Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
В 2015 году МВД России проводится очередной Международный конкурс «Щит и перо» на лучшее освещение в средствах массовой информации деятельности органо...полностью>>
'Техническое задание'
7. Перекрытие: первого этажа, брус х мм, ( на ребро), естественной влажности, шаг мм, утепление - (URSA, ISOVER- мм), паро-гидроизоляция – пергамин со...полностью>>
'Документ'
Уважаемые держатели карт Автовазбанка! По всем вопросам, связанным с обслуживанием карт платежной системы NCC, Вы можете обратиться по телефону 8-800-...полностью>>
'Документ'
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Сибирская государственная геодезическая академ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

КНИГА 3 «ПОД ВОДОЙ»

Оглавление

Оглавление

ГЛАВА ПЕРВАЯ «МИР ВДОХНОВЕНИЯ»

ГЛАВА ВТОРАЯ «ВРЕМЯ БЛАГОСЛОВЕНИЯ ДЛЯ ЛОВЦОВ ЛАМИНАРИИ, ТРЕПАНГА И МОРСКИХ ЕЖЕЙ»

ГЛАВА ТРЕТЬЯ «УСТРИЦЫ»

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ «ГРЕБЕШОК»

ГЛАВА ПЯТАЯ «МИДИИ»

ГЛАВА ШЕСТАЯ «МОРСКОЕ БЛЮДЕЧКО»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ «ГАЛИОТИС»

ГЛАВА ВОСЬМАЯ «НАТИКА»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ «БУКЦИНИИ И НЕПТУНИИ»

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ «ХИТОН СТЕЛЛЕРА»

ГЛАВА ПЕРВАЯ «МИР ВДОХНОВЕНИЯ»

Писатель тот, кто не может не писать. Однажды я обрёл в себе это знание как своё главное дело жизни. Но если и существовало на свете что-нибудь, чем бы я занялся кроме желания проникать в суть вещей и явлений, максимально приближаясь к истине, то этим, без сомнения, оказалась бы работа в море, под водой.

Все те, кому посчастливилось хотя бы раз погрузиться на глубину, должны быть благодарны одному человеку по имени Жак Ив Кусто, изобрётшему чудесный аппарат – акваланг, своеобразные «лёгкие», с помощью которых можно длительное время находиться под водой. В год моего рождения Кусто, в сообществе своих друзей с «Калипсо», только начинали свои подводные изыскания, ведя у острова Гран-Конглуэ раскопки греческого корабля, погибшего около 205 года до нашей эры. Профессор Пикар в это время строил в Италии свой батискаф «Триест», в котором потом с сыном Жаком опустился на три тысячи сто метров, а Жорж Уо с инженером Пьером Вильмом достигли в Атлантике ещё большей глубины – 4тысячи 50 метров… Освоение подводных глубин шло полным ходом, притягивая исследователей своей неизведанностью, необъятностью открывающихся задач, и с раннего детства, и я с раннего детства, благодаря попавшим мне в руки книгам о море, уже грезил захватывающими дух погружениями, мысленно паря в голубой тишине. Как сладостны были эти мечты-наваждения, как я верил в то, что когда-нибудь обязательно их осуществлю.

Увлёкшись в 12 лет подводным плаванием, я, конечно, не мог себе представить, что в один прекрасный день мои нереальные тогда фантазии о необыкновенных островах станут реальностью и я собственными глазами увижу подводный мир у берегов Сахалина и Курил! И почему-то, как бы не приукрашивали в многочисленных фильмах и книгах красоты тропических вод, я был предан именно нашим северным морям – Японскому, Охотскому и Беринговому. Эти названия несли в себе то, что было связано с историей России, в них присутствовали отмеченные летописцами и совсем безымянные судьбы первооткрывателей дальних морей, какая-то неизведанная тайна, которая копилась бесконечно в их глубинах, а однажды была ухвачена кем-то в силу заслуженно сложившихся обстоятельств и выражена ясно и просто: «Беринговое» - в честь великого капитана, исследователя северных земель Витуса Беринга, «Охотское» - благодаря неисчислимым дружинам охотников за неисчерпаемыми дарами этого моря, «Японское» - отображающее близкое к российским границам присутствие известного всем своим своеобразием архипелага…

Именно здесь, неподалёку от берегов таинственной и манящей Японии, я и осуществил своё первое в жизни погружение. Точнее – в лагуне Буссе, на юге Сахалина, где мы тогда добывали трепанг. Я помню, как мною овладело ощущение необыкновенной приподнятости, когда я оказался во власти двоякого чувства. С одной стороны, меня манило проникновение в тайны подводного мира, с другой, скрывало незнание того, что меня там ждёт. Море слегка волновалось, упругий ветерок устраивал на поверхности воды небольшую толчею, и это волнение моря ещё более усилило моё возбуждение.

Я проверил давление воздуха в баллонах – сто восемьдесят атмосфер. Стараясь ни о чём не думать, поплевал на стекло маски, сполоснув её в воде для того, чтобы стекло не запотевало при погружении, затем осторожно приладил маску на лице, заложил в рот мундштук, отдающий тальком, и прыгнул солдатиком с борта. Мириады серебристых пузырьков охватили тело со всех сторон, восторженно сопровождая меня в свободном парении ко дну, и на мгновение показалось, что барабанные перепонки не выдержат этого первого напряжения. Тело почти не воспринимало возросшего давления, но болезненные ощущения в ушах не покидали, и я, зажав рукой нос, совершил несколько продуваний, как это обычно мы делаем в самолёте, когда он набирает высоту. Боль быстро исчезла…

Что меня сразу поразило под водой, так это то, что я не испытывал никаких страхов, переживая лишь удивительную свободу. Правда, не покидало ощущение, что ты здесь посторонний, нарушивший чьи-то владения, но впечатление это быстро исчезло, а когда я опустился на песчаное дно и осмотрелся, необъяснимая тревога и вовсе куда-то улетучилась. Было легко, радостно, и негромкое журчание пузырьков, которое совсем недавно вызывало смешанные чувства и чуточку пугало, теперь удивительно успокаивало.

Я летел над островками тёмно-зелёных водорослей, а на белом песке стали попадаться чудесные яркие звёзды и – о, счастье! – их можно было взять в руки. Изредка встречались чёрные ежи, тёмно-коричневые, почти фиолетовые трепанги и ещё какая-то белая травка, перекатывающаяся по дну. Тут же сновали мелкие краснопёрки, и проплывая по инерции рядом с ними, почему-то подумалось, что я чем-то схож с ними. От этой мысли стало ещё более радостно: акваланг автоматически подавал чистый, свежий воздух, уравновешивая наружное давление, и я совершенно успокоился, ощущая себя под водой как в родной стихии. Не верилось, что несколько минут назад неведомый подводный мир лишь настораживал, вызывая сильное душевное смятение.

Глянув вверх, я опять увидел стайку краснопёрок. Поверхность моря светилась мутноватым зеркалом, и здесь, под водой, никакого волнения не ощущалось. Посмотрев же под собой, туда, где песчаное дно убегало вниз, теряясь в сгущаюшейся тьме глубины, я вдруг почувствовал к ней неимоверную, совершенно неописуемую тягу… Переживаемые с детства грёзы наконец-то обретали восхитительную реальность.

Долго ещё, после этого погружения, каждый новый спуск под воду воспринимался мною как самый первый, и приносил свои особые ощущения. Всякий раз почему-то не покидало волнение, и даже наработав со временем тысячи часов погружения, я не переставал переживать внутренний трепет перед очередным спуском. Уж слишком необычен был подводный мир, всегда оставаясь неповторимым, а то, что ты в нём переживал, оказывалось ни с чем несравнимо.

Тот, кто не парил среди подводных скал, покрытых сказочной растительностью, не опускался в глубокие каньоны между ними, не заглядывал под нависающие утёсы и в мрачные гроты, не чувствовал себя при этом настоящим подводным обитателем, - не ощутил всю полноту жизни. Но погрузиться на дно и в один вдох сделать открывшийся мир своим – дано далеко не каждому. Именно родившегося под знаком воды, сразу после погружения не охватывает острое желание устремиться обратно, на поверхность, а только вглубь моря, увлекаясь настолько, что почти забываешь о необходимости скорого возвращения на землю. Родиться в согласии с водной стихией – значит выбрать её для себя как самую дорогую и удобную, способную открыть то, что никогда не подарит земля.

И всё-таки, рано или поздно, чувство одиночества под водой начинает постепенно угнетать вас, и как не прекрасен окружающий мир, приходится подниматься на поверхность. Радость возвращения тоже ни с чем несравнима, поскольку оказавшись в привычном, дорогом для вас мире, вы ещё переживаете то, что только что случилось с вами под водой и радуетесь этой замечательной возможности жить на прекрасной земле и оставлять её иногда ради необыкновенного подводного царства.

Не сразу отходишь от всего того, что в этом царстве увидел, когда забираешься на бот или выходишь на песок, к прибрежным скалам. Хочется посидеть какое-то время одному, отрешённо наблюдая за всем, что происходит вокруг, но внутренне при этом оставаясь ещё там, под водой, в плену поразительных красок, звуков и ощущений.

С удовольствием вспоминаешь проплывающих мимо рыб, будто не замечающих тебя, отчего начинаешь более ответственно вглядываться в себя: кто ты и зачем здесь находишься? Постоянно наблюдать за миром подводных обитателей с точки зрения человеческих возможностей невозможно, и не вооружись ты определёнными техническими средствами – гибель твоя была бы неизбежна… Но чужой для подводного мира, ты всё же не чувствуешь страха и, наверное, на короткое время превращаешься в какое-то подводное существо, пытаясь максимально слиться с окружающей жизнью. Только так ли уж ты далёк от воды, большей частью составляющей твой организм и причащающий тебя к одной из четырёх загадочных и мощных стихий?!

Мысль о том, что плавно продвигаясь в толще синей воды над белым песчаным дном ты вполне естественно начинаешь ощущать себя морским животным, - не покидает тебя. Пол какой-то причине ты просто долгое время отсутствовал в родной стихии, но вот вернулся и всё вспомнил: нигде на земле не встречал ты такого покоя и тишины. Может быть именно здесь до тебя даже никого не бывало, но при этом ты не чувствуешь себя в одиночестве. При полной тишине всё вокруг дышит чьим-то незримым присутствием, скрытой жизнью, которая не сразу становится заметной, и ты понимаешь, что больше тебе не обойтись без этого подводного пространства, и тебя будет неизменно тянуть в морскую глубину.

Джеймс Олдридж в своей книге «Подводная охота» очень точно подметил, что когда подводный пловец всматривается в глубину – значит, он смотрит скорее в неволю, нежели на свободу, и это совсем не то, что смотреть в воздушное пространство или в небо. Следует только уточнить: в неволю эту он всматривается, устремляясь в неё по собственному желанию, и это – удивительное состояние, которое возможно переживать лишь под водой.

Когда вы попадаете под воду, глубина и плотность окружающей вас среды мгновенно создаёт впечатление свободы, несравнимое даже с полётом в вышине, и тем не менее – вы невольны, как на суше, но необыкновенно желаете этой обволакивающей вас, таинственной несвободы. Попав в неё, у вас будто вырастают крылья, которые невозможны на земле, стихия вроде подчинена вам и ничто не может в ней помешать этому парению, а между тем околдованность полётом – губительна, если полностью отдаться этому ощущению, и следует ясно отдавать себе отчёт в том, что углубляясь в подводную темноту – вы закабаляете себя всё больше и больше, рискуя однажды потерять верное восприятие действительности. Ощущая себя под водой созданием с невидимыми крыльями, хорошо научиться не терять головы, постоянно чувствуя своё тело и душу.

Придав себе, в начале погружения, сильное ускорение ногами, в последующем вы почти освобождаете своё тело от этой функции, лишь чуть подрабатывая ластами и, вновь на какое-то время отрешённо замирая, наслаждаетесь переживанием ненавязчивой сопричастности со всем окружающим. Избавление тела от надоевшей обременённости находиться постоянно в вертикальном положении – поразительно, и вы должны с благодарностью впитывать эту дарованную вам богом радость, не сожалея, что рано или поздно придётся возвратиться на землю. Поднявшись на поверхность после двух-трёхчасового пребывания под водой, - лучше будет не сожалеть о том, что вам пришлось оставить удивительный подводный мир, а радоваться возвращению на прекрасную сушу, находящуюся по соседству с не менее прекрасной водой. Прелесть от этой неразделимости двух стихий – одно из самых захватывающих в жизни наслаждений.

Только пузырьки воздуха соединяют вас с землёй, когда вы находитесь в водном мире. Ниточка их, будто пуповина, неразрывно тянется из таинственной глубины к поверхности, и словно поддерживает тебя в твоей радостной невесомости. Без этого ускользающего воздуха тебе не увидеть подводных красот, и следует терпеливо его экономить, несмотря на охватывающую восторженность чувств. Радость от первого глубокого вдоха наверху, после всплытия из глубины, станет во сто крат дороже, если к воздуху, поступаемому в ваши лёгкие из баллонов акваланга, вы относились бережно. Вокруг необъятное царство притягивающей тайны, куда хочется безоглядно броситься и окунуться, а нужно неспешно и размеренно вдыхать и выдыхать, вдыхать и выдыхать, и не терять над собой контроля.

Размеренность подводного дыхания, в особенности – при добыче морепродуктов, когда воздух следовало просто беречь, удивительным образом приучила меня к обыкновенному терпению. Ведь чем меньше сжатого воздуха, находящегося в баллонах, ты потреблял, тем больше мог собрать ежа или трепанга: именно это обстоятельство вынуждало дышать размеренно. Мало того, что размеренное дыхание закалило мою сердечно-сосудистую систему, так оно ещё незаметно поставило вдумчивое отношение к жизни, основу верного осознания и своего существования, и окружающего мира.

Сжатый воздух, которым дышат аквалангисты, содержит в два раза больше кислорода, и эта особенность дарит более приподнятое, лёгкое восприятие действительности, если, конечно, твоё пребывание под водой не сопряжено с выполнением каких-либо серьёзных работ. Но нередко за удивительное нахождение под водой и проникновение в её глубины приходится платить собственным здоровьем, о разного же рода неудобствах не стоит и говорить. Ну, если только упомянуть необходимость справлять естественную потребность, что под водой сопряжено с массой хлопот. Хорошо, если облечены в мокрый неопреновый костюм, можно помочиться прямо в него – морская вода всё промоет, но вот с костюмом сухого типа случается морока: всякий раз приходится подниматься на поверхность, чего обычно не позволяет работа, и остаётся только терпеть.

Часто под водой, это касалось напряжённых дней, когда мы работали на добыче морепродуктов и «съедали» за день по 3-4 акваланга, действительно возникала острая проблема с необходимостью подниматься на поверхность, чтобы справить естественную нужду. Организм, страдая от переохлаждения и серьёзного напряжения требовал этого значительно больше, чем на поверхности, но поскольку приостановить добычу, по многим причинам, было невозможно – мы приспособились мочиться прямо в гидрокостюмы. Неопреновые костюмы были мокрого типа и свободно позволяли это, поскольку одевались на голое тело. Скоро морская вода, циркулируя между костюмом и телом, вымывала остатки мочи, к тому же, моча на какое-то время производила обогревающий эффект. Вечером, после завершения погружений, костюм тщательно прополаскивался, просушивался и никаких следов не оставалось.

После длительной работы в течение двух-трёх месяцев у многих ребят нередко возникали сложности с воспалением половых органов, сопровождающимся раздражением и зудом, и лучше всего в этом случае помогало … тёплое молоко высокой жирности: необходимо было только какое-то время подержать член в нём, долго потом не смывая. Образовавшаяся сыворотка стягивала кожу, очень надёжно и быстро её очищая, и сыпь постепенно исчезала. Но молоко не всегда присутствовало в походных условиях, и вот здесь на выручку опять шла … моча, которая использовалась точно так же как и молоко: нужно было только подержать в ней воспалённый орган, какое-то время опять же не промывая его. Естественное лекарство давал сам организм и оставалось лишь умело воспользоваться им, причём никто не видел в этом ничего зазорного.

Однажды судьба забросила меня на западное побережье Чукотского полуострова, в Беринговое море, где мы выполняли работу от ТИНРО, и во время одного из выходов на берег я узнал, что чукчи время от времени поят своих оленей человеческой мочой для возбуждения в них бодрости и силы. Оказывается, сия влага действует на животных подобно тому, как валерьяновые капли на кошек, олени жадны до неё и по ночам не дают людям покою, бродя вокруг их жилища в ожидании любимого питья, а когда мочу наконец-то выплёскивают из какой-нибудь юрты на снег, производят между собой драку. Каждый чукча хранит мочу в отдельной посуде, из которой постоянно поит оленей, и когда ему нужно собрать их, то он выставляет этот сосуд и призывает животных протяжным голосом, после чего животные быстро прибегают.

Неудобств при выполнении подводных работ возникает множество и некоторые из них даже способны вывести пловца из душевного равновесия. Что же вызывает под водой страх или, по крайней мере, тревогу?

В какой-то из книг я прочитал, что автора, подводника-океанографа, пугало под водой всё большое: рифовые банки, скалы, островки водорослей или затонувшие корабли… Оно неожиданно выплывало всегда откуда-то и в ограниченной видимости это вызывало неприятные ощущения. Как будто что-то неведомое наступало из неведомых глубинных недр, готовое вот-вот раздавить…

Но по собственному опыту я знал, что пугает всегда неизведанное. Как только ты преодолеваешь барьер неизвестности – страх пропадает. Может остаться волнение, рабочий зуд, но страха уже не переживаешь.

Опасность под водой может подстерегать неожиданно в самой безобидной ситуации. Внешне ваше подводное оборудование вроде бы исправно: костюм без порезов, швы хорошо проклеены, грузовой пояс отрегулирован на необходимую вам плавучесть, маска подогнана, акваланг забит сжатым воздухом под завязку и работает хорошо. Нет никаких поводов для беспокойства. Но причина неполадки акваланга может быть любая, самая незначительная, на которую сразу не обратишь внимания, пока она не даёт о себе знать.

Например, вы работаете на грунте, глубина 20-30 метров, и вдруг сильная струя воздуха выбивает у вас изо рта загубник. Хорошо, если вы привыкли держать загубник во рту плотно, а не мягко, и удар воздуха поймал вас в момент, когда в лёгких ещё осталось его достаточная порция, в этом случае есть вероятность, что сориентировавшись и не поддавшись растерянности вы всплывёте на выдохе и всё обойдётся… Но что же произошло, ведь вы тщательно проверяли аппарат перед погружением и он был в порядке?!

Лишь разобрав на поверхности лёгочный автомат, вы выясняете причину его неисправности: это вырвало в дыхательном автомате диафрагму и воздух под давлением пошёл в камеру вдоха. Поломка произошла из-за сетчатого фильтра, который стоит перед клапаном редуктора, предназначенного для понижения давления воздуха, поступающего из баллона в дыхательные пути. Край сетки фильтра немножко отошёл в теле прокладки и он утратил своё назначение. Под клапан редуктора попала окалина, клапан стал неплотно прижиматься к седлу и режим работы лёгочного автомата был нарушен: воздух под высоким давлением начал свободно проникать в камеру редуктора, отчего и вырвало диафрагму. А ведь какая мелочь, которую легко не заметить!



Похожие документы:

  1. Говорят, что в Индии волки воруют детей и воспитывают их по-своему, по-волчьи. А на Мадагаскаре растет дерево-людоед, в Бразилии дерево-корова. Правда все эт

    Документ
    ... питались водорослями ламинариями, по-местному ... в стародавние времена местным Георгием ... предзнаменованием не святого благословения, а приближающейся грозы ... Ловцы жемчуга издавна пользуются им для ... рефлексы – второй после условных рефлексов ...

Другие похожие документы..