку? Я со своей стороны готов исправить свою ошибку.

РЯБЫШЕВ. Когда обсуждался вопрос в отношении снятия Черевиченко, я колебался, о чем разговаривал с тов. Буденным. Тов. Черевиченко в последнее время у Каховки был в своих действиях чрезвычайно медлителен и нерешителен. Если бы он точно выполнял мои указания, то такого положения под Каховкой могло бы не случиться. Кроме того, тов. Черевиченко плохо влиял на свой штаб и не заставлял его по-настоящему работать. Сейчас посоветовались с тов. Запорожцем. Тов. Запорожец считает, что в эту армию тов. Черевиченко возвращать неудобно.

СТАЛИН. Для кого неудобно? Меня интересует только удобство государства, а не отдельных лиц.

РЯБЫШЕВ. Хорошо, согласны, чтобы Черевиченко вернулся в 9-ю армию.

СТАЛИН. Скажите мне по чистой совести, кто лучше может руководить армией – Черевиченко или Харитонов?

РЯБЫШЕВ. Сейчас трудно определить, кто из них лучше будет руководить. Надо сказать, что тов. Харитонов смелый, храбрый, энергичный генерал, в оперативном отношении грамотный, но опыта большого в таком крупном масштабе не имеет. Надо сказать, что в первые дни операции немного подрастерялся, в последнее время крепко выправляется. Тов. Черевиченко, безусловно, грамотный командир, но в своем руководстве допустил большую ошибку по отдаче противнику Каховки. Если бы он был более требовательным и контролировал свои приказы, то противник, безусловно, не был бы на левом берегу Днепра. Совершенно ясно, что Черевиченко должен учесть допущенные им ошибки и в дальнейшем он, безусловно, может руководить армией.

СТАЛИН. Я вовсе не хочу брать под защиту Черевиченко или кого-либо другого. Я хочу только узнать от Вас правду о том, кто из этих двух товарищей больше способен руководить армией? Тов. Рябышев, это Ваше мнение?

РЯБЫШЕВ. Да, это мое мнение.

СТАЛИН. То, что Вы сказали о Харитонове и Черевиченко, это Ваше мнение, тов. Рябышев?

РЯБЫШЕВ. Это лично мое мнение.

СТАЛИН. В таком случае Черевиченко не вернется к Вам. Ставка даст ему другое назначение. Всего хорошего.

РЯБЫШЕВ. Вопросов нет. До свидания, тов. Сталин.

У аппарата МАЛЕНКОВ. Здравствуйте. Только что Вами было сообщено тов. Сталину, что Вы наметили план, который доложен сегодня ночью шифровкой. В Генштабе этого плана нет. Уточните, когда Вы послали и кому?

РЯБЫШЕВ. Здравствуйте, тов. Маленков. Я докладывал товарищу Сталину, что сегодня ночью будет выслан наш план шифровкой. Через час будет зашифрован и отправлен в Генеральный штаб. Но это принципиальное решение. До свидания.

МАЛЕНКОВ. Все. До свидания. Ждем.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.191–192.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.116–119.

Примечание. Степанов П.С. – заместитель начальника Главного управления ВВС по политчасти, член Военного совета ВВС. (06.1941–08.1942), представитель Ставки от ВВС на Западном фронте (10.1941), армейский комиссар 2 ранга (10.1941). Представитель Ставки от ВВС на Брянском фронте с (06.1942). Генерал-майор авиации (07.1942), командующий 16 воздушной армией (08.1942–09.1942).

Харитонов Ф.М. (1899–1943) – генерал-майор, заместитель начальника штаба Южного фронта, командующий 9-й армией (09.1941), 6-й армией (07.1942), генерал-лейтенант (12.1942).

Черевиченко Я.Т. (1894–1976) – генерал-полковник, в июне-сентябре 1941 командовал 9-й армией, затем Южным (с 10.1941) и Брянским (12.1941–04.1942) фронтами, заместитель командующего Крымским и Северо-Кавказским фронтами, командующий Черноморской группой войск Закавказского фронта, 5-й армией (с 10.1942).

Мишулин В.А. – полковник, командир 57-й танковой дивизии. Заместитель начальника ГАБТУ. Генерал-лейтенант (07.1941), представитель Ставки на Южном фронте (09.1941), командующий танковой группой Западного фронта (с 10.1941), командующий бронетанковых и механизированных войск (БТиМВ) Калининского фронта (01–03.1942), командир 4-го танкового корпуса (03–10.1942), затем 173-й танковой бригады.

В дневнике Д.И. Ортенберга – главного редактора «Красной звезды» описана история присвоения полковнику Мишулину звания генерал-лейтенант:

«25 июля. Сегодня армия и страна узнали еще об одном Герое Советского Союза. Опубликован Указ о присвоении этого звания командиру танковой дивизии полковнику Мишулину Василию Александровичу. И рядом напечатано постановление Совета Народных Комиссаров СССР о присвоении ему звания генерал-лейтенанта танковых войск. Мишулин – наш старый знакомый еще по боям на Халхин-Голе. Там он командовал 8-й мотострелковой бригадой… Отечественную войну Мишулин встретил на Западном фронте в должности командира 57-й танковой дивизии. Воевал он успешно, громил врага, как сам любил говорить, по всем правилам халхин-гольского искусства…

В одном из боев Мишулин был ранен. Его почти силком эвакуировали с поля боя, увезли в госпиталь. Но и на госпитальной койке он продолжал поддерживать связь со своей дивизией. Требовал, чтобы ему все время докладывали, что там происходит. И когда получил сообщение об угрожающем положении на флангах 57-й, тотчас поднялся с койки, незаметно вышел на улицу, словил там какую-то попутную машину и примчался на КП, взял управление боем в свои руки. Бой был жестоким, а все-таки выиграла его 57-я танковая дивизия. Всех нас в редакции приятно удивило: как это Мишулин из полковника сразу стал генерал-лейтенантом, минуя промежуточное звание “генерал-майор”? В армейской практике так обычно не бывает.

Запросил я нашего корреспондента. И выяснилась забавная история. К новому званию Мишулина представлял генерал-лейтенант А.И. Еременко. Текст телеграммы в Ставку первоначально выглядел так: “Прошу присвоить командиру 57-й танковой дивизии звание генерала. Генерал-лейтенант Еременко”. А телеграфистка при передаче этого документа опустила слово “генерала” и не там, где надо, поставила точку. В Ставку телеграмма поступила в таком виде: “Прошу присвоить командиру 57-й танковой дивизии звание генерал-лейтенант. Еременко”.

Позже мне рассказали, что о допущенной ошибке по-честному доложили Сталину. Верховный ничего не сказал в ответ, только улыбнулся. Значит, так тому и быть. Задний ход в подобных случаях давать не положено» (Ортенберг Д.И. Июнь – декабрь сорок первого: Рассказ-хроника. М., 1984. С.53-54).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВВС КРАСНОЙ АРМИИ П.Ф. ЖИГАРЕВЫМ

26 сентября 1941 года

У аппарата ЖИГАРЕВ.

СТАЛИН. Тов. Жигарев, очень прошу Вас поехать к Холзакову в район Волховстроя и помочь его группе организовать массированные удары авиацией на немецкие войска. Я думаю, что на два-три дня Вы могли бы отлучиться с Северо-Западного фронта, оставив вместо себя Куцевалова, который, должно быть, научился за это время руководить авиацией. Ваша помощь очень нужна 54-й армии, идущей на станцию Мга для соединения с Ленинградским фронтом. Вы, должно быть, знаете, что группа Холзакова обслуживает эту армию. Хорошо бы сегодня выехать Вам туда. Мы постараемся подбросить Вам туда свежую авиацию. Жду ответа.

ЖИГАРЕВ. Хорошо. Все понятно. Сейчас выезжаю от Морозова из района Семеновщина, Валдай, проинструктирую окончательно Куцевалова и выеду на аэродром Хотилово, откуда полечу на «Дугласе» к Холзакову. Куцевалов за это время усвоил, как надо массировать действия авиации на поле боя, и это не плохо усвоили командиры авиационных дивизий. Из Валдая, если разрешите, я Вам позвоню по телефону «ВЧ». Буду в Валдае через полтора-два часа.

СТАЛИН. Хорошо, позвоните.

ЖИГАРЕВ. До свидания, выехал в Валдай.

СТАЛИН. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.206.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.124.

Примечание. Жигарев П.Ф. (1900–1963) – генерал-лейтенант, командующий ВВС РККА, зам. наркома обороны. Генерал-полковник (22.10.1941), координировал действия авиации на главных направлениях, с 04.1942 командующий ВВС Дальневосточного фронта.

Морозов А.М. (1905–1942) – полковник, командир 61-й истребительной авиабригады ВВС Северо-Западного фронта, командир 18-го штурмового авиаполка ВВС Черноморского Флота (с 10.1941).

Куцевалов Т.Ф. (1904–1975) – генерал-майор авиации, командующий ВВС Ленинградского округа. С 07.1941 – командующий ВВС Северо-Западного фронта. Генерал-лейтенант (10.1941), командующий 1-й воздушной армией (05.1942–06.1942), командующий 12-й воздушной армией (с 08.1942).

Холзаков Е.Я. – полковник, командир 39-й истребительной авиадивизии (1941). Командир 3-й резервной авиагруппы оперативной группы ВВС Ленинградского фронта (1941–1942).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 002373

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА И.С. КОНЕВУ

27 сентября 1941 года

07 ч 25 мин

В связи с тем, что, как выявилось в ходе боев с противником, наши войска еще не готовы к серьезным наступательным операциям, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. На всех участках фронта перейти к жесткой, упорной обороне, при этом ведя активную разведку сил противника и лишь в случае необходимости предпринимая частные наступательные операции для улучшения своих оборонительных позиций.

2. Мобилизовать все саперные силы фронта, армий и дивизий с целью закопаться в землю и устроить на всем фронте окопы полного профиля в несколько линий с ходами сообщения, проволочными заграждениями и противотанковыми препятствиями.

Особенно хорошо должны быть прикрыты в инженерном и огневом отношении направления на Ржев, Вязьму и стыки с соседними фронтами.

3. Организовать систематическую как воздушную, так и наземную разведку противника, установив постоянное наблюдение за всеми передвижениями и изменениями в боевых порядках противника.

4. За счет развития окопных и оборонительных сооружений постепенно умножать фронтовой и армейские резервы, выводя в ближайший тыл несколько дивизий для пополнения и усиления.

5. Командующим фронтом и армиями через каждые пять дней сообщать в Генеральный штаб о ходе исполнения настоящей директивы, особенно в части, касающейся строительства окопов.

6. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.208–209.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.47.

Примечание. В тот же день директивы аналогичного содержания были отданы Юго-Западному (С.К. Тимошенко, № 002374) и Брянскому (А.И. Еременко, № 002375) фронтам. Командующему войсками Брянского фронта вменялось в обязанность особенно хорошо прикрыть в инженерном и огневом отношении направления на Брянск, Севск и Курск; а Юго-Западного – на Белгород, Харьков и Славянск.

РАСПОРЯЖЕНИЕ ГКО № 2352сс

28 сентября 1942 года

ОБ ОРГАНИЗАЦИИ РАБОТ ПО УРАНУ

Сов. секретно

Москва, Кремль

Обязать Академию наук СССР (академик Иоффе) возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра урана и представить Государственному Комитету Обороны к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива. Для этой цели:

1. Президиуму Академии наук СССР:

а) организовать при Академии наук специальную лабораторию атомного ядра;

б) к 1 января 1943 года в Институте радиологии разработать и изготовить установку для термодиффузионного выделения урана-235;

в) к 1 марта 1943 года в Институте радиологии и Физико-техническом институте изготовить методами центрифугирования и термодиффузии уран-235 в количестве, необходимом для физических исследований, и к 1 апреля 1943 года произвести в лаборатории атомного ядра исследования осуществимости расщепления ядер урана-235.

2. Академии наук УССР (академик Богомолец) организовать под руководством профессора Ланге разработку проекта лабораторной установки для выделения урана-235 методом центрифугирования и к 20 октября 1942 года сдать технический проект казанскому заводу «Серп и молот» наркомата тяжелого машиностроения.

3. Народному комиссариату тяжелого машиностроения (т. Казаков) изготовить на казанском заводе подъемно-транспортного машиностроения «Серп и молот» для Академии наук СССР к 1 января 1943 года лабораторную установку центрифуги по проекту профессора Ланге, разрабатываемому в Академии наук УССР.

4. Народному комиссариату финансов СССР (т. Зверев) передать к 1 ноября 1942 года Академии наук СССР один грамм радия для приготовления постоянного источника нейтронов и 30 граммов платины для изготовления лабораторной установки центрифуги.

5. Обязать народный комиссариат черной металлургии (т. Тевосяна), народный комиссариат цветной металлургии (т. Ломако) выделить и отгрузить к 1 ноября 1942 года Академии наук СССР следующие материалы по спецификации Академии наук:

а) наркомчермет – сталей разных марок 6 тонн,

б) наркомцветмет – цветных металлов 0,5 тонны, а также обязать НКстанкопром выделить два токарных станка за счет производства.

6. Народному комиссариату внешней торговли (т. Микоян) закупить за границей по заявкам Академии наук СССР для лаборатории атомного ядра аппаратуры и химикатов на 30 тысяч рублей.

7. Главному управлению гражданского воздушного флота (т. Астахов) обеспечить к 5 октября 1942 года доставку самолетом в г. Казань из г. Ленинграда принадлежащих Физико-техническому институту АН СССР 20 кг урана и 200 кг аппаратуры для физических исследований.

8. Совнаркому Татарской АССР (т. Гафиатуллин) предоставить с 15 октября 1942 года Академии наук СССР в г. Казани помещение площадью 500 кв.м для размещения лаборатории атомного ядра и жилую площадь для 10 научных сотрудников.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. Сталин

АП РФ. Ф.22. Оп.1. Д.95. Л.99-101.

Примечание. Распоряжение Государственного Комитета Обороны № ГОКО-2352сс от 28 сентября 1942 года «Об организации работ по урану» явилось первым документом, принятым на высшем государственном уровне, с которого начинается реализация советского атомного проекта.

Оно было издано спустя всего лишь два месяца и 10 дней после начала работ по Манхэттенскому проекту в США (таковым считается 18 июля 1942 года, когда было принято решение об образовании нового округа инженерных войск для выполнения атомной программы; округ получил название Манхэттенского), в канун начала подготовки Сталинградской операции, то есть в один из самых тяжелых периодов войны. Таким образом, бытующие в литературе утверждения о недооценке Сталиным атомной проблемы вплоть до первых испытаний атомного оружия в США и его практического применения (Хиросима, Нагасаки) беспочвенны.

В ходе реализации этого распоряжения практически сразу выяснилось, что одним из основных факторов, препятствующих выполнению намеченной программы ядерных исследований, является отсутствие необходимого количества урана. Через два месяца было принято новое постановление Государственного Комитета Обороны № ГОКО-2442сс от 27 ноября 1942 года «О добыче урана».

Эти два документа заложили основы комплексного подхода к решению задачи создания ядерного оружия в СССР.

БЕСЕДА С ГЛАВАМИ ДЕЛЕГАЦИЙ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

ЛОРДОМ У. БИВЕРБРУКОМ И США А. ГАРРИМАНОМ

НА МОСКОВСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ТРЕХ ДЕРЖАВ

29 сентября 1941 года

Весьма секретно

БИВЕРБРУК: Я позволю себе внести на Ваше рассмотрение предложение выступить в четверг на конференции, чтобы сообщить о достигнутых результатах и отметить роль Соединенных Штатов Америки. Такое выступление создало бы атмосферу триумфа, укрепило бы общий фронт и произвело бы сильное впечатление на Англию, США и даже Францию. Я добиваюсь наилучших результатов совещания в интересах всех трех стран.

СТАЛИН: Я не вижу в этом необходимости. К тому же я очень занят. Я не имею времени даже спать. Я думаю, что будет вполне достаточно выступления т. Молотова.

На предложение Бивербрука привести делегатов конференции в Кремль т. Сталин вновь указывает на свою занятость. Бивербрук заявляет, что он еще вернется к этому вопросу.

БИВЕРБРУК: С помощью Америки мы сможем доставлять 500 танков, из них не больше 50 % легких танков, а остальные тяжелые.

СТАЛИН: Каковы вес легких танков и калибр пушек?

БИВЕРБРУК: 7–8 и 13 тонн, а калибр – от 37 до 40 мм.

СТАЛИН: Согласны, если малые танки будут не меньше 7 тонн и пушки не меньше 37 мм. Но нельзя ли увеличить количество?

БИВЕРБРУК: Сейчас речь идет о снабжении в течение ближайших 8 месяцев. После этого мы сможем давать и больше. Мы в своем предложении дошли до предела возможностей. Конечно, необходимо будет держать Архангельский порт открытым.

ГАРРИМАН: Куда Вы хотели бы, чтобы американские танки были посланы – в Архангельск, Владивосток или через Иран? Этот вопрос, конечно, может быть решен в комиссии, если мы не можем принять решение сейчас же.

СТАЛИН: В Архангельск, поближе к фронту.

БИВЕРБРУК: Там, по моим сведениям, очень мало кранов.

СТАЛИН: Число кранов может быть увеличено.

БИВЕРБРУК: Перейдем теперь к авиации. Мы будем посылать из Великобритании по 200 истребителей в месяц в течение 8 месяцев и большее количество после этого. Если мы не согласимся внести какие-либо изменения в типы истребителей, мы намерены посылать «Харрикейны», «Спитфайеры» или другие типы. Придется посылать их морским путем в Архангельск (воздухом посылать их невозможно), конечно, в разобранном виде.

СТАЛИН: Не может ли лорд Бивербрук сказать, каков вес «Харрикейнов» и «Спитфайеров».

БИВЕРБРУК: Сейчас сказать не могу.

СТАЛИН: Какие моторы?

БИВЕРБРУК: Моторы «Мерлен», «Роллс-ройс» в 800 лошадиных сил. Эти истребители спасли Великобританию.

СТАЛИН: Насколько мне известно из литературы, мощность должна быть в 1050 лошадиных сил.

БИВЕРБРУК: Весьма возможно. Завтра смогу сказать точнее.

СТАЛИН: Будут ли они снабжены вооружением?

БИВЕРБРУК: Да, пушками и амуницией.

СТАЛИН: Желательно иметь амуницию для каждого самолета на 20 вылетов. «Томагавки» имели амуницию лишь на 4–5 вылетов, что наши летчики считают весьма недостаточным.

БИВЕРБРУК: Мы послали для «Томагавков» из Англии амуницию на 1100 тыс. выстрелов, из Америки отправлено 3150 тыс. 10 октября прибудет 500 тыс., из них 200 тыс. бронебойных и 100 тыс. трассирующих. Я думаю, что этого будет пока достаточно, а если нет, мы дошлем. Мы не заинтересованы в том, чтобы самолеты оставались в бездействии.

СТАЛИН: Наши самолеты берут с собой по 600 патронов для мелкокалиберных пулеметов, по 300 для крупнокалиберных и по 150 для 20-мм пушек. Эти количества надо помножить на 20. Самолет живет у нас месяц и пять дней, что равносильно 20 вылетам. Если не иметь указанного количества амуниции, то самолет может некоторое время оставаться в бездействии.

БИВЕРБРУК: Этот расчет правилен, если при каждом вылете самолет каждый раз израсходует все взятые запасы. Мы, во всяком случае, заинтересованы в том, чтобы от самолета был максимум пользы, и мы позаботимся о достаточном снабжении истребителей амуницией.

ГАРРИМАН: Меня удивляют приведенные цифры.

СТАЛИН: Наш пулемет делает 2400 выстрелов в минуту, крупнокалиберный – 1100–1200, 20-мм пушка – 800, а 23-мм – 580. Каждый самолет берет 500–600. Это на 15 сек.

БИВЕРБРУК: Это правильно. Я ознакомлю Вас с результатами британского опыта в этом отношении.

СТАЛИН: Мы не берем трассирующих пуль. Опыт показал их бесполезность. Нам нужны зажигательные пули.

БИВЕРБРУК: Зажигательные также можем посылать. А бронебойные нужны?

СТАЛИН: Да, нужны. Нельзя ли получать самолеты одного типа: либо «Харрикейнены», либо «Спитфайеры», дабы нашим летчикам легче было освоить?

БИВЕРБРУК: Я вчера понял Вас в том смысле, что Вы хотите иметь также «Спитфайеры», и я сегодня телеграфировал заказ, который я могу, конечно, отменить?

СТАЛИН: Я говорил вчера о том, что мы предпочли бы иметь одни «Спитфайеры». Если же нельзя, то мы готовы взять одни «Харрикейны».

Говорят, что есть пулеметные танкетки трехтонные. Могли бы Вы нас снабжать ими?

БИВЕРБРУК: Мы к этому вопросу перейдем еще.

Я убедил Гарримана, чтобы из США были посланы 1800 самолетов в течение 9 месяцев, из них около 100 будут посланы в октябре, 150 – в ноябре, 200 – в декабре, 200 – в январе, а остаток – в течение дальнейших 5 месяцев, по соглашению между Великобританией и США. Половину каждой месячной отправки будут составлять бомбардировщики. Истребители будут в небольшом количестве типа «Томагавк», а остальные «Катигавк». Это улучшенный, типа «Томагавк», и летчикам, знакомым с этим типом, не придется вновь осваивать «Катигавк». Согласно Вашим желаниям, радиус будет от 600 до 700 километров, а бомбы – в одну тонну в среднем, некоторые будут больше, другие меньше.

СТАЛИН: Двухмоторные?

БИВЕРБРУК: Все двухмоторные. Некоторые самолеты из этого количества будут посланы из Англии.

СТАЛИН: Мы вчера выразили желание получить больше бомбардировщиков, чем истребителей, а именно в пропорции 75–25%.

БИВЕРБРУК (разводя руками): Это абсолютно невозможно.

СТАЛИН: У нас есть специальный тип бомбардировщика «Штурмовик». Он имеет броню в 5–7, а местами и в 13 мм. Он бьет по танковым колоннам и живой силе. Вооружен пушками и бомбами. Мотор не высотный, он летает на высоте 50–150 метров. Туманная погода для него не имеет значения, если туманы не очень низки. Он дает большой эффект в бою. На нем пушки 23 мм, но скоро поставим в 37 мм. Скорость у земли 380–400 километров. Мотор русский, М-38. Одномоторный. Команда состоит из одного человека. Мощность 1250 лошадиных сил. Немцы очень не любят его. Ваши военные видели его.

БИВЕРБРУК: Интересно было бы посмотреть его.

Мы можем давать и другие вещи: полевые пушки, тяжелые самолеты типа «Брен». Я хотел бы обсудить каждый предмет один за другим и прийти здесь к определенным решениям. Мы намерены вновь приехать через 8–9 месяцев с предложением снабжения в большем масштабе. После того как мы придем здесь к определенным решениям, остальные предметы могут быть переданы комитетам снабжения в Лондоне и Вашингтоне. Если этот план одобряется, то я приступлю к перечислению дальнейших видов снабжения.

Нужны ли Вам 25-фунтовые пушки?

СТАЛИН: Мы можем обходиться без них. Нельзя ли получить зенитные орудия?

БИВЕРБРУК: Их нет у нас.

ГАРРИМАН: К сожалению, мы очень отстаем в производстве зениток. У нас есть 90-мм зенитки, которые мы только начинаем производить. Мы очень дорожим ими, но я уполномочен предложить из них 152 пушки в течение 9 месяцев, а 37-мм – 756 в течение 6 месяцев. Это единственные два типа, которые мы производим, около 150 в месяц.

БИВЕРБРУК: Зенитные орудия самолетов не сбивают. Мы предпочитаем поэтому истребители.

СТАЛИН: При массовых налетах зенитки пугают, не дают бить по цели и заставляют разбрасывать бомбы в беспорядке.

БИВЕРБРУК: Из антитанковых орудий мы могли бы дать немного двухфунтовых с бронебойными снарядами. Мы теперь делаем только бронебойные пушки. В течение ближайших 9 месяцев мы сможем доставить 2750. Они пробивают броню в 50 мм. Они все на прицепах.

Мы можем дать пулеметы калибром свыше 6,72 мм, употребляемых в «Томагавках». Магазин содержит 97 и 37 патронов.

Можем предложить трехдюймовые мортиры, употребляемые в пехоте. Они стреляют на расстояние 1500 ярдов.

СТАЛИН: Нет, не понадобятся. Мы заменяем их минометами.

БИВЕРБРУК: У нас есть антитанковые мины, которые мы можем Вам дать по 60 тысяч в месяц.

СТАЛИН: Да, нужны.

БИВЕРБРУК: Ручные гранаты?

СТАЛИН: У нас есть.

БИВЕРБРУК: Мы можем Вам дать некоторое количество антитанковых ружей, а позднее сможем давать их больше. Калибр смогу сообщить Вам завтра.

СТАЛИН: Да, хорошо.

БИВЕРБРУК: Нужны ли Вам танкетки на команду в 2–3 человека?

СТАЛИН: Да, нужны.

БИВЕРБРУК: Есть автоматические ружья «Стен» типа «Томсон», 8–9 патронов в магазине.

СТАЛИН: Нет, не нужны. У нас есть с магазином в 10 патронов.

БИВЕРБРУК: Вы их заказывали, и нами уже посланы 20 тыс.

СТАЛИН: Нет, нам не нужны.

ГАРРИМАН: У нас есть небольшие четырехколесные автомобили, построенные специально для армии, в особенности для связи, типа «Джип». Их у нас 5 тыс.

СТАЛИН: Хорошо, возьмем.

БИВЕРБРУК: Я запрошу, сможем ли мы дать их в большом количестве.

СТАЛИН: А как насчет колючей проволоки?

ГАРРИМАН: Можно.

СТАЛИН: Сколько?

ГАРРИМАН: Я должен буду запросить.

На этом беседа закончилась, и продолжение намечено на 6 час. вечера следующего дня.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 332–336.

АВП РФ Ф.048. Оп.48. П.431. Д.10. Л.19–25.

Примечание. Московская конференция представителей трех держав – СССР, Великобритании и США по вопросам взаимных военных поставок, состоявшаяся в Москве 29 сентября – 1 октября 1941 года.

Бивербрук У.М. (1879–1964) – глава английской делегации на Московском совещании, министр снабжений (1941–1942), военного производства (1942), администратор поставок по ленд-лизу (1942).

Гарриман У.А. (1891–1986) – в 1941–1943 специальный представитель президента США в Великобритании и СССР. Отвечал за межсоюзническое взаимодействие по ленд-лизу, с 1943 – посол США в СССР.

По-видимому, в ряде мест советская запись сводится к скупому изложению существа беседы. Из американских источников следует, что разговор носил более напряженный характер. Сталину было крайне важно добиться от союзников увеличения и ускорения поставок по самым «горячим» позициям. В частности, Гарриман отмечал в отчете об этой встрече: «Вечером дело шло очень туго. Сталин казался нелюбезным, а по временам равнодушным и обращался с нами довольно жестко. Так, например, один раз он обратился ко мне и сказал: “Почему это США могут дать мне только тысячу тонн стальной брони для танков, когда страна производит свыше пятидесяти миллионов тонн?” Когда я попытался объяснить, как много времени нужно, чтобы увеличить производство этого сорта стали, он отмахнулся от этого, сказав: “Нужно только прибавить легирующие сплавы”» (См. Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс… Т.1. С.608).

Вряд ли представители союзников, уязвленные «нелюбезностью» и «жесткостью» советского руководителя, в полной мере отдавали себе отчет, в каких условиях велись переговоры. Только что пришли сведения об уничтожении окруженных под Киевом остатков Юго-Западного фронта. Истекая кровью, держались войска, оборонявшие Карельский перешеек и Ленинград. Утром 29-го числа стало известно о том, что противником отрезан Крым. На следующий день началось решающее наступление гитлеровцев на Москву – операция «Тайфун».

* * *

Встреча Бивербрука и Гарримана со Сталиным 29 сентября была второй. Накануне, вечером 28 сентября, состоялась их первая беседа. За отсутствием стенограммы мы даем ее в изложении Р. Шервуда, опиравшегося на официальные американские записи:

«Во время первой беседы со Сталиным господствовала атмосфера сердечности. Сталин сделал откровенный обзор военного положения, как это было раньше в беседе с Гопкинсом (31 июля 1941 года; см. Наст. том, С…. – Ред.), заявив, что превосходство Германии над Россией составляет: в авиации – 3:2, по танкам – 3:1 или 4:1, по числу дивизий – 320:280. Сталин сказал, однако, что превосходство в танках имеет абсолютно решающее значение для немцев, потому что без них немецкая пехота по сравнению с русской слаба. Сталин весьма подробно остановился на необходимых ему поставках, закончив заявлением, что больше всего он нуждается в танках, а затем в противотанковых орудиях, средних бомбардировщиках, зенитных орудиях, броне, истребителях и разведывательных самолетах и, что довольно важно, в колючей проволоке.

У Сталина нашлось много что сказать Бивербруку по вопросу об активном военном сотрудничестве англичан с Россией. Даже на этом раннем этапе участия России в войне желательность открытия второго фронта на Западе уже вызывала оживленные споры и служила постоянной темой русской пропаганды в Англии и Соединенных Штатах. Однако на этой конференции Сталин как будто не особенно настаивал на втором фронте. Зато он считал, что англичане могли бы послать войска для взаимодействия с русскими на Украине. Бивербрук указал, что английские дивизии накапливаются в Иране и что их можно было бы перебросить на Кавказ... Сталин отделался от этого кратким заявлением, что “на Кавказе нет войны, а на Украине есть”. Бивербрук указал, что советские и английские штабы могли бы обсуждать вопросы стратегии, но это предложение не нашло никакого отклика.

Гарриман поднял вопрос о сибирских аэродромах и о возможности поставки американских самолетов в Советский Союз через Аляску. Сталин согласился, что сведения об аэродромах в Сибири должны быть даны, но когда Гарриман предложил, чтобы доставка самолетов производилась американскими экипажами, Сталин заявил, что это “слишком опасная трасса”. Гарриман решил, что Сталин не хочет идти на риск провоцирования Японии.

Сталин спросил о целях мира. Когда Бивербрук упомянул о восьми пунктах Атлантической хартии, Сталин спросил: “Как насчет того, чтобы заставить немцев заплатить за ущерб?” Бивербрук уклонился от ответа с помощью неопределенного заявления о том, что “сначала нам нужно выиграть войну”. Гарриман упомянул, что президента Рузвельта беспокоит состояние американского общественного мнения, в особенности по вопросу религии. Сталин сказал, что он мало знаком с отношением американского общественного мнения к России, и казалось, что он не придает ему большого значения. Ввиду того, что уже было поздно, Гарриман не настаивал на этом вопросе, но обещал представить Сталину меморандум» (Там же. С.606-607).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 002454

КОМАНДУЮЩИМ ЧЕРНОМОРСКИМ ФЛОТОМ Ф.С. ОКТЯБРЬСКОМУ, ОДЕССКИМ ОБОРОНИТЕЛЬНЫМ РАЙОНОМ Г.В. ЖУКОВУ,

51-й ОТДЕЛЬНОЙ АРМИЕЙ Ф.И. КУЗНЕЦОВУ,

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА Н.Г. КУЗНЕЦОВУ

30 сентября 1941 года

01 ч 10 мин

В связи с угрозой потери Крымского полуострова, представляющего главную базу Черноморского флота, и ввиду того, что в настоящее время армия не в состоянии одновременно оборонять Крымский полуостров и Одесский оборонительный район, Ставка Верховного Главнокомандования решила эвакуировать Одесский район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова.

Ставка приказывает:

1. Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам Одесского оборонительного района в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского района на Крымский полуостров.

2. Командующему 51-й Отдельной армией бросить все силы армии для удержания Арабатской Стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций в своих руках до прибытия войск Одесского оборонительного района.

3. Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма – Севастополь, Ялта и Феодосия, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки.

4. Командующему Черноморским флотом и командующему Одесским оборонительным районом составить план вывода войск из боя, их прикрытия и переброски; при этом особенное внимание обратить на упорное удержание обоих флангов обороны до окончания эвакуации.

5. Командующему Одесским оборонительным районом все, не могущее быть эвакуированным, вооружение, имущество и заводы, связь и рации обязательно уничтожить, выделив ответственных за это лиц.

6. По высадке в Крыму войсковые части Одесского оборонительного района подчинить командующему 51-й Отд. армией.

7. Получение и исполнение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.212–213.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.52,53.

Примечание. Жуков Г.В. (1899-1957) – контр-адмирал, командующий Одесским оборонительным районом (с 08.1941), заместитель командующего Черноморским флотом по обороне Севастополя (с 10.1941), командующий Туапсинской военно-морской базой (с 04.1942).

Выполняя директиву Ставки, командование Одесского оборонительного района совместно со штабом Черноморского флота разработало план эвакуации. В первую очередь – с 1 по 6 октября – вывозились 157-я стрелковая дивизия и строительные батальоны, во вторую очередь – с 7 по 15 октября – семьи военнослужащих, партийных и советских работников, квалифицированные рабочие и ценное оборудование предприятий, тыловые учреждения армии и, наконец, в третью очередь, с 16 по 25 октября – основные воинские части.

Все мероприятия по эвакуации осуществлялись в строго секретном порядке. Переброска 157-й стрелковой дивизии, которая начиналась в первых числах октября, объяснялась необходимостью усиления обороны Крыма. Что касается эвакуации семей военнослужащих, рабочих и оборудования, то она проводилась под предлогом освобождения города от излишнего населения и имущества.

В соответствии с планом, эвакуация началась 1 октября и шла полным ходом. Темпы ее с каждым днем усиливались. Сроки эвакуации были сильно сокращены из-за ухудшения обстановки, и в распоряжении командования Одесского оборонительного района было только 15 дней.

Все эвакуировать не было возможности, поэтому часть оборудования в городе и порту была взорвана или уничтожена. В городе оставалось менее 50% населения, проживавшего здесь до войны, – 250–280 тысяч человек.

Защитники Одессы стойко и мужественно отражали попытки врага прорваться в город. После эвакуации 157-й стрелковой дивизии, раненых воинов, квалифицированных рабочих, семей военнослужащих, партийных и советских работников, тыловых армейских учреждений и наиболее ценного оборудования предприятий наступили самые решающие дни. Оставалось выполнить последнюю задачу – осуществить отрыв советских войск от противника, погрузить их на суда и выйти в море.

Одновременный отрыв от противника на всем фронте в условиях открытой местности представлял собой неимоверно трудную задачу. Требовались исключительно четкая организация, твердость руководства и высокая дисциплинированность и мужество бойцов и командиров.

После тщательного изучения обстановки Военный совет Одесского оборонительного района принял решение в ночь с 15 на 16 октября снять с фронта главные силы, походными колоннами вывести их в районы посадки, посадить на суда и немедленно отправить в Крым.

Прикрытие отхода возлагалось на арьергардные части, остававшиеся на фронте до окончания переброски главных сил в районы посадки на суда. Для дезориентации противника за два дня до начала отхода главных сил войска Приморской армии должны были создать видимость нового наступления, предпринимая местные контратаки и ведя днем и ночью систематический артиллерийский обстрел вражеских позиций. После эвакуации артиллерии и главных сил огонь должна была вести корабельная артиллерия.

В 11 часов вечера началась погрузка личного состава и материальной части войск. К 3 часам утра погрузка была закончена. Последний транспорт с арьергардными частями отошел от причала в 5 часов 30 минут 16 октября.

Незадолго до отхода последних транспортов были взорваны береговые батареи, прикрывавшие отход и посадку армии, а также главнейшие объекты оборонного значения, в том числе портовые сооружения и причалы.

После ухода войск Одесского оборонительного района, вывоза оборудования заводов и фабрик, запасов промышленного сырья, научных и культурных ценностей, а также вывода всего торгового и транспортного флота и разрушения важнейших оборонных объектов город потерял значение как крупный промышленный центр и порт (См.: Евстигнеев В.Н. 70 героических дней. М., 1964; Азаров И.И. Осажденная Одесса. М., 1962; ).

БЕСЕДА С ГЛАВАМИ ДЕЛЕГАЦИЙ ВЕЛИКОБРИТАНИИ ЛОРДОМ

У. БИВЕРБРУКОМ И США А. ГАРРИМАНОМ НА МОСКОВСКОЙ

КОНФЕРЕНЦИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ТРЕХ ДЕРЖАВ

30 сентября 1941 года

Весьма секретно

Гарриман вручает записку на английском языке, заключающую ответы британской и американской делегаций по отдельным пунктам нашего списка заявок, предварительно зачитав эту записку.

СТАЛИН: Мы могли бы взять 8–10 тыс. 3-тонных грузовиков в месяц. Если невозможно, то согласны были бы взять часть 1 1/2, и 2-т.

ГАРРИМАН: О количестве говорить сейчас не могу. Но мы сделаем усилия, чтобы максимально удовлетворить Вас.

СТАЛИН: 4 тыс. т колючей проволоки в месяц нам недостаточно. Мы хотели бы получить сразу 10–15 тыс. т. Нельзя ли получить теперь 2-месячную поставку в 8 тыс. т в один месяц?

ГАРРИМАН: Сейчас обещать не могу.

БИВЕРБРУК: В дополнение к толуолу мы отправим Вам 10 тыс. т THT (тринитротолуол. – Ред.), но я не знаю, в каком месяце. Это взрывчатое вещество, содержащее толуол.

ГАРРИМАН вручает список товаров, которые желательно получать из СССР.

БИВЕРБРУК: Я предложил бы закончить конференцию с тем, чтобы мы могли вернуться в Великобританию и США и там обсудить Вашу морскую заявку с нашими правительствами. Я хочу, чтобы Великобритания шла далеко, очень далеко, чтобы получилось ощущение настоящего сотрудничества.

СТАЛИН: А сколько вы можете дать танкеток?

БИВЕРБРУК: 200 в месяц теперь, а потом и больше. Все, что мы производим и что не содержится в Ваших заявках, мы Вам дадим. Вам нужно только нам сказать, что Вы хотите. Я делаю это предложение от имени моего правительства. Не нужно ли Вам четвертьтонных бомб?

СТАЛИН: Мы предпочитали бы полутонные бомбы.

БИВЕРБРУК: Можно Вам предложить кислородные цилиндры на 75 и 750 литров, а также разные ракеты, например для освещения воды, дымовые и т. п.

СТАЛИН: Надо все это изучить.

БИВЕРБРУК: Можете мне телеграфировать об этом.

ГАРРИМАН: Если Вы не будете возражать, то я хотел бы здесь оставить постоянного представителя при посольстве, который занимался бы специально вопросами снабжения и помогал бы в этом нашему послу.

СТАЛИН: Было бы очень хорошо […]

Если мы с этим вопросом покончили, то я хотел бы сказать пару слов о после Штейнгардте. Нам кажется, что он очень подвержен влиянию здешних иностранных дипломатических миссий. В самом начале войны он нас пугал тем, что немцы будто бы замышляют послать парашютный десант для похищения меня и т. Молотова. Он тогда уже предлагал нам эвакуировать правительство из Москвы, а также посольство. Часть своего посольства он давно уже держит в Казани.

ГАРРИМАН: Я этого не знал. Мне казалось, что Штейнгардт полон желаний помогать.

СТАЛИН: А нашим послом Уманским Вы довольны?

ГАРРИМАН: Он слишком много говорит. Он по одному и тому же делу обращается ко множеству лиц, и в результате никто не знает, кто ответствен за исполнение. Было бы лучше, если бы он говорил с одним лицом, ответственным в каждом отдельном случае.

Происходит краткий обмен мнениями о Майском и о Криппсе, причем лорд Бивербрук весьма восторженно отзывается о Майском.

ГАРРИМАН: Я хочу вернуться к поднятому мною вчера вопросу касательно сибирских аэродромов. К кому мог бы обратиться наш генерал Чанэй?

СТАЛИН: К генералу Голикову.

Как поживает Гесс?

БИВЕРБРУК: Я был у него 8 сентября.

СТАЛИН: Разве он так гостеприимен?

БИВЕРБРУК: Он находится в доме, обнесенном проволокой, с решетками на окнах. Он мне вручил меморандум в 40–50 страниц, собственноручно им написанных, где развивается тезис против России. Он жаловался, что его, приехавшего спасти Англию, держат за решеткой и не разрешают даже переписываться с родными. Он особенно настаивает, чтобы ему разрешили снестись с Гитлером. По моему личному мнению, которого не разделяет Черчилль, Гесс приехал с чьего-то ведома; в Англии рассчитывал снизиться, вызвать через своих сторонников движение против английского правительства и затем улететь обратно. Но его, очевидно, не встречали в условленном месте или не подавали нужных сигналов, горючее вышло, и Гессу пришлось спуститься на парашюте. Черчилль же думает, что Гесс ненормален1.

Мы хотели бы что-нибудь сделать для турок, они относятся к нам с сочувствием.

СТАЛИН: Это было бы хорошо, дабы Турция не ушла к Германии. Но она все-таки не ведет себя, как союзница Англии.

БИВЕРБРУК: Они ничего не сделали, чтобы причинить нам вред, никаких неприятностей. Они были задеты нашими действиями в Ираке и Иране. Помощь им сводится к доставке орудий, которые Вам не нужны. Я вчера говорил о тысяче 87-мм полевых пушек, которые для турок означали бы очень многое.

СТАЛИН: Чтобы помогать, надо иметь гарантии, что помощь не пропадет. Уверен ли в этом лорд Бивербрук? Союза между Турцией и Англией не существует, а есть нейтралитет.

БИВЕРБРУК: Мы хотели бы воскресить союз.

СТАЛИН: Это должно было бы быть условием помощи.

БИВЕРБРУК: Мы не можем жаловаться на них. Мы сами не выполняли некоторых обязательств.

СТАЛИН: Турция боится Болгарии и ее союза с Германией.

Распространяется ли блокада на Финляндию?

БИВЕРБРУК: Я думаю, что мы готовы распространить, но я прошу не полагаться на этот ответ. Я мог бы дать более точный ответ на это из Англии.

СТАЛИН: Финляндия ведет себя очень дерзко в отношении союзника Англии – СССР. В начале войны она говорила, что стремится к установлению старых границ, а теперь она ведет себя как вассал Германии.

БИВЕРБРУК: Значит, Вы хотите блокады Финляндии?

СТАЛИН: Это было бы продолжением блокады Германии. Финляндия давно уже перешла свои границы.

Я как-то запрашивал президента Соединенных Штатов Америки, не может ли он пригрозить Финляндии разрывом отношений. Не знаете ли, господин Гарриман, что за этим последовало?

ГАРРИМАН: Не могу сказать, но лично полагаю, что это было бы политически трудно для президента.

СТАЛИН: Я думаю, что наше Соглашение с Англией о сотрудничестве против Германии и о незаключении сепаратного мира следовало бы превратить в союзный договор, который охватывал бы не только военный, но и послевоенный период, наше правительство целиком стоит за это.

БИВЕРБРУК: Я лично поддержал бы такое предложение и хотел бы, чтобы вопрос был поднят. У нас имеется Военный кабинет и Комитет обороны, к компетенции которого поднятый вопрос и относится. Членами Комитета обороны являются Черчилль, Эттли, Иден и Бивербрук. Они принимают определенные решения, не запрашивая остальных членов правительства1.

СТАЛИН: Нельзя ли закончить конференцию подписанием Соглашения о сотрудничестве трех держав?

БИВЕРБРУК: Я думаю, что это было бы трудно для Америки.

ГАРРИМАН: Лорд Бивербрук говорит на основании личного опыта. Не следует нажимать на президента соглашениями.

СТАЛИН: Я не нажимаю, а лишь спрашиваю.

ГАРРИМАН: Вы должны понимать, куда президент ведет свою страну.

СТАЛИН: Но все-таки есть много неясного в позиции Америки: с одной стороны, она поддерживает воюющую Англию, а с другой стороны – поддерживает дипломатические отношения с Германией.

БИВЕРБРУК: Америка делает все, что может, для причинения вреда Германии. Страна очень дружественна в отношении Великобритании, но армия и флот не так готовы расставаться со своим собственным снабжением. Рузвельт, Гопкинс и Гарриман, однако, все протаскивают. Я хотел бы, чтобы Вы были таким же другом этих людей, как мы сами.

ГАРРИМАН: Для внесения ясности добавлю, что наш флот хочет войны с Германией и по всем определениям понятия войны он уже воюет, получив приказ стрелять по германским судам. Армия же наша слишком мала, но затруднения преодолеваются.

БИВЕРБРУК: С 1 июля 1942 г. мы будем доставлять Вам по 375 танков в месяц и по 500 танков в месяц – с 1 января 1943 г. Я не вижу оснований, почему США не могли бы Вам доставлять такие же количества. Могу обещать от имени своего правительства поднять доставку аэропланов до 500 в месяц с 1 июля и до 400 – с 1 января 1943 г. Если Америка даст те же количества, то Вы будете получать тогда по 800 в месяц, повторяю еще раз, если мы производим что-либо в Великобритании, не содержащееся в Вашем списке, то мы всегда готовы определенный процент продукции предоставлять Вам.

СТАЛИН: Мы очень хотели бы получать из Америки грузовики.

Считаете ли нужным коммюнике для прессы?

БИВЕРБРУК и ГАРРИМАН: Да.

ГАРРИМАН: Мы посылаем военную миссию в Китай, имеете ли Вы что-нибудь сказать по этому поводу?

СТАЛИН: Было бы неплохо, но Китай перестал воевать.

ГАРРИМАН: Продолжаете ли вы снабжать Китай?

СТАЛИН: Нет, ввиду наших собственных нужд мы прекратили снабжение, но еще 4 месяца тому назад мы послали туда артиллерию и авиацию.

БИВЕРБРУК: Американцы недавно послали в Китай 67 бомбардировщиков, которые предназначались для Англии.

ГАРРИМАН: Можете ли Вы что-нибудь сказать относительно Японии?

СТАЛИН: При подписании договора о нейтралитете совершенно не поднимался вопрос о помощи Китаю. Нет ли возможности оторвать Японию от Германии? Америка, кажется, работает над этим? Это было бы неплохо.

ГАРРИМАН: Все, что я могу сказать, это что Великобритания и Америка этим вопросом много занимались. Мы теперь представляем единый фронт, чтобы дать Японии понять ошибочность ее отношений с державами «оси». Эта политика, которую мы развиваем со встречи президента с Черчиллем, дает уже хорошие результаты.

СТАЛИН: У меня такое впечатление, что Япония – не Италия и не хочет идти в рабство к Германии. Поэтому есть основания для отрыва ее от Германии.

Принимается решение о прекращении конференции с завтрашнего дня и о подготовке тем временем коммюнике для прессы.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 336–339.

АВП РФ. Ф.048. Оп.48. П.431. Д.10. Л.26–31.

Примечание. Гесс Р. (1894–1987) – заместитель Гитлера по партии, 10 мая 1941 года перелетел в Великобританию.

Голиков Ф.И. (1900–1980) – генерал-лейтенант, заместитель начальника Генштаба – начальник Разведупра НКО СССР, глава советской военной миссии в Англии и США. Командующий 10-й (с 10.1941), 4-й ударной армиями (с 02.1942), с 04.1942 – войсками Брянского, с 07.1942 – Воронежского фронтов; 08–10.1942 командующий 1-й гвардейской армией и заместитель командующего войсками Юго-Восточного (позже Сталинградского) и Северо-Западного фронтов. С 10.1942 командовал войсками Воронежского фронта.

Спустя много лет Гарриман вспоминал крайне негативный сталинский отзыв об американском после Штейнгардте как о «пораженце, распространителе слухов, человеке, озабоченном собственной безопасностью». На самом деле, высказывания Сталина были много жестче: «распространяющий пораженческие слухи», «неуважительно отзывающийся о русском правительстве» и «не верящий в победу» (См.: Печатнов В.О. Сталин, Рузвельт, Трумэн. СССР и США в 1940-х гг. М., 2006. С.32). Из этих слов Гарриман вынес убеждение, что Москва добивается его рекомендации Рузвельту об устранении Штейнгардта. Американский исследователь Д. Данн приписывает столь резкое неприятие Сталиным посла США в Москве «желчному антисемитизму» последнего (Данн Д. Между Рузвельтом и Сталиным… С.216). Однако при ближайшем рассмотрении это объяснение представляется поверхностным.

У Сталина были более веские основания.

По свидетельству В.М. Фалина, «ни один посол, наверное, не потратил столько энергии на отравление отношений со страной пребывания»… К примеру, «посольство США в Москве потребовало освободить его сотрудников от пограничных формальностей. Советские власти не согласились на подобное изъятие из общих правил. Штейнгардт внес в госдепартамент предложение (Хелл (госсекретарь США. – Ред.) принял его) не удовлетворять заявку на проход советского судна через Панамский канал. В порядке “взаимности”. Отсылки к “взаимности” фигурировали при каждой второй репрессалии. На протесты в связи с конфискацией готового к отправке оборудования, заказанного и оплаченного советской стороной, или отзывом из СССР, в нарушение контрактов, американских специалистов следовало издевательское – “можете поступить так же”» (Фалин В.М. Второй фронт… С.195)

Уже на первой после гитлеровской агрессии встрече с Молотовым 29 июня 1941 года Штейнгардт поднял вопрос об эвакуации посольства из Москвы. Заместитель наркома иностранных дел С.А. Лозовский так сообщал Сталину и Молотову о впечатлениях от общения с американским послом: «Он, видимо, здорово трусит и потому чрезвычайно озабочен, как бы не опоздали его эвакуировать» (АП РФ. Ф.3. Оп.66. Д.364. Л.15; Печатнов В.О. Указ. соч. С.20). В сложной обстановке, когда немецко-фашистские войска продолжали наступление, занимая все новые территории, вполне естественно, что Сталину для координации действий с ключевым заокеанским союзником был необходим более адекватный представитель в Москве.

Надо заметить, что повод откровенно высказаться по адресу посла США Сталину дали сами англо-американские делегаты, затеявшие накануне конференции интригу против советского полпреда в Вашингтоне Уманского. Сталин тут же использовал это, дав недвусмысленный сигнал о нежелательности присутствия в Москве людей типа Штейнгардта.

ПОСЛАНИЕ У. ЧЕРЧИЛЛЮ

3 октября 1941 года

Уважаемый премьер Черчилль,

Приезд в Москву британской и американской миссий и особенно личное возглавление этих миссий лордом Бивербруком и г. Гарриманом имели весьма благоприятное значение. Что касается лорда Бивербрука, то он, действительно, сделал все для того, чтобы рассмотрение, а по возможности и решение уже в Москве самых неотложных вопросов, обсуждавшихся на Московской конференции трех держав, происходило быстро и эффективно. То же самое я должен сказать и о г. Гарримане. За все это я приношу Вам и г. Рузвельту, пославшим в Москву столь авторитетных представителей, искреннюю благодарность Советского правительства.

Не скрою от Вас, что наши теперешние потребности военного снабжения ввиду ряда неблагоприятных обстоятельств на нашем фронте и вызванной этим эвакуацией новой группы предприятий не исчерпываются согласованными на конференции решениями, не говоря уже о том, что ряд вопросов отложен до окончательного рассмотрения и решения в Лондоне и Вашингтоне, но и сделанная Московской конференцией работа обширна и значительна. Надеюсь, что британское и американское правительства сделают все возможное, чтобы в будущем увеличить месячные квоты, а также чтобы уже теперь при малейшей возможности ускорять намеченные поставки, поскольку предзимние месяцы гитлеровцы постараются использовать для максимального нажима на СССР.

В отношении Турции, как и в отношении Китая, я согласен с высказанными Вами соображениями. Надеюсь, что британское правительство в данный момент проявляет необходимую активность в обоих этих направлениях, что особенно важно сейчас, когда соответствующие возможности СССР, естественно, ограничены.

Что же касается перспектив нашего общего дела борьбы против разбойничьего гнезда гитлеровцев, засевших в центре Европы, то я также выражаю уверенность, что, несмотря на все трудности, мы решим дело разгрома Гитлера в интересах наших свободолюбивых народов.

С искренним уважением

И. СТАЛИН

3 октября 1941 года.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 25–26.

Примечание. Как следует из сообщения лондонской резидентуры НКВД, доложенного Сталину 25 октября 1941 года, «Бивербрук по возвращении из СССР представил военному кабинету доклад о результатах Московской конференции, в котором высказался за немедленное открытие англичанами второго фронта на Западе. Кабинет пока еще не рассматривал доклад, однако из бесед с членами кабинета выясняется, что никто из них предложение Бивербрука поддерживать не намерен, так как против него категорически возражает Черчилль» (ЦА ФСБ России; см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Том второй. Книга 2. Начало. 1 сентября – 31 декабря 1941 года. С.244).

Что же крамольного содержалось в докладе министра снабжения. «С момента начала немецкой кампании против России, – писал Бивербрук, – наши военные руководители со всей последовательностью показали свое нерасположение к проведению каких-либо наступательных операций. Наше продвижение в Персии было малозначащей и превентивной операцией, при выполнении которой с нашей стороны участвовало вчетверо меньше войск, чем со стороны русских…

Наша стратегия до сих пор базируется на принципе затяжной войны и совершенно слепа к требованиям и возможностям момента. До сих пор не было сделано ни одной попытки принять во внимание новый фактор, внесенный русским сопротивлением.

На сегодня имеется только одна проблема – как помочь России. Тем не менее, наши начальники штабов довольствуются рассуждениями о том, что ничего не может быть сделано по этому вопросу. Они только говорят о трудностях, но не делают никаких предложений для их преодоления. Утверждение о том, что мы ничего не можем сделать для России, является чепухой. Сопротивление русских дает нам новые возможности. Оно, вероятно, оголило Западную Европу от германских войск и прекратило в данный момент агрессивные действия стран «оси» на других театрах возможных военных действий. Оно открыло для высадки британских войск береговую линию в 2000 миль.

Однако немцы продолжают безнаказанно перебрасывать свои дивизии на восток…

Если мы не поможем русским теперь, то Россия может изнемочь в борьбе и Гитлер, освобожденный наконец от своих беспокойств на востоке, сконцентрирует против нас на западе все свои силы.

Немцы не будут ждать, пока мы будем готовы. Было бы безрассудством с нашей стороны ждать теперь, и мы должны нанести удар, пока еще не слишком поздно» (Очерки истории российской внешней разведки. М., 2007. С.265-266).

Так и не добившись понимания со стороны коллег по кабинету в вопросе сотрудничества с СССР, Бивербрук в феврале 1942 года к явному неудовольствию Черчилля подал в отставку (См.: Секретная переписка Рузвельта и Черчилля в период войны. М., 1995. С.212).

Вопрос о Турции и Китае был поднят Черчиллем в послании Сталину 21 сентября: «Мне кажется, что если бы удалось побудить Турцию к сопротивлению германским требованиям о пропуске войск или, еще лучше, если бы она вступила в войну на нашей стороне, то это было бы наиболее быстрой и эффективной помощью нам. Я уверен, что Вы придадите этому должное значение… Я думаю, что все наши три страны должны, насколько возможно, продолжать оказывать помощь Китаю и что эта помощь может принять значительные размеры, не вызывая объявление войны со стороны Японии» (Переписка председателя Совета Министров СССР…С. 23–24).

ПОСЛАНИЕ Ф. РУЗВЕЛЬТУ

3 октября 1941 года

Уважаемый г-н Рузвельт,

Ваше письмо мне передано г. Гарриманом.

Пользуюсь случаем, чтобы выразить Вам глубокую благодарность Советского правительства за то, что Вы поручили руководство американской делегацией столь авторитетному лицу, как г. Гарриман, участие которого в работах Московской конференции трех держав было так эффективно.

Я не сомневаюсь, что Вами будет сделано все необходимое для того, чтобы обеспечить реализацию решений Московской конференции возможно скоро и полно, особенно ввиду того, что предзимние месяцы гитлеровцы наверняка постараются использовать для всяческого нажима на фронте против СССР.

Как и Вы, я не сомневаюсь в конечной победе над Гитлером стран, которые теперь объединяют свои усилия для того, чтобы ускорить ликвидацию кровавого гитлеризма, для чего Советский Союз приносит теперь столь большие и тяжелые жертвы.

С искренним уважением

И. СТАЛИН

3 октября 1941 года.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 384.

Примечание. Письмо Рузвельта Сталину (см.: Там же. С. 383) было передано Гарриманом 30 сентября 1941 года.

2 ноября посол США в СССР Л. Штейнгардт вручил заместителю народного комиссара иностранных дел СССР А.Я. Вышинскому памятную записку с изложением содержания послания Рузвельта Сталину, в котором выражалась высокая оценка работы Московской конференции представителей трех держав и сообщалось о решении предоставить Советскому Союзу беспроцентный заем на сумму в 1 миллиард долларов на оплату поставок вооружения и сырьевых материалов. Ответ Сталина на данное послание Рузвельта см.: Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 281–282. Заглавие документа «Ответ на письмо президента США Ф.Д. Рузвельта» и его ошибочная датировка – 9 ноября 1941 года были даны составителями тома по заглавию и дате публикации в «Правде». В действительности документ датируется 4 ноября 1941 года (см.: Переписка председателя Совета Министров СССР… С. 385–386).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

5 октября 1941 года

«О формировании полков противотанковой обороны»

Сов. секретно

1. Сформировать 4 полка ПТО из средств Московского корпуса ПВО каждый в составе 8 орудий 85 мм зенитных пушек и 8 орудий 37 мм зенпушек.

Готовность 6.X.1941 г.

2. Сформировать 20 полков ПТО каждый в составе 8 орудий 85 мм зенпушек и 8 орудий 37 мм пушек или 45 мм.

Готовность первых шести полков – 8.Х.1941 г.

Следующие 4 полка – 10.X.1941 г.

Десять полков – к 15.X.1941 г.

3. Начальникам центральных управлений наркомата обороны обеспечить формируемые полки положенным вооружением, средствами тяги и имуществом вне очереди.

4. Формирование возложить на Военный совет Московского военного округа под наблюдением нач. артиллерии КА т. Воронова.

5. Формируемые в МВО девять полков армейской артиллерии НКО (т. Федоренко) обеспечить средствами тяги к 8 октября.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1991. № 2. С. 209–210.

Примечание. Воронов Н.Н. (1899–1968) – генерал-полковник артиллерии, заместитель наркома обороны и начальник артиллерии Красной Армии, постоянно направлялся на различные фронты в качестве представителя Ставки ВГК.

Федоренко Я.Н. (1896–1947) – генерал-лейтенант танковых войск, начальник Главного управления БТ и MB Красной Армии (06.1941–12.1942), заместитель наркома обороны – командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии (с 12.1942).

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА Г.К. ЖУКОВЫМ

5 октября 1941 года

У аппарата ЖУКОВ.

Здесь СТАЛИН. Здравствуйте.

ЖУКОВ. Здравия желаю.

СТАЛИН. У меня к Вам только один вопрос: не можете ли сесть на самолет и прибыть в Москву. Ввиду осложнения на левом крыле Резервного фронта в районе Юхнова Ставка хотела бы с Вами посоветоваться о необходимых мерах. За себя оставьте кого-либо, может быть Хозина оставите?

ЖУКОВ. Прошу разрешения вылететь завтра утром на рассвете.

СТАЛИН. Хорошо, завтра днем ждем Вас в Москве.

ЖУКОВ. Слушаю. Буду.

СТАЛИН. Всего хорошего.

ЖУКОВ. Всего лучшего.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.224.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.127.

Примечание. Хозин М.С. (1896–1979) – генерал-лейтенант, начальник тыла фронта резервных армий, заместитель начальника Генштаба, начальник штаба Ленинградского фронта, командующий 54-й армией, Ленинградским фронтом (с 10.1941), одновременно с 04.1942 – Волховской группой войск, 33-й (с 06.1942), 20-й (с 12.1942) армиями.

30 сентября 1941 танковая группа под командованием генерал-полковника Х. Гудериана нанесла сильнейший удар по левому флангу Брянского фронта, продвинувшись на 100 км вглубь. 2 октября главные силы группы армий «Центр» перешли в наступление против Западного и Резервного фронтов и прорвали оборону защитников Москвы. 4 октября был захвачен Спас-Деменск, 5 октября – Юхнов. Значительная часть советских войск оказалась окруженной в районе Вязьмы. 10 октября Западный и Резервный фронты были объединены в Западный фронт под командованием Г.К. Жукова.

О событиях на Ленинградском фронте в середине октября – начале ноября 1941 года см. также: Телеграмма И.И. Федюнинскому, А.А. Жданову, А.А. Кузнецову 23 октября 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 273); Запись переговоров по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта 8 ноября 1941 года (Там же. С. 275–277); Запись переговоров по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта 9 ноября 1941 года (Там же. С. 278–280).

ТИМОШЕНКО, ХРУЩЕВУ, ПОКРОВСКОМУ

5 октября 1941 года

№1977/ш, 5.10.41., 0.10

Ваше сообщение о причинах неудачных боев первой гвардейской дивизии получил. Ваши выводы считаю неправильными. Неудачи первой гвардейской дивизии объясняются тем, что командование фронта неправильно ввело дивизию в бой. Вы поступили неправильно, бросив в бой небольшие части дивизии без артиллерии до выгрузки и развертывания всей дивизии. Неправильно было также, что после стокилометрового перехода не дали бойцам передохнуть и оправиться и бросили их в бой сходу. Кроме того, фронт имел возможность поддержать части дивизии танками, чего он, однако, не сделал почему-то. При таком неправильном методе ввода частей в бой можно провалить любую первоклассную дивизию.

Сталин.

РГАСПИ. Ф.558. Оп.11. Д.59.

Примечание. Приказом народного комиссара обороны СССР И.В. Сталина и начальника Генерального штаба Красной Армии Б.М. Шапошникова 18 сентября 1941 года № 308 100-я, 127-я, 153-я и 161-я стрелковые дивизии, показавшие образцы мужества, отваги, дисциплины и организованности, были переименованы в 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю гвардейские дивизии (см.: Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 257–258).

Тимошенко, направляя Сталину соответствующие материалы, в качестве главной причины неудачных действий гвардейцев в сентябре 1941 года указал на «недостаточную боевую сколоченность гвардейской дивизии» (Там же. Л.58).

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

7 октября 1941 года

г. Москва № 330

Введенная приказом НКО № 171 в 1940 г. красноармейская книжка пунктом 7 этого же приказа отменена для Действующей армии. Ввиду этого красноармейцы и младшие командиры оказались на фронте без документов, удостоверяющих их личность, а наши дивизии, которые должны явиться замкнутой крепостью, недоступной для проникновения посторонних лиц, превратились на деле в проходной двор.

Противник воспользовался этим беспорядком и в некоторые части Красной Армии заслал своих людей, одетых в наше обмундирование.

[...]1

Не может быть сомнения, что при полном отсутствии документов, удостоверяющих личность военнослужащих, такие факты имеются и в других частях Красной Армии.

Далее, не может быть сомнения, что немало болтающихся людей в тылах дивизий и армий, одетых в красноармейскую форму, являются агентами противника, собирающими сведения о наших частях, борьба с которыми невозможна по причине отсутствия документов у бойцов Красной Армии, чтобы можно было отличать своих людей от агентуры противника.

И, наконец, отсутствие на руках у красноармейцев документов лишает возможности органы снабжения проверять их обеспеченность обмундированием, оружием, снаряжением и другими видами довольствия.

В целях устранения допущенных ошибок, обеспечения частей Красной Армии от проникновения враждебных элементов и упорядочения учета личного состава Красной Армии

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Немедленно ввести во всех частях и учреждениях Красной Армии, как в тылу, так и на фронте красноармейскую книжку с фотографической карточкой владельца, согласно объявленного образца.

2. Красноармейскую книжку считать единственным документом, удостоверяющим принадлежность красноармейцев и младших командиров к Красной Армии.

Народный комиссар обороны СССР

И.СТАЛИН

ЦАМО Ф. 353. Оп. 5864. Д. 1. Л. 30.

СИМФЕРОПОЛЬ. БУЛАТОВУ, МАЛЫШЕВУ, НИКОЛАЕВУ

7 октября 1941 года

17 ч. 20 мин.

Мы не можем на основании трех строчек телеграммы, без приведения каких-либо мотивов, снимать командующего. Сообщите, в чем дело, изложите ваши мотивы. Сообщите вашу кандидатуру.

Сталин.

РГАСПИ. Ф.558. Оп.11. Д.59. Л.71.

Примечание. Ответ на телеграмму секретаря Крымского обкома партии и членов Военного совета 51-й Отдельной армии, где они просят снять командующего армией Ф.И. Кузнецова (Там же. Л.72).

Учитывая важное стратегическое и военно-политическое положение Крымского полуострова, Ставка Верховного Главнокомандования 14 августа 1941 года приняла решение на базе 9-го стрелкового корпуса сформировать 51-ю Отдельную армию на правах фронта с оперативным подчинением ей Черноморского флота. Командующим армией был назначен генерал-полковник Ф.И. Кузнецов, его заместителем – генерал П.И. Батон. Членами Военного совета были утверждены корпусной комиссар А.С. Николаев и бригадный комиссар Н.В. Малышев, начальником штаба – генерал-майор М.М. Иванов, начальником политотдела – полковой комиссар А.В. Жигунов.

Булатов В.С. (1910–1982) – секретарь Крымского обкома партии. В ноябре 1941 – июле 1942 член Военного совета ЧФ, в апреле – мае 1942, одновременно, член Военного совета Крымского фронта. В декабре 1942 – июле 1943 уполномоченный Центрального штаба партизанского движения в Крыму.

Кузнецов Ф.И. (1898–1961) – генерал-полковник, командующий войсками Северо-Западного (до 07.1941), затем Центрального фронта (07–08.1941).С 07.1941 по 03.1942 командующий 21-й и 51-й армиями, начальник штаба 28-й армии, заместитель командующего войсками Западного фронта, командующий 61-й армией. Начальник Академии Генштаба (с 03.1942).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

8 октября 1941 года

о проведении специальных мероприятий

по предприятиям г. Москвы и Московской области

Сов. секретно

В связи с создавшейся военной обстановкой, Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Для проведения специальных мероприятий по предприятиям города Москвы и Московской области организовать пятерку в составе:

1) Заместителя наркома внутренних дел СССР т. Серова (руководитель);

2) Начальника Московского управления НКВД т. Журавлева;

3) Секретаря МГК ВКП(б) т. Попова;

4) Секретаря МК ВКП(б) т. Черноусова;

5) Начальника Главного военно-инженерного управления наркомата обороны т. Котляра.

2. Создать в районах г. Москвы и Московской области тройки в составе:

Первого секретаря райкома ВКП(б) (руководитель), начальника РО НКВД и представителей инженерных частей Красной Армии.

3. Обязать Комиссию в однодневный срок определить и представить Государственному Комитету Обороны список предприятий, на которых должны быть проведены специальные мероприятия.

Разработать порядок, обеспечивающий выполнение этих мероприятий, выделить исполнителей и обеспечить предприятия необходимыми материалами.

4. Поручить пятерке тщательно проверить исполнителей и организовать их соответствующую техническую подготовку.

5. Комиссии наладить надлежащую связь с районными тройками и оповещение их о начале действий.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1990. №12. С. 210–211.

Примечание. Под специальными мероприятиями подразумевалось уничтожение предприятий и других объектов в случае угрозы захвата столицы гитлеровскими войсками.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

12 октября 1941 года

об охране Московской зоны

Сов. секретно

В связи с приближением линии фронта к Москве и необходимости наведения жесткого порядка на тыловых участках фронта, прилежащих к территории Москвы, Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Поручить НКВД СССР взять под особую охрану зону, прилежащую к Москве, с запада и юга по линии Калинин – Ржев – Можайск – Тула – Коломна – Кашира.

Указанную зону разбить на 7 секторов: Калининский, Волоколамский, Можайский, Малоярославецкий, Серпуховский, Коломенский и Каширский.

2. Начальником охраны Московской зоны назначить заместителя народного комиссара внутренних дел СССР, комиссара госбезопасности 3-го ранга тов. Серова И. А.

3. Организовать при НКВД СССР штаб охраны Московской зоны, подчинив ему в оперативном отношении расположенные в зоне войска НКВД (6000 человек по особому расчету), милицию, районные организации НКВД, истребительные батальоны и заградительные отряды.

4. Установить, что дорожно-эксплуатационные полки автодорожного Управления НКО в оперативных вопросах организации регулирования движения и установления порядка на важнейших магистралях, ведущих к Москве, обязаны безоговорочно выполнять указания начальников соответствующих секторов штаба охраны Московской зоны НКВД СССР.

5. Ответственность за бесперебойную работу правительственной ВЧ-связи возложить на заместителя народного комиссара внутренних дел СССР, комиссара госбезопасности 3 ранга т. Кобулова Б.З.

Установить, что все имеющиеся на линии ремонтно-восстановительные колонны, бригады и отряды наркомата связи обязаны в случае порчи и разрушения линий немедленно и в первую очередь восстанавливать правительственную ВЧ-связь по указаниям уполномоченных НКВД на линиях и начальников секторов штаба охраны Московской зоны.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1990. №12. С.214–215.

Примечание. См. также: Постановление Государственного Комитета Обороны о строительстве 3-й линии обороны г. Москвы 12 октября 1941 года (Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 271); Постановление Государственного Комитета Обороны об эвакуации столицы СССР г. Москвы 15 октября 1941 года (Там же. С. 272).

ВСТРЕЧА С РЕЗИДЕНТОМ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ В США

В.М. ЗАРУБИНЫМ

12 октября 1941 года

В назначенное время Зарубин в сопровождении начальника разведки Фитина был в приемной Сталина. Сталин поздоровался и поинтересовался готовностью резидента к работе в Америке, маршрутом следования. Выслушав заверения, что настроение бодрое, Сталин заметил, что надо еще много сделать, чтобы остановить и разбить фашистские полчища. Затем перешел к делу.

Сталин начал с того, что правительство недостаточно четко представляет современную обставновку в Америке. Нужно тщательно разобраться в позиции США, сказал он, в отношении как Советского Союза, так и Германии, а также Англии и Японии. И не только разобраться, но и принять меры к оказанию влияния на правящие круги США в плане сближения наших двух стран. Но это не все. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы правящие круги США договорились с гитлеровской Германией и закончили войну сепаратным миром. В Америке есть влиятельные силы, которые выступают против Советского Союза, и они будут толкать правительство на союз с Гитлером. За этим нужно внимательно следить, подчеркнул он, и своевременно докладывать. На данном этапе это главное направление в работе разведки в Соединенных Штатах Америки.

Встреча продолжалась минут двадцать.

Очерки истории российской внешней разведки. Т.4. 1941–1945 годы. М., 2007. С.203–204.

Примечание. Зарубин В.М. (1894–1972) – заместитель начальника 1-го управления НКГБ СССР (с февраля 1941), в декабре 1941 направлен резидентом в США, действовал под фамилией «Зубилина» и прикрытием должности вице-консула СССР в Нью-Йорке.

Обеспокоенность советского руководства возможностью ведения из стана союзников сепаратных мирных переговоров с гитлеровской Германией была небезосновательна. Ф. Рузвельт, чутко улавливая настроение части американского истеблишмента, не принявшей новых отношений США с Советской Россией и в принципе считающей войну в Европе не делом Америки, прямо заявлял в своем послании конгрессу 21 августа 1941 года: «Я торжественно предупреждаю тех, кто думает, что Гитлер блокирован и остановлен, что они делают весьма опасное предположение. В любой войне, когда ваш противник продвигается как будто медленнее, чем годом раньше, наступает самый подходящий момент, чтобы ударить с удвоенной силой, еще более энергично стремиться к его разгрому, навсегда покончить с угрозой завоевания мира и таким путем покончить со всеми разговорами или мыслями о мире, основанном на компромиссе с самим злом» (U.S. Congress: Congressional Record. Vol. 87, pt. 7, c. 7217). Р. Шервуд как спичрайтер президента, в деталях знавший обстоятельства подготовки этого послания, подчеркивает: «В этом можно видеть еще одно доказательство постоянной тревоги Рузвельта по поводу агитации в пользу мира на основе переговоров» (Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс…Т.I. С.582). Если уж сам Рузвельт переживал в связи с «постоянной тревогой», что должен был испытывать по этому поводу Сталин?

Иначе дело выглядоло в Великобритании. Что в США представляли собой настроения, оппозиционные президенту, здесь могло прозвучать из уст самого главы правительства. В начале сентября У. Черчилль заявил военному кабинету: «Возможность сепаратного мира не может быть полностью исключена». Тогда же им было направлено письмо в Вашингтон Г. Гопкинсу, в котором Белый дом усмотрел намек на сползание к сепаратному урегулированию с рейхом (См.: Фалин В.М. Второй фронт… С.301). Опасность сговора с теми или иными представителями рейха за спиной СССР сохранялась на протяжении всей войны.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

16 октября 1941 года

«О работе метро, фабрик и заводов г. Москвы»

№ 808 с

1. Не прекращать движения на метро, а уменьшить его, скажем, наполовину.

2. В цехах особо важных эвакуированных заводов, прежде всего в сборочных цехах, восстановить частично, по возможности, работу параллельно с демонтажом и погрузкой оборудования.

3. Восстановить частично работу на неэвакуированных фабриках и предприятиях по возможности.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. Сталин

Москва военная. 1941–1945. Мемуары и архивные документы. М., 1995. С.289.

РГАСПИ Ф.644. Оп.1. Д.12. Л.162.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

19 октября 1941 года

«О введении в Москве и прилегающих

к городу районах осадного положения»

Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100–120 километров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии т. Жукову, а на начальника гарнизона города Москвы генерал-лейтенанта т. Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах.

В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

1. Ввести с 20 октября 1941 года в городе Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта города Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правилам, утвержденным Московской противовоздушной обороной и опубликованным в печати.

3. Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта города Москвы генерал-майора т. Синилова, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды.

4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду Военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.

Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие.

 

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1991. № 1. С. 215–216.

Архив Института военной истории.

Ф.5. Оп.5. Д.1. Л.55-56.

ТБИЛИСИ. КОЗЛОВУ

21 октября 1941 года

Можете ответить генералу Уэйвел следующим образом:

«Командование Закфронта приносит благодарность генералу Уэйвел за предложение о совместных действиях английских и советских войск. Вместе с тем командование Закфронта должно заявить, что оно не правомочно решать вопросы совместных действий английских и советских войск на территории Советского Союза, ибо подобные вопросы могут быть решены лишь правительствами обеих стран. Ввиду этого командование Закфронта не может принять предложение генерала Уэйвел».

От себя Ставка приказывает вам вежливо отшить Уэйвел и ему подобных и послать их подальше.

По поручению Ставки Василевский.

РГАСПИ. Ф.558. Оп.11. Д.59. Л.88-89.

Примечание. Автограф И.В.Сталина.

Козлов Д.Т. (1896–1967) – генерал-лейтенант, командующий Закавказским (с 12.1941 – Кавказским), с 01.1942 – Крымским фронтом. Генерал-майор (06.1942). Командующий 24-й армией (08.1942). С 10.1942 помощник и заместитель командующего войсками Волховского фронта.

Василевский А.М. (1895–1977) – генерал-майор, заместитель начальника Оперативного управления Генштаба, с августа 1941 заместитель начальника Генштаба и начальник Оперативного управления. Генерал-лейтенант (28.10.1941), генерал-полковник (21.05.1942). С июня 1942 начальник Генштаба, с октября одновременно заместитель наркома обороны СССР. Генерал армии (18.01.1943).

Уэйвел А.П. (1883–1950) – генерал, командующий британскими войсками на Ближнем Востоке (1940–1941). Командующий войсками в Индии (1941–1942). Командующий объединенными войсками союзников в южной части Тихого океана (1942), командующий войсками в Индии (1942–1943).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 004039

КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ФРОНТОВ,

51-й и 56-й ОТДЕЛЬНЫМИ АРМИЯМИ

Ф.И. КУЗНЕЦОВУ и Ф.Н. РЕМЕЗОВУ,

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

С.К. ТИМОШЕНКО

22 октября 1941 года

03 ч 50 мин

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. При отходе войск обязательно разрушать все мосты, аэродромы; уничтожать склады и запасы военного имущества; приводить шоссейные дороги обязательно в непроезжее состояние.

2. Для организации и выполнения работ по разрушению объектов военного значения заблаговременно назначать ответственных лиц, выделяя в их распоряжение необходимые силы и средства.

3. Персональная ответственность за выполнение возлагается на командующих фронтами и армиями, а по части разрушения аэродромов и бензохранилищ – на командующих ВВС армий, фронтов и командующего ВВС Красной Армии.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.254.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.93. Л.78.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

25 октября 1941 года

«Об образовании комитета по эвакуации»

Секретно

1. Образовать Комитет по эвакуации в глубь страны из районов прифронтовой полосы продовольственных запасов, запасов мануфактуры, текстильного оборудования и сырья, кожевенного оборудования и сырья, оборудования холодильников, оборудования обувных, швейных, табачных фабрик и мыловаренных заводов, табачного сырья и махорки, мыла и соды, в составе:

 

1. Микоян (председатель)

2. Косыгин

3. Каганович

4. Смирнов

5. Зотов

6. Шашков.

 

2. Обязать Комитет производить эвакуацию всеми средствами: железными дорогами, водным транспортом, автомобилями и подводами.

3. Обязать Комитет представить 26 октября план эвакуации грузов, перечисленных в пункте 1.

 

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1991. № 2. С. 219.

Примечание. Микоян А.И. (1895–1978) – заместитель председателя СНК СССР, нарком внешней торговли СССР, член ГКО (уполномоченный по снабжению), член Совета по эвакуации при СНК СССР, член Транспортного комитета при ГКО СССР, член Оперативного бюро ГКО. Член Политбюро ЦК ВКП(б). Депутат Верховного Совета СССР.

Косыгин А.Н. (1904–1980) – заместитель председателя Совета по эвакуации при СНК СССР, член Комитета по разгрузке транзитных грузов, уполномоченный ГКО СССР в Ленинграде, член Транспортного комитета при ГКО СССР, уполномоченный ЦК ВКП(б) и СНК СССР по обеспечению местных видов топлива. Член ЦК ВКП(б).

Каганович Л.М. (1893–1991) – нарком путей сообщения СССР, заместитель председателя СНК, председатель Совета по эвакуации при СНК СССР, член Комитета по разгрузке транзитных грузов, член ГКО СССР (уполномоченный по транспорту), уполномоченный ЦК ВКП(б) и СНК по обеспечению местных видов топлива, член Военных советов Северо-Кавказского фронта (07–08.1942), Закавказского фронта (с 11.1942). Член Политбюро ЦК ВКП(б).

Смирнов П.В. (1894–1954) – нарком мясной и молочной промышленности СССР, член госкомитета по эвакуации (10–12.1941). Член Центральной ревизионной комиссии ВКП(б).

Зотов В.П. (1899–1977)нарком пищевой промышленности СССР, член госкомитета по эвакуации, заместитель члена Государственного комитета обороны СССР А.И. Микояна. Кандидат в члены ЦК ВКП(б).

Шашков З.А. (1905–1984) – нарком речного флота СССР, член Транспортного комитета при ГКО СССР.

ДИРЕКТИВЫ СТАВКИ ВГК

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

27 октября 1941 года

№ 004149

14 ч 50 мин

Ставка узнала, что вы сдали войскам противника в количестве одного пехотного полка ст. Волоколамск.

Ставка считает это позором для Западного фронта.

Ставка приказывает вам сегодня же разгромить противника на ст. Волоколамск с воздуха и наземными частями, мобилизовать все силы и очистить ст. Волоколамск от частей противника.

Ставка ждет от вас донесений об освобождении ст. Волоколамск.

СТАЛИН

ВАСИЛЕВСКИЙ

* * *

№ 004156

17 ч 05 мин

В отмену приказа № 004149 Ставка временно снимает задачу немедленно заняться ст. Волоколамск и категорически требует прочной обороны восточного берега р. Лама с тем, чтобы удержать за собой г. Волоколамск во что бы то ни стало.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.265.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.97. Л.49, 54.

Примечание. Перед началом боев за Волоколамск (к 15.10.1941) в распоряжении командарма 16 К.К. Рокоссовского имелся 21 пехотный батальон, 6 кавалерийских полков, 73 противотанковых орудия и 125 орудий полевой артиллерии – очень мало для обороны более чем стокилометровой полосы обороны. Утром 16 октября против 16-й армии начали наступление две пехотные и две танковые дивизии немцев. Главный удар пришелся по 316-й дивизии И.В. Панфилова, прикрывавшей подступы к Волоколамскому шоссе. 25 октября, сосредоточив большое количество танков (около 125), немецкие войска захватили железнодорожную станцию Волоколамск. 26 октября, осознавая всю опасность положения, и (как следует из текста) транслируя поручение Верховного Главнокомандующего, Рокоссовский отдает распоряжение Панфилову: «Командиру 316 стрелковой дивизии. Тов. Сталин категорически требует удержать Волоколамск. Для этого соберите все силы и средства дивизии и организуйте оборону Волоколамска. Рокоссовский. Лобачев. Малинин» (ЦАМО Ф.208. Оп.2511. Д.7. Л.87).

Судя по дате и содержанию директивы СВГК № 004149, днем 27 октября Ставка не владела последней информацией о положении на Волоколамском направлении. К 17 часам ситуация изменилась, и в директиве № 004156 акцент делается уже не на возвращении станции, но на сохранении любой ценой города Волоколамска. Однако и этот приказ был уже не актуален: после сильной авиационной подготовки и артиллерийско-минометного огня противник в 10.00 27.10 прорвал фронт и в 13.30 ворвался в Волоколамск. К 16.00 город полностью был в руках противника. К утру 28.10 в городе отмечалось до двух пехотных дивизий и до ста танков. Оборонявший город 690-й стрелковый полк должного сопротивления не оказал и беспорядочно отошел в восточном и северо-восточном направлении. Уличных боев в городе организовано не было, и только отдельные группы красноармейцев пытались оказать сопротивление противнику в городе. Командир 316-й дивизии с прорывом обороны 690-го стрелкового полка пытался восстановить положение броском своего резерва (1,5 роты) в контратаку, но эта контратака успеха не имела и восстановить положение не смогла.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 004205

КОМАНДУЮЩЕМУ 4-й АРМИЕЙ В.Ф. ЯКОВЛЕВУ

29 октября 1941 года

23 ч 50 мин

Почти без боя части 4-й армии сдают противнику населенные пункты на направлении Грузино, Будогощь и без должного сопротивления отходят на Тихвин, позволяя противнику легко и быстро преодолевать труднодоступную лесисто-болотистую местность на этом направлении.

Положение, которое создалось на фронте 4-й армии, угрожает не только Тихвину, но и коммуникациям 7-й и 54-й армий.

Оборона Тихвина по-настоящему не организуется, и Ваше преступно беспечное отношение к удержанию этого весьма важного района создает угрозу окружения 54-й армии.

Ставка Верховного Главнокомандования требует от Вас резкого изменения отношения к руководству войсками и к выполнению задач Ставки.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает взять все войска армии в руки, установить с ними твердую связь, остановить наступление противника на Тихвин и в направлении Киришей, с прибытием новых дивизий перейти в решительное наступление для восстановления положения на р. Волхов и на участке к западу от нее.

Решение и план операции разгрома зарвавшегося противника представить не позднее 18.00 30.10.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.267–268.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.96. Л.82, 83.

Примечание. Яковлев В.Ф. (1895–1974) – генерал-лейтенант, командующий войсками Киевского Особого военного округа, начальник тыла Юго-Западного фронта, заместитель начальника Генштаба, командующий 4-й (09–11.1941) и 52-й (с 01.1942) армиями.

4-я армия была сформирована в конце сентября 1941 года с непосредственным подчинением Ставке ВГК. В первой половине октября развернута на правом берегу реки Волхов от Кириши до Грузино, во второй половине октября – декабре участвовала в Тихвинских оборонительной и наступательной операциях.

17 октября противник форсировал Волхов на фронте 52-й армии в районах Грузино и Селищенского Поселка и создал угрозу тылу 4-й и 54-й армии и Ленинградского фронта в целом. 20 октября оборона 52-й армии оказалась прорванной. Между 4-й и 52-й армиями образовался разрыв. Противник главными силами устремился на Будогощь, Тихвин, а частью сил в северном направлении – на Кириши и в юго-восточном направлении – на Малую Вишеру.

23 октября, преодолев сопротивление левофланговых войск 4-й армии, противник захватил Будогощь. Создалась непосредственная угроза прорыва его к Тихвину. Правофланговым войскам 4-й армии 24 октября удалось временно остановить вражеские части на подступах к Кириши.

В связи с угрозой Тихвину и коммуникациям Ленинградского фронта Ставка ВГК приняла срочные меры по усилению 4-й и 52-й армий, с тем чтобы приостановить дальнейшее продвижение врага, нанести ему контрудар и отбросить за Волхов. Усиливая 4-ю армию войсками из состава фронта, Ставка одновременно потребовала продолжать активные действия на синявинском направлении, чтобы сковать силы немцев.

В соответствии с приказом Ставки о восстановлении фронта по линии реки Волхов и ликвидации прорвавшегося противника командующий 4-й армией 29 октября 1941 решил создать на своем левом фланге ударную группу. Она должна была выйти на рубеж ст. Пчевжа, Будогощь, Зеленщина и в дальнейшем, развивая удар, овладеть переправами через Волхов у населенного пункта Грузино.

1 ноября 4-я армия нанесла контрудар в общем направлении на Будогощь, Грузино с задачей разгромить ударную группировку немцев и восстановить оборону на рубеже Волхова. Противник встретил наши войска массированным огнем артиллерии, ударами авиации и контратаками.

Штаб 4-й армии не смог оперативно подготовить взаимодействие и использование войск к этому сроку. Четыре дня 4-я армия вела напряженные бои, пытаясь преодолеть сопротивление танковых и моторизованных частей врага, но, понеся большие потери, так и не добилась успеха. (См.: Битва за Ленинград. М., 1964; /).

ДОКЛАД НА ТОРЖЕСТВЕННОМ ЗАСЕДАНИИ

МОСКОВСКОГО СОВЕТА ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ

С ПАРТИЙНЫМИ И ОБЩЕСТВЕННЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ

ГОРОДА МОСКВЫ

6 ноября 1941 года

Товарищи!

Прошло 24 года с тех пор, как победила у нас Октябрьская социалистическая революция и установился в нашей стране советский строй. Мы стоим теперь на пороге следующего, 25-го года существования советского строя.

Обычно на торжественных заседаниях в годовщину Октябрьской революции подводятся итоги наших успехов в области мирного строительства за истекший год. Мы действительно имеем возможность подводить такие итоги, так как наши успехи в области мирного строительства растут не только из года в год, но и из месяца в месяц. Что это за успехи и насколько они велики, это известно всем – как друзьям, так и врагам.

Но истекший год является не только годом мирного строительства. Он является вместе с тем годом войны с немецкими захватчиками, вероломно напавшими на нашу миролюбивую страну. Только в течение первых шести месяцев истекшего года довелось нам продолжать нашу мирную строительную работу. Вторая половина года, более 4-х месяцев, проходит в обстановке ожесточенной войны с немецкими империалистами. Война стала таким образом поворотным пунктом в развитии нашей страны за истекший год. Война значительно сократила, а в некоторых областях прекратила вовсе нашу мирную строительную работу. Она заставила перестроить всю нашу работу на военный лад. Она превратила нашу страну в единый и всеобъемлющий тыл, обслуживающий фронт, обслуживающий нашу Красную Армию, наш Военно-Морской Флот.

Период мирного строительства кончился. Начался период освободительной войны с немецкими захватчиками.

Вполне уместно поэтому поставить вопрос об итогах войны за вторую половину истекшего года, собственно за четыре с лишним месяца второй половины года, и о тех задачах, которые мы ставим себе в этой освободительной войне.

Ход войны за 4 месяца

Я уже говорил в одном из своих выступлений в начале войны, что война создала опасную угрозу для нашей страны, что над нашей страной нависла серьезная опасность, что нужно понять, осознать эту опасность и перестроить всю нашу работу на военный лад. Теперь, в итоге 4-х месяцев войны я должен подчеркнуть, что эта опасность не только не ослабла, а, наоборот, еще более усилилась. Враг захватил большую часть Украины, Белоруссию, Молдавию, Литву, Латвию, Эстонию, ряд других областей, забрался в Донбасс, навис черной тучей над Ленинградом, угрожает нашей славной столице – Москве. Немецко-фашистские захватчики грабят нашу страну, разрушают созданные трудами рабочих, крестьян и интеллигенции города и села. Гитлеровские орды убивают и насилуют мирных жителей нашей страны, не щадя женщин, детей, стариков. Наши братья в захваченных немцами областях нашей страны стонут под игом немецких угнетателей.

Потоки вражеской крови пролили бойцы нашей армии и флота, защищая честь и свободу Родины, мужественно отбивая атаки озверелого врага, давая образцы отваги и геройства. Но враг не останавливается перед жертвами, он ни на йоту не дорожит кровью своих солдат, он бросает на фронт все новые и новые отряды на смену выбывшим из строя и напрягает все силы, чтобы захватить Ленинград и Москву до наступления зимы, ибо он знает, что зима не сулит ему ничего хорошего.

За 4 месяца войны мы потеряли убитыми 350 тысяч и пропавшими без вести 378 тысяч человек, а раненых имеем 1 миллион 20 тысяч человек. За этот же период враг потерял убитыми, ранеными и пленными более 4 с половиной миллионов человек.

Не может быть сомнения, что в результате 4-х месяцев войны Германия, людские резервы которой уже иссякают, оказалась значительно более ослабленной, чем Советский Союз, резервы которого только теперь разворачиваются в полном объеме.

 

Провал «молниеносной войны»

 

Предпринимая нападение на нашу страну, немецко-фашистские захватчики считали, что они наверняка смогут «покончить» с Советским Союзом в полтора-два месяца и сумеют в течение этого короткого времени дойти до Урала. Нужно сказать, что немцы не скрывали этого плана «молниеносной» победы. Они, наоборот, всячески рекламировали его. Факты, однако, показали всю легкомысленность и беспочвенность «молниеносного» плана. Теперь этот сумасбродный план нужно считать окончательно провалившимся.

Чем объяснить, что «молниеносная война», удавшаяся в Западной Европе, не удалась и провалилась на востоке?

На что рассчитывали немецко-фашистские стратеги, утверждая, что они в два месяца покончат с Советским Союзом и дойдут в этот короткий срок до Урала?

Они рассчитывали прежде всего на то, что серьезно надеялись создать всеобщую коалицию против СССР, вовлечь Великобританию и США в эту коалицию, предварительно запугав правящие круги этих стран призраком революции, и полностью изолировать таким образом нашу страну от других держав. Немцы знали, что их политика игры в противоречия между классами отдельных государств и между этими государствами и Советской страной уже дала свои результаты во Франции, правители которой, дав себя запугать призраком революции, с перепугу положили под ноги Гитлера свою родину, отказавшись от сопротивления. Немецко-фашистские стратеги думали, что то же самое произойдет с Великобританией и США. Небезызвестный Гесс для того, собственно, и был направлен в Англию немецкими фашистами, чтобы убедить английских политиков примкнуть ко всеобщему походу против СССР. Но немцы жестоко просчитались. Великобритания и США, несмотря на старания Гесса, не только не присоединились к походу немецко-фашистских захватчиков против СССР, а, наоборот, оказались в одном лагере с СССР против гитлеровской Германии. СССР не только не оказался изолированным, а, наоборот, приобрел новых союзников в лице Великобритании, США и других стран, оккупированных немцами. Оказалось, что немецкая политика игры в противоречия и в запугивание призраком революции исчерпала себя и уже не годится для новой обстановки. И не только не годится, но еще чревата большими опасностями для немецких захватчиков, ибо она ведет в новых условиях войны к прямо противоположным результатам.

Немцы рассчитывали, во-вторых, на непрочность советского строя, непрочность советского тыла, полагая, что после первого же серьезного удара и первых неудач Красной Армии откроются конфликты между рабочими и крестьянами, начнется драчка между народами СССР, пойдут восстания и страна распадется на составные части, что должно облегчить продвижение немецких захватчиков вплоть до Урала. Но немцы и здесь жестоко просчитались. Неудачи Красной Армии не только не ослабили, а, наоборот, еще больше укрепили как союз рабочих и крестьян, так и дружбу народов СССР. Более того, они превратили семью народов СССР в единый, нерушимый лагерь, самоотверженно поддерживающий свою Красную Армию, свой Красный Флот. Никогда еще советский тыл не был так прочен, как теперь. Вполне вероятно, что любое другое государство, имея такие потери территории, какие мы имеем теперь, не выдержало бы испытания и пришло бы в упадок. Если советский строй так легко выдержал испытание и еще больше укрепил свой тыл, то это значит, что советский строй является теперь наиболее прочным строем.

Немецкие захватчики рассчитывали, наконец, на слабость Красной Армии и Красного Флота, полагая, что немецкой армии и немецкому флоту удастся с первого же удара опрокинуть и рассеять нашу армию и наш флот, открыв себе дорогу на беспрепятственное продвижение в глубь нашей страны. Но немцы и здесь жестоко просчитались, переоценив свои силы и недооценив нашу армию и наш флот. Конечно, наша армия и наш флот еще молоды, они воюют всего 4 месяца, они еще не успели стать вполне кадровыми, тогда как они имеют перед собой кадровый флот и кадровую армию немцев, ведущих войну уже 2 года. Но, во-первых, моральное состояние нашей армии выше, чем немецкой, ибо она защищает свою Родину от чужеземных захватчиков и верит в правоту своего дела, тогда как немецкая армия ведет захватническую войну и грабит чужую страну, не имея возможности поверить хотя бы на минуту в правоту своего гнусного дела. Не может быть сомнения, что идея защиты своего Отечества, во имя чего и воюют наши люди, должна породить и действительно порождает в нашей армии героев, цементирующих Красную Армию, тогда как идея захвата и ограбления чужой страны, во имя чего собственно и ведут войну немцы, должна породить и действительно порождает в немецкой армии профессиональных грабителей, лишенных каких-либо моральных устоев и разлагающих немецкую армию. Во-вторых, продвигаясь в глубь нашей страны, немецкая армия отдаляется от своего немецкого тыла, вынуждена орудовать во враждебной среде, вынуждена создавать новый тыл в чужой стране, разрушаемый к тому же нашими партизанами, что в корне дезорганизует снабжение немецкой армии, заставляет ее бояться своего тыла и убивает в ней веру в прочность своего положения, тогда как наша армия действует в своей родной среде, пользуется непрерывной поддержкой своего тыла, имеет обеспеченное снабжение людьми, боеприпасами, продовольствием и прочно верит в свой тыл. Вот почему наша армия оказалась сильнее, чем предполагали немцы, а немецкая армия слабее, чем можно было бы предположить, судя по хвастливым рекламам немецких захватчиков. Оборона Ленинграда и Москвы, где наши дивизии истребили недавно десятка три кадровых дивизий немцев, показывает, что в огне Отечественной войны куются и уже выковались новые советские бойцы и командиры, летчики, артиллеристы, минометчики, танкисты, пехотинцы, моряки, которые завтра превратятся в грозу для немецкой армии.

Нет сомнения, что все эти обстоятельства, взятые вместе, предопределили неизбежность провала «молниеносной войны» на востоке.

 

Причины временных неудач нашей армии

 

Все это верно, конечно. Но верно также и то, что наряду с этими благоприятными условиями имеется еще ряд неблагоприятных для Красной Армии условий, в силу которых наша армия терпит временные неудачи, вынуждена отступать, вынуждена сдавать врагу ряд областей нашей страны.

Что это за неблагоприятные условия? Где причины военных неудач Красной Армии?

Одна из причин неудач Красной Армии состоит в отсутствии второго фронта в Европе против немецко-фашистских войск. Дело в том, что в настоящее время на европейском континенте не существует каких-либо армий Великобритании или Соединенных Штатов Америки, которые бы вели войну с немецко-фашистскими войсками, ввиду чего немцам не приходится дробить свои силы и вести войну на два фронта – на западе и на востоке. Ну, а это обстоятельство ведет к тому, что немцы, считая свой тыл на западе обеспеченным, имеют возможность двинуть все свои войска и войска своих союзников в Европе против нашей страны. Обстановка теперь такова, что наша страна ведет освободительную войну одна, без чьей-либо военной помощи, против соединенных сил немцев, финнов, румын, итальянцев, венгерцев. Немцы кичатся своими временными успехами и расхваливают свою армию без меры, уверяя, что она всегда может одолеть Красную Армию в боях один на один. Но уверения немцев представляют пустое хвастовство, ибо непонятно, почему же в таком случае немцы прибегли к помощи финнов, румын, итальянцев, венгерцев против Красной Армии, воюющей исключительно своими силами, без военной помощи со стороны. Нет сомнения, что отсутствие второго фронта в Европе против немцев значительно облегчает положение немецкой армии. Но не может быть сомнения и в том, что появление второго фронта на континенте Европы, – а он безусловно должен появиться в ближайшее время, – существенно облегчит положение нашей армии в ущерб немецкой.

Другая причина временных неудач нашей армии состоит в недостатке у нас танков и отчасти авиации. В современной войне очень трудно бороться пехоте без танков и без достаточного авиационного прикрытия с воздуха. Наша авиация по качеству превосходит немецкую авиацию, а наши славные летчики покрыли себя славой бесстрашных бойцов. Но самолетов у нас пока еще меньше, чем у немцев. Наши танки по качеству превосходят немецкие танки, а наши славные танкисты и артиллеристы не раз обращали в бегство хваленые немецкие войска с их многочисленными танками. Но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев. В этом секрет временных успехов немецкой армии. Нельзя сказать, что наша танковая промышленность работает плохо и подает нашему фронту мало танков. Нет, она работает очень хорошо и вырабатывает немало превосходных танков. Но немцы вырабатывают гораздо больше танков, ибо они имеют теперь в своем распоряжении не только свою танковую промышленность, но и промышленность Чехословакии, Бельгии, Голландии, Франции. Без этого обстоятельства Красная Армия давно разбила бы немецкую армию, которая не идет в бой без танков и не выдерживает удара наших частей, если у нее нет превосходства в танках.

Существует только одно средство, необходимое для того, чтобы свести к нулю превосходство немцев в танках и тем коренным образом улучшить положение нашей армии. Оно, это средство, состоит не только в том, чтобы увеличить в несколько раз производство танков в нашей стране, но также и в том, чтобы резко увеличить производство противотанковых самолетов, противотанковых ружей и орудий, противотанковых гранат и минометов, строить побольше противотанковых рвов и всякого рода других противотанковых препятствий.

В этом теперь задача.

Мы можем выполнить эту задачу, и мы должны ее выполнить во что бы то ни стало!

 

Кто такие «национал-социалисты»?

 

Немецких захватчиков, то есть гитлеровцев, у нас обычно называют фашистами. Гитлеровцы, оказывается, считают это неправильным и упорно продолжают называть себя «национал-социалистами». Следовательно, немцы хотят уверить нас, что партия гитлеровцев, партия немецких захватчиков, грабящая Европу и организовавшая злодейское нападение на наше социалистическое государство, является партией социалистической. Возможно ли это? Что может быть общего между социализмом и гитлеровскими озверелыми захватчиками, грабящими и угнетающими народы Европы?

Можно ли считать гитлеровцев националистами? Нет, нельзя. На самом деле гитлеровцы являются теперь не националистами, а империалистами. Пока гитлеровцы занимались собиранием немецких земель и воссоединением Рейнской области, Австрии и т.п., их можно было с известным основанием считать националистами. Но после того как они захватили чужие территории и поработили европейские нации – чехов, словаков, поляков, норвежцев, датчан, голландцев, бельгийцев, французов, сербов, греков, украинцев, белорусов, прибалтов и т. д. и стали добиваться мирового господства, гитлеровская партия перестала быть националистической, ибо она с этого момента стала партией империалистической, захватнической, угнетательской.

Партия гитлеровцев есть партия империалистов, притом наиболее хищнических и разбойничьих империалистов среди всех империалистов мира.

Можно ли считать гитлеровцев социалистами? Нет, нельзя. На самом деле гитлеровцы являются заклятыми врагами социализма, злейшими реакционерами и черносотенцами, лишившими рабочий класс и народы Европы элементарных демократических свобод. Чтобы прикрыть свою реакционно-черносотенную сущность, гитлеровцы ругают англо-американский внутренний режим плутократическим режимом. Но в Англии и США имеются элементарные демократические свободы, существуют профсоюзы рабочих и служащих, существуют рабочие партии, существует парламент, а в Германии при гитлеровском режиме уничтожены все эти институты. Стоит только сопоставить эти два ряда фактов, чтобы понять реакционную сущность гитлеровского режима и всю фальшь болтовни немецких фашистов об англо-американском плутократическом режиме. По сути дела гитлеровский режим является копией того реакционного режима, который существовал в России при царизме. Известно, что гитлеровцы так же охотно попирают права рабочих, права интеллигенции и права народов, как попирал их царский режим, что они так же охотно устраивают средневековые еврейские погромы, как устраивал их царский режим.

Гитлеровская партия есть партия врагов демократических свобод, партия средневековой реакции и черносотенных погромов.

И если эти оголтелые империалисты и злейшие реакционеры все еще продолжают рядиться в тогу «националистов» и «социалистов», то это они делают для того, чтобы обмануть народ, одурачить простаков и прикрыть флагом «национализма» и «социализма» свою разбойничью империалистическую сущность.

Вороны, рядящиеся в павлиньи перья. Но как бы вороны ни рядились в павлиньи перья, они не перестанут быть воронами.

«Надо любыми средствами, – говорит Гитлер, – добиваться того, чтобы мир был завоеван немцами. Если мы хотим создать нашу великую германскую империю, мы должны прежде всего вытеснить и истребить славянские народы – русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов. Нет никаких причин не сделать этого».

«Человек, – говорит Гитлер, – грешен от рождения, управлять им можно только с помощью силы. В обращении с ним позволительны любые методы. Когда этого требует политика, надо лгать, предавать и даже убивать».

«Убивайте, – говорит Геринг, – каждого, кто против нас, убивайте, убивайте, не вы несете ответственность за это, а я, поэтому убивайте!»

«Я освобождаю человека, – говорит Гитлер, – от унижающей химеры, которая называется совестью. Совесть, как и образование, калечит человека. У меня то преимущество, что меня не удерживают никакие соображения теоретического или морального порядка».

В одном из приказов немецкого командования от 25 сентября 489 пехотному полку, взятом у убитого немецкого унтер-офицера, говорится:

«Я приказываю открыть огонь по каждому русскому, как только он появится на расстоянии 600 метров. Русский должен знать, что он имеет против себя решительного врага, от которого он не может ждать никакого снисхождения».

В одном из обращений немецкого командования к солдатам, найденном у убитого лейтенанта Густава Цигеля, уроженца Франкфурта-на-Майне, говорится:

«У тебя нет сердца и нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сострадание – убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик, – убивай, этим ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее твоей семьи и прославишься навеки».

Вот вам программа и указания лидеров гитлеровской партии и гитлеровского командования, программа и указания людей, потерявших человеческий облик и павших до уровня диких зверей.

И эти люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации – нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Сеченова и Павлова, Репина и Сурикова, Суворова и Кутузова!..

Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат.

Отныне наша задача, задача народов СССР, задача бойцов, командиров и политработников нашей армии и нашего флота будет состоять в том, чтобы истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей Родины в качестве ее оккупантов.

Никакой пощады немецким оккупантам!

Смерть немецким оккупантам!

 

Разгром немецких империалистов и их армий неминуем

 

Уже одно то, что в своей моральной деградации немецкие захватчики, потеряв человеческий облик, давно уже пали до уровня диких зверей, уже одно это обстоятельство говорит за то, что они обрекли себя на неминуемую гибель.

Но неминуемая гибель гитлеровских захватчиков и их армий определяется не только моральными факторами.

Существуют еще три основных фактора, сила которых растет изо дня в день и которые должны привести в недалеком будущем к неизбежному разгрому гитлеровского разбойничьего империализма.

Это, во-первых, непрочность европейского тыла империалистической Германии, непрочность «нового порядка» в Европе. Немецкие захватчики поработили народы европейского континента от Франции до Советской Прибалтики, от Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии и Советской Белоруссии до Балкан и Советской Украины, лишили их элементарных демократических свобод, лишили их права распоряжаться своей судьбой, отняли у них хлеб, мясо, сырье, превратили их в своих рабов, распяли на кресте поляков, чехов, сербов и решили, что, добившись господства в Европе, они могут теперь строить на этой основе мировое господство в Германии. Это называется у них «новый порядок в Европе». Но что это за «основа», что это за «новый порядок»? Только гитлеровские самовлюбленные дурачки не видят, что «новый порядок» в Европе и пресловутая «основа» этого порядка представляет вулкан, готовый взорваться в любой момент и похоронить немецкий империалистический карточный домик. Ссылаются на Наполеона, уверяя, что Гитлер действует, как Наполеон, и что он во всем походит на Наполеона. Но, во-первых, не следовало бы забывать при этом о судьбе Наполеона. А во-вторых, Гитлер походит на Наполеона не больше, чем котенок на льва, ибо Наполеон боролся против сил реакции, опираясь на прогрессивные силы, Гитлер же, наоборот, опирается на реакционные силы, ведя борьбу с прогрессивными силами. Только гитлеровские дурачки из Берлина не могут понять, что порабощенные народы Европы будут бороться и будут восставать против гитлеровской тирании. Кто может сомневаться в том, что СССР, Великобритания и США окажут полную поддержку народам Европы в их освободительной борьбе против гитлеровской тирании?

Это, во-вторых, непрочность германского тыла гитлеровских захватчиков. Пока гитлеровцы занимались собиранием Германии, разбитой на куски в силу Версальского договора, они могли иметь поддержку германского народа, воодушевленного идеалом восстановления Германии. Но после того, как эта задача была разрешена, а гитлеровцы стали на путь империализма, на путь захвата чужих земель и покорения чужих народов, превратив народы Европы и народы СССР в заклятых врагов нынешней Германии, в германском народе произошел глубокий перелом против продолжения войны, за ликвидацию войны. Два года с лишним кровопролитной войны, конца которой еще не видно; миллионы человеческих жертв; голод; обнищание; эпидемии; кругом враждебная против немцев атмосфера; глупая политика Гитлера, превратившая народы СССР в заклятых врагов нынешней Германии, – все это не могло не повернуть германский народ против ненужной и разорительной войны. Только гитлеровские дурачки не могут понять, что не только европейский тыл, но и германский тыл немецких войск представляет вулкан, готовый взорваться и похоронить гитлеровских авантюристов.

Это, наконец, коалиция СССР, Великобритании и Соединенных Штатов Америки против немецко-фашистских империалистов. Это факт, что Великобритания, Соединенные Штаты Америки и Советский Союз объединились в единый лагерь, поставивший себе целью разгром гитлеровских империалистов и их захватнических армий. Современная война есть война моторов. Войну выиграет тот, у кого будет подавляющее преобладание в производстве моторов. Если соединить моторное производство США, Великобритании и СССР, то мы получим преобладание в моторах по сравнению с Германией, по крайней мере, втрое. В этом одна из основ неминуемой гибели гитлеровского разбойничьего империализма.

Недавняя конференция трех держав в Москве при участии представителя Великобритании господина Бивербрука и представителя США господина Гарримана постановила систематически помогать нашей стране танками и авиацией. Как известно, мы уже начали получать на основании этого постановления танки и самолеты. Еще раньше Великобритания обеспечила снабжение нашей страны такими дефицитными материалами, как алюминий, свинец, олово, никель, каучук. Если добавить к этому тот факт, что на днях Соединенные Штаты Америки решили предоставить Советскому Союзу заем в сумме 1 миллиарда долларов, то можно сказать с уверенностью, что коалиция Соединенных Штатов Америки, Великобритании и СССР есть реальное дело, которое растет и будет расти во благо нашему освободительному делу.

Таковы факторы, определяющие неминуемую гибель немецко-фашистского империализма.

 

Наши задачи

 

Ленин различал два рода войн – войны захватнические и значит несправедливые и войны освободительные, справедливые.

Немцы ведут теперь войну захватническую, несправедливую, рассчитанную на захват чужой территории и покорение чужих народов. Поэтому все честные люди должны подняться против немецких захватчиков как против врагов.

В отличие от гитлеровской Германии Советский Союз и его союзники ведут войну освободительную, справедливую, рассчитанную на освобождение порабощенных народов Европы и СССР от гитлеровской тирании. Поэтому все честные люди должны поддерживать армии СССР, Великобритании и других союзников как армии освободительные.

У нас нет и не может быть таких целей войны, как захват чужих территорий, покорение чужих народов, – все равно, идет ли речь о народах и территориях Европы или о народах и территориях Азии, в том числе и Ирана. Наша первая цель состоит в том, чтобы освободить наши территории и наши народы от немецко-фашистского ига.

У нас нет и не может быть таких целей войны, как навязывание своей воли и своего режима славянским и другим порабощенным народам Европы, ждущим от нас помощи. Наша цель состоит в том, чтобы помочь этим народам в их освободительной борьбе против гитлеровской тирании и потом предоставить им вполне свободно устроиться на своей земле так, как они хотят. Никакого вмешательства во внутренние дела других народов!

Но чтобы осуществить эти цели, нужно сокрушить военную мощь немецких захватчиков, нужно истребить всех немецких оккупантов до единого, пробравшихся на нашу Родину для ее порабощения.

Но для этого необходимо, чтобы наша армия и наш флот имели деятельную и активную поддержку со стороны всей нашей страны, чтобы наши рабочие и служащие, мужчины и женщины, работали на предприятиях, не покладая рук, и давали бы фронту все больше и больше танков, противотанковых ружей и орудий, самолетов, пушек, минометов, пулеметов, винтовок, боеприпасов, чтобы наши колхозники, мужчины и женщины, работали на своих полях, не покладая рук, и давали бы фронту и стране все больше и больше хлеба, мяса, сырья для промышленности, чтобы вся наша страна и все народы СССР организовались в единый боевой лагерь, ведущий вместе с нашей армией и флотом великую освободительную войну за честь и свободу нашей Родины, за разгром немецких армий.

В этом теперь задача.

Мы можем и мы должны выполнить эту задачу.

Только выполнив эту задачу и разгромив немецких захватчиков, мы можем добиться длительного и справедливого мира.

За полный разгром немецких захватчиков!

За освобождение всех угнетенных народов, стонущих под игом гитлеровской тирании!

Да здравствует нерушимая дружба народов Советского Союза!

Да здравствуют наша Красная Армия и наш Красный Флот!

Да здравствует наша славная Родина!

Наше дело правое – победа будет за нами!

Правда. 1941. 7 ноября.

РЕЧЬ НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ

7 ноября 1941 года

Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентского труда, братья и сестры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!

От имени Советского правительства и нашей большевистской партии приветствую вас и поздравляю с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции.

Товарищи! В тяжелых условиях приходится праздновать сегодня 24-ю годовщину Октябрьской революции. Вероломное нападение немецких разбойников и навязанная нам война создали угрозу для нашей страны. Мы потеряли временно ряд областей, враг очутился у ворот Ленинграда и Москвы. Враг рассчитывал на то, что после первого же удара наша армия будет рассеяна, наша страна будет поставлена на колени. Но враг жестоко просчитался. Несмотря на временные неуспехи, наша армия и наш флот геройски отбивают атаки врага на протяжении всего фронта, нанося ему тяжелый урон, а наша страна – вся наша страна – организовалась в единый лагерь, чтобы вместе с нашей армией и нашим флотом осуществить разгром немецких захватчиков.

Бывали дни, когда наша страна находилась в еще более тяжелом положении. Вспомните 1918 год, когда мы праздновали первую годовщину Октябрьской революции. Три четверти нашей страны находилось тогда в руках иностранных интервентов. Украина, Кавказ, Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток были временно потеряны нами. У нас не было союзников, у нас не было Красной Армии, – мы ее только начали создавать, – не хватало хлеба, не хватало вооружения, не хватало обмундирования. 14 государств наседали тогда на нашу землю. Но мы не унывали, не падали духом. В огне войны организовали тогда мы Красную Армию и превратили нашу страну в военный лагерь. Дух великого Ленина вдохновлял нас тогда на войну против интервентов. И что же? Мы разбили интервентов, вернули все потерянные территории и добились победы.

Теперь положение нашей страны куда лучше, чем 23 года назад. Наша страна во много раз богаче теперь и промышленностью, и продовольствием, и сырьем, чем 23 года назад. У нас есть теперь союзники, держащие вместе с нами единый фронт против немецких захватчиков. Мы имеем теперь сочувствие и поддержку всех народов Европы, попавших под иго гитлеровской тирании. Мы имеем теперь замечательную армию и замечательный флот, грудью отстаивающие свободу и независимость нашей Родины. У нас нет серьезной нехватки ни в продовольствии, ни в вооружении, ни в обмундировании. Вся наша страна, все народы нашей страны подпирают нашу армию, наш флот, помогая им разбить захватнические орды немецких фашистов. Наши людские резервы неисчерпаемы. Дух великого Ленина и его победоносное знамя вдохновляют нас теперь на Отечественную войну так же, как 23 года назад.

Разве можно сомневаться в том, что мы можем и должны победить немецких захватчиков?

Враг не так силен, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен черт, как его малюют. Кто может отрицать, что наша Красная Армия не раз обращала в паническое бегство хваленые немецкие войска? Если судить не по хвастливым заявлениям немецких пропагандистов, а по действительному положению Германии, нетрудно будет понять, что немецко-фашистские захватчики стоят перед катастрофой. В Германии теперь царят голод и обнищание, за 4 месяца войны Германия потеряла 4 с половиной миллиона солдат, Германия истекает кровью, ее людские резервы иссякают, дух возмущения овладевает не только народами Европы, подпавшими под иго немецких захватчиков, но и самим германским народом, который не видит конца войны. Немецкие захватчики напрягают последние силы. Нет сомнения, что Германия не может выдержать долго такого напряжения. Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик – и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений.

Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!

За полный разгром немецких захватчиков!

Смерть немецким оккупантам!

Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость!

Под знаменем Ленина – вперед, к победе!

Правда. 1941. 8 ноября.

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 004433

КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ КРЫМА,

ЧЕРНОМОРСКИМ ФЛОТОМ

7 ноября 1941 года

Копия: народному комиссару

Военно-Морского Флота (Н.Г. Кузнецову. – Ред.)

02 ч 00 мин

С целью сковывания сил противника в Крыму и недопуска его на Кавказ через Таманский полуостров Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами.

2. Севастополя не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами.

3. Все три старых крейсера и старые миноносцы держать в Севастополе. Из этого состава сформировать маневренный отряд для действий в Феодосийском заливе по поддержке войск, занимающих Ак-Монайские позиции.

4. Отряду Азовской флотилии поддерживать войска Ак-Монайской позиции с севера.

5. Линкоры, новые крейсера базировать в Новороссийске, используя для операции против берега, занятого противником, и усиления отряда старых кораблей. Базирование эсминцев по Вашему усмотрению.

6. Часть ЗА (зенитной артиллерии. – Ред.) из оставленных районов использовать на усиление ПВО Новороссийска.

7. Организовать и обеспечить перевозку в Севастополь и Керчь войск, отходящих в Ялту, Алушту и Судак.

8. Истребители, штурмовики и часть самолетов МБР (морской ближней разведки. – Ред.) оставить в Севастополе и Керчи, остальную авиацию использовать с аэродромов СКВО для ночных ударов по аэродромам, базам и войскам противника в Крыму.

9. Эвакуировать из Севастополя и Керчи на Кавказ все ценное, но не нужное для обороны.

10. Руководство обороной Севастополя возложить на командующего ЧФ т. Октябрьского с подчинением Вам. Заместителем командующего ЧФ иметь в Туапсе наштафлота.

11. Вам находиться в Керчи.

12. Для непосредственного руководства обороной Керченского полуострова назначить генерал-лейтенанта Батова.

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Н. КУЗНЕЦОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.276–277.

ЦАМО. Ф.132а. Оп.2642. Д.233. Л.24, 25.

Примечание. Батов П.И. (1897–1985) – генерал-лейтенант, командир 9-го отдельного стрелкового корпуса, заместитель командующего (с 08.1941), командующий (с 11.1941) 51-й армией, одновременно (09–11.1941) заместитель командующего войсками Крыма по сухопутным войскам, командующий 3-й армией (01–02.1942), помощник командующего Брянским фронтом (02–10.1942). С 10.1942 командующий 65-й армией.

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ПРЕМЬЕРА СТАЛИНА ПРЕМЬЕРУ ЧЕРЧИЛЛЮ

8 ноября 1941 года

Ваше послание я получил 7 ноября.

1. Я согласен с Вами, что нужно внести ясность, которой сейчас не существует во взаимоотношениях между СССР и Великобританией. Эта неясность есть следствие двух обстоятельств: первое – не существует определенной договоренности между нашими странами о целях войны и о планах организации дела мира после войны; и второе – не существует договора между СССР и Великобританией о военной взаимопомощи в Европе против Гитлера. Пока не будет договоренности по этим двум главным вопросам, не только не будет ясности в англо-советских взаимоотношениях, но, если говорить совершенно откровенно, не обеспечено и взаимное доверие. Конечно, имеющаяся договоренность по вопросу о военном снабжении Советского Союза имеет большое положительное значение, но это не решает дела и далеко не исчерпывает вопроса о взаимоотношениях между нашими странами.

Если генерал Уэйвелл и генерал Пэйджет, о которых говорится в Вашем послании, приедут в Москву для заключения соглашений по указанным основным вопросам, то, разумеется, я готов с ними встретиться и рассмотреть эти вопросы. Если же миссия названных генералов ограничивается делом информации и рассмотрения второстепенных вопросов, то я не вижу необходимости отрывать генералов от их дел и сам не смогу выделить время для таких бесед.

2. Относительно объявления войны Финляндии, Венгрии и Румынии со стороны Великобритании создалось, мне кажется, нетерпимое положение. Советское правительство поставило этот вопрос перед правительством Великобритании в секретном дипломатическом порядке. Неожиданно для СССР весь этот вопрос, начиная от обращения Советского правительства к правительству Великобритании вплоть до рассмотрения этого вопроса правительством США, вынесен в печать и обсуждается в печати, дружественной и вражеской, вкривь и вкось. И после всего этого правительство Великобритании заявляет о своем отрицательном отношении к нашему предложению. Для чего все это делается? Неужели для того, чтобы демонстрировать разлад между СССР и Великобританией?

3. Можете не сомневаться, что нами принимаются все меры к тому, чтобы поступающее из Англии в Архангельск вооружение своевременно доставлялось по месту назначения. То же будет сделано и в отношении Ирана. Нельзя, однако, не сказать, хотя это и мелочь, что танки, артиллерия и авиация приходят в плохой упаковке, отдельные части артиллерии приходят в разных кораблях, а самолеты настолько плохо упакованы, что мы получаем их в разбитом виде.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 29–30.

Примечание. Пейджет Б. – генерал, начальник штаба территориальных войск Великобритании (1941), командующий территориальными войсками Великобритании (1942).

См. примечание к Телеграмме И.М. Майскому 19 ноября 1941 года.

ОТВЕТ НА ПРИВЕТСТВИЕ

ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ТУРЦИИ Р. САЙДАМА

Его превосходительству господину Рефику Сайдаму,

председателю Совета министров Турецкой республики

Анкара

Прошу Вас, господин председатель, принять от Советского правительства и от меня лично благодарность за горячие поздравления и пожелания, выраженные Вами по случаю годовщины Октябрьской революции.

И. СТАЛИН

Правда. 1941. 12 ноября.

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ И. СТАЛИНА г-ну РУЗВЕЛЬТУ

14 ноября 1941 года

Ваше послание с сообщением о благоприятном разрешении вопроса о поставках медицинских материалов Американским Красным Крестом получено мною 11 ноября.

По вопросу об установлении организационных форм сотрудничества между обществами Красного Креста обеих наших стран у Советского правительства нет возражений, при этом имеется в виду, что это сотрудничество будет организовано в соответствии с обменом писем, текст которых был согласован в начале ноября между представителями Красного Креста обеих стран в г. Куйбышеве.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 387.

ОТВЕТНОЕ ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ГЛАВЕ ДЕЛЕГАЦИИ США

НА МОСКОВСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ТРЕХ ДЕРЖАВ А. ГАРРИМАНУ

14 ноября 1941 года

Вашу телеграмму передали мне 12 ноября. Я еще не имел возможности ознакомиться в подробностях с вопросом о поляках в СССР. Через 2–3 дня, изучив вопрос, извещу Вас о позиции Советского правительства. Во всяком случае, можете не сомневаться, что пожелание поляков и интересы дружественных отношений между СССР и Польшей будут безусловно учтены Советским правительством.

Советско-американские отношения.

1939–1945. М., 2004. С. 174.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 2. Л. 8.

Примечание. Имеется в виду послание А. Гарримана о вооружении и использовании польских войск, находящихся на территории СССР, изложенное в Памятной записке посольства США в СССР 10 ноября 1941 года. Гарриман в частности писал:

«Вопросу наиболее эффективного использования невооруженных польских войск, находящихся в настоящее время в Советском Союзе, было уделено и уделяется серьезное внимание. После консультации с президентом и по его инициативе я сообщаю Вам по телеграфу на Ваше рассмотрение некоторые аспекты этого дела.

Насколько нам известно, эти польские силы, вообще говоря, расположены к востоку от нижнего течения Волги, и, вследствие колоссальной нагрузки на ресурсы Советского Союза, Ваше правительство не в состоянии полностью использовать и экипировать эти силы… Наше предложение состоит в том, чтобы с согласия, а также при содействии Советского правительства собрать вместе эти польские силы и отправить их в определенные районы Ирана. По прибытии туда эти польские граждане при содействии со стороны американцев и англичан могли бы быть быстро переформированы и вооружены так, чтобы они возможно скорее могли стать частью сражающихся сил в перспективе возвращения их на советский фронт…» (Там же. С. 172–173).

БЕСЕДА С ПОСЛОМ ПОЛЬШИ В СССР С. КОТОМ

14 ноября 1941 года

Сов. секретно

Тов. Сталин принимает посла в присутствии т. В.М. Молотова.

Посол, явившийся на прием в сопровождении 1-го секретаря посольства Арлета, заявляет, что он счастлив быть принятым главой Советского правительства в то время, когда происходит поворот в советско-польских отношениях, в истории которых было много трудностей. Этот поворот для поляков связан с именем Сталина.

Мы, советские люди, отвечает т. Сталин, думаем, что в истории отношений между нашими странами наступил переломный пункт. Этот пункт не сам пришел: его притащили мы и поляки. Я думаю, что мы можем начать новую страницу в истории советско-польских отношений и вражду сменить на дружбу.

Кот отвечает, что он с большим удовлетворением выслушал эти слова. Руководители польской нации придерживаются того же мнения и сделают все для улучшения отношений между Польшей и СССР. Польша и СССР – соседи, и у них нет причин для конфликтов.

Соглашаясь с этим, т. Сталин говорит, что советский и польский народы являются не только соседними, но и единокровными.

Посол заявляет, что перед лицом гитлеровской агрессии мы должны подчеркнуть не только наше соседство, но и наше родство по крови. Говорят, что есть вопросы, которые нас разделяют, например украинский, литовский и др. Однако он, посол, полагает, что эти вопросы можно решить способом, который вполне удовлетворит обе стороны.

Тов. Сталин отвечает, что он тоже так думает.

Кот заявляет, что в войну вовлечен весь польский народ. Его правительство за границей, его материальные ресурсы почти не существуют, но когда речь идет о войне, то польский народ представляет собой большую величину. Каждый поляк готов бороться с гитлеровской Германией до последнего вздоха. Польша, единственная из оккупированных стран, не дала никакого Квислинга. Посол отмечает, что в лагере демократических держав польский народ является единственным католическим народом. Это имеет большое значение, так как это не позволяет Гитлеру объявить себя представителем католических народов и мешает Ватикану присоединиться к державам «оси».

Следствием занятой поляками решительной антигитлеровской позиции, продолжает посол, является их стремление создать для борьбы с Германией возможно большую армию. Все польские граждане, находящиеся за границей и способные носить оружие, обязаны служить в армии. Польские части созданы в Египте, Палестине, Великобритании и Канаде, но самые большие людские резервы поляки имеют здесь, в СССР. Вопрос о польской армии в СССР является большой проблемой, которую генерал Сикорский желал бы обсудить с советскими руководителями. Кот характеризует Сикорского как выдающегося государственного деятеля и как человека, устранившего немало препятствий, мешавших заключению советско-польского соглашения. Сикорский будет принадлежать к группе, состоящей из Сталина, Черчилля и Рузвельта, которая определит послевоенную организацию мира.

Тов. Сталин отвечает, что мы понимаем необходимость создания польской армии. Тов. Сталин имел возможность встречаться с поляками как с солдатами на многих фронтах, и он может о них сказать, что это очень хороший боевой материал. Тов. Сталин указывает, что он готов содействовать делу организации польской армии, и просит посла изложить ему, чем недоволен посол по линии организации польской армии. Тов. Сталин добавляет, что если Сикорский приедет в СССР, то он будет нашим гостем и мы надеемся найти с ним общий язык.

Посол заявляет, что прежде всего необходимо создать дружественную атмосферу, которая сблизила бы поляков и русских. Поляки начиная с 16-го века страдали от русских. Поэтому нужно, чтобы по отношению к ним в СССР проявлялось немного теплоты и сердечности. Русский народ зачастую имеет неправильное представление о поляках, считая их народом господ. На самом же деле поляки – трудовой, крестьянский народ. В низовых органах власти еще бывает неправильное отношение к полякам, так как еще не произошел тот поворот, который произошел у высших властей.

Тов. Сталин замечает, что в интересах исторической правды нужно сказать, что начиная с XVI-го века не только русские обижали поляков, но и поляки русских. За это время поляки дважды брали Москву. Мы должны отбросить вражду и понять друг друга. Нужно кончить с обидами. Может быть, местные органы обижают поляков, не понимая еще политики Советского правительства в этом вопросе. При нажиме сверху эта атмосфера будет ликвидирована. Польская нация есть трудовая нация, и если некоторые думали, что это нация господ, то это происходило лишь по недомыслию. У нас, говорит т. Сталин, есть все условия, чтобы протянуть друг другу руки и вместе пойти в поход против гитлеровской Германии.

Мне известно, продолжает т. Сталин, что по советско-польскому соглашению поляки на 1941 г. могут получить, а мы обязаны выдать 30 тыс. пайков на 2 дивизии, 1 запасный полк и офицерскую школу. Одну из этих дивизий вооружает СССР, другую вооружают и обмундировывают поляки. Тов. Сталин спрашивает, точно ли он изложил условия советско-польского соглашения.

Посол говорит, что, по-видимому, в вопросе об организации польской армии есть какая-то ошибка. Исходя из соглашения, поляки намеревались организовать целую армию, а 2 дивизии – это слишком мало, это ничто. Предполагалось, что 2 дивизии положат начало, а польские войска будут развиваться в зависимости от притока способных носить оружие и в зависимости от наличия военных материалов. Людей у поляков в СССР достаточно. У них есть 150 тыс. человек хороших бойцов, а сверх того есть много лиц, годных для военной службы. В отношении снабжения польских частей поляки принимают все, что дает Советский Союз, а кроме того, стараются получить все, что возможно, из Англии и США. Что же касается цифры в 30 тыс. человек, то она в соглашение не входила и является для поляков новостью.

Тов. Сталин указывает, что об этой цифре идет речь в протоколе, приложенном к соглашению, Разве протокол не является также соглашением? Тов. Сталин говорит, что он не считает эти 30 тыс. последним словом, но он просто хочет узнать, точно ли он излагает советско-польское соглашение. Кот отвечает, что на совещании советских и польских представителей в августе речь шла о двух дивизиях, но на совещании в сентябре был поставлен вопрос о трех новых польских дивизиях сверх двух, о сформировании которых вопрос уже был решен. В настоящее время польская армия в СССР насчитывает около 44 тыс. человек. Если считать, что она должна насчитывать 30 тыс. человек, то свыше 10 тыс. поляков нужно из армии уволить. Протокол с цифрой в 30 тыс. человек никогда не был известен польскому правительству.

Тов. Сталин говорит, что русские не нарушали протокола. Поляки или хотят его расширить, или подписать новый, но поляки опоздали с организацией своих частей. У них нет еще и двух дивизий. Если поляки хотят иметь три дивизии, то надо об этом сказать прямо, а не обвинять русских в нарушении протокола.

Кот говорит, что одна польская дивизия вооружена Советским правительством, а для другой поляки ищут вооружения. Оговариваясь, что он не уполномочен вести детальные переговоры по военным вопросам, Кот говорит, что для него важно только принципиальное решение по вопросу о польской армии.

Я, говорит т. Сталин, и мы все, советские люди, за то, чтобы Польша имела возможно большую армию. Мы за то, чтобы делиться с Польшей всем, что имеем, но я прошу поляков иметь в виду, что русская армия воюет и что на пополнение убыли на фронтах и на формирование новых дивизий идет большое количество вооружения и продовольствия. Я прошу г-на посла иметь в виду, что у нас не хватит продовольствия и вооружения, чтобы удовлетворить в таком-то году или в таком-то месяце нужды новых формирований и фронтов и польскую армию. Две польские дивизии мы можем вооружить. Одну вооружаем, вооружим и другую. Я не имею возражений против того, чтобы поляки имели в СССР пять, шесть, может быть, семь дивизий, но я повторяю, что мы воюем на большом фронте, и у нас не хватит материалов на содержание и вооружение польской армии. Поляки должны беспокоиться о вооружении и продовольствии для других, кроме двух организованных дивизий своей армии. Может быть, через 3 месяца у нас положение изменится к лучшему, тогда будет и другой разговор.

Поблагодарив т. Сталина, посол говорит, что, как он понял, т. Сталин согласен на организацию новых польских дивизий на том условии, что поляки обеспечат их вооружением и продовольствием.

Тов. Сталин подтверждает это.

Кот просит назвать ему пункт, в который можно было бы направлять поляков для сформирования новых дивизий. Желательно, чтобы этот пункт был удобно расположен для подвоза оружия и продовольствия из других стран.

Тов. Сталин отвечает, что такой пункт будет указан, но что это не будет Узбекистан, куда поляки незаконно и неорганизованно переселяются. Тов. Сталин просит посла прекратить переселение поляков в Узбекистан.

Посол говорит, что посольство не указывало полякам Узбекистана как района для переселения. Этот район был назван русскими военными властями, которые предложили туда направлять поляков. Сам он якобы был против беспорядочного переезда поляков. В сентябре посол просил дать ему план переселения поляков с тем, чтобы поляки были избавлены от сурового северного климата. Посол просил тогда же дать для поляков районы, которые в прошлом заселяли немцы Поволжья. Такого плана посол не получил. В результате происходит бродяжничество поляков.

Тов. Сталин указывает, что места расселения поляков еще не были утверждены, а посольство рассылало полякам телеграммы с предложением переселяться на юг. Тов. Сталин говорит, что он может завтра же назвать соответствующие районы, и спрашивает, должен ли он указать только районы сформирования новых польских войск или же указать и районы расселения польского гражданского населения.

Посол говорит, что т. Сталин затронул слишком сложный вопрос, на который посол не готов ответить. Вопрос о месте сформирования польских частей является наиболее срочным. Второй вопрос заключается в том, чтобы удалить поляков с Севера и поселить их в таких районах, где был бы подходящий климат и где они смогли бы найти работу. Посол подчеркивает, что он не осмеливается торопить с принятием решения по этому вопросу, который, возможно, требует изучения. Решение его можно отложить до приезда Сикорского. Посол заявляет, что Сикорский весьма интересуется вопросом создания польской армии, но он не хочет помешать выполнению Советским Союзом задачи победы над Германией.

Тов. Сталин говорит, что советские люди готовы делиться с поляками всем, что у них есть.

Кот благодарит т. Сталина за ответ и говорит, что, понимая трудности, перед которыми стоит Советское правительство, он все же спрашивает, не смогут ли новые польские части получить от СССР продовольствие, пока оно не прибудет из других стран.

Тов. Сталин отвечает, что потребности Советского Союза в настоящее время очень велики, так как Красная Армия насчитывает 7 млн. человек.

Кот говорит, что по сравнению со снабжением этой гигантской армии снабжение нескольких польских дивизий не представит особых трудностей.

Тов. Сталин отвечает, что бывают такие случаи, когда человек несет на себе 20 пудов, но если ему прибавят 1 фунт, то он умирает. Есть пределы напряжения. Мы, говорит т. Сталин, дадим полякам то, что можем дать, но я не хочу брать невыполнимых обещаний.

Далее Кот говорит, что вчера генерал Андерс получил от советских военных властей приказ уволить из состава польской армии тех солдат, число которых превышает 30 тыс. человек. Выполнение этого приказа произведет деморализацию среди польских солдат. Кот показывает копию приказа т. Сталину.

Ознакомившись с приказом, т. Сталин говорит, что такого приказа генералу Андерсу не имели права давать.

Затем посол просит выполнить текстуально указ об амнистии, автором которого является т. Сталин1, и освободить тех из поляков, кто еще не освобожден. Не освобождены, главным образом, офицеры, а они необходимы для польских войск. Не освобожден ни один из офицеров штаба Андерса 1939 г., ни один из друзей Сикорского.

Тов. Сталин отвечает, что он разберет это дело. Может быть, с этими офицерами произошел такой же случай, как с бывшим комендантом Львова генералом Ланднером. Еще давно этот генерал приезжал в Москву, ему предлагали освободить его с тем, чтобы он жил в СССР. Он же исчез и, как оказалось, перешел советскую границу и ушел в Румынию. Тов. Сталин просит дать ему список поляков, которые, по мнению посла, еще не освобождены.

Кот отвечает, что он дал уже т. Вышинскому небольшой список. Подробные списки есть у комендантов лагерей в Старобельске, Осташкове и Козельске, где находились польские офицеры. Среди неосвобожденных польских офицеров имеется 14 генералов и в их числе генерал Галлер.

Тов. Сталин заявляет, что мы освободили всех поляков, даже тех, которые в качестве агентов Сикорского прибывали в СССР взрывать мосты и убивать советских людей.

Посол смущенно отвечает, что эти люди являются наиболее надежными и в нынешней обстановке на них т. Сталин может больше всего рассчитывать.

Тов. Сталин отмечает, что этих людей засылал в СССР не столько сам Сикорский, сколько начальник его штаба генерал Соснковский.

Посол отвечает, что генерал Соснковский в настоящее время в отставке и еще раз просит т. Сталина содействовать освобождению польских офицеров.

Обещав разобрать этот вопрос, т. Сталин спрашивает посла, когда и где польские части думают действовать с русскими войсками против немцев. Этот вопрос нас весьма интересует.

Кот отвечает, что ответ на этот вопрос сможет дать Сикорский по приезде в СССР. Он, посол, может только заявить, что польская армия намерена драться с немцами и создать братство по оружию с Красной Армией.

Тов. Сталин замечает, что чехи собрали в СССР один батальон и просят бросить их в бой, но мы их не пускаем, так как батальон – это слишком маленькая единица.

Посол отвечает, что поляки хотят оказать Советскому Союзу не символическую, а реальную поддержку. Они хотят иметь армию, которая под верховным советским командованием сражалась бы с немцами.

Тов. Сталин спрашивает, когда Сикорский приедет в СССР.

Кот отвечает, что он не может на это ответить, так как не имеет в Москве связи с Египтом, где сейчас находится Сикорский. Немедленно, по возвращении в Куйбышев, Кот пошлет Сикорскому телеграмму о сегодняшней беседе. По личному мнению посла, Сикорский сегодня или завтра закончит выполнение своей миссии в Египте.

Тов. Сталин говорит, что у него больше вопросов нет.

Посол отвечает, что у него тоже нет больших вопросов, а мелкими вопросами он не решается отнимать время у такого занятого человека, как т. Сталин. Все же посол надеется, что он сможет иногда обращаться к т. Сталину с теми вопросами, которые будут возникать у поляков.

Тов. Сталин говорит, что он готов к услугам. Моя мечта, продолжает он, принять активное участие в возрождении Польши.

Посол просит т. Сталина дать ему эти слова в письменном виде, так как их обнародование имело бы колоссальное значение для всех поляков. Если т. Сталин не захочет дать текст этих слов, то посол просит включить их в ближайшее публичное выступление т. Сталина.

Тов. Сталин соглашается включить эти слова в свою публичную речь. Посол говорит, что, как он слышал, т. Сталин как-то высказался за создание в СССР польской газеты. Такая газета позволила бы польскому правительству и посольству постоянно общаться с широкими массами поляков.

Тов. Сталин отвечает, что он за создание такой газеты, и спрашивает, создана ли газета.

Посол заявляет, что он неоднократно говорил о создании газеты, но газеты до сих пор нет.

Тов. Сталин спрашивает, с кем говорил Кот и почему газета не создана.

Кот отвечает, что он не хочет называть то лицо, с которым он говорил по этому поводу. Задержка же с организацией газеты объясняется отсутствием типографии и тому подобными причинами.

Тов. Сталин спрашивает Кота, знает ли он Василевскую.

Кот отвечает, что она была его слушательницей в университете.

Тов. Сталин говорит, что около года тому назад он говорил с ней и просил ее подобрать польских офицеров для командного состава польской армии. Василевская не нашла таких офицеров. Я, продолжает т. Сталин, думал и тогда, что Польша должна стать на ноги. Это было в то время, когда еще действовал наш пакт о ненападении с Германией. Я хочу сказать, что мои слова о том, что я хочу активно участвовать в возрождении Польши, являются не конъюнктурными, а вытекают из моей принципиальной точки зрения. Среди руководителей Советского правительства нет ни одного, кто не хотел бы возрождения польского государства и союза с Польшей, независимо от ее внутреннего режима. Это новые люди, а не царские чиновники, которые хотят превратить Польшу в свою провинцию.

Кот отвечает, что есть также новая Польша, которая хочет поддерживать с СССР наилучшие отношения на основе той атмосферы дружбы, которая сегодня была создана т. Сталиным.

Прощаясь, Кот благодарит т. Сталина и т. Молотова за прием и просит т. Молотова принять его завтра. Тов. Молотов отвечает согласием.

Беседа началась в 19 часов и продолжалась 2 часа.

Записал Подцероб.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 420–426.

АВП РФ. Ф.048. Оп.52а. П.458.

Д.2. Л.176–185.

Примечание. Андерс В. (1892–1970) – генерал, командующий польской армией, сформированной на территории СССР в 1941–1942. В марте-июне 1942 года она выведена на Средний Восток (с августа 1942-го – 2-й Польский корпус).

Ланднер (Лангер) В. – генерал, комендант Львова, в 1941–1943 – командир учебной бригады польской армии в Великобритании.

Соснковский К. – генерал-лейтенант, военный министр польского правительства в эмиграции.

Подцероб Б.Ф. (1910–1983) – ответственный референт III Западного отдела НКИД, старший помощник наркома иностранных дел СССР.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ СССР

17 ноября 1941 года

Москва, Кремль

Совершенно секретно

№ 903сс

1. Разрешить НКВД СССР в отношении всех заключенных, приговоренных к высшей мере наказания, ныне содержащихся в тюрьмах в ожидании утверждения приговоров высшими судебными инстанциями, привести в исполнение приговоры военных трибуналов округов и республиканских, краевых, областных судебных органов.

2. Предоставить Особому совещанию НКВД СССР право с участием прокурора Союза ССР по возникающим в органах НКВД делам о контрреволюционных преступлениях и особо опасных преступлениях против порядка управления СССР, предусмотренных ст.ст. 58–1а, 58–1б, 58–1в, 58–1г, 58–2, 58–3, 58-4, 58–5, 58–6, 58–7, 58–8, 58–9, 58–10, 58–11, 58–12, 58–13, 58–14, 59–2, 59–3, 59–3а, 59–3б, 59–4, 59–7, 59–8, 59–9, 59–10, 59–12, 59–13 Уголовного Кодекса РСФСР, выносить соответствующие меры наказания вплоть до расстрела. Решение Особого совещания считать окончательным.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. Сталин

Исторический архив. 2000. №3. С.41.

РГАСПИ Ф.644. Оп.1. Д.14. Л.101.

ТЕЛЕГРАММА И.М. МАЙСКОМУ

19 ноября 1941 года

Мое послание к Черчиллю имеет исключительно деловой характер и не задевает лично кого-либо из членов английского правительства, тем более не может задевать премьера Черчилля. Я слишком обременен делами фронта, чтобы уделить хоть одну минуту на личные дела. Мне кажется странным, что поставленные в моем послании важные деловые вопросы о военном соглашении и об организации дела мира после войны подменены вопросами личного порядка. Если кто и обижен создавшимся положением, так это – моя Родина, так как поставленный нашим правительством в секретном дипломатическом порядке вопрос о Финляндии был вынесен в печать и было опубликовано, что Англия отклонила предложение СССР об объявлении состояния войны с Финляндией. Разве трудно понять, что это обстоятельство поставило мою Родину в положение страны обескураженной и униженной. И все же, несмотря на это, у меня нет претензий на этот счет, и добиваюсь лишь одного – соглашения насчет взаимной помощи в Европе против Гитлера и договора об устройстве дела мира после войны. Таков мой ответ на пожелание Идена и Бивербрука.

Сталин.

Соколов В.В. И.М. Майский между

И.В. Сталиным и У. Черчиллем в первые месяцы войны // Новая и новейшая история. 2001. №6. С.30.

АВП РФ. Ф.059. Оп.1. П.354. Д.2412. Л.15–17.

Примечание. В послании Черчиллю 8 ноября 1941 года (см. Наст. том С….) Сталин подчеркивал необходимость «внести ясность во взаимоотношения между СССР и Великобританией» в связи с неопределенной позицией последней по вопросу второго фронта и возможных совместных военных операций на восточном фронте. Причиной недоумения советской стороны послужил также беспрецедентный для доверительных союзнических отношений факт обнародования британской стороной вопроса о перспективах войны с Финляндией, Румынией и Венгрией, поставленного «перед правительством Великобритании в секретном дипломатическом порядке». 12 ноября Майский вручил это послание Черчиллю. «Эффект послания был очень силен, – писал посол в Москву, – Черчилль побледнел, тяжело задышал и, вскочив со стула, несколько раз в волнении быстро прошелся по кабинету. Видно было, что он находился в состоянии крайнего раздражения. Несколько овладев собой, Черчилль резко бросил: “Сейчас я ничего не буду отвечать на послание господина Сталина. Я доложу о нем правительству”. Сказано это было в таком тоне, что я поднялся, чтобы уйти, – заключил Майский» (АВП РФ. Ф.059. Оп.1. П.365. Д.2486. Л.271). Вмешался присутствовавший на беседе Иден. Он постарался успокоить премьер-министра.

«Наибольший взрыв у Черчилля вызвало то место послания, – писал Майский, – где говорится, что если генералы не будут иметь полномочий по вопросам о двух соглашениях (речь шла о договоренности о целях войны и плане организации мира после войны и договоре между СССР и Великобританией о военной взаимопомощи в Европе против Гитлера. – Ред.), то товарищ Сталин не сможет выделить для них необходимого времени. “Как, – восклицал Черчилль, – я посылаю двух моих лучших главкомов, а у господина Сталина для них не находится времени”». Майский пытался дать понять Черчиллю, что у Сталина «сейчас очень, очень много дел исключительной важности и срочности», он «хочет таких разговоров, но разговоров серьезных, ведущих к заключению соглашения о совместной военной взаимопомощи против Гитлера в Европе. Однако Черчилль упорно твердил свое, вспоминая при этом, что вообще в последние недели он несколько раз обращался к товарищу Сталину с посланиями, но не получал от него ответа». «Я ведь тоже умею быть колким», – добавил премьер. Посол постарался несколько снять раздражение премьера, но это удалось ему лишь отчасти.

Что касается договоренности по вопросам послевоенной организации мира, то «Черчилль заявил, что он не понимает тов. Сталина. Есть “Атлантическая хартия” (декларация Черчилля–Рузвельта в августе 1941 года), которая и представляет собой наметку этого послевоенного устройства, поскольку о нем можно говорить сейчас».

«В порыве мгновенной ярости Черчилль вдруг воскликнул: “Если Вы хотите в Ваших послевоенных планах обратить Великобританию в коммунистическое государство, то это Вам не удастся”. Я расхохотался и ответил, что Черчиллю, очевидно, мерещатся какие-то кошмары. Как раз последняя речь тов. Сталина должна была его в этом отношении успокоить».

«По вопросу об объявлении войны Финляндии и другим Черчилль заявил, что остается при своем мнении о нежелательности данного акта, так как-де Швеция совершенно не хочет, Норвегия этого боится, США к этому относятся отрицательно... Я стал возражать премьеру... В заключение я сказал, – писал Майский, – что мне кажется странным одно: Черчилль считается со Швецией, с Норвегией, с США, с самой Финляндией, но только не с СССР».

«Видя, что Черчилль приходит во все большее и большее возбуждение, – продолжал посол, – я заговорил о том, как бы премьер не относился к посланию товарища Сталина, но терять голову не следует, надо соблюдать хладнокровие и не забывать, что каковы бы ни были расхождения по тому или иному вопросу, у нас общее дело и общий враг».

Черчилль, немного подумав, сказал: «Нет, я сейчас не буду отвечать Сталину, под горячую руку могу наговорить, чего не нужно. Посоветуюсь со своими, успокоюсь и тогда напишу». «На этом мы распрощались», – закончил Майский, излагая эту длинную эмоциональную беседу с Черчиллем (Там же. Л.266-271).

В тот же день, 12 ноября, Иден, а затем лорд У. Бивербрук, ведавший вопросами снабжения, сообщили, что как премьер-министр, так и весь кабинет в целом «были удивлены и огорчены» тоном и содержанием послания Сталина. Оба они выразили готовность «сделать все возможное для преодоления возникших затруднений» и просили посла помочь им в этой задаче.

15 ноября Майский сообщил о своих новых беседах с Иденом и Бивербруком, которые дали понять, что если бы со стороны Сталина последовало какое-либо разъяснение, что «в своем послании он не имел в виду обидеть Черчилля, что произошло недоразумение и проч., то инцидент можно было бы уладить».

После сообщения Майского и появилось публикуемое послание.

В донесении от 22 ноября Майский писал в НКИД: «В результате телеграммы тов. Сталина от 20 ноября инцидент с Черчиллем можно считать ликвидированным. Премьер в ближайшие дни направит тов. Сталину ответ на его послание от 8 ноября». Посол изложил некоторые моменты будущего послания премьера, в том числе предложение о возможной поездке Идена в Москву. И действительно, Черчилль направил в тот же день такое послание Сталину, подчеркнув, что его «единственным желанием является сотрудничество на условиях дружбы и доверия» (Переписка председателя Совета Министров СССР… С.30).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 005061

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ

ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ С.К. ТИМОШЕНКО

22 ноября 1941 года

Копия: командующему 56-й Отдельной армией (Ф.Н. Ремизову. – Ред.)

05 ч 30 мин

Противник, понеся большие потери, занял Ростов.

Наступление Южного фронта развивается медленно.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает ударной группой Южного фронта повести решительное наступление с целью ударить по тылам группы Клейста, занявшей Ростов. Потеря Ростова не отменяет Вашу задачу удара по тылам группы Клейста, а, наоборот, усиливает необходимость занятия Вами Таганрога.

Потребуйте от войск решительных, энергичных наступательных действий с задачей занятия Таганрога.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.306.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.93. Л.100.

Примечание. Клейст П.Л.Э. (1881–1954) – генерал, командующий 1-й танковой группой (с 11.1941 – 1-я танковая армия), с 11.1942 – командующий группой армий «А».

28 ноября 1941 года Ростов был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. Приветственную телеграмму по случаю освобождения Ростова главнокомандующему Юго-Западным направлением Маршалу Советского Союза тов. Тимошенко и командующему Южным фронтом генерал-полковнику тов. Черевиченко 29 ноября 1941 года см.: Сталин И.В. Сочинения. Т. 18. С. 285.

ПОСЛАНИЕ ПРЕМЬЕРА СТАЛИНА ПРЕМЬЕРУ ЧЕРЧИЛЛЮ

23 ноября 1941 года

Благодарю Вас за послание.

Выраженное в Вашем послании желание сотрудничать со мной путем личной переписки на основе содружества и доверия я искренне приветствую и надеюсь, что это будет во многом содействовать успеху нашего общего дела.

Что касается Финляндии, то СССР, по крайней мере на первое время, ничего другого и не предлагал, как прекращение военных действий и фактический выход Финляндии из войны. Если же Финляндия не сделает и этого в указанный Вами короткий срок, то я считаю объявление Великобританией состояния войны с Финляндией целесообразным и необходимым. В противном случае может создаться впечатление, что в вопросе о войне против Гитлера и его наиболее рьяных соучастников у нас нет единства и соучастники агрессии Гитлера могут безнаказанно творить свое гнусное дело. Насчет Венгрии и Румынии, по-видимому, можно подождать.

Ваше предложение направить в ближайшее время в СССР министра иностранных дел г. Идена я всемерно поддерживаю. Обсуждение вместе с ним и принятие соглашения о совместных действиях советских и английских войск на нашем фронте и осуществление этого дела в срочном порядке имели бы большое положительное значение. Совершенно правильно, что обсуждение и принятие плана послевоенной организации мира должно исходить из того, чтобы помешать Германии и прежде всего Пруссии снова нарушить мир и ввергнуть снова народы в кровавую бойню.

Я согласен с Вами также в том, что различие в характере государственного строя СССР, с одной стороны, и Великобритании и США, с другой стороны, не должно и не может помешать нам в благоприятном решении коренных вопросов об обеспечении нашей взаимной безопасности и законных интересов. Я надеюсь, что, если есть в этой области какие-либо недомолвки и сомнения, они будут рассеяны в результате переговоров с г. Иденом.

Прошу принять мое поздравление по случаю успешно начавшегося наступления великобританских войск в Ливии.

Борьба советских войск с войсками Гитлера продолжает оставаться весьма напряженной. Но, несмотря на все трудности, сопротивление наших войск растет и будет расти. Наша воля к победе над врагом непоколебима.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 31–32.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ КАЛИНИНСКОГО ФРОНТА И.С. КОНЕВЫМ

27 ноября 1941 года

Калининский фронт. Генерал-полковник КОНЕВ у аппарата.

Москва. У аппарата СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ. Здравствуйте. Противник занял Рогачево. Вскоре он может обойти Москву или Ваш фронт. Противник собрал с Вашего фронта части и перебросил на Москву. Вам дается возможность ударить по противнику, притянуть на себя силы, избегнуть обхода своего тыла и обеспечить положение Западного фронта, войска которого обливаются кровью. Где думаете ударить противника, в каком районе? Удар должен быть предпринят сегодня. Все.

КОНЕВ. Здравствуйте, товарищ Сталин! Докладываю: удар наношу северо-западнее Калинина в направлении Опарино и южнее Калинина – в направлении Бортниково. Одновременно приказал наступать 29-й армии на своем правом фланге в направлении Мартыново и 22-й армии – на левом фланге в направлении Михайлово, Высокое. По нашим данным, противник отвел с нашего фронта только одну 36 мд. Остальная группировка остается перед нашим фронтом. Сегодня отмечается подход в Калинин свежих сил. Обстановка мне понятна. Принимаю все меры к организации наступления. В целях лучшей подготовки прошу начать наступление с рассветом 28-го. Все.

СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ. Мы считаем наиболее целесообразным начать наступление 27.11 во второй половине дня. Каждый час дорог, и откладывать неразумно. Напрягите силы и начните сегодня во второй половине дня.

КОНЕВ. Есть. Принято к исполнению. Сейчас отдаю все нужные распоряжения.

СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ. Очень хорошо. Больше Вас задерживать не будем. До свидания.

КОНЕВ. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.310–311.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.174, 175.

Примечание. С 17 по 26 ноября в полосе Калининского фронта крупных боевых событий не происходило. В полосе Западного фронта в этот период противник вел наступление на Москву и медленно теснил наши армии на восток. Низкие темпы продвижения и тяжелые потери, которые немецко-фашистские войска несли на подступах к Москве, требовали усиления московского направления за счет снятия сил из района Калинина.

С утра 26 ноября было предпринято наступление незначительными силами на нескольких участках с целью сковать противостоявшие фронту войска противника и лишить его возможности снимать дивизии для переброски под Москву. Наступательные бои, продолжавшиеся 27 и 28 ноября, не привели к каким-либо территориальным успехам. Однако они сыграли положительную роль: немецко-фашистское командование не смогло перебросить ни одной дивизии 9-й армии с калининского направления под Москву.

30 ноября командующий Калининским фронтом получил указания Ставки ВГК о подготовке наступления с решительными целями в районе Калинина. В связи с этим наступательные действия войск фронта, проводимые незначительными силами, были прекращены (См.: Сборник военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. Выпуск 7. М., 1952. С.34).

ПРЕМЬЕР-МИНИСТРУ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

г-ну УИНСТОНУ ЧЕРЧИЛЛЮ

30 ноября 1941 года

Сердечно поздравляю Вас с днем рождения. От души желаю Вам сил и здоровья, столь необходимых для победы над врагом человечества – гитлеризмом. Шлю Вам наилучшие пожелания.

СТАЛИН

30 ноября 1941 года.

Переписка председателя Совета

Министров СССР… С. 32.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДОВАНИЕМ ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА

1 декабря 1941 года

У аппарата СТАЛИН, МОЛОТОВ. Здравствуйте.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Здравствуйте.

СТАЛИН, МОЛОТОВ. Крайне странно, что тов. Жданов не чувствует потребности прийти к аппарату и потребовать кого-либо из нас для взаимной информации в столь трудную минуту для Ленинграда. Если бы мы, москвичи, не вызывали вас к аппарату, пожалуй, тов. Жданов забыл бы о Москве и москвичах, которые могли бы подать помощь Ленинграду. Можно полагать, что Ленинград во главе с тов. Ждановым находится не в СССР, а где-то на острове в Тихом океане. Сообщите, чем вы заняты, как у вас дела и как вы думаете выбраться из нынешнего положения? Все. Сталин, Молотов.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Тов. Сталин, тов. Молотов, признаем эту свою ошибку, но мы хотели сообщить вам что-либо существенное. Все эти дни мы были заняты переправой танков KB на левый берег Невы. Это нам удалось. В течение нескольких ночей мы переправили на левый берег Невы 20 танков KB, 10 танков Т-34 и 16 легких танков и вчера (30.11) начали наступление на левом берегу Невы при поддержке этих танков. Первый день наступления дал порядочный успех. На фронте прорыва занята первая линия окопов противника. Сегодня продолжаем атаку и рассчитываем на успех. Для развития успеха подведены две свежие дивизии и дополнительное количество танков. Нам хотелось сообщить, когда будет результат. За это время мы очень крепко взяли в работу командующих армиями, которые сидят в обороне: 42-я, 23-я армии и Приморская группа, – за их недостаточную активность. Взяли у них по одной дивизии на активный участок для усиления 55-й и 8-й армий. За это же время мы создали два лыжных полка и два отдельных лыжных батальона и формируем третий лыжный полк. У нас была задумана очень интересная и способная дать быстрое решение операция по льду с Ладожского озера 80-й дивизии с лыжным полком, причем этот лыжный полк должен был пройти и действовать в тылу 8-й армии на левом берегу Невы. Эта операция была сорвана благодаря трусливо-предательскому поведению командования 80-й дивизии. Командир дивизии Фролов за три часа до начала операции отказался от ее проведения. Операция была перенесена на следующий день и проделана, но внезапность уже была нарушена. Мы направляем вам представление с просьбой разрешить командира 80-й дивизии Фролова и комиссара дивизии Иванова судить и расстрелять. Военному совету фронта приходится вести борьбу с трусами и паникерами, которых оказывается больше всего среди высшего командного состава. Проводим широкое выдвижение молодых кадров, желающих драться. Что касается положения на фронте 55-й армии, особенно похвастаться нечем. На фронте 54-й армии наиболее угрожаемое положение остается на направлении Войбокало, Мяры, там приняты следующие меры: в районе Серокаски создается ударная группа в составе 80 сд, 6-й морской бригады, двух лыжных батальонов, которая должна нанести контрудар противнику по его флангу и тылу. Сосредоточение закончится 2.12. Даем Федюнинскому еще пополнение 1000 человек. На волховском направлении положение стабильное. Перевозка бригады с танками подходит к концу, осталось два батальона всего. На днях заканчиваем всю переброску с танками.

Наша просьба:

1. Желательно, чтобы быстрее осуществился нажим наших войск на Будогощь, Кириши с тем, чтобы лишить возможности противника его путей подвоза.

2. Ускорить переброску намеченного тов. Щаденко пополнения для 54-й армии.

3. Мы стали бедны в тяжелых выстрелах (152 мм), просим ускорить присылку этих выстрелов в Бабаево, а мы оттуда направим их по дороге к себе. Все.

СТАЛИН, МОЛОТОВ. 1. Фролова и Иванова обязательно расстреляйте и объявите об этом в печати.

2. Выстрелы для 152-мм орудий постараемся подать.

3. Пополнение от Щаденко – тоже.

4. Скоро Тихвин возьмем и навалимся на Будогощь, Кириши.

5. Там, где не хватает выстрелов для 152-мм орудий, пустите в ход в массовом порядке 120-мм минометы, эти минометы – очень эффективное оружие для разгрома противника.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Слушаемся, все будет сделано. Твердо уверены, что мы в самые ближайшие дни сможем вас порадовать.

СТАЛИН, МОЛОТОВ. Не теряйте времени, не только каждый день, но и каждый час дорог. Противник собрал все свои силы почти со всех фронтов против Москвы. Все остальные фронты имеют теперь благоприятный случай ударить по врагу, в том числе и ваш фронт. Пользуйтесь случаем, пока не поздно. Повторяю, не упускайте случая. Все.

Всего хорошего, желаем успеха. Сталин, Молотов.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Будем воевать зверски на всех участках нашего фронта, не откладывая ни на минуту. До свидания. Спасибо. Жданов, Хозин.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.318–320.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.191–194.

Примечание. Жданов А.А. (1896–1948) – секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), член Главного военного совета ВМФ, член Военного совета Северного фронта (29.623.8.1941), член Военного Совета Главного командования Северо-Западного направления (10.7–27.8.1941), член Военного совета Ленинградского фронта (с 09.1941). Член Политбюро ЦК ВКП(б).

Щаденко Е.А. (1885–1951) – генерал-полковник, в 1941–43 заместитель наркома обороны СССР и начальник Главного управления формирования и укомплектования войск. Кандидат в члены ЦК ВКП(б).

БЕСЕДА С ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ СОВЕТА МИНИСТРОВ ПОЛЬШИ

В. СИКОРСКИМ

3 декабря 1941 года

Сов. секретно

Тов. Сталин принимает Сикорского в присутствии т. В.М. Молотова.

После обмена взаимными приветствиями Сикорский, явившийся на прием в сопровождении польского посла Кота и командующего польскими войсками на территории СССР генерала Андерса, заявляет, что он никогда не был сторонником враждебной Советскому Союзу политики некоторых кругов Польши. Это дало ему моральное право подписать 30 июля 1941 г. договор с СССР. Однако Сикорский не хотел бы, чтобы медленное выполнение договора создавало трудности для его взаимоотношений с поляками. Он рассчитывает, что т. Сталин сможет помочь в выполнении этого договора с тем, чтобы мелкие недостатки не мешали налаживанию советско-польских отношений. Сикорскому известны те трудности, которые приходится переживать Советскому Союзу, в то время как 4/5 всех сухопутных сил Германии брошено против России. Сикорский был адвокатом Советского Союза в Лондоне и в Америке. Он уже давно составил меморандум о необходимости второго фронта, о чем т. Сталин говорил в своем докладе 6 ноября. Однако создание второго фронта – это дело нелегкое. Нужно, чтобы при создании второго фронта не был повторен Дакар (неудачная попытка высадки англо-французских сил на французское побережье в сентябре 1941 года. – Ред.).

К сожалению, до сего времени не все еще реализовано из тех мероприятий, которые нужно было бы провести в СССР в соответствии с советско-польским договором. Много поляков находится еще в тюрьмах и в лагерях, где они растрачивают свои силы и здоровье вместо того, чтобы служить нашему общему делу. Сикорский и польский посол не могут представить точных списков этих лиц, но такие списки имеются у начальников концентрационных лагерей.

Тов. Сталин отвечает, что все поляки, бывшие в заключении, освобождены по амнистии, может быть, некоторые из них еще до освобождения куда-либо сбежали, например в Маньчжурию. Я хотел бы, говорит т. Сталин, чтобы у г-на Сикорского создалась твердая уверенность в том, что у нас нет никаких расчетов задерживать в заключении хотя бы одного поляка. Мы освободили всех, даже тех, которые прибыли в СССР с вредительскими заданиями генерала Соснковского.

Тов. Молотов говорит, что в заключении остались только те поляки, которые осуждены по уголовным делам.

Тов. Сталин добавляет, что в начале войны мы арестовали несколько поляков, заброшенных к нам немцами с радиостанциями для шпионажа. Ведь не претендует же польское правительство на их освобождение?

Сикорский и Кот отвечают, что польское правительство таких лиц не защищает. Однако, указывает Кот, в заключении еще находится много поляков-патриотов.

Сикорский говорит, что большую пользу принесло бы опубликование обращения к советским чиновникам и к советскому населению о том, чтобы они лучше относились к полякам.

Тов. Сталин отвечает, что советское население к полякам относится хорошо.

Сикорский отвечает, что он был в Куйбышеве свидетелем бедственного положения одного транспорта поляков. Население к полякам относится хорошо, но представители местной администрации часто относятся к ним плохо. Польское правительство желало бы разделить поляков, находящихся в СССР, на две группы. В первую группу должны войти те, которые могут и должны работать. Но эти люди должны работать по своей квалификации. Плохо, если поляк-специалист по танкам вынужден работать в качестве дровосека. Имеются случаи, когда выдающиеся химики-поляки занимаются физическим трудом. Из этих лиц многих можно было бы оставить там, где они поселены, других же следовало бы поселить в районах с более теплым климатом. Они могли бы работать на тех же условиях, что и советские граждане. Во вторую группу должны войти те, кто не может работать, то есть дети, старики, инвалиды. Для них необходима материальная помощь. Кроме того, представители польского посольства должны иметь право бывать в местах скопления поляков и оказывать там помощь польскому населению. Польское посольство желало бы также иметь во Владивостоке своего представителя для приемки транспортов, идущих для поляков из Америки.

Тов. Сталин отвечает, что амнистия у нас была всеобщей. Возможно, что некоторые поляки, освобожденные из лагерей, не могли выехать из-за транспортных трудностей. В настоящее время ни в тюрьмах, ни в лагерях, ни в ссылке нет поляков, кроме, конечно, уголовных или связанных с немцами.

Генерал Андерс говорит, что в настоящее время в лагерях еще есть не освобожденные поляки. К нему приезжают все время лица, освобождаемые из лагерей, которые рассказывают о том, что в лагерях еще остается много поляков.

Тов. Молотов отмечает, что, если эти поляки приезжают, значит они освобождены.

Андерс говорит, что начальники лагерей постепенно освобождают поляков и много поляков еще находится в заключении. Дело в том, что освобождение поляков сорвало бы выполнение тех планов работ, которые стоят перед начальниками лагерей. Поэтому начальники лагерей предпочитают не освобождать поляков. Андерс передает т. Сталину список поляков, которые, по его сведениям, все еще находятся в лагерях.

Тов. Сталин обещает еще раз проверить этот вопрос и уладить дело. Что же касается вопроса о том, чтобы дать служащим указание о лучшем отношении к полякам, и вопроса о том, чтобы польские специалисты могли работать по квалификации, то это мы сделаем. Можно также дать возможность агентам польского посла проводить определенную работу с польским населением. Тов. Сталин обращает внимание Сикорского на трудности с перевозками поляков. Немцами сейчас заняты наши районы с более развитой железнодорожной сетью. В восточных районах Советского Союза железнодорожная сеть более слабо развита, и это создает трудности в переброске поляков. Сикорский должен понять, что в этих трудностях виновата не наша злая воля, а нужда. Теперь положение постепенно будет улучшаться, так как эвакуационный период закончился: закончена эвакуация 70 заводов, в том числе авиационных и машиностроительных.

Тов. Молотов добавляет, что в настоящее время вырабатывается положение о представителях польского посольства на местах. Это положение согласовывается между польским посольством и наркоминделом.

Кот говорит, что тех поляков, которые освобождаются на Дальнем Востоке, можно было бы поселять где-нибудь в районе Алтая и не обязательно их перевозить в южные районы.

Тов. Сталин говорит, что для поселения поляков можно было бы указать район Алма-Аты, районы Южного Казахстана.

Андерс высказывает пожелание о расселении поляков в районе Ферганы.

Тов. Сталин объясняет, что Фергана является районом, в который мы ввозим хлеб: земля там занята посевами хлопка. Поэтому нужно предусмотреть для поселения поляков те районы, которые являются обильными с точки зрения наличия хлеба.

Тов. Сталин показывает на карте те районы, которые могут быть использованы для расселения поляков.

Сикорский выражает согласие на расселение в этих районах поляков. Сикорский и Кот говорят, что они хотят, чтобы поляки не умирали зря на Севере, а помогли бы воевать с Германией.

– Мы этого тоже хотим, – отвечает т. Сталин. – Мы за дружбу с поляками и за совместную борьбу с Германией. Довольно вражды в отношениях между поляками и русскими! История нам диктует необходимость союза славянских народов.

Далее Сикорский говорит, что желательно было бы получить заем для помощи польскому населению. По мнению Сикорского, 100 млн. рублей вполне устроили бы польское правительство.

Тов. Сталин отвечает, что это можно сделать.

Тов. Сталин спрашивает, есть ли у поляков еще какие-либо вопросы относительно польского гражданского населения в СССР, и, получив отрицательный ответ, предлагает перейти к рассмотрению военных вопросов.

Сикорский заявляет, что поляки хотят вести войну с немцами не символическую, а практическую.

– Где, в колониях? – спрашивает т. Сталин.

Сикорский отвечает, что польская армия хочет воевать на континенте за освобождение Польши. В настоящее время на оккупированной немцами территории поляки занимаются антигерманским саботажем. В подходящий момент в Польше произойдет восстание. Полтора миллиона поляков вывезено в Германию. Польское правительство имеет с ними постоянную связь. Эти поляки уже наделали немцам немало неприятностей, например, в металлургической промышленности в Вестфалии. Кроме того, поляки содействовали возникновению в Германии эпидемий путем распространения бактерий. Эти сведения Сикорский сообщает под большим секретом. О распространении бактерий он не говорил даже Черчиллю, так как англичане весьма сентиментальны и им это будет непонятно.

Тов. Сталин замечает в шутливой форме, что если бы Сикорский попробовал рассказать об этом англичанам, то на следующий день об этом появились бы сообщения в английской печати.

– Кроме того, – говорит Сикорский, – мы имеем корпус наших войск в Англии.

– Сколько дивизий? – спрашивает т. Сталин.

– Одна дивизия, три бригады и одна офицерская бригада, – отвечает Сикорский. – В Англии много польских офицеров, но не хватает бойцов. Кроме того, мы имеем там 19 дивизионов авиации.

Тов. Сталин спрашивает, сколько самолетов насчитывается в польском авиадивизионе.

– 27 самолетов, – отвечает Сикорский. – Польские летчики хорошо дерутся с немцами, и 20 % всех самолетов, сбитых английской авиацией, нужно отнести на счет польских летчиков. Сикорский подчеркивает, что он говорит об этих делах как военный и не собирается делать из этого политики.

– Когда люди хорошо дерутся – это лучшая политика, – говорит тов. Сталин.

– Кроме того, – продолжает Сикорский, – имеется одна самостоятельная польская бригада в Тобруке. После освобождения Тобрука она будет переброшена в Сирию, где будет моторизована и получит 2 батальона танков. Польское правительство имеет несколько боевых кораблей в Атлантическом океане и на Средиземном море. Польское правительство имеет также воинские части и большие людские резервы в СССР. Поляки, находящиеся в СССР, – это единственный людской резерв польского правительства. Если выполнение договора с СССР будет точным, то поляки смогут сформировать в СССР 8 дивизий, кроме дополнительных корпусных и дивизионных частей. Польские войска в Англии составят авангард английского десанта в случае образования второго фронта в Европе, или же будут переброшены в СССР для того, чтобы вместе с другими польскими войсками участвовать в борьбе против Германии. В этом случае Сикорский сам прибудет в СССР для руководства польскими войсками.

Сикорский выражает беспокойство в связи с тем, что польские дивизии в СССР формируются в очень трудных условиях, в которых невозможно создать хорошую армию. Война предстоит долгая. С ее развертыванием приближается момент, когда поляки смогут получить из Англии и из США большое количество военной техники. Английское правительство дало полякам заверение, что они могут получить оружие и продовольствие в Англии, лишь бы польские войска были расположены поблизости от английских баз.

Андерс говорит, что его войска, которых насчитывается около 40 тыс. человек, находятся сейчас в очень трудных условиях. Пока сформировано 2 дивизии.

– Сколько дивизионной артиллерии Вы имеете? – спрашивает т. Сталин.

– Всего у меня 2 дивизиона, по одной батарее на полк.

Тов. Сталин говорит, что поляки начали войну с немцами, имея 15-тысячные дивизии, в которые входило по 2 полка артиллерии: один полк пушечный и другой – гаубичный. Такая дивизия оказалась слишком тяжеловесной. Гаубицы были отставлены: у противника нет укреплений, поэтому гаубицы не так нужны. Дивизия была облегчена. Наши военные тоже считали, что дивизия должна быть облегчена, поэтому сейчас наши дивизии не имеют достаточно артиллерии. Мы усиливаем наши дивизии противотанковой артиллерией, минометами и противотанковыми ружьями. Современная дивизия, таким образом, насчитывает от 11 600 до 12 тыс. человек.

Андерс говорит, что он считает, что польские дивизии нужно формировать, исходя из этого же расчета.

Сикорский говорит, что в настоящее время они имеют в СССР вооружения на одну дивизию. Вторая дивизия не вооружена. Кроме того, польские дивизии расположены в местностях с очень суровым климатом. Сейчас там морозы в 33°, а польские солдаты вынуждены жить в палатках. Сикорский опасается, что они перемрут, не принеся никакой пользы делу войны с Германией. Он говорил с Черчиллем по вопросу о перенесении лагеря в другое место, например, в Иран. Там эти дивизии могли бы быть окончательно сформированы, и через 4 месяца они вернулись бы в СССР, возможно, в сопровождении английских войск и были бы переброшены на определенный участок германо-советского фронта, чтобы бороться бок о бок с Красной Армией.

Тов. Сталин указывает, что армия, которая пойдет в Иран, сюда больше не возвратится.

– Почему? – спрашивает Сикорский.

– У Англии на фронтах много работы, – говорит т. Сталин.

– У нас работа здесь, – отвечает Андерс.

Тов. Сталин говорит, что англичане впоследствии скажут: мы вас снабжали, поэтому вы должны работать на нас.

Сикорский заявляет, что польское правительство самостоятельно распоряжается своей армией. Оно сможет вернуть в СССР те войска, которые будут переброшены в Иран, а может быть, прибавит к ним и ту бригаду, которая сейчас находится в Тобруке.

Кот добавляет, что поляки лучше дерутся, когда они находятся ближе к Польше.

– Иран не близок к Польше, – говорит т. Сталин.

Сикорский заявляет, что Англия теперь не та, которую он, Сикорский, видел в 1940 г. Англичане теперь сами имеют большое количество войск.

Тов. Молотов говорит, что, насколько он понял, трудности сформирования частей в СССР вызывают, по мнению польского правительства, необходимость переброски польских войск из СССР в Иран.

Андерс отвечает утвердительно и говорит, что у них нет ни одного жилого помещения, нет леса для того, чтобы строить бараки. Нет конюшен. Лошади в очень плохом состоянии. Нельзя построить школы. Продовольствие поступает в недостаточных количествах.

Сикорский заявляет, что он знает Черчилля и уверен, что с ним не возникнет никаких трудностей по вопросу о возвращении польских частей в СССР из Ирана. Можно подписать для этого договор, который подпишет и Черчилль.

Тов. Сталин указывает, что мы не можем заставить поляков драться. О договоре не может быть и речи. Если поляки не хотят, то мы обойдемся и своими дивизиями.

Тов. Молотов спрашивает, что нужно сделать практически для улучшения условий формирования польских частей.

Андерс опять ссылается на холод, на то, что ему не дают досок для строительства, не дают тракторов для перевозки строительных материалов и т. д.

– Что же мы будем торговаться! – говорит т. Сталин. – Если поляки хотят драться ближе к своей территории, то пусть остаются у нас. Не хотят – мы этого требовать не можем. В Иран, так в Иран. Пожалуйста! Мне 62 года, – продолжает т. Сталин, – и у меня есть жизненный опыт, который мне говорит, что там, где армия формируется, там она и будет драться.

Сикорский говорит, что они смогут сформировать армию в Иране в лучших, чем в СССР, условиях.

– Мы мешать не будем, – говорит т. Сталин.

Сикорский заявляет, что он не ставит этого вопроса в ультимативной форме. Может быть, в СССР есть другой район, где в более хороших условиях можно формировать польскую армию. К сожалению, ее нельзя формировать там, где она находится.

Тов. Сталин отвечает, что у нас есть, конечно, разные климатические зоны, но главное не в этом. Поляки ведь тоже не из теплых стран!

Андерс отвечает, что в Польше все же никогда не бывает таких морозов, как в СССР. Кроме того, в составе польской армии есть люди из разных районов Польши, в том числе и из южных. В настоящее время польская армия просто борется за жизнь, а не готовится к тому, чтобы драться на фронтах.

Сикорский добавляет, что если польская армия не будет обучена, то ей трудно будет драться на фронте. Сикорский говорит, что его немного укололо замечание т. Сталина о том, что поляки не хотят драться.

– Я человек немного грубый, не дипломат, – говорит т. Сталин. – Я ставлю вопрос резко: хотят ли поляки воевать?

– Хотят,– отвечает Сикорский.

Тов. Сталин указывает, что в Иран уйдут, вероятно, не все поляки, часть останется.

Тов. Молотов спрашивает, как воспримут поляки, которые останутся в СССР, тот факт, что польская армия ушла в Иран.

Андерс говорит, что поляки вернутся из Ирана для того, чтобы драться с немцами. Он, Андерс, твердо убежден в том, что одни только воздушные или морские операции не смогут привести к победе над Германией. Берлин возьмет штык.

Тов. Сталин говорит, что поляки от нас смогут получить вооружение скорее, чем от англичан. Я знаю, говорит т. Сталин, что такое морские перевозки.

Андерс говорит, что поляки могут сформировать в СССР армию в 150 тыс. человек, что составит 8 дивизий. Летчиков направят в Англию с тем, чтобы затем они опять вернулись вместе с самолетами в польскую армию в СССР. Кроме того, имеется еще 8 батальонов танкистов, которые в настоящее время рубят дрова для лагерей польской армии.

Тов. Сталин напоминает генералу, что поляки сами отказались от формирования авиационных и танковых частей в СССР.

Андерс признает, что он не ставил при заключении военного соглашения вопроса о танках и авиации. Он, Андерс, между прочим, полагал приемлемым передвинуть польские армии к югу с тем, чтобы они могли получать продовольствие автомобильным путем Мешхед – Ашхабад. В польской армии много шоферов, которые смогли бы обслуживать автоколонны.

Тов. Сталин говорит, что дивизии Красной Армии хорошо одеты и хорошо питаются. В них служит и большое количество уроженцев юга, но они не жалуются на климат так, как это делают поляки.

Андерс отвечает, что его дивизии не получают того, что получают части Красной Армии. Ему недодают того, что полагается. У него совершенно нет картошки, он не получает овощей.

Большие перебои с продовольствием вообще. Солдаты живут в палатках и в землянках. Конюшни сделаны из хвороста.

– Как хотите, – говорит т. Сталин. – В Иран, так в Иран.

Сикорский говорит, что он не хотел бы ставить вопрос так резко, а желал бы найти выход в полном согласии с т. Сталиным.

– Я понимаю, – говорит т. Сталин. – Англии нужны польские войска. Англия – наша союзница, пожалуйста!

Сикорский говорит, что он уверен в том, что не только польские, но и английские дивизии придут вместе из Ирана в СССР. Сикорский готов поставить этот вопрос перед Черчиллем. Черчилль его заверял, что английские части готовы перейти на русский участок фронта. Польская армия в Англии находится в независимом положении. Если бы Сикорский захотел перевести польский корпус из Англии сюда, то уверен, что смог бы это сделать без каких-либо возражений со стороны англичан. В Англии остались бы только некоторые польские летчики, которые входят в состав английских частей.

Тов. Сталин говорит, что он не против того, чтобы в английских войсках дрались и польские части. Тов. Сталин спрашивает, как же будет с советско-польским договором, если польская армия уйдет в Иран. Скрыть этого не удастся. В этом случае договор падает.

Андерс говорит, что война против немцев все равно продолжается и ему непонятно, почему договор падает.

– Война платоническая, – говорит т. Сталин и указывает, что польские дивизии, находящиеся в СССР, смогут через месяц-два драться на фронте. Сейчас имеются две польские дивизии, можно образовать третью, и налицо будет польский корпус.

Андерс указывает, что у него много необученных солдат.

– Но ведь у Вас есть резервисты, – говорит т. Сталин.

– Резервистов у меня 60 %, – отвечает Андерс.

– У Вас 60 % резервистов, и Вы решили, что нельзя ничего сделать. Не дали досок, и Вам кажется, что все пропало? Мы возьмем Польшу и передадим ее вам через полгода. У нас войска хватит, без вас обойдемся. Но что скажут тогда люди, которые узнают об этом? А польским войскам, которые будут находиться в Иране, придется бороться там, где этого пожелают англичане.

– Где же им придется бороться? – спрашивает Андерс.

– Турцию защищать от немцев, – отвечает т. Сталин. – Может быть, в Северной Африке англичанам понадобятся войска, или же через полгода выступит Япония, и тогда поляков, может быть, перебросят в Сингапур.

– Организуйте корпус здесь, – продолжает т. Сталин, – чтобы люди не стали смеяться, а остальных можете перебрасывать в Иран. Хотите место и средства для 7 дивизий?

– Хотите посылать свои войска в Иран – посылайте. Однако было бы хорошо для Вас и для общего дела сформировать 3 дивизии здесь. Остальных можете посылать в Иран, если Англии нужны войска. Мы ей и сами скоро поможем войсками.

Сикорский говорит, что англичане медленно действуют, но они теперь не те, что были раньше. Если т. Сталин может найти место для сформирования польских дивизий в СССР, то можно вопрос об их переброске не ставить, кроме переброски поляков в Англию на пополнение авиационных частей.

В кабинет, где происходит беседа, входит вызванный т. Сталиным уполномоченный Генерального штаба по формированию польской армии на территории СССР генерал-майор Панфилов.

Тов. Сталин говорит ему, что поляки жалуются, что мы не кормим их солдат, не обуваем их, не одеваем, держим в холоде.

Тов. Панфилов отвечает, что снабжение польских частей происходит нормально, что в последнее время им дали и печки.

– Наши войска лучше живут? – спрашивает т. Сталин.

Тов. Панфилов отвечает, что наши войска живут не лучше. Если польские войска испытывают недостатки в снабжении, то в этом виноват генерал Андерс, который не сообщал т. Панфилову об этом. До сего времени польской армии давали 30 тыс. пайков, но армия разрослась и через некоторое время ей стали давать больше, но затем опять уменьшили снабжение до 30 тыс. пайков.

Тов. Сталин говорит, что после его беседы с польским послом было восстановлено прежнее снабжение. В тот же день он дал указание о восстановлении прежней нормы снабжения.

Андерс указывает, что прежнее снабжение его войск не было восстановлено.

– Почему? – спрашивает т. Сталин т. Панфилова.

Тов. Панфилов отвечает, что распоряжения о восстановлении прежнего количества пайков были отданы генералом Хрулевым.

– Пайки нужны, а не распоряжение, – говорит т. Сталин.

– Почему задержаны пайки? – спрашивает т. Молотов.

– Ведь люди живут хлебом, а не указаниями! – добавляет т. Сталин.

Сикорский говорит, что он не хотел ставить вопроса о выводе войск из СССР, но после того, как он увидел, что их формирование происходит в столь трудных условиях, то он этот вопрос поднял.

Тов. Сталин говорит, что он ставит вопрос еще раз честно и грубо: если польским войскам будет лучше в Иране, пусть идут в Иран. Если польские войска хотят формироваться и жить в таких же условиях, как наши, то можно сформировать 3–5 дивизий. Наша армия имеет лучшее обмундирование и лучшее питание, чем германская армия. Красная Армия живет лучше, чем германская армия. Такие же условия, как и в Красной Армии, мы можем обеспечить и польской армии.

Андерс отвечает, что если бы он получил на своих людей и лошадей то, что полагается для них в Красной Армии, то он был бы вполне доволен.

– Это Вы получите, – говорит т. Сталин.

Сикорский говорит, что нужно найти более теплое место и можно будет сформировать польскую армию. Его предложение о переброске войск в Иран было продиктовано только желанием подготовить скорее армию к бою.

Тов. Сталин говорит, что ему показалось, что тут дело в том, что англичанам нужны войска.

– Мы хотим воевать на континенте, – заявляет Андерс. – Мы воткнем штык в Берлин.

Тов. Сталин говорит, что русские были в Берлине два раза, будут там и в третий раз.

Андерс отвечает, что поляки в Берлине не были, но зато были под Грюнвальдом.

Тов. Сталин напоминает, что битва под Грюнвальдом была в XV веке.

Андерс подтверждает это и выражает восхищение тем, что т. Сталин это помнит.

Далее Сикорский говорит, что в Узбекистан послано большое количество поляков, которые прибыли для формирования новых частей, но находятся в тяжелых условиях.

Тов. Сталин дает генерал-майору Панфилову указание найти казармы для польских войск. Для этого нужно закрыть несколько школ.

Андерс говорит, что поляки могут сформировать 8 дивизий плюс корпусные и дивизионные войска – всего 150 тыс. человек.

Тов. Сталин спрашивает Андерса, не увлекается ли он. 150 тыс. – это цифра очень большая. Может быть, такое количество поляков стремится в армию, но не все из них хотят драться. Возможно, что некоторые идут в армию для того, чтобы прокормиться. Они рассуждают так: война, вероятно, кончится до того, как нас перебросят на фронт, а мы тем временем будем обеспечены питанием.

Сикорский говорит, что, может быть, такие лица есть, но это, по всей вероятности, евреи.

Тов. Сталин говорит, что так рассуждать могут и не только евреи. Что же касается евреев, то они плохие вояки.

Андерс говорит, что у него были евреи в армии, которые хотели лишь прокормиться, но они уже разбежались. 250 человек убежало после бомбардировки Куйбышева, которой не было.

Тов. Сталин спрашивает, какое вооружение получили польские войска в СССР.

Тов. Панфилов передает т. Сталину список, где указано, что получили и чего не получили польские войска в СССР. В основном все получено, говорит т. Панфилов. Минометов, снарядов и гранатометов получили больше, чем полагается по штатам. Нет у поляков противотанковой артиллерии и зенитной артиллерии, кроме 4 пушек.

Сикорский спрашивает тов. Сталина о новых местах формирования польской армии.

Тов. Сталин спрашивает, не будут ли возражать поляки против того, что их войска будут формироваться в нескольких местах.

Получив отрицательный ответ, т. Сталин указывает, что такими местами могут явиться Средняя Азия, Узбекистан, может быть, Туркменистан и, может быть, Закавказье.

Сикорский спрашивает, сколько дивизий может быть сформировано.

Тов. Сталин указывает, что у нас в Красной Армии теперь нет корпусов. Мы убедились, что наличие корпусного управления только мешает, и поэтому у нас дивизии объединяются теперь в армии. Тов. Сталин спрашивает, хотят ли поляки сформировать 7 дивизий. Мы можем обеспечить их так, как обеспечиваем Красную Армию. Отчасти обеспечим их мы, отчасти англичане и американцы.

Андерс говорит, что они могут формировать армию, не образуя корпусов.

Сикорский заявляет, что он примет меры к тому, чтобы получить вооружение из Америки и Англии.

Тов. Сталин отмечает, что перевозка морем весьма трудна: транспорты опаздывают. На море слишком много случайностей.

Сикорский говорит, что поляки сформируют 7 дивизий. Летчиков они перебросят в Англию. Сикорский спрашивает, нужны ли Советскому Союзу летчики.

Тов. Сталин говорит, что в отношении авиации мы сравнились с немцами, с той авиацией, которая имеется у них на нашем фронте. Местами у нас есть преобладание. Авиация у нас неплохая. Нам не хватает танков.

Сикорский говорит, что немало авиации немцев было переброшено в Африку.

– Может быть, – отвечает т. Сталин. – Мы видим, что у немцев авиация сейчас стала слабее: летчики плохие, самолеты несколько устарели. У немцев нет истребителей, которые делали бы по 580 км в час или бомбардировщиков, которые имели бы скорость более 500 км в час. Известный самолет «Юнкерс» имеет скорость всего 460 км в час. Кроме того, у немцев мало пушечного вооружения для самолетов.

Сикорский говорит, что, и по его мнению, советская авиация весьма сильная. Нельзя сравнить противовоздушную оборону Москвы с защитой Лондона. Москва защищена много лучше, чем Лондон, и разрушения в ней невелики.

Тов. Сталин говорит, что англичане – хорошие летчики. Они хорошо воевали под Мурманском, где были их истребители. Английские летчики – хорошие ребята, говорит т. Сталин.

Сикорский хвалит советских летчиков. Они славятся своим умением и храбростью.

Тов. Сталин говорит, что он считает славян самыми храбрыми среди народов Европы. Кроме того, они быстро все осваивают. Это молодые нации, которые не истрепаны городскими трущобами.

Андерс говорит, что славяне – это не то, что французы.

Тов. Сталин говорит, что французы – народ хороший, но правители у них оказались плохими. Народ французский способный. Немцы добились того, что сделали славян своими врагами. Славяне съедят немцев. Гитлер не этого хотел.

Сикорский говорит, что он тоже так думает.

Далее Сикорский указывает, что он хотел бы посетить места формирования польских войск, а также места скопления поляков в СССР, а затем он хочет снова прилететь в Москву для того, чтобы иметь заключительную беседу с т. Сталиным.

– Я к Вашим услугам, – отвечает т. Сталин.

Сикорский говорит, что он хотел бы выступить завтра по радио с декларацией от имени правительств всех оккупированных стран. Текст декларации он передал в Куйбышеве т. Вышинскому.

Тов. Сталин отвечает, что он читал эту декларацию и что будет очень хорошо, если Сикорский огласит ее по радио.

Сикорский просит оповестить о часе его выступления Лондон с тем, чтобы оттуда смогли передать его декларацию на других языках.

Тов. Сталин говорит, что его декларацию переведут в Москве на 24 языка и она будет передана по радио из Москвы.

Сикорский передает т. Сталину в письменном виде проект Советско-польской декларации. Нужна ли такая декларация – пусть решит т. Сталин. Сикорский полагает, что такая декларация произвела бы благоприятное впечатление на Америку.

Приняв проект декларации, т. Сталин обещает его прочесть и дать ответ завтра.

В заключение т. Сталин и Сикорский уславливаются, что генерал Андерс и генерал Панфилов встретятся завтра для того, чтобы переговорить конкретно по вопросам формирования польских частей.

Беседа происходила в кабинете т. В.М. Молотова в СНК СССР, продолжалась 2 час. 30 мин. и велась на польском языке. Переводил генерал Андерс.

Записал Подцероб.

Документы внешней политики. Т. XXIV.

С. 465–475.

АВП РФ. Ф.048. Оп.52а. П.458.

Д.2. Л.186–206.

Примечание. Панфилов А.П. (1898–1966) – генерал-майор танковых войск, заместитель начальника, начальник Разведывательного управления Генштаба РККА (с 11.1941), уполномоченный по формированию польской армии генерала Андерса. Командующий 3-й танковой армией (с 1942).

Хрулев А.В. (1892–1962) – генерал-лейтенант, главный интендант РККА, заместитель наркома обороны и начальник Главного управления тыла (с 08.1941). Нарком путей сообщения СССР (с 03.1942). С 11.1942 – генерал-полковник.

Благодаря наличию хорошо осведомленных источников информации в Лондоне, советской разведкой уже к 14 декабря 1941 года были добыты отчеты посла Великобритании в Москве Криппса премьеру Черчиллю. В них, со слов поляков, излагались подробности вышеприведенной беседы. Далее приводятся отрывки перехваченных текстов, дополняющие советскую запись:

«…Сегодня утром я (Криппс. – Ред.) видел генерала СИКОРСКОГО, он сообщил мне содержание его переговоров со СТАЛИНЫМ и просил передать Вам это как можно скорее…

Когда он впервые затронул вопрос об отводе польских войск из СССР в другие, близлежащие страны, СТАЛИН интерпретировал это как заговор между США, Польшей и нами и сказал генералу, что весь мир будет над ним (СТАЛИНЫМ) смеяться, если подобное событие произойдет…

СТАЛИН очень настаивал на освобождении всех поляков и заявил о решительности ускорить это. Он был так сильно рассержен недостатком продовольствия, о чем ему заявили, что сказал генералу АНДЕРСУ, что поляки должны вмешаться в его разговор с советским офицером для того, чтобы умерить его гнев. Он заявил своему генерал-квартирмейстеру, что последний не может кормить войска одними только распоряжениями и указами…

СТАЛИН очень откровенно говорил о военном положении и сказал, что советские войска неплохо дерутся на московском фронте, а полный разгром группы генерала КЛЕЙСТА устранил в настоящее время угрозу Кавказу. Захвачено огромное количество трофеев, особенно автотранспорта (11 тысяч). Генерал фон-БОКК (так в документе. – Ред.) исчез с московского фронта, будучи либо убитым или отстраненным от командования. Сейчас на его месте находится генерал ЛИСТ. СТАЛИН полностью отдает себе отчет, насколько опасным является такой противник.

Вокруг Москвы СТАЛИН имеет в резерве 70 тысяч кавалерии и надеется на скорую возможность использовать ее против немцев.

…По словам СТАЛИНА, зимние условия начали сказываться на немецких войсках. Немецкое превосходство в танках по-прежнему велико, но они имеют очень небольшое превосходство в воздухе…» (Очерки истории российской внешней разведки. С. 543, 544, 545).

Бок фон Ф. (1880-1945) – фельдмаршал, главнокомандующий группой армий «Центр». 12.12.1941 года на основании провальной зимней кампании отстранен от должности. 18.01.1942 после смерти В. фон Рейхенау принимает группу армий «Юг». 15.07.1942 отстранен от командования и отправлен в резерв.

Лист В. (1870–1971) – фельдмаршал, командующий группой армий «А» с 07.1942 (Кавказ), уволен в отставку 09.1942.

ИЗ ВЫСКАЗЫВАНИЙ НА ПРИЕМЕ ПОЛЬСКОЙ ДЕЛЕГАЦИИ В КРЕМЛЕ

3 декабря 1941 года

(из записей польских делегатов)

СИКОРСКИЙ: Когда я вчера предложил перевести всю польскую армию для формирования в Персию, я предполагал, что Вы не хотите иметь действительно сильную польскую армию. Признаю, что в этом я ошибался. Мне важно было создать такие условия, в которых армия может быть сформирована как можно скорее.

СТАЛИН: Это меня оскорбило, Вы не верили в нашу добрую волю.

СИКОРСКИЙ: Но я также был обижен тем, что Вы не хотите отпустить из Красной Армии и трудовых батальонов всех польских граждан, мобилизованных вами на оккупированных территориях в 1939 году.

СТАЛИН: Но ведь мы их отпускаем.

АНДЕРС: Только начали, и то лишь одних поляков. В то же время нас официально уведомили, что белорусов, украинцев и евреев освобождать не будут, а ведь они были и фактически не переставали быть польскими гражданами, поскольку Вы расторгли все договоры с Германией.

СТАЛИН: Зачем вам белорусы, украинцы и евреи? Вам нужны поляки, это самые лучшие солдаты.

СИКОРСКИЙ: Дело не в количестве, в конце концов, их можно заменить поляками – советскими гражданами, но я не могу в принципе принять подобную ситуацию, намекающую на нестабильность польских границ. Те, кто в 1939 году были польскими гражданами, ими и остались. Нельзя силой ставить перед свершившимися фактами. Этого никто на Западе не признает.

СТАЛИН: Они приняли участие в голосовании и стали советскими гражданами.

АНДЕРС: Они сделали это не по своей воле, а что касается белорусов, то они чувствовали себя поляками и были хорошими солдатами во время войны 1939 года.

СИКОРСКИЙ: Вы вчера сказали, что мир бы смеялся, если бы вся польская армия ушла из России. А я на это отвечу, что мир бы смеялся, если бы я принял участие в дискуссии на тему границ 1939 года и признания ситуации, насильственно созданной во время войны.

СТАЛИН: Мы, конечно же, не станем ссориться из-за границ.

СИКОРСКИЙ: Разве Вы сами не говорили, что Львов, например, – это польский город.

СТАЛИН: Да, но из-за Львова вам придется ссориться с украинцами.

АНДЕРС: Многие украинцы были и остались германофилами, поэтому у нас было много неприятностей из-за них, а потом и у Вас тоже.

СТАЛИН: Да, но это были ваши украинцы, не наши. Мы их, общими силами, уничтожим.

СИКОРСКИЙ: Я говорю не об украинцах, а о территории.

СТАЛИН: Мы с Вами должны сами установить общую границу еще до мирной конференции, как только польская армия вступит в бои. А сейчас не будем говорить об этом. Не беспокойтесь, мы вас не обидим.

СИКОРСКИЙ: Границы 1939 года не могут быть подвергнуты никаким сомнениям. Я, с Вашего позволения, еще вернусь к этому вопросу.

СТАЛИН: Пожалуйста. С удовольствием.

Показательно было то, что, когда генерал Сикорский убедительно говорил о нерушимости границ Речи Посполитой, Сталин пытался вбить клин национальной розни между польскими и непольскими жителями восточных районов Польши. Но генерал Сикорский не поддержал разговора на эту тему, продолжая отстаивать идею целостности и нерушимости границ. Возбуждение розни между поляками и украинцами было, как известно, с XX века излюбленным методом Вены, а позже Берлина. Но и советская политика и, кажется, даже сильнее, чем былая царская политика, сводилась к вбиванию клиньев между отдельными нациями не только на территории Советского Союза, но и во всех соседних странах, а прежде всего, конечно, между украинцами и поляками.

В конце обеда были подняты многочисленные тосты. Начал комиссар Молотов тостом в честь генерала Сикорского. Сталин выступил с речью, как мне (В. Андерсу. – Ред.) тогда казалось, дружелюбной по отношению к Польше. Он подчеркнул, что Польша должна быть великой и сильной. Затем заявил:

– В былые времена вы дважды покоряли Москву. Русские несколько раз были в Варшаве. Мы постоянно сражались друг с другом. Пора кончать драку между русскими и поляками.

Он говорил об общих усилиях и борьбе с Германией до победного конца. Закончил пожеланием совместной победы над фашистским агрессором. После обеда велась светская беседа в дружеской атмосфере.

Сталин рассказывал о своем пребывании в Польше перед первой мировой войной; он отправился туда с поручением к Ленину, жившему около Закопане. На одной станции, уже за границей, он пошел в привокзальный ресторан и заказал обед. Поезд должен был скоро отойти, поэтому он с нетерпением наблюдал, как подали обед его соседям – с той и с другой стороны. Потом заметил, что обслужили тех, кто пришел после него. Перед самым отходом официант поставил перед ним тарелку горячего супа. Оскорбленный явной насмешкой, Сталин, тогда молодой и вспыльчивый, перевернул тарелку с супом на скатерть и вышел из ресторана. Когда он потом рассказал Ленину о выходке официанта, тот сразу же спросил:

– На каком языке ты заказал обед?

– Конечно, по-русски, – ответил Сталин.

– В таком случае не удивляйся, – объяснил ему Ленин, – что к тебе так отнеслись. Поляки вытерпели столько обид от России, что пользуются всяким удобным случаем, чтобы отомстить.

В другой раз Сталин пробирался к Ленину через границу нелегально. К несчастью, люди, которые должны были помочь ему при переходе границы, подвели. Он оказался один в чужом приграничном городе, обращая на себя всеобщее внимание своим характерным внешним видом. Несколько евреев предложили ему свои услуги.

– Но я, – рассказывал Сталин, – не доверял этим евреям. Я видел по их физиономиям, что за деньги они готовы отдать меня в руки русских жандармов. Наконец я нашел поляка с честным лицом и к нему обратился за помощью.

И, обращаясь к сидящему рядом полковнику Окулицкому, Сталин добавил:

– Вы мне его напоминаете. Вы на него очень похожи.

Этот поляк, совершенно посторонний человек, бескорыстно приютил его, накормил, а потом помог перейти границу.

Затем нас пригласили в кинозал, где во время показа военного фильма Сталин вел добродушную, иногда даже сердечную беседу с генералом Сикорским и со мной.

Иностранная литература. 1990. № 12. С. 230–232.

Также с купюрами: Невежин В.А. Сталин о войне. Застольные речи 1933–1945 гг. М., 2007. С.153–156.

Примечание. Приводимая запись, по словам Андерса, сделана генералом Сикорским по памяти утром следующего дня. Тем же утром Сикорский докладывал о сказанном на приеме своему британскому куратору в Москве – послу Криппсу. «За обедом СТАЛИН произнес очень дружественную речь, – писал вскоре Криппс в Лондон, – и генерал уверен, что СТАЛИН, как это он и заявил, согласился с мыслью о создании после войны сильной армии в Польше. СТАЛИН заявил о своем согласии с каждым словом речи, произнесенной СИКОРСКИМ по радио. Он видел текст и сделал это заявление еще до передачи…

(9 июля 1943 года «Известия», сообщая о гибели Сикорского во время авиационной катастрофы в Гибралтаре, цитировали его выступление по Московскому радио в декабре 1941 года: «генерал Сикорский подчеркнул, что "братство оружия, возникающее впервые в истории, будет иметь переломное значение для будущего обоих государств и народов, как основа не похожих на прошлое дружественных отношений". "Обе стороны, – сказал при этом генерал Сикорский, – готовы забыть все, что их разделяло в прошлом"». – Ред.)

Во время обеда СТАЛИН начал говорить о восточных границах Польши, однако, СИКОРСКИЙ отказался от обсуждения этого вопроса на том основании, что если бы он вернулся из России, установив новые границы, то «весь мир смеялся бы над ним».

СТАЛИН встретил это положение юмористически, сказав, что нет таких трудностей, которые нельзя было бы преодолеть на мирной конференции, и выразил надежду, что еще до созыва такой конференции они придут к взаимному пониманию. Сталин употреблял сильные выражения в отношении ГИТЛЕРА, называя его сумасшедшим и кроликом, подражающим льву. Однако он сказал, что ГИТЛЕР имеет вокруг себя несколько хороших, с военной точки зрения, людей» (Очерки истории российской внешней разведки. С. 543, 545).

ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА СОВЕТСКОГО СОЮЗА

И ПРАВИТЕЛЬСТВА ПОЛЬСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

О ДРУЖБЕ И ВЗАИМНОЙ ПОМОЩИ

4 декабря 1941 года

Правительство Советского Союза и правительство Польской Республики, исполненные духом дружеского согласия и боевого сотрудничества, заявляют:

1. Немецко-гитлеровский империализм является злейшим врагом человечества, – с ним невозможен никакой компромисс.

Оба государства, совместно с Великобританией и другими Союзниками при поддержке Соединенных Штатов Америки будут вести войну до полной победы и окончательного уничтожения немецких захватчиков.

2. Осуществляя Договор, заключенный 30 июля 1941 года, оба правительства окажут друг другу во время войны полную военную помощь, а войска Польской Республики, расположенные на территории Советского Союза, будут вести войну с немецкими разбойниками рука об руку с советскими войсками.

В мирное время основой их взаимоотношений будут доброе соседское сотрудничество, дружба и обоюдное честное исполнение принятых на себя обязательств.

3. После победоносной войны и соответствующего наказания гитлеровских преступников задачей союзных государств будет обеспечение прочного и справедливого мира. Это может быть достигнуто только новой организацией международных отношений, основанной на объединении демократических стран в прочный союз. При создании такой организации решающим моментом должно быть уважение к международному праву, поддержанному коллективной вооруженной силой всех союзных государств. Только при этом условии может быть восстановлена Европа, разрушенная германскими варварами, и может быть создана гарантия, что катастрофа, вызванная гитлеровцами, никогда не повторится.

По уполномочию правительства

Советского Союза

И. СТАЛИН

За правительство

Польской Республики

Вл. СИКОРСКИЙ

Правда. 1941. 5 декабря.

НАРКОМБОЕПРИПАСОВ – ГОРЕМЫКИНУ.

МОЛОТОВСКИЙ ОБКОМ, ЗАВОД №98

4 декабря 1941 года

Завод сорвал в ноябре программу производства нитроглицериновых порохов… Вы должны дать в декабре не менее 950 тонн… Дальнейший срыв задания по поставке нитроглицериновых порохов Государственный Комитет Обороны будет рассматривать как преступление перед Родиной.

И.Сталин.

РГАСПИ. Ф.558. Оп.11. Д.59. Л.101.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ

С КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ КАЛИНИНСКОГО ФРОНТА И.С. КОНЕВЫМ

12 декабря 1941 года

Окончены в 20 ч 10 мин

Калининский фронт. У аппарата КОНЕВ.

Москва. У аппарата СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ, ВАСИЛЕВСКИЙ. Действия Вашей левой группы нас не удовлетворяют. Вместо того, чтобы навалиться всеми силами на противника и создать для себя решительный перевес, Вы, как крохобор и кустарь, вводите в дело отдельные части, давая противнику изматывать их. Требуем от Вас, чтобы крохоборскую тактику заменили Вы тактикой действительного наступления.

КОНЕВ. Докладываю: все, что у меня было собрано, брошено в бой. Группировка наших войск состоит из пяти стрелковых дивизий, одной мотобригады, превращенной в дивизию, одной кавалерийской в составе 300 активных сабель. Танковые батальоны удалось собрать только в составе легких танков к исходу 10 декабря. Дело осложнила оттепель. Через р. Волгу тяжелых танков переправить не удается. Лично не удовлетворен командармом 31 Юшкевичем. Приходится все время толкать и нажимать, в ряде случаев принуждать под угрозой командиров дивизий. Две стрелковые дивизии направлены для усиления. Сегодня к исходу сосредоточилась одна. Требуется на приведение в порядок – раздачу оружия, освоение оружия – два-три дня. Вторая дивизия – разгрузилось два эшелона.

Ваши указания поняты, приняты к исполнению. О противнике: противник, кроме обороняющихся 161 и 162 пд, подбросил частично 129 пд, один полк 110 пд. Сегодня в Чуприяновке уничтожили два батальона дивизии неустановленной нумерации. Кроме того, вчера авиация отмечала движение от Пушкино на Калинин до 800 машин. Все эти силы противника значительно потрепаны нашими действиями. Все контратаки врага успешно отбиваются. В боях захвачено пятьдесят орудий, из них восемь тяжелых – калибр 150 мм, 203 мм, 305 мм. Много другого имущества. Все.

СТАЛИН. Какая последняя у вас обстановка?

КОНЕВ. Сегодня овладели Марьино, Чуприяново. Идет бой за овладение Салыгино, Гришкино. В Гришкино ворвались наши танки. На участке Мозжарино, Гришкино до двух полков противника. В остальном без изменения. Все.

СТАЛИН. Больше вопросов нет. Я думаю, что Вы поняли данные Вам установки. Действуйте смело и энергично. Все. До свидания.

КОНЕВ. Понял, все ясно, принято к исполнению, нажимаю вовсю.

СТАЛИН. Все. До свидания.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.333.

ЦАМО. Ф.96а. Оп.2011. Д.5. Л.202, 203.

Примечание. Юшкевич В.А. (1897–1951) – генерал-майор, командир 44-го стрелкового корпуса, командующий 22-й (08–10.1941, и с 04.1942), 31-й армиями (10.1941–03.1942). Генерал-лейтенант (03.1942).

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК №005657

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА Г.К. ЖУКОВУ

13 декабря 1941 года

01 ч 55 мин

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает поставить перед армиями Лелюшенко и Кузнецова задачи:

1. Частью сил армий пленить противника в районе г. Клин, предложив немцам сдачу и обещав им сохранить жизнь, в противном случае истребить их до единого.

2. Остальными силами указанных армий продолжать непрерывное выдвижение на запад для выполнения поставленных целей.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин

Б. Шапошников

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т.16 (5–1). С.333–334.

ЦАМО. Ф.148а. Оп.3763. Д.93. Л.118.

Примечание. Лелюшенко Д.Д. (1901–1987) – генерал-майор, командир 21-го механизированного корпуса (до 08.1941), заместитель начальника ГАБТУ РККА, начальник Главного управления формирования и укомплектования АБТВ, командир 1-го гвардейского стрелкового корпуса (09–10.1941). Командовал 5-й (10.1941), 30-й (11.1941–11.1942) армиями. Генерал-лейтенант (01.1942). Командующий 1-й гвардейской (11.1942–12.1942), 3-й гвардейской (с 12.1942) армиями.

В ночь на 15 декабря войска 30-й и 1-й ударной армий выбили упорно сопротивлявшегося врага из Клина и освободили город.

БЕСЕДА С МИНИСТРОМ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

А. ИДЕНОМ

16 декабря 1941 года

После взаимных приветствий и выражения удовольствия со стороны Идена вновь оказаться в Москве и встретиться с т. Сталиным, т. Сталин предложил Идену проекты двух договоров – о военной взаимопомощи и о разрешении послевоенных проблем. (Тексты этих проектов прилагаются (см. Приложения №№ IX и X. – Ред.).) Бегло ознакомившись с названными текстами, Иден заявил, что каких-либо принципиальных возражений против такого рода документов у него нет, но что он хотел бы, конечно, несколько внимательнее изучить предложенные тексты и, может быть, внести в них те или иные небольшие поправки.

Тов. Сталин и Молотов не возражали против намерения Идена.

Затем т. Сталин заявил, что, по его мнению, было бы желательно приложить ко второму договору секретный протокол, в котором была бы намечена общая схема реорганизации европейских границ после войны. Схема эта сводилась к следующему (См. Приложение № XI. – Ред.):

1. Польша. Западная граница Польши должна включать Восточную Пруссию и коридор, причем немецкое население этих районов должно быть эвакуировано в Германию. Восточная граница Польши (граница с СССР) должна идти по реке Неман, причем Тильзит должен находиться в руках Литвы, составляющей часть СССР. Далее к югу эта граница в основном должна идти примерно по «линии Керзона», которая может быть в известных пунктах частично модифицирована.

2. Чехословакия должна быть восстановлена в своих старых границах, включая Судеты. Этот последний район, ввиду его стратегической важности, ни в коем случае не может быть передан в руки Германии. Сверх того, территория Чехословакии должна быть увеличена на юге за счет Венгрии, которая должна понести надлежащее возмездие за свое поведение в ходе этой войны.

3. Югославия должна быть восстановлена в своих старых границах и несколько расширена за счет Италии (Триест, Фиуме, острова в Адриатическом море и т. д.).

4. Албания может быть восстановлена как независимое государство при гарантии ее независимости другими державами.

5. Турция в виде компенсации за соблюдение ею нейтралитета может получить Додеканес, населенный турками район Болгарии к югу от Бургаса и, может быть, какие-либо территории в Сирии. Полезно было бы также передать Турции некоторые острова Эгейского моря, закрывающие выходы из ее важнейших портов, вроде Смирны. По этому пункту Иден заметил, что на Додеканес давно уже претендуют греки, ибо население названных островов является греческим, однако признал необходимость обсуждения и того или иного урегулирования данного вопроса. Тов. Сталин со своей стороны прибавил, что отход от Болгарии Бургасского района явился бы наказанием за поведение Болгарии во время войны. Болгария должна была бы также несколько пострадать территориально и на своей югославской границе. По мнению т. Сталина, для Болгарии совершенно достаточно иметь один морской порт в виде Варны.

6. Греция должна быть восстановлена в своих старых границах. То же должно быть сделано и в отношении всех остальных оккупированных Германией стран.

7. Франция. По вопросу о будущем Франции т. Сталин задал Идену вопрос, что он думает на эту тему. Вполне очевидно, что Петэн и компания – люди совершенно безнадежные, люди, которые сделали ставку на победу Германии, но каково все-таки возможное будущее Франции? Можно ли сейчас высказать по данному поводу известные предположения или же лучше игнорировать всю эту проблему? Иден ответил, что он вполне согласен с т. Сталиным в оценке Петэна и компании. Что же касается будущего Франции, то ему кажется, что Франция пройдет через очень длинный период разложения и депрессии, прежде чем она снова сможет стать великой державой. Не исключено, что этого и вообще не случится и что Франция перейдет на положение второстепенной европейской державы вроде Испании. Тов. Сталин высказал мнение, что если бы Франция осталась после этой войны в состоянии длительной прострации, то в интересах безопасности Великобритании было бы целесообразно, чтобы последняя имела свои военные и морские базы на французском берегу в таких пунктах, как, например, Булонь, Дюнкерк и т. д. Равным образом было бы целесообразно, чтобы Бельгия и Голландия находились в открытом военном союзе с Великобританией и чтобы последняя на их территориях также имела право содержать свои военные, воздушные и морские базы. Это было бы важно не только с точки зрения интересов безопасности Великобритании, но также и как гарантия независимости Бельгии и Голландии. Советский Союз был бы готов поддерживать эти притязания Англии. Советский Союз также не возражал бы против того, чтобы Англия имела свои морские базы в Норвегии или Дании, при условии гарантии некоторыми державами входов и выходов из Балтийского моря. Иден выразил т. Сталину благодарность за его обещание поддержки Великобритании в приобретении морских и других баз в только что названных странах.

8. Германия. В отношении Германии т. Сталин сказал, что абсолютно необходимым является ослабление Германии в первую очередь путем отделения Рейнской области с ее промышленным районом от остальной Пруссии. Как должна быть оформлена дальнейшая судьба Рейнской области – в виде ли независимого государства, протектората и т. д., – можно будет обсудить в дальнейшем. Важно самое отделение. Австрия должна быть восстановлена как независимое государство. Возможно, что то же следовало бы сделать с Баварией.

9. Советский Союз считает необходимым восстановление своих границ, как они были в 1941 г., накануне нападения Германии на СССР. Это включает советско-финскую границу, установленную по мирному договору между СССР и Финляндией 1940 г., Прибалтийские республики, Бессарабию и Северную Буковину. Что касается границы СССР с Польшей, то она, как уже выше было сказано, в общем и целом могла бы идти по «линии Керзона» и с включением Тильзита в состав Литовской республики. Кроме того, Советский Союз, сделавший в 1940 г. подарок Финляндии в виде возвращения Петсамо, считал бы необходимым ввиду позиции, занятой Финляндией в нынешней войне, вернуть себе этот подарок. Далее Советский Союз хотел бы, чтобы Румыния имела военный союз с СССР с правом для последнего иметь на румынской территории свои военные, воздушные и морские базы. Объем самой Румынии должен быть несколько увеличен на западе за счет Венгрии, в рамках которой в настоящее время проживает до 1,5 млн. румын. Это также явилось бы дополнительным наказанием для Венгрии за ее роль в войне. На севере такого же рода отношения Советский Союз хотел бы иметь с Финляндией, то есть Финляндия должна была бы состоять в военном союзе с СССР с правом последнего иметь на финской территории свои военные, воздушные и морские базы.

Изложив все это, т. Сталин заметил, что данная схема должна была бы лечь в основу того секретного протокола, который следовало бы приложить к договору о послевоенных проблемах. Далее т. Сталин коснулся еще двух вопросов послевоенного порядка. Во-первых, он высказал мнение, что Германия должна будет возместить пострадавшим от нее странам (Великобритании, Советскому Союзу, Польше и др.) нанесенный ею вред. Во-вторых, в будущей реконструированной Европе в интересах поддержания мира и порядка желательно было бы создать военный союз демократических государств, во главе которого стоял бы какой-либо совет или другой центральный орган, имеющий в своем распоряжении международную военную силу. Советский Союз также не имел бы возражений против создания в Европе тех или иных государственных федераций. Тов. Сталин просил Идена высказать свое мнение по всем затронутым им вопросам.

Иден начал с текстов договоров, подлежащих оглашению, и в этой связи вручил т. Сталину выработанный им свой проект соглашения. (См. Приложение № XII. – Ред.) Иден полагал, что текст будущих договоров мог бы в известной мере явиться объединением нашего текста с предложенным им английским текстом, тем более что в ряде пунктов они совпадают.

Что касается проблем послевоенной Европы, то Иден высказал свою большую благодарность т. Сталину за столь подробное и откровенное изложение того, что он думает по этому поводу. Лично Иден согласен с мнением, высказанным т. Сталиным. Иден полагает, что в послевоенной Европе ответственность за ее реконструкцию и за поддержание мира и порядка ляжет главным образом на наши два государства, совместно, конечно, с Соединенными Штатами, поскольку последние готовы будут вообще сотрудничать в этом деле. В отношении будущей Германии Иден может заверить т. Сталина, что британский народ твердо решил сделать все, что в его власти, для предупреждения нового повторения германской агрессии. Как это должно быть сделано, требует внимательного рассмотрения и обсуждения. Идену представляется, что при всяких условиях необходим самый строгий военный контроль над Германией и что Англия, Советский Союз и Соединенные Штаты (если последние этого захотят) должны будут организовать подобный контроль. По вопросу о раздроблении Германии британское правительство не принимало никаких решений, но в принципе оно против этого не возражает. Идену кажется, что разделение Германии желательно было бы провести по возможности путем стимулирования сепаратистских движений в Германии. Однако британское правительство готово обсуждать и всякие другие способы проведения данной политики. Британское правительство при всяких условиях стоит за независимость Австрии. Оно готово рассматривать вопрос о независимости Баварии и независимости Рейнской области. Иден должен, однако, заметить, что британское правительство до сих пор всерьез не занималось проблемой будущего Германии, как и вообще проблемами послевоенной Европы. Здесь оно далеко отстало от Советского правительства. Поэтому сейчас он может высказать лишь свое собственное мнение, как отдельный министр. Однако по возвращении домой он доложит весь вопрос кабинету, который его обсудит, и после того дискуссия на данную тему может быть продолжена через Майского в Лондоне или через Криппса в Москве. В вопросе о репарациях британское правительство держится той точки зрения, что денежные репарации не имеют никакой цены. Опыт прошлой войны показал, что денежные репарации ведут только к целому ряду финансовых и экономических затруднений и больше вредят победителям, чем побежденным. Иное дело реституция тех материальных ценностей (товары, машины и т. п.), которые Германия уничтожила или захватила.

Тов. Сталин заметил, что Советский Союз также считает, что денежные репарации малополезны и что Германия должна произвести реституцию в натуре. Самое лучшее было бы лишить Германию и Италию их наиболее совершенных станков в интересах оккупированных или пострадавших стран.

Иден полностью согласился с т. Сталиным и заявил, что он не видит оснований, почему мы не должны были бы требовать, чтобы Германия восстановила, например, Советскому Союзу те станки, машины, фабрики и т. д., которые она разрушила.

Переходя далее к более общему вопросу о схеме послевоенной реконструкции, Иден добавил, что еще до того, как СССР был вовлечен в войну, Рузвельт прислал Черчиллю послание, в котором просил британское правительство не принимать на себя никаких секретных обязательств о послевоенной реконструкции Европы без предварительной консультации с ним. Это, конечно, не исключает возможности дискуссии между Англией и СССР по вопросу о базисе будущего мира. Однако в интересах более успешного и гладкого проведения реконструкции послевоенной Европы было бы очень важно держать все время тесный контакт с Соединенными Штатами.

Тов. Сталин возразил, что есть ряд вопросов, которые касаются интересов безопасности только наших двух стран. Такие вопросы, казалось бы, мы могли бы обсуждать вполне самостоятельно.

Иден с этим отчасти согласился, однако продолжал настаивать на том, что в вопросах мирового порядка участие Соединенных Штатов является обязательным.

Тов. Сталин согласился с последним заявлением.

Иден выразил благодарность т. Сталину за его положительное отношение к вопросу о федерировании малых европейских государств. Иден полагает, что подготовляющаяся конфедерация Польши и Чехословакии должна рассматриваться как положительный факт. Было бы желательно, чтобы и Балканские страны также нашли ту или иную форму федеративного объединения. Тем самым всем этим странам легче было бы сохранять и поддерживать свою экономическую и политическую независимость.

Далее Иден вновь вернулся к вопросу о договорах и стал спрашивать т. Сталина, как было бы лучше поступить с имеющимися у нас тремя документами (два советских и один английский текст). Не следовало ли бы как-нибудь их объединить?

Тов. Сталин ответил, что текст, предлагаемый Иденом, очень напоминает декларацию. Наоборот, Советское правительство предлагает два договора. Декларация – это алгебра, договоры – это простая практическая арифметика. Мы хотим арифметики, а не алгебры. Так как Иден в этом месте несколько двусмысленно засмеялся, то т. Сталин добавил, что из его слов не следует заключать, будто бы он относится неуважительно к алгебре. Алгебра – хорошая наука, к которой он относится с полным почтением, но сейчас, при данных конкретных обстоятельствах, мы предпочитаем арифметику. Гитлер на каждом шагу хвалится заключаемыми им договорами. Было бы поэтому более целесообразно, чтобы мы не ограничивались декларациями, а заключили настоящие договоры. Затем т. Сталин спросил, как быть с предложенным им секретным протоколом.

Иден ответил, что он не может подписать подобный документ без предварительной консультации со своими коллегами. К тому же, британское правительство до сих пор еще не прорабатывало по-настоящему поднятые т. Сталиным проблемы.

Тов. Сталин тогда заявил, что он не настаивает на немедленном принятии тех его предложений, которые касаются изменения границ за пределами СССР, но он полагал бы, что вопрос о западной границе СССР мог бы быть разрешен немедленно.

Иден возразил, что он не может дать сейчас ответ на этот вопрос. Данный вопрос, как и все вообще вопросы об изменениях границ, происшедших на протяжении нынешней войны, британским правительством до сих пор откладывались до мирной конференции. Британское правительство не раз делало заявления, что оно не считает возможным признание новых границ немедленно, до конца войны. Такова была политика британского правительства в течение минувших двух лет. Далее британское правительство обещало американскому правительству консультироваться с ним по всем вопросам подобного рода. Наконец, в соответствии с конституцией Британской империи, британское правительство должно консультироваться также с доминионами. Поэтому Иден считает, что ответ на вопрос о советской западной границе он сможет дать только в Лондоне через Майского, после того как он снесется со всеми вышеупомянутыми инстанциями.

Иден полагает, что такой метод более правилен не только с чисто юридической, но также и с политической точки зрения.

Тов. Сталин поинтересовался: не облегчило ли бы разрешение вопроса о признании западной советской границы, если бы данный вопрос в Лондоне был урегулирован не в порядке договора, а в порядке обмена нот?

Иден ответил, что технически это, может быть, несколько облегчило бы желательное разрешение вопроса, но по существу все-таки, прежде чем принимать соответственное решение, британскому правительству пришлось бы консультироваться с Соединенными Штатами и доминионами.

Тов. Сталин заметил, что он не имеет никаких возражений против информирования Соединенных Штатов о наших переговорах по данному вопросу. Наоборот, он был бы очень доволен, если бы Соединенные Штаты приняли участие в признании советской западной границы 1941 г.

Иден возразил, что сомневается в готовности правительства Соединенных Штатов это сделать в настоящее время. По его мнению, лучше всего будет, если по возвращении в Англию он прежде всего проконсультирует премьер-министра и затем сообщит нам его точку зрения.

Тов. Сталин ответил, что он хотел бы подчеркнуть свое желание прийти к соглашению с Англией по данному вопросу, чтобы иметь тут с нею единый фронт.

Иден подтвердил, что он тоже очень хотел бы единого фронта с Советским Союзом как по этому, так и по многим другим вопросам, но тем не менее сейчас он находится в большом затруднении. Вопрос о границах вообще еще не изучался и не решался британским правительством. Иден иллюстрирует свою мысль примером. По вопросу о будущем Польши он лично вполне согласен с тем, чтобы Восточная Пруссия вошла в состав Польской республики. Он не имеет оснований думать, что Черчилль будет против этого возражать. Тем не менее сейчас он не может высказать никакого мнения от имени премьера просто потому, что до сих пор никогда не говорил с ним на данную тему.

Тов. Сталин заметил, что вполне понимает позицию Идена, однако он должен с особой силой подчеркнуть, что военные цели СССР и Англии должны быть идентичны, ибо только в этом случае наш союз может быть крепок. Если у нас будут различные военные цели, не будет никакого союза.

Иден выразил согласие с этим положением и прибавил, что его целью является примирение военных целей обеих стран. Он допускает, что между СССР и Англией могут быть известные разногласия по тому или иному пункту, однако не сомневается, что в основном наши военные цели одинаковы и что единый фронт в этой области вполне возможен. Тем не менее, поскольку вопрос о границах еще не обсуждался и не решался кабинетом, Иден все-таки не считает возможным принимать на себя сейчас в Москве какие-либо связывающие обязательства. Иден спросил т. Сталина, говорил ли он что-нибудь полякам по вопросу о границах будущей Польши.

Тов. Сталин ответил, что пока ничего не говорил, но скажет, если это окажется нужным. Во всяком случае т. Сталин полагает, что Польше должны быть отданы все земли до Одера, а остальное пусть будет Пруссия или, вернее, не Пруссия, а Берлинское государство.

Иден высказал сомнение в целесообразности раздробления Германии на части, если для этого не будет предпосылки в виде сепаратистских движений среди германского народа. Иначе возникнет ирредентистское движение (от лат. Terra irredentia – невоссоединенные земли, политическое движение, ставящее своей целью воссоединение разделенного народа в одном государстве. – Ред.), которое в недалеком будущем вновь объединит всю страну.

Тов. Сталин возразил, что именно такого рода рассуждения привели нас к нынешней войне. Желает ли Иден нового нападения со стороны Германии?

Несколько смущенный Иден пытался защищаться, ссылаясь на то, что нельзя слишком упрощать подобные вопросы.

Далее Иден заявил, что по поручению премьера он хотел бы ознакомить т. Сталина с военным положением Великобритании и сообщить ему некоторые данные о количестве и диспозиции ее вооруженных сил. Суть сообщения Идена сводилась к следующему:

В 1939 году, в начале войны, Англия по сравнению с Германией была сильна на море, хотя ей и не хватало судов для конвоирования торговых караванов. Первая линия британского воздушного флота состояла из 1200 самолетов. Количество сухопутных войск было невелико, причем не было ни одной механизированной дивизии. После Дюнкерка Англия осталась в ужасном положении. Во Фландрии было потеряно все вооружение десяти дивизий и очень большое количество авиации. Германия заняла северный французский берег, с которого ей легко было бомбить крупные промышленные центры Великобритании. Встала угроза вторжения. Задачи флота были в чрезвычайной степени отягчены. Воздушных сил не хватало. Во всей Англии имелась лишь одна полностью обученная и вооруженная дивизия. Не было ни укреплений, ни плана защиты. Не лучше обстояло дело в империи, в Египте и вообще на Ближнем Востоке. Британских сил было совершенно ничтожное количество. Достаточно сказать, что, например, в Судане после Дюнкерка находилась всего лишь одна бригада, в то время как итальянцы в Абиссинии имели свыше 150 тыс. войск.

Перед Англией во всей остроте встал вопрос о том, чтобы как-нибудь выжить. Положение осложнялось опасной ситуацией на море. В обычное время Англия возит ежегодно до 70 млн. т грузов. Теперь программа была сокращена до 40 млн. т, для реализации этой программы Англия располагала торговым флотом в 12,5 млн. т. (Имеется в виду флот океанского значения, за вычетом каботажного, рыболовного и т. п. – Ред.) В каждый данный день на море находилось 600 военных судов. Морская война с каждым днем усиливалась. Потопления судов росли. Высшей точки эти потопления достигли в мае–июле 1941 г., когда Англия в среднем теряла до 500 тыс. т в месяц. Таких потерь она долго переносить не могла бы. К счастью, однако, благодаря принятым мерам цифра потоплений была сильно сокращена и, например, в ноябре упала до 130 тыс. т в месяц.

Сейчас, спустя полтора года после Дюнкерка, положение Англии значительно крепче. Ее сухопутные силы (включая метрополию, Ближний Восток и т.д.) составляют 2 1/4 млн. человек. Воздушный флот насчитывает 750 тыс. человек и скоро, вероятно, дойдет до 1 миллиона. В морском флоте имеется 500 тыс., в торговом флоте – 125 тыс. человек. Большое количество людей занято в судостроении и на починке судов, В общей сложности это составляет 4 млн. человек. Сверх того, Англия имеет до 1,5 млн. «отечественной гвардии» (ополчение). Большое количество женщин вовлечено в промышленность и в военное дело. На Ближнем Востоке Англия сейчас имеет 18 дивизий. К весне будущего года она рассчитывает иметь там 28 дивизий, в том числе 5 или 6 механизированных. В Индии создается армия в 1,5 млн. человек, из которых 800 тыс. уже имеются налицо. Гарнизон в Малайе состоит из 4 дивизий, империя дала Англии в общей сложности 25 дивизий, из них Канада – 5, Австралия – 4, Южная Африка – 2, Новая Зеландия – 1,5 и Индия – 13.

В воздушном флоте Англия сильнее всего в истребителях. Выполнение авиационных программ было несколько замедлено во время прошлогодних воздушных налетов. Количество бомбардировщиков постепенно увеличивается. На Ближнем Востоке Англия имеет сейчас 60 эскадрилий. Главная масса их сосредоточена в Северной Африке, где Англия и ведет наступательную кампанию в Ливии. Здесь силы противника исчисляются в 10 дивизий, из них около одной трети – немцы. Авиация противника в Ливии достигает 600 самолетов. Немцы и итальянцы пытаются слать подкрепления в Ливию, но не в состоянии покрыть свои потери. Британское правительство ставит своей задачей в ближайшее время очистить Средиземное море, занять не только Ливию, но и Триполи с тем, чтобы сделать возможным использование Средиземного моря для транспортных целей, а также подготовить возможность наступательных операций в Европе. Однако события на Дальнем Востоке, начавшиеся уже после отъезда Идена из Лондона, вносят совсем новый элемент в общую ситуацию.