Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Вступительное слово. Весна! сколько в этом слове света, нежности, тепла. В эту прекрасную пору года, мы празднуем праздник- самой лучшей половины чело...полностью>>
'Конкурс'
Изучив Положение об организации и проведении районного Конкурса на лучшее оформление фасадов зданий, помещений и прилегающих территорий – объектов дея...полностью>>
'Инструкция'
Контроль за состоянием лестниц осуществляет лицо, назначенное Распоряжением лица, ответственного за обеспечение безопасных условий и охраны труда по п...полностью>>
'Документ'
1.1. Общее собрание коллектива является одной из форм самоуправления государственного бюджетное образовательного учреждения среднего профессионального...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

   В ветровом стекле промелькнула черная надпись на белом щите:

  

ГРОБАРИ

  

   В следующую секунду водитель врубил клаксон и заорал, крик сразу захлестнуло грохотом сильнейшего удара. Украинский, чувствуя себя снарядом, выпущенным из хорошей гаубицы, например, из "Акации", полетел вместе с термосом и чашкой в направлении капота. Последней его мыслью было, что на сей раз выполнять поручение Поришайло ему, похоже, не придется...

  

* * *

  

   Сержант Задуйветер, терзаемый сомнениями, наблюдал за разгоревшейся в панораме заднего стекла дракой, и, наконец, принял решение. Издал вздох мученика за грехи всего человечества и с тяжелым сердцем полез из кабины:

  -- Вот дернул черт махнуться с кумом сменами, а? Кум, чтоб ему пусто было, теперь горилку хлещет на свадьбе, а я тут это... - ворчал Задуйветер, имея в виду, что добрые дела наказуемы.

  -- Дядя Коля, они ж его прибьют! - подал голос напарник, молодой соседский пацан, которого сам Задуйветер и пристроил по доброте душевной с пол года назад в органы.

  -- Ну шо ты: дядя Коля, дядя Коля?! - поступающий вовсю адреналин окрасил лицо Задуйветра буряковым цветом. - Да сейчас хрен разберет, по нынешним временам, мать их, кого тут "это", а кого - нет. Вот шмальнут в пузо... - они выбрались из патрульной машины и, поправляя белые портупеи, двинулись к месту ДТП, превращенному участниками аварии в площадку для боя без правил.

   Нужно сказать, что продавщицы маленького придорожного базарчика, послужившие основой бандуровской фантазии о скульптурной группе колхозниц, уже куда-то исчезли. Вот только что были тут, топтались и галдели, перемалывая языками последние районные сплетни, глядь - и нет их. Расположенный неподалеку коммерческий ларек, считавшийся в Гробарях первой рыночной порослью, тоже успел закрыться с быстротой глубоководной тридактны, учуявшей приближение осьминога.

   Вообще говоря, если уж на то пошло, первой рыночной порослью Гробарей следовало бы, по справедливости, назвать кипучую деятельность председателя местного совета, но о ней мало кто знал, осведомленные же предпочитали помалкивать.

   Пройдясь взглядом по наглухо задраенным ставням, на которых, по его мнению, теперь не хватало разве что вывески "ВСЕ УШЛИ НА ФРОНТ", сержант Задуйветер прочистил горло и... обомлел, заметив, наконец, в руке одного из драчунов ПИСТОЛЕТ.

  -- Так я и знав, так я и знав! - застонал Задуйветер, сделал еще пару шагов по гравию (ноги, сволочи, перестали гнуться), одновременно вытаскивая из кобуры штатный ПМ и пытаясь совладать с мочевым пузырем. Пузырь, падлюка, предательски налился свинцом в попытке выйти из-под контроля. Задуйветер послал пузырь в задницу, яростно передернул затвор и гаркнул на всю улицу не своим голосом:

  -- А ну, ты, кыдай зброю, кыдай зброю, падло!

  

* * *

  

   Как и предполагал полковник Украинский, Мила Кларчук уже больше часа томилась в припаркованной возле здания почты новенькой красной "Мазде". Но ни в семнадцать, ни в семнадцать тридцать Сергей Михайлович не объявился. Молчал и его мобильник.

   Прошел короткий дождь, снова засветило солнце. Дорога практически опустела. Мила полагала, что со стороны Украинского не очень-то любезно заставлять так долго жидать даму, но бизнес - есть бизнес, а дорога - есть дорога. Это она понимала.

   Без двадцати шесть Мила запустила двигатель и медленно покатила по трассе, отыскивая указатель разворота и собираясь ни с чем возвращаться в Киев. Стало совершенно очевидным, что какая-то веская причина задержала полковника в пути. Эта причина открылась Миле Сергеевне за поворотом дороги, причем настолько внезапно, что она просто не поверила глазам.

  

* * *

  

  -- Ну, ты, козел, конкретно попал, - нога в кроссовке "Найк" угодила точно под ребра, и пытавшийся подняться Бандура снова повалился в грязь. Разбитый пистолетом затылок, казалось, выстреливал импульсы жесточайшей боли, рвавшиеся в голове ураганным артиллерийским салютом. Андрей почти ничего не видел, после того как один из спортсменов выхватил газовый баллончик и пустил жирную струю "черемухи" прямо ему в лицо.

  -- Обшмонайте его, - скомандовал кто-то сверху. Андрея пинком перевернули на спину. Посыпались пуговицы ветровки, и пластиковый пакет с документами, деньгами и отцовским письмом перекочевал из оборванного кармана рубашки в руки владельца кроссовок "Найк".

  -- Не кисни, мудень, сейчас поедем квартиру твою смотреть, - кроссовка снова врезалась в ребра.

  -- Дай сюда, - пассажир с золотой "гайкой" протянул левую руку, держа в правой внушительных размеров пистолет, вес которого Андрей только что ощутил на черепе. - Халупу в глухом селе ты посмотришь, - пластиковый пакет исчез в кармане пассажира, - если, конечно, сперва найдешь его на карте.

  -- Ничего, Сергей Михайлович, поставим козла на счетчик, кровью отхаркает...

  -- Посмотрим, - Андрей сплюнул кровь из разбитого рта, - посмотрим, сволочи, кто кого поставит, когда я дозвонюсь Правилову!

   Если честно, он очень испугался, он просто не мог представить, что этот кошмар разыгрывается наяву, с ним в главной роли, и выкрикнул это просто, чтобы хоть что-то сделать.

   Пассажир с "гайкой" вздрогнул, словно от пощечины, спортсмены дружно открыли рты. Захлопнуть их они не успели, потому что кто-то вдруг рявкнул со стороны:

  -- А ну, ты, кыдай зброю, кыдай зброю, падло! - На сцене появилась гробарская милиция.

  

* * *

  

   Мила на "нейтралке" прокатилась мимо, оставив эту сцену за левыми боковыми стеклами. Затем крутанула руль и, преодолев двойную осевую под самым носом стражей порядка (довольно нескромно, но ситуация позволяла), плавно притормозила в пяти метрах от останков "БМВ". Украинский как раз махал красным удостоверением перед носами гаишников:

  -- Только что подрезал нас, разбил машину, - Сергей Михайлович указал пальцем в сторону изувеченной иномарки. - Может, он пьяный или обкурился. Не уверен, есть ли у него вообще документы...

   Пожилой сержант слушал угрюмо, не спеша прятать пистолет в кобуру.

   Мила нетерпеливо царапнула коготками руль - на звук клаксона мужчины, как по команде, обернулись.

  -- Сергей Михайлович! - она выразительно постучала пальчиком по запястью правой руки, на котором красовался "Ролекс". Украинский кивнул Миле и снова вцепился злым взглядом в лицо старшего гаишника:

  -- Значит, сержант, разберетесь здесь, как положено... - и не отпускал, пока тот не буркнул:

  -- Так точно.

   Украинский прошел к "Мазде" и распахнул дверцу. Пока он втискивался на переднее сиденье легковушки, Бандура успел заметить соблазнительные коленки прекрасной хозяйки "Мазды". Затем машина тронулась с места и, набирая скорость, устремилась в сторону Киева.

  -- Какая клевая телка, - мечтательно прошептал разбитыми губами Андрей и потерял сознание.

* * *

  

   Киев встретил Андрея необыкновенно ласковым вечером пятницы, какие случаются лишь в апреле, когда уже обернулись ручейками последние мартовские сугробы, а время майских гроз еще не наступило. В эту пору яблони и груши одеваются белым цветом, запах их, нежный и ненавязчивый, заполняет улицы и скверы, проникает в окна, пробуждая в душах сладкую грусть.

   Бандура вышел из трамвая на улице Воровского и облегченно вздохнул. Он все ждал появления контролера, убедившись накануне, что как посыплются неприятности, - только успевай карманы подставлять. Но то ли чудесный вечер проделал основательные бреши в суровых контролерских рядах, то ли вообще перевелись они к весне 93-го года, только Андрея в трамвае никто не потревожил.

   Пройдя метров сто по брусчатому тротуару, Андрей свернул в тенистую аллею и оказался перед внушительным трехэтажным особняком. Арочный въезд во внутренний дворик преграждал красно-белый шлагбаум. Рядом со шлагбаумом торчала аляповатая будка охраны. Прикрепленная к фасаду особняка табличка сообщала:

  

   Ул. Воровского, 37а

  

   Отцовское письмо исчезло, но адрес, по которому следовало искать в Киеве Олега Петровича Правилова, Андрей запомнил наизусть. На месте ли сейчас Правилов, или появится в понедельник, принципиального значения не имело. Только не после вчерашнего. Он добрался, - вот что было главным. Авария в Гробарях задержала Андрея всего на сутки. Не худший результат, учитывая все обстоятельства.

   После того, как красная "Мазда" унесла в сторону города и пассажира с золотой "гайкой", и прекрасную незнакомку, сержант Задуйветер приступил к выполнению должностных обязанностей: составил протокол, сообщил о том, что желтая "тройка" отправляется на штраф-площадку (ничего не попишешь) и усадил Андрея в патрульную машину, предварительно сковав руки "браслетами". Уж очень напирали "спортсмены". Сержант Задуйветер с радостью надел бы наручники на обоих спутников киевского полковника, или кандалы с гирей, а еще лучше - колодки, но... "Спортсмены" не слазили с мобилок, пока за ними не прибыла "БМВ" - зеркальная копия их собственной машины до столкновения с телеграфным столбом.

   Когда амбалы наконец укатили, Задуйветер снял наручники, протянул Бандуре права (после того как Андрея тормознули на Винницком КП, права он отчего-то засунул в задний карман брюк, теперь вышло - счастливая случайность) и показал на дверь:

  -- Иди, хлопец, знайдешь документы - прыходь, никуды твоя машина не денется.

   И Андрей пошел вдоль дороги, разминая затекшие кисти рук.

   "А чего еще делать-то?.."

   На краю села умылся у колодца и привел в относительный порядок одежду.

   На смену вечеру быстро пришла ночь. Андрей свернул в поле, рассудив, что голосовать в свете фар - "один черт бестолку, а вот угодить под колеса намного легче, чем днем". Кроме того, у него раскалывалась голова, а грудная клетка выглядела одним большим кровоподтеком. И, наконец, Андреем отчего-то овладело такое предчувствие, будто "спортсмены" еще вернутся. Или поджидают где-то впереди. И то и другое не сулило ничего хорошего.

   "На сегодня с меня довольно, - сказал, поежившись, Андрей, - от ночевки в лесопосадке еще никто не умирал. Май - не февраль, слава Богу. Перекантуюсь".

   К рассвету синяки и ссадины распухли до угрожающих размеров. Левый глаз полностью затек. Андрей продрог до костей и чувствовал себя гораздо хуже вчерашнего. Он с трудом поднялся на ноги, - "не лежать же весь день в кустах?" - отряхнул с себя черные прошлогодние листья, уныло покачал головой, - "ох и видок у тебя, приятель", - и, прихрамывая, выбрался на дорогу.

   Каждый шаг отдавался в ребрах, но Андрей упрямо шагал вдоль обочины, горячо сожалея об аптечке, забытой на заднем сидении "Жигулей". Аптечка была собрана в дорогу руками Бандуры-старшего с педантизмом, свойственным большинству отставных военных, и заботой, отличающей хороших матерей. Теперь об аптечке можно было забыть. Впрочем, как и о машине. Поскольку с исчезновением денег все виды транспорта, кроме автостопа, стали ему недосягаемы, Андрей шел пешком, периодически и без особой надежды, вяло махая проносящимся мимо машинам. Бандура принадлежал к тому типу людей, которым идти при любых условиях лучше, чем сидеть, ожидая у моря погоды. Курить хотелось просто-таки невыносимо.

   К исходу третьего часа, громко стравливая воздух и обдав Андрея запахами горячей резины, машинного масла и отработанной соляры, рядом притормозил тяжело груженый "КамАЗ" с прицепом.

  -- Давай, залазь, - здоровяк в видавшей виды десантной тельняшке добродушно осклабился. - Ты что, боксер?

  -- Бульдог, - мрачно отшутился Бандура и плюхнулся на сиденье.

   Так он попал на Большую окружную дорогу, в район конечной скоростного трамвая, а оттуда с двумя пересадками на Воровского. В чудесный, не по-нашему ухоженный дворик, наполненный ароматом цветущих вишен, прямо под красно-белый шлагбаум. Андрей прикрыл глаза и, подставляя лицо ласковому закатному солнцу, потянул носом нежный, трепетный аромат, который и сравнивать нечего с резкими, агрессивными миазмами, распространяемыми оранжерейными монстрами, от которых, по глубокому убеждению Бандуры, всегда отдавало похоронами.

  -- Эй, парень, иди-ка на хрен отсюда, - из будки высунулся здоровенный охранник, внешним видом весьма смахивающий на вчерашних "спортсменов". Если бы Бандура слышал хоть что-то о клонировании, то вполне мог бы предположить, что преступные опыты проводились где-то неподалеку.

  -- Вообще-то, мне нужен Олег Петрович Правилов, - Андрей изобразил на лице максимально вежливую улыбку, на какую только оказался способен.

   - Да что ты говоришь?! - Охранник даже повеселел. - Тебе вообще-то нужен Правилов? - Он уже откровенно улыбался - Ты это, похоже, рекламируешь вещи для бомжей? Так Правилов не купит, гарант...

   Бандура открыл было рот, соображая, что бы ответить, но тут от поворота надсадно загудел клаксон, охранник пулей метнулся к шлагбауму, и в арку на большой скорости влетели два джипа. Шли они буфер в буфер, создав у Андрея полноценное впечатление небольшого паровоза, въезжающего в железнодорожный тоннель.

  

Глава 2

КАБИНЕТ ГОСПОДИНА ПРАВИЛОВА

  

   Олег Правилов - в ярости, возвращался с расположенной в лесах Святошино базы частной охранной фирмы "Ямадзакура", где подобралась компания для пейнтболла. Вообще-то Правилову пора было наиграться в войну, довелось и с парашютом прыгать, и в БМП гореть, и стреляли в него многократно, трижды серьезно зацепив. Но таков уж был характер Олега Петровича, любил он, время от времени, доказать себе и окружающим, что не зря умудренные опытом римские стратеги считали "сорок пять" наилучшим возрастом легионера. Так, по крайней мере, полагал сам Правилов, любивший, на досуге, посидеть на балконе с томиком военной истории в руках. Тем более что понарошку все, - без крови. Далее в программе следовали банька, банкет и кое-что - на десерт, но Правилов, едва услышав в трубке мобильника глухой от ярости голос Виктора Ивановича Ледового, понял, что приятный вечер для него завершен.

  -- Ты знаешь, что все наши счета в "Кредит-Банке" арестованы сегодня легавыми? - зарычал Ледовой вместо приветствия.

   Правилов ничего подобного не знал.

  -- Может, ты в курсе, что наших фирмачей на Федорова тоже хлопнули? А двоих твоих дебилов запаковали прямо в офисе с чемоданом, набитым баксами?!

   Правилов и об этом впервые слышал. Он молча сидел на осиновой лавке, с махровым полотенцем на бедрах и трубкой мобильника у уха.

  -- Слыхал про Протасова и Армейца? Твои клоуны, я ничего не путаю?

  -- Мои, - капелька пота скатилась по седому виску Олега Петровича и задержалась в ямке над ключицей.

  -- Это мои баксы, Правилов, понимаешь ты или нет?! - Ледовой сорвался на крик. - Нахрена мне твоя долбаная контора, если я даже узнаю про всю эту херню не от тебя?

  -- Уже работаю над этим вопросом. Буду докладывать, Виктор Иванович... - под шквалом внезапно обрушившихся неприятностей Правилов чувствовал себя человеком, среди ночи бесцеремонно вытащенным из-под одеяла.

  -- Ты решай, Правилов... - голос Ледового нагнал бы страху и на камень, - лучше бы тебе решить...

   Через минуту Правилов, на ходу застегивая куртку, уже бежал к джипу. Захлопали дверцы, и машины - первая Правилова, вторая - охраны, разбрасывая колесами гравий, понеслись лесной дорогой.

   Да, это были неприятности, нечего даже говорить. Олег Правилов не контролировал, конечно, все финансовые потоки, протекающие, словно кровь по венам, через счета реальных и подставных фирм, подконтрольных могущественной корпорации Виктора Ледового. Но, будучи шефом службы безопасности, отвечал за них головой. Правилов не выпускал из рук мобилку, пытаясь прояснить ситуацию и сознавая, что вечер пятницы для этого - время гиблое. И все-же, когда джипы свернули в тенистую аллею, соединяющую двор дома 37а с улицей Воровского, общая картина случившегося уже предстала перед Правиловым, зловещая, как призрак отца Гамлета.

   Действительно, около четырнадцати ноль-ноль, когда вернувшиеся с обеденного перерыва операционистки "Кредит-Банка" мирно рассаживались по своим "лоджикам", делясь соображениями о погоде, - останется ли она в выходные такой же теплой или, как назло, зарядит дождь до самого понедельника, к банковской стойке подошли опера городского управления экономической милиции. В течение последующих пятнадцати минут счета трех фирм, через подставных лиц принадлежавших Виктору Ледовому, были арестованы.

   По большому счету, фирмы эти существовали только на бумаге, открытые на мертвых душ, что ни в коей мере не мешало, а даже наоборот, помогало перекачивать через них суммы, о которых мог только помечтать не один десяток крупных промышленных предприятий, и то при условии объединения капиталов.

   Поскольку счета после ареста остались открытыми на прием, словно проваленная контрразведкой шпионская явочная квартира (заходи - не бойся, выходи - не плачь), к тому же был чертов вечер пятницы, а следовательно, большинство кресел, из которых принимаются решения, опустели до понедельника, крупные денежные суммы продолжали сыпаться из расчетной палаты прямо в лапы оперов, будто кванты света в черную дыру.

   На милицейские столы улеглись бесчисленные погонные метры банковских распечаток - плательщик, сумма, основание платежа. Перечень оплаченных товаров и услуг просто поражал воображение: телевизоры и бензин, водка и мыло, гипсокартон и компьютеры, автоперевозки и реклама и многое, многое другое. Все это скорее напоминало очередное издание справочника "ЗОЛОТЫЕ СТРАНИЦЫ КИЕВА".

   Одновременно опера городского УБЭП, действуя при поддержке милицейских спецподразделений, ворвались на третий этаж здания бывшего всесоюзного проектного института по улице Федорова, 18. Ныне этаж арендовала коммерческая фирма "Антарктика". Милиционеры, уложив носами в ковролин троих сотрудников и охранника, вывернули из сейфов комплекты пустых бланков с печатями, сами печати и более семисот тысяч долларов. Надо сказать, что и печати, и бланки в точности соответствовали счетам, арестованным в "Кредит-Банке".

   Правилову оставалось признать, что крупное финансовое предприятие Ледового, занимавшееся обналичкой с молодецким размахом, рухнуло в считанные часы. Более того, в офисе "Антарктики" были задержаны двое непосредственных подчиненных Правилова. По имеющейся у него непроверенной пока информации, его люди вначале оказали сопротивление и здорово получили по мозгам, потом качали права, размахивая корочками сотрудников службы безопасности, а затем, каким-то загадочным образом, скрыл голосом:

  -- Вот дерьмо, - кратко охарактеризовал ситуацию Правилов. Поводов радоваться замечательному весеннему вечеру у него не осталось вовсе. Правилов рывком покинул джип и легко взбежал по ступенькам, зычно гаркнув на ходу:

  -- Протасова с Армейцем ко мне!

   Он уже шагал в дверной проем, когда услышал за спиной шум внезапно завязавшейся потасовки и чей-то отчаянный крик:

  -- Товарищ полковник! Мой батя воевал с Вами в Афгане!..

   Правилов резко развернулся на каблуках и увидел молодого парня, бегом пересекающего дворик. Трое охранников неслись следом, еще четверо наперерез.

   "Долбаные тюти", - мелькнуло в голове Правилова.

   В центре двора беглец столкнулся с преследователями и образовалась куча, характерная для матчей по регби. Правилов улыбнулся, представив, что бы было, окажись паренек обвешанным бомбами террористом-смертником, и эта идиотская мысль подняла ему настроение.

  

* * *

  

   Проводив взглядом вкатившие во двор машины, Андрей в пассажире головной сразу признал Правилова. Вообще говоря, он ориентировался по фотографиям десятилетней давности, черно-белым, невысокого качества, но все же полагал, что не ошибся. На снимках, привезенных майором Бандурой из Афганистана, Правилов встречался несколько раз: отец и Правилов на броне БТРа, в танкошлемах, сдвинутых у обоих на затылки, они же с солдатами на каком-то мосту, позади что-то вроде мрачного горного склона. То были обычные фотографии из старого армейского альбома, любовно обтянутого толстым красным сукном. Вот, кстати, яркий пример обыкновенной для тех лет солдатской самодеятельности.

  -- Сам альбом перетягивал? - заинтересовался Андрей.

  -- Бойцов заставил, - отмахнулся отец.

   Показывая альбом сыну, Бандура-старший еще высказался в таком духе, что появление экспресс-лабораторий "Кодака" разделило мир фотографий на две части - до "Кодака" и после. "До" как-то сразу постарели, словно игрушки детства, заткнутые, за ненадобностью, на чердак.

   Двадцати секунд, понадобившихся Правилову, чтобы пройти мимо джипов и подняться на крыльцо, вполне хватило Андрею для принятия решения (возможно, не самого разумного). Он перепрыгнул через шлагбаум и припустил что есть духу по двору. Крепкие ребята метнулись за ним, как свора псов за кошкой. Уже падая, Бандура завопил во весь голос:

  -- Товарищ полковник! Мой батя служил с Вами в Афгане!

   И исчез под телами охранников.

   - Поднимите его, - беззлобно распорядился Правилов.

   При виде молодого паренька, которого дюжие телохранители держали на руках, будто снаряд для занятий дзюдо, Правилов вдруг почувствовал, как напряжение, нараставшее в течение последнего часа, стремительно пошло на спад. Нервы попросту не способны находиться в постоянно натянутом состоянии, а тут еще в душе Правилова робко звякнула струнка, молчавшая достаточно долго. Ни полковником, ни уж тем более товарищем, его не называли давненько.

  -- Ну и кто ты таков?

   "Совсем молодой паренек, вроде бы не бандюк, не селюк, на тупоголового мажора из центра тоже совсем не похож. Очевидно только то, что недавно били, причем били на совесть".

  -- Бандура я... - телохранители немного ослабили хватку, и парень коснулся ногами асфальта. Один из телохранителей, глянув в отобранные при беглом обыске права, кивнул утвердительно:

  -- Точно.

  

* * *

  

   Около года тому назад Правилов навестил мать Андрея Комиссарова - одного из своих прежних солдат. Из тех, что служили в его роте, когда поднятым по тревоге подразделениям 105-й десантной дивизии был отдан приказ срочно грузиться в самолеты. Из тех, кого чуть позже Правилову по тем или иным причинам не удалось сберечь. Из тех, кому из Афганистана домой довелось возвращаться в цинке.

   Комиссаров погиб - снайперская пуля снесла ему половину головы - в первых числах 1980-го. Правилов на похороны не ездил, не до того ему было, да и порядок существовал другой. Солдатский гроб проделал долгий путь от Баграма до Киева. Офицеры военкомата, призвавшего Комиссарова на службу каких-то полгода назад, на всякий случай в сопровождении врача скорой помощи и наряда милиции, явились в его дом, который больше не был его домом, и сообщили родителям, что сына у них нет. Вот, собственно, и все. Комиссарова похоронили за счет военного ведомства, стыдливо указав на могильной плите: "Скончался 12.01.80г.", забыв упомянуть, где, как и за что. Таков уж был порядок. Никто и пикнуть не смел.

   Правилов давно собирался съездить, да то как-то не выходило, а то и сам откладывал. И вот год назад решился.

   Пожилая женщина заварила для него чай, он принес сладости. То ли торт, то ли еще что - он уже не помнил. Из открытого окна доносились звуки улицы. Там стояло лето, там кричала детвора. Клаксонили машины, чирикали птицы, и происходило еще Бог весь что. Старушка (возможно, думал потом Правилов, она только казалась старушкой, просто так выглядела) рассказывала Олегу Петровичу... о ЖЭКе, кажется, в который не достучишься, чтобы поменяли ржавые трубы. И что зимой в комнате зябко - надо прокачать батареи, а кто это сделает? Андрюшин папа - уже пятый год как умер, а сам Андрюша... Она утерла слезу ладошкой. Довольно скупую - видать, свое отплакала.

   Правилов сидел, слушал в пол-уха и рассеянно осматривал комнату. Черно-белый портрет Хэмингуэя на стене над старым письменным столом, вскрытым морилкой. На книжных полках в основном школьные учебники, над ними выцветший плакат с Дином Ридом. Брюки-клеш, на плече гитара, а в глазах - тоска смертная... Громоздкий бобинный магнитофон "Маяк", онемевший, очевидно, с тех самых пор, как Андрей Комиссаров в последний раз перешагнул порог своей квартиры.

   "Он играл на проводах в армию", - думал Олег Правилов. - "Где-то тут стоял стол. Андрей с приятелями ели и пили, главным образом пили, понятно, а после полуночи кто-то из друзей обрил его налысо. И слушали они, - что же они слушали весной 79-го?... "АББУ"? "Бони-М"? "Кисс"? "Назарет"? "Лэд Зэппэлин"?... Может быть, "Чингиз-Хан"? "Рок-н-ролл - казачок, рок-н-ролл - казачок..." Не Льва Лещенко, и не Софию Ротару.

   Как бы там ни было, в тот день (ту ночь) магнитофон работал в последний раз. Утром ребята, горланя, побрели к военкомату. Как телята - на убой".



Похожие документы:

  1. Охота на рэкетиров

    Документ
    Охота на рэкетиров Зуев Ярослав Викторович Роман: Проза ... -- Восемьдесят пять целых двадцать три сотых километра в час, -- ... целый запас.   -- Три ящика, типа...   -- Три ящика? Тогда что ... рукописи с рабочим названием "Три Рэкетира-2". Мне и самому это ...
  2. Александр Кац «Евреи. Христианство. Россия»

    Документ
    ... между новоявленными рэкетирами и старыми ... развалившейся вскоре на три независимых государства: Грузию ... расовому анали- зу ситуации, то, ... "Молодая гвардия", "Ярослав Мудрый", "Иван Грозный ... 1945). Хазанов Геннадий Викторович (р. 1945), популярный ...

Другие похожие документы..