Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Учебно-методическим объединением по специальностям педагогического образования в качестве учебного, пособия для студентов высших учебных заведений, об...полностью>>
'Документ'
Развитие у учащихся гражданской позиции и милосердия как важнейших духовно-нравственных и социальных ценностей, отражающих сопричастность к делам и до...полностью>>
'Инструкция'
Дорогой покупатель, благодарим за то, что Вы выбрали продукт нашей компании. Надеемся, что он сделает вашу жизнь более удобной. Перед использованием п...полностью>>
'Исследование'
Rem1: Эта книга ‑ итоговое, самое полное исследование Л.Н.Толстого по теории, а, отчасти, и по практике непротивления злу насилием, несовместимости го...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Forrest Gump

Winston Groom

Форрест Гамп

Уинстон Грум

For Jimbo Meador and George Radcliff—who have always made a point of being kind to Forrest and his friends.

There is a pleasure sure in being mad which none but madmen know.

Dryden

Посвящается Джимбо Мидору и Джорджу Рэдклиффу: за хорошее отношение к Форресту и его друзьям

Есть своя радость в безумии,

Только безумцам ведомая.

Драйден

Chapter 1.

Часть 1.

Let me say this: bein a idiot is no box of chocolates. People laugh, lose patience, treat you shabby. Now they says folks sposed to be kind to the afflicted, but let me tell you—it ain’t always that way. Even so, I got no complaints, cause I reckon I done live a pretty interestin life, so to speak.

Скажу так: жизнь идиота – не сахар. Люди сначала смеются, потом раздражаются, и начинают плохо относится к тебе. Говорят, нынче к увечным должны с добром, так скажу вам прямо – не всегда это так. А я-то вообще не жалуюсь, жизня у меня и так наполненная смыслом, так сказать.

I been a idiot since I was born. My IQ is near 70, which qualifies me, so they say. Probly, tho, I’m closer to bein a imbecile or maybe even a moron, but personally, I’d rather think of mysef as like a halfwit, or somethin—an not no idiot—cause when people think of a idiot, more’n likely they be thinkin of one of them Mongolian idiots–the ones with they eyes too close together what look like Chinamen an drool a lot an play with theyselfs.

Идиот я с самого рождения. У меня IQ ниже семидесяти, так что ошибки быть не может. Может, я скорее неполноценный, или дебил, но скажу вам так – сам себя я считаю полудурком. Ладно, тут главное – что не идиот. Когда говорят – идиот – так чаще представляют себе «монгольского идиота», ну, такого, у кого глаза косят, как у китаезы, и который на людях сам с собой развлекается…

Now I’m slow—I’ll grant you that, but I’m probly a lot brighter than folks think, cause what goes on in my mind is a sight different than what folks see. For instance, I can think things pretty good, but when I got to try sayin or writin them, it kinda come out like jello or somethin. I’ll show you what I mean.

В общем, мыслю я не слишком шибко, хотя и поумнее, чем кое-кто думает. Потому что в мозгу у меня все не так происходит, как им снаружи видится. Например, понимаю-то я все хорошо, а вот когда доходит дело до сказать, так тут я швах. Ну вот например…

The other day, I’m walkin down the street an this man was out workin in his yard. He’d got hissef a bunch of shrubs to plant an he say to me,

“Forrest, you wanna earn some money?” an I says,

“Uh-huh,” an so he sets me to movin dirt. Damn near ten or twelve wheelbarrows of dirt, in the heat of the day, truckin it all over creation. When I’m thru he reach in his pocket for a dollar. What I shoulda done was raised Cain about the low wages, but instead, I took the damn dollar an all I could say was “thanks” or somethin dumb-soundin like that, an I went on down the street, waddin an unwaddin that dollar in my hand, feelin like a idiot.

Иду я как-то по улице, а один мужик во дворе копается. У него полно кустов, чтобы сажать, он мне и говорит:

«Форрест, денег хочешь заколотить?» А я отвечаю:

«Угу!» Ну, он мне велит землю лопатить, мусор таскать. Грязи одной было тачек десять или двенадцать, а жара стояла страшная, и вот их таскай. Кончил я, а он лезет в карман и вынимает доллар. Мне бы ему скандал закатить за такую плату, а я что? Взял этот доллар и сказал еще «спасибо», или что-то еще промямлил. И побрел по улице, подбрасывая этот вонючий доллар на ладони, прям как идиот.

You see what I mean?

Now I know somethin bout idiots. Probly the only thing I do know bout, but I done read up on em—all the way from that Doy-chee-eveskie guy’s idiot, to King Lear’s fool, an Faulkner’s idiot, Benjie, an even ole Boo Radley in To Kill a Mockingbird–now he was a serious idiot. The one I like best tho is ole Lennie in Of Mice an Men. Mos of them writer fellers got it straight—cause their idiots always smarter than people give em credit for. Hell, I’d agree with that. Any idiot would. Hee Hee.

В общем, ясно?

Да, про идиотов я ведь много чего знаю. Наверно, только про них-то я и знаю, потому что о них я все прочитал. Ну, и про этого парня Доустоуеуски, про его идиота, и про шута короля Лира, и про фолкнеровского идиота, Бенджи, и даже про старину Бу Рэдли из «Убить пересмешника». Вот это был парень серьезный. Но больше всего мне нравится старик Ленни из «О людях и мышах». Эти ребята писатели хорошо идиотов понимают, да, нужно отдать им должное. В общем, я с ними согласен. Да и любой идиот тоже согласится, ха-ха!

When I was born, my mama name me Forrest, cause of General Nathan Bedford Forrest who fought in the Civil War. Mama always said we was kin to General Forrest’s fambly someways. An he was a great man, she say, cept’n he started up the Ku Klux Klan after the war was over an even my grandmama say they’s a bunch of no-goods.

Мама назвала мне Форрестом в честь генерала Натана Бедфорда Форреста, что в гражданскую воевал. Она даже хвастала, что мы с ними какая-то родня. Говорила, что большой был человек, великий даже. Только вот оказалось, это он Ку-клукс-клан основал, ну, такой клуб, да, после той войны. Даже бабушка говорила, что они ребята были очень плохие.

Which I would tend to agree with, cause down here, the Grand Exalted Pishposh, or whatever he calls hissef, he operate a gun store in town an once, when I was maybe twelve year ole, I were walkin by there and lookin in the winder an he got a big hangman’s noose strung up inside. When he seen me watchin, he done thowed it around his own neck an jerk it up like he was hanged an let his tongue stick out an all so’s to scare me. I done run off and hid in a parkin lot behin some cars til somebody call the police an they come an take me home to my mama. So whatever else ole General Forrest done, startin up that Klan thing was not a good idea—any idiot could tell you that. Nonetheless, that’s how I got my name.

Тут я с ней согласен. Вот ведь и у нас тоже – был один такой, Крутой Пифпаф, или как он там себя называл, у него магазинчик оружейный был в городе, а мне тогда было лет двенадцать, шел я мимо и глядь через витрину – а у него такая петля, как для виселицы, он увидел, что я гляжу, как наденет петлю на шею и язык высунул, чтобы меня напугать. Я как дал деру, и спрятался на стоянке за машинами, пока полиция не наехала и домой меня не отвезла, прямо к маме. В общем, не знаю, что там еще натворил этот генерал Форрест, но вот этот Клан – это была идея не самая хорошая. В общем, так уж получилось, что я стал Форрестом.

My mama is a real fine person. Everbody says that. My daddy, he got kilt just after I’s born, so I never known him. He worked down to the docks as a longshoreman an one day a crane was takin a big net load of bananas off one of them United Fruit Company boats an somethin broke an the bananas fell down on my daddy an squashed him flat as a pancake. One time I heard some men talkin bout the accident—say it was a helluva mess, half ton of all them bananas an my daddy squished underneath. I don’t care for bananas much myself, cept for banana puddin. I like that all right.

Мама у меня была хорошая. Это каждый вам скажет. Папу убили вскоре после рождения, я его не знал. Он работал в доках, грузчиком, и как-то кран переносил огромный тюк с бананами с корабля компании «Юнайтед Фрут» прямо над ним, и что-то там стряслось, и сетка полетела прямо на папу и в лепешку его раздавила. Слышал я как-то разговор об этом случае – страшное говорят, было зрелище, месиво такое из полутонны бананов и моего папочки. Так что бананы я не слишком долюбливаю, разве что пудинг из них ем. Это я и в правду люблю.

My mama got a little pension from the United Fruit people an she took in boarders at our house, so we got by okay. When I was little, she kep me inside a lot, so as the other kids wouldn’t bother me. In the summer afternoons, when it was real hot, she used to put me down in the parlor an pull the shades so it was dark an cool an fix me a pitcher of limeade. Then she’d set there an talk to me, jus talk on an on bout nothin in particular, like a person’ll talk to a dog or cat, but I got used to it an liked it cause her voice made me feel real safe an nice.

Мама получила пензию от «Юнайтед Фрут», маленькую, так что приходилось брать в дом жильцов, и это было окей. Пока я был маленьким, она меня держала дома, так что другие ребята на меня не наезжали. Летними вечерами, когда становилось душно, она сажала меня в гостиной, закрывала все шторы, так что становилось черно, как в угольном ящике, и приносила графин с лимонадом. Потом она говорила со мной, так, ни о чем, как говорят с собакой или кошкой, но мне это нравилось, я к этому привык, мне от звука ее голоса становилось так спокойно и славно.

At first, when I’s growin up, she’d let me go out an play with everbody, but then she foun out they’s teasing me an all, an one day a boy hit me in the back with a stick wile they was chasin me an it raised some fearsome welt. After that, she tole me not to play with them boys anymore. I started tryin to play with the girls but that weren’t much better, cause they all run away from me.

А ведь сначала, она пускала меня играть во дворе как все, потом увидела, что ребята меня дразнят. Однажды один парень так стукнул меня палкой по спине, что остался жуткий рубец, и после этого она мне сказала, чтоб я с ними не играл. Ну, тогда я начал играть с девочками, только толку не было, они от меня все удирали.

Mama thought it would be good for me to go to the public school cause maybe it would hep me to be like everbody else, but after I been there a little wile they come an told Mama I ought’n to be in there with everbody else. They let me finish out first grade tho.

Мама все считала, что учиться мне в обычной школе, потому что тогда я буду как все. Только когда я туда немного походил, оттуда приехали и сказали маме, что мне нельзя учиться как все. Все же младшие классы мне кончить дали.

Sometimes I’d set there wile the teacher was talkin an I don’t know what was going on in my mind, but I’d start lookin out the winder at the birds an squirrels an things that was climbin an settin in a big ole oak tree outside, an then the teacher’d come over an fuss at me. Sometimes, I’d just get this real strange thing come over me an start shoutin an all, an then she’d make me go out an set on a bench in the hall. An the other kids, they’d never play with me or nothin, cept’n to chase me or get me to start hollerin so’s they could laugh at me—all cept Jenny Curran, who at least didn’t run away from me an sometimes she’d let me walk nex to her goin home after class.

Пока училка что-то там себе говорила, я сидел и думал о чем-то – сам не знаю о чем, только я смотрел на птиц и белок, и вообще на всякую жизнь на большом старом дубе за окном. Когда она замечала, то шипела на меня. А то это странное существо начинало на меня орать, и выгоняло в коридор. И там я сидел на лавочке. Другие ребята со мной не водились, только гоняли, или ржали надо мной. Только не Дженни Керран – она одна от меня не бегала, и иногда разрешала идти рядом, когда мы шли домой.

But the next year, they put me in another sort of school, an let me tell you, it was wierd. It was like they’d gone aroun collectin all the funny fellers they coud find an put em all together, rangin from my age an younger to big ole boys bout sixteen or seventeen. They was retards of all kinds an spasmos an kids that couldn’t even eat or go to the toilet by theyselfs. I was probly the best of the lot.

Через год меня отвезли в другую школу, странную такую школу, скажу я вам. Там решили собрать всех странных ребят с округи – от самых маленьких, до взрослых парней лет шестнадцати. Это были всякие умственно-отсталые и недоумки, в общем, психи. Были такие, что сами не ели и в туалет не могли сходить. Я там как раз был самый умный.

They was one big fat boy, musta been fourteen or so, an he was afflicted with some kinda thing made him shake like he’s in the electric chair or somethin. Miss Margaret, our teacher, made me go in the bathroom with him when he had to go, so’s he wouldn’t do nothin wierd. He done it anyway, tho. I didn’t know no way of stoppin him, so I’d just lock mysef in one of the stalls and stay there till he’s thru, an walk him back to the class.

Был там, например, один толстяк лет четырнадцати, так он иногда трясся, как на электрическом стуле. Наша училка, мисс Маргарет, велела мне ходить с ним в ванную, когда это начиналось, чтобы он чего такого не сделал. Но он все равно делал, а чем я ему мог помешать? Я закрывался в кабинку, и ждал, пока у него не кончится, а потом отводил назад в класс.

I stayed in that school for about five or six years. It wadn’t all bad tho. They’d let us paint with our fingers an make little things, but mostly, it jus teachin us how to do stuff like tie up our shoes an not slobber food or get wild an yell an holler an thow shit aroun. They wadn’t no book learnin to speak of—cept to show us how to read street signs an things like the difference between the Men’s an the Ladies’ rooms. With all them serious nuts in there, it woulda been impossible to conduct anythin more’n that anyway. Also, I think it was for the purpose of keepin us out of everbody else’s hair. Who the hell wants a bunch of retards runnin aroun loose? Even I could understand that.

Проторчал я там лет пять-шесть. Не так уж плохо там было. Там разрешали рисовать пальцем и учили мастерить, а больше всего таким вещам как завязывать шнурки, не мазаться едой и не свинячить, а еще не буянить. Книжек там не было, разве показывали как читать вывески, и как, например, отличить мужской туалет от женского. Да в общем, там у них и не разгуляешься – наверно, нас там специально держали, чтобы мы на кого не наехали. Кому ж, черт возьми, понравится такая банда психов на свободе?! Это даже я – и то понимаю.

When I got to be thirteen, some pretty unusual things begun to happen. First off, I started to grow. I grew six inches in six months, an my mama was all the time havin to let out my pants. Also, I commenced to grow out. By the time I was sixteen I was six foot six an weighed two hundrit forty-two pounds. I know that cause they took me in an weighed me. Said they jus couldn’t believe it.

В тринадцать лет стали происходить чудные вещи. Во-первых, я начал расти – вырос на шесть дюймов за шесть месяцев, мама только и успевала, что отпускать запас у штанов. Вообще, я стал здоровым. В шестнадцать я уже был ростом шесть футов шесть дюймов и весил 242 фунта. Точно знаю, что столько – они меня взвешивали. И даже сказали, что не могут поверить своим глазам.

What happen nex caused a real change in my life. One day I’m strollin down the street on the way home from nut school, an a car stop longside of me. This guy call me over an axed my name. I tole him, an then he axed what school I go to, an how come he ain’t seen me aroun. When I tell him bout the nut school, he axed if I’d ever played football. I shook my head. I guess I mighta tole him I’d seen kids playin it, but they’d never let me play. But like I said, I ain’t too good at long conversation, an so I jus shook my head. That was about two weeks after school begun again.

Вот тут оно и случилось. Шел это я как-то домой из школы для психов, вдруг рядом машина тормозит. Выходит парень и говорит, как тебя звать. Я говорю, а он спрашивает, где я учусь, и почему это он меня раньше не видал. Когда я сказал насчет нашей школы для психов, он меня и спрашивает, играл ли я в футбол. Нет, говорю. Я ему мог бы рассказать, что видел, как другие ребята играют, да они меня не пускают, только я уж вам говорил, что говорить я не силен, так что просто головой помотал. Это было недели через две после каникул.

Three days or so later, they come an got me outta the nut school. My mama was there, an so was the guy in the car an two other people what look like goons—who I guess was present in case I was to start somethin. They took all the stuff outta my desk an put it in a brown paper bag an tole me to say goodbye to Miss Margaret, an alls of a sudden she commence to start cryin an give me a big ole hug. Then I got to say goodbye to all the other nuts, an they was droolin an spasmoin an beatin on the desks with they fists. An then I was gone.

Через три дня они меня забрали из школы для психов. Моя мама, тот парень с машиной и еще два здоровых, как санитары, амбала – наверно, на тот случай, если я что-то вытворю. Они выгребли все из моей парты в коричневый бумажный мешок, и сказали, чтобы я распрощался с мисс Маргарет, а она вдруг расплакалась, и крепко меня обняла. Тогда я сказал до свидания всем остальным психам, а они вопили, орали и били кулаками по крышкам парт. Вот так я ушел оттуда.

Mama rode up in the front seat with the guy an I set in back in between them goons, jus like police done in them ole movies when they took you “downtown.” Cept we didn’t go downtown. We went to the new highschool they had built. When we got there they took me inside to the principal’s office an Mama an me an the guy went in wile the two goons waited in the hall. The principal was an ole gray-haired man with a stain on his tie an baggy pants who look like he coulda come outta the nut school hissef. We all sat down an he begun splainin things an axein me questions, an I just nodded my head, but what they wanted was for me to play football. That much I figgered out on my own.

Мама ехала спереди с этим парнем, а я сзади между амбалами, прямо как в кино, когда полиция забирает кого-нибудь «в участок». Только мы приехали не в участок, а в новую школу. Мы с мамой и парнем пошли в кабинет директора, а амбалы остались в вестибюле. Директор школы был такой седой, с галстуком в жирных пятнах и таких широких штанах. словно он сам только что из школы для психов. Мы сели за стол, и он начал меня спрашивать и что-то толковать, а я только кивал головой. В общем, оказалось, что они хотят всего-навсего, чтобы я играл в футбол. Так это-то я и сам давно понял!

Turns out the guy in the car was the football coach, name of Fellers. An that day I didn’t go to no class or nothin, but Coach Fellers, he took me back to the locker room an one of the goons rounded me up a football suit with all them pads an stuff an a real nice plastic helmet with a thing in front to keep my face from gettin squished in. The only thing was, they couldn’t find no shoes to fit me, so’s I had to use my sneakers till they could order the shoes.

Оказалось, этот парень в автомобиле – футбольный тренер, по фамилии Феллерс. В тот день я не ходил на урок, только к тренеру Феллерсу. Он меня отвел в раздевалку, и один из амбалов одел меня в футбольную форму – со всеми подкладками и причиндалами, вроде пластикового шлема с решеткой. чтобы морду не расквасить. Только ботинок у них не нашлось моего размера, так что пришлось мне пока ходить в своих кроссовках, пока не заказали ботинки специально для меня.

Coach Fellers an the goons got me dressed up in the football suit, an then they made me undress again, an then do it all over again, ten or twenty times, till I could do it by mysef. One thing I had trouble with for a wile was that jockstrap thing—cause I couldn’t see no real good reason for wearing it. Well, they tried splainin it to me, an then one of the goons says to the other that I’m a “dummy” or somethin like that, an I guess he thought I wouldn’t understand him, but I did, on account of I pay special attention to that kind of shit. Not that it hurt my feelins. Hell, I been called a sight worse than that. But I took notice of it, nonetheless.

Ладно, натянули они на меня этот костюм, а потом стянули, и опять натянули, и опять стянули, и так раз двадцать, пока я не научился сам его надевать-снимать. Одну вещь я не понял, зачем нужна эта штука – раковина называется – какой от нее-то прок. Они мне пытались объяснить, и в конце один амбал другому сказал, что я «болван». Думал, я его не пойму, только я понял, потому что за этим я специально слежу, за этой хренотенью. Нет, не то, чтобы я на это слишком обижаюсь, меня и похуже называли. Просто слежу вот, и все.

After a wile a bunch of kids started comin into the locker room an takin out they football stuff and gettin into it. Then we all went outside an Coach Fellers got everbody together an he stood me up in front of them an introduced me. He was sayin a bunch of shit that I wadn’t followin real close cause I was haf scared to death, on account of nobody had ever introduced me before to a bunch of strangers. But afterward some of the others come up an shook my hand an say they is glad I am here an all. Then Coach Fellers blowed a whistle, what like to make me leap outta my skin an everbody started jumpin around to get exercise.

Потом в раздевалку ввалилась куча парней, и они стали одеваться в футбольную форму. Потом мы все вышли на поле, а тренер Феллерс поставил меня перед ними и представил. Он много всякой хренотени плел, только я не все усек, потому что напугался страшно – раньше-то никто меня не представлял целой куче незнакомых парней. Но потом некоторые ко мне подходили, пожимали руку и говорили, что рады мне. Тут тренер Феллерс засвистел в свисток, отчего я так и подпрыгнул, а потом все начали прыгать и делать всякие упражнения.

It’s a kind of long story what all happened nex, but anyway, I begun to play football. Coach Fellers an one of the goons hepped me out special since I didn’t know how to play. We had this thing where you sposed to block people an they were tryin to splain it all, but when we tried it a bunch of times everbody seemed to be gettin disgusted cause I couldn’t remember what I was sposed to do.

Потом еще много чего было, но кончилось все тем, что я начал играть в футбол. Тренер Феллерс и один из амбалов меня специально опекали, потому что я не знал. как играть. Начали мы с того, что нужно блокировать людей, а они пытаются прорваться. Много раз пробовали, только всем страшно надоело, потому что я каждый раз не помнил, что надо делать, чего от меня хотят.

Then they tried this other thing they call the defense, where they put three guys in front of me an I am sposed to get thru them an grap the guy with the football. The first part was easier, cause I could just shove the other guys’ heads down, but they were unhappy with the way I grapped the guy with the ball, an finally they made me go an tackle a big oak tree about fifteen or twenty times—to get the feel of it, I spose. But after a wile, when they figgered I had learnt somethin from the oak tree, they put me back with the three guys an the ball carrier an then got mad I didn’t jump on him real vicious-like after I moved the others out of the way.

Дальше попробовали другую штуку, под названием защита – они поставили передо мной троих парней, и приказали мне прорваться через них и схватить парня с мячом. Первое было проще, потому, что этих парней я раскидал мордами вниз, а вот то, как я схватил парня с мячом, им не понравилось. Тогда они приказали мне раз двадцать или тридцать схватить большую дубовую колоду, наверно, чтобы лучше ее почувствовать. После того, как они решили, что колоду я хватать умею, меня вернули на поле, и жутко разъярились, что я опять не вцепился в него, как сумасшедший.

I took a lot of abuse that afternoon, but when we quit practicin I went in to see Coach Fellers an tole him I didn’t want to jump on the ball guy cause I was afraid of hurtin him. Coach, he say that it wouldn’t hurt him, cause he was in his football suit an was protected. The truth is, I wasn’t so much afraid of hurtin him as I was that he’d get mad at me an they’d start chasin me again if I wadn’t real nice to everbody. To make a long story short, it took me a wile to get the hang of it all.

Ладно, когда тренировка кончилась, я пошел к тренеру Феллерсу и сказал ему, что мне не нравится прыгать на парня с мячом, потому что я боюсь покалечить его. А тренер сказал, что это ерунда, потому, что тот в футбольной форме и она его защищает. Я-то, по правде говоря, боялся не столько искалечить его, сколько разозлить. Если со всеми не дружить, тогда они будут за мной гоняться!

Meantime I got to go to class. In the nut school, we really didn’t have that much to do, but here they was far more serious about things. Somehow, they had worked it out so’s I had three homeroom classes where you jus set there an did whatever you wanted, an then three other classes where there was a lady who was teachin me how to read. Jus the two of us. She was real nice an pretty and more’n once or twice I had nasty thoughts about her. Miss Henderson was her name.

Иногда я ходил на уроки. В школе для психов нас так не напрягали. Здесь они относились к делу гораздо серьезнее. Но для меня они устроили так, что три урока были самоподготовкой – это когда вы можете сидеть в классе и делать что в голову взбредет, а три урока с одной дамой, которая учила меня читать. Там никого больше не было, только я и она. Милая такая была дамочка, и пару-тройку раз мне в голову приходили нехорошие грязные мысли о ней. Звали ее мисс Хендерсон.

About the only class I liked was lunch, but I guess you couldn’t call that a class. At the nut school, my mama would fix me a sambwich an a cookie an a piece of fruit—cept no bananas—an I’d take it to school with me. But in this school they was a cafeteria with nine or ten different things to eat an I’d have trouble makin up my mind what I wanted. I think somebody must of said somethin, cause after a week or so Coach Fellers come up to me an say to just go ahead an eat all I wanted cause it been “taken care of.” Hot damn!

Особенно мне нравился в школе урок, под названием «обед». Ну, конечно, совсем уроком его не назовешь, но здорово отличался от того, что было в школе для психов – туда мне мама давала сэндвич и пирожное, и немного фруктов (только не бананы!). В этой же школе была настоящая столовая с девятью-десятью блюдами, так что мне постоянно приходилось ломать голову, что съесть. Я думал, мне подскажут, и через неделю примерно подходит ко мне тренер Феллерс и говорит – давай, парень, жри все подряд, потому что за все уже «уплачено». Ничего себе!

Guess who should be in my homeroom class but Jenny Curran. She come up to me in the hall an say she remember me from first grade. She was all growed up now, with pretty black hair an she was long-legged an had a beautiful face, an they was other things too, I dare not mention.

Как вы думаете, кто еще из знакомых был со мной на самоподготовке? Дженни Керран! В классе она ко мне подошла и сказала, что помнит меня еще по первому классу. Она так выросла, такие у нее были длинные и ноги, и волосы, и все такое прочее, уж я продолжать не буду. И лицо у нее было такое красивое!

The football was not goin exactly to the likin of Coach Fellers. He seemed displeased a lot an was always shoutin at people. He shouted at me too. They tried to figger out some way for me to just stay put an keep other folks from grappin our guy carryin the ball, but that didn’t work cept when they ran the ball right up the middle of the line. Coach was not too happy with my tacklin neither, an let me tell you, I spent a lot of time at that oak tree. But I just couldn’t get to where I would thow mysef at the ball guy like they wanted me to do. Somethin kep me from it.

Вот с футболом дела шли не так хорошо. Тренер Феллерс был недоволен и постоянно орал, и на меня тоже. Они никак не могли придумать, как же заставить меня не давать другим парням хватать нашего парня с мячом. Только это не получалось, разве когда они добегали до середины линии. Не нравилось тренеру и как я хватаю их парня с мячом – будьте покойны, мы здорово подружились с этой дубовой колодой. И все-таки я почему-то не мог схватить его так крепко, как они хотели. Не мог вот, и все!

Then one day a event happen that changed all that too. In the cafeteria I had started gettin my food and goin over to set nex to Jenny Curran. I wouldn’t say nothin, but she was jus bout the only person in the school I knew halfways, an it felt good setting there with her. Most of the time she didn’t pay me no attention, an talked with other people. At first I’d been settin with some of the football players, but they acted like I was invisible or somethin. At least Jenny Curran acted like I was there.

Но потом произошло такое, отчего все переменилось. В тот день я взял с раздачи еду и хотел пристроиться к Дженни Керран. Просто в этой школе я только ее и знал хоть немного, и сидеть с ней было приятно. Правда, она на меня почти не обращала внимания и разговаривала с другими. Но раньше я садился с футболистами, а они вели себя так, как будто меня тут не было. Дженни хоть внимание на меня обращала.

But after a wile of this, I started to notice this other guy was there a lot too, an he starts makin wisecracks bout me. Sayin shit like “How’s Dumbo?” an all. And this gone on for a week or two, an I was sayin nothin, but finally I says—I can’t hardly believe I said it even now—but I says, “I ain’t no Dumbo,” an the guy jus looked at me an starts laughin. An Jenny Curran, she say to the guy to keep quiet, but he takes a carton of milk an pours it in my lap an I jump up an run out cause it scares me.

Но потом тут появился один парень, он тоже все время садился с ней и поддразнивал меня. Говорил всякие гадости типа: «Как сегодня наш придурок?» и так далее. Так дело шло с неделю или две, но однажды я сказал – вот говорю сейчас, и самому не верится – я ему сказал: «Я не придурок». Тот только рассмеялся. Дженни сказала, чтобы он заткнулся, а он взял стакан с молоком и вылил мне на колени. Я вскочил и убежал, потому что испугался.

A day or so later, that guy come up to me in the hall an says he’s gonna “get” me. All day I was afraid terribily, an later that afternoon, when I was leaving to go to the gym, there he is, with a bunch of his friends. I tried to go the other way, but he come up to me an start pushin me on the shoulders. An he’s sayin all kinds of bad things, callin me a “stupo” an all, an then he hit me in the stomach. It didn’t hurt so much, but I was startin to cry and I turned an begun to run, an heard him behind me an the others was runnin after me too.

На другой день он подходит ко мне на переменке и говорит, что хочет со мной «разобраться». Я жутко испугался. Чуть позже, когда нужно было идти в спортзал, он ко мне подходит с кучей дружков. Я хотел их обойти, но он встал передо мной и стал толкать меня в плечо, и говорить всякие гадости, обзывать меня «дурак» и так далее, а потом ударил в живот. Мне было не больно, но я заплакал, повернулся и побежал. Слышу, они гонятся за мной.

I jus run as fast as I could toward the gym, across the practice football field an suddenly I seen Coach Fellers, settin up in the bleachers watchin me. The guys who was chasin me stop and go away, an Coach Fellers, he has got this real peculiar look on his face, an tell me to get suited up right away. A wile later, he come in the locker room with these plays drawn on a piece of paper—three of them—an say for me to memorize them best I can.

Я помчался по стадиону, и вдруг заметил, что тренер Феллерс за мной следит. Парни, что бежали за мной, тоже его заметили, и остановились, а тренер подошел ко мне, и лицо у него было такое странное. Он сказал мне успокоиться, а потом пришел в раздевалку, и принес с собой три картинки, и сказал, чтобы я получше их запомнил.

That afternoon at the football practice, he line everbody up in two teams an suddenly the quarterback give me the ball an I’m sposed to run outside the right end of the line to the goalpost. When they all start chasin me, I run fast as I can—it was seven or eight of them before they could drag me down. Coach Fellers is mighty happy; jumpin up and down an yellin an slappin everbody on the back. We’d run a lot of races before, to see how fast we could run, but I get a lot faster when I’m bein chased, I guess. What idiot wouldn’t?

Когда мы вышли на тренировку, он выстроил нас, разделил на две команды, и вдруг квартербек дает мяч МНЕ, и говорит, что я должен бежать от правого края до голевой линии. А они за мной погнались, всемером или ввосьмером, и я помчался изо всех сил, чтобы удрать от них. Тренер Феллерс был очень рад – он орал, подпрыгивал и хлопал всех по спине. Так мы пробежали несколько раз, чтобы посмотреть, как быстро я бегаю. Но уж когда за мной гонятся, я бегаю очень быстро. Какой же идиот на моем месте поступил бы иначе?

Anyway, I become a lot more popular after that, an the other guys on the team started bein nicer to me. We had our first game an I was scared to death, but they give me the ball an I run over the goal line two or three times an people never been kinder to me after that. That highschool certainly begun to change things in my life. It even got to where I liked to run with the football, cept it was mostly that they made me run aroun the sides cause I still couldn’t get to where I liked to just run over people like you do in the middle. One of the goons comments that I am the largest highschool halfback in the entire world. I do not think he mean it as a compliment.

После этого отношение ко мне изменилось. Ребята стали ко мне лучше относиться. Потом была наша первая игра. Я страшно испугался, но они дали мне мяч, и я пробежал через голевую линию два или три раза. Никогда в жизни еще люди так хорошо не относились ко мне, как после этого! Да, решительно, в этой средней школе многое стало меняться в моей жизни. Только я никак не мог привыкнуть, что для того, чтобы добраться с мячом до того места, что мне нужно, нужно опрокидывать людей, как обычно в давке. Один из амбалов Феллерса сказал как-то, что я самый мощный школьный ХАВБЕК в мире. Не знаю, хотя мне кажется, он хотел меня обидеть.

Otherwise, I was learnin to read a lot better with Miss Henderson. She give me Tom Sawyer an two other books I can’t remember, an I took them home an read em all, but then she give me a test where I don’t do so hot. But I sure enjoyed them books.

After a wile, I went back to settin nex to Jenny Curran in the cafeteria, an there weren’t no more trouble for a long time, but then one day in the springtime I was walkin home from school and who should appear but the boy that poured that milk in my lap an chased me that day. He got hissef a stick an start callin me things like “moron” and “stupo.”

Кроме того, я сильно продвинулся в чтении с мисс Хендерсон. Она давала мне читать «Тома Сойера» и еще пару книжек, не помню уже каких, и я читал их дома. Только вот когда она задала мне писать контрольную, у меня не слишком хорошо вышло. Но книжки читать мне точно понравилось.

И еще я снова стал садиться с Дженни Керран в столовой, и некоторое время обходилось без разборок, пока как-то по дороге домой вдруг не появился передо мной тот самый парень, что облил меня молоком, и потом гонялся за мной. У него была в руке палка, и он снова стал меня обзывать «козлом» и «дураком».

Some other people was watchin an then along comes Jenny Curran, an I’m bout to take off again—but then, for no reason I know, I jus didn’t do it. That feller take his stick an poke me in the stomach with it, an I says to mysef, the hell with this, an I grapped a holt to his arm an with my other hand I knock him upside the head an that was the end of that, more or less.

Другие ребята на нас глазели, и Дженни тоже подошла. Я уже думал удрать – но почему-то, сам не знаю почему – не стал удирать. Тогда этот парень ткнул меня палкой в живот, а я себе говорю – хватит! пора с этим кончать! – и как схвачу его за руку, и как тресну его по башке. Ну, этим дело и кончилось.

That night my mama get a phone call from the boy’s parents, say if I lay a han on their son again they is goin to call the authorities an have me “put away.” I tried to splain it to my mama an she say she understand, but I could tell she was worried. She tell me that since I am so huge now, I got to watch mysef, cause I might hurt somebody. An I nodded an promised her I wouldn’t hurt nobody else. That night when I lyin in bed I heard her cryin to hersef in her room.

Вечером родители того парня позвонили моей маме и сказали, что если я еще раз притронусь к нему пальцем, то они обратятся в полицию и меня «уберут». Я попытался объяснить все маме, и она меня поняла, хотя, по моему, очень сильно разволновалась. Она мне сказала, что так как я очень большой, то должен быть осторожнее, ведь так можно кого-нибудь покалечить. Я кивнул и пообещал ей, что больше никому не причиню вреда. Но только когда мы легли спать, я услышал, что она тихо плачет у себя в комнате.

But what that did for me, knockin that boy upside the head, put a definate new light on my football playin. Next day, I axed Coach Fellers to let me run the ball straight on and he say okay, an I run over maybe four or five guys till I’m in the clear an they all had to start chasin me again.

Зато этот случай, когда я треснул этого парня по башке, почему-то здорово повлиял на мою игру. На следующий день я спросил тренера Феллерса, а нельзя ли мне бежать с мячом прямо вперед, не огибая игроков? Тот сказал – давай, парень! И я побежал, опрокинув четверых или пятерых парней, вырвался на чистое пространство, а им пришлось подниматься и снова гнаться за мной.

That year I made the All State Football team. I couldn’t hardly believe it. My mama give me two pair of socks an a new shirt on my birthday. An she done saved up an bought me a new suit that I wore to get the All State Football award. First suit I ever had. Mama tied my tie for me an off I went.

В тот год я стал играть за американскую юношескую сборную. Самому даже не верилось! Мама подарила мне на день рождения пару носков и новую рубашку. И оказалось, что она скопила прилично денег, чтобы хватило мне на костюм по случаю вручения наград американской юношеской сборной. Это был мой первый в жизни костюм. Мама сама повязала мне галстук и я отправился на торжественный прием.

Chapter 2.

Часть 2.

The All State Football Banquet was to be helt in a little town called Flomaton, what Coach Fellers described as a “switch up the railroad tracks.” We was put on a bus—they was five or six of us from this area who won the prize—an we was trucked up there. It was a hour or two before we arrived, an the bus didn’t have no toilet, an I had drank two Slurpees fore we lef, so when we get to Flomaton, I really got to go bad.

Торжественное чествование Сборных команд Америки состоялось в городишке под названием Фломатон. Тренер Феллерс сказал, что это должно означать «железнодорожная стрелка». Нас посадили в автобус – пять-шесть человек, получивших приз – и повезли туда. Ехать было часа два, а в автобусе не было туалета. А перед выездом я выпил две бутылки лимонада, так что когда мы приехали в Фломатон, мне было по-настоящему плохо.

The thing was helt at the Flomaton Highschool auditorium, an when we git inside, me and some of the others find the toilet. Somehow, tho, when I go to unzip my pants, the zipper is stuck in my shirttail an won’t come down. After a bit of this, a nice little guy from a rival school goes out and finds Coach Fellers an he come in with the two goons an they be tryin to get my pants open. One of the goons say the only way to git it down is jus rip it apart. At this, Coach Fellers put his hans on his hips an say,

Дело должно было быть в актовом зале Фломатонской средней школы, и только нас туда привели, я и другие парни быстро нашли туалет. Но когда я попытался расстегнуть молнию на ширинке, в ней застряла рубашка. Я дергал, дергал, но ничего не получалось. Какой-то славный парнишка из команды соперников побежал за тренером Феллерсом, и тот примчался со своими двумя амбалами. Они тоже пытались расстегнуть мне ширинку, только и у них ничего не получилось. Один амбал сказал, что брюки надо резать, иначе не выйдет. Тут тренер Феллерс уставил руки в боки, и говорит:

“I spose you expect me to send this boy out there with his fly unzipped an his thing hangin out—now what kind of a impression do you think that would make?” Then he turn to me an say,

“Forrest, you jus got to keep a lid on it till this thing’s over, an then we get it open for you—okay?”

An I nod, cause I don’t know what else to do, but I figgerin I be in for a long evenin.

– Вы что, думаете, что я приведу этого парня в актовый зал с расстегнутой ширинкой и его причинадалми, торчащими наружу? Как вы думаете я буду выглядеть после этого?! – Потом повернулся ко мне и сказал:

– Форрест, придется тебе завернуть кран, пока все это не кончится, а потом мы тебе поможем – идет?

Я кивнул, потому что, что просто не знал, что сказать, но подумал – денечек предстоит жаркий. И долгий.

When we get out to the auditorium there’s a million people all settin there at tables, smilin an clappin as we come out. We is put up at a big long table on the stage in front of everbody an my worst fears was realized about the long evenin. Seem like ever soul in the room got up to make a speech—even the waiters an janitor. I wished my mama coulda been there, cause she’d of hepped me, but she back at home in bed with the grippe. Finally it come time to get handed our prizes, which was little gold-colored footballs, an when our names was called we was sposed to go up to the microphone an take the prize an say “thank you,” an they also tole us if anybody has anythin else he wants to say, to keep it short on account of we want to be gettin out of there before the turn of the century.

В актовом зале собрался миллион народу, они улыбались и хлопали в ладоши, когда мы появились. Нас сели за длинный стол на сцене, и я понял, что денек в самом деле будет долгим. Похоже, что все хотели произнести речь – даже официанты и привратники. Хотел бы я, чтобы тут была мама, она бы мне помогла, только она лежала дома с гриппом. Наконец, дошло дело до призов – позолоченных футбольных мячиков. Нам нужно было подойти к микрофону, взять приз, сказать «спасибо» и они еще спрашивали, не хотим мы еще что-то сказать, чтобы узнать, кем мы хотели бы стать в будущем.

Most everbody had got they prize an said “thank you,” an then it come my turn. Somebody on the microphone call out “Forrest Gump,” which, if I hadn’t tole you before, is my last name, an I stand up an go over an they han me the prize. I lean over to the mike an say, “Thank you,” an everbody starts to cheer an clap an stand up in they seats. I spose somebody tole them aforehan I’m some kind of idiot, an they makin a special effort to be nice. But I’m so surprised by all this, I don’t know what to do, so I jus kep standin there. Then everbody hush up, an the man at the mike he lean over and axe me if I got anythin else I want to say. So I says, “I got to pee.”

Ну, все конечно просто брали приз и говорили «спасибо». Дошло до меня, и кто-то сказал по динамику – «Форрест Гамп!» (не говорил ли я, что у меня такая фамилия?), и я подошел, и они мне дали приз. Я подошел, взял приз и сказал в микрофон «спасибо». Все вдруг встали и стали хлопать. Наверно, им сказали, что я идиот, вот они и старались сделать мне приятное. Но я так поразился, что так и остался стоять на сцене. Тут все замолкли, и человек с микрофоном спросил меня, не хочу ли я что-то сказать. И я сказал: «Я хочу писать!»

Everbody in the audience didn’t say nothin for a few moments, an jus started lookin funny at each other, an then they begun a sort of low mumblin, an Coach Fellers come up an grap me by the arm and haul me back to my seat. Rest of the night he be glarin at me, but after the banquet is over, Coach an the goons done take me back to the bathroom an rip open my pants an I done peed a bucket!

“Gump,” Coach say after I am finished, “you sure got a way with words.”

Сначала все молчали. потом стали переглядываться, и что-то вроде бормотать, а тренер Феллерс подскочил ко мне, схватил за руку и утащил назад на стул. Весь день он на меня дулся, а когда банкет кончился, тренер и амбалы отвели меня в туалет, разрезали молнию, и уж будьте уверены, отлил я от души!

– Знаешь, Гамп, – сказал мне тренер Феллерс, после того, как я кончил, – у тебя положительно есть дар речи!

Now nex year wadn’t too eventful, cept somebody put out the word that a idiot got hissef on the All State Football team an a bunch of letters start comin in from all round the country. Mama collect them all and start keepin a scrapbook. One day a package come from New Yawk City that contain a official baseball signed by the entire New Yawk Yankees baseball team. It was the best thing ever happen to me! I treasure that ball like a goldbrick, till one day when I was tossin it aroun in the yard, a big ole dog come up an grap it outta the air an chewed it up. Things like that always happenin to me.

На следующий год ничего особенного не случилось, только кто-то распустил слух, что в юношеской сборной оказался настоящий идиот, и я стал получать письма со всей страны. Мама их собирала и сделала альбом. Однажды из Нью-Йорка пришла бандероль с настоящим чемпионским футбольным мячом, на нем расписалась вся команда «Нью-Йоркских янки». Как я им дорожил! Словно он был из золота! только однажды, когда я играл им во дворе, большой старый пес схватил его на лету, и сжевал. Всегда вот со мной такая незадача!

One day Coach Fellers call me in an take me into the principal’s office. They was a man there from up to the University who shook my han an axe me whether I ever thought bout playin football in college. He say they been “watchin” me. I shook my head, cause I hadn’t.

Однажды тренер Феллерс позвал меня в кабинет директора, и там был человек из университета. Он пожал мне руку и спросил – не было ли у меня мысли поиграть в футбол за колледж? Он сказал, что они за мной «следили». Я покачал головой, потому что не было у меня такой мысли. Никогда.

Everbody seemed to be in awe of this man, bowin an scrapin an callin him “Mister Bryant.” But he say for me to call him “Bear,” which I thought was a funny name, cept he do look similar to a bear in some respects. Coach Fellers point out that I am not the brightest person, but the Bear, he say that is plenty true of most of his players, an that he figgers to get me special hep in my studies. A week later they give me a test with all sorts of screwy questions the like of which I am not familiar with. After a wile I get bored and stop takin the test.

Похоже, все его очень уважали, потому что кланялись и звали его «мистер Брайант». Но мне он велел называть его «Медведь». Чудное имечко, да? Правда, он и в самом деле на медведя походил. Тренер Феллерс ему сказал, что вообще-то не шибко умный парень, а тот ответил, что у него в команде все такие. И что он поможет мне с учебой. Через неделю они мне дали тест, где была куча всяких вопросов, которых я никогда не видал, и скоро мне надоело, и я не стал отвечать дальше.

Two days afterward, the Bear come back again and I get hauled into the principal’s office by Coach Fellers. Bear lookin distressed, but he still bein nice; he axe me have I done tried my best on that test. I nod my head, but the principal be rollin his eyes, an the Bear say,

“Well, this is unfortunate then, cause the score appears to indicate that this boy is a idiot.”

Через два дня Медведь вернулся, и тренер Феллерс затащил меня в кабинет директора. Похоже, Медведь чем-то тревожился, хотя был ко мне добр. Он спросил меня, правда я старался, когда писал тест? Я кивнул, а директор только закатил глаза. Тогда Медведь сказал:

– Очень жаль, но судя по этому тесту, этот парень – настоящий идиот.

The principal be noddin his head now, an Coach Fellers is standin there with his hands in his pockets lookin sour. It seem to be the end of my college football prospects.

Директор только головой кивнул, а тренер Феллерс стоял молча, засунув руки в карманы. Вид у него был кислый. Похоже, на этом и кончилась моя университетская карьера.

The fact that I were too dumb to play college football did not seem to impress the United States Army none. It were my last year at highschool an in the springtime everbody else graduated. They let me set up on the stage tho, an even give me a black robe to put on, an when it come time, the principal announce they was gonna give me a “special” diploma. I got up to go to the microphone an the two goons stan up an go with me—I spose so’s I don’t make no remarks like I did at the All State Football thing. My mama is down in the front row cryin and wringin her hans an I really feel good, like I actually done accomplish somethin.

Однако моя неспособность играть в футбол в колледже нисколько не обескуражила армию США. Это было в последний год учебы в средней школе, весной, когда всем дают аттестаты. Меня тоже позвали на сцену, и даже надели черную мантию, а потом директор сказал, что мне дадут «особый» аттестат. Я подошел к микрофону вместе с двумя амбалами – они повсюду за мной ходили, наверно, на случай, чтобы я не сказал что-то еще такое, как на банкете в честь американской футбольной сборной. Мама сидела в первом ряду, она всхлипывала и сжимала руки. Я был рад, что наконец-то мне что-то такое настоящее удалось.

But when we git back home, I finally realize why she bawlin an carryin on—they was a letter come from the Army say I got to report to the local daft board or somesuch. I didn’t know what the deal was, but my mama did—it was 1968 an they was all sorts of shit fixin to hoppen.

Когда мы вернулись домой, я понял, почему она плакала – пришло письмо из армии, чтобы я явился на призывной пункт или что-то в этом роде. Не знаю, чего они там хотели, зато мама знала – шел 1968 год и у них была куча всяких проблем, которые нужно было улаживать.

Mama give me a letter from the school principal to han to the daft-board people, but somehow I lost it on the way there. It was a loony scene. They was a big colored guy in a Army suit yellin at people an dividin them up into bunches. We was all standin there and he come up an shout,

“All right, I want half of you to go over there an half of you to go over here, an the other half of you to stay put!”

Everbody millin aroun an lookin bewildered an even I could figger out this guy’s a moron.

Когда я поехал на призывной пункт, мама дала мне письмо от директора школы, но получилось так, что я его потерял по дороге. Ну и зрелище это было! Огромный черный парень в форме орал на людей и разгонял их по кучкам. Мы встали перед ним и он заорал:

– Парни, половина туда, половина сюда, а третья половина – на месте!

Все переглянулись, не зная что делать, и даже я понял, что этот парень – придурок.

They took me in a room and line us up an tell us to remove our clothes. I ain’t much for that, but everbody else done it an so I did too. They lookin at us everplace—eyes, noses, mouths, ears—even our private parts. At one point they tell me, “Bend over,” an when I do, somebody jam his finger up my ass.

That’s it!

Меня отвели в комнату, нас выстроили и сказали раздеться. Мне не очень-то хотелось, но остальные разделись, так что и мне пришлось. Они посмотрели у нас все места – нос, глаза, уши, рот, и даже там. Потом они мне сказали: «Наклонись!», я наклонился, и вдруг кто-то как схватит меня за жопу!

Вот те на!

I turn an grapped that bastid an knock him upside the head. They was suddenly a big commotion an a bunch of people run up an jump on top of me. However, I am used to that treatment. I thowed them off an run out the door. When I get home an tell my mama what happen, she all upset, but she say, “Don’t worry, Forrest—everthin gonna be okay.”

Я повернулся, и хватил этого гада по башке. Тут все как-то забегали, и куча народу на меня навалилась. Но мне-то к этому не привыкать! Я из раскидал и выбежал в коридор. Когда я приехал домой, и рассказал маме, она мне сказала: «Не волнуйся, Форрест, все обойдется!»

It ain’t. Next week, a van pull up at our house and a number of men in Army suits an shiny black helmets come up to the door be axin for me. I’m hidin up in my room, but Mama come up an say they jus wanta give me a ride back down to the daft board. All the way there, they be watchin me real close, like I’m some kinda maniac.

Но не обошлось. Через пару дней к нашему дому подкатил микроавтобус и несколько человек в форме и черных шлемах зашли к нам и спросили меня. Я спрятался в своей комнате, но мама сказала, что они просто ходят подвезти меня к призывному пункту. По дороге они на меня так смотрели, словно я был чудищем каким-то.

They was a door that lead to a big office where there’s a older man all dressed up in a shiny uniform an he eyein me pretty careful too. They set me down an shove another test in front of me, an wile it’s one hell of a lot easier than the college football test, it still ain’t no piece of cake.

Привели в большую комнату и там был пожилой человек в роскошной форме, он тоже сверлил меня взглядом. Тогда они дали мне другой тест, уж полегче, чем футбольный тест в колледже, но все равно, было не так-то просто, его написать.

When I’m done, they take me to another room where they’s four or five guys settin at a long table what start axin me questions an passin around what looked like the test I took. Then they all git into a huddle and when they finish one of em sign a paper an han it to me. When I take it home, Mama read it an begin pullin at her hair an weepin an praisin the Lord, cause it say I am “Temporarily Deferred,” on account of I am a numbnuts.

Когда я кончил, они отвели меня в другую комнату, там сидело четверо-пятеро парней за длинным столом, они стали спрашивать вопросы, и передавали друг другу что-то вроде моего теста. Потом они что-то говорили, собравшись в кружок, а кончилось все тем, что подписали какую-то бумагу, и дали мне. Я привез ее домой, и мама как прочитала ее, так стала кричать и славить Господа, потому что там оказалось написано «временно не годен», потому что я оказался слишком глуп для армии.

Somethin else occurred durin that week that was a major event in my life. There was this lady boarder livin with us that worked down to the telephone company as a operator. Miss French was her name. She was a real nice lady, what kep mostly to hersef, but one night when it was terribily hot, an they was thunderstorms, she stuck her head out the door to her room as I was walkin by an say,

“Forrest, I just got a box of nice divinity this afternoon—would you like a piece?”

Тогда же случилось кое-что, наверно, самое важное в моей жизни. Была у нас такая жиличка, по имени мисс Френч, работала телефонисткой. Очень милая дамочка, только замкнутая … но вот как-то ночью, когда было очень жарко, и началась буря, она высунула голову из двери комнаты – а я как раз шел мимо – она мне и говорит:
– Форрест. у меня есть коробка шоколадных конфет, не хочешь попробовать?

An I say “yes,” an she bring me into her room an there on the dresser is the divinity. She give me a piece of it, then she axe if I want another, an she points for me to set down on the bed. I must of ate ten or fifteen pieces of the divinity an lightnin was flashin outside an thunder an the curtains was blowin an Miss French kinda pushes me an makes me lie back on the bed. She commences to start strokin me in a personal way.

“Jus keep your eyes closed,” she say, “an everthing will be all right.”

Я сказал:

– Да, – и она завела меня в комнату, где была коробка на комоде. Она дала мне одну попробовать, и спросила, не хочу я еще, и сказала сесть на кровать. Я съел наверно десять или пятнадцать конфет, а за окном сверкали молнии. а она как-то повалила меня на кровать, и стала гладить очень так нежно.

– Закрой глаза, – сказала она, – все будет очень хорошо.

Nex thing you know there is somethin happenin that had not happen before. I cannot say what it was, because I was keepin my eyes closed, an also because my mama woulda kilt me, but let me tell you this—it give me an entirely new outlook on things for the future.

А потом случилось такое, чего раньше никогда не случалось. Не могу сказать, что она такое делала, потому, что глаза-то у меня были закрыты, и вообще, мама бы меня убила. Но вот что я вам скажу – после этого я стал смотреть на будущее совершенно иначе.

The problem was that wile Miss French was a nice kind lady, the things that she done to me that night was the kinds of things I’d have preferred to have done to me by Jenny Curran. An yet, there was no way I could see to even begin gettin that accomplished cause what with the way I am, it is not so easy to ask anyone for a date. That is to put it mildly.

Дело в том, что хотя мисс Френч была милая дамочка, то, что она делала со мной той ночью, я бы предпочел, чтобы делала Дженни Керран. Но ведь как еще мог я начать, ведь не мог я пригласить кого-то на свидание – если можно так выразиться.

But on account of my new experience, I got up the courage to axe my mama what to do about Jenny, tho I certainly didn’t say nothin bout me an Miss French. Mama said she’ll take care of it for me, an she call up Jenny Curran’s mama an splain the situation to her, an the nex evenin, lo an behole, who should appear at our door but Jenny Curran hersef!

Зато после того, как я получил этот новый опыт, я набрался мужества и спросил маму насчет Дженни, хотя насчет мисс Френч так и не сказал. Мама сказала, что займется этим вместо меня, и позвонила маме Дженни Керран, все ей объяснила, и на следующее утро – кто бы мог подумать! – на пороге нашего дома появилась Дженни Керран собственной персоной!

She is all dressed up in a white dress an a pink flower in her hair an she look like nothin I have ever dreamt of. She come inside an Mama took her to the parlor an give her a ice-cream float an call for me to come down from my room, where I had run to as soon as I seen Jenny Curran comin up the walk. I’d of rather had five thousand people chasin me than to come out of my room jus then, but Mama come up an take me by the han an lead me down an give me a ice-cream float too. That made it better.

На ней было белое платье и в волосах розовый цветок, краше ее и представить было нельзя. Она зашла, мама пригласила ее в гостиную и предложила мороженого, и позвала меня из комнаты, куда я убежал, когда увидел, что она идет. Лучше бы за мной гонялись пять тыщ человек, чем спускаться вниз, но мама сама поднялась и за руку привела меня туда и мне тоже дала мороженого. От этого стало лучше.

Mama said we can go to the movies an she give Jenny three dollars as we walk out of the house. Jenny ain’t never been nicer, talkin an laughin an I am noddin an grinnin like a idiot. The movie was jus four or five blocks from our house, an Jenny went up an got some tickets an we went in an set down. She axed me if I want some popcorn an when she come back from gettin it, the picture done started.

Мама сказала, что мы можем пойти в кино и дала Дженни три доллара. Она была такая красивая, шутила и смеялась, а я только кивал и улыбался, как дурак. Кино было в четырех кварталах от нас, мы дошли и Дженни купила билеты. Она спросила, не хочу я попкорна, и когда она с ним вернулась, кино уже началось.

It is a movie about two people, a man an a lady called Bonnie an Clyde that robbed banks an they was some interestin other people in it also. But it was a lot of killin an shootin an shit like that, too. It seemed to me funny that folks would be shootin an killin one another that way, so’s I laughed a lot when that went on, an whenever I did, Jenny Curran seemed to squnch down in her seat a lot. Halfway thru the movie, she was almost squnched down to the floor. I suddenly saw this an figgered she had somehow felled out of her seat, so I reached over an grapped her by the shoulder to lif her up again.

Это было такое кино про мужчину и женщину, по имени Бонни и Клайд. Они грабили банки. но там были еще разные забавные люди. Только там было много стрельбы и убийств. Мне было смешно, что люди друг друга так стреляют и убивают, так что я здорово смеялся, а Дженни почему то все больше сползала по стулу. На середине кино она чуть не на пол сползла. Я вдруг это увидел, и почему-то решил, что она упала со стула. Тогда я потянул ее за руку и поднял.

As I did this, I heard somethin tear, an I look down an Jenny Curran’s dress is ripped completely open an everthing is hangin out. I took my other han to try to cover her up, but she start makin noises an flail about wild-like, an me, I’m tryin to hole onto her so’s she don’t fall down again or come undone an there’s people around us lookin back tryin to see what all the commotion is about. Suddenly a fellow come down the aisle an shine a bright light right on Jenny an me, but bein exposed an all, she commenced to shriek an wail an then she jump up an run out of the show.

Но когда я так сделал, то раздался какой-то треск, и я посмотрел на Дженни, а платье у нее порвалось так, что все оказалось снаружи. Я попытался прикрыть это другой рукой, но она стала кричать и отбиваться, как сумасшедшая, а я старался держать ее крепче, чтобы она не упала снова или что-то не расстегнулось, а люди вокруг глазели на нас, стараясь понять, что там такое, почему кричат. Вдруг по проходу подошел мужчина и посветил фонариком на меня с Дженни, но когда ее осветили. она начала еще громче орать, а потом вырвалась и убежала из кино.

Nex thing I know, two men come an tell me to get up an I follow them to a office. A few minutes later, four policemen arrive an axe me to come with them. They show me to a police car an two get in front an two get in back with me, jus like it was with Coach Fellers’ goons, cept’n this time we do go “downtown,” an they escort me to a room an jab my fingers onto a pad an I get my picture taken an they thowed me in jail. It was a horrible experience. I was worried all the time bout Jenny, but after a bit my mama showed up an come in wipin her eyes with a handkerchief an twistin her fingers an I knowed I’m in the doghouse again.

Ну потом пришли двое мужчин, и сказали мне подняться, и пойти с ними в кабинет. Потом пришли четыре полицейских, и пригласили меня пройти с ними. Они провели меня к патрульной машине, и двое сели спереди, а двое сзади, прямо как амбалы тренера Феллерса, только на этот раз мы в самом деле поехали «в участок». Они провели меня в комнату, сделали отпечатки пальцев и посадили за решетку. Это было очень страшно. Я волновался за Дженни, но скоро появилась моя мама, она плакала, вытирала глаза платком и ломала пальцы. Я понял, что дело снова плохо.

There was some kind of ceremony a few days later down to the courthouse. My mama dressed me in my suit an took me there, an we met a nice man with a moustache carrying a big purse who tole the judge a bunch of things an then some other people, includin my mama, say some other shit an finally it was my turn.

Через несколько дней в суде состоялась какая-то церемония. мама одела меня в тот самый костюм, и к нам присоединился такой приятный мужчина с усами и большим портфелем. Он что-то долго говорил судье и другие люди, в том числе и моя мама, тоже несли какую-то хренотень, а потом настала моя очередь говорить.

The man with the moustache took me by the arm so’s I’d stand up, an the judge axed me how all this done happen? I couldn’t figger out what to say, so I jus shrugged my shoulders an then he axes if there’s anything else I want to add, an so I says, “I got to pee,” cause we’d been settin there almost haf a day an I’m about to bust! The judge, he lean forward from behind his big ole desk an peer at me like I am a Marsman or somethin. Then the feller with the moustache speaks up and followin this the judge tells him to take me to the toilet, which he does. I look back as we leavin the room an see po ole Mama holdin her head an daubin at her eyes with the handkerchief.

Усатый потянул меня за руку, чтобы я встал, и судья меня спросил, как все случилось? Я не знал, что и ответить, и только пожал плечами. Тогда он спросил, не хочу ли я чего-нибудь добавить, и я сказал, что хочу писать, потому, что мы просидели там полдня, и ощущение у меня было, скажу вам! Судья наклонился ко мне из-за своего высокого стола и так на меня посмотрел. словно я был марсианцем или чем-то таким. Потом усатый что-то сказал, и судья разрешил ему отвести меня в туалет. По пути я оглянулся и увидел, как моя бедная старая мамочка утирает глаза платочком.

Anyhow, when I get back, the judge be scratchin his chin an he say the whole deal is “very peculiar,” but that he think I ought to go in the Army or somethin which might hep straighten me out. My mama inform him that the United States Army won’t have me, account of I am a idiot, but that this very mornin a letter done come from up to the University sayin that if I will play football for them, I can go to school there scot free.

Когда я вернулся, судья почесал подбородок и сказал, что дело с его точки зрения «весьма необычное». И он считает, что мне нужно пойти в армию или куда-нибудь еще, чтобы меня исправили. Мама сказала ему, что армия меня не захотела, потому что я идиот. И как раз в тот самый день пришло письмо из университета, и там говорилось, что если я все-таки хочу играть за них в футбол. то я могу учиться у них бесплатно.

The judge say that sounds kinda peculiar too, but it’s okay with him so long as I get my big ass out of town.

The nex mornin I am all packed up an Mama, she take me to the bus station an put me on the bus. I is lookin out the winder an there is Mama, cryin an wipin her eyes with her handkerchief. That is gettin to be a scene I know too well. It is stamped permanant into my memory. Anyhow, they started up the bus, an away I went.

Судья сказал, что это тоже звучит довольно необычно, но если я уберусь из их города как можно скорее, то он лично ничего против этого не имеет.

На следующее утро я запаковался и мама отвела меня к автобусу. Я выглянул из окна и снова увидел маму, утирающую глаза платочком. В общем, это зрелище повторялось все чаще и чаще. Так что я это хорошо запомнил. Ну потом автобус тронулся, и я отбыл.

Chapter 3.

Часть 3.

When we git up to the university, coach Bryant he come out to the gym where we all settin in our shorts and sweatshirts an begin makin a speech. It bout the same kind of speech Coach Fellers would make, cept even a simpleton like mysef could tell this man mean bidness! His speech short an sweet, an conclude with the statement that the last man on the bus to the practice field will get a ride there not on the bus, but on Coach Bryant’s shoe instead. Yessiree. We do not doubt his word, an stack ourselfs into the bus like flapjacks.

Когда я попал в университет, то тренер Брайант пришел к нам в зал, где мы стояли в спортивных шортах и футболках, и произнес речь. В общем, это была такая же речь, какую тренер Феллерс мог бы сказать, только намного проще, даже простак типа меня понимал, что дело тут серьезное! Он говорил кратко и понятно, и закончил тем, что последний человек, который окажется в автобусе по дороге на стадион, поедет не на автобусе, а в ботинке тренера Брайанта. Так точно! И мы не сомневались, что так и будет. Так что мы набились в автобус со скоростью света!

All this was durin the month of August, which in the state of Alabama is somewhat hotter than it is elsewhere. That is to say, that if you put a egg on top of your football helmet it would be fried sunnyside up in about ten seconds. Of course nobody ever try that on account of it might get Coach Bryant angry. That was the one thing nobody wish to do, because life was almost intolerable as it was.

Все это происходило в августе, а в Алабаме в этот месяц жарче, чем в остальных местах. Можно сказать, что если положить на футбольный шлем яйцо, то оно сварится вкрутую за десять секунд. Разумеется, никто не пробовал это сделать, чтобы не разозлить тренера Брайанта. Такого никто и вообразить не мог, потому что тогда жизнь такого человека становилась просто непереносимой.

Coach Bryant have his own goons to show me around. They take me to where I is gonna stay, which is a nice brick building on the campus that somebody says is called the “Ape Dorm.” Them goons escort me over there in a car an lead me upstairs to my room. Unfortunately, what might of looked nice from the outside was not true for the inside. At first, it appear that nobody had lived in this building for a long time, they was so much dirt an shit aroun, an most of the doors had been torn off they hinges an bashed in, an most of the winders are busted out too.

У тренера Брайанта были свои амбалы, чтобы управляться со мной. Они отвели меня туда, куда нужно, в красивое кирпичное здание в кампусе, которое кое-кто называл «Обезьянником». Эти амбалы отвезли меня туда в машине и проводили до порога моей комнаты. Жаль, что здание снаружи было красивое, а внутри не очень. Наверно. в этом здании давно никто не жил, потому что оно было такое грязное и загаженное, большинство дверей сорвано, и стекла выбиты.

A few of the fellers is lyin on they cots inside, wearin very little cause it about 110 degrees hot in there, an flies an things be hummin an buzzin. In the hall they is a big stack of newspapers, which at first I afraid they gonna make us read, it being college an all, but soon I learn they are for puttin down on the floor so’s you don’t have to step on all the dirt an shit when you walk aroun.

Те парни, что лежали внутри на койках, ничего на себе не имели, потому что жара была в 110 градусов по Фаренгейту, а всюду носились жужжащие мухи. В холле всегда было полно газет, и сначала я боялся, что их заставят читать, но потом я узнал, что они нужны, чтобы класть на пол, иначе можно попасть ногой в какое-нибудь дерьмо.

The goons take me to my room an say they be hopin to find my roomate there, whose name is Curtis somebody, but he nowhere to be foun. So they get my stuff unpacked an show me where the bathroom is, which look worse than what you might expect to find at a one-pump gasoline station, an they be on they way. But before they go, one of the goons say Curtis an me should get on fine cause both of us have about as much brains as a eggplant. I look real hard at the goon what said that, cause I be tired of hearin all that shit, but he tell me to drop down and give him fifty pushups. After that, I just be doin what I’m tole.

Ладно, приводят меня амбалы в комнату и говорят, что хорошо бы тут был мой сосед, Кертис Как-его-там. Только его не было. Они побросали мои вещи, и показали мне где ванная – ну такой ванной не бывает даже на задрипанной автозаправке. А прежде чем уйти они мне говорят – ты с Кертисом должен подружиться, потому что у вас обоих мозгов не больше, чем у таракана. Я строго так посмотрел на него. потому, что мне надоел этот треп, а он сказал мне остыть и сделать пятьдесят приседаний. И я сделал, как мне было сказано.

I went to sleep on my cot after spreadin a sheet over it to cover up the dirt, an was havin a dream bout settin down in the parlor with my mama like we use to do when it was hot, an she’d fix me a limeade an talk to me hour after hour—an then suddenly the door of the room done crashed in flat an scare me haf to death! A feller be standin there in the doorway with a wild look on his face, eyes all bugged out, no teeth in front, nose look like a yeller squash an his hair standin straight up like he done stuck his thing in a light-socket. I figger this be Curtis.

Я расстелил на койке простыню, чтобы прикрыть грязь, и заснул. Мне снился сон. словно мы с мамой сидим в гостиной нашего дома, как это бывало летом в жару, и она поила меня лимонадом и говорила, говорила, говорила … и тут вдруг дверь комнаты вылетела. так что я до смерти напугался! В дверях стоял парень и у него был довольно жуткий вид. Глаза выпучены, во рту нескольких зубов не хватает, нос будто расквашен, а волосы стоят дыбом, словно его током тряхануло. Я решил, что это и есть Кертис.

He come inside the room like he expectin somebody to pounce on him, lookin from side to side, an walk right over the door that he just caved in. Curtis ain’t very tall, but he look like an icebox otherwise. First thing he axe me is where I’m from. When I say Mobile, he say that is a “candyass” town, an informs me he’s from Opp, where they make peanut butter, an if I don’t like it, he gonna open up a jar hissef an butter my butt with it! That were the extent of our conversation for a day or so.

Он стоял так, словно думал, что кто-то его ударит и оглядывался, а потом вошел внутрь комнаты прямо по вышибленной двери. Кертис вообще-то не очень высокий, и больше похож на шкаф или на холодильник. Он сначала спросил меня, откуда я родом, и я говорю, из Мобайла. Он говорит, что это занюханный городишко, а сам он из Оппа, того, где делают арахисовое масло, и если это мне не по вкусу, то он сам сейчас откроет банку, и намажет мне задницу! Этого разговора нам хватило на день или даже на два.

That afternoon at football practice it be about ten thousan degrees hot on the field, an all Coach Bryant’s goons runnin roun scowlin an yellin at us an makin us exercise. My tongue hangin down like it was a necktie or somethin, but I tryin to do the right thing. Finally they divides up everbody an puts me with backs an we start to run pass patterns.

Днем на тренировке казалось, что жара стоит в тысячу градусов, и амбалы тренера Брайанта носились по полю, заставляя нас заниматься. У меня язык торчал изо рта, словно у собаки, но я старался, как мог. Потом они разделили нас, и приставили ко мне защитников, и мы начали отрабатывать проход.

Now before I come up to the University, they done sent me a package which contain about a million different football plays, an I done axed Coach Fellers what I’m spose to do with it an he jus shake his head sadly an say not to try to do nothin—jus to wait till I get to the University an let them figger somethin out.

Перед тем, как я приехал в университет, они прислали мне пакет с футбольными картинками, и я спросил тренера Феллерса, что мне с ними делать, а он просто покачал головой, и сказал, что ничего не надо делать – надо подождать, пока я приеду в университет. а там мне все скажут.

I wish I had not taken Coach Fellers’ advice now, cause when I run out for my first pass I done turned the wrong way an the head goon come rushin up hollerin an shoutin at me an when he stop shoutin he axed me don’t I study the plays they send me? When I says, “Uh, uh,” he commence to jump up an down an flail his arms like hornets is upon him, an when he calm down he tell me to go run five laps aroun the field wile he consult with Coach Bryant bout me.

Теперь я пожалел, что послушался его, потому что как только я стал проходить защиту в первый раз, как повернул не туда, и передний амбал обрушился на меня, крича, неужели я не смотрел их картинок? Я ответил «угу», а он размахался руками, а когда остыл, то заставил меня бежать пять кругов по стадиону, пока они с тренером Брайантом решат, как со мной быть.

Coach Bryant be settin up in a great big tower lookin down on us like the Great Gawd Bud, I’m runnin the laps and watchin the goon clime up there, an when he get to the top an say his piece, Coach Bryant crane his neck forward an I feel his eyes burnin hot on my big stupid ass. Suddenly a voice come over a megaphone for everbody to hear, say,

“Forrest Gump, report to the coachin tower,” an I seen Coach Bryant an the goon climin down. All the time I be runnin over there I am wishin I were runnin backwards instead.

Тренер Брайант сидел на большой вышке, и когда я бегал свои круги. я видел, как амбал забрался к нему по лесенке и все рассказал, и тогда тренер Брайант вытянул голову и я почувствовал, как его взгляд обжег мне задницу. Потом по мегафону раздался голос:

– Форрест Гамп, подойти к тренерской вышке! – и тренер Брайант с амбалом спустились вниз. Я побежал к ним, мечтая только о том, что лучше бы я бежал от них.

But imagine my surprise when I see Coach Bryant smilin. He motion me over to some bleachers an we set down an he axed me again if I’d not learnt them plays they send me. I begin to splain what Coach Fellers had tole me, but Coach Bryant he stop me an say for me to git back in the line an start catchin passes, an then I tole him somethin else I guess he didn’t want to hear, which was that I had never even caught a pass at highschool, cause they figgered it hard enough to get me to remember where our own goaline is, let alone runnin aroun tryin to grap the ball outta the air too.

Зато уж я удивился, когда увидел, что тренер Брайант улыбается! Он показал мне, чтобы я сел на скамью, и потом спросил меня – смотрел ли я картинки. Я начал было рассказывать, что сказал тренер Феллерс, но тренер Брайант, он меня остановил и приказал вернуться и отрабатывать прием передачи мяча. И тут я ему сказал такое, чего он не думал услышать – что в школе я никогда не принимал передачи, потому что не мог запомнить, где наша голевая линия, не говоря уже о том, что не мог поймать мяч на лету.

At this news, Coach Bryant get a real odd squint in his eyes, an he look off in the distance, as if he was lookin all the way to the moon or somethin. Then he tell the goon to go fetch a football an when the football come, Coach Bryant hissef tell me to run out a little ways an turn aroun. When I do, he thowed the football at me. I see it comin almost like slow-motion but it bounce off my fingers an fall on the ground. Coach Bryant be noddin his head up an down like he should of figgered this out earlier, but somehow I get the idea he is not pleased.

Когда он это услышал, у него появился какой-то странный взгляд, словно он смотрит куда-то вдаль. например, на луну или куда-то еще. Потом позвал амбала и сказал, чтобы тот принес мяч. Когда мяч принесли, он сам приказал мне немного пробежать, и потом повернуться. Когда я это сделал, он бросил мне мяч. Я видел, как медленно-медленно летит ко мне, но когда долетел, то чуть не отшиб мне пальцы и упал на землю. Тренер Брайант покивал головой, словно он понял что-то. что должен был понять раньше, но почему-то мне показалось, что он все равно этим недоволен.

From the time I’m little, ever time I do somethin wrong, my mama, she’d say, “Forrest, you got to be careful, cause they gonna put you away.” I was so scairt of bein put in this “away” place I’d always try to be better, but I’m damned if there’s a worst place they could of sent me than this Ape Dorm thing I’m livin in.

В детстве, когда я шалил, мама мне всегда говорила: «Форрест, будь осторожнее, иначе тебя прогонят прочь.» Я так боялся этого «прочь», что старался быть послушнее. Но будь я проклят, если этот «Обезьянник», в котором меня поселили, не был хуже, чем это самое «прочь»!

People be doin shit they wouldn’t of tolerated even in the nut school—rippin out the toilets, for instance, so’s you’d go to the bathroom an wouldn’t fine nothin but a hole in the floor to shit in, an they’d have heaved the toilet out the winder onto the top of somebody’s car drivin past. One night some big ole goofball what played in the line got out a rifle an commence to shoot out all the winders in somebody’s fraternity house across the street. The campus cops come rushin over, but the feller drop a big outboard motor he found someplace out the winder onto the top of the cop car. Coach Bryant make him run a bunch of extra laps for doing that.

Тут народ делал такое, чего не потерпели бы и в школе психов – например, срывали унитазы. Приходите вы в туалет, а там только черная дыра в полу вместо толчка. а унитазы они швыряли. например. из окон в проходящие машины. Как-то ночью один здоровенный защитник из нашей команды достал ружье и стал палить по окнам общежития напротив. Приехала университетская полиция, а он сбросил на патрульную машину здоровенный лодочный мотор. Ну, уж за это тренер Брайант заставил его побегать вокруг стадиона порядочно кругов!

Curtis an me ain’t gettin along so hot, an I never been so lonely. I miss my mama, an wanta go back home. Trouble with Curtis is, I don’t understand him. Everthing he say got so many cusswords in it, time I get to figgerin out what they are, I miss his point. Most of the time, I gather his point is that he ain’t happy bout somethin.

Мы с Кертисом были не такие крутые, только никогда я не был так одинок. Я скучал по маме и хотел вернуться домой. Кертиса же я не понимал, вот в чем проблема. Он столько употреблял нехороших слов, что пока я добирался до середины его фразы, то забывал начало. По моему, смысл все-таки был всегда один – что-то ему не нравилось.

Curtis had a car an he used to give me a ride to practice, but one day I go to meet him an he cussin an growlin an bent over a big drain grate in the street. Seems he’s got a flat tire an when he go to change it he put the lug nuts in his hubcap and accidentally knock em down into the drain. We fixin to be late to practice which was not real good to do, so’s I say to Curtis,

У Кертиса была машина и он учил меня водить. Но однажды я вышел к нему, а он ругается, наклонившись над решеткой для водостока. Похоже, у него лопнула шина, и он пытался заменить колесо, но уронил случайно гайки в решетку. А мы опаздывали на тренировку, и это было плохо. Я так Кертису и сказал, и добавил:

“Why don’t you take one lug nut off each of them three other tires an that way you will have three nuts on each tire, which ought to be enough to get us to practice?”

Curtis stop cussin for a moment an look up at me an say,

“You supposed to be a idiot, how you figure that out?”

An I say,

“Maybe I am a idiot, but at least I ain’t stupid,” an at this.

Curtis jump up an commence chasin me with the tire tool, callin me ever terrible thing he can think up, an that pretty much ruin our relationship.

– Почему бы тебе не снять по гайке с трех остальных шин, вот как раз и получится гаек на колесо, нам хватит, чтобы доехать до стадиона?

На миг он даже перестал ругаться и посмотрел на меня и сказал:

– Ты же вроде идиот, как же ты сумел до этого додуматься?

А я ответил:

– Может я и идиот, но зато я не так глуп.

На это Кертис подскочил и погнался за мной с гаечным ключом, ругаясь на чем свет стоит, и это сильно повредило нашим отношениям.

After that, I decide I got to find another place to stay, so when we git off from practice I gone down into the basement of the Ape Dorm an spen the rest of the night there. It wadn’t no dirtier than the upstairs rooms an there was an electric lightbulb. Nex day I moved my cot down there an from then on, it was where I lived.

После этого я решил сменить комнату, и после тренировки устроился на ночь в подвале «обезьянника». Тут было не так грязно, как наверху, и к тому же была лампочка. Ладно, на следующий день я перетащил сюда койку и с тех пор жил здесь.

Meantime, school is done started an they got to figger out what to do with me. They was a guy with the atheletic department that seemed to do nothin but figger out how to get dummos to where they could pass a class. Some of the classes was sposed to be easy, such as Physical Education, an they enroll me in that. But also I have got to take one English course an one science or math, an there is no gettin aroun that.

Тут начались занятия, и они стали думать. что со мной делать. На кафедре физкультуры был парень, который тем только и занимался, что помогал таким же тупым как я сдавать экзамены. Были совсем простые курсы, вроде физвоспитания, и туда меня точно записали. Но мне был положен еще английский и еще какая-нибудь наука, типа математики, и тут мне было не прорваться.

What I learnt later was that there was certain teachers that would give a football player a sort of break, meanin that they’d appreciate he is consumed with playin football an cannot spend much of his time on school. They was one of these teachers in the science department, but unfortunately, the only class he taught was somethin called “Intermediate Light,” which was apparently for graduate physics majors or something. But they put me in there anyhow, even though I didn’t know physics from phys-ed.

Позднее мне объяснили, что бывают такие преподаватели. что смотрят сквозь пальцы, когда футболисты прогуливают занятия. Они понимают, что когда много играешь в футбол, не до занятий. Был такой парень и на естественном факультете. только он преподавал что-то вроде «промежуточного света», в общем, что-то для физиков-дипломников, или аспирантов. И все-таки меня туда записали, хотя я не видел разницы между физикой и физрой.

I was not so lucky in English. They apparently did not have no sympathetic people over in that department, so’s they tole me just to go ahead an take the class an fail it, an they’d figger out somethin else later.

Хуже было с английским. На этом факультете у них не было своих людей, так что мне просто сказали ходить туда и потом завалить экзамен, а там уж они что-нибудь придумают.

In Intermediate Light, they provide me with a textbook that weigh five pounds an look like a Chinaman wrote it. But ever night I take it down to the basement an set on my cot under the lightbulb, an after a wile, for some peculiar reason, it begun to make sense. What did not make sense was why we was sposed to be doin it in the first place, but figgerin out them equations was easy as pie.

На «промежуточном свете» мне дали учебник, он весил три кило и был похож на китайскую грамоту. Но все равно я каждый вечер читал его под лампочкой на своей койке в подвале, и каким-то странным образом, постепенно начал понимать, о чем там написано. Неясно было только, почему мы должны были сначала заниматься именно этим, но зато уж уравнения в конце я щелкал как орешки.

Professor Hooks was my teacher’s name, an after the first test, he axed me to come to his office after class. He say,

“Forrest, I want you to tell me the truth, did somebody provide you the answers to these questions?”

An I shake my head, an then he han me a sheet of paper with a problem written on it and says for me to set down an figger it out. When I’m thru, Professor Hooks look at what I done an shake his head an say, “Greatgodamighty.”

Моего преподавателя звали профессор Хук, и после первой контрольной он пригласил меня в кабинет и спросил:

– Форрест, скажите мне правду, кто снабдил вас ответами к задачам контрольной?

Я только покачал головой, и тогда он дал мне листок с какой-то новой задачей и попросил решить. Когда я кончил, он посмотрел на мое решение и только покачал головой:

– Боже Всемогущий!

Я очень удивился.

English class was another deal entirely. The teacher is a Mister Boone, an he a very stern person who talk a lot. At the end of the first day, he say for us to set down that night an write a short autobiography of ourselfs for him. It’s jus bout the most difficult thing I ever try to do, but I stay up most of the night, thinkin an writin, an I just say whatever come to mine on account of they tole me to fail the class anyhow.

Другое дело – английский. Преподавал там мистер Бун, очень суровый мужчина, который очень много говорил. В конце первого урока он сказал, чтобы мы вечером написали краткие автобиографии. Наверно, это была самая сложная вещь в моей жизни, но я почти весь вечер думал на этим и просто писал все подряд, потому что они сказали мне, что мне все равно нужно провалиться на экзамене.

A few days later, Mister Boone start handin back our papers an he criticism an makin fun of everbody’s autobiography. Then he come to what I done, an I figger I’m in the doghouse for sure. But he hold up my paper an start readin it out loud to everbody an he commences laughin an everbody else is too. I had tole bout bein in the nut school, an playin football for Coach Fellers an goin to the All State Football banquet, an about the daft board, an Jenny Curran an the movie an all. When he’s thru, Mr. Boone, he say,

Через несколько дней мистер Бун стал раздавать работы со своими замечаниями. Когда он дошел до меня, я решил, что я в полном дерьме, но вместо того, чтобы ругать меня, он начал вслух читать все, что я написал, и начал смеяться, и все тоже смеялись. Я написал там и про школу психов, и про то, как играл в футбол для тренера Феллерса, и про банкет для американской сборной, и про призывной пункт, и про историю с Дженни Керран в кино. Когда он кончил, этот мистер Бун, он сказал:

“Now here is originality! Here is what I want,” an everbody turn an look at me, an he says,

“Mister Gump, you ought to think about gettin into the creative writing department—how did you think this up?”

An I says,

“I got to pee.”

Mister Boone kinda jump back for a secont, an then he bust out laughin an so does everbody else, an he says,

“Mister Gump, you are a very amusing feller.”

An so I am surprised again.

– Вот это называется ОРИГИНАЛЬНОСТЬ! Вот чего я требую от вас! – и все посмотрели на меня. И еще он сказал:

– Мистер Гамп, вам следует подумать о поступлении на литературный факультет – как вам удалось все это придумать?

А я ответил:

– Я хочу писать.

Сначала он вроде подпрыгнул, а потом рассмеялся, и все остальные тоже, и он сказал:

– Мистер Гамп, вы – очень большой выдумщик!

Это меня тоже очень удивило.

The first football game was on a Saturday a few weeks later. Most of the time practice had been pretty bad, till Coach Bryant figgered out what to do with me, which was bout what Coach Fellers had done at highschool. They jus give me the ball an let me run. I run good that day, an score four touchdowns, an we whip the University of Georgia 35 to 3 an everbody slappin me on the back till it hurt.

Первый матч был через несколько недель в субботу. Пока тренер Брайант не понял, что надо со мной делать, тренировки шли плохо. Но потом он сделал то, что сделал в школе тренер Феллерс – они дали мне мяч, и сказали – бежать. В тот день я бежал хорошо, сделал четыре тачдауна, и мы раздолбали Университет Джорджии со счетом 35:3, и все хлопали так меня по спине, что она заболела.

After I get cleaned up I phoned my mama an she done listened to the game over the radio an is so happy she can bust! That night, everbody goin to parties an shit, but nobody axed me to any, so I go on down to the basement. I’m there a wile when I hear this kind of music comin from someplace upstairs and it’s real pretty-like, an, I don’t know why, but I went on up there to find out what it was.

Когда меня оставили в покое, я позвонил маме, она прямо лопалась от счастья, потому что слушала матч по радио! В тот вечер все пошли праздновать это дело и все такое, но меня никто не пригласил, так что я пошел к себе в подвал. Тут я сидел, пока не услышал какую-то музыку сверху и непонятно почему, решил подняться и выяснить, кто там играет.

There was this guy, Bubba, settin in his room playin a mouth organ. He’d broke his foot in practice an couldn’t play an didn’t have nowhere to go either. He let me set on a cot an listen to him, we didn’t talk or nothing, he jus settin on one cot an me on the other, an he’s playing his harmonica. An after bout a hour I axed him if I could try it an he says, “Okay.” Little did I know that it would change my life forever.

Там я и нашел этого парня, Баббу, он сидел в своей комнате и играл на губной гармонике. На вечеринку он не пошел, потому что сломал ногу на тренировке. И на матч он не ходил. Он разрешил мне сесть на другую койку в его комнате и слушать, как он играет. Мы даже ни о чем не говорили, просто он сидел на одной койке, я на другой и он просто играл на губной гармонике. Примерно через час я его спросил – а можно мне попробовать? И он сказал: «Валяй!» Кто бы мог подумать, что этот случай может изменить всю мою жизнь!

After I’d played aroun on the thing for a wile, I got to where’s I could play pretty good, an Bubba was goin crazy, sayin he’s never heard such good shit. After it got late, Bubba says for me to take the harmonica with me, an I did, an played it a long time, till I got sleepy and went to bed.

После того, как я немного потренировался, я понял как надо играть, и Бабба просто на ушах стоял, сказал, что никогда не слышал такой офигительной игры. Когда было совсем поздно, Бабба сказал, чтобы я забрал гармонику с собой, и я так и сделал, и в подвале играл на ней, пока не захотел спать.

Next day, Sunday, I went to take the harmonica back to Bubba but he say for me to keep it, cause he got another one, an I was real happy, an went for a walk an set down under a tree an played all day long, till I run out of things to play.

It was late in the afternoon, an the sun was almost gone when I begun to walk back to the Ape Dorm. I was goin across the Quadrangle when suddenly I hear this girl’s voice shout out, “Forrest!”

На следующий день, это было воскресенье, я отнес гармонику Баббе, но он сказал, что я могу оставить ее себе, потому что у него уже есть другая, и я был счастлив. Я пошел на лужайку, сел под деревом и играл, пока не переиграл все знакомые мелодии.

Когда солнце стало садиться, я пошел назад к «Обезьяннику». Когда я пересекал Квадрат, слышу, какая-то девушка кричит:

– Форрест!

I turn aroun an who should be behin me but Jenny Curran.

She has a big smile on her face and she come up and took me by the han, an says she saw me play football yesterday and how good I was an all. It turns out she ain’t mad or anythin bout what happen in the movie, an says it ain’t my fault, it was jus one of them things. She axe if I want to have a Co’Cola with her.

Я повернулся, чтобы посмотреть, а это оказалась Дженни Керран!

Она широко улыбалась, взяла меня за руку, и сказала, что видела, как я играл в футбол, и как она была рада за меня. Оказалось, что она вовсе на меня не сердится за то что случилось в киношке, она сказала, что я ни в чем не виноват, просто так уж получилось. Она спросила меня – не хочу ли я выпить с ней «Кока-колы»?

Chapter 4.

Часть 4.

Now there is a secret thing that coach Bryant an them done figgered out, an nobody sposed to mention it, even to ourselfs. They been teachin me how to catch a football pass. Ever day after practice I been workin with two goons an a quarterback, runnin out an catchin passes, runnin out an catchin passes, till I’m so exhausted my tongue hangin down to my navel.

Была одна тайна, которую узнали тренер Брайант и его амбалы, только никому о ней не говорили, даже себе самим. Они учили меня как принимать передачу! Каждый день после обычной тренировки два амбала и квартербек давал мне передачи, а я пытался поймать, они давали, а я пытался поймать, пока от усталости у меня язык не вываливался чуть не до пупа.

But I gettin to where I can catch em, an Coach Bryant, he say this gonna be our “secret weapon”—like a “Adam Bomb,” or somethin, cause after a wile them other teams gonna figger out they ain’t thowin me the ball an will not be watchin for it.

“Then,” Coach Bryant say, “we is gonna turn your big ass loose—six foot six, two hundrit forty pounds—an run the hundrit yards in 9.5 seconds flat. It is gonna be a sight!”

Но постепенно я понял, каким образом их можно ловить, а тренер Брайант, он сказал, что это наше «тайное оружие», что-то вроде «адамовой бомбы» или что-то в этом роде. Потому что другие команды, давно поняли, что мне не бросают мяча, и не следят за передачами мне.

– Тогда-то, – сказал тренер Брайант, – мы и выпустим тебя, громилу – шесть футов, шесть дюймов, и двести сорок фунтов живого веса – и ты пробежишь сто ярдов за девять с половиной секунд. Вот это будет зрелище!

Bubba an me is real good friends by now, an he heped me learn some new songs on the harmonica. Sometimes he come down to the basement and we set aroun an play along together, but Bubba say I am far better than he ever will be. I got to tell you, that if it weren’t for that harmonica music, I might of jus packed up an gone home, but it made me feel so good, I can hardly describe it.

Бабба стал моим другом и научил меня еще песням на гармонике. Иногда он спускался ко мне в подвал, и мы играли вместе. Правда, Бабба говорил, что я играю куда лучше его. И скажу вам прямо – если бы не эта гармоника, я бы давно сложил вещи и покатил домой. только она меня и спасала от тоски. Даже не могу вам сказать, как мне было хорошо, когда я играл на гармонике.

Sort of like my whole body is the harmonica an the music give me goosebumps when I play it. Mostly the trick is in the tongue, lips, fingers and how you move your neck. I think perhaps runnin after all them passes has caused my tongue to hang out longer, which is a hell of a note, so to speak.

Мне казалось, что у меня мурашки начинают бегать, когда я играю на гармонике. Тут самое важное – язык, губы и пальцы, и еще как двигать шеей. Наверно, именно после всех этих тренировок у меня язык и стал высовываться еще длиннее, чем раньше, черт побери, если можно так выразиться!

Nex Friday, I git all slicked up an Bubba lend me some hair tonic an shavin lotion an I go on over to the Student Union building. They is a big crowd there an sure enough, Jenny Curran an three or four other people is up on stage. Jenny is wearin a long dress an playin the guitar, an somebody else has a banjo an there is a guy with a bull fiddle, pluckin it with his fingers.

На следующую пятницу Бабба дал мне свой одеколон и тоник для волос, и я весь прилизался, прежде чем пойти в Студенческий союз. Там собралось масса народу, а на сцене была Дженни Керран и еще пара-тройка человек. На Дженни было длинное платье и она играла на гитаре, кто-то еще – на банджо, а у одного была бычья скрипка, и он щипал струны пальцами.

They sound real good, an Jenny seen me back in the crowd, an smiles an points with her eyes for me to come up an set in the front. It is just beautiful, settin there on the floor listenin an watchin Jenny Curran. I was kinda thinkin that later, I would buy some divinity an see if she wanted some too.

Они очень хорошо играли, а Дженни заметила меня и показала глазами, чтобы я сел в первый ряд. Мне было так хорошо сидеть там на полу и слушать и смотреть на Дженни Керран. Когда я потом вспоминал это, то подумал, что нужно было тогда купить коробку шоколадных конфет, как у мисс Френч, и проверить, не хочет ли она тоже съесть конфет.

They had played for an hour or so, an everbody seemed happy an feelin good. They was playin Joan Baez music, an Bob Dylan an Peter, Paul an Mary. I was lying back with my eyes closed, listenin, an all of a sudden, I ain’t sure what happen, but I had pulled out my harmonica an was jus playin along with them.

Так они играли час или два, и все были довольны. Они играли песни Джоан Баэз, Боба Дилана, Питера, Пола и Мэри. Я лег на пол и лежал там, слушая их с закрытыми глазами, а потом вдруг – не знаю почему – достал гармонику и начал играть вместе с ними.

It was the strangest thing. Jenny was singin “Blowin in the Wind” an when I begun to play, she stopped for a secont, an the banjo player, he stopped too, an they get this very suprised looks on they faces, an then Jenny give a big grin an she commence to pick up the song again, an the banjo player, he stop an give me a chance to ride my harmonica for a wile, an everbody in the crowd begun to clap an cheer when I was done.

Странная вещь получилась – Дженни как раз пела «Ответ знает только ветер», и когда я начал играть, она на секунду замолкла, и тот что с банджо, тоже замолк, и они так переглянулись удивленно, а потом Дженни широко улыбнулась, и снова подхватила песню, и тот что с банджо тоже подхватил, дав мне время попасть к ним в лад, и толпа стала мне подхлопывать.

Jenny come down from the stage after that an the band take a break an she say,

“Forrest, what in the world? Where you learn to play that thing?”

Anyhow, after that, Jenny got me to play with their band. It was ever Friday, an when there wasn’t an out of town game, I made twenty-five bucks a night. It were jus like heaven till I foun out Jenny Curran been screwin the banjo player.

В перерыв Дженни спустилась со сцены и подошла ко мне и сказала:

– Форрест, как это все понимать? Когда это ты выучился играть?

В общем, после этого я начал играть с группой Дженни. Каждую пятницу, если только не было выездной игры, я получал двадцать пять баксов. Я был словно в раю, пока не узнал, что Дженни Керран трахается с тем парнем, что играл на банджо.

Unfortunately, it was not goin so good in English class. Mister Boone had called me in bout a week or so after he read my autobiography to the class and he say,

“Mister Gump, I believe it is time for you to stop tryin to be amusin and start gettin serious.” He han me back an assignment I had writ on the poet Wordsworth.

“The Romantic Period,” he say, “did not follow a bunch of ‘classic bullshit.’ Nor were the poets Pope and Dryden a couple of ‘turds.’ “

He tell me to do the thing over again, an I’m beginnin to realize Mister Boone don’t understand I’m a idiot, but he was bout to find out.

Жалко, что по английскому у меня все-таки так и не получалось. Через неделю после чтения моей автобиографии мистер Бун и отдал мне домашнюю работу по поэту Водсворту, и сказал:

– Мистер Гамп, мне кажется, пора перестать забавляться и взяться за дело серьезно.

– Романтический период, – продолжал он, – вовсе не является эпохой «классического маразма». Кроме того, поэты Поуп и Драйден вовсе не являются парочкой «чудил».

Он сказал мне переделать эту штуку, и я понял, что мистер Бун не понимает, что я идиот, и ему еще предстоит это понять.

Meantime, somebody must of said somethin to somebody, cause one day my guidance counselor at the atheletic department call me in an tells me I’m excused from other classes an to report the next mornin to a Doctor Mills at the University Medical Center. Bright an early I go over there an Doctor Mills got a big stack of papers in front of him, lookin through them, an he tell me to sit down and start axin me questions. When he finished, he tell me to take off my clothes—all but my undershorts, which I breathed easier after hearin cause of what happen the last time with the Army doctors—an he commenced to studyin me real hard, lookin in my eyes an all, an bongin me on the kneecaps with a little rubber hammer.

А тем временем кто-то кому-то чего-то сказал, потому что мой куратор с кафедры физкультуры вызвал меня и сказал, что мне не нужно ходить на лекции, а нужно утром придти к доктору Милзу в университетскую поликлинику. С утра пораньше я пришел туда и доктор Миллз сидел там, рядом с большой кучей бумаг, и он сказал мне сесть и стал задавать вопросы. Когда он кончил, то сказал мне раздеться – кроме трусов, отчего я после того случая в армии вздохнул легче – и стал меня обследовать, стукая по коленке мягким резиновым молоточком и заглядывая в глаза таким блескучим стеклышком.

Afterward, Doctor Mills axed if I would mine comin back that afternoon an axed if I would bring my harmonica with me, cause he had heard bout it, an would I mine playin a tune for one of his medical classes? I said I would, although it seemed peculiar, even to somebody dumb as me.

Потом он попросил меня придти попозже днем и спросил, не могу ли я захватить свою гармонику, потому что он об этом слышал и теперь хочет, чтобы я сыграл мелодию на одной из его лекций. Я сказал, конечно, хотя это даже такому недалекому человеку, как я показалось странно.

They was about a hundrit people in the medical class all wearin green aprons an takin notes. Doctor Mills put me up on the stage in a chair with a pitcher an a glass of water in front of me.

He’s sayin a whole bunch of crap I don’t follow, but after a wile I get the feelin he’s talkin bout me.

На лекции было примерно человек сто, все были в зеленых халатах и делали заметки. Доктор Миллз посадил меня на возвышении на стул и поставил передо мной графин с водой.

Он много чего говорил, чего я не понял, но потом явно заговорил обо мне.

“Idiot savant,” he say loudly, an everbody be starin my way.

“A person who cannot tie a necktie, who can barely lace up his shoes, who has the mental capacity of perhaps a six– to ten-year-old, and—in this case—the body of, well, an Adonis.” Doctor Mills be smilin at me in a way I don’t like, but I’m stuck, I guess.

– Idiot savant, – громко сказал он, и все посмотрели на меня.

– Личность, которая не может повязать галстук, едва способна завязать шнурки, с мыслительными способностями ребенка от шести до десяти лет, но что касается тела …. то у него сложение Адониса, – доктор Миллз как-то странно улыбнулся мне, и мне это не понравилось, хотя сделать я ничего не мог.

“But the mind,” he says, “the mind of the idiot savant has rare pockets of brilliance, so that Forrest here can solve advanced mathematical equations that would stump any of you, and he can pick up complex musical themes with the ease of Liszt or Beethoven. Idiot savant,” he says again, sweepin his han in my direction.

– Но в его мозгу имеются некоторые области, в которых тип idiot savant намного опережает обычного человека. Например, он способен решать математические уравнения, которые не по зубам никому из вас, и он может с ходу повторять сложнейшие музыкальные темы, словно Бетховен или Лист, – сказал он, показывая на меня пальцем.

I ain’t sure what I’m sposed to do, but he had said for me to play somethin, so I pull out the harmonica an start playin “Puff, the Magic Dragon.”

Everbody settin there watchin me like I’m a bug or somethin, an when the song’s over they still jus settin there lookin at me—don’t even clap or nothin. I figgered they don’t like it, so I stood up an said, “Thanks,” an I lef. Shit on them people.

Я так и не понял, чего он от меня хочет, только он сказал мне поиграть что-нибудь, и тогда я вынул гармонику и начал играть «Пуфф, волшебный дракон».

Все кто там стоял смотрели на меня, словно я был каким-то насекомым, и когда песня кончилась, они так на меня и смотрели – даже не хлопали. Мне показалось, что им не понравилось, и тогда я встал и сказал – «спасибо», и отбыл. Дермоголовый народец!

They is only two more things the rest of that school term that was even halfway important. The first was when we won the National College Football Championship an went to the Orange Bowl, an the second was when I found out Jenny Curran was screwin the banjo player.

В тот семестр были еще боле-менее важных события. Во-первых мы таки выиграли национальный университетский чемпионат, и перешли в лигу «Оранжевого кубка», а во-вторых – я узнал про то, что Дженни Керран трахается с банджоистом.

It was the night we was sposed to play at a fraternity house party at the University. We had had a terribily hard practice that afternoon, an I was so thirsty I coulda drank out of the toilet like a dog. But they was this little stow five or six blocks from the Ape Dorm an after practice I walked on up there fixin to git me some limes and some sugar an fix me a limeade like my mama used to make for me. They is a ole cross-eyed woman behin the counter an she look at me like I’m a holdup man or somethin.

Это было в тот вечер, когда мы играли в университетском общежитии. Днем мы очень долго тренировались, поэтому во рту у меня было так сухо, что я бы вылакал даже воду из толчка, как собака. Поэтому после тренировки я пошел в один магазинчик через пять домов от «Обезьянника», чтобы купить порошка и сахара для лимонада, как делала моя мама. Там работала одна старушка, она посмотрела на меня так, словно я был бандюгой каким-то или что еще.

I’m lookin for the limes an after a wile she says, “Kin I hep you?” an I says, “I want some limes,” an she tells me they ain’t got no limes. So I axed her if they got any lemons, cause I’s thinkin a lemonade would do, but they ain’t got none of them either, or oranges or nothin. It ain’t that kind of stow. I musta look aroun maybe an hour or mo, an the woman be gettin nervous, an finally she say,

Я стал смотреть, где порошок, а она спросила, что мне надо. Я ответил, что мне нужен порошок, а она ответила, что у них такого нет. Тогда я спросил, нет ли у нее лимонов, потому что из лимонов тоже можно делать лимонад. Но у них не было ни лимонов, ни апельсинов, ничего такого. Не такой это был магазинчик. В общем, смотрел я смотрел по полкам с час или два, а потом она меня спрашивает:

“Ain’t you gonna buy nothin?” so I get a can of peaches off the shef, an some sugar, thinkin if I can’t have anythin else I can maybe make me a peachade–or somethin, I bout dyin of thirst. When I git back to my basement I open the can with a knife an squash the peaches up inside one of my socks an strain it into a jar. Then I put in some water an sugar an get it stirred up, but I’ll tell you what—it don’t taste nothin like a limeade—matter of fact, it taste more than anythin else like hot socks.

– Вам что-нибудь все-таки нужно? – и тогда я взял с полки банку с персиками и сахар – решил, что можно сделать что-то вроде персиконада – в конце концов, я просто умирал от жажды. Вернулся в подвал, открыл банку ножом, раздавил персики в носке, и выдавил в банку. Потом добавил воды и сахара, и перемешал, и выпил. Но скажу вам вот что – это не было похоже на лимонад, скорее, это было похоже на вкус носков.

Anyhow, I sposed to be at the fraternity house at seven o’clock an when I get there some of the fellers is settin up the stuff an all, but Jenny and the banjo guy are nowhere to be found. I assed aroun for a wile, an then I went out to get mysef some fresh air in the parkin lot. I saw Jenny’s car, an thought maybe she just get here.

Ладно, в семь я был уже в общежитии, и кое-кто из ребят уже сидел тут, только Дженни и банджоиста нигде было не видать. Я посидел там немного, а потом вышел погулять в парк, глотнуть свежего воздуха. Гляжу, а там стоит машина Дженни, и я решил, что она может быть там, и подошел к ней.

All the winders in the car is steamed up, so’s you can’t see inside. Well, all of a sudden I think maybe she’s in there an can’t git out, an maybe gettin that exhaust poison or somethin, so I open the door an look in. When I do, the light come on.

Стекла в машине запотели изнутри, и ничего не было видно. Тут я вдруг подумал, а что если она внутри и не может вылезти, поэтому я открыл дверь и заглянул внутрь. Тут же в машине автоматически зажегся свет.

There she is, lying on the back seat, the top of her dress pulled down an the bottom pulled up. Banjo player there too, on top of her. Jenny seen me an start screamin an flailin jus like she done in the pitcher show, an it suddenly occur to me that maybe she bein molested, so’s I grapped the banjo player by his shirt, which was all he’s got on anyhow, an snatched his ass off her.

Она лежала там на заднем сиденье, и верх платья был спущен, а низ поднят. На ней лежал этот банджоист. Как она меня увидела, тут же завертелась и закрутилась, как бешеная, или во время своего танцевального номера. Тут мне вдруг пришло в голову, что он ее, может быть, ОСКВЕРНЯЕТ – и я схватил его за рубашку, в которой он почему-то остался, и сорвал с нее.

Well, it did not take no idiot to figger out that I gone an done the wrong thing again. Jesus Christ, you can’t imagine such carryin on. He cussin me, she cussin me an tryin to git her dress pulled up an down, an finally Jenny say,

“Oh Forrest—how could you!” an walk off. Banjo player pick up his banjo an leave too.

В общем, идиоту ясно, что я опять сделал что-то не то. Господи Боже, кто бы мог это представить… он на меня орал, она на меня орала, она пыталась поднять и опустить платье… и потом сказала:

– Ох, Форрест, как ты МОГ!" – и убежала. Банджоист тоже подхватил свое банджо и убежал.

Anyhow, after that, it were apparent I was not welcome to play in the little band no more, an I went on back to the basement. I still couldn’t understan exactly what had been goin on, but later that night Bubba seen my light on an he stop down an when I tell him bout the thing, he say,

“Good grief, Forrest, them people was makin love!”

Well, I reckon I might have figgered that out mysef, but to be honest, it was not somethin I wanted to know. Sometimes, however, a man got to look at the facts.

Ну в общем, после этого оказалось, что в группе я больше не нужен, и я вернулся в свой подвал. Я так и не понял, что же случилось, но потом Бабба заметил свет у меня в подвале и пришел ко мне. Когда я ему все рассказал, он мне ответил:

– Боже милосердный, Форрест, да ведь они занимались любовью!

В общем, я и сам бы это мог понять, только неприятно было это слышать. Впрочем, мужчина должен ведь всегда смотреть правде в глаза?

It is probly a good thing I was kep busy playin football, cause it was such a awful feelin, realizin Jenny was doin that with the banjo player, an that she probly hadn’t even a thought bout me in that regard. But by this time we was undefeated the entire season an was goin to play for the National Championship at the Orange Bowl against them corn shuckers from Nebraska.

Хорошо, что я продолжал играть в футбол, потому что мне было так неприятно, что Дженни занималась ЭТИМ с банджоистом и вовсе не интересовалась в этом отношении мной. Но к тому времени мы уже целый сезон играли без поражений, и должны были выступать в финале Национального первенства в Оранжевом кубке против этих кукурузников из Небраски.

It was always a big thing when we played a team from up North cause for sure they would have colored on their side, an that be a reason for a lot of consternation from some of the guys—like my ex-roomate Curtis, for example—altho I never worried bout it mysef, on account of most of the colored I ever met be nicer to me than white people.

С этими командами с севера всегда было нелегко, потому что за них могли играть цветные, а от некоторых из этих парней хорошего ждать не приходилось – вроде моего соседа Кертиса, например – хотя лично я от цветных всегда видел больше хорошего, чем от белых.

Anyhow, we gone on down to the Orange Bowl in Miami, an come game time, we is some kind of stirred up. Coach Bryant come in the locker room an don’t say much, cept that if we want to win, we got to play hard, or somesuch, an then we be out on the field an they kicked off to us. The ball come directly to me an I grap it outta the air an run straight into a pile of Nebraska corn shucker niggers an big ole white boys that weigh about 500 pounds apiece.

Ладно, приехали мы в Майами на матч, и когда настало время игры, мы немного волновались. тренер Брайант зашел в раздевалку и говорил совсем немного – типа того, что если мы хотим выиграть, то должны играть как звери, или что-то в этом роде. Потом мы вышли на поле, и они набросились на нас. Мяч полетел прямо в меня, я подхватил его из воздуха и ринулся прямо в кучу в этих небраскинских кукурузных негров и здоровенных белых парней, каждый не меньше двухсот килограммов весом.

It were that way the whole afternoon. At halftime, they was ahead 28 to 7 an we was a forelorn an sorry lot of guys. Coach Bryant come into the dressing room an he be shakin his head like he expected all along that we was goin to let him down. Then he start drawin on the chalk board and talkin to Snake, the quarterback, an some of the others, an then he call out my name an axe me to come with him into the hallway.

Так шло весь день. К концу первой половины счет был 28:7 в их пользу, и мы недосчитались кучи парней. В раздевалку зашел тренер Брайант и качая головой сказал, что он так и думал, что мы его подведем. Потом он стал рисовать на доске мелом и что-то объяснять нашему квартербеку Снейку, и еще некоторым парням, а потом позвал меня в коридор.

“Forrest,” he says, “this shit has got to stop.” His face right up against mine, an I feel his breath hot on my cheeks.

“Forrest,” he say, “all year long we been runnin them pass patterns to you in secret, an you been doin great. Now we is gonna do it against them Nebraska corn jackoffs this second half, an they will be so faked out, they jockstraps gonna be danglin roun they ankles. But it is up to you, boy—so go out there an run like a wild animal is after you.”

– Форрест, – сказал он, – пора кончать с этой хренотенью. – его лицо было так близко к моему, что я чувствовал на себе его горячее дыхание.

– Форрест, – сказал он, – весь год мы тренировали прием передачи и проход, и ты вел себя прекрасно. Во второй половине мы должны применить это против этих небраскинских гаденышей, они будут так поражены, что у них раковины свиснут до лодыжек. Но именно ты должен этого добиться – ты должен бежать так, словно за тобой гонятся волки.

I nod my head, an then it be time to get back on the field. Everbody be hollerin an cheerin, but I sort of feel they is a unfair burden on my shoulders. What the hell, tho—that’s jus the way it is sometimes.

First play when we git the ball, Snake, the quarterback, say in the huddle,

“Okay, we gonna run the Forrest Series now,” an he says to me,

“You jus run out twenty yards an look back, an the ball be there.”

Я кивнул, и мы снова пошли на поле. Все кричали и свистели, но я чувствовал, что мне на плечи лег тяжелый груз ответственности. Ну что же – такое ведь иногда случается.

Как только мы получили мяч, Снейк сказал нашим:

– Отлично, сейчас мы проведем «серию Форреста», – а мне он сказал:

– Просто отбеги на двадцать ярдов и оглянись, получишь мяч.

An damn if it wadn’t! Score is 28 to 14 all of a sudden.

We play real good after that, cept them Nebraska corn jerkoff niggers an big ole dumb white boys, they ain’t jus settin there observin the scene. They has got some tricks of they own—mainly like runnin all over us as if we was made of cardboard or somethin.

И точно, получил! Вскоре счет оказался 28:14.

В общем, играли мы тогда неплохо, только эти кукурузные негры и большие белые парни не сидели сложа руки, наблюдая за этим. У них тоже были свои уловки – вроде того, что они обегали нас так, словно мы были картонными.

But they is still somewhat suprised that I can catch the ball, an after I catch it four or five more times, an the score is 28 to 21, they begin to put two fellers to chasin after me. However, that leave Gwinn, the end, with nobody much to chase him aroun, an he catch Snake’s pass an put us on the fifteen yard line. Weasel, the place kicker, get a field goal an the score now be 28 to 24.

Но все-таки их удивило, что я ловлю мячи. и когда я поймал четыре или пять раз, счет стал 28:21. Тогда они поставили двух парней меня ловить. Тогда оголился наш нападающий Гуинн, за ним никто не следил, и он поймал передачу Снейка и мы вышли на пятнадцатиярдовую линию. Наш вышибала тут же забил гол и счет сразу же стал 28:24.

On the sideline, Coach Bryant come up to me an say,

“Forrest, you may be a shit-for-brains, but you has got to pull this thing out for us. I will personally see that you are made President of the United States or whatever else you want, if you can jus haul that football over the goal line one more time.”

He pat me on the head then, like I was a dog, an back in the game I go.

Когда я пробегал мимо края поля, тренер Брайант подошел ко мне и сказал:

– Форрест, может ты в самом деле идиот, только ты нас вытащил в этот раз. Я лично прослежу за тем, чтобы тебя сделали президентом Соединенных Штатов или кем захочешь, только перебрось мяч еще раз через голевую линию!

– Он похлопал меня по голове, словно собаку, и я снова побежал на поле.

The Snake, he get caught behin the line right at the first play, an the clock is runnin out fast. On the second play, he try to fake em out by handin me the ball, sted of thowin it, but bout two tons of Nebraska corn jackoff beef, black an white, fall on top of me right away. I lying there, flat on my back, thinkin what it must of been like when that netload of bananas fall on my daddy, an then I gone back in the huddle again.

Снейка сразу блокировали за линией, и время шло очень быстро. Во втором тайме, он попытался надуть их, и передать мне мяч, вместо того, чтобы бросить его, только на меня тут же навалилось не меньше двух тонн небраскинского мяса, черного и белого. Я лежал там, думая о том, что наверно, это похоже на то, когда на моего папочку свалилась сетка с бананами, а потом вскочил и снова оказался среди наших.

“Forrest,” Snake says, “I gonna fake a pass to Gwinn, but I am gonna thow the ball to you, so I want you to run down there to the cornerback an then turn right an the ball be right there.” Snake’s eyes are wild as a tiger’s. I nod my head, an do as I am tole.

– Форрест, – сказал Снейк, – я сделаю передачу Гуинну, но это будет обман, мяч я передам тебе, и ты должен добежать до угла и потом повернуть направо, мяч должен быть там! – у него были совершенно безумные глаза, как у тигра. Я кивнул, и сделал, как он сказал.

Sure enough, Snake heaves the ball into my hans an I be tearin toward the middle of the field with the goalposts straight ahead.

But all of a sudden a giant man come flyin into me and slow me down, an then all the Nebraska corn jerkoff niggers an big ole dumb white boys in the world start grappin an gougin an stompin on me an I fall down. Damn! We ain’t got but a few yards to go fore winnin the game.

Он кинул мне мяч, и я рванул в центр поля, где были голевые точки.

Но вдруг на меня налетел какой-то гигант, и он меня затормозил, и все небраскинские кукурузные негры и белые парни навалились на меня, и я упал. Черт побери! Нам оставалось всего несколько ярдов до победы!

When I git off my back, I see Snake got everbody line up already for the last play, on accounta we got no more time-outs. Soon as I git to my place, he calls for the snap an I run out, but he suddenly thowed the ball bout 20 feet over my head, outta bounds on purpose—to stop the clock I guess, which only has 2 or 3 seconts lef on it.

Когда я поднялся, то увидел, что Снейк выстроил наших в линию для последнего тайма, так как таймаутов у нас больше не было. Как только я занял свое место, он дал сигнал и я рванул вперед, а он вдруг швырнул мяч на метров десять выше моей головы. специально, наверно, чтобы остановить часы, потому что осталось всего 2-3 секунды.

Unfortunately tho, Snake done got confused about things, I spose he’s thinkin it third down an we got one more play lef, but in fact it were forth down, an so we lose the ball an also, of course, we lose the game. It sound like somethin I woulda done.

Но к несчастью, он что-то перепутал, он наверно думал, что это третий тайм, и что у нас есть еще время, но это был четвертый, и мы потеряли этот мяч, и проиграли. Похоже, так и должно было случиться со мной.

Anyhow, it was extra sad for me, cause I kinda figgered Jenny Curran was probly watchin the game an maybe if I done got the ball and win the game, she try to forgive me for doin what I done to her. But that were not to be. Coach Bryant were mighty unhappy over what happen, but he suck it up an say,

“Well, boys, there’s always nex year.”

Cept for me, that is. That was not to be either.

В общем, мне было очень жаль, потому что Дженни Керран наверняка следила за игрой, и может быть, получи я этот последний мяч, и выиграй мы у Небраски, то она простила бы меня, за то, что я сделал. Но так не случилось. Тренер Брайант тоже явно очень сожалел о случившемся, но не стал ругаться, а только печально вздохнул и сказал нам:

– Хорошо, парни, на следующий год мы выиграем!

Но только не я – для меня уже не будет никакого следующего года.

Chapter 5.

Часть 5.

After the Orange Bowl, the Atheletic Department get my grades for the first term, an it ain’t long before Coach Bryant send for me to come to his office. When I get there, he lookin bleak.

“Forrest,” he say, “I can understan how you flunked remedial English, but it will mystify me to the end of my days how you managed to get an A in something called Intermediate Light, an then an F in phys-ed class—when you is jus been named the Most Valuable College Back in the Southeastern Conference!”

После финала Оранжевого кубка на кафедре физкультуры получили мои оценки за первый семестр, и тренер Брайант тут же вызвал меня на ковер. Видик у него был не самый добродушный.

– Форрест, – сказал он, – я еще могу понять, что ты провалил упрощенный курс английского, но чего я никак не возьму в голову – как тебе удалось получить пятерку по промежуточному свету, и кол по физре – ты, тот, кого назвали Самым выдающимся защитником в Юго-восточной лиге!

It was a long story that I did not want to bore Coach Bryant with, but why in hell do I need to know the distance between goalposts on a soccer field anyway? Well, Coach Bryant lookin at me with a terrible sad expression on his face.

“Forrest,” he say, “I regret awfully havin to tell you this, but you is done flunked out of school, an there is nothin I can do.”

Не хотелось мне долго объяснять тренеру Брайанту – но какого черта я должен помнить, какое расстояние между голевыми линиями на футбольном поле? А тренер продолжал угрюмо смотреть на меня.

– Форрест, – сказал он, – мне очень жаль, но тебя исключают из университета, и я ничего не могу для тебя сделать!

I jus stood there, twistin my hands, till it suddenly come to me what he is sayin—I ain’t gonna get to play no more football. I got to leave the University. Maybe I never see any of the other guys no more. Maybe I never see Jenny Curran no more either.

I got to move outta my basement, an I won’t get to take Advanced Light nex term, like Professor Hooks have said I would. I didn’t realize it, but tears begun comin to my eyes. I ain’t sayin nothin. I jus standin there, head hangin down.

Я долго стоял там, сцепив руки, и смотрел на него. пока до меня не дошел смысл его слов: мне больше не нужно играть в футбол! Мне придется уехать из университета, и наверно, никогда не увижу этих парней. Может быть, я не увижу даже Дженни Керран.

Мне придется убраться из подвала, и я не пойду в следующем семестре уже на «продвинутый свет» – хотя профессор Хукс сказал, что я обязательно должен пойти. Не то, чтобы я понял все последствия его слов, на у меня тут же слезы на глаза навернулись. Я ничего не ответил тренеру Брайанту, просто стоял перед ним, опустив голову.

Then Coach, he stand up hissef, an come over to me an he put his arm aroun me.

He say,

“Forrest, it okay, son. When you first come here, I expect somethin like this would happen. But I tole em then, I said, just give me that boy for one season—that is all I ask. Well, Forrest, we has had ourselfs one hell of a season. That is for sure. An it certainly weren’t your fault that Snake thowed the ball out of bounds on forth down….”

Тогда тренер Брайант тоже встал со своего места, подошел ко мне и обнял.

Он сказал так:

– Форрест, сынок, все будет хорошо. Я сразу понял, что так получится, еще когда ты в первый раз приехал сюда. Но я им всем сказал – дайте мне этого парня всего на один сезон. И это был потрясающий сезон, Форрест! Это точно. И ты совершенно не виноват, что Снэйк тогда закинул мяч на линию в четвертом периоде…

I look up then, an they is little tears in Coach’s eyes, too, an he is lookin at me real hard.

“Forrest,” he say, “there has never been nobody like you ever played ball at this school, an there won’t be never again. You was very fine.”

Then Coach go over an stand lookin out the winder, an he say,

“Good luck, boy—now git your big dumb ass outta here.”

An so I had to leave the University.

Я посмотрел ему в глаза, и заметил, что там тоже блестят слезы, хотя взгляд у него был твердый.

– Форрест, – сказал он, – в этом университете еще не было такого футболиста, как ты, и никогда не будет. Ты был лучшим!

Потом тренер Брайант отвернулся к окну и сказал:

– Счастливо, парень – жаль, что теперь тебе придется убрать свою задницу отсюда.

Так мне пришлось покинуть университет.

I gone back an pack up my shit in the basement. Bubba come down an he done brought two beers an give one to me. I ain’t never drank a beer, but I can see how a feller could acquire a taste for it.

Bubba walk with me outside the Ape Dorm, an lo an behole, who should be standin there but the entire football team.

Сначала я вернулся в свой подвал, и забрал свои манатки. Бабба спустился к мне с парой банок пива и одну дал мне. Я никогда не пил пива, но теперь понимаю, почему этому парню оно так нравилось.

Бабба проводил меня до выхода из Обезьянника, и – вы не поверили бы своим глазам! – у выхода меня ждала вся футбольная команда в полном составе.

They is very quiet, an Snake, he come up an shake my han an say,

“Forrest, I am very sorry about that pass, okay?”

An I says,

“Sure Snake, okay.” An then they all come up, one by one, an shake my han, even ole Curtis, who is wearin a body brace from his neck down on accounta bashin down one door too many in the Ape Dorm.

Они все стояли молча, а потом Снейк вышел вперед и пожал мне руку:

– Форрест, извини, что я тогда перебросил мяч.

А я ответил:

– Да ладно, Снейк, ерунда! – и тогда они все по очереди подходили ко мне и пожимали руку, даже старина Кертис, хотя у него рука была на бандаже, потому что он вышиб в Обезьяннике слишком много дверей.

Bubba say he’d hep me carry my shit down to the bus depot, but I say I’d rather go alone.

“Keep in touch,” he say. Anyhow, on the way to the bus station, I pass by the Student Union store, but it ain’t Friday night, an Jenny Curran’s band is not playin, so I say, the hell with it, an catch the bus on home.

Бабба предложил мне помочь донести манатки до автобуса, но я ответил. что дойду сам.

– Ну ладно, пиши, – сказал он. По дороге туда я проходил мимо здания Студенческого союза, но это было не в пятницу вечером, поэтому группа Дженни Керран неиграла, поэтому я сказал – ну и черт с ним. И сел на автобус.

It was late at night when the bus got to Mobile. I had not tole my mama what had happened, cause I knew she’d be upset, so I walk on home, but they is a light on up in her room an when I get inside, they she is, crying and bawling jus like I remember.

What had happen, she tell me, is that the United States Army has already heard bout me not makin my grades, an that very day a notice done come for me to report to the U.S. Army Induction Center. If I had known then what I know now, I would never had done it.

Автобус приехал в Мобайл поздно ночью. Я не сообщил моей мамочке, что случилось, потому что она, наверно, разволновалась бы. Но когда я подошел к дому, то в ее окне горел свет, и когда я вошел, она стала кричать и плакать, как обычно, насколько я помню.

Она сказала мне, что приключилось – оказывается, наша армия уже прознала про мои оценки в университете, и в тот же день к ней пришла повестка с требованием явится на призывной пункт. И если б тогда я знал, что потом случится, то никогда бы туда не пошел!

My mama take me down there a few days later. She has packed me a box lunch in case I get hungry on the way to wherever we is going. They is about a hundrit guys standin aroun an four or five busses waiting.

Через несколько дней мама отвезла меня на пункт. На всякий случай она дала мне с собой большую коробку с обедом – а вдруг я проголодаюсь по дороге, куда они нас повезут. Там было примерно сотня парней и пять или шесть автобусов.

A big ole sergeant be hollerin an yellin at everbody, an Mama goes up to him an says,

“I don’t see how you can take my boy—cause he’s a idiot,”

but the sergeant jus look back at her an say,

“Well, lady, what do you think all these other people is? Einsteins?” an he gone on back to hollerin an yellin. Pretty soon he yell at me, too, an I git on the bus an away we went.

Огромный парень, сержант, орал на них на всех, а мама подошла к нему и сказала:

– Не понимаю, как вы можете забирать моего сына он ведь ИДИОТ.

 А сержант только посмотрел на нее и сказал:

– А что вы себе думаете, мадам, остальные у нас что – Эйнштейны? и снова стал орать. Скоро он начал орать и на меня, и мы погрузились в автобус и поехали.

Ever since I lef the nut school people been shoutin at me—Coach Fellers, Coach Bryant an the goons, an now the people in the Army. But let me say this: them people in the Army yell longer an louder an nastier than anybody else. They is never happy. An furthermore, they do not complain that you is dumb or stupid like coaches do—they is more interested in your private parts or bowel movements, an so always precede they yellin with somethin like “dickhead” or “asshole.” Sometimes I wonder if Curtis had been in the Army before he went to play football.

Со времен школы для психов люди всегда орали на меня: и тренер Феллерс, и тренер Брайант, и их амбалы. и теперь в армии. Но вот что я вам скажу – в армии на меня орали громче, дольше и противней, чем где бы то ни было! Они ВЕЧНО были недовольны. Кроме того, их никогда не интересовали мыслительные способности людей – они больше напирали на разные части тела и всякие процессы, сопутствующие пищеварению. Чаще всего, прежде чем орать, они называли тебя «жопой» или «засранцем». Иногда я думал – а не служил ли Кертис в армии до того, как начать играть в футбол?

Anyhow, after about a hundrit hours on the bus we get to Fort Benning, Georgia, an all I’m thinkin is 35 to 3, the score when we whupped them Georgia Dogs. The conditions in the barracks is actually a little better than they was in the Ape Dorm, but the food is not—it is terrible, altho there is a lot of it.

Мы протряслись в автобусе наверно не меньше ста часов, и прибыли в Форт Беннинг, что в Джорджии, и я подумал – 35:3! Это счет, с которым мы обставили «Псов Джорджии». Условия в казарме были немного получше, чем в Обезьяннике, зато еда хуже. Правда, жрать давали до отвала.

Other than that, it was just doin what they tole us an gettin yelled at in the months to come. They taught us to shoot guns, thow hand grenades an crawl aroun on our bellies. When we wadn’t doin that we was either runnin someplace or cleanin toilets an things. The one thing I remember from Fort Benning is that they didn’t seem to be nobody much smarter than I was, which was certainly a relief.

А в остальном, на протяжении нескольких месяцев от нас требовалось только делать то, что нам говорили и выслушивать их крики. Если мы делали что-то не так, то нас просто заставляли куда-нибудь бежать или чистить туалеты. Еще нас учили стрелять из ружья, бросать гранаты, и ползать на животе. Главное, что мне запомнилось, что никто не мог делать это ловчее, чем я, и этому я был очень рад.

Not too long after I arrive, I get put on KP, on account of I have accidentally shot a hole in the water tower when we was down at the rifle range. When I get to the kitchen, it seems the cook is took sick or somethin, an somebody point to me an say,

“Gump, you is gonna be the cook today.”

Сразу, как только мы прибыли, мне дали наряд вне очереди. потому что я случайно прострелил бак в водокачке во время учебных стрельб. Только я пришел на кухню, оказалось, что повар заболел или что-то такое еще, и кто-то мне говорит:

– Гамп, сегодня ты будешь готовить!

“What I’m gonna cook?” I axed. “I ain’t never cooked before.”

“Who cares,” somebody say.

“This ain’t the Sans Souci, y’know.”

“Why don’t you make a stew?” somebody else say. “It’s easier.”

“What of?” I axed.

“Look in the icebox an the pantry,” the feller say.

“Just thow in everthin you see an boil it up.”

– Что такое мне готовить? – спрашиваю я. 

– Я раньше никогда ничего не готовил.

– Неважно, – отвечали мне. – Тут тебе не отель «Ритц». Понял?

– Почему бы тебе не сделать картофельный суп с тушенкой? – вмешался кто-то. – Это самое простое.

– Из чего? – спросил я.

– Ну посмотри, что там есть в холодильнике, – говорит тот парень. 

– Что у видишь, волоки на кухню и отвари.

“What if it don’t taste good?” I axed.

“Who gives a shit. You ever eat anythin around here that did?”

In this, he is correct.

Well, I commenced to get everthin I could from the iceboxes an the pantry. They was cans of tomatos an beans an peaches an bacon an rice an bags of flour an sacks of potatoes an I don’t know what all else. I gathered it all together an say to one of the guys, “What I’m gonna cook it in?”

– А что, если получится невкусно? – спросил я.

– Хрен с ним. Ты что, ел тут когда-нибудь что-нибудь вкусное?

В этом смысле, он был прав.

Ну, тогда я стал волочь все из кладовки. Там были бобы, консервированные помидоры, персики, бекон, рис, мука, картошка и прочее. Я собрал это все, и спросил кого-то из парней:

– А в чем готовить-то?

“They is some pots in the closet,” he say, but when I looked in the closet, they is jus small pots, an certainly not large enough to cook a stew for two hundrit men in the company.

“Why don’t you axe the lieutenant?” somebody say.

“He’s out in the field on maneuvers,” come the reply.

“I don’t know,” say one feller, “but when them guys get back here today, they gonna be damn hungry, so you better think of somethin.”

– В шкафу лежат всякие кастрюли, – говорит тот парень. Но в шкафах были только маленькие кастрюли, картошку на две сотни парней в них не сготовишь.

– А почему бы тебе не спросить у лейтенанта? – спросил кто-то.

– Он на учениях, – ответил другой парень.

– Да, – сказал первый, – когда ребята вернутся назад, они будут голодны, как звери. Так что думай, парень, думай!

“What about this?” I axed. They was an enormous iron thing bout six feet high an five feet aroun settin in the corner.

“That? That’s the goddamn steam boiler. You can’t cook nothin in there.”

“How come,” I say.

“Well, I dunno. I jus wouldn do it if I was you.”

“It’s hot. It’s got water in it,” I says.

“Do what you want,” somebody say, “we got other shit to do.”

– А как насчет этого? – сказал я, показывая на огромный стальной котел шести футов высотой и пяти футов шириной в углу кухни.

– Это? Да это же чертов водонагревательный котел. Там готовить нельзя.

– Вот как, – говорю я.

– Ну, не знаю. Но на твоем бы месте я бы туда не полез.

– Но он же горячий, и вода в нем есть, – говорю я.

– Делай, как знаешь. – говорят они. – У нас своей работы полно.

An so I used the steam boiler. I opened all the cans an peeled all the potatoes an thowed in whatever meat I could find an onions an carrots an poured in ten or twenty bottles of catsup an mustard an all. After bout a hour, you could begin to smell the stew cookin.

“How’s the dinner comin?” somebody axed after a wile.

“I’ll go taste it,” I say.

Ну, и я и начистил картошки, бросил ее и все мясо, что смог найти, в этот котел, добавил луку, моркови, и вылил бутылок десять кетчупа и горчицы. Примерно через час, запахло готовой картошкой.

– Ну, как там наш ужин? – спросил кто-то.

– Надо попробовать, – отвечаю я.

I unfastened the lid to the boiler an there it was, you could see all the shit bubblin an boilin up, an ever so often a onion or a potato woud come to the top an float aroun.

“Let me taste it,” a feller axed. He took a tin cup an dip out some stew.

“Say, this shit ain’t near done yet,” he says.

“You better turn up the heat. Them fellers’ll be here any minute.”

Поднимаю я крышку, и вижу, что там все кипит, пузырится, и время от времени на поверхности появляется луковица или картофелина.

– Дай-ка я попробую, – говорит один из парней, взял кружку и зачерпнул супа.

– А, еще не готово, – сказал он. 

– Я бы на твоем месте прибавил жару, парни вернутся с полигона с минуту на минуту.

So I turned up the heat on the boiler an sure enough, the company begun comin in from the field. You could hear them in the barracks takin showers an gettin dressed for the evenin meal, an it weren’t long afterward that they begun arrivin in the mess hall.

But the stew still wadnt ready. I tasted it again an some things was still raw. Out in the mess hall they begun a kind of disgruntled mumblin that soon turned to chantin an so I turned the boiler up again.

Я прибавил жару, и точно. парни стали прибывать с полигона – слышно было, как они моются в душе и переодеваются, ясно, что вот-вот начнут собираться в столовой.

А суп еще не была готов. Я еще раз попробовал, и понял, что кое-что еще не совсем сварилось. Из зала сначала слышалось какое-то недовольное бурчание, но скоро ребята начали колотить ложками по тарелкам – тут я еще прибавил жару.

After a haf hour or so, they was beatin on the tables with they knives an forks like in a prison riot, an I knowed I had to do somethin fast, so I turned the boiler up high as it could go.

I’m settin there watchin it, so nervous I didn’t know what to do, when all of a sudden the first sergeant come bustin thru the door.

“What in hell is goin on here?” he axed.

“Where is these men’s food?”

Еще через полчаса они колотили ложками по столу, словно заключенные в тюряге, и я понял, что надо ускорить процесс, и еще прибавил жару.

И пока я там сидел, не зная, что делать и нервничал, в дверях появился сержант.

– Что тут происходит? – спросил он.

– Где еда для людей?

“It is almost ready, Sergeant,” I say, an jus about then, the boiler commenced to rumble an shake. Steam begun to come out of the sides an one of the legs on the boiler tore loose from the floor.

“What is that?” the sergeant axed. “Is you cookin somethin in that boiler! ”

– Почти готова, сержант, – ответил я, и в этот момент котел зашипел, как змея. С одной стороны начал выходить пар, а снизу одна из ноже вдруг оторвалась от пола.

– Что такое?! – завопил сержант. – Ты что, готовишь что-то в водонагревательном котле?

“That is the supper,” I says, an the sergeant got this real amazed look on his face, an a secont later, he got a real frightened look, like you might get jus before an automobile wreck, an then the boiler blew up.

I am not exactly sure what happened nex. I do remember that it blowed the roof off the mess hall an blowed all the winders out an the doors too.

It blowed the dishwasher guy right thru a wall, an the guy what was stackin plates jus took off up in the air, sort of like Rocket Man.

– Это ужин, – ответил я, и сержант удивленно уставился на меня. Потом у него вид стал такой, как сразу перед аварией, а потом котел взорвался.

Что было потом, я точно не помню. Помню только, что снесло крышу столовой и вылетели все стекла и двери.

Ну, еще посудомойщика влепило в стену, а того парня, что складывал вымытые тарелки в стопки, подбросило в воздух и он полетел, точно Карлсон.

Sergeant an me, we is miraculously spared somehow, like they say will happen when you are so close to a han grenade that you aren’t hurt by it. But somehow it blowed both our clothes off, cept for the big chef’s hat I was wearin at the time. An it blowed stew all over us, so’s we looked like—well, I don’t know what we looked like—but man, it was strange.

Каким-то чудом мы с сержантом остались целыми и невредимыми, потом говорили, что так бывает при взрыве гранаты, когда ты так близко от нее, что тебя даже не задевает осколками. Ну, только с нас сорвало все одежды, кроме поварского колпака с моей головы. Ну и еще нас с ног до головы заляпало картофельным супом. Вид у нас был такой…. ну, даже не могу точно сказать, какой, только очень, очень странный.

Incredibly, it didn’t do nothin to all them guys settin out there in the mess hall neither. Jus lef em settin at they tables, covered with stew, actin kinda shell-shocked or somethin—but it sure did shut their asses up about when they food is gonna be ready.

Suddenly the company commander come runnin into the buildin.

“What was that!” he shouted. “What happen?” He look at the two of us, an then holler,

“Sergeant Kranz, is that you?”

И еще поразительно, что с теми, кто сидел в столовой, тоже ничего не приключилось. Они так и остались сидеть за столом, словно контуженные, только их тоже заляпало картошкой. Ну так ведь они сами устроили такой шум из-за того, что им вовремя не подали жрать!

Тут в столовой внезапно появился дежурный офицер.

– Что такое! – заорал он, – что здесь у вас такое творится!? – Тут он заметил нас с сержантом и заорал:

– Сержант Кранц! Это вы?!

“Gump—Boiler—Stew!” the sergeant say, an then he kind of git holt of hissef an grapped a meat cleaver off the wall.

“Gump—Boiler—Stew!” he scream, an come after me with the cleaver. I done run out the door, an he be chasin me all over the parade grounds, an even thru the Officer’s Club an the Motorpool. I outrunned him tho, cause that is my specialty, but let me say this: they ain’t no question in my mind that I am up the creek for sure.

– Гамп! Котел! Суп! – тут он слегка пришел в себя и схватил со стены секач для мяса.

– Гамп! Котел! Суп! – завопил он и погнался за мной с секачом. Я рвану ил двери. и он помчался за мной по плацу, и гнался сначала до здания Офицерского собрания, а потом и машинного парка. Ну, я, конечно. его обогнал – это же моя профессия – но главное, я не сомневался – на этот раз я его чем-то сильно допек.

One night, the next fall, the phone rung in the barracks an it was Bubba. He say they done dropped his atheletic scholarship cause his foot broke worst than they thought, an so he’s leavin school too. But he axed if I can git off to come up to Birmingham to watch the University play them geeks from Mississippi. But I am confined to quarters that Saturday, as I have been ever weekend since the stew blowed up and that’s nearly a year. Anyway, I cannot do it, so I listen to the game on the radio while I’m scrubbin out the latrine.

Осенью в казарме вдруг раздался звонок – это звонил Бабба. Он сказал мне, что его тоже выгнали с физкафедры, потому что с ногой у него было все хуже и хуже. Но звонил он для того, чтобы спросить меня, не смогу ли я приехать в Бирмингем, посмотреть игру с командой Миссисипи. Жалко, что по субботам меня с тех пор, как взорвался котел, всегда назначали дежурить по казарме, а с тех пор прошел уже целый год. Зато я смог послушать репортаж по радио, пока чистил сортир.

The score is very close at the end of the third quarter, an Snake is having hissef a big day. It is 38 to 37 our way, but the geeks from Mississippi score a touchdown with only one minute to go. Suddenly, its forth down an no more time-outs for us. I prayin silently that Snake don’t do what he done at the Orange Bowl, which is to thow the ball out of bounds on fourth down an lose the game again, but that is exactly what he done.

К концу третьего периода счет был почти ровным – 38:37 в нашу пользу, и Снейк вел себя героем. Но потом эти парни из Миссисипи сумели сделать тачдаун. Всего за минуту до свистка. Начался четвертый период и у нас больше не было тайм-аутов. Я про себя молился, чтобы Снейк в этот раз не сделал так, как в финале Оранжевого кубка, то есть, не забросил мяча за линию и не испортил игру – но надо же, ИМЕННО ТАК он и сделал!

My heart sunk low, but suddenly they is all sorts of cheering so’s you can’t hear the radio announcer an when it is all quieted down, what happened was this: the Snake done faked an out of bounds pass on fourth down to stop the clock, but he actually give the ball to Curtis who run it in for the winning touchdown. That will give you some idea of jus how crafty Coach Bryant is. He done already figgered them geeks from Mississippi is so dumb they will assume we is stupid enough to make the same mistake twice.

У меня просто сердце екнуло. Но тут все заорали, и некоторое время комментатора не было слышно, а когда стало слышно, оказалось, что Снейк на самом деле сделал ЛОЖНЫЙ бросок за линию, а на самом деле передал мяч Кертису, а тот уже сделал победный тачдаун. Ну, понимаете теперь, насколько умен был тренер Брайант?! Он правильно предположил, что эти парни из Миссисипи настолько тупы, что решат, что мы второй раз подряд совершим одну и ту же ошибку!

I’m real happy bout the game, but I’m wonderin if Jenny Curran is watchin, an if she is thinkin of me.

As it turned out, it don’t matter anyhow, cause a month later we is shipped out. For nearly a year we has been trained like robots an are going to somewhere 10,000 miles away, an that is no exaggeration. We is going to Vietnam, but they says it is not nearly as bad as what we has gone thru this past year. As it turn out, tho, that is an exaggeration.

Так что я сильно обрадовался, и подумал еще – а интересно, смотрит ли игру Дженни Керран, и вспоминает ли она обо мне?

Впрочем, все это оказалось неважно, потому что через месяц нас отправили за океан. Почти год нас натаскивали, как собак, чтобы отправить за десять тыщ миль отсюда – честное слово, не преувеличиваю! Отправили нас во Вьетнам, но говорили. что это гораздо лучше, чем то, что с нами было в течение прошлого года. Вот ЭТО оказалось преувеличением.

We got there in February an was trucked on cattle cars from Qui Nhon on the South China Sea coast up to Pleiku in the highlands. It wadnt a bad ride an the scenery was nice an interestin, with banana trees an palms an rice paddies with little gooks plowin in them. Everbody on our side is real friendly, too, wavin at us an all.

Во Вьетнам мы приехали в феврале, и нас тут же на фургонах для перевозки скота отправили из Кинхона на побережье Южно-Китайского моря в Плейку в горах. Путь был нетрудным, и пейзажи очень красивыми – повсюду бананы и пальмы, и рисовые поля с крошечными косоглазыми на них. Мы вели себя дружелюбно, они нам тоже махали руками.

We could see Pleiku almost haf a day away on account of a humongus cloud of red dust that hovered over it. On its outskirts was sad little shanties that is worst than anythin I seen back in Alabama, with folks huddled neath cloth lean-to’s an they ain’t got no teeth an they children ain’t got no clothes an basically, they is beggars.

Мы почти сразу увидели гору Плейку, потому что над ней стояло облако красноватой пыли. А на окраинах города сгрудились такие жалкие хибары, каких я и в Алабаме не видел. Когда местные подходили поближе, было видно, что у них нет зубов, Дети их были чаще всего голые, и они в основном попрошайничали.

When we get to the Brigade Headquarters an Firebase, it don’t look real bad either, cept for all that red dust. Ain’t nothin much going on that we can see, an the place is all neat an clean with tents stretched far as you can see in rows an the dirt an sand aroun them raked up nice an tidy. Don’t hardly look like a war going on at all. We might as well of been back at Fort Benning.

Так что даже когда мы прибыли в штаб бригады, ничего плохого с нами не случилось, за исключением того, что нас всех обсыпало красной пылью. Насколько можно было видеть, ничего такого здесь не происходит – кругом было чисто, а вокруг штабных зданий были расставлены ровными рядами палатки – они уходили за горизонт, и вокруг них тоже было чисто и прибрано. Такое впечатление, что тут никакой войной и не пахло, словно мы снова вернулись в форт Беннинг.

Anyhow, they says it is real quiet cause it is the beginning of the gook new years—Tet, or somesuch—an they is a truce goin on. All of us is tremendously relieved, because we is frightened enough as it is. The peace and quiet, however, did not last very long.

Однако нам сказали, что так тихо потому, что сейчас перемирие – из-за какого праздника нового года у этих узкоглазых – Тет называется, или что-то в этом роде. Мы сразу расслабились, потому что сначала здорово испугались, когда приехали. Однако эта тишина оказалась недолгой.

After we get squared away in our area, they tell us to go down to Brigade Showers an clean ourselfs. Brigade Showers is just a shallow pit in the groun where they has put three or four big water tank trucks an we tole to fold our uniforms up on the edge of the pit an then get down in there an they will squirt us with water.

Только мы разгрузились, как нам приказали отправляться в душ и помыться. Душем у них называлась такая небольшая яма, рядом с которой стояли водяные цистерны. Нам приказали раздеться, сложить одежду рядом с ямой, залезть в нее, а потом обдали водой.

Even so, it ain’t haf bad, account of we been for nearly a week without a bath, an was beginnin to smell pretty ripe. We is assin aroun in the pit, gettin hosed down an all, an it is jus bout gettin dark, an all of a sudden there is this funny soun in the air an some jackoff who is squirting us with the hose holler,

Это тоже было совсем не плохо, особенно учитывая, что мы уже с неделю не мылись и пахли довольно противно. Мы сгрудились в этой яме, и нас поливали из шланга. Вдруг стало резко темнеть, а потом раздался какой-то странный звук – и чувак, что поливал нас из шланга, сказал:

“Incomin,” and everbody on the edge of the pit vanish into thin air. We standin there butt neckid, lookin at each other, an then they is a big explosion close by an then another one, an everbody start shoutin and cussin an tryin to get to they clothes. Them incomin explosions fallin all aroun us, an somebody shoutin,

“Hit the dirt!” which was kind of rediculous since we was all press so flat in the bottom of the pit by now we resemble worms rather than people.

– Летит!

Тут все, кто стоял на краю ямы, вдруг куда-то исчезли, словно растворились. Мы стояли, удивленно переглядываясь, и вдруг раздался сильный взрыв, потом второй, и все начали орать и ругаться, пытаясь натянуть одежду. Потом начало рваться вокруг нас, и кто-то заорал:

– Лежать! – что было довольно странно, так как мы и так уже настолько прилипли к земле. что напоминали скорее червей.

One of them explosions send a bunch of shit flyin into our pit an them boys on the far side get hit with it an start screamin an yellin an bleedin an grappin at theyselfs. It were all too apparent that the pit was not a safe place to be hidin. Sergeant Kranz suddenly appear over the edge of the pit, an he holler for all us to get the hell out of there an follow him. There is a little break between explosions an we haul ass out of the pit.

Потом взрывной волной окатило ребят в дальнем конце ямы, и они начали вопить и хвататься за себя, у них появилась кровь. Стало ясно, что яма – не лучшее убежище. Тут на краю появился сержант Кранц и заорал, чтобы мы выбирались отсюда и двигались за ним. В промежутке между взрывами мы выбрались из ямы.

I come over the top an look down an godamighty! Lyin there is four or five of the fellers who was squirtin the hose on us. They is hardly recognizable as people—all mangled up like they has been stuffed thru a cotton baler or somethin. I ain’t never seen nobody dead, an it is the most horrible and scary thing ever happen to me, afore or since!

Только я перебрался через край, как видел такое! На земле валялось трое или четверо парней, что поливали нас из шланга. Хотя трудно было назвать их парнями – настолько они были изувечены. Я до этого не видел мертвых, поэтому для меня это было самое ужасное и пугающее зрелище, которое мне приходилось видеть как до этого, так и после.

Sergeant Kranz motion for us to crawl after him, which we do. If you could of looked down on it from above, we must of made a sight! A hundrit fifty or so fellers all butt neckid squirmin along the groun in a long line.

Сержант Кранц приказал нам ползти за ним, и мы так и сделали – и стоило посмотреть на нас в этот момент откуда-нибудь сверху! Примерно полтораста парней с голыми задницами ползут по земле длинной цепочкой!

They was a bunch of foxholes dug in a row an Sergeant Kranz put three or four of us in each hole. But soon as we get in em, I realize I’d of almost rather stayed back in the pit. Them foxholes was filled waist stinkin deep with slimy ole water from the rain, an they was all sorts of frawgs an snakes and bugs crawlin an leapin an squirmin aroun in them.

У них было вырыто в земле куча укрытий, и сержант Кранц разместил нас по три-четыре в каждой такой щели. Но как только мы там оказались, как я понял, что лучше было бы остаться в яме – эти укрытия были по пояс залиты старой вонючей дождевой водой, а в ней кишели всякие лягушки, змеи, и жучки.

It went on the entire night, an we had to stay in them foxholes an didn’t get no supper. Jus afore dawn, the shellin eased up, an we was tole to haul our asses outta the foxholes an get our clothes an weapons an prepare for the attack.

Мы просидели там целую ночь, без всякого ужина. Перед рассветом обстрел начал затихать, и мы смогли выбраться из укрытий, найти одежду и оружие и приготовиться к атаке.

Since we was relatively new, they was really not much we could do—they didn’t even know where to put us, so they tole us to go guard the south perimeter, which is where the officers’ latrine was located. But it were nearly worse than the foxholes, account of one of the bombs has hit the latrine an blowed up about five hundrit pounds of officer shit all over the area.

Так как мы были тут практически новичками, мы мало что могли – поэтому нам приказали охранять периметр с юга, там, где офицерская столовая. Тем пришлось еще похуже, чем нам в щелях – одна из бомб угодила прямо в эту столовую, так что по всей земле валялись ошметки почти пятисот фунтов офицерского мяса.

We had to stay there all that day, no breakfast, no lunch; an then at sundown they commenced shellin us again so we had to lie there in all that shit. My, my, it were repulsive.

Так мы провели весь день, без завтрака и обеда. На закате нас снова стали обстреливать, так что нам так и пришлось залечь в эти ошметки. Это было просто отвратительно!

Finally somebody remember we might be gettin hungry, an had a bunch of c-ration cases brought over. I got the cold ham an eggs that was dated 1951 on the can. They was all kinds of rumors goin on. Somebody said the gooks was runnin over the town of Pleiku.

Наконец, кто-то вспомнил, что мы еще не ели. и нам принесли сухой паек. Мне досталась ветчина с яйцами. причем на банке стояла дата – 1951 год. Тут все стали обмениваться всякими слухами: говорили, что Плеку занят косоглазыми, другие говорили, что косоглазые начнут обстреливать нас атомными бомбами.

Somebody else says the gooks got a atomic bomb an is just shellin us with mortars to soften us up. Somebody else says it ain’t the gooks shellin us at all, but Austrailians, or maybe the Dutch or the Norwegians. I figger it don’t matter who it is. Shit on rumors.

Еще говорили, что это вовсе не косоглазые нас обстреливают, а то ли австралийцы, то ли голландцы, то ли норвежцы. Мне лично кажется, что это совершенно не интересно. кто именно нас обстреливал. Хрен с ними, со слухами!

Anyhow, after the first day, we begun tryin to make ourselfs a livable place on the south perimeter. We dug us foxholes an used the boards an tin from the officers’ latrine to make us little hooches. The attack never come tho, an we never saw no gooks to shoot at. I figger maybe they smart enough not to attack a shithouse anyway.

На следующий день мы постепенно начали обживаться около периметра: вырыли себе щели. а из остатков столов и жестяной крыши столовой сделали укрытия от дождя. Однако никто не стал нас атаковать, и мы тоже так и не увидели косоглазых. Мне кажется, они были не такие дураки, чтобы атаковать наш гадюшник.

Ever night for about three or four days they shellin us tho, an finally one mornin when the shellin stops, Major Balls, the battalion executive officer, come crawlin up to our company commander an say we has got to go up north to help out another brigade that is catchin hell in the jungle.

На протяжении трех-четырех дней нас обстреливали по ночам, а потом как-то утром, когда обстрел прекратился, к нашему командиру подполз наш комбат – майор Боллз и сказал, что нам нужно двигаться к северу, чтобы помочь одной нашей бригаде, которой пришлось жарко в джунглях.

After a wile, Lieutenant Hooper say for us to “saddle up,” an everbody stuffin as many c-rations an han grenades in his pockets as he can—which actually present sort of a dilemma, since you can’t eat a han grenade but you might nevertheless come to need it. Anyway, they load us on the heliocopters an off we flew.

Через некоторое время лейтенант Хупер сказал нам собираться, и каждый растолкал по карманам и прочим местам столько гранат и сухих пайков, сколько мог – тут, конечно. приходилось выбирать, потому что ручную гранату есть невозможно, и все-таки она иногда тоже может пригодиться. Ладно, посадили нас на вертолеты и мы полетели.

You could see the shit Third Brigade had stepped into even fore the heliocopters landed. They was all sorts of smoke an stuff risin up outta the jungle an huge chunks had been blown outta the groun. We had not even got to earth afore they commenced shootin at us. They blowed up one of our heliocopters in the air, an it was a dreadful sight, people set on fire an all, an nothin we could do.

То, что третья бригада оказалась в полном дерьме, мы поняли сразу, как только приземлились. Из джунглей поднимались дым и пламя, и взрывы сотрясали землю. Еще мы не сошли на землю, как они принялись по нам стрелять. Один вертолет они подбили еще в воздухе, и это было ужасное зрелище – люди сгорали заживо, а мы ничем не могли помочь.

I am the machine gun ammo bearer, cause they figger I can carry a lot of shit on account of my size. Before we lef, a couple of other fellers axed if I would mind carryin some of their han grenades so’s they could carry more orations, an I agreed. It didn’t hurt me none.

Меня назначили подносчиком патронов к крупнокалиберному пулемету, потому что они сообразили, что с моим телосложением я могу много перенести патронов. Еще до того, как мы сели на вертолеты, ребята спросили меня, не возьму ли я их гранаты, чтобы они могли взять побольше сухих пайков, и я согласился. Мне-то что?

Also, Sergeant Kranz made me carry a ten-gallon water can that weighed about fifty pounds. Then jus fore we lef, Daniels, who carries the tri-pod for the machine gun, he gets the runs an he can’t go, so’s I got to tote the tri-pod too. When it all added up, I might as well of been toting aroun one a them Nebraska corn shucker jackoffs as well. But this ain’t no football game.

И еще сержант Кранц нагрузил меня десятигаллонным бидоном с водой, весившим с полсотни фунтов.

И еще перед самым отлетом Дениэлс, что тащил подставку для пулемета, получил ранения и не смог полететь с нами, так что и подставку пришлось нести мне. В общем, если взять все это вместе, то ощущение было такое, словно на тебя навалилось несколько этих кукурузников из Небраски – только что это был уже не футбол.

It is gettin to be dusk an we is tole to go up to a ridge an relieve Charlie Company which is either pinned down by the gooks or has got the gooks pinned down, dependin on whether you get your news from the Stars an Stripes or by just lookin aroun at what the hell is goin on.

На закате мы получили приказ выдвинуться на гребень и помочь одному батальону, который то ли был прижат огнем косоглазых, то ли сам прижал их, в зависимости от того, судить ли по официозу, и по тому. что творилось вокруг.

In any event, when we get up there, all sorts of crap is flyin aroun an they is about a dozen fellers badly hurt an moanin and cryin an they is so much noise from all quarters that nobody can hardly hear nothin. I be crouchin down real low an tryin to get all that ammo an the water can an the tri-pod plus all my own shit up to where Charlie Company is, an I’m strugglin past a slit trench when this guy down in it pipe up an say to the other,

В любом случае, когда мы туда добрались, нас так обстреляли, что с дюжину парней тяжело ранило, и они стонали так, что казалось, этого не перенести. Я сам сгибался под весом патронов, бидона с водой, подставки, гранат и собственных манаток, которые нужно было донести до батальона. Когда я со всеми этими бебехами проползал мимо траншеи, один из сидевших в ней парней сказал другому:

“Lookit that big Bozo—he look like the Frankenstein Monster or somethin,”

and I’m bout to say somethin back, cause things seem bad enough already without nobody pokin fun at you—but then, I’ll be damned! The other guy in the slit trench suddenly jump up an cry out,

“Forrest—Forrest Gump!”

– Посмотри на этого громилу – ну вылитый Франкенштейн!

И только я собрался ему ответить, потому что дело обстояло и так плохо, чтобы еще подшучивать надо мной, как – вот те на! – этот второй парень выскакивает из траншеи, и кричит:

– Форрест! Форрест Гамп!

Lo an behole, it were Bubba.

Briefly, what had happen was that even if Bubba’s foot was hurt too bad to play football, it were not bad enough to keep from gettin him sent halfway roun the earth on behalf of the United States Army. Anyhow, I drag my sorry butt an everthin else up to where I sposed to be, an after a wile Bubba come up there an in between the shellin (which stop ever time our airplanes appear) Bubba an me caught up with each other.

Вот это да! Это оказался Бабба!

Короче, хотя для футбола нога Баббы оказалась не годна, она вполне сгодилось для того, чтобы послать его через пол-мира ради пользы армии США. В общем, я дотащил свои манатки и все прочее туда, куда было нужно, а потом, в промежутке между обстрелами (а это было всякий раз, когда появлялись наши самолеты). пришел Бабба, и мы обнялись.

He tells me he hear Jenny Curran done quit school an gone off with a bunch of war protesters or somethin.

He also say that Curtis done beat up a campus policeman one day for givin him a parkin ticket, an was in the process of drop-kickin his official ass aroun the campus when the authorities show up an thowed a big net over Curtis an drug him off. Bubba say Coach Bryant make Curtis run fifty extra laps after practice as punishment.

Good ole Curtis.

Он сказал мне, что Дженни Керран тоже бросила университет и затусовалась с какими-то пацифистами или чем-то вроде.

Еще он рассказал, что Кертис поколотил университетского полицейского за то, что тот приклеил на его машину штраф за неправильную парковку, и гонял этого представителя властей по всему кампусу, но потом появились сами власти, набросили на Кертиса большую сеть и отволокли его в участок. За это тренер Брайант заставил Кертиса пробежать вокруг стадиона лишних пятьдесят кругов – в виде наказания.

Бедный старина Кертис!

Chapter 6.

Часть 6.

That night was long an uncomfortable. We couldn’t fly our airplanes, so’s they got to shell us most of the evenin for free. They was a little saddle between two ridges, an they was on one ridge an we on the other, an down in the saddle was where the dispute were takin place—tho what anybody would want with that piece of mud an dirt, I do not know. However, Sergeant Kranz have said to us time an again that we was not brought over here to understand what is goin on, only to do what we is tole.

Ночь оказалась долгой и неприятной. Наши самолеты не летали, поэтому косоглазые долбали нас почти всю ночь совершенно свободно. Там были два гребня и седловина между ними, и они сидели на одном гребне, а мы на другом. А в седловине мы выясняли наши отношения – не могу только понять, кому потребовалась эта грязная лужа. Впрочем, сержант Кранц постоянно говорил нам, что нас прислали сюда не для того, чтобы мы что-то поняли, а чтобы делали то, что нам велят.

Pretty soon, Sergeant Kranz come up an start tellin us what to do. He says we has got to move the machine gun about fifty meters aroun to the lef of a big ole tree stickin up in the middle of the saddle, an fine a good safe place to put it so’s we is not all blowed away. From what I can see an hear, anyplace, includin where we presently are, is not safe, but to go down in that saddle is goddamn absurd. However, I am tryin to do the right thing.

И скоро сержант Кранц велел нам, что надо делать. Он сказал, что мы должны установить крупнокалиберный пулемет в пятидесяти метрах влево от большого старого дерева в центре ложбины, там самое безопасное место. Насколько я мог судить, тут нигде не было безопасного места, даже там, где мы находились, Спускаться же в ложбину было верхом абсурда. Но мне пришлось поступить именно таким образом.

Me an Bones, the machine gunner, an Doyle, another ammo bearer, an two other guys crawl out of our holes an start to moving down the little slope. Halfway down, the gooks see us an commence to shootin with they own machine gun. Fore anything bad happens, tho, we has scrambled down the slope an into the jungle. I cannot remember how far a meter is exactly, but it almost the same as a yard, so when we get near the big tree, I say to Doyle,

Я, пулеметчик Боунс, второй подносчик патронов Дойл и еще два парня, выбрались из щелей и начали спускаться по склону. На полпути вниз косоглазые заметили нас, и начали обстреливать из своего крупнокалиберного пулемета. Но мы успели скрыться в роще внизу, пока с нами не приключилось ничего плохого. Точно не помню, что такое метр, но думаю, что это примерно то же самое, что ярд. Поэтому, когда мы подошли к дереву, я говорю Дойлу:

“Maybe we better move lef,” an he look at me real hard-like, an growl,

“Shut you ass, Forrest, they is gooks here.”

Sure nuf, they was six or eight gooks squattin under the big ole tree, havin they lunch. Doyle take a han grenade an pull the pin an sort of lob it into the air toward the tree. It blowed up fore it hit the groun an they is all sorts of wild chatterin from where the gooks is—then Bones open up with the machine gun an me an the two other guys heave in a couple more han grenades for good measure. All of that gone down in just a minute or so, an when it come quiet again, we be on our way.

– Может, нам лучше пойти налево?

Он как-то сурово на меня посмотрел, и прорычал:

– Заткни пасть, Форрест, тут повсюду косоглазые.

И точно, под деревом сидело шесть-семь косоглазых, они обедали. Дойл схватил ручную гранату, вытащил чеку и бросил к дереву. Она взорвалась еще не долетев до земли, и со стороны косоглазых раздались дикие вопли. Тогда Боунз открыл огонь из пулемета, а мы бросили еще несколько ручных гранат, на всякий случай.

We foun a place to put the gun an stayed there till it got dark—an all night long, too, but nothin happen. We could hear all sorts of shit goin on everplace else, but we be lef to ourselfs. Sunup come, an we hungry an tired, but there we is. Then a runner come from Sergeant Kranz who say Charlie Company is goin to start movin into the saddle soon as our airplanes have totally wiped out the gooks there, which is to be in a few minutes.

Потом мы нашли местечко для пулемета и сидели там, пока не стемнело, а потом и всю ночь – только ничего не случилось. Мы слышали все, что творилось вокруг, но нас никто не трогал. Взошло солнце, мы проголодались и устали, но по-прежнему сидели там. Потом пришел связной от сержанта Кранца, и сказал, что наши собираются занять седловину после того, наши самолеты сотрут косоглазых с лица земли, а это произойдет через несколько минут.

Sure enough, the planes come an drop they shit an everthin get exploded an wipe out all the gooks.

 We can see Charlie Company movin off the ridge line, comin down into the saddle, but no sooner does they get over the edge of the ridge an start strugglin along the slope, than all the weapons in the world commence to shootin at Charlie Company an droppin mortars an all, an it is terrible confusion. From where we is, we cannot see any gooks, on account of the jungle is thick as bonfire brush, but somebody sure be in there shootin at Charlie Company. Maybe it the Dutch—or even the Norwegians—who knows?

И точно, появились самолеты и стали бросать свои бомбы, все начало взрываться и косоглазых стерли с лица земли.

Потом на гребне появились наши, и начали постепенно спускаться в ложбину. Но как только они начали это делать, как отовсюду начали стрелять, и начался кромешный ад. Нам никого не было видно, потому что джунгли такие же плотные, как веник и сквозь них ничего не видно. Ясно только, что кто-то стрелял в наших. Может быть, это были голландцы – или даже норвежцы? – кто знает!

Bones, the machine gunner, lookin extremely nervous durin all this, on accounta he’s already figgered out that the shootin is comin from in front of us, meanin that the gooks is in between us an our own position. In other words, we is out here alone. Sooner or later, he says, if the gooks do not overrun Charlie Company, they will come back this way, an if they find us here, they will not like it one bit. Point is, we got to move our asses.

В это время наш пулеметчик, Боунз, очень занервничал, потому что он уже понял, что стреляют-то откуда-то позади нас, то есть, косоглазые находятся между нами и нашими позициями, то есть, мы тут совершенно одни! Он сказал, что рано или поздно, если они не опрокинут наших, то вернутся к себе этой дорогой, и если они наткнуться на нас, нам придется нелегко. То есть, он имел в виду, что хорошо бы нам смотаться отсюда побыстрее.

We get our shit together an begin to work back towards the ridge, but as we do, Doyle suddenly look down off our right to the bottom of the saddle an he see an entire busload of new gooks, armed to the teeth, movin up the hill towards Charlie Company. Best thing we coulda done then was to try an make friends with em an forget all this other shit, but that were not in the cards. So we jus hunkered down in some big ole shrubs an waited till they got to the top of the hill. Then Bones let loose with the machine gun and he must of kilt ten or fifteen of them gooks right off.

Собрали мы наши манатки и только двинулись назад к гребню, как Доул остановился и показал вперед – там была целая куча вооруженных до зубов косоглазых, они поднимались по холму навстречу нашим. Конечно, лучше всего было бы нам с ними подружиться и забыть прошлые обиды, только это все равно бы не получилось. Так что мы спрятались в кустах, и дождались, пока они не поднялись на гребень. Тогда Боунз начал стрелять из пулемета, и убил примерно десять или пятнадцать косоглазых.

Doyle an me an the other two guys is thowin grenades, an things is goin our way until Bones runs out of ammo an need a fresh belt. I feed one in for him, but just as he bout to sqeeze the trigger, a gook bullet hit him square in the head an blowed it inside out. He lyin on the ground, han still holdin to the gun for dear life, which he does not have any more of now.

Я, Дойл, и другие тоже парни начали кидать гранаты, и все шло хорошо, пока у Боунза не кончились патроны и ему не потребовалась новая лента. Я дал ему новую ленту, но только он приготовился нажать спусковой крючок, как пуля угодила ему прямо в голову, и вышибла из него мозги. Он упал на землю, вцепившись в пулемет изо всех сил, хотя их-то у него уже не осталось.

Oh God, it were awful—an gettin worst. No tellin what them gooks would of done if they caught us. I call out to Doyle to come here, but they is no answer. I jerk the machine gun from po ole Bones’ fingers an squirm over to Doyle, but he an the two other guys layin there shot. They dead, but Doyle still breathin, so’s I grap him up an thow him over my shoulder like a flour sack an start runnin thru the brush towards Charlie Company, cause I scared outta my wits.

Господи, как это было ужасно! И становилось еще хуже. Не говоря уже о том, что случилось бы, если бы косоглазые нас поймали. Я позвал Дойла, но он ничего не ответил, Я вынул пулемет из рук старины Боунза, и пополз к Дойлу, но они валялись на земле. Дойл еще дышал. Тогда я подхватил его на плечо, как куль муки, и побежал к нашим, потому что до смерти перепугался.

I runnin for maybe twenty yards an bullets wizzin all aroun me from behin, an I figger I be shot in the ass for sure. But then I crash thru a canebreak an come upon a area with low grass an to my surprise it is filled with gooks, lyin down, lookin the other way, an shootin at Charlie Company—I guess.

Пробежал я ярдов двадцать, а пули свистели вокруг, и я не сомневался, что одна из них попадет мне в задницу. Вдруг я прорвался из джунглей и выбежал на какую-то полянку, поросшую низкой травой. Там лежали косоглазые, лицом к нашим и, как я полагаю, обстреливали их.

Now what do I do? I got gooks behin me, gooks in front of me an gooks right under my feet. I don’t know what else to do, so I charge up full speed an start to bellowin an howlin an all. I sort of lose my head, I guess, cause I don’t remember what happen nex cept I still be bellowin an hollerin loud as I can an runnin for dear life. Everthin were completely confused, an then all of a sudden I am in the middle of Charlie Company an everbody be slappin me on the back jus like I made a touchdown.

Ну и что я должен был делать? Косоглазые были сзади меня, впереди меня, и прямо у меня под ногами. Я не придумал ничего другого, как заорать из всех сил и помчаться вперед. Наверно, я просто потерял голову, потому что случилось после того, как я заорал и помчался вперед, я просто не помню. Очнулся я уже среди наших, и все хлопали меня по спине и поздравляли, словно я сделал тачдаун.

It seem like I done frightened off the gooks an they hightail it back to wherever they live. I put down Doyle on the groun an the medics come an start fixin him up, an pretty soon the Charlie Company commander come up to me an start pumpin my han an tellin me what a good fellow I am. Then he say,

“How in hell did you do that, Gump?”

He be waitin for a answer, but I don’t know how I done it mysef, so I says,

“I got to pee”—which I did.

Похоже, при этом я так сильно напугал косоглазых, что они убрались отсюда туда, откуда пришли. Тогда я положил Дойла на землю и им занялись медики, а наш командир подошел ко мне и начал жать руку, и говорить, какой я отличный парень. Потом он мне говорит:

– Гамп, какого черта тебе все это было нужно?!

Наверно, он ждал, что я отвечу, только я сам не знал. как это вышло, и только сказал:

– Хочу писать!

The company commander look at me real strange, an then look at Sergeant Kranz, who had also come up, an Sergeant Kranz say, “Oh, for Chrissakes Gump, come with me,” an he take me behin a tree.

Командир как-то странно посмотрел на меня а потом посмотрел на сержанта Кранца, который тоже подошел к нам, и сержант Кранц сказал:
   – Господи, Гамп, пошли со мной! – и отвел меня за дерево.

That night Bubba an me meet up an share a foxhole an eat our C-rations for supper. Afterward, I get out my harmonica Bubba had gave me an we play a few tunes. It sound real eerie, there in the jungle, playin “Oh Suzanna” an “Home on the Range.” Bubba got a little box of candy his mama have sent him—pralines an divinity—an we both ate some. An let me tell you this—that divinity sure brung back some memories.

В этот вечер мы с Баббой оказались в одной щели и ужинали нашим сухпаем. Потом я вытащил гармонику, подаренную Баббой, и начал играть. Странно это было слышать – в джунглях, мелодии «О, Сюзанна!» и «Дом на Границе». У Баббы была коробка шоколадных конфет, присланных мамой, и мы съели по несколько штук. И вот что я вам скажу – от вкуса этих конфет у меня пробудились старые воспоминания.

Later on, Sergeant Kranz come over an axe me where is the ten-gallon can of drinkin water. I tole him I done lef it out in the jungle when I was tryin to carry in Doyle an the machine gun. For a minute I think he gonna make me go back out there an get it, but he don’t. He jus nod, an say that since Doyle is hurt an Bones is kilt, now I got to be the machine gunner.

Потом пришел сержант Кранц и спросил меня, а где бидон с водой. Я сказал ему, что оставил его в джунглях, потому что нужно было нести Дойла и одновременно пулемет. Некоторое время мне казалось, что он сейчас пошлет меня назад за ними, но он все-таки не послал. Просто кивнул и сказал, что так как Дойл ранен, а Боунз убит, то теперь я буду пулеметчиком.

I axe him who gonna carry the tri-pod an the ammo an all, an he say I got to do that too, cause nobody else lef to do it. Then Bubba say he’ll do it, if he can get transferred to our company. Sergeant Kranz think bout that for a minute, an then he say it can probly be arranged, since there is not enough lef of Charlie Company to clean a latrine anyway. An so it was, Bubba an me is together again.

Тогда я его спросил, а кто же будет таскать патроны и треногу, а он сказал, что это тоже придется делать мне, так как больше некому теперь. Тогда Бабба сказал, что он может это сделать, если его переведут в наш взвод. Сержант Кранц подумал с минуту, и потом сказал, что наверно, сможет это устроить, потому что во взводе Баббы не осталось народу даже для того, чтобы чистить сортиры. Вот так мы с Баббой снова оказались вместе.

The weeks go by so slow I almost think time passin backwards. Up one hill, down the other. Sometimes they be gooks on the hills, sometimes not.

Sergeant Kranz say everthing okay tho, cause actually we be marchin back to the United States. He say we gonna march outta Vietnam, thru Laos an then up across China an Russia, up to the North Pole an across the ice to Alaska where our mamas can come pick us up. Bubba says don’t pay no attention to him cause he’s a idiot.

Время текло так медленно, что мне показалось, что оно течет назад. То поднимаешься по склону холма, то спускаешься по другому. Иногда на холмах были косоглазые. иногда нет.

Сержант Кранц сказал, что это все ничего, что мы постепенно возвращаемся в Штаты: сначала мы пересечем Вьетнам, потом Лаос, потом Китай и Россию, дойдем до Северного Полюса, а там до Аляски, и там-то нас и подберут наши мамочки. Бабба сказал, чтобы я не обращал на него внимания, потому что он просто идиот.

Things is very primative in the jungle—no place to shit, sleep on the groun like a animal, eat outta cans, no place to take a bath or nothin, clothes is all rottin off too. I get a letter once a week from my mama. She say everthing fine at home, but that the highschool ain’t won no more championships since I done lef. I write her back too, when I can, but what I’m gonna tell her that won’t start her to bawlin again? So I jus say we is havin a nice time an everbody treatin us fine.

В джунглях жизнь простая – сортиров нет, спать приходится как животным, на земле. жрать из жестянок, вымыться негде, одежда гниет. Раз в неделю я получал письмо от мамы. Она писала, что дома все хорошо, только с тех пор, как я ушел из школьной команды, она больше не выигрывала ни разу. Я тоже писал ей, как мог, только что было писать, если бы я написал правду, она снова бы разволновалась. Поэтому я писал просто, что у меня все хорошо, и все ко мне относятся хорошо.

One thing I done tho, was I wrote a letter to Jenny Curran in care of my mama an axe if she can get Jenny’s folks to send it to her—wherever she is. But I ain’t heard nothin back.

Еще я послал маме письмо для Дженни Керран – пусть попробует узнать у ее предков, не могут ли они переслать его ей – куда бы то ни было. Но ответа я не получил.

Meantime, Bubba an me, we has got us a plan for when we get outta the Army. We gonna go back home an get us a srimp boat an get in the srimpin bidness. Bubba come from Bayou La Batre, an work on srimp boats all his life. He say maybe we can get us a loan an we can take turns bein captain an all, an we can live on the boat an will have somethin to do. Bubba’s got it all figgered out. So many pounds of srimp to pay off the loan on the boat, so much to pay for gas, so much for what we eat an such, an all the rest is left for us to ass aroun with.

А тем временем мы с Баббой разработали план, что делать после армии. Когда вернемся, купим лодку для ловли креветок и начнем ловить креветок. Бабба сам из Залива Ла Батр, всю жизнь на таких лодках работал. Он сказал, что может быть, нам дадут кредит, и мы будем по очереди работать капитаном, а жить будем прямо на лодке. Бабба давно все рассчитал – сколько нужно выловить креветок, чтобы погасить кредит, сколько, чтобы платить за топливо, сколько нужно на еду и прочие удовольствия.

I be picherin it in my head, standin at the wheel of the srimp boat—or even better, settin there on the back of the boat eatin srimp! But when I tell Bubba bout that, he say,

“Goddamn, Forrest, your big ass’ll eat us outta house an home. We don’t be eatin none of the srimp afore we start makin a profit.”

Okay, that make sense—it all right with me.

Я так себе и представил – стою я это за штурвалом лодки, или еще лучше – сижу на корме и ем креветки! Но Бабба сказал:

– Черт побери Форрест, ты нас просто оставишь без штанов. Никаких креветок, пока мы не начнем получать прибыль!

Ну ладно, я не против – в этот ведь есть какой-то смысл, я понимаю, не такой уж я дурак.

It commenced rainin one day an did not stop for two months. We went thru ever different kind of rain they is, cep’n maybe sleet or hail. It was little tiny stingin rain sometimes, an big ole fat rain at others. It came sidewise an straight down an sometimes even seem to come up from the groun. Nevertheless, we was expected to do our shit, which was mainly walkin up an down the hills an stuff lookin for gooks.

Потом как-то начался дождь и шел не переставая два месяца. Мы испытали самые разные виды дождя – за исключением, пожалуй, града. Иногда он шел тонкими струйками, иногда лил как из ведра. Он падал прямо, косо, а временами словно даже снизу. А нам все равно приходилось делать свою работу – в основном, подниматься и спускаться с холмов и прочих возвышенностей, и повсюду искать косоглазых.

One day we foun them. They must of been holdin a gook convention or somethin, cause it seem like the same sort of deal as when you step on a anthill and they all come swarmin aroun. We cannot fly our planes in this kind of stuff either, so in about two minutes or so, we is back in trouble again.

И вот как-то раз мы их нашли. Наверно, у них был какой-то косоглазый съезд, потому что все это походило на то, когда наступаешь на муравейник – то ничего не было, а то ты вдруг вокруг все кишит муравьями. Наши самолеты не могли летать, так что не прошло и двух минут, как нам пришлось туго.

This time they has caught us with our pants down. We is crossin this rice paddy an all of a sudden from everwhere they start thowin shit at us. People is shoutin and screamin an gettin shot an somebody says, “Fall back!” Well, I pick up my machine gun an start running alongside everbody else for some palm trees which at least look like they might keep the rain offen us. We has formed a perimeter of sorts an is gettin ready to start preparin for another long night when I lookaroun for Bubba an he ain’t there.

Нужно сказать, что они тоже застали нас врасплох. Мы как раз переходили какое-то рисовое поле, и вдруг отовсюду начали палить. Вокруг начали падать подстреленные люди и раздавались крики и вопли. Я подхватил пулемет и понесся к пальмовой роще, потому что похоже, там хоть дождь был пореже. Мы образовали там круговую оборону и принялись готовится к долгой ночи, как вдруг я заметил, что Баббы с нами нет.

Somebody say Bubba was out in the rice paddy an he is hurt, an I say,

“Goddamn,”

an Sergeant Kranz, he hear me, an say,

“Gump, you can’t go out there.”

But shit on that—I leave the machine gun behind cause it jus be extra weight, an start pumpin hard for where I last seen Bubba.

Кто-то сказал, что Баббу видели раненым на рисовом поле, и я сказал:

– Черт!

А сержант Кранц услышал меня и сказал:

– Гамп, ты туда не пойдешь!

Да хрен с ним. Я бросил пулемет, чтобы легче было бежать, и помчался на рисовое поле, к месту, где в последний раз видел Баббу.

But halfway out I nearly step on a feller from 2nd platoon who is mighty hurt, an he look up at me with his han out, an so I think, shit, what can I do? so I grap him up an run back with him fast as I can. Bullets an stuff be flyin all over. It is somethin I simply cannot understand—why in hell is we doin all this, anyway? Playin football is one thing. But this, I do not know why. Goddamn.

Но на полпути я наткнулся на парня из второго взвода, и он был тяжело ранен и протягивал ко мне руки. Черт, подумал я. ну что тут поделаешь? и я подхватил его и побежал назад что есть мочи. Пули и прочая дрянь носились вокруг меня в воздухе, как мухи. Вот чего я никогда не мог понять – какого черта мы тут болтаемся? Я еще понимаю, когда нужно играть в футбол, но это…. нет, не понимаю. Черт бы их побрал!

I brung that boy back an run out again an damn if I don’t come across somebody else. So I reach down to pick him up an bring him back, too, but when I do, his brains fall out on the paddy groun, cause the back of his head blowed off. Shit.

Принес я этого парня, положил на землю и помчался назад и – о черт! – наткнулся на другого. Я нагнулся, чтобы поднять его, но когда поднял, его мозги вывалились наружу – оказалось, у него полголовы снесено и он мертв. Вот черт!

So I drop his ass an kep on goin an sure enough, there is Bubba, who is been hit twice in the chest, an I say, “Bubba, it gonna be okay, you hear, cause we gotta get that srimp boat an all,” an I carry him back to where we is set up an layed him on the groun. When I catch my breath, I look down an my shirt all covered with blood an bluish yeller goo from where Bubba is hurt,

Тогда я его бросил и пошел искать Баббу, и нашел. Его дважды ранило в грудь и я сказал:

– Бабба, все будет хорошо, слышишь, потому что мы все-таки купим эту чертову лодку для ловли креветок!

И я отнес его к нашим и положил на землю. Когда я отдышался, то посмотрел на рубашку – а она вся промокла от крови из раны Баббы.

an Bubba is lookin up at me, an he say,

“Fuck it, Forrest, why this happen?”

Well, what in hell am I gonna say?

Then Bubba axe me,

“Forrest, you play me a song on the harmonica?”

So I get it out, an start playin somethin—I don’t even know what, an then Bubba say,

Бабба посмотрел на меня и спросил:

– Блин, Форрест, ну почему, почему это случилось со мной?

Ну, что я должен был ему ответить?

Тогда Бабба меня спросил:

– Форрест, сыграй мне что-нибудь на губной гармонике?

Я вынул гармонику и заиграл – сейчас уже не помню что. А Бабба сказал:

“Forrest, would you please play ‘Way Down Upon the Swanee River’?

an I say,

“Sure, Bubba.”

I have to wipe off the mouthpiece, an then I start to play an there is still a terrible lot of shootin goin on, an I know I ought to be with my machine gun, but what the hell, I played that song.

– Форрест, сыграй, пожалуйста, «Вниз по Лебединой реке».

И я ответил:

– Ладно, Бабба!

Я вытер гармонику, и тут как начали снова стрелять, и я знал, что мне нужно было быть на позиции с пулеметом, но я подумал – хрен с ними! – и снова заиграл.

I hadn’t noticed it, but it had quit rainin an the sky done turned a awful pinkish color. It made everbody’s face look like death itsef, an for some reason, the gooks done quit shootin for a wile, an so had we. I played “Way Down Upon the Swanee River” over an over again, kneelin nex to Bubba wile the medic give him a shot an tend to him best he could. Bubba done grapped a holt to my leg an his eyes got all cloudy an that terrible pink sky seem to drain all the color in his face.

И я даже не успел заметить, как дождь прекратился и вверху оказалось странное розовое небо. Из-за этого все стали почему-то похожими на покойников, и почему-то косоглазые перестали стрелять, и мы тоже. А я все играл и играл «Вниз по Лебединой реке», стоя на коленях рядом с Баббой, а врач сделал ему укол и старался устроить поудобнее. Бабба вцепился в мою ногу и глаза у него затуманились, и было похоже, что это розовое небо высосало розовый цвет его лица.

He was tryin to say somethin, an so I bent over real close to hear what it was. But I never coud make it out. So I axed the medic,

“You hear what he say?”

An the medic say,

“Home. He said, home.”

Bubba, he died, an that’s all I got to say bout that.

Он снова что-то сказал, и я придвинулся поближе, чтобы получше расслышать. Но мне это так и не удалось. Поэтому я спросил врача:

– Ты слышал, что он сказал?

И врач сказал:

– Домой. Он сказал – ДОМОЙ.

И Бабба умер, вот и все, что я могу об этом рассказать.

Хуже этой ночи я не припомню.

The rest of the night was the worst I have ever known. They was no way they could get any hep to us, since it begun stormin again. Them gooks was so close we could hear them talkin with each other, an at one point it was han to han fightin in the 1st platoon. At dawn, they call in a napalm airplane, but it drop the shit damn near right on top of us. Our own fellers be all singed an burnt up—come runnin out into the open, eyes big as biscuits, everbody cussin an sweatin an scared, woods set on fire, damn near put the rain out!

Наши не могли нам помочь, потому что снова начался дождь, а косоглазые подошли к нам так близко, что можно было слышать, как они говорят друг с другом. Первый взвод вступил в рукопашную. На рассвете вызвали самолет с напалмом, но он сбросил эту гадость почти прямо на нас. Наших парней обожгло, и они выбежали на поле, ругаясь, на чем свет стоит, а глаза у них выпучились, как семь копеек, а джунгли горели так, что похоже, они могли высушить дождь.

Somewhere in all this, I got mysef shot, an, as luck would have it, I was hit in the ass. I can’t even remember it. We was all in awful shape. I don’t know what happened. Everthing all fouled up. I jus left the machine gun. I didn’t give a shit no more. I went to a place back of a tree an jus curl up an start cryin. Bubba gone, srimp boat gone; an he the only friend I ever had—cept maybe Jenny Curran, an I done mess that up too. Wadn’t for my mama, I might as well of jus died right there—of ole age or somethin, whatever—it didn’t matter.

И вот тогда-то меня и ранило, и мне еще повезло, так как ранило меня в задницу. Я даже этого не припомню. такая была суматоха, что не помню, что произошло. Стало так страшно, что я бросил пулемет, потому что не мог стрелять, спрятался куда-то за дерево, свернулся в клубок и заплакал. Баббы больше нет, лодки для ловли креветок тоже нет, а ведь он был моим единственным другом – кроме разве Дженни Керран, да и той я все время вредил. И если бы не моя мамочка, я прямо там бы и помер – не знаю уж, от старости или от чего-то другого.

After a wile, they start landin some relief in heliocopters, and I guess the napalm bomb have frightened away the gooks. They must of figgered that if we was willing to do that to ourselfs, then what the hell would we of done to them?

They takin the wounded outta there, when along come Sergeant Kranz, hair all singed off, clothes burnt up, looking like he jus got shot out of a cannon.

Но через какое-то время начала прибывать помощь на вертолетах, и мне кажется, что напалмовые бомбы все-таки напугали косоглазых. Они поняли, наверно, что уж если наша армия так обращается со своими парнями, то уж с НИМИ-ТО точно никто не будет церемониться.

И вот они забрали раненых, а потом появился сержант Кранц – волосы у него обгорели, одежда сгорела, вид был такой, словно им выстрелили из пушки.

He say,

“Gump, you done real good yesterday, boy,”

an then he axe me if I want a cigarette.

I say I don’t smoke, an he nod.

“Gump,” he says, “you are not the smartest feller I have ever had, but you is one hell of a soldier. I wish I had a hundrit like you.”

He axe me if it hurt, an I say no, but that ain’t the truth.

“Gump,” he say, “you is goin home, I guess you know that.”

Он сказал:

– Гамп, сегодня ты действовал очень хорошо.

А потом спросил меня, не хочу ли я закурить сигарету?

Я сказал, что не дымлю, и он кивнул:

– Гамп, ты не самый умный из парней, что я видел, зато ты чертовски хороший солдат. Хотел бы я, чтобы у меня была сотня таких, как ты!

Он спросил меня, болит ли рана, и я ответил, что нет, хотя это была неправда.

– Гамп, – сказал он, – тебя ведь отправят домой, понимаешь?

I axe him where is Bubba, an Sergeant Kranz look at me kind of funny. “He be along directly,” he says. I axed if I can ride on the same heliocopter with Bubba, an Sergeant Kranz say, no, Bubba got to go out last, cause he got kilt.

Я спросил его, а где Бабба, и он как-то странно на меня посмотрел.

– Он отправился прямо туда, – сказал он. А я спросил, не могу ли я лететь на том же вертолете, что и Бабба, но сержант Кранц сказал, что его повезут последним, так как он мертв.

They had stuck me with a big needle full of some kind of shit that made me feel better, but I remember, I reached up an grapped Sergeant Kranz by the arm, an I say,

“I ain’t never axed no favors afore, but would you put Bubba on the heliocopter yoursef, an make sure he get there okay?”

“Sure, Gump,” he say. “What the hell—we will even get him accommodations in first class.”

Они укололи меня большой иглой, с какой-то дрянью, от которой стало легче. Последнее, что я помню, это то, что я схватил сержанта Кранца за руку и сказал ему:

– Я никогда ничего не просил, но не могли бы вы обещать мне, что лично погрузите Баббу на вертолет и точно привезете его назад?

– Конечно, Гамп, – сказал он. – Черт побери – да уж теперь-то мы можем устроить его хоть первым классом!

Chapter 7.

Часть 7.

I was at the hospital at Danang for most of two months. So far as a hospital went, it were not much, but we slep on cots with mosquito nets, an they was wooden plank floors that was swep clean twice a day, which was more than you can say for the kind of livin I’d got used to.

Я провалялся в госпитале Дананга два месяца. Не так уж много для госпиталя: там мы спали под сетками от москитов, деревянный пол чисто мыли дважды в день, в общем, от такого жилища я давно отвык.

They was some people hurt far worst than I was in that hospital, let me tell you. Po ole boys with arms an legs an feet an hans an who knows what else missin. Boys what had been shot in they stomachs an chests an faces. At night the place sound like a torture chamber—them fellers be howlin and cryin an callin for they mamas.

И должен вам сказать, что там были люди, раненый гораздо сильнее, чем я – у некоторых бедняг были не было рук, ног, кистей и ступней, и Бог знает чего еще. Некоторым пули попали в живот, грудь или в лицо, а по ночам палата напоминала камеру пыток, потому что ребята плакали, стонали, рычали и звали своих мамочек.

They was a guy nex to my cot name of Dan, who had been blowed up inside a tank. He was all burnt an had tubes goin in an out of him everplace, but I never heard him holler. He talk real low an quiet, an after a day or so, him an me got to be friends. Dan come from the state of Connecticut, an he were a teacher of history when they grapped him up an thowed him into the Army. But cause he was smart, they sent him to officer school an made him a lieutenant.

Рядом со мной лежал парень по имени Дэн, он горел в танке. Кожа у него была обожжена повсюду и из него торчали разные трубки, но я никогда не слышал, чтобы он кричал. Он говорил со мной совершенно спокойно. и через пару дней мы подружились. Дэн был из Коннектикута и преподавал там историю, пока его не загребли в армию и не отправили во Вьетнам. Он был такой умный, что его послали на офицерские курсы и сделали лейтенантом.

Most of the lieutenants I knowed was bout as simple-minded as me, but Dan were different. He have his own philosophy bout why we was there, which was that we was doin maybe the wrong thing for the right reasons, or visa-versa, but whatever it is, we ain’t doin it right. Him bein a tank officer an all, he say it rediculous for us to be wagin a war in a place where we can’t hardly use our tanks on account of the land is mostly swamp or mountains.

Я был знаком со многими лейтенантами, но все они были такими же простыми парнями, как я, а Дэн был совсем другой. У него была своя теория относительно того, что мы тут делаем – что-то вроде того, что это зло с благими целями, или наоборот, но так или иначе, мы делали не то. Как танковый офицер, он считал, что не дело воевать танками в местности. где большинство территории – болота или горы.

I tole him bout Bubba an all, an he nod his head very sadly an say they will be a lot more Bubbas to die afore this thing is over.

Я же рассказал ему о Баббе и прочем, и он кивнул головой и грустно сказал, что пока это дело не кончится, погибнет еще немало таких, как Бабба.

After bout a week or so, they move me to another part of the hospital where everbody be put so’s they can get well, but ever day I gone back to the tensive care ward an set for a wile with Dan. Sometimes I played him a tune on my harmonica, which he like very much. My mama had sent me a package of Hershey bars which finally catch up to me at the hospital an I wanted to share them with Dan, cept he can’t eat nothin but what goin into him thru the tubes.

Примерно через неделю, они перевели меня в другую часть госпиталя, куда помещали тех, у кого дела шли хорошо, но я каждый день приходил в интенсивную терапию, повидаться с Дэном. Я играл ему на гармонике, и ему нравилось. Моя мама прислала мне коробку с батончиками Херши, и они дошли до меня как раз в госпитале, и я хотел поделиться с ними с Дэном, но ничего не вышло, так как они разрешали ему есть только через трубки.

I think that settin there talkin to Dan was a thing that had a great impression on my life. I know that bein a idiot an all, I ain’t sposed to have no philosophy of my own, but maybe it’s just because nobody never took the time to talk to me bout it. It were Dan’s philosophy that everythin that happen to us, or for that matter, to anythin anywhere, is controlled by natural laws that govern the universe. His views on the subject was extremely complicated, but the gist of what he say begun to change my whole outlook on things.

Мне кажется, что эти разговоры с Дэном сильно повлияли на меня. Я знаю, что мне не по силам изобрести свою теорию, потому что я идиот. А может быть, дело в том, что просто никто не хотел тратить время на разговоры со мной. По теории Дэна выходило, что все, что с нами происходит, что бы это ни было – это все происходит в соответствии с природными законами, которые управляют всем миром. Теория была слишком сложная, но суть я понял и это изменило все мои представления о мире.

All my own life, I ain’t understood shit about what was goin on. A thing jus happen, then somethin else happen, then somethin else, an so on, an haf the time nothin makin any sense. But Dan say it is all part of a scheme of some sort, an the best way we can get along is figger out how we fits into the scheme, an then try to stick to our place. Somehow knowin this, things get a good bit clearer for me.

Ведь всю жизнь до этого я ни черта не понимал в происходящем. Что-то случалось со мной, потом еще что-то, потом еще – и я не видел в этом никакого смысла. Но Дэн объяснил мне, что все это – часть одного большого плана, и наше дело – понять, в чем этот план, и найти свое место в нем. После того, как я это узнал, окружающее стало для меня гораздо понятнее.

Anyhow, I’s gettin much better in the next weeks, an my ass heal up real nice. Doctor say I got a hide like a “rhinoceros” or somethin. They got a rec room at the hospital an since they wadn’t much else to do, I wandered over there one day an they was a couple of guys playin ping-pong. After a wile, I axed if I could play, an they let me. I lost the first couple of points, but after a wile, I beat both them fellers.

За это время мне стало гораздо легче, и моя задница поправилась. Врач сказал, что на мне все заживает, «как на собаке» или что-то в этом духе. В госпитале у них была комната для отдыха, как-то я забрел туда, а там двое парней играли в пинг-понг. Некоторое время я смотрел на них, а потом попросил дать поиграть. несколько первых мячей я пропустил, но потом как от нечего делать обыграл обоих парней.

“You shore is quick for such a big guy,” one of them say.

I jus nod. I tried to play some ever day an got quite good, believe it or not.

In the afternoons I’d go see Dan, but in the mornins I was on my own. They let me leave the hospital if I wanted, an they was a bus what took fellers like me into the town so’s we could walk aroun an buy some of the shit they sold in the gook shops in Danang. But I don’t need any of that, so I jus walk aroun, taking in the sights.

– Ну и скор ты для такого великана, – сказал один из них.

Я только кивнул в ответ. Потом я каждый день играл в пинг-понг, и неплохо научился играть, можете мне поверить.

Днем я навещал Дэна, а по утрам был свободен, и они разрешали мне делать все, что угодно. Для таких парней, как я, был специальный автобус, он отвозил нас в город, чтобы мы могли купить всякой хрени в лавчонках косоглазых в Дананге. Но мне это было ни к чему, поэтому я просто разгуливал и наслаждался пейзажами.

They is a little market down by the waterfront where folks sells fish an srimp an stuff, an one day I went down there an bought me some srimp an one of the cooks at the hospital boil em for me an they sure was good. I wished ole Dan could of ate some. He say maybe if I squash em up they could put em down his tube. He say he gonna axe the nurse about it, but I know he jus kiddin.

Около берега был рынок, на нем продавали рыбу и креветок. Я купил там креветок, и госпитальный повар сварил их для меня. Креветки были очень вкусные и я хотел, чтобы Дэн тоже их попробовал, но он сказал, что разве только мне удастся растолочь их и пустить по трубке. Он сказал, что попросит медсестру сделать это, только я понял, что он просто шутит.

That night I be lyin on my cot thinkin of Bubba an how much he might of liked them srimp too, an about our srimp boat an all. Po ole Bubba. So the next day I axed Dan how is it that Bubba can get kilt, an what kind of haf-assed nature law would allow that. He think bout it for a wile, an say,

“Well, I’ll tell you, Forrest, all of these laws are not specially pleasing to us. But they is laws nonetheless. Like when a tiger pounce on a monkey in the jungle—bad for the monkey, but good for the tiger. That is jus the way it is.”

В ту ночь я лежал на своей койке и думал о Баббе – как он любил креветок и как ему хотелось завести лодку. Бедняга Бабба! Назавтра я спросил Дэна, неужели, когда убили Баббу, это тоже соответствует чертову закону природы. Он ответил так:

– Должен сказать тебе Форрест, что эти законы не всегда приятны для нас. Но все-таки, это законы. Например, когда в джунглях мартышка попадается в лапы тигру, то это плохо для мартышки, но хорошо для тигра. Так вот обстоит дело.

Couple of days later I gone on back to the fish market an they is a little gook sellin a big bag of srimp there. I axed him where he got them srimp, an he start jabberin away at me, count of he don’t understan English. Anyway, I make sign language like a Indian or somethin, an after a wile he catch on, an motion for me to follow him. I be kind of leary at first, but he smilin an all, an so’s I do.

Через пару дней я снова пошел на рынок, и там был один косоглазый с целым мешком креветок. Я спросил его, где он взял столько креветок, и он стал что-то бормотать, потому, что не понимал английского. Тогда я начал говорить при помощи языка жестов, как индейцы, и через некоторое время он меня понял и сделал знак, чтобы я шел за ним. Сначала я немного боялся, но потом увидел, как он улыбается, и пошел за ним.

 We must of walked a mile or so, past all the boats on the beach an everthin, but he don’t take me to a boat. It is a little place in a swamp by the water, kind of a pond or somethin, an he got wire nets laid down where the water from the China Sea come in at high tide. That sumbitch be growin srimp in there! He took a little net an scoop up some water an sure enough, ten or twelve srimp in it. He give me some in a little bag, an I give him a Hershey bar. He so happy he could shit.

Мы прошли примерно с милю, и он вывел меня на пляж, где были лодки и все такое прочее. Только он не повел меня на лодку, а отвел в заросли тростника, где у него было что-то вроде пруда, и проволочные сетки. Вода поступала сюда, когда в Китайском море начинался прилив. Этот сукин сын ВЫРАЩИВАЛ креветок в этом пруду. Он закинул в свой пруд сетку и вытащил оттуда штук десять креветок, положил их в мешочек и дал мне. Я ему взамен дал плитку шоколада Херши, и от счастья он чуть не лопнул.

That night they is a movie outdoors near Field Force Headquarters an I go on over there, cep’n some fellers in the front row start a great big fight over somethin an somebody get hissef heaved through the screen an that be the end of the movie. So afterwards, I be layin on my cot, thinkin, an suddenly it come to me. I know what I gotta do when they let me out of the Army! I goin home an find me a little pond near the Gulf an raise me some srimp! So maybe I can’t get me a srimp boat now that Bubba is gone, but I sure can go up in one of them marshes an get me some wire nets an that’s what I’ll do. Bubba would of like that.

В тот вечер на плацу около штаба показывали кино, и я пошел туда. Несколько парней в первом ряду затеяли драку из-за чего-то, и одного из них швырнули так, что он пробил экран. На этом кино кончилось. В ту ночь я лежал на своей койке и размышлял. Вдруг я понял, что буду делать, когда они отпустят меня из армии! Я сделаю себе маленький пруд и буду выращивать в нем креветок! Может быть, мне не удастся достать лодку, как хотел Бабба, но наверняка я смогу найти местечко в зарослях и проволочную сетку. Вот так я и сделаю, и Бабба был бы мной доволен!

Ever day for the next few weeks I go down in the mornin to the place where the little gook is growin his srimp. Mister Chi is his name. I jus set there an watched him an after a wile he showed me how he was doin it. He’d catched some baby srimps aroun the marshes in a little han net, an dump them in his pond. Then when the tide come in he thowed all sorts of shit in there—scraps and stuff, which cause little teensey slimy things to grow an the srimps eat them an get big an fat. It was so simple even a imbecile could do it.

Несколько недель я ежедневно ходил по утрам на то место, где маленький косоглазый выращивал креветок. Его звали мистер Цзи. Там я просто сидел и смотрел, как он управляется, а он мне объяснял. Сначала он ловил по зарослям вокруг пруда мальков креветок при помощи маленькой сетки и выпускал их в пруд. Потом, когда начинался прибой, он бросал в пруд всякие объедки и прочую дрянь, на них плодились маленькие слизкие жучки, а их поедали креветки и от этого толстели. Это было так просто, что любой имбецил смог бы с этим без труда справиться.

A few days later some muckity-mucks from Field Force Headquarters come over to the hospital all excited an say,

“Private Gump, you is been awarded the Congressional Medal of Honor for extreme heroism, an is bein flown back to the U.S.A. day after tomorrow to be decorated by the President of the United States.”

Now that was early in the mornin an I had jus been lyin there, thinkin about going to the bathroom, but here they are, expectin me to say somethin, I guess, an I’m bout to bust my britches.

Через несколько дней из штаб-квартиры в госпиталь прибыли какие-то чинуши и радостно говорят:

– Рядовой Гамп, Конгресс США награждает вас за проявленный героизм Почетной медалью, и послезавтра вас отправят в США, чтобы сам президент вручил Вам эту награду!

Это было совсем рано утром, и я еще лежал в койке, раздумывая, не пойти ли мне в душ, а они стояли вокруг, и явно ждали, что я им отвечу. Наверно они думали, что я запрыгаю от радости.

But this time I jus say,

“Thanks,” an keep my big mouth shut. Perhaps it be in the natural scheme of things.

Anyhow, after they is gone, I go on over to the tensive care ward to see Dan, but when I git there, his cot is empty, an the mattress all folded up an he is gone. I am so scant somethin has happen to him, an I run to fine the orderly, but he ain’t there either. I seen a nurse down the hall an I axed her,

“What happen to Dan,”

an she say he “gone.”

А я просто сказал им:

– Спасибо, – и закрыл пасть. Наверно, вот это и значит следовать законам природы.

Когда они убрались, я пошел навестить Дэна в интенсивную терапию. Но когда я туда пришел, то его не было, койка пуста, а матрас свернут. Я страшно испугался за него и побежал искать дежурного врача, но его нигде не было. В коридоре я наткнулся на медсестру, и спросил у нее:

– Что случилось с Дэном?!

Она ответила, что он «отбыл».

An I say,

“Gone where?”

an she say,

“I don’t know, it didn’t happen on my shif.”

I foun the head nurse an axe her, an she say Dan been flown back to America on account of they can take better care of him there.

I axed her if he is okay,

Я спросил:

– Куда отбыл?!

А она отвечает:

– Не знаю, это было не в мою смену.

Тогда я разыскал-таки старшую медсестру, и спросил ее, и она сказала, что Дэна увезли назад в Америку, потому что там за ним будут лучше сладить.

Я спросил ее, как он, в порядке?

an she say,

“Yeah, if you can call two punctured lungs, a severed intestin, spinal separation, a missing foot, a truncated leg, an third degree burns over haf the body okay, then he is jus fine.”

I thanked her, an went on my way.

Она ответила:

– Если конечно, не считать двух проколотых легких, изрезанного кишечника, перелома позвоночника, ампутированной ноги, ампутации части другой ноги, и ожогов третьей степени большей части тела, то он в полном порядке!

Я сказал ей «спасибо» и пошел дальше по своим делам.

I didn’t play no ping-pong that afternoon, cause I was so worried bout Dan. It come to me that maybe he went an died, an nobody want to say so, cause of that bidness bout notifying nex of kin first, or somethin. Who knows? But I am down in the dumps, an go wanderin aroun by mysef, kickin rocks an tin cans an shit.

В тот день я не играл в пинг-понг, так как я очень разволновался из-за Дэна. Мне пришло в голову – а что если он умер? Никто не мог мне ничего сказать, потому что об этом извещают в первую очередь родственников и так далее. Такой у них порядок. Откуда мне знать, почему? И я бродил по берегу, пиная ногами камни и консервные банки.

When I finally get back to my ward, there is some mail lef on my bed for me that finally catch up with me here. My mama have sent a letter sayin that our house done caught on fire, an is totally burnt up, an there is no insurance or nothin an she is gonna have to go to the po house.

She say the fire begun when Miss French had washed her cat an was dryin it with a hair dryer, an either the cat or the hair dryer caught afire, an that was that. From now on, she say, I am to send my letters to her in care of the “Little Sisters of the Po.” I figger there will be many tears in the years to come.

Когда я вернулся, наконец, в свою палату, то обнаружил на койке кучу писем, которые наконец-то добрались до меня. Мама написала, что наш дом сгорел дотла, а он не был застрахован, поэтому ей придется перебраться в богадельню.

Она писала, что пожар начался из-за того, что мисс Френч выкупала свою кошку и стала сушить ее при помощи фена, и тут что-то вспыхнуло – то ли кошка, то ли фен – и так начался пожар. Поэтому теперь я должен писать ей по адресу «Сестринский дом для бедных». Я понял, что в будущем не обойтись без большого количества слез

They is another letter addressed to me which say,

“Dear Mister Gump: You has been chosen to win a bran new Pontiac GTO, if only you will send back the enclosed card promising to buy a set of these wonderful encyclopedias an a updated yearbook every year for the rest of your life at a $75 per year.”

Потом было другое письмо, где сообщалось:

– Мистер Гамп! Вас изберут для розыгрыша новой модели «Понтиака», если согласитесь отослать назад прилагаемую открытку с согласием до конца жизни покупать наши чудесные энциклопедии и постоянно обновляемый ежегодник, всего на сумму не меньше семидесяти пяти долларов в год.

I thowed that letter in the trash. What the hell would a idiot like me want with encyclopedias anyway, an besides, I can’t drive.

But the third letter is personally writ to me an on the back of the envelope it say, “J. Curran, General Delivery, Cambridge, Mass.” My hans is shakin so bad, I can hardly open it.

Это письмо я выбросил в корзину – на черта такому идиоту, как я, какие-то энциклопедии. Кроме того, водить-то я все равно не умею!

Но третье письмо было адресовано лично мне и подпись на конверте гласила: «Дж. Керран, Главный почтамт, Кембридже, Массачусетс». У меня просто руки задрожали от волнения, когда я прочел это, так что я едва сумел открыть конверт.

“Dear Forrest,” it say, “My mama has forwarded your letter to me that your mama gave to her, and I am so sorry to hear that you have to fight in that terrible immoral war.” She say she know how horrible it must be, with all the killin an maimin goin on an all. “It must tax your conscience to be involved, although I know you are being made to do it against your will.”

– Дорогой Форрест! – говорилось там. – Моя мама передала мне письмо, переданное твоей мамой, и мне очень жаль, что тебе приходится участвовать в этой бесчеловечной и аморальной войне. – Она писала, насколько это ужасно, все эти убийства и увечья и все такое прочее. – Тебе должно быть стыдно участвовать в этом, хотя я и понимаю, что ты делаешь это против своей воли.

She write that it must of been awful not to have no clean clothes an no fresh food, an all, but that she do not understand what I mean when I wrote about “havin to lie face-down in officer shit for two days”.

“It is hard to believe,” she say, “that even they would make you do such a vulgar thing as that.” I think I could of explained that part a little better.

– Она писала, что понимает, насколько ужасно обходиться без чистой одежды, свежей воды и еды, но что ей неясно. что я имею в виду, когда пишет, что «пришлось два дня валяться мордой в офицерском дерьме».

– Трудно поверить, – писала она, – что даже ОНИ способны были заставить тебя выполнять такие чудовищные приказы. – Я подумал, что нужно было бы подробнее объяснить ей, как это было.

Anyhow, Jenny say that

“We are organizing large demonstrations against the fascist pigs in order to stop the terrible immoral war and let the people be heard.” She go on bout that for a page or so, an it all soundin sort of the same. But I read it very carefully anyway, for jus to see her hanwritin is enough to make my stomach turn flip-flops.

Ну, и дальше она писала:

– Мы сейчас организуем большую демонстрацию протеста против этих фашистских свиней, чтобы остановить эту ужасную войну, чтобы люди узнали об этом. – И в таком духе она распространялась еще примерно со страницу. Но все равно я читал все подряд, потому что от одного только вида ее почерка у меня внутри все переворачивалась и в животе бурлило.

“At least,” she say at the end, “you have met up with Bubba, and I know you are glad to have a friend in your misery.” She say to give Bubba her best, an add in a p.s. that she is earnin a little money by playin in a little musical band a couple of nights a week at a coffeehouse near the Harvard University, an if ever I get up that way to look her up. The group, she say, is called The Cracked Eggs. From then on, I be lookin for some excuse to get to Harvard University.

– По крайней мере, – писала она в заключении, – ты встретился с Баббой, и я рада, что у тебе есть друг в беде. – Она просила передать Баббе наилучшие пожелания, и в поскриптуме добавляла, что зарабатывает немного денег, играя на гитаре вместе с одной группой пару раз в неделю в кафе рядом с Гарвардским университетом, и если я буду проезжать мимо. то она будет рада меня видеть. Она написала, что группа называется «Треснувшие яйца». С тех пор я только о том и думал, как бы мне поскорее получить увольнение и добраться до этого Гарвардского университета.

That night I am packin up my shit to go back home to get my Medal of Honor an meet the President of the United States. However, I do not have nothin to pack cept my pajaymas an the toothbrush an razor they have gave me at the hospital, cause everthin else I own is back at the firebase at Pleiku. But there is this nice lieutenant colonel that has been sent over from Field Force, an he say,

В тот же вечер я упаковал мои манатки, чтобы отправится за своей медалью и познакомиться с президентом США. Впрочем, мне нечего было укладывать, кроме пижамы, зубной щетки и бритвы, которую мне выдали в госпитале, потому что все остальные манатки остались на базе в Плейку. Но один достойный молодой майор пехоты в госпитале сказал мне:

“Forgit all that shit, Gump—we is gonna have a bran new tailor-made uniform sewn up for you this very night by two dozen gooks in Saigon, on account of you cannot meet the President wearin your pajaymas.” The colonel say he is gonna accompany me all the way to Washington, an see to it that I have got a place to stay an food to eat an a ride to wherever we is going an also will tell me how to behave an all.

– Да плюнь ты на это дерьмо, Гамп, сегодня вечером тебе сошьют новый мундир. Этим уже занимается дюжина косоглазых в Сайгоне – не можешь же ты явиться на встречу с президентом в пижаме! – подполковник сказал, что будет сопровождать меня до Вашингтона, чтобы проследить, где меня поселят и как будут кормить, чтобы меня отвезли куда надо и вообще будет говорить мне, как нужно себя вести.

Colonel Gooch is his name.

That night I get into one last ping-pong match with a feller from the headquarters company of Field Force, who is sposed to be the best ping-pong player in the Army or somesuch as that. He is a little wiry feller who refuse to look me in the eye, an also, he bring his own paddle in a leather case.

Его звали подполковник Гуч.

В этот вечер я участвовал в финальном матче по пинг-понгу с парнем из главного штаба сухопутных войск, о нем говорили, что это самый лучший игрок во всей армии или что-то в этом роде. Это был худощавый невысокий парень, он почему-то избегал смотреть мне в глаза, и кроме того, он пришел со своей ракеткой в кожаном чехле.

When I be whippin his ass he stop an say the ping-pong balls ain’t no good cause the humidity done ruint them. Then he pack up his paddle an go on home, which be okay with me, cause he lef the ping-pong balls he brung, an they could really use them at the hospital rec room.

Когда я его выдрал чуть не всухую, он вдруг остановился и сказал, что мячи-де плохие, они отсырели в этом климате. Потом он упаковал свою ракетку и свалил домой, и я был этому рад, потому что он оставил в зале свои мячики, которые я отдал ребятам в комнате отдыха в госпитале.

The morning I was to leave, a nurse come in an lef a envelope with my name written on it. I open it up, an it was a note from Dan, who is okay after all, an had this to say:

Утром, уже когда я должен был уезжать, медсестра вдруг приносит мне конверт, и там написано мое имя. Открываю я его, а это записка от Дэна, который оказался жив. Вот что он писал мне:

Dear Forrest,

I am sorry there was no time for us to see each other before I left. The doctors made their decision quickly, and before I knew it, I was being taken away, but I asked if I could stop long enough to write you this note, because you have been so kind to me while I was here.

"Дорогой Форрест!

Извини, что нам не удалось увидеться перед моей отправкой. Врачи сказали, что мне нужно срочно уезжать. и меня увезли, прежде чем я сам что-то сообразил. Но я попросил их подождать, пока я напишу тебе эту записку и поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал.

I sense, Forrest, that you are on the verge of something very significant in your life, some change, or event that will move you in a different direction, and you must seize the moment, and not let it pass.

When I think back on it now, there is something in your eyes, some tiny flash of fire that comes now and then, mostly when you smile, and, on those infrequent occasions, I believe what I saw was almost a Genesis of our ability as humans to think, to create, to be.

Форрест, мне кажется, что ты сейчас на грани какого-то важного события в жизни. Что-то должно в тебе перемениться, или произойти нечто такое, из-за чего вся твоя жизнь пойдет по совершенно иному пути.

Когда я размышляю над этим, то постоянно вспоминаю твои глаза – в них то и дело появляется какой-то странный огонек, особенно. когда ты улыбаешься. Когда это случалось – а случалось это довольно редко – мне казалось, что я вижу нечто напоминающее Творение, источник творческой способности человека, источник его БЫТИЯ.

This war is not for you, old pal—nor me—and I am well out of it as I’m sure you will be in time. The crucial question is, what will you do? I don’t think you’re an idiot at all. Perhaps by the measure of tests or the judgment of fools, you might fall into some category or other, but deep down, Forrest, I have seen that glowing sparkle of curiosity burning deep in your mind.

Эта война не для тебя, старина, и не для меня. Я уже освободился от нее, и надеюсь, что ты тоже вовремя освободишься. Но главное – что ты собираешься делать потом? Мне все-таки кажется, что ты вовсе не идиот. Может быть, тебя можно отнести к той или иной категории в соответствии с тестами или приговором каких-нибудь дураков, но лично я, Форрест, вижу, что в твоем сознании кроется какая-то искра любопытства.

Take the tide, my friend, and as you are carried along, make it work for you, fight the shallows and the snags and never give in, never give up. You are a good fellow, Forrest, and you have a big heart.

Your Pal, DAN”

Следуй за этой искрой, друг мой, и заставь ее работать на себя. Борись с препятствиями, и не сдавайся. Никогда не сдавайся! Ты очень хороший парень, Форрест, и у тебя доброе сердце!

Твой друг, Дэн”

I read over Dan’s letter ten or twenty times, an there is things in it I do not understand. I mean, I think I see what he is gettin at, but there is sentences an words that I cannot figger out. Next morning Colonel Gooch come in an say we got to go now, first to Saigon to get me the new uniform that done been sewn up by the twenty gooks last night, then right off to the United States an all that.

Я перечел письмо Дэна раз двадцать или тридцать, потому что там были такие вещи, которых я не понимал. То есть, общий смысл его слов я понимал, но там были некоторые слова и выражения, которые были мне непонятны. На следующее утро пришел подполковник Гуч и сказал, что нам нужно ехать – сначала в Сайгон, где косоглазые уже сшили мне форму, а потом прямо в Штаты.

I shown him Dan’s letter an axed him to tell me what exactly it means, an Colonel Gooch look it over an han it back an say,

“Well, Gump, it is pretty plain to me he means that you had better the hell not fuck up when the President pins the medal on you.”

Я показал ему письмо Дэна и попросил его объяснить поточнее, что там написала. Подполковник Гуч тщательно прочитал его и вернул назад:

– Ну, Гамп, мне совершенно ясно, что в этом письме говорится о том, что тебе лучше не возникать, когда президент приколет тебе медаль на грудь!

Chapter 8.

Часть 8.

We be flyin high over the pacific ocean, an colonel Gooch is tellin me what a great hero I am going to be when we get back to the United States. He say people will turn out for parades an shit an I will not be able to buy mysef a drink or a meal on account of everbody else will be wantin to do it for me. He also say that the Army is gonna want me to go on a tour to drum up new enlistments an sell bonds an crap like that, an that I will be given the “royal treatment.” In this, he is correct.

Пока мы летели домой через Тихий океан, подполковник Гуч прожужжал мне все уши про то, каким героем я буду в Штатах, какие парады будут проведены в мою честь, и что я просто не смогу ничего купить выпить или поесть, потому что мне не дадут – все будут стремиться угостить меня. Он сказал еще, что армия собирается отправить меня в турне по Штатам, чтобы вербовать новых парней и продавать какие-то акции, и что со мной будут обращаться «по-королевски». Как выяснилось, это была правда.

When we land at the airport at San Francisco, a big crowd is waiting for us to get off the plane. They is carryin signs an banners and all. Colonel Gooch look out the winder of the plane an say he is suprised not to see a brass band there to greet us. As it turn out, the people in the crowd is quite enough.

Когда мы приземлились в Сан-Франциско, на поле нас встречала целая толпа людей. У них в руках были разные флаги, лозунги и все такое. Подполковник Гуч выглянул из окна самолета и сказал, что странно – нет духового оркестра. Но потом оказалось, что и этой толпы нам было вполне достаточно.

First thing that happen when we come off the plane is the people in the crowd commence to chantin at us, an then somebody thowed a big tomato that hit Colonel Gooch in the face. After that, all hell break loose. They is some cops there, but the crowd busted thru an come runnin towards us shoutin an hollerin all kinds of nasty things, an they is about two thousan of them, wearing beards an shit, an it was the mos frightenin thing I have seen since we was back at the rice paddy where Bubba was kilt.

Только мы вышли из самолета, как толпа начала выкрикивать какие-то лозунги, а потом кто-то залепил большим помидором прямо в лицо подполковнику Гучу. И тут начался кошмар: несмотря на полицейских, толпа прорвалась к нам, и они начали нас всячески обзывать. Их было около двух тысяч, у многих были бороды. В общем, так страшно мне еще не было с того самого дня на рисовом поле, когда убили Баббу.

Colonel Gooch is tryin to clean the tomato off his face an act dignified, but I figger, the hell with that, cause we is outnumbered a thousan to one, an ain’t got no weapons to boot. So I took off runnin.

Подполковник Гуч пытался счистить со своей физиономии помидорину, и вообще вести себя достойно, а я решил – черт с ним с достоинством, ведь их примерно тысяча на каждого из нас, а оружия у нас нет. И я решил спасаться бегством.

That crowd was sure as hell lookin for somethin to chase too, cause ever one of them start chasin me jus like they used to do when I was little, hollerin and shoutin and wavin they signs. I run damn near all over the airport runway, an back again an into the terminal, an it was even scarier than when them Nebraska corn shucker jackoffs was chasin me aroun the Orange Bowl. Finally, I done run into the toilet an hid up on the seat with the door shut until I figger they have give up an gone on home. I must of been there an hour or so.

Толпа только и ждала того, чтобы за кем-нибудь погнаться. и они ринулись за мной, точно так же, как мальчишки, когда я был маленьким. Они кричали и вопили и махали мне руками. Я пробежал почти всю взлетную полосу, а потом всю дорогу назад к терминалу, и это было похуже, чем когда за мной гнались эти кукурузные придурки из Небраски во время матча на кубок Оранжевой лиги. Наконец, я забежал в туалет и спрятался там в кабинке, и сидел там, за запертой дверью, пока я не решил, что они ушли и можно идти домой. Наверно, я просидел там не меньше часа.

When I come out I walked down to the lobby an there is Colonel Gooch surrounded by a platoon of M.P.’s an cops, an he is lookin very distressed till he seen me.

“C’mon, Gump!” he say. “They is holdin a plane for us to get to Washington.”

Выбравшись из туалета, я спустился в вестибюль, и обнаружил там подполковника Гуча, в окружении взвода морской пехоты, и массы полицейских. Вид у него был очень грустный – но как только он меня заметил, как тут же закричал:

– Гамп, Гамп! Быстрее, рейс на Вашингтон держат специально для нас!

 When we get on the plane to Washington they is a bunch of civilians on it too, an Colonel Gooch an me set in a seat up front. We has not even took off yet, before all the people aroun us get up an go set somewhere else in the back of the plane. I axed Colonel Gooch why that was, an he say it probly cause we smell funny or somethin. He say not to worry about it. He say things be better in Washington. I hope so, cause even a moron like me can figger out that so far, it is not like the colonel say it would be.

Мы сели на этот самолет, и кроме нас, там оказалась куча штатских. Мы с подполковником уселись спереди, но не успел самолет взлететь, как все штатские почему-то переместились в хвост самолета. Я спросил подполковника Гуча, почему это они сбежали, а он ответил, что похоже, они что-то такое унюхали, чем от нас пахнет. Но, сказал он, об этом нечего беспокоиться – в Вашингтоне все образуется. Оставалось только на это надеяться, хотя даже такой болван, как я, мог бы сказать. что не все происходит так, как говорил подполковник.

When the plane get to Washington I am so excited I can bust! We can see the Washington Monument an the Capitol an all from out the winder an I have only saw picures of them things, but there they are, real as rain. The Army have sent a car to pick us up an we is taken to a real nice hotel, with elevators an stuff an people to lug your shit aroun for you. I have never been in a elevator before.

Ну и потрясный вид открылся, когда мы долетели до Вашингтона! Капитолий, и Монумент, и все прочее, что я до этого видел только на картинках. А теперь они были за окном, совсем настоящие! Армия прислала нам машину, и нас отвезли в настоящий большой отель, где были лифты и прочая роскошь, и где носильщики таскают за вас манатки. До этого мне никогда еще не приходилось ездить в настоящем лифте!

After we get squared away in our rooms, Colonel Gooch come over an say we is goin out for a drink to this little bar he remembers where they is a lot of pretty girls, an he say it is a lot different here than in California on account of people in the East are civilized an shit. He is wrong again.

Когда мы остались одни в номере, подполковник Гуч сказал, что пора пойти пропустить стаканчик в одном маленьком баре, где, насколько ему помнится, масса приятных девушек. Он сказал, что на Востоке люди гораздо более воспитанные, чем где-нибудь в Калифорнии. И опять он ошибся!

We set down at a table an Colonel Gooch order me a beer an somethin for hissef an he begin tellin me how I got to act at the ceremony tomorrow when the President pin the medal on me.

Мы уселись за столик, и подполковник заказал мне пива и себе тоже выпить, и стал излагать мне, как нужно вести себя завтра, когда сам президент приколет мне на грудь медаль.

Bout halfway through his talk, a pretty girl come up to the table an Colonel Gooch look up an axe her to git us two more drinks cause I guess he think she is the waitress. But she look down an say,

“I wouldn get you a glass of warm spit, you filthy cocksucker.” Then she turn to me an say,

“How many babies have you kilt today, you big ape?”

Когда его речь была в самом разгаре, появилась какая-то приятная девушка и подполковник посмотрел на нее и распорядился принести еще пару пива. Наверно, он решил, что она официантка. Но она презрительно посмотрела на него и сказала:

– Да я тебе, грязный пидор, и стакан блевотины не подала бы. – А потом посмотрела на меня и сказала:

– Ну, а ты, медведь, сколько сегодня девчонок заломал?

Well, we gone on back to the hotel after that, an ordered some beer from room service, an Colonel Gooch get to finish tellin me how to act tomorrow.

Nex morning we up bright an early an walk on over to the White House where the President live. It is a real pretty house with a big lawn an all that look almost as big as city hall back in Mobile. A lot of Army people be there pumpin my han an tellin me what a fine feller I am, an then it is time to get the medal.

Ну, и потом мы отправились назад в отель, и заказали там в номер еще пива, и подполковник Гуч окончил свой рассказ о том, как мне завтра себя вести.

Наутро мы отправились в Белый дом, где живет президент. Это большой красивый дом с лужайкой, похож на нашу мэрию в Мобайле. Сначала куча военных жали мне руку и говорили, какой я хороший парень, а потом настал момент прикалывать медаль.

The President is a great big ole guy who talk like he is from Texas or somethin an they has assembled a whole bunch of people some of which look like maids an cleanin men an such, but they is all out in this nice rose garden in the bright sunshine.

 Президент оказался здоровенным парнем, и говорил с техасским акцентом. Кругом собрались еще какие-то люди, какие-то девушки. похожие на служанок и мужчины, похожие на уборщиков, и все вышли в освещенный солнцем розовый сад.

An Army guy commence to readin some kind of bullshit an everbody be listenin up keen, cept for me, on account of I is starvin since we has not had our breakfast yet. Finally the Army guy is thru an then the President come up to me an take the medal out of a box an pin it on my chest. Then he shake my han an all these people start takin pichers an clappin an such as that.

Офицер начал зачитывать какую-то фигню, и все слушали, кроме меня, потому что я думал только о том, как бы пожрать – ведь с утра я не завтракал. Наконец, этот офицер кончил читать, и президент подошел ко мне, достал из коробочки медаль и приколол мне на грудь. Потом он пожал мне руку, а все стали хлопать и снимать на память.

 I figger it is over then, an we can get the hell out of there, but the President, he still standin there, lookin at me kind of funny. Finally he say,

“Boy, is that your stomach that is growlin like that?”

I glance over at Colonel Gooch but he jus roll his eyes up, an so I nod, an say,

“Uh, huh,”

an the President say,

“Well, c’mon boy, lets go an git us somethin to eat!”

Я уже думал, что это все, и нас отпустят, только президент все не уходил и как-то странно на меня смотрел. Наконец, он сказал:

– Парень, это у тебя в животе так урчит?

Я посмотрел на подполковника Гуча, а тот только глаза закатил вверх. Тогда я кивнул и сказал:

– Ну да.

А президент сказал:

– Ладно, парень, давай чего-нибудь перекусим!

I foller him inside an we go into a little roun room an the President tell a guy who is dressed up like a waiter to bring me some breakfast. It jus the two of us in there, an wile we is waitin for the breakfast he start axin me questions, such as do I know why we is fightin the gooks an all, an is they treatin us right in the Army. I jus nod my head an after a wile he stop axin me questions an they is this kind of silence an then he say,

И мы пошли в какую-то маленькую круглую комнату, и президент сказал парню, одетому, как официант, чтобы он принес мне завтрак. Мы остались вдвоем, и пока мы ждали завтрака, он стал меня спрашивать о разных вещах, типа того, знаю ли я, почему мы воюем с косоглазыми, и хорошо ли со мной обращались в армии. Я только кивал головой в ответ, а потом он перестал меня спрашивать, и наступило молчание. Потом он спросил:

“Do you want to watch some television wile we is waitin for your food?”

I nod my head again, an the President turn on a tv set behin his desk an we watch “The Beverly Hillbillies.”

– Не хочешь посмотреть телевизор, пока не принесли завтрак?

Я снова кивнул, и президент включил телевизор, стоявший позади его стола, и мы посмотрели шоу из «Беверли-хиллз».

The President is most amused an say he watches it ever day an that I sort of remin him of Jethro. After breakfast, the President axe me if I want him to show me aroun the house, an I say, “Yeah,” an off we go. When we get outside, all them photographer fellers are followin us aroun an then the President decide to set down on a little bench an he say to me,

“Boy, you was wounded, wasn’t you?” an I nod, an then he say,

“Well, look at this,” an he pull up his shirt an show me a big ole scar on his stomach where he has had an operation of some kind, an he axe,

“Where was you wounded?” an so I pull down my pants an show him. Well, all them photographer fellers rush up an start to take pichers, an several folks come runnin over an I am hustled away to where Colonel Gooch is waitin.

Президент был очень доволен, и сказал, что смотрит это шоу каждый день. После завтрака он меня спросил, не хочу ли я посмотреть дом. Я говорю – «ага», и он меня повел по дому. Когда мы вышли в сад, фотографы окружили нас и пошли за нами, а президент сел на маленькую скамейку и спросил:

– Парень, кажется, тебя ранили?

Я кивнул, и он тогда спросил:

– Ну, тогда посмотри-ка сюда.

Он расстегнул рубашку и показал мне большой старый шрам от операции. А потом президент спросил меня:

– Ну, а тебя куда ранило?

И тогда я спустил штаны и показал ему. Ну, тут набежали фотографы и начали щелкать, за ними набежали еще какие-то ребята и оттащили меня назад, к подполковнику Гучу.

That afternoon back at our hotel, Colonel Gooch suddenly come bustin into my room with a hanful of newspapers an boy is he mad. He begun hollerin an cussin at me an flung the papers down on my bed an there I am, on the front page, showin my big ass an the President is showin his scar. One of the papers has drawn a little black mask over my eyes so they can’t recognize me, like they do with dirty pitchers.

Мы вернулись в отель, а ближе к вечеру ко мне ворвался подполковник Гуч с кучей газет, и вид у него был точно безумный. Он начал на меня орать и ругаться, и швырнул газеты на кровать, где я лежал, и там на первой странице были большие фотографии моей задницы и шрама президента. В одной из газет на лице у меня была нарисована такая черная полоска, чтобы никто меня не мог опознать, так еще делают на разных неприличных картинках.

The caption say, “President Johnson and War Hero Relaxing in the Rose Garden.”

“Gump, you idiot!” Colonel Gooch say.

“How could you do this to me? I am ruint. My career is probly finished!”

“I dunno,” I says, “but I am tryin to do the right thing.”

 Под снимком было написано: «Президент Джонсон и герой войны в минуту отдыха в Розовом саду».

– Гамп, ты просто идиот! – заорал подполковник Гуч. 

– Как ты мог так поступить со мной?! Теперь мне конец! Конец моей карьере!

– Я не хотел повредить вам, – ответил я, – я хотел, чтобы все было как можно лучше.

Anyhow, after that I be in the doghouse again, but they has not give up on me yet. The Army have decided that I will go on the recruitment tour to try to get fellers to sign up for the war, an Colonel Gooch has gotten somebody to write up a speech that they expect me to make. It is a long speech, an filled with such things as “In time of crisis, nothin is more honorable an patriotic than to serve your country in the Armed Forces,” an a whole bunch of shit like that. Trouble was, I could not never get the speech learnt. Oh, I could see all the words in my head okay, but when it come time to say it, everthin get all muddled up.

Ладно, из числа любимчиков я вышел, однако на этом армия меня не оставила – меня решили послать в поездку по стране агитировать ребят вступать в армию. Подполковник Гуч нанял кого-то написать речь, с которой я должен был выступать перед ними. Речь была длинная, с выражениями типа: «В этот тяжелый критический период, нет более почетного дела, нежели служить Родине в Вооруженных силах» и так далее. Беда в том, что речь я никак не мог выучить. То есть, слова-то я понимал, и хорошо их помнил, но когда дело доходило до того, чтобы произнести их, тут у меня в голове все начинало кружиться.

Colonel Gooch is beside hissef. He make me stay up till almost midnight ever day, tryin to get the speech right, but finally he thowed up his hans an say,

“I can see this is not gonna work.”

Then he come up with a idea.

Подполковник Гуч просто места себе не находил, никак не мог успокоиться. Он возился со мной до полуночи, пытаясь заставить меня произнести эту речь, но потом поднял руки вверх и сказал:

– Все, я понял, ничего из этого не выйдет.

И тут ему пришла в голову новая идея.

“Gump,” he say, “here’s what we is gonna do. I am gonna cut this speech shorter, an so all you will have to do is say a few things. Let us try that.” Well, he cut it shorter an shorter an shorter, till he is finally satisfied that I can remember the speech an not look like a idiot. In the end, all I have got to say is

“Join the Army an fight for your freedom.”

– Гамп, – сказал он, – вот что мы сделаем: я эту речь обрежу, так что тебе придется сказать всего пару слов. Давай попробуем! – Ну и он начал ее сокращать и сокращать, пока не остался доволен тем, что я могу произнести ее и не выглядеть полным идиотом. В конце ее были такие слова:

«Иди в армию и сражайся за свою свободу!»

Our first stop on the tour is a little college an they have got some reporters an photographers there, an we is in a big auditorium up on the stage. Colonel Gooch get up an he begin givin the speech I done sposed to have made. When he is thru, he say,

“An now, we will have a few remarks from the latest Congressional Medal of Honor winner, P.F.C. Forrest Gump,” an he motion for me to come forward.

Первым делом мы приехали в один маленький колледж. Там уже ждали репортеры и фотографы. Нас привели в большую аудиторию и поставили на сцене. Сначала подполковник Гуч произнес ту речь, которую я должен был произнести, а потом он сказал:

– А теперь, рядовой Форрест Гамп, последний кавалер Почетной медали Конгресса, скажет нам несколько слов. – Он сделал мне знак выйти вперед, и кто-то в зале захлопал.

Some people are clappin, an when they stop, I lean forward an say,

“Join the Army an fight for your freedom.”

I reckon they be expectin somethin more, but that’s all I been tole to say, so I jus stand there, everbody lookin at me, me lookin back at them. Then all of a sudden somebody in the front shout out,

“What do you think of the war?” an I say the first thing that come into my mind, which is,

“It is a bunch of shit.”

Когда они кончили хлопать, я наклонился и сказал:

– Идите в армию и сражайтесь за вашу свободу!

Мне показалось, что они ожидали чего-то большего, поэтому я остался стоять на месте и смотрел на них, а они смотрели на меня. Потом вдруг кто-то в первом ряду крикнул:

– А что ты думаешь о войне?

И я ответил ему то, что сразу пришло мне в голову:

 – Это полное дерьмо!

Colonel Gooch come an grapped the microphone away from me an set me back down, but all the reporters be scribblin in they notebooks an the photographers be takin pichers, an everbody in the audience goin wild, jumpin up an down an cheerin. Colonel Gooch get me out of there pronto, an we be in the car drivin fast out of town, an the colonel ain’t sayin nothin to me, but he is talkin to hissef an laughin this weird, nutty little laugh.

Тут подскочил подполковник Гуч и выхватил у меня микрофон, а меня оттолкнул назад. Но репортеры уже что-то строчили в блокнотах, фотографы снимали, а народ в зале просто сходил с ума, они прыгали, свистели и вопили. Подполковник Гуч быстренько вывел меня оттуда, и вскоре мы ехали прочь от города. Подполковник ничего мне не говорил, и только иногда как-то странно противно хихикал.

Next mornin we is in a hotel ready to give our second speech on the tour when the phone ring. It is for Colonel Gooch. Whoever on the other end of the line seem to be doin all the talkin, an the colonel is doin the listenin an sayin “Yessir” a whole lot, an ever so often he is glarin over at me. When he finally put the phone down, he be starin at his shoes an he say,

Следующим утром, только мы собирались выйти из отеля и устроить второе собрание, как зазвонил телефона. Спросили подполковника Гуча. Не знаю, кто был на том конце линии, только подполковник ничего не говорил, кроме «Так точно, сэр!», изредка бросая на меня злобные взгляды. Повесив трубку, он сказал, глядя куда-то вниз, на носки своих ботинок:

“Well, Gump, now you has done it. The tour is canceled, I have been reassigned to a weather station in Iceland, an I do not know or care what is to become of your sorry ass.”

I axed Colonel Gooch if we could get ourselfs a Co’Cola now, an he jus look at me for a minute, then start that talkin to hissef again an laughin that weird, nutty laugh.

– Ну, Гамп, на этот раз ты своего добился. Наш тур прекращается. Меня переводят на метеостанцию в Исландию, а что будет с тобой, скотина, меня даже не интересует.

Я же в ответ спросил подполковника, не пойти ли нам выпить «Кока-колы», но он ничего не сказал, просто что-то бормотал себе под нос и изредка противно хихикал.

They sent me to Fort Dix after that, an assign me to the Steam Heat Company. All day an haf the night I be shovelin coal into the boilers that keep the barracks warm. The company commander is a kind of ole guy who don’t seem to give much of a damn bout nothin, an he say when I get there I has just got two more years left in the Army before I am discharged, an to keep my nose clean an everthin will be okay. An that is what I am tryin to do. I be thinkin a lot about my mama an bout Bubba an the little srimp bidness an Jenny Curran up at Harvard, an I am playin a little ping-pong on the side.

В итоге меня послали в Форт Дикс, и назначили в кочегарку. Круглые сутки и большую часть ночи я занимался тем, что подбрасывал уголь в топки котлов, обогревавших казармы. Командовал нами какой-то парень, которому на все было наплевать, а мне он сказал, что мне придется прослужить в армии еще два года, прежде, чем меня отпустят домой, но чтобы я не скисал и тогда все будет в порядке. Именно так я и поступил. Я много размышлял о маме, Баббе, о креветках и Дженни Керран, живущей где-то в Гарварде, и немного играл в городе в пинг-понг.

One day next spring there is a notice that they is gonna have a post ping-pong tournament an the winner will get to go to Washington to play for the All Army championship. I signed mysef up an it was pretty easy to win on account of the only other guy that was any good had got his fingers blowed off in the war an kep droppin his paddle.

Весной у нас появилось объявление, что состоится турнир по пинг-понгу, и победитель поедет на всеармейские соревнования в Вашингтон. Я записался, и легко выиграл турнир, потому что мой единственный противник то и дело ронял ракету, потому что ему оторвало пальцы на войне.

Next week I am sent to Washington an the tournament is bein helt at Walter Reed Hospital, where all the wounded fellers can set an watch us play. I won pretty easy the first roun, an the secont too, but in the third, I have drawn a little bitty feller who puts all sorts of spin on the ball an I am havin a terrible time with him, an gettin my ass whipped. He is leadin me four games to two an it look like I am gonna lose, when all of a sudden I look over in the crowd an who should be settin there in a wheelchair but Lieutenant Dan from the hospital back at Danang!

На следующей неделе меня отправили в Вашингтон. Турнир проходил в госпитале Уолтера Рида, и все раненые могли следить за соревнованиями. Первый тур я выиграл легко, и второй тоже, а в третьем мне попался маленький хитрющий парнишка, он так закручивал мячи, что мне пришлось нелегко. Он начинал выигрывать у меня, и когда счет стал 4:2 в его пользу, я решил, что проиграю, но тут внезапно посмотрел на зрителей и кого я увидел! В кресле-каталке сидел лейтенант Дэн из госпиталя в Дананге!

We have a little break between games an I go over to Dan an look down at him an he ain’t got no legs no more.

“They had to take them off, Forrest,” he say, “but other than that, I am jus fine.”

They have also taken off the bandages from his face, an he is terrible scarred an burnt from where his tank caught fire. Also, he still have a tube runnin into him from a bottle hooked onto a pole on his wheelchair.

Когда объявили перерыв между играми, я подошел к Дэну поближе, пригляделся, и увидел, что у него теперь совсем нет ног.

– Им пришлось отрезать их, Форрест, – сказал он, – но в остальном у меня все в порядке.

С лица у него сняли повязки, и стало видно, как сильно он обожжен и изранен, после того, как его танк сгорел. И кроме того, от него по-прежнему отходила одна трубка, другим концом уходящая в бутылку, прицепленную к его креслу.

“They say they gonna leave that like it is,” Dan say. “They think it looks good on me.”

Anyhow, he lean forward an look me in the eye, an say,

“Forrest, I believe that you can do any damn thing you want to. I have been watchin you play, an you can beat this little guy because you play a hell of a game of ping-pong an it is your destiny to be the best.”

– Они сказал, что это пока останется, – сказал Дэн, – они думают, что мне это не повредит.

Потом он наклонился ко мне и глядя мне прямо в глаза сказал:

– Форрест, я верю, что ты способен добиться всего, чего желаешь. Я следил за твоей игрой и считаю, что ты можешь выиграть у этого парня, потому что ты чертовски хорошо играешь. Тебе суждено быть победителем!

I nod an it is time to go on back out there, an after that, I did not lose a single point, an I go on to the finals an win the whole tournament.

I was there for about three days, an Dan an me got to spend some time together. I would roll him aroun in his wheelchair, sometimes out in the garden where he could get some sun, an at night I would play my harmonica for him like I did for Bubba. Mostly, he liked to talk bout things—all sorts of things—such as history and philosophy, an one day he is talkin bout Einstein’s theory of relativity, an what it mean in terms of the universe.

Я кивнул, и вернулся к столу, так как прозвенел гонг. После этого я не потерял ни одного очка, и выиграл финал турнира.

В Вашингтоне я пробыл три дня, и мы много разговаривали с Дэном. Я катал его на коляске в сад, где было много солнца, а вечером играл для него на гармонике, как для Баббы. Он много говорил, о разных вещах, вроде истории и философии, а как-то стал рассказывать о теории относительности Эйнштейна и что она значит для Вселенной.

Well, I got me a piece of paper an I drawed it out for him, the whole formula, cause it was somethin we had to do in the Intermediate Light class back at the University. He look at what I have done, an he say,

“Forrest, you never cease to amaze me.”

Ну, я взял листок бумаги и написал ему все, что я об этом знаю, все формулы, потому что мы проходили их на Промежуточном свете в университете. Он посмотрел на листок и сказал:

– Форрест, ты по-прежнему не перестаешь меня удивлять!

One day when I was back at Fort Dix shovelin coal in the Steam Heat Company, a feller from the Pentagon showed up with a chest full of medals an a big smile on his face, an he say,

Как-то раз, когда я как обычно швырял уголь в топку, в котельной появился какой-то парень и Пентагона, вся грудь которого была увешана медалями, и сказал мне, улыбаясь:

“P.F.C. Gump, it is my pleasure to inform you that you is been chosen as a member of the United States Ping-Pong Team to go to Red China an play the Chinese in ping-pong. This is a special honor, because for the first time in nearly twenty-five years our country is having anything to do with the Chinamen, an it is an event far more important than any damn ping-pong game. It is diplomacy, and the future of the human race might be at stake. Do you understand what I am saying?”

– Рядовой Гамп, рад сообщить вам, что вы стали участником команды по пинг-понгу США, которая поедет в Пекин соревноваться с китайскими коммунистами. Это большая честь, так как впервые за двадцать пять лет наша страна вступила хоть в какие-то отношения с китайцами, и дело не просто в каком-то там пинг-понге, это важный дипломатический маневр, и ставкой является будущее всего человечества. Вы хорошо понимаете, что именно я имею в виду?

I shrug my shoulders an nod my head, but somethin down in me sinkin fast. I am jus a po ole idiot, an now I have got the whole human race to look after.

Я только пожал плечами и кивнул, но почему-то слегка струхнул. Ведь я всего лишь бедный несчастный идиот, как же мне теперь решать судьбы всего человечества?!

Chapter 9

Часть 9.

Here I am, halfway roun the world again, this time in Peking, China.

The other people that play on the ping-pong team are real nice fellers what come from ever walk of life, an they is specially nice to me. The Chinamen is nice, too, an they is very different sorts of gooks from what I seen in Vietnam. First off, they is neat an clean an very polite. Second, they is not tryin to murder me.

И вот я снова обогнул полмира, чтобы на этот раз оказаться в Пекине.

В нашей команде по пинг-понгу собрались самые разные парни, и ко мне они относились очень хорошо. Китайцы тоже оказались неплохими ребятами, совсем не похожими на тех косоглазых, что были во Вьетнаме. Во-первых они были очень чистые, и к тому же вежливые. Во-вторых, они не стремились меня пристрелить.

The American State Department have sent a feller with us who is there to tell us how to behave aroun the Chinamen, an of all I have met, he is the only one not so nice. In fact, he is a turd. Mister Wilkins is his name, an he have a little thin moustache and always carry a briefcase an worry about whether or not his shoes is shined an his pants is pressed or his shirt is clean. I bet in the mornin he get up an spit-shines his asshole.

Кроме того, Госдепартамент послал вместе с нами парня, который должен был учить нас тому, как вести себя с китайцами, и вот он-то был самым неприятным из всех. Прямо скажу, это был порядочный кусок дерьма. Звали его мистер Уилкинз, он всегда носил с собой дипломат и его волновало только то, начищены ли его туфли и выглажены ли брюки. Не сомневаюсь, что просыпаясь по утрам он первым делом протирал свою задницу.

Mister Wilkins is always on my case.

“Gump,” he say, “when a Chinaman bow to you, you gotta bow back. Gump, you gotta quit adjustin yoursef in public. Gump, what are them stains on your trousers? Gump, you have got the table manners of a hog.”

Этот Уилкинз вечно ко мне придирался.

– Гамп, – говорил он, – если китаец тебе кланяется, ты должен кланяться в ответ. Гамп, нужно держать себя прилично на публике. Гамп, почему у тебя на брюках пятна? Фи, Гамп, ты ведешь себя за столом, как свинья!

In that last, maybe he is right. Them Chinamen eat with two little sticks an it is almost impossible to shovel any food in your mouth with em, an so a lot of it wind up on my clothes.

No wonder you do not see a lot of fat Chinamen aroun. You would think they would of learnt to use a fork by now.

Вот в этом он, наверно, был прав. Эти китаезы едят двумя такими маленькими палочками, просто невозможно с их помощью засунуть в рот хоть сколько-нибудь еды, так что большая ее часть оказывалась на моих брюках.

Неудивительно, что я не видел ни одного толстого китайца. Мне кажется, им следовало бы все-таки научиться есть вилками и ложками.

 Anyway, we is playin a whole lot of matches against the Chinamen an they has got some very good players. But we is holdin our own. At night they has almost always got somethin for us to do, such as go out for supper someplace, or listen to a concert.

One night, we is all sposed to go out to a restaurant called the Peking Duck, an when I get down to the lobby of the hotel, Mister Wilkins say,

“Gump, you has got to go back to your room an change that shirt. It look like you has been in a food fight or somethin.”

Ладно, мы сыграли в этими китаезами кучу партий в пинг-понг. У них было несколько неплохих игроков, но мы держались. Вечерами они обязательно находили нам какое-нибудь дело – то банкет, то концерт.

Однажды мы должны были ехать в какой-то ресторан под названием «Пекинская утка», и когда я спустился в вестибюль отеля, Уилкинз мне говорит:

– Гамп, отправляйся в номер и надень другую рубашку. Эта выглядит так, словно ты кидался тортами.

He take me over to the hotel desk an get a Chinaman who speak English to write a little note for me, saying in Chinese that I am goin to the Peking Duck restaurant, an tell me to give it to the cab driver.

“We are going ahead,” Mister Wilkins say. “You give the driver the note an he will take you there.”

So I gone on back to my room an put on a new shirt.

Потом отвел меня к портье, говорившему по-английски, и сказал ему написать для меня записку по-китайски, что мне нужно ехать в ресторан «Пекинская утка». Эту записку я должен был отдать шоферу такси.

– Мы поедем вперед, – сказал Уилкинз, – а ты дашь эту записку шоферу и он тебя отвезет, куда нужно. 

Так что я спокойно вернулся в номер и надел новую рубашку, как и говорил Уилкинз.

Anyhow, I find a cab in front of the hotel an get in, an he drive away. I be searchin for the note to give him, but by the time I figger out I must of lef it in my dirty shirt, we is long gone in the middle of town. The driver keep jabberin back at me, I reckon he’s axin me where I want to go, an I keep sayin,

“Peking Duck, Peking Duck,” but he be thowin up his hans an givin me a tour of the city.

Ладно, перед отелем я нашел такси и шофер меня повез. Я начал было искать записку для него, и тут понял, что наверно забыл ее в старой рубашке, только к этому времени мы были уже далеко от отеля. Шофер все время поворачивался ко мне и что-то спрашивал, наверно, куда мне ехать, а я отвечал ему

– «пекинская утка, пекинская утка», а он только пожимал плечами и возил меня по городу.

All this go on for bout a hour, an let me tell you, I have seed some sights. Finally I tap him on the shoulder an when he turn aroun, I say, “Peking Duck,” an start to flap my arms like they is ducks’ wings. All of a sudden, the driver get a big ole smile, an he start noddin an drive off. Ever once in a wile he look back at me, an I start flappin my wings again. Bout a hour later, he stop an I look out the winder an damn if he ain’t took me to the airport!

Так шло примерно с час, и должен сказать вам, что Пекин я-таки повидал. Наконец, я постучал по его плечу и когда он повернулся, начал махать руками, как крыльями, говоря: «пекинская утка!». Тут он широко улыбнулся, закивал головой и мы рванули. И с тех пор, как только он ко мне поворачивался, я начинал махать руками. Примерно через час мы остановились, и когда я выглянул в окно. то оказалось, что мы приехали к аэропорту!

Well, by this time, it is gettin late, an I ain’t had no dinner or nothin, an I’m gettin bout starved, so we pass this restaurant an I tole the driver to let me out. I han him a wad of this gook money they give us, an he han me some back an away he go.

Ну, было уже поздно, а я ничего не ел, и довольно-таки проголодался. Так что, как только мы проехали мимо какого-то ресторана, я сказал ему остановиться и выпустить меня. Я ему дал пачку этих странных китаезных денег, которые нам всем выдали, он что-то взял, а остальные отдал мне.

I went in the restaurant an set down an I might as well of been on the moon. This lady come over an look at me real funny, an han me a menu, but it is in Chinese, so after a wile, I jus point to four or five different things an figger one of them has to be eatable. Actually, they was all pretty good. When I am thru, I paid up an went on out on the street an try to fine my way back to the hotel, but I be walkin for hours I guess, when they pick me up.

Я вошел в ресторан и почувствовал себя так, словно я на Марсе. Ко мне подошла девушка и как-то странно посмотрела на меня, и дала меню. Меню было на китайском языке, но подумав, я ткнул пальцем последовательно в пять-шесть блюд, рассчитывая, что уж одно из них наверняка окажется съедобным. На самом деле, они все оказались вполне съедобными. Я поел, заплатил и вышел на улицу, чтобы найти свой отель. Однако проходив по улице несколько часов, я так ничего и не нашел, и тут меня поймали.

Next thing I knowed, I has been thown in jail. They is a big ole Chinaman what speak English, an he is axin me all sorts of questions an offerin me cigarettes, jus like they did in them old movies. It were the nex afternoon before they finally got me out; Mister Wilkins come down to the jail an he is talkin for bout a hour, an they let me go.

Оказался я в тюрьме. Потом появился большой китаеза, говоривший по-английски, и он стал задавать мне разные вопросы и угощал сигаретами, точь-в-точь как в кино, а на следующий день меня наконец выпустили. Мистер Уилкинз пришел в тюрьму и примерно час проговорил с китаезами, и они меня отпустили.

Mister Wilkins is hoppin mad.

“Do you realize, Gump, that they think you are a spy?” he say.

“Do you know what this can do to this whole effort? Are you crazy?”

Мистер Уилкинз был вне себя.

– Гамп, ты понимаешь, что они приняли тебя за шпиона!? – сказал он.

– Ты понимаешь, что мог свести на нет все наши усилия?! Ты что, сошел с ума?

I started to tell him, “No, I is jus a idiot,” but I let it go. Anyhow, after that, Mister Wilkins buy a big balloon from a street vender an tied it on my shirt button, so he can tell where I is “at all times.” Also, from then on, he pinned a note on my lapel, sayin who I was an where I am stayin. It made me feel like a fool.

Хотел я ему ответить, что я самый обычный идиот, да не стал. В общем, мистер Уилкинз купил у уличного торговца большой воздушный шарик и привязал его пуговице на моей рубашке, чтобы найти меня «в любой момент». И еще он приколол мне на грудь табличку, где было написано, кто я и где живу. Я чувствовал себя круглым дураком.

One day they load us up in a bus an take us way out of town to a big river an they is a lot of Chinamen standin aroun lookin official an all, an the reason, we find out soon enough, is that the head Chinaman of them all, Chairman Mao, is there.

Chairman Mao is a big ole fat Budda-lookin guy, an he has taken off his pajaymas an is in his swimming trunks an they says Chairman Mao at the age of eighty is gonna swim this river by hissef an they want us to watch him do it.

Однажды нас всех погрузили в большой автобус и повезли к большой реке, на берегу которой стояло множество китаез в форме, так что мы поняли, что тут находится самый главный китаеза, Председатель Мао.

Председатель Мао оказался толстым старым китайцем, похожим на Будду. Он снял свою пижаму и оказался в плавках. Нам сказали. что несмотря на свои восемьдесят лет, он собирается переплыть эту реку.

Well, the Chairman, he wade on in an start swimming an folks is takin pichers an all them other Chinamen be chatterin away an lookin pleased. He is bout halfway cross the river, when he stop an raise his han an wave at us. Everbody wave back.

Bout a minute later, he wave again, an everbody wave back.

Not too long after that, Chairman Mao wave for a third time, an suddenly it begun to dawn on everbody that he is not waving, he is drownin!

Ну, вошел он в реку и поплыл, и все были в полном восторге. Примерно посередине реки он поднял руку и помахал нам. Все стали махать руками ему в ответ.

Примерно через минуту, он снова помахал рукой, и снова все помахали ему в ответ.

Наконец, он помахал в третий раз, и тут-то все сообразили, что он не просто машет рукой, а тонет!

 Well, the shit done hit the fan, an I finally understan what a “Chinese Fire Drill” is. People is jumpin in the water an boats is racin out from the other side of the river an everbody on shore is cryin an leapin up an down an smackin they palms against the side of they heads. I say, the hell with this, cause I saw where he went under, an I thowed off my shoes an into the river I went.

Ну, тут такое началось! Наконец-то я понял, что такое «китайское столпотворение»! Множество народу бросилось в воду, с той стороны к председателю устремились лодки, а те, что остались стоять на берегу, начали хлопать себя по голове ладошами. Когда я увидел, как старик исчез под водой, я сказал себе – к черту! Скинул туфли и прыгнул в воду.

I past all the Chinamen who was swimming out there an got to the place where Chairman Mao had gone under. The boat be circlin, an people lookin over the sides like they is gonna see somethin, which was kind of silly since the river is bout the same color as sewer water back home.

Тех китаез, что плыли к месту, где исчез председатель, я обогнал очень быстро, и скоро оказался там, где кружили лодки, а люди на них всматривались в воду, словно пытались что-то там увидеть. Это было глупо с их стороны, потому что вода была такого же цвета, как в канализации.

Anyhow, I dived down three or four times an sure enough, I bumped into the ole bastid floatin aroun underwater. I haul him up an some Chinamen grapped him an thowed him in the boat an took off. Didn’t even bother to take me along, an so’s I have got to swim all the way back by mysef.

When I get to the bank, all the people there be jumpin up an down an cryin an slappin me on the back, an they pick me up an carry me on they shoulders to the bus.

Ладно, нырнул я раза три-четыре и точно – этот старикан оказался прямо подо мной! Я вытянул его на поверхность, а китаезы подхватили его и увезли на лодке. Меня они оставили как есть, так что пришлось возвращаться в берегу вплавь.

Когда я вылез на берег, люди стали прыгать еще сильнее и хлопать меня по спине, а потом подняли на руки и понесли к автобусу.

But when we is on the road again, Mister Wilkins come up to me an be shakin his head.

“You big dumb goof,” he say, “do you not realize that the best thing that could of happened for the United States was to let that sumbitch drown! You, Gump, is lost us the opportunity of a lifetime.”

Но когда автобус тронулся, мистер Уилкинз подошел ко мне и покачал головой:

– Ты просто осел, – сказал он, – неужели не ясно. что для Соединенных Штатов лучше всего было бы, если бы этот сукин сын утонул! Да, Гамп. ты упустил случай, который представляется человеку только раз в жизни.

So I guess I done screwed up again. I dunno. I am still jus try in to do the right thing.

We is about thru with the ping-pong games, an I have lost count of who is winnin or losin. But what has happen in the meanwhile is that on account of my pullin ole Chairman Mao out of the river, I has become sort of a national hero to the Chinamen.

Так что я решил, что снова я что-то испортил. Но ведь я только хотел сделать, как лучше!

Мы непрерывно играли в теннис, и дело близилось к концу, но я уже потерял представление о том, кто выигрывает, кто проигрывает. А тем временем, из-за того, что я вытащил этого старикана, Председателя Мао, из реки, я стал для китаез чем-то вроде национального героя.

“Gump,” Mister Wilkins say, “your stupidity seems to have turned into an advantage. I have received a report that the Chinese envoy would like to start discussions bout the possibility of reopening foreign relations with us. Furthermore, the Chinese wish to thow you a big parade thru downtown Peking, an so I expect you to be on your good behavior.”

– Гамп, – сказал мне как-то мистер Уилкинз, – как ни странно, ваша глупость обернулась для нас удачей. Я только что получил известие, что китайский посол согласился начать переговоры с Госдепартаментом об улучшении межгосударственных отношений. И еще – китайцы хотят устроить в твою честь парад, и я надеюсь, что ты будешь вести себя прилично.

They helt the parade two days later, an it were a sight to see. They was bout a billion Chinamen along the streets, an they was wavin an bowin an all when I went by. The thing was sposed to wind up at the Kumingtang, which is like the capitol of China, an I am sposed to get thanked by Chairman Mao personally.

Через два дня состоялся этот парад, и это было зрелище что надо! Вдоль улицы выстроились примерно миллион китайцев, и когда я шел мимо них, они кланялись и махали мне руками. Улица вела к Тяньаньмынь, где было нечто вроде китайского Белого дома, где меня должен был торжественно принять сам Председатель Мао.

When we get there, the Chairman is all dried out an glad to see me. They has put on a big spread for lunch an I get to sit nex to the Chairman hissef. In the middle of the lunch, he lean over to me an say,

“I have heard you was in Vietnam. May I ask what you think of the war?” An interpreter translate that for me, an I think about it for a moment or two, but then I figger, what the hell, if he didn’t want to know, he wouldn’t of axed, an so I say,

“I think it’s a bunch of shit.”

Когда мы дотуда добрались, китаезы прямо сума посходили от счастья. что видят меня. Они накрыли длиннющий стол и я сидел рядом с самим Председателем. Посреди банкета он наклонился ко мне и сказал:

– Я слышал, что вы воевали во Вьетнаме. Скажите мне, если вам нетрудно, что вы думаете об этой войне? – переводчик перевел мне его слова, и я подумал – черт побери, если он спрашивает, то наверно, в самом деле хочет знать. И я ответил:

– Я думаю, что это полное дерьмо.

The interpreter translate that back to him, an Chairman Mao get a odd expression on his face, an look at me funny, but then his eyes light up an he break out with a big smile, an start shakin my han an noddin his head like one of them little dolls with a spring for a neck. People took pitchers of that, an afterward they was in the American newspapers. But I ain’t never tole nobody till now what I said to make him smile that way.

Переводчик перевел ему это, а он вдруг как-то странно изменился в лице, пристально посмотрел на меня, и вдруг губы у него дрогнули, и он широко улыбнулся, а потом начал жать мне руки, и кивать головой, как какой-нибудь китайский болванчик. Фотографы тут же начали это снимать, и потом этот снимок появился в американских газетах. Но до этого дня я никогда никому не рассказывал, что я тогда такого сказал, что он так заулыбался.

The day we lef, we is goin out of the hotel an they is a big crowd watchin us leave an cheerin an clappin. I look over an they is this Chinese mama with a little boy on her shoulders, an I can see he is a real Mongolian idiot—eyes all crossed, tongue hangin out, droolin an babbling like them kinds of idiots do. Well, I can’t hep mysef. Mister Wilkins have ordered us not to never go up to any Chinamen without first gettin his permission, but I went on over there an I got me a couple of ping-pong balls in my pocket an I take one of em out an get a pen an put my X on it an give it to the little boy.

Когда мы уезжали, около отеля собралась большая толпа. Я огляделся, и увидел среди китаез женщину в мальчиком на плечах, и вот он-то был настоящим монгольским идиотом – язык наружу, глаза перекошены, и он все время что-то лопотал, как это всегда делают идиоты. Я просто не мог удержаться, и хотя мистер Уилкинз запретил нам подходить к китаезам без его разрешения, я все-таки подошел к ней, вытащил из кармана пару пинг-понговых шариков, которые всегда носил в кармане, поставил на них свой крестик и отдал малышу.

Firs thing he does is put it in his mouth, but then, when that all straightened out, he reach out an grap my fingers with his han. An then he start to smile—great big ole grin—an all of a sudden I seen tears in his mama’s eyes, an she start chatterin, an our interpreter say to me that is the first time the little feller have ever smiled. They is things I could tell her, I guess, but we ain’t got time.

Первым делом он засунул шарики в рот, а потом схватил меня за руку. Потом он вдруг широко улыбнулся, а на глазах его матери почему-то появились слезы, она начала что-то верещать, и переводчик сказал мне, что этот мальчик улыбнулся впервые в жизни. Да, я мог бы ей кое-что порассказать, только у нас не было на это времени.

Anyway, I start to walk away an the little boy done thowed the ping pong ball an bounce it off the back of my head. It were jus my luck that somebody got a photograph right at that moment, an, of course, it wound up in the newspapers. “Young Chinese Displays His Hatred of American Capitalists,” the caption said.

Ладно, но когда я пошел назад, этот мальчишка зашвырнул в меня шариками и попал прямо в голову. И надо же было так случиться, что как раз в этот момент один фотограф меня заснял и потом это фото появилась в газетах под заголовком: «Юный китаец проявляет свою ненависть к американским империалистам».

Anyway, Mister Wilkins come up an drag me away an fore I know it, we is on the plane an flyin high. Last thing he says to me afore we land back in Washington is,

“Well, Gump, I spose you know about the Chinese custom that if you save a Chinaman’s life, you is responsible for it forever.”

Ладно. мистер Уилкинз утащил меня в автобус и не успел я оглянуться, как мы уже летели назад в Вашингтон. Перед самым приземлением он сказал мне:

– Ну, Гамп, мне кажется, ты знаешь об этом китайском обычае – если ты спас китайцу жизнь, то с тех пор ты за него отвечаешь.

He have a nasty little smile on his face, an he is settin next to me on the plane an they has just tole us not to get up an to fasten our seatbelts. Well, I jus look over at him an cut the biggest fart of my life. It soun somethin like a buzz saw. Mister Wilkins’ eyes bugged out an he say,

“Argggg!” an start fannin the air an tryin to unloosen his seatbelt.

Тут он как-то ехидно улыбнулся, и тут как раз сказали, чтобы мы не расстегивали ремни. А мы сидели рядом. И в этот момент я пукнул так громко, как никогда в жизни. Это был похоже на разрыв гранаты. У мистера Уилкинза просто глаза вылезли из орбит и он сказал что-то вроде:

– Аааа-кх-кх! – и начал глотать воздух ртом и пытаться расстегнуть ремень.

A pretty stewardess come runnin up to see what all the commotion is about an Mister Wilkins is coughin an choakin an all of a sudden I done started fannin the air mysef an holdin my nose an pointin at Mister Wilkins, an shoutin,

“Somebody open a winder,” an shit like that. Mister Wilkins, he get all red in the face an begin protestin an pointin back at me, but the stewardess, she jus smiled an gone on back to her seat.

Тут же прибежала хорошенькая стюардесса, посмотреть, отчего такой шум. А мистер Уилкинз все еще задыхался и кашлял, и тут я тоже зажал нос и указывая на мистера Уилкинза, заявил:

– Нужно открыть окно! – или что-то в этом роде. Мистер Уилкинз весь покраснел и начал показывать на меня, но стюардесса только мило улыбнулась и вернулась на свое место.

After he quit sputterin an all, Mister Wilkins start adjustin his collar an say to me under his breath,

“Gump, that was a extremely crude thing to do.”

But I jus grinned an looked straight ahead.

Мистер Уилкинз, когда перестал дергаться и поправил галстук, сказал мне еле слышно:

– Гамп, с твоей стороны это была очень неумная шутка!

Но я только ухмыльнулся и смотрел прямо перед собой.

They sent me back to Fort Dix after that, but instead of puttin me in the Steam Heat Company, I am tole they is lettin me out of the Army early. It don’t take but a day or so, an then I am gone. They give me some money for a ticket home, an I have got a few dollars mysef. Now I got to decide what to do.

После этого они снова послали меня в форт Дикс, но больше не посылали к котельную, а сказали, что отпустят меня из армии пораньше. Так что не прошло и суток, как мне разрешили уехать. Они дали мне немного денег на билет, и у меня самого было немного долларов, так что оставалось только решить, куда ехать.

I know I ought to go on home an see my mama, cause she’s in the po house an all. I think maybe I ought to get started with the little srimp bidness, too, an begin to make somethin of my life, but all this time, in the back of my mind, I have been thinkin of Jenny Curran up at Harvard University. I got a bus to the train station, an all the way there I am tryin to figger what is the right thing to do. But when the time come to buy my ticket, I tole them I wanted to go to Boston. There are jus times when you can’t let the right thing stand in yo way.

Я понимал, что нужно было бы съездить к маме, потому что она была в доме для бедных. Еще я подумал, не пора ли мне начать заниматься креветками – нужно же мне чем-то заняться в этой жизни. Но на самом деле, я не переставал все это время думать о Дженни Керран в Гарварде. Я уже сел в автобус, и все не мог сообразить, что же сделать лучше всего. Но когда нужно было давать деньги в окошко, я попросил билет до Бостона – не может же человек все время вести себя только правильно!

Chapter 10.

Часть 10.

I did not have no address for Jenny cept a post office box, but I did have her letter with the name of the little place where she said she was playin with her band, The Cracked Eggs. It was called the Hodaddy Club.

I tried to walk there from the train station, but I kep gettin lost, so I finally took a taxicab. It was in the afternoon an there was nobody in there but a couple of drunk guys an bout a half inch of beer on the floor from the night before.

У меня не было адреса Дженни, только почтовый индекс и письмо с названием того местечка, где она играла в своем ансамбле, «Треснувшие яйца». Местечко называлось «Привет, папаша!»

Я решил добраться туда со станции пешком, но заблудился, все равно пришлось брать такси. Днем в баре никого не было, кроме двух пьянчужек и толстого слоя пива на полу, примерно в три сантиметра, оставшегося со вчерашнего вечера.

But they was a feller behin the bar say Jenny an them will be there bout nine o’clock. I axed if I can wait, an the guy say,

“Sure,” so I set down for five or six hours an took a load off my feet.

Directly, the place begun to fill up. They was mostly college-lookin kids but was dressed like geeks at a sideshow. Everbody wearin dirty blue jeans an tee shirts an all the guys had beards an wore glasses an all the girls have hair that look like a bird gonna fly out of it any secont.

Парень за стойкой бара сказал мне, что Дженни и ее группа будут здесь в девять вечера. Я спросил, не могу ли я подождать их?

– Само собой, – ответил парень. Так что я уселся за столик и просидел там примерно пять-шесть часов. Зато ноги отдохнули.

Постепенно местечко начало заполняться народом. В основном это были ребята, по виду студенты, только одетые как клоуны – какие-то голубые драные джинсы, футболки, парни все бородатые и в темных очках, а девицы с такими прическами, словно у них на голове птицы гнезда вили.

Presently the band come out on stage an start settin up. They is three or four fellers an they has got all this huge electric stuff, pluggin it in everwhere. It certainly is a far cry from what we done in the Student Union building back at the University. Also, I do not see Jenny Curran noplace.

Потом на сцене появились ребята из ансамбля и начали устанавливать аппаратуру. Их было всего трое или четверо, зато железяк, которые они подключали в розеткам, не счесть. Прямо скажем, никакого сравнения с тем, что было в Студенческом союзе в университете. Вот только Дженни Керран нигде не было видно.

After they get the electric stuff set up, they start to play, an let me say this: them people was loud! All sorts of colored lights begin to flash an the music they is makin sound sort of like a jet airplane when it takin off. But the crowd lovin it an when they is done, everbody begin to cheer an yell. Then a light fall on a side of the stage an there she is—Jenny hersef!

Подсоединив все свои штуковины, они начали играть, и играли они, скажу я вам, по-настоящему громко! Здорово напоминало рев взлетающего самолета, и к тому же замигали разноцветные лампочки. Но публике это понравилось, и когда ребята закончили, те начали радостно вопить. Потом в угол сцены упал луч прожектора – и там оказалась Дженни собственной персоной!

She is changed from the way I known her. First, she is got hair down to her ass, an is wearin sunglasses inside, at night!

She is dressed in blue jeans an a shirt with so many spangles on it she look like a telephone switchboard.

Она здорово переменилась с тех пор, как мы последний раз виделись – во-первых, отрастила волосы до задницы, а во-вторых, на ней были солнцезащитные очки – и это ВЕЧЕРОМ!

На ней были голубые джинсы и блузка с таким количеством заклепок, что она походила на пульт телефонного коммутатора.

The band start up again an Jenny begun to sing. She has grapped hole of the microphone an is dancin all aroun the stage, jumpin up an down an wavin her arms an tossin her hair aroun. I am tryin to understan the words to the song, but the band is playin too loud for that, beatin on the drums, bangin on the piano, swattin them electric guitars till it seem like the roof gonna cave in. I am thinkin, what the hell is this?

Группа снова заиграла, а Дженни запела. Она схватила микрофон, выдернула его из гнезда и принялась носиться с ним по сцене, прыгая, приседая, размахивая руками и волосами. Я пытался понять, о чем она поет, но музыка играла слишком громко. Странно, что еще крыша не обвалилась. Что бы это все могло значить? – подумал я.

After a wile they take a break an so I got up an tried to get through a door that go backstage. But they is a feller standing there who say I cannot come in. When I go walkin back to my seat, I notice everbody is starin at my Army uniform.

“That is some costume you has got on there,” somebody says, an somebody else say, “Far out!” an another one say,

“Is he for real?”

Наконец, наступил перерыв, и я начал протискиваться к входу на сцену. Но там стоял какой-то парень, он сказал, что туда нельзя. Я вернулся назад, на свое место, и тут заметил, что народ как-то странно глазеет на мою военную форму.

– Ну и костюмчик ты себе оторвал! Класс! – сказал кто-то, а другой парень добавил:

– Это настоящая?

I am beginnin to feel like a idiot again, an so I gone on outside, thinkin maybe I can walk aroun an figger things out. I guess I must of walked for haf an hour or so, an when I get back to the place they is a long line of people waitin to get in. I go up to the front an try to splain to the guy that all my stuff is in there, but he say to go wait at the end of the line. I guess I stood there a hour or so, an listened to the music comin from inside, an I have to tell you, it sounded a little better when you got away from it like that.

Я снова почувствовал себя как идиот, и решил выйти прогуляться и хорошенько все это обдумать, и гулял так примерно с час. Когда я вернулся, то у входа стояла длинная очередь. Я пошел вперед и попытался объяснить парню у входа, что внутри остались мои вещи, только он все равно сказал мне встать в хвост. Я так и сделал, и простоял там примерно с час, слушая музыку, доносившуюся из бара. Должен заметить, что когда слушаешь ее с расстояния, она воспринимается как-то лучше.

Anyway, after a wile, I got bored an went down a alley an roun to the back of the club. They was some little steps an I sat down there an watched the rats chasin each other in the garbage. I had my harmonica in my pocket, so’s to pass the time, I got it out an started to play a little.

Ладно, через какое-то время мне это надоело, и я обошел бар и устроился сзади на каких-то ступеньках. Сижу и смотрю, как крысы гоняются друг за другом среди мусорных куч. Потом вынул из кармана гармонику и заиграл, просто чтобы убить время.

I could still hear the music from Jenny’s band, an after a wile I foun mysef bein able to play along with them, sort of usin the chromatic stop to get half out of key so it would fit in with what they was playin. I don’t know how long it was, but it didn’t take much afore I was able to make runs of my own, way up in C major, an to my suprise, it didn’t soun half bad when you was playin it—so long as you didn’t have to listen to it too.

Из клуба доносились звуки музыки «Треснувших яиц», и через некоторое время я приспособился к их ритму и стал играть в унисон. Правда, пришлось использовать только половину отверстий, иначе не получалось. Через какое-то время я понял, что и сам могу импровизировать в этом духе в си-мажоре, и когда играешь эту музыку, а не слушаешь ее, она кажется вовсе не такой уж противной.

All of a sudden the door behin me bust open an there is Jenny standin there. I guess they had taken their break again, but I wadn’t payin no attention an had kep on playin.

“Who is that out there?” she say.

“It’s me,” I say, but it is dark in the alley an she stick her head out the door an say,

“Who is playin that harmonica?”

И вдруг дверь позади меня распахнулась, и на пороге оказалась Дженни! Наверно, у них снова наступил перерыв, только я не обратил внимания и по-прежнему играл на гармошке.

– Кто здесь? – спросила она.

– Это я, – ответил я, но Дженни, наверно не услышала, потому что высунула голову из двери и снова спросила:

– Кто это тут играет на гармонике?

I stand up an I am kind of embarrassed on account of my clothes, but I say, “It’s me. Forrest.”

“It is who? ” she say.

“Forrest.”

“Forrest? Forrest Gump! ” an suddenly she rush out the door an thowed hersef into my arms.

Я поднялся, немного смущаясь своей формы, но все-таки ответил?

– Это я, Форрест Гамп.

– Кто-кто? – переспросила она.

– Форрест.

– Форрест?! ФОРРЕСТ ГАМП! – и тут она выбежала из двери и бросилась в мои объятия.

Jenny an me, we set aroun backstage an caught up on things till she had to play her nex set. She had not exactly quit school, she had got thowed out when they foun her in a feller’s room one night. That was a thowin-out offense in them days. The banjo player had run off to Canada rather than go in the Army, an the little band had broke up.

Мы вернулись на сцену как раз к концу перерыва, когда ей нужно было петь. Оказалось, Дженни не просто прекратила учиться, ее вышибли из колледжа, когда обнаружили в комнате одного парня. В те времена за это исключали из университета. А банджоист предпочел удрать в Канаду, чтобы не идти в армию, и группа распалась.

Jenny had gone out to California for a wile, an weared flowers in her hair, but she say them people is a bunch of freaks who is stoned all the time, an so she met this guy an come with him to Boston, an they had done some peace marches an all, but he turned out to be a fairy, so she split up with him, an took up with a real serious peace marcher who was in to makin bombs an stuff, an blowin up buildins.

Дженни пришлось немного пожить в Калифорнии, и она бродила там с цветами в волосах, но потом ей не понравилось, что эти ребята вечно под кайфом, и потом она встретила парня, который забрал ее в Бостон. и они участвовали в разных маршах мира, а потом оказалось, что этот парень – гомик, так что она с ним рассталась, и сошлась с одним крутым писником, который делал бомбы и все такое прочее, чтобы подрывать здания.

That didn’t work out neither, so she met up with this guy what teached at Harvard University, but it turned out he was married. Next, she went with a guy that had seemed real nice but one day he got both their asses arrested for shoplifting, an she decided it was time to pull hersef together.

Это, впрочем, тоже не помогло, так что она стала встречаться с одним парнем, который преподавал в Гарварде, только он оказался женатым. Потом она познакомилась еще с одним парнем, и он был получше, только скоро их обоих арестовали за кражу из магазина и она решила, что пора браться за ум.

She fell in with The Cracked Eggs, an they started playin a new kind of music, an got real popular aroun Boston, an they was even gonna go to New York an make a tape for an album nex week. She say she is seein this guy that goes to Harvard University, an is a student in philosophy, but that after the show tonight, I can come home an stay with them. I am very disappointed that she has got hersef a boyfrien, but I don’t have noplace else to go, so that’s what I done.

Она снова встретилась с «Треснувшими яйцами», и они заиграли новую музыку, так что прославились в Бостоне и даже собираются поехать в Нью-Йорк на следующей неделе, записывать пластинку. Еще она сказала, что встречается с одним студентом из Гарварда, он изучает философию, но все равно, после представления я могу пойти к ней и переночевать. Мне не очень понравилось, что у нее есть бойфренд, но ночевать мне было негде, так что я согласился.

Rudolph is the boyfrien’s name. He is a little guy bout a hundrit pounds or so, an has hair like a dustmop an wears a lot of beads aroun his neck an is settin on the floor when we get to their apartment, meditatin like a guru.

“Rudolph,” Jenny say, “this is Forrest. He is a friend of mine from home, an he is gonna be stayin with us a wile.”

Парня звали Рудольфом. Это был маленький такой парнишка, весом килограмм пятьдесят, зато весь заросший волосами, и с какими-то бусами на шее. Когда мы пришли, он сидел на полу в их квартире и медитировал, словно какой-нибудь гуру.

– Рудольф, – сказала Дженни, – познакомься с Форрестом, этой мой друг детства, он поживет с нами немного.

Rudolph don’t say nothin, but he wave his hand like the Pope when he is blessin somethin.

Jenny ain’t got but one bed, but she made up a little pallet for me on the floor an that is where I slept. It wadn’t no worse than a lot of places I slept in the Army, an a damn sight better than some.

Рудольф ничего не сказал, и только помахал рукой в воздухе, словно Папа, дающий благословение.

У них была только одна кровать, но Дженни сделала для меня маленький коврик на полу, и там я и спал. В общем, не самое плохое место для ночевки, по сравнению с некоторыми местами, где мне приходилось спать в армии, и вид открывался гораздо более приятный.

Next mornin I get up an there is Rudolph still settin in the middle of the room meditatin. Jenny fixed me some breakfast an we lef ole Rudolph settin there an she took me on a tour of Cambridge. First thing she says is that I have got to get mysef some new clothes, on account of people up here does not understan an will think I am tryin to put them on. So we go to a surplus store an I get me some overalls an a lumber jacket an change into them right there an take my uniform in a paper bag.

Когда утром я проснулся, Рудольф так и сидел в центре комнаты и медитировал, а Дженни покормила меня завтраком, и мы отправились осматривать Кембридж, оставив Рудольфа сидеть на полу. Прежде всего, сказала она, мне нужно подобрать новую одежду, потому что здешние люди не поймут меня и будут считать, что я специально их напрягаю. Мы пошли в какую-то дешевую лавчонку, и там подобрали мне куртку и комбинезон, а старую одежду сложили в бумажный пакет и унесли с собой.

We is walkin aroun Harvard University, an who does Jenny run into but the married professor she used to date. She is still friends with him, even tho in private she like to refer to him as a “degenerate turd.” Doctor Quackenbush is his name.

Потом мы обошли Гарвард и кого мы встретили? Того самого женатого профессора, с которым Дженни когда-то встречалась. Она и сейчас относилась к нему хорошо, хотя про себя называла его иногда «дерьмовым дегенератом». Звали его доктор Квакенбуш.

Anyway, he is all excited on account of he is beginnin to teach a new course next week that he thunk up all by hissef. It is called the “Role of the Idiot in World Literature.”

I pipe up an say I think it sounds pretty interestin, an he say,

“Well, Forrest, why don’t you sit in on the class? You might enjoy it.”

Ладно, этот доктор был просто вне себя от восторга, что с нового семестра он начинает читать новый курс, который сам придумал. Он назывался «Роль идиота в истории мировой литературы».

Я даже сказал, что мне кажется, название очень интересное, а он отвечает:

– Слушай, Форрест, почему бы тебе не посидеть у нас на занятиях? Может быть, тебе это понравится.

Jenny look at both of us kind of funny-like, but she don’t say nothin. We gone on back to the apartment an Rudolph is still squattin on the floor by hissef. We was in the kitchen an I axed her real quiet if Rudolph could talk, an she say, yes, sooner or later.

Дженни как-то странно посмотрела на нас обоих, но ничего не сказала. Мы вернулись к ней домой, а Рудольф по-прежнему сидел на полу скрестив ноги. Мы пошли на кухню и там я ее очень тихо спросил – а что, этот Рудольф умеет говорить? Она ответила, что рано или поздно мы это узнаем.

That afternoon Jenny took me to meet the other guys in the band an she tell them I play the harmonica like heaven itsef, an why don’t they let me set in with them at the club tonight. One of the guys axe me what I like to play best, an I say, “Dixie,” an he say he don’t believe he has heard what I say, an Jenny jump in an say,

“It don’t matter, he will be fine once he’s got a ear for our stuff.”

Вечером Дженни познакомила меня с ребятами из группы и сказала, что играю на гармонике, как бог. Почему бы мне не играть с ними в клубе? Один парень спросил, что мне нравится больше всего играть, и я ответил – джаз, а он сказал, что просто не верит собственным ушам. Тут Дженни прямо подскочила и сказала:

– Это неважно, он справится, потому что сможет подстроиться под нас.

So that night I be playin with the band an everbody agree I am makin a good contribution an it is very enjoyable, gettin to set there an watch Jenny sing an thow hersef all over the stage.

That nex Monday I have decided to go ahead an set in on Doctor Quackenbush’s class, “Role of the Idiot in World Literature.” The title alone is enough to make me feel sort of important.

Так что этим же вечером я выступил вместе с ними и все решили, что от меня есть прок и я играю вполне нормально, а мне было хорошо стоять здесь и наблюдать, как Дженни поет и скачет по сцене.

В понедельник я решил посетить семинар доктора Квакенбуша, «Роль идиота в мировой литературе». Благодаря такому названию, я почувствовал себя важной птицей.

“Today,” Doctor Quackenbush says to the class, “we has a visitor who is gonna be auditing this course from time to time. Please welcome Mister Forrest Gump.” Everbody turn an look at me an I give a little wave, an then the class begin.

“The idiot,” Doctor Quackenbush say, “has played an important role in history an literature for many years.

– Сегодня, – сказал доктор Квакенбуш студентам, – к нам пришел гость, который время от времени будет посещать наш семинар. Познакомьтесь с мистером Форрестом Гампом!" – Все повернулись ко мне, и я помахал им рукой, а потом начались занятия.

– Идиот, – говорил доктор Квакенбуш, – играет важную роль в истории мировой литературы.

I suppose you has all heard of the village idiot, who was usually some retarded individual livin in a village someplace. He was often the object of scorn an mockery.

Later, it become the custom of nobility to have in their presence a court jester, a sort of person that would do things to amuse the royalty.

In many instances, this individual was actually an idiot or a moron, in others, he was merely a clown or jokester….”

Полагаю, все вы слышали о таком персонаже, как «деревенский дурачок», это обычно некий умственно-отсталый человек. проживающий в сельской местности.

Часто он становится предметом насмешек и преследования со стороны окружающих. Однако в средние века среди аристократии распространился обычай держать при дворе шутов, то есть таких людей, которые смешили королевским персон.

Часто такие люди вовсе не были настоящими идиотами или умственно-отсталыми. иногда это были обычные клоуны или юмористы…

He go on like this for a wile, an it begun to become apparent to me that idiots was not jus useless people, but was put here for a purpose, sort of like Dan had said, an the purpose is to make people laugh. At least that is somethin.

И так он разглагольствовал, а я все яснее понимал, что идиоты – вовсе не такой же никчемный народ, что их существование оправдано какой-то целью, прямо как говорил когда-то Дэн, и их цель – заставить людей смеяться. Да, это было неплохо.

“The object of having a fool for most writers,” Doctor Quackenbush say, “is to employ the device of double entendre, permittin them to let the fool make a fool of hissef, an at the same time allow the reader the revelation of the greater meaning of the foolishness. Occasionally, a great writer like Shakespeare would let the fool make an ass out of one of his principal characters, thereby providing a twist for the readers’ enlightenment.”

– Основная цель введения такого персонажа для большинства авторов, – продолжал доктор Квакенбуш. – это реализация приема «двойной фиксации», то есть одновременно раскрытия как глупости шута, так и раскрытия высшего смысла глупости как таковой. Иногда, великий писатели, такие, например, как Шекспир, использую такой персонаж для осмеяния главного героя произведения, тем самым способствуя скорейшему прозрению читателя.

At this point, I am becomin somewhat confused. But that is normal. Anyhow, Mister Quackenbush say that to demonstrate what he has been talkin about, we is gonna do a scene from the play, King Lear, where there is a fool an a madman in disguise an the king hissef is crazy.

Тут я несколько запутался. Впрочем, естественно. В общем, потом доктор Квакенбуш сказал, что для того, чтобы продемонстрировать на практике то, о чем он говорил, мы разыграем пьесу Шекспира «Король Лир», где одновременно присутствуют и шут, и скрытый безумец, и даже сам король чокнутый.

He tells this guy named Elmer Harrington III to play the part of Mad Tom o’Bedlam, an for this girl called Lucille to play The Fool. Another guy called Horace somebody was to be crazy ole King Lear. An then he say,

“Forrest, why doesn’t you play the role of the Earl of Gloucester?

Он сказал, что парень по имени Элмер Харрингтон Третий будет играть роль сумасшедшего Бедного Тома, а девица по имени Люсиль будет играть Шута. Еще один парень, по имени Хорэс, будет играть старого чокнутого короля Лира, а мне он сказал:

– Ну, а ты, Форрест, почему бы тебе не сыграть роль герцога Глочестера?

Mister Quackenbush say he will get a few stage props from the drama department, but he want us to get up our own costumes, just so the thing would be more “realistic.” How I got into this deal, I do not know, is what I am thinkin.

Мистер Квакенбуш сказал, что добудет кое-какие вещи на театральном факультете, но костюмы мы должны сделать сами, и чтобы все это было «реалистическим». Ума не приложу, зачем я тогда ввязался во всю эту историю?

Meantime, things is happenin with our band, The Cracked Eggs. A feller from New Yawk have flown up an listened to us an says he wants to get us in a recordin studio an make a tape of our music. All the fellers is excited, includin Jenny Curran, an me, of course. The feller from New Yawk, Mister Feeblestein is his name. He say if everthing go well, we could be the hottest thing since the invention of night baseball. Mister Feeblestein say all we got to do is sign a piece of paper an then start gettin rich.

Тем временем в нашей группе, «Треснувших яйцах», наметился прогресс. Прилетел парень из Нью-Йорка, и сказал, что хочет записать нас на пленку в студии. Все ребята были просто в восторге, в том числе Дженни и я. Этого парня из Нью-Йорка звали мистер Фиблштейн. Он сказал, что если все пойдет хорошо, наша группа будет самой модной штукой со времени изобретения телевизора. Все, что от нас требуется, сказал мистер Фиблштейн, это подписать одну бумажку, а потом бы будет деньги грести лопатой.

George, the guy who plays keyboard for us, has been teachin me a little bit of how to play it, an Mose, the drummer, is also lettin me beat on his drums some. It is kind of fun, learnin how to play all them things, an my harmonica too. Ever day I practice some, an ever night the band play at the Hodaddy Club.

Наш клавишник, Джордж, учил меня играть на синтезаторе, а наш ударник Мози научил бить по барабанам. Забавно было учиться этим штукам, и играть на гармонике. Днем я практиковался, а вечером играл в клубе с ребятами.

Then one afternoon I come home from class an there is Jenny settin by hersef on the couch. I axed her where is Rudolph, an she say he has “split.” I axed what for, an she say,

“Cause he is a nogood bastid like all the rest,”

Как-то днем прихожу я с семинара, а Дженни сидит одна на кровати в полном одиночестве. Я спросил ее, а где Рудольф, а она говорит, что они «разошлись». Я спросил, почему, а она отвечает:

– Потому что он вонючий козел, как и все остальные мужики!

an so I says, “Why don’t we go out an get ourselfs some supper an talk bout it?”

Naturally, she does most of the talkin, an it is really jus a string of gripes bout men. She say we are “lazy, unresponsible, selfish, low-down lyin shits.”

She is goin on that way for a wile an then she start to cry.

– Почему бы нам тогда не поужинать и не обсудить все это? – спрашиваю я.

Само собой, большую часть времени говорила она одна, и это была сплошная чернуха о мужиках. Она говорила, что все они «ленивые, безответственные, самовлюбленные, низкие типы».

Так она долго говорила, а потом начала плакать.

I says,

“Awe, Jenny, don’t do that. It ain’t nothin. That ole Rudolph didn’t look like the kinda feller for you no how, squattin on the floor like that an all.”

An she say,

“Yes, Forrest, probly you is right. I’d like to go home now.”

An so we do.

Я говорю:

– Ну же, Дженни, не плачь! Все это чепуха! Этот парень Рудольф вовсе не для тебя, все равно он все время сидел на полу, скрестив ноги.

А она отвечает:

– Да, Форрест, наверно, ты прав. Наверно, пора нам возвращаться домой.

Так мы и сделали.

When we get home, Jenny begun takin off her clothes. She is down to her underpants, an I am jus settin on the couch tryin not to notice, but she come up an stand in front of me an she say,

“Forrest, I want you to fuck me now.”

А когда мы пришли домой, Дженни начала раздеваться. Она сняла все, кроме трусиков, а я сидел на кровати, стараясь не смотреть на нее.

Но она подошла прямо ко мне и сказала:

– Форрест, я хочу, чтобы ты меня трахнул, прямо сейчас!

You coulda knocked me over with a feather! I jus set there an gawked up at her. Then she set down nex to me an started foolin with my britches, an nex thing I knowed, she’d got off my shirt an was huggin an kissin me an all.

At first, it was jus a little odd, her doin all that. Course I had dreamed bout it all along, but I had not expected it quite this way.

Я чуть под кровать не свалился! Но вместо этого так и остался сидеть. глядя на нее, разинув рот. Тогда она пристроилась рядом со мной, и начала возиться с моими штанами. а потом сняла с меня рубашку и начала меня целовать и все такое прочее.

Сначала я ее стеснялся, странно было, что она со мной так поступает. Конечно, я только об этом давно мечтал, только не ожидал, что все вот так получится.

But then, well I guess somethin come over me, an it didn’t matter what I’d expected, cause we was rollin aroun on the couch an had our clothes nearly off an then Jenny pulled down my undershorts an her eyes get big an she say,

“Whooo—lookit what you got there!”

an she grapped me jus like Miz French had that day, but Jenny never say nothin about me keepin my eyes closed, so I didn’t.

А потом на меня что-то нашло, и мне стало все равно, что я думал, и я больше ни о чем не думал, и мы стали кататься по кровати, и она сняла с меня почти всю одежду, а потом стянула трусы и тут ее глаза округлились:

– Ого! Ничего себе, что ты тут себе завел!

А потом схватила меня, в точности как мисс Френч тогда, только она ничего не говорила мне, чтобы я закрыл глаза, и я их не закрывал.

Well, we done all sorts of things that afternoon that I never even dreamt of in my wildest imagination. Jenny shown me shit I never could of figgered out on my own—sidewise, crosswise, upside down, bottom-wise, lengthwise, dogwise, standin up, settin down, bendin over, leanin back, inside-out an outside-in—only way we didn’t try it was apart! We rolled all over the livin room an into the kitchen—stove in furniture, knocked shit over, pulled down drapes, mussed up the rug an even turned the tv set on by accident.

В общем, в тот день мы делали массу всяких вещей, какие мне и в самых сладких снах не снились. Дженни показала мне такие позиции, какие мне бы и в голову не пришли – на боку, поперек, стоя, сзади, наклонившись. перегнувшись, шиворот-навыворот и сикось-накось – разве что последнее у нас не получилось. Мы перекатились из спальни в кухню, и посбивали всю мебель, сорвали занавески, а под конец даже как-то перевернули телевизор.

Wound up doin it in the sink, but don’t axe me how.

When we is finally finished, Jenny jus lie there a wile, an then she look at me an say,

“Goddamn, Forrest, where is you been all my life?”

“I been aroun,” I says.

Закончили мы в раковине, только не спрашивайте меня, как мы там оказались.

Наконец, когда все кончилось, Дженни немного полежала там. потом посмотрела на меня и спросила:

– Форрест, черт побери, ГДЕ ты был всю мою жизнь?

– Я был неподалеку, – ответил я.

Naturally, things are a bit different between Jenny an me after that. We commenced to sleep in the same bed together, which was also kind of strange for me at first, but I sure got used to it. When we was doin our act at the Hodaddy Club, ever so often Jenny would pass by me an muss up my hair, or run her fingers down the back of my neck. All of a sudden things start to change for me—like my whole life jus begun, an I am the happiest feller in the world.

Само собой, после этого случая наши отношения с Дженни сильно изменились. Мы стали спать вместе, в одной постели, и сначала мне это казалось немного странным, но потом я привык. Когда мы выступали в клубе, Дженни часто проходила мимо и взъерошивала мне волосы или проводила ладонью по спине. Мне казалось, что вся моя жизнь переменилась, словно она началась заново. Я стал самым счастливым парнем во всем мире.

Chapter 11.

Часть 11.

The day arrived when we is to give our little play in Professor Quackenbush’s class at Harvard. The scene we is to do is when King Lear an his fool go out onto the heath, which is like a marsh or a field back home, an a big storm done blowed up an everbody run into a shack called a “hovel.”

Настал день премьеры пьесы доктора Квакенбуша. Мы выбрали сцену, где король Лир и его шут оказываются в вереске, это что-то вроде нашего болота или пустоши. и потом буря загоняет их в какую-то хижину, называемую «шалашом».

Inside the hovel there is a guy called Mad Tom o’Bedlam who is actually a character name of Edgar disguised up as a crazy person on account of being fucked over by his brother, who is a bastid. Also, the king is gone totally nuts by this time, an Edgar is playin a nut too, an the fool, of course, is actin like one. My part is to be the Earl of Gloucester, who is Edgar’s father, an sort of a straight man for them other stooges.

В этом шалаше сидит Бедный Том, на самом деле Эдгар, замаскированный под чокнутого, потому что его затрахал его братец, настоящий подонок. К тому времени король полностью слетел с катушек, да еще Эдгар изображал из себя чокнутого, ну и шут, само собой, вел себя как идиот. Я же играл герцога Глочестера, отца Эдгара, единственного более-менее разумного человека среди этих чудиков.

Professor Quackenbush have rigged up a ole blanket or somethin to resemble a hovel an he has got some kind of wind machine to sound like a storm—big electric fan with clothespins holdin pieces of paper to the blades. Anyway, here come Elmer Harrington III as King Lear, dressed in a gunnysack an wearin a colander on his head.

Профессор Квакенбуш соорудил из старого одеяла нечто вроде шалаша, и еще достал огромный вентилятор с бумажными накладками на лопастях, чтобы показывать бурю. Ладно, появляется Элмер Харрингтон Третий, в роли короля Лира, одетый как идиот, с цилиндром на голове.

The girl they got to play the fool has foun a fool’s costume someplace, with a little cap that has bells tied to it, an them kinds of shoes that curl up in front like Arabs wear. The guy playin Tom o’Bedlam has foun hissef a Beatle wig an some clothes out of the garbage an has painted his face with dirt. They is takin it all very seriously.

Девушка, которую они назначили играть шута. где-то раздобыла настоящий костюм шута, с длинным колпаком с бубенчиками. и башмаками с изогнутыми носками, вроде тех, что носят арабы. парень, что играл Тома, нашел себе парик под битла, и подобрал на барахолке какой-то хлам, а лицо размалевал какой-то грязью. Однако они воспринимали все всерьез.

I am probly the best-lookin of the bunch, tho, cause Jenny done set down an sewed me up a costume out of a sheet an a pillow case that I am wearin like a diaper, an she has also made me a cape out of a tablecloth, just like Superman wears.

Anyway, Professor Quackenbush start up his wind machine an say for us to begin at page twelve, where Mad Tom is tellin us his sad story.

Наверно, из них всех я выглядел приличней всего, хотя Дженни сшила мне костюм из простыни и наволочки, словно пеленки, а еще сшила из скатерти накидку, как у Супермена.

В общем, профессор Квакенбуш запустил свою ветряную машину, и распорядился начать с двенадцатой страницы, где Бедный Том излагает свою печальную повесть.

“Do poor Tom some charity, whom the foul fiend vexes,” Tom say.

An King Lear say,

“What? Have his daughters brought him to this pass? Couldst thou save nothing? Didst thou give them all?”

An the fool say,

“Nay, he reserved a blanket, else we had all been shamed.”

– Не дадите ли чего Бедному Тому? Нечистая сила его таскала по огню, по пламени, по броду, по омутам, по болотам, по трясинам….

А король Лир говорит:

– И дочери во всем этом виновны? Ты ничего не сохранил, все отдал?

А шут говорит:

– Нет, одеяло сохранил, а то пришлось бы со стыда сгореть.

This shit go on for a wile, then the fool say,

“This cold night will turn us all to fools and madmen.”

In this, the fool is correct.

Just bout this time, I am sposed to enter into the hovel carrying a torch, which Professor Quackenbush have borrowed from the drama department.

В общем, вся эта хрень продолжается, а потом шут говорит:

– В такую ночь от холода мы все с ума сойдем.

И здесь этот шут оказался прав.

Как раз в этот момент я должен был войти в шалаш с факелом, который профессор Квакенбуш позаимствовал на театральном факультете.

The fool call out,

“Look! Here come a walking fire!”

an Professor Quackenbush light my torch an I go across the room into the hovel.

“This is the foul fiend Flibbertigibbet,” Tom o’Bedlam say.

“What’s he?” the king axes.

An I say,

“What are you there? Your names?”

Шут восклицает:

– Смотри-ка! Там какой-то свет маячит!

Профессор Квакенбуш поджег мой фонарь, и я двинулся через комнату в шалаш.

– Это нечистая сила Флиббертиджибберт! – говорит Бедный Том.

– Кто это?– спрашивает король.

А я отвечаю:

– Кто вы такой? Как вас зовут?

Mad Tom say he is jus

“Po Tom, that eats the swimmin frawg, the toad, the tadpole and the newt…” an a bunch of other shit, an then I sposed to suddenly recognize the king, an say:

“What! Hath your grace no better company?”

An Mad Tom, he answer,

“The prince of darkness is a gentleman—Modo he’s call’d, and Mahu.”

Безумец Том говорит, что он просто:

– Бедный том. Он ест лягушек-квакушек, жаб, головастиков, ящериц полевых и водяных, – и прочую чушь, а мне полагается внезапно узнать короля и сказать:

– В какой компании вы, Государь!

А безумец Том отвечает:

– Ведь князь потемок – тоже дворянин. Модо зовут его и Маху.

The wind machine be blowin hard now, an I reckon Professor Quackenbush have not considered that I am six feet six inches tall when he built the hovel, cause the top of my torch is bumpin against the ceiling.

Mad Tom, he is now sposed to say, “Poor Tom’s a-cold,”

but instead, he say,

“Watch that torch!”

Ветряная машина заработала на полную катушку, и мне кажется, что профессор Квакенбуш, когда сооружал клетку, просто не рассчитал, что я ростом шесть футов шесть дюймов, и языки пламени от факела начали лизать крышу.

Ну, Тому полагалось сказать:

– Бедный Том озяб!

Но вместо этого он сказал:

– Осторожнее с огнем!

I look down at my book to see where that line come from, an Elmer Harrington III say to me,

“Look out for that torch, you idiot!”

an I say back to him,

“For once in my life I am not the idiot—you is!”

An then all of a sudden the roof to the hovel catch on fire an fall on Mad Tom’s Beatle wig an set it on fire too.

Я посмотрел в книгу, чтобы найти соответствующую строку. а Элмер Харрингтон Третий тоже мне говорит:

– Осторожнее с факелом, идиот!

А я ему говорю:

– Наконец-то хоть раз в жизни не я идиот, а ТЫ! 

И тут внезапно крыша шалаша вспыхнула, и парик безумца Тома тоже.

“Turn off the goddamn wind machine!” somebody shout, but it is too late. Everthing burning up!

Mad Tom is hollerin an yellin an King Lear take off his colander an jam it on Mad Tom’s head to put the fire out. People is jumpin aroun an choakin an coughin an cussin an the girl playin the fool gets hysterical an commence to shriek an cry,

“We will all be kilt!”

For a moment or two, it actually looks that way.

Кто-то закричал:

– Выключите же эту дурацкую машину! – Но было слишком поздно – зал вспыхнул!

Том начал вопить и орать, король Лир схватил свой цилиндр и натянул его на голову Тома, чтобы погасить огонь. Народ начал прыгать, вопить, чертыхаться, а девушка, игравшая шута, впала в истерику, и начала кричать:

– Мы все погибнем!

И некоторое время казалось, что так все и будет.

I turn behin me, an damn if my cape ain’t caught on fire, an so I thowed open the winder an grapped the fool aroun her waist an out we leaped. It was only from the secont story winder, an they was a bunch of shrubs down there that broke our fall, but it was also lunchtime an hundrits of people was wanderin aroun the Yard. There we was, all a-fire an smolderin.

Я обернулся – черт побери. и моя накидка тоже горела, и тогда я распахнул окно, схватил шутиху поперек туловища и прыгнул вниз. Мы были на втором этаже, и внизу были кусты, зато было как раз время обеда, и по площади слонялись сотни студентов. И тут появляемся мы, в дыму и пламени!

Black smoke come pourin from up in the open winder of the class an all of a sudden there is Professor Quackenbush, leanin out an lookin aroun, shakin his fist, face all covered up with soot.

“Gump, you fuckin idiot—you stupid asshole! You will pay for this!” he shoutin.

Из открытого окна аудитории вываливались клубы черного дыма, и оттуда внезапно появился профессор Квакенбуш. весь покрытый копотью. Он яростно размахивал руками.

– Гамп, идиот трахнутый, ты просто козел! Ты мне за это заплатишь!

The fool is grovelin aroun on the groun an bawlin an wringing her hans but she is okay—just singed up a bit—so I just took off—bounded across the Yard fast as I could run, cape still on fire, smoke trailin behin me. I didn’t stop till I got home, an when I get into the apartment, Jenny say,

“Oh, Forrest, how was it? I bet you was wonderful!”

Then she get a peculiar look on her face.

“Say, do you smell somethin burnin?” she axes.

“It is a long story,” I say.

Шутиха каталась по земле и вопила, ломая руки – но на самом-то деле с ней было все в порядке. И тогда я рванул – прямо через площадь, изо всех сил, а горящая накидка развевалась за моими плечами. Так. не останавливаясь, я добежал до самого дома, и когда я ворвался в нашу квартиру, Дженни воскликнула:

– Форрест, ну как? Наверно, это было просто великолепно! 

Тут у нее лицо как-то странно переменилось?

– Слушай, кажется, от тебя пахнет паленым! – сказала она.

– Да, длинная история, – ответил я.

Anyhow, after that I did not attend the “Role of the Idiot in World Literature” no more, as I have seen quite enough.

But ever night I an Jenny are playin with The Cracked Eggs an all day long we is makin love an takin walks an havin picnics on the banks of the Charles River an it is heaven. Jenny has written a nice tender song called “Do It to Me Hard an Fast,” in which I get to take bout a five-minute ride on my harmonica.

В общем, после этого случая я больше не ходил на семинар «Роль идиота в мировой литературе».

Но я уже достаточно понял. Зато каждый вечер мы с Дженни играли с «Треснувшими яйцами», а днем занимались любовью, и устраивали вылазки на берег Чарльз-ривер. Это был рай. Дженни написала очень милую песню, «Сделай это быстро и сильно», где у меня была пятиминутная партия на гармонике.

It were a splendid spring an summer, an we went down to New Yawk an made the tapes for Mister Feeblestein an a few weeks later he call up to say we is gonna have a record album. Not too long after that, everbody be callin us up to play in their towns an we took the money we got from Mister Feeblestein an bought us a big bus with beds an shit in it an go on the road.

Так прошли весна и лето, а потом мы ездили в Нью-Йорк и записали там ленту, а через несколько недель мистер Фиблштейн позвонил и сказал, что скоро будет выпущен альбом. А еще через несколько недель телефон у нас будет разрываться от звонков и на деньги. полученные от мистера Фиблштайна мы купим автобус с постелями и местом для барахла и отправимся в путь.

Now there is somethin else durin that period that played a great role in my life. One night after we is finished the first set at the Hodaddy Club, Mose, the drummer for The Cracked Eggs, take me aside an say,

“Forrest, you is a nice clean-cut feller an all, but they is somethin I want you to try that I think will make you play that harmonica better.”

В этот время случилось нечто важное для меня. Как-то вечером, после первого отделения в клубе, наш барабанщик, Мози, отвел меня в сторонку и тихо так говорит:

– Форрест, ты отличный парень, и хорошо играешь, но мне хочется, чтобы ты попробовал кое-что, отчего ты будешь играть еще лучше.

I axe what it is, an Mose say,

“Here,” an he give me a little cigarette.

I tell him I don’t smoke, but thanks, an Mose say,

“It is not a regular cigarette, Forrest. It have got somethin in it to expand your horizons.”

Я спросил, что это такое, и Мози ответил:

– Вот, – и дал мне маленькую сигарету.

Я сказал ему, что не курю, но все равно благодарен ему за заботу, а Мози сказал:

– Это не обычная сигарета, Форрест. В ней есть кое-что, и это поможет тебе расширить горизонты сознания.

I tole Mose I ain’t sure I need my horizons expanded, but he sort of insisted.

“At least try it,” he say, an I thought for a minute, an conclude that one cigarette ain’t gonna hurt none, an so I do.

Well let me say this: my horizons indeed become expanded.

Я сказал Мози, что вовсе не хочу расширять свои горизонты. Но он продолжал настаивать.

– Ты только попробуй, – говорил он. С минуту подумав, я решил, что одна сигарета не повредит, и закурил.

Должен вам сказать вот что: мои горизонты действительно расширились.

Everthing seem to slow down an get rosy keen. That secont set we played that night was the best of my life, I seemed to hear all the notes a hundrit times as I was playin them, an Mose come up to me later an say,

“Forrest, you think that’s good—use it when you’re screwin.”

Мне показалось, что все как-то замедлилось, и окрасилось в розовые тона. В тот вечер я играл, как никогда в жизни. Мне казалось, что я слышу все ноты в сто раз отчетливей, чем раньше. Потом Мози подошел ко мне и сказал:

– Форрест, если ты считаешь, что это ХОРОШО, ты ошибаешься. Попробуй эту сигарету, когда будешь трахаться!

I did, an he was right bout that too. I used some of my money to buy me some of that stuff, an before you know it, I was doin it day in an day out. The only problem was, it kind of made me stupider after a wile. I just get up in the mornin an light up one of them joints, which is what they called them, an lie there all day till it was time to go an play.

Так я и сделал, и тут он тоже оказался прав. Ну, я накупил на свои деньги порядочно этой травки, и потреблял ее каждый день. Но главное, от нее я становился еще глупее. Теперь я каждое утро просыпался, закуривал один из этих джойнтов, как они их называли, и просто лежал так до вечера, когда нужно было играть.

Jenny didn’t say nothin for a wile, cause she been known to take a puff or two hersef, but then one day she say to me,

“Forrest, don’t you think you been doin too much of that shit?”

“I dunno,” I says, “how much is too much?”

An Jenny say, “As much as you are doin is too much.”

Дженни некоторое время ничего не говорила мне, потому что она и сама время от времени покуривала, но как-то она мне сказала:

– Форрест, тебе не кажется, что ты куришь слишком много травки?

– Нет, – отвечаю я. – А сколько это – слишком много?

– Вот сколько ты куришь, это и есть слишком много, – отвечала она.

But I didn’t want to stop. Somehow, it got rid of everthing I might be worried bout, tho there wadn’t too much of that at that time anyway. At night I’d go out between sets at the Hodaddy Club an set in the little alley an look up at the stars. If they weren’t any stars, I’d look up anyway, an one night Jenny come out an find me lookin up at the rain.

Но я не хотел бросать. Каким-то образом это помогало мне избавится от всех тревог, хотя в то время их и так было не слишком много. В перерывах между отделениями я выходил на улицу и смотрел на звезды. А если звезд не было, я все равно смотрел на небо, и однажды Дженни тоже вышла наружу и обнаружила, что я смотрю на дождь.

“Forrest, you has got to quit this,” she say. “I am worried bout you, cause you ain’t doin nothin cept playin an lyin aroun all day. It ain’t healthy. I think you need to get away for a wile. We ain’t got no concerts booked after tomorrow down in Provincetown, so I think maybe we ought to go someplace an take a vacation. Go up to the mountains maybe.”

– Форрест, тебе пора завязать, – сказала она, – я волнуюсь за тебя, потому что ты ничего не делаешь, а только лежишь и играешь на гармонике. Это вредно. Я думаю, тебе пора прекратить ненадолго. Послезавтра кончаются концерты в Провинстауне, и мне кажется, нам неплохо было бы устроит отпуск и уехать куда-нибудь. Например, в горы.

I jus nod my head. I ain’t even sure I heard all she said.

Well, the nex night in Provincetown, I find the backstage exit an go on outside to lite up a joint. I am settin there by mysef, mindin my business, when these two girls come up. One of them say,

“Hey, ain’t you the harmonica player with The Cracked Eggs?”

Я кивнул. Мне кажется, я тогда не расслышал, что она сказала.

На следующий день в Принстауне я нашел выход за кулисы и пошел закурить. Ну, сидел я там, курил себе, и вдруг подходят две девицы. Одна из них говорит:

– Эй, это не ты играешь на гармонике в «Треснувших яйцах»?

I nod yes, an she jus plop hersef down in my lap. The other girl is grinnin an squealin an suddenly she take off her blouse. An the other girl is tryin to unzip my pants an have her skirt pulled up an I am jus settin there blowed away. Suddenly the stage door open an Jenny call out,

“Forrest, it is time to…” an she stop for a secont an then she say,

“Awe shit,” an slam the door.

Я кивнул, а она вдруг раз! – и плюхнулась мне на колени. А другая начала визжать и вдруг сбросила блузку. А первая старалась расстегнуть молнию на моих брюках и задрала свою юбку. А я просто сидел и курил. Вдруг дверь открывается, и в ней появилась Дженни. Она начала говорить:

– Форрест, нечего сейчас… – и тут она посмотрела на нас, запнулась и потом сказала:

– О, черт! – и захлопнула дверь.

I jumped up then, an the girl in my lap felled on the groun an the other one is cussin an all, but I went inside an there is Jenny leaned up against the wall cryin. I went up to her but she say,

“Keep away from me, you shithead! You men is all alike, jus like dogs or somethin—you got no respect for anybody!”

Я подпрыгнул, и девица, что устроилась на мне, свалилась на землю и начала ругаться, а я забежал внутрь и увидел, что Дженни плачет, прислонившись к стене. Я подошел к ней, а она мне говорит:

– Отойди от меня, ублюдок! Все вы такие, скоты – вам на всех наплевать!

I ain’t never felt so bad. I don’t remember much bout that last set we played. Jenny went up to the front of the bus on the trip back an wouldn’t speak to me none at all. That night she slep on the sofa an the nex mornin she say maybe it is time for me to find my own place. An so I packed up my shit an left. My head hangin very low. Couldn’t explain it to her or nothin. Thowed out again.

Никогда мне не было так плохо. Не помню, как мы доиграли второе отделение. В автобусе Дженни ушла вперед и не разговаривала со мной. Ночью она перешла спать на софу, и сказала, что мне нужно найти свою собственную квартиру. Так что я собрал свои манатки и выкатился, низко опустив голову. Я ничего не мог ей объяснить. Вот так меня снова выкинули.

Jenny, she took off someplace after that. I axed aroun, but nobody knowed where she was. Mose say I can bunk with him till I find a place, but it is a terrible lonely time. Since we ain’t playin none for the moment, there ain’t nothin much to do, an I be thinkin maybe it’s time I go on back home an see my mama an maybe start up that little srimp bidness down where po ole Bubba used to live. Perhaps I is not cut out to be a rock an roll star. Perhaps, I think, I ain’t nothin but a bumblin idiot anyhow.

Дженни после этого куда-то исчезла. Я спрашивал всех, куда она делась, но никто не мог сказать. Мози сказал мне, что я могу пока пожить у него. но все равно я был слишком одинок. Так как в то время мы не играли, то делать было нечего, и я подумал, что неплохо было бы навестить мою маму … а может быть, даже начать заниматься креветками, там, где жил бедный старина Бабба. Наверно, не суждено мне быть рок-н-рольной звездой – не из того я теста. Наверно, я всего лишь бедный глупый идиот.

But then one day Mose come back an he say he was over to a saloon on the corner watchin the tv news, an who should he see but Jenny Curran.

She is down in Washington, he say, marchin in a big demonstration against the Vietnam War, an Mose say he wonderin why she botherin with that shit when she ought to be up here makin us money.

Но вот как-то Мози вернулся, и сказал, что был в баре ан углу, и смотрел там новости по телевизору, и кого же там показали? Да Дженни Керран, собственной персоной!

Оказалось, что она в Вашингтоне, участвует в какой-то огромной демонстрации против войны во Вьетнаме, и Мози очень удивлялся, что она там делает, когда ей нужно было бы быть с нами и зарабатывать деньги.

I say I has got to go see her, an Mose say,

“Well, see if you can bring her back.” He say he knows where she probly is stayin, on account of they is this group from Boston that has taken an apartment in Washington to demonstrate against the war.

I packed up all my shit—everthin I own—an thanked Mose an then I am on my way. Whether I come back or not, I do not know.

Я сказал, что хочу повидаться с ней, а Мози и говорит:

– Черт побери, а ведь ты можешь вернуть ее назад! – Он сказал, что догадывается, где она может быть, потому что знает, где остановилась бостонская группа писников, участвующая в этой демонстрации.

Ну, я опять собрал свои манатки, все, что у меня было. поблагодарил Мози и отправился в путь. Вернусь я или нет – тогда я еще не знал.

 When I get down to Washington, everthin is a mess. They is police everwhere an people be shoutin in the streets an thowin things like in a riot. Police be bongin folks on the head what thow things, an the situation look like it be gettin out of han.

I find the address of the place Jenny might be at, an go over there, but ain’t nobody home. I waited on the steps for most of the day, then, bout nine o’clock at night, a car pull up an some folks get out an there she is!

В Вашингтоне все было в полном беспорядке. Повсюду была полиция, а люди на улицах кричали и швырялись всякими вещами. Полиция била тех, кто швырялся, по головам, и похоже, что ситуация выходила из-под контроля.

Я нашел то место, где должна была жить Дженни, но там никого не было. Я прождал на ступеньках почти весь день, и примерно часов в девять вечера подъезжает машина, из нее вываливает народ, а среди народа – Дженни Керран!

I get up from the steps an walk towards her, but she turn away from me an run back to the car. Them other people, two guys an a girl, they didn’t know what to do, or who I was, but then one of them say,

“Look, I wouldn’t fool with her right now—she is awful upset.”

I axed why, an the feller take me aside an tell me this: Jenny has done jus got out of jail.

Я тут же поднялся и подошел к ней, а она, как меня завидела, побежала назад к машине. Остальные, два парня и девушка, сначала не знали, что делать, они меня не знали, а потом один из них говорит:

– На твоем месте я бы не стал допекать ее – она явно не в себе. 

Я спросил, почему, а он отвел меня в сторонку и рассказал вот что: оказывается, Дженни только что выпустили из тюрьмы.

She have been arrested the day before, an spent the night in the women’s jail, an this mornin, fore anybody could get her out, the people at the jail done said she might have lice or somethin in her hair cause it so long an all, an they had all her hair shaved off. Jenny is bald.

Ее арестовали накануне, и она провела большую часть ночи в женском КПЗ, а утром, не успели ее еще оттуда вытащить, эти люди в тюрьме сказали, что у нее могут быть вши в волосах, потому что они слишком длинные, и они обрили ей голову. Теперь Дженни совсем лысая.

Well, I reckon she don’t want me to see her this way, cause she has done got into the back seat of the car an is lyin down. So I crawled up on my hans an knees so I couldn’t see in the winder, an I say,

“Jenny—it’s me, Forrest.”

Ну, я подумал, что она не хочет, чтобы я видел ее в таком виде, потому что она залегла на заднем сиденье автомобиля, чтобы я не мог ее разглядеть. Тогда я встал на четвереньки, чтобы меня не было видно в окно, и подполз к автомобилю и сказал:

– Дженни, это я – Форрест!

She don’t say nothing, so I start tellin her how sorry I am bout what’s happened. I tell her I ain’t gonna smoke no more dope, nor play in the band no more on account of all the bad temptations. An I say I’m sorry bout her hair.

Она ничего не ответила. Тогда я начал говорить ей, как сожалею о случившемся. и я сказал ей, что больше не курю травку, и не играю в группе, и все это из-за того, чтобы не поддаваться соблазну. И я сказал, что мне жаль, что у нее отрезали волосы.

Then I crawled back to the steps where my shit is, an looked in my duffelbag an find a ole watch cap from the Army an crawled back to the car an stuck it on a stick an polked it thru the winder. She took it, an put it on, an come out of the car, an say,

“Awe get up off the groun you big Bozo, an come into the house.”

Потом я так же, на четвереньках, подполз к ступенькам, где лежали мои манатки, достал из мешка старую армейскую фуражку, подполз обратно к машине, и подал ее на палке Дженни через окно. Она надела ее, и вышла из машины, и говорит мне:

– Ладно, поднимайся, глупый пес, пойдем домой.

We set an talked for a wile, an them other people been smokin dope an drinkin beer, but I ain’t havin none. They is all discussin what they is gonna do tomorrow, which is that they is a big demonstration at the U.S. Capitol at which a bunch of Vietnam veterans is gonna take off they medals an thow them on the steps of the Capitol.

An Jenny suddenly say,

“Do you know Forrest here done won the Congressional Medal of Honor?”

Там мы сели и разговаривали, и эти ребята курили травку и пили пиво, но я не пил и не курил. Они обсуждали, что делать завтра, потому что завтра намечалась большая демонстрация у Капитолия, и целая куча ветеранов войны во Вьетнаме должны была бросить свои медали на ступени Капитолия.

И тут Дженни говорит:

– А знаете ли вы, что у Форреста есть Почетная медаль Конгресса?

An everbody get completely quiet an be lookin at me, an then at each other, an one of them say,

“Jesus Christ have just sent us a present!”

Well, the next mornin, Jenny come into the livin room where I is sleepin on the sofa an say,

“Forrest, I want you to go with us today, an I want you to wear your Army uniform.”

И тут все уставились на меня, а потом переглянулись, и один из них сказал:

– Иисус Христос послал нам чудо!

Ну, на следующее утро Дженни пришла в гостиную, где я спал на софе, и сказала:

– Форрест, я хочу, чтобы ты пошел сегодня с нами, и надел свою военную форму.

When I axed why, she say,

“Because you is gonna do somethin to stop all the sufferin over in Vietnam.”

An so I get into my uniform, an Jenny come back after a wile with a bunch of chains she has bought at the hardware store, an say,

“Forrest, wrap these aroun you.”

Я спросил, зачем? А она ответила:

– Потому, что ты должен сделать что-то, чтобы остановить эту войну во Вьетнаме! 

И вот я надел мою форму, а Дженни пришла с кучей цепей, которые она купила в хозтоварах, и говорит:

– Форрест, обмотайся этими цепями.

I axed why again, but she say,

“Just do it, you will find out later. You want to make me happy, doesn’t you?”

An so off we went, me in my uniform an the chains an Jenny an the other folks. It is a bright clear day an when we get to the Capitol they is a mob there with tv cameras an all the police in the world. Everbody be chantin an hollerin an givin the finger to the police.

Я снова спросил, зачем? А она говорит:

– Просто сделай то, что я сказала, потом узнаешь, зачем. Ты ведь хочешь меня порадовать, правда?

И вот мы поехали, я, в цепях и форме, и Дженни с этими ребятами. Стоял прекрасный летний день. и когда мы добрались до Капитолия, там уже собралась толпа репортеров с телекамерами и туча полиции.

After a wile, I seen some other guys in Army uniforms an they was bunched together an then, one by one, they commenced to walk as close as they can get to the steps of the Capitol an they took off they medals an thowed them. Some of the fellers was in wheelchairs an some was lame an some was missing arms an legs. Some of them jus tossed they medal on to the steps, but others really thowed them hard. Somebody tap me on the shoulder an say it is my turn now. I look back at Jenny an she nod, so I go on up there mysef.

Через некоторое время, я заметил, что тут есть другие парни в форме, они подходили как можно ближе к ступеням Капитолия и бросали туда свои медали. Кое-кто хромал, у других не было руки или ноги, а некоторых вообще привозили в инвалидных креслах. Кто-то хлопнул меня по плечу и сказал, что моя очередь. Я повернулся к Дженни, она мне кивнула, и я пошел вперед.

It get sort of quiet, then somebody on a bullhorn announce my name, an say I is gonna thow away the Congressional Medal of Honor as a token of my support for endin the Vietnam War. Everbody cheer an clap, an I can see the other medals lyin there on the steps. High above all this, up on the porch of the Capitol, is a little bunch of people standin aroun, couple of cops an some guys in suits.

Наступила тишина, потом кто-то по мегафону назвал мое имя, и что я собираюсь бросить на ступени Капитолия Почетную медаль Конгресса, в знак своего стремления прекратить войну во Вьетнаме. Все начали свистеть и аплодировать. Я увидел, что на ступенях лежит довольно много медалей, а вверху, на площадке, стоят какие-то люди, пара полицейских и какие-то люди в костюмах.

Well, I figger I gotta do the best I can, so I take off the medal an look at it for a secon, an I be rememberin Bubba an all, an Dan, an I dunno, somethin come over me, but I got to thow it, so I rare back an heave that medal hard as I can. Couple of seconts later, one of the guys on the porch that is wearin a suit, he jus keel over. Unfortunately, I done thowed the medal too far an knocked him in the head with it.

Ну, тут я придумал, что я мне нужно сделать. и я снял медаль, посмотрел на нее с секунду, и тут вдруг припомнил Баббу и всех остальных, Дэна, и тут даже не знаю, что на меня нашло. только я взял, размахнулся, и зашвырнул эту медаль как можно дальше. И вдруг через пару секунд один из парней в костюмах наверху почему-то опрокинулся. Оказалось, что моя несчастная медаль угодила ему прямо в голову!

All hell break loose then. Police be chargin into the crowd an people be shoutin all sorts of things an tear gas bust open an suddenly five or six police pounced on me an commence knockin me with they billy sticks. A bunch more police come runnin up an nex thing you know, I am handcuffed an thowed in a police wagon an hauled off to jail

И тут все словно взорвалось: полиция ринулась на толпу, а люди начали кричать, и вдруг пять или шесть полицеских накинулись на меня и начали лупить меня своими дубинками. потом набежала еще полиция, и не успел я опомниться, как меня заковали в наручники и бросили в полицейскую карету, и отвезли прямо в вашингтонскую тюрьму.

I am in jail all night long, an in the mornin they come an take me in front of the judge. I has been there before.

Somebody tell the judge that I is accused of “assault with a dangerous weapon—a medal—an resistin arrest,” an so on an han him a sheet of paper.

В тюрьме меня продержали всю ночь, а утром меня отвели к судье. Тут я уже побывал.

Кто-то сказал судье, что я обвиняюсь в «нападении с применением опасного оружия – в виде медали – и оказании сопротивления полиции при аресте», и все такое прочее. и передал ему какую-то бумагу.

“Mister Gump,” the judge say, “do you realize that you have conked the Clerk of the U.S. Senate on the head with your medal?”

I ain’t sayin nothin, but it look like I am in serious trouble this time.

“Mister Gump,” the judge say, “I do not know what a man of your stature, a man what has served his country so well, is doin mixed up with a bunch of tuity-fruities that is thowin away their medals, but I will tell you what, I is gonna order you committed for psychiatric observation for thirty days to see if they can figger out why you has done such a idiotic thing.”

– Мистер Гамп, – сказал судья, вы понимаете, что вы угодили вашей медалью в голову Секретаря Конгресса?!

Я ничего не сказал, но подумал, что на этот раз я попал в серьезный переплет.

– Мистер Гамп, – снова сказал судья, – я не понимаю, как человек вашего положения, человек, который так прекрасно служил своей стране, мог оказаться заодно с этой шушерой, которая бросала свои медали. И вот что я решил – я прикажу, чтобы вас подвергли психиатрическому обследованию с целью установить, почему вы так поступили, зачем вы совершили этот идиотский поступок!

They took me back to my cell after that, an a wile later load me on a bus an truck me off to St. Elizabeth’s mental hospital.

Finally, I am “Put Away.”

Потом они снова отвели меня в камеру, а потом посадили на автобус и отвезли в больницу для умалишенных Св. Елизаветы.

Вот так, наконец-то меня «посадили».

Chapter 12.

Часть 12.

This place is a serious loony bin. They put me in a room with a feller called Fred that has been here for almost a year. He begun to tell me right off what kind of nuts I got to contend with.

Вот это место оказалось действительно психушкой. Меня посадили в комнату с парнем по имени Фред, и он сидел здесь уже год. Он начал объяснять мне, с какими психами мне придется тут сталкиваться.

They is one guy that poisoned six people, somebody else that used a meat cleaver on his mama. They is people who have done all sorts of shit—from murder an rape to sayin they is the King of Spain or Napoleon. Finally I axed Fred why he is in here an he say because he is a axe murderer, but they is lettin him out in another week or so.

Например, один парень отравил шестерых человек, а другой порезал на кусочки секачом свою маму. Остальные тоже натворили черт знает что – кто сидел за убийство, кто за изнасилование, кто за то, что объявил себя королем Испании или Наполеоном. Потом я спросил Фреда, за что сидит он сам. и он ответил, что он убил кого-то топором, но что через неделю его уже должны выпустить.

The secont day I am there, I is tole to report to the office of my psychiatrist, Doctor Walton. Doctor Walton, it turn out, is a woman. First, she say, she is gonna give me a little test, then I is gonna have a physical examination.

На второй день меня отвели к моему лечащему психиатру, доктору Уолтону. Доктор Уолтон, кстати, оказался женщиной. Она сказала, что сначала проведет небольшой тест, а потом подвергнет меня более серьезному обследованию.

She set me down at a table an start showin me cards with ink blots on them, axin me what I thought they were. I kep sayin “ink blot” till she finally get mad an tell me I got to say somethin else, an so I started makin things up. Then I am handed a long test an tole to take it. When I am done, she say,

“Take off your clothes.”

Для начала она посадила меня за стол. и показал мне какие-то картонки с чернильными пятнами, и спросила, что они могут значить. Я сказал, что это просто «чернильные пятна», и говорил так до тех пор, пока она просто из себя не начала выходить, и тогда мне пришлось что-то придумывать. Потом она мне дала длиннющий тест и сказала его выполнить. Когда я кончил с тестом, она мне говорит:

– Разденьтесь!

Well, with one or two exceptions, ever time I take off my clothes, somethin bad happen to me, so I says I would rather not, an she make a note of this an then tell me either I do it mysef, or she will get the attendants to hep me. It was that kind of deal.

 Ну, за одним-двумя исключениями, каждый раз, когда меня заставляли раздеться, из этого ничего хорошего не выходило. Поэтому я сказал, что не буду раздеваться. А она сделала какую-то пометку в блокноте и говорит. что либо я сделаю это сам, либо она позовет санитаров. Такая вот сделка.

I go on an do it, an when I is butt neckid, she come into the room an look at me, up an down, an say,

“My, my - you is a fine specimen of a man!”

Anyhow, she start bongin me on the knee with a little rubber hammer like they done back at the University, an polkin me in all sorts of places. But she ain’t never said for me to “bend over,” an for this I am grateful.

Пришлось мне сделать это, и когда я разделся донага, она вошла в комнату и осмотрев меня с головы до ног, сказала:

– Ну и ну, вот это самец!

В общем, она колотила меня по коленке маленьким резиновым молоточком. как в университете, и заглядывала в разные места. Только «наклоняться» она мне не приказывала, за что ей большое спасибо.

Afterward, she say I can get dressed an go back to my room. On the way there, I past by a room with a glass door an inside it they is a bunch of little guys, settin an lyin aroun, droolin an spasmoin an beatin on the floor with they fists. I jus stood there for a wile, lookin in, an I’m feelin real sorry for them—kinda remind me of my days back at the nut school.

Потом она сказала, что я могу одеться и вернуться к себе в комнату. На обратном пути я проходил мимо комнаты со стеклянной дверью, за ней была куча ребятишек, они лежали на полу, кривляясь и дергаясь в судорогах, лупя по полу кулаками. Я некоторое время стоял и смотрел на них, мне было жаль их – они напомнили мне о временах школы для психов.

A couple of days later, I am tole to report to Doctor Walton’s office again. When I get there, she is with two other guys dressed up as doctors, an she say they is Doctor Duke and Doctor Earl—both with the National Institute of Mental Health. An they is very interested in my case, she say.

Через пару дней мне снова приказали явиться к доктору Уолтон. Кроме нее, там оказались еще два парня, одетых, как врачи – она сказала, что это доктор Дьюк и доктор Эрл, оба работают в Национальном институте психиатрии. И они очень заинтересовались мной, сказала она.

Doctor Duke an Doctor Earl set me down an start axin me questions—all kinds of questions—an both of them took turns bongin me on the knees with the hammer. Then Doctor Duke say,

“Look here, Forrest, we has got your test scores, an it is remarkable how well you is done on the math part. So we would like to give you some other tests.”

Эти доктора снова стали задавать мне вопросы – самые разные вопросы – и оба по очереди стукали меня по коленке молоточком. Потом доктор Дьюк сказал:

– Видите ли, Форрест, мы посмотрели ваш тест. и нам показалось, что вам поразительно удалась математическая часть. Поэтому мы решили подвергнуть вас другим тестам.

They produce the tests, an make me take them, an they is a lot more complicated than the first one, but I figger I done okay. Had I knowed what was gonna happen nex, I would of fucked them up.

“Forrest,” Doctor Earl say, “this is phenomenal. You is got a brain jus like a computer. I do not know how well you can reason with it—which is probly why you is in here in the first place—but I have never seen anything quite like this before.”

И они дали мне другие тесты, более сложные, чем первый, но мне кажется, что я выполнил их достаточно хорошо. Если бы я знал, что случится потом, черта с два я бы так старался!

– Форрест, – сказал, наконец, доктор Эрл, – это просто потрясающе. У вас не голова, а компьютер! Просто не понимаю, как вам удается с ней справиться – наверно, поэтому-то вы и здесь – но лично я никогда ничего подобного еще не встречал!

“You know, George,” Doctor Duke say, “this man is truly remarkable. I have done some work for NASA a wile back, an I think we ought to send him down to Houston to the Aeronautics and Space Center an have them check him out. They has been lookin for just this sort of feller.”

All the doctors be starin at me, an noddin they heads, an then they bonged me on the knees with a hammer one more time an it look like here I go again.

– Знаете, Джордж, – сказал ему доктор Дьюк, – это действительно феномен. Я некоторое время назад работал на людей из НАСА, и мне кажется, нужно послать его в Хьюстон в Аэрокосмический центр, чтобы они его там проверили. Им как раз нужен такой парень.

И так они смотрели на меня и кивали головами. и снова стучали молоточком по коленям.

They flown me down to Houston, Texas, in a big ole plane with nobody on it but me an Doctor Duke, but it is a pleasant sort of trip cept they got me chained to my seat han an foot.

“Look here, Forrest,” Doctor Duke say, “the deal is this. Right now you is in a shitpot of trouble for thowin that medal at the Clerk of the U.S. Senate. You can go to jail for ten years for that. But if you cooperates with these people at NASA, I will personally see to it that you is released—okay?”

Они отвезли меня в Хьюстон, штат Техас, на большом самолете, где не было никого, кроме меня и доктора Дьюка, и все было бы отлично, разве что они приковали меня к креслу за руку и за ногу.

– Слушай, Форрест, – сказал мне доктор Дьюк. – Дело такое. Сейчас ты в полном дерьме, из-за того, что попал медалью в Секретаря Сената. За это тебя могут упечь лет на десять. Но если ты будешь сотрудничать с этими парнями из НАСА…. то я лично позабочусь о том, чтобы тебя отпустили – идет?

I nod my head. I knowed I got to get outta jail an find Jenny again. I am missin her somethin terrible.

I am at the NASA place at Houston for about a month. They has examined me an tested me an questioned me so much I feel like I am goin on the Johnny Carson show.

I ain’t.

One day they haul me into a big room an tell me what they has in mind.

Я кивнул. Я знал, что когда выйду из тюрьмы, то смогу разыскать Дженни. Мне ее страшно не хватало.

В НАСА я пробыл около месяца. Они всячески обследовали меня и задавали столько вопросов, что я уже решил, что мне придется участвовать в какой-то телевикторине.

Но я ошибся.

Однажды они завели меня в большую комнату и сказали, что они решили со мной сделать.

ф“Gump,” they say, “we wants to use you on a flight to outer space. As Doctor Duke has pointed out, your mind is jus like a computer—only better. If we can program it with the right stuff, you will be extremely useful to America’s space program. What do you say?”

I thought for a minute, an then I says I had better axe my mama first, but they make an even stronger argument—like spendin the next ten years of my life in the slammer.

– Гамп, – сказали они, – мы хотим послать тебя в космос. Как справедливо указал доктор Дьюк, твой мозг работает как компьютер – и даже лучше. Если мы заложим в него правильную программу, то ты сможешь здорово помочь американской космонавтике. Что ты на это скажешь?

Я с минуту подумал, а потом сказал, что хотел бы посоветоваться с мамой, но они выдвинули более сильный аргумент – десять лет тюряги.

An so I says yes, which is usually what gets me in trouble ever time.

The idea they has thought up is to put me in a spaceship an shoot me up aroun the earth bout a million miles. They has already shot people up to the moon, but they didn’t find nothin there worth a shit, so what they is plannin nex is a visit to Mars. Fortunately for me, Mars is not what they got in mind at the moment—instead, this is to be a sort of trainin mission in which they gonna try to figger out what kind of folks would be suited best for the Mars trip.

И тогда я согласился, и, как всегда, влип по уши.

Они придумали вот что – посадить меня в космический корабль и запустить меня на орбиту вокруг земли, примерно за миллион миль. Они уже посылали людей на Луну, только бестолку, потому что ничего там не нашли, и поэтому хотели дальше послать человека на Марс. К счастью для меня, эта идея появилась у них не сразу – сначала они решили устроить тренировочный полет, чтобы понять, какого типа люди более всего годятся для полета на Марс.

Besides me, they has picked a woman an a ape to go along.

The woman is a crabby-lookin lady called Major Janet Fritch, who is sposed to be America’s first woman astronaut, only nobody knows bout her cause all this be pretty top secret. She is a sort of short lady with hair look like it been cut by puttin a bowl over her head, an she don’t seem to have much use for either me or the ape.

Кроме меня, они решили посадить в корабль еще женщину и обезьяну.

Женщину, довольно стервозного вида, звали майор Дженет Фрич, и она должна была стать первой женщиной-космонавтом Америки, только никто об этом не должен был знать – это была государственная тайна. Майор Фрич оказалась коротышкой с волосами, обрезанными под горшок, и толку от нее ни мне, ни обезьяне, похоже, не было.

The ape ain’t so bad, actually. It is a big ole female orangutang called Sue, what has been captured in the jungles of Sumatra or someplace. Actually they has got a whole bunch of them apes down here, an have been shootin them up into space for a long wile, but they says Sue will be best on this trip on account of she is a female an will be friendlier than a male ape, an also, this will be her third space flight. When I find this out, I am wonderin how come they gonna send us way up there with the only experienced crew member bein a ape. Kind of makes you think, don’t it?

Кстати, обезьяна оказалась вполне ничего. Это была большая самка орангутанга, по имени Сью, ее поймали на Суматре или где-то рядом. Выяснилось, что они поймали целую кучу этих обезьян и давно запускали их в космос, но Сью для нас просто подарок, потому, что она, во-первых женщина, и ласковей, чем самцы, а во-вторых, это ее третий полет в космос. Когда я об этом узнал, то здорово удивился – как же они собираются запускать нас туда, где побывали только обезьяны. Тут уж волей-неволей напряжешься, правда?

Anyhow, we got to go thru all kinds of trainin before the flight. They puttin us in cyclotrons an spinnin us aroun, an in little rooms with no gravity an such as that. An all day long they be crammin my mind with shit they want me to remember, such as equations to figger the distance between wherever we is, an wherever they want us to go, an how to get back again; all kinds of crap like coaxiel coordinates, co sine computations, spheriod trigonometry, Boolean algebra, antilogarithms, Fourier analysis, quadrats an matrix math. They say I is to be the “backup” for the backup computer.

В общем, начали они нас дрессировать для полета: засовывали нас в циклотроны, и маленькие комнаты без силы тяжести и так далее. И целыми днями терзали меня какими-то программами, которые я должен был запомнить, например, как вычислять расстояние между точкой, где мы есть, и где нам нужно быть, всякими соосными системами координат и тригонометрическими расчетами, сфероидальной тригонометрией, булевой алгеброй, антилогарифмами, методом разложения Фурье, матричной алгеброй. Они сказали, что я буду «запасом» для запасного компьютера.

I have writ a bunch of letters to Jenny Curran but all of them done come back “Addressee not Known.” Also I done wrote to my mama, an she send me back a long letter the gist of which is “How can you do this to your po ole mama when she is in the po house an you is all she got lef in the world?”

I dared not tell her that I am facin a jail sentence if I don’t, so I jus write her back an say not to worry, on account of we has an experienced crew.

Я написал кучу писем Дженни Керран, но все вернулись с пометкой: «адресат неизвестен». Еще я написал маме, и она прислала мне длинное письмо, в том смысле, что «как ты мог поступить так со своей старой бедной мамой, которая сидит в доме для бедных, в то время как все, что у нее осталось – это сын?»

Я не стал писать ей, что мне грозила тюрьма, если я откажусь, поэтому просто написал ей, чтобы она не волновалась, потому что у нас очень опытный экипаж.

Well, the big day finally come, an let me say this: I am not jus a little bit nervous—I am scant haf to death! Even tho it was top secret, the story done leaked to the press and now we gonna be on tv an all.

That mornin, somebody brung us the newspapers to show us how famous we was. Here is some of the headlines:

“Woman, Ape and Idiot in Next U.S. Space Effort.”

Наконец, настал великий день, и вот что я вам скажу – я вовсе не нервничал, я просто испугался до полусмерти! Хотя все это было государственной тайной, вся эта история как-то просочилась в прессу, и нас должны были показывать по телевизору и все такое прочее.

Утром нам принесли газеты и мы узнали, как мы прославились. Вот некоторые заголовки:

«Женщина, обезьяна и идиот – новая надежда американской космонавтики!»

“America Launching Odd Messengers Toward Alien Planets.”

“Girl, Goon, and Gorilla to Lift Off Today.”

There was even one in the New Yawk Post that say,

“Up They Go—But Who’s in Charge?”

The only one that sounded halfway nice was the headline in the New Yawk Times, which say,

“New Space Probe Has Varied Crew.”

«Странные посланцы Америки в полете к чужим мирам!»

«Баба, придурок и горилла стартуют сегодня!»

И даже в нью-йоркской «Пост» было написано:

«Они полетят – только кто будет командиром?»

Пожалуй, самый приличный заголовок был в «Таймс»:

«Состав нового космического экипажа довольно разнообразен».

Well, as usual, everthing is all confusion from the minute we get up. We go to get our breakfast an somebody say,

“They ain’t sposed to eat no breakfast the day of the flight.” Then somebody else say,

“Yes we is,” an then somebody else say,

“No they ain’t,” an it go on like that for a wile till ain’t nobody hungry anymore.

Ну, и конечно, с утра началась суматоха и неразбериха. Мы пошли завтракать, а кто-то вдруг говорит:

– В день полета они не должны завтракать! – Потом кто-то еще говорит:

– Нет должны!

А третий:

– Нет, не должны! – и так далее, пока мы не наелись этим по горло.

They get us into our space suits an take us out there to the launchin pad in a little bus with ole Sue ridin in back in a cage. The spaceship is about a hundrit stories tall an is all foamin an hissin an steamin an look like it bout to eat us alive! A elevator take us to the capsule we is to be in, an they strap us in an load ole Sue in her place in back. Then we wait.

Потом нас нарядили в скафандры и повезли на стартовую площадку на маленьком автобусе, а Сью везли в клетке сзади. Космический корабль оказался примерно высотой в стоэтажный дом, и весь шипел и пускал облака пара и дыма, как будто он собирался съесть нас живьем! Нас доставили на лифте в кабину, где мы должны были лететь, и прицепили к креслам, в том числе и старину Сью. И мы стали ждать.

An we wait some more.

An we wait some more.

An we wait some more.

All along, the spaceship be boilin an hissin an growlin an steamin. Somebody say a hundrit million people out there watchin us on television. I reckon they be waitin too.

И мы ждали.

Ждали.

Ждали.

И еще ждали.

Наконец, корабль зашипел и зарычал еще громче. Кто-то объявил по радио, что на нас смотрят сотни миллионов человек. Наверно, им, беднягам, тоже пришлось подождать.

Anyhow, bout noon, somebody come up an knock on the spaceship door an say, we is temporarily cancelin this mission till they get the spaceship fixed.

So we all get to go back down in the elevator again, me, Sue, an Major Fritch. She be the only one moanin an bitchin, cause Sue an me is very relieved.

Our relief was not to last long, however. Bout a hour later somebody run into the room where we is jus about to set down to lunch an say,

“Get in your space suits again right now! They is fixin to shoot you up in space!”

Ладно, примерно в полдень кто-то постучал к нам в дверь и сказал, что полет временно откладывается, пока они не приведут в порядок корабль.

Так что нам пришлось опять влезать в лифт. Только майор Фрич шипела и стонала, а мы со Сью даже обрадовались отсрочке.

Однако радоваться пришлось недолго – примерно через час кто-то ворвался к комнату, где мы сидели и уже собирались пообедать и заорал:

– Немедленно надеть скафандры! Они уже все сделали и готовы вас запустить!

Everbody be hollerin an shoutin again an rushin aroun. I reckon maybe a bunch of the tv viewers have called in to complain or somethin, an so they decided to lite that fire under our asses no matter what. Whatever it is, it don’t matter now.

Anyhow, we is put back on the bus an taken to the spaceship an we is halfway up the elevator when somebody suddenly say,

“Jesus, we forgot the goddamn ape!” an he start hollerin down to the fellers on the groun to go back an get ole Sue.

Все начали кричать и бегать вокруг нас. Наверно, на телевидение было много недовольных звонков от зрителей, вот они и решили запустить нас невзирая ни на что. Ну, теперь-то это уже не важно.

В общем, посадили нас снова в автобус, и привезли к ракете, и только мы наполовину поднялись на лифте, как кто-то завопил:

– Господи, а обезьяну забыли! – и он стал кричать по рации парням на земле, чтобы они подняли старину Сью.

We is strapped in again an somebody is countin backwards from one hundrit when they come thru the door with Sue. We is all leaned back in our seats an the count is down to about “ten,” when I be hearin some strange growlin noises from behin us where Sue is. I sort of turned aroun, an low an behole, it ain’t Sue settin there at all, it is a big ole male ape, what got his teeth bared an is grappin holt of his seatbelt straps like he is about to bust loose any secont!

Нас снова пристегнули к сиденьям. и начался обратный отсчет от сотни, и тут в кабину притащили Сью. Мы напряглись, потому что отсчет достиг цифры десять, и тут за моей спиной, где была Сью, послышалось какое-то рычание. Я повернулся, насколько это было возможно, и – о Боже! – там оказалась вовсе не Сью, а какая-то другая обезьяна. огромный САМЕЦ, грызущий пристежные ремни и готовый вот-вот вырваться на волю!

I tell Major Fritch an she look aroun an say,

“Oh my God!” an get on the radio to whoever it is in the groun control tower.

“Listen,” she say, “you has made a mistake an put one of them male apes in here with us, so we better call this thing off till it is straightened out.”

But all of a sudden the spaceship start to rumblin an quakin an the guy in the control tower says over the radio,

“That’s your problem now, sister, we got a schedule to meet.”

An away we go.

Я сказал об этом майору Фрич, она повернулась и сказала:

– О Боже! – и начала объяснять кому-то на командном пункте:

– Послушайте, вы ошиблись, к нам засунули одного из самцов, нужно отложить полет до выяснения обстоятельств!

Но тут ракета снова зарычала, задребезжала, и мы услышали только, как тот парень. что был на командном пункте, ответил ей:

– Теперь это ТВОЯ проблема, сестренка, а нам нужно выдерживать расписание.

И мы полетели!

Chapter 13.

Часть 13.

My first impression is of bein squashed under somethin, such as my daddy was when them bananas fell on him. Can’t move, can’t yell, can’t say nothin, can’t do nothin—we is strictly here for the ride. Outside, lookin thru the winder, all I can see is blue sky. The spaceship is movin out.

Первое впечатление у меня было, что меня чем-то сильно придавило – совсем как моего папочку сеткой с бананами. Невозможно было ни повернуться. ни даже закричать. ничего нельзя было сделать – нас ведь за этим сюда и посадили. Снаружи через окно было видно только голубое небо. Ракета летела.

After a little wile, we seem to slow down some, an things ease up. Major Fritch say we can unbuckle our seatbelts now, an get on bout our bidness, whatever it is. She say we is now travelin at a speed of fifteen thousan miles a hour. I look back an sure enough, the earth is only a little ball behin us, just like it look in all them pichers from outer space. I look aroun, an there’s the big ole ape, all sour-lookin, an glum, glarin at Major Fritch an me. She say maybe he want his lunch or somethin, an for me to go on back there an give him a banana afore he gets angry an does somethin bad.

Потом мы немного притормозили и стало легче. Майор Фрич сказала, что мы может расстегнуть наши ремни, и заняться своими делами, что там нам полагалось. Она сказала, что мы летим со скоростью примерно 15000 миль в час. Я поглядел в окно, и точно – Земля превратилась в маленький шарик позади. прямо как на фотографиях из космоса. А рядом сидела большая злобная обезьяна и нехорошо смотрела на нас с майором Фрич. Майор Фрич сказала, что наверно, она хочет есть, и приказал мне разыскать бананы и дать обезьяне, пока она не слишком разозлилась.

They has packed a little bag of food for the ape an it contain bananas an some cereals an dried berries an leaves an shit like that. I get it open an start rummagin thru it lookin for somethin that will make the ape happy, an meantime, Major Fritch is on the radio with Houston Groun Control.

“Now listen here,” she say, “we has got to do somethin bout this ape. It ain’t Sue—it is a male ape, an he don’t look none to glad to be here. He might even be violent.”

Для обезьяны был заготовлен специальный мешок с бананами, сушеными фруктами и прочей снедью. Я начал искать там, чего бы ей дать, а майор Фрич связалась по радио с Хьюстонским КП.

– Послушайте, нужно что-то сделать с этой обезьяной. Это не Сью – это самец, и ему здесь не нравится. Он может что-нибудь натворить.

It took a wile for the message to get there an a reply to get back to us, but some feller down there say,

“Awe pooh! One ape is jus like any other.”

“The hell it is,” Major Fritch say. “If you was in this little bitty compartment with that big ole thing you would be singing a different tune.”

Через какое-то время – пока ее слова долетели дотуда и назад – какой-то парень нам отвечает:

– Ничего! Все обезьяны одинаковы, какая вам разница!

– Нет, есть разница! – отвечает майор Фрич. – Если бы вас засунуть в эту конуру с этим зверем, вы бы по-другому запели!

An after a minute or two a voice come cracklin over the radio, say,

“Look, you is ordered not to tell anybody about this, or we will all be made laughing-stocks. As far as you or anybody else is concerned, that ape is Sue—no matter what it’s got between its legs.”

Major Fritch look at me an shake her head.

“Aye, aye, sir,” she say, “but I’m gonna keep that fucker strapped in as long as I’m in here with him—you understand that?”

Через минуту-другую радио снова захрипело, и чей-то голос объявил:

– Вот что, приказываю вам хранить это в тайне, потому что иначе нас поднимут на смех во всем мире. Для всех непосвященных эта обезьяна остается Сью – независимо от того, что у нее там между ног.

Майор Фрич поглядела на меня и покачала головой:

– Есть. сэр! Но я не собираюсь отстегивать эту сволочь, пока я в кабине – вы меня поняли?

An from the ground control there come back one word:

“Roger.”

Actually, after you get used to it, bein in outer space is kind of fun. We is without gravity, an so can float all over the spaceship, an the scenery is remarkable—moon an sun, earth an stars. I wonder where Jenny Curran is down there, an what she is doin.

И с командного пункта последовал краткий ответ:

– Понял.

В общем, когда немного привыкнешь к космосу, там даже весело. силы тяжести нет, поэтому можно летать по всему кораблю, и вид за окном замечательный – луна и солнце, земля и звезды. Я подумал – где-то там Дженни Керран, что-то она поделывает?

Aroun an aroun the earth we go. Day an night go by ever hour or so an it sort of put a different perspective on things. I mean, here I am doin this, an when I get back—or should I say if I get back—what then?

Go an start up my little srimp-growin bidness? Go find Jenny again? Play in The Cracked Eggs? Do somethin about my mama bein in the po house? It is all very strange.

И мы начали вращаться вокруг земли – час за часом, день за днем. Нужно сказать, что постепенно это как-то меняет взгляд на вещи. Я подумал, вот сейчас я здесь, а когда вернусь – ЕСЛИ я когда-нибудь вернусь – что мне делать?

Начать ловить креветок? Снова разыскать Дженни? Играть с «Треснувшими яйцами»? Помочь маме выбраться из богадельни? Очень странное ощущение!

Major Fritch be catchin a wink or two of sleep whenever she can, but when she ain’t sleepin, she is bitchin. Crabbin bout the ape, crabbin bout what kind of jackoffs they is down at groun control, crabbin bout she got no place to put on her makeup, crabbin bout me eatin food when it ain’t supper or lunchtime. Hell, all we got to eat is Granola bars anyway. I don’t want to be complainin too much, but it seem like they might of picked a good-lookin woman or at least one that don’t bitch all the time.

Время от времени майор Фрич дремала, но когда не дремала, то шипела. Она шипела на обезьяну, на этих ослов на командном пункте, на то, что ей негде покрасится, на меня, когда я ел не вовремя. Между прочим, есть все равно было нечего, кроме батончиков «Марс». В общем, не хотелось бы мне жаловаться, но все-таки они могли бы послать женщину поприятнее, или хотя бы не такую стервозную.

An furthermore, let me say this: that ape ain’t no dreamboat either.

First I give it a banana—okay? It grapped the banana an started peelin it, but then it put the banana down. Banana started floatin all aroun the cabin of the spaceship an I got to go find it. I give it back to the ape an he start mushin it up an flingin the mush everplace, an I got to go clean that up. Wants attention all the time too. Evertime you leave it alone it commences to put up an enormous racket an clack its jaws together like a set of them wind-up teeth. Drive you nuts after a wile.

Но должен вот что вам еще сказать: это обезьяна тоже оказалась не подарком.

Вот я дал ей банан – хорошо? Она берет банан и начинает его чистить, потом вдруг отшвыривает банан и он начинает летать по кабине, и мне приходится его ловить, и снова давать обезьяне. Она его давит и начинает размазывать по всем окрестным местам, а мне приходится все это мыть. В общем, требует постоянного внимания. Как только вы оставляете ее одну, она устраивает скандал и начинает клацать своими огромными зубами. Просто начинает выводить вас из себя.

Finally I got out my harmonica an started playin a little somethin—”Home on the Range,” I think it was. An the ape started to calm down a little. So I played some more—stuff like “The Yellow Rose of Texas” an “I Dream of Jeannie with the Light Brown Hair.”

Наконец, я достал свою гармонику и начал наигрывать что-то, кажется, «Домик на границе». И тут обезьяна слегка приутихла. Тогда я стал играть разные мелодии типа «Желтая роза Техаса» и «Я мечтаю о светловолосой Дженни».

Ape is lyin there lookin at me, peaceful as a baby. I forget there is a tv camera in the spaceship an they is pickin all this up down there at groun control. Nex mornin when I wake up somebody hole up a newspaper in front of the camera down in Houston for us to see. The headline say, “Idiot Plays Space Music to Soothe Ape.” That is the sort of shit I has got to contend with.

Обезьяна улеглась на своем сиденье и стала тихой, как ребенок. Я совсем позабыл, что у них в кабине всюду установлены камеры, и они на контрольном пункте за всем следят. И вот на следующее утро они показывают нам по телевизору заголовки газет: «Идиот исполняет космическую музыку, чтобы успокоить обезьяну». Впрочем, против этого я ничего не имею.

Anyhow, things are goin along pretty good, but I been noticin that ole Sue is lookin at Major Fritch in a kind of strange way. Ever time she get near him, Sue sort of perk up an be reachin out like he wants to grap her or somethin, an she start bitchin at him—”Git away from me you awful thing. Keep your hans to yoursef!” But ole Sue has got somethin in mind. That much I can tell.

В общем, дела пошли на лад, но тут я заметил, что этот Сью как-то странно поглядывает на майора Фрич. Каждый раз, когда она оказывается поблизости, Сью делает такое движение, словно хочет ее схватить. Она начинает шипеть: «держись от меня подальше, тварь, убери свои лапы!» Но у Сью явно что-то есть на уме, это я сразу понял.

It ain’t long before I find out what it is. I have gone behin this little partition to take a pee in a jar in private, when all of a sudden I hear this commotion. I stick my head aroun the partition an Sue has managed to grap a holt of Major Fritch an he has got his han down in her space suit. She is yellin an hollerin to beat the band an is crackin Sue over the head with the radio microphone.

И вскоре стало ясно, что именно. Только я как-то зашел за маленькую ширму, чтобы пописать, вдруг послышался шум. Высовываю голову из-за ширмы, и вижу – Сью заполучил таки майора Фрич и засунул ей руку под скафандр. Она отбивается, что есть сил, и колотит обезьяну по голове микрофоном.

Then it dawns on me what the problem is. Wile we has been up in space for nearly two days, ole Sue been strapped into his seat an ain’t had a chance to take a leak or nothin! An I sure remember what that’s like. He must be bout to bust! Anyhow, I go over an got him away from Major Fritch an she still hollerin an yellin, callin him a “filthy animal,” an shit like that. When she get loose, Major Fritch go up to the front of the cockpit an put her head down an start sobbin. I unstrap Sue an take him behin the partition with me.

Тут-то я все понял! Ведь мы уже два дня в полете, а бедняга Сью так и прикован к сиденью и не может даже отлить! Я-то знаю, каково это. Наверняка, он готов взорваться! Тогда я отцепил майора Фрич от обезьяны, а Сью отцепил от кресла, и повел за загородку. Майор Фрич побежала на нос и там начала рыдать, повторяя все время «грязное животное!»

I find a empty bottle for him to pee in, but after he finished, he take the bottle an heave it into a panel of colored lights an it bust to pieces an all the pee start floatin aroun in the spaceship. I say, to hell with this, an start leadin Sue back to his seat when I seen a big glob of pee headin straight for Major Fritch. It look like it gonna hit her in the back of the head, so I turn Sue loose an try to head off the pee with a net they have give us for catchin stuff that’s floatin aroun. But jus as I am bout to net the glob of pee, Major Fritch sit back up an turn aroun an it caught her right in the face.

Я нашел для Сью пустую бутылку, чтобы он мог пописать, но когда он кончил, то запустил этой бутылкой в панель, где мигали разноцветные огоньки и бутылка разлетелась на куски, а моча начала летать по всей кабине. Черт с ним, подумал я, и повел Сью назад к креслу, чтобы пристегнуть, и тут вижу, что большой шарик мочи летит прямо на майора Фрич и вот-вот ударит ее по затылку. Я отпустил Сью, чтобы поймать этот шарик специальной сеткой, которую они нам дали, чтобы ловить летающие предметы, но только я собирался его поймать, как майор Фрич повернулась, и шар разбился прямо о ее физиономию.

She start hollerin an bawlin again an in the meantime, Sue has done gone an started rippin out wires from the control panel. Major Fritch is screamin,

“Stop him! Stop him!” but before you know it, sparks an stuff is flyin all aroun inside the spaceship an Sue is jumpin from ceilin to floor tearin shit up. A voice come over the radio wantin to know

“What in hell is goin on up there?” but by then it is too late.

Тут она начала орать, а Сью подобрался к панели управления и начал вырывать оттуда всякие провода. Майор Фрич закричала:

– Останови его! Останови! – но не успел я что-либо сделать, как посыпались искры и полетел всякий хлам, а Сью начал прыгать от пола до потолка, срывая все на своем пути. По радио раздался голос:

– Какого черта, что у вас там творится!?

Но было уже слишком поздно.

The spaceship is weavin all aroun an goin end over end an me, Sue an Major Fritch is tossed aroun like corks. Can’t grap holt of nothin, can’t turn off nothin, can’t stan up or set down. The voice of groun control come over the radio again, say,

“We is noticin some kine of minor stabilization trouble with your craft. Forrest, will you manually insert the D-six program into the starboard computer?”

Ракета задрожала, и нас всех начало швырять туда-сюда. Невозможно было за что-либо ухватиться. Потом снова раздался голос с Земли:

– Наблюдается небольшая дестабилизация орбиты корабля. Форрест, вы можете ввести в бортовой компьютер с пульта вручную программу Д-6?

Shit—he got to be jokin! I’m spinnin aroun like a top an I got a wild ape loose in here to boot! Major Fritch is hollerin so loud I cannot hear or even think nothin, but the gist of what she is hollerin seem to be that we is bout to crash an burn. I managed to get a glance out of the winder, an in fact things don’t look good. That earth comin up on us mighty fast.

Ни хрена себе шуточки! Меня мотает по все кабине, и еще нужно отловить эту сумасшедшую обезьяну! Майор Фрич орет так громко, что я почти ничего не слышу, но смысл ее слов такой, что нас просто разнесет на клочки и мы сгорим в атмосфере. Тут я посмотрел в окно и понял, что шутки плохи – Земля очень быстро приближалась к нам.

Somehow I managed to get to where the starboard computer is, an hold on to the panel with one han an I’m puttin D-six into the machine. It is a program designed to land the spaceship in the Indian Ocean in case we get in trouble, which we certainly is now.

Все-таки мне удалось добраться до бортового компьютера и, держась одной рукой за панель, другой рукой ввести программу Д-6. Это была программа аварийного приземления в районе Индийского океана. И в самом деле, мы ведь попали в аварию!

Major Fritch an ole Sue be holdin on for dear life, but Major Fritch holler out,

“What is you doin over there?” When I tole her, she say,

“Forgit that, you stupid turd—we is already done passed over the Indian Ocean. Wait till we go roun again an see if you can set us down in the South Pacific.”

Майор Фрич и обезьяна все еще пытались аз что-то уцепиться. но потом слышу, майор Фрич что-то кричит. Я прислушался, оказалось, она кричит:

– Что ты там делаешь?

Я ей объяснил, а она снова кричит:

– Идиот, мы ведь давно пролетели на Индийским океаном! подожди, пока мы не пролетим дальше до Тихого океана!

Believe it or not, it don’t take much time to go roun the world when you is in a spaceship, an Major Fritch has grapped holt to the radio microphone an is hollerin at them people at groun control that we is headed for either a splash-down or crash-down in the South Pacific Ocean an to come get us as soon as they can. I’m punchin buttons like crazy an that big ole earth is loomin closer. We fly over somethin Major Fritch thinks look like South America an then there be only water again, with the South Pole off to our left an Australia up ahead.

Можете мне поверить, когда вы летите на ракете. обернуться на полмира – раз плюнуть. Майор Фрич снова овладела микрофонам и стала кричать людям на КП, что мы то ли шмякнемся, то ли брякнемся в южную часть Тихого океана, и чтобы они пришли нам на выручку как можно скорее. Я увидел, что старушка Земля надвигается на нас все быстрее, и стал еще быстрее нажимать на кнопки. Мы перелетели через что-то, что майор Фрич назвала Южной Америкой, и устремились дальше к Австралии.

Then everthing get scorchin hot, an funny little souns are comin from the outside of the spaceship an it start shakin an hissin an the earth is dead up ahead. Major Fritch shout to me,

“Pull the parachute lever!”

but I am pinned in my seat. An she is pressed up against the ceilin of the cabin, an so it look like it’s curtains for us, since we is goin bout ten thousan miles a hour, an headed straight for a big ole green blob of land in the ocean. We hit that goin this fast, ain’t even gonna be a grease spot lef.

Тут в кабине стало жарко, и снаружи послышалось какое-то шипение. Земля стала совсем близко. Майор Фрич кричит мне:

– Включить выпуск парашютов!

Но меня словно приковало к сиденью, а ее пришпилило к потолку. похоже, дело принимало плохой оборот, потому что мы неслись на скорости десять тысяч миль в час прямо в океан. Если мы на такой скорости врежемся в старушку Землю, от нас даже пятна не останется.

But then all of a sudden somethin go “pop” an the spaceship slow down. I look over, an damn if ole Sue ain’t pulled the parachute lever hissef an saved our asses. I remind mysef then an there to feed him a banana when all this shit is over.

Но тут вдруг послышалось нечто вроде «бам!» и падение замедлилось. Я огляделся, и ба! будь я проклят, если это не старина Сью нажал рукоятку выпуска парашюта, и тем самым всех нас спас! Я решил про себя, что теперь обязательно буду кормить его бананами до отвала, когда все это кончится.

Anyhow, the spaceship be swingin back an forth under the parachute, an it look like we is gonna hit the big ole green blob of land—which apparently ain’t so good neither, since we is sposed only to hit water an then ships will pick us up. But ain’t nothin gone right from the time we set foot in this contraption, so why should anybody expect it to now?

В общем, начали мы болтаться под парашютом, и я уже решил, что мы уже врежемся в землю – а это никуда не годится, потому что наша ракета приспособлена для посадки на воду, и ее должны потом подобрать наши корабли.

Major Fritch is on the radio an sayin to groun control,

“We is bout to land on someplace north of Australia out in the ocean, but I ain’t sure where we is.”

Couple of seconts later a voice come back say,

“If you ain’t sure where you is, why don’t you look out the winder, you dumb broad?”

So Major Fritch put the radio down an go look out the winder an she say,

“Jesus—this look like Borneo or someplace,” but when she try to tell that to groun control, the radio done gone dead.

Майор Фрич докладывает по радио:

– Мы собираемся приземлиться где-то в океане, в районе к северу от Австралии, пока не уверена, где именно.

Через пару секунд ей отвечают:

– Если ты не уверена, дура, неужели не можешь выглянуть в окно и посмотреть?!

Тут майор Фрич кладет передатчик, выглядывает в окно и говорит:

– Боже! Похоже на Борнео или что-то в этом роде! – но только она собралась передать это на КП, как оказалось, что радио больше не работает.

We be gettin real close to the earth now, an the spaceship still swinging under the parachute. There is nothin but jungle an mountains beneath us cept for a little bitty lake that is kind of brown. We can barely make out somethin going on nex to the lake down there. The three of us—me, Sue an Major Fritch—all got our noses pressed to the winder lookin down, an all of a sudden Major Fritch cry out,

“Good God! This ain’t Borneo—this is fuckin New Guinea, an all that shit on the groun must be one of them Cargo Cults or somethin!”

Теперь мы и в самом деле были очень близко от земли. Под нами виднелись только джунгли и горы, и только небольшой клочок воды – какое-то озеро. Оставалось только надеяться, что мы в него угодим. Мы все – майор Фрич, Сью и я – прижались носами к стеклу и смотрели вниз, и вдруг майор Фрич как закричит:

– Боже! Это вовсе не Борнео! Это Новая Гвинея, и там, внизу – это же сооружения и поклонники культа карго!

Sue an me lookin down hard, an there on the groun nex to the lake, lookin back at us, is about a thousan natives, all with they arms raised up towards us. They is wearin little grass skirts an has their hair all flayed out, an some is carryin shields an spears.

“Damn,” I say, “what you say they is?”

Мы с Сью пригляделись, и увидели. что на берегу озера толпится примерно с тысячу аборигенов, и все протягивают к нам руки. Одеты они были в маленькие травяные юбочки, волосы растрепаны, а у некоторых виднелись щиты и копья.

– Черт побери, – говорю я, – что это такое вы сказали?

“Cargo Cult,” Major Fritch say. “In World War II we used to drop packages of candy an stuff like that on these jungle bunnies to keep em on our side, an they ain’t never forgot it.

Figgered it was God or somebody doin it, an ever since, they is waiting for us to come back. Even built crude runways an all—see down there? They has got a landin zone all marked off with them big roun black markers.”

– Культ карго, – повторила майор Фрич. – Во время второй мировой войны мы сбрасывали им на парашютах шоколад и прочую еду, чтобы эти лесные зверюшки оставались на нашей стороне, и они этого не забыли.

Они решили, что это делал Бон или кто-то вроде него, и с тех пор, они все ждут, когда же мы вернемся и спустимся на Землю. Они даже построили что-то вроде посадочных полос – видишь, там внизу? Они соорудили что-то вроде аэродрома, отмеченного этими черными пятнами.

“Them things look more like cookin pots to me,” I says.

“Yeah, they do, sort of,” Major Fritch say curiously.

“Ain’t this where cannibals come from?” I axed.

“I reckon we will soon find out,” she say.

– Мне кажется, это больше похоже на какие-то котлы для еды, – сказал я.

– Да, похоже, нечто в этом роде, – каким-то странным тоном говорит майор Фрич.

– Разве не в этих местах водятся людоеды? – спрашиваю я.

– Я думаю, нам это скоро предстоит выяснить, – задумчиво отвечает она.

Spaceship is gently swingin towards the lake, an jus afore we hit, they start beatin they drums an movin they mouths up and down. We can’t hear nothin on account of bein in the capsule, but our maginations doin just fine.

Наша ракета медленно опускается в озеро, и как только мы плюхнулись на воду, аборигены начали колотить в барабаны, и что-то кричать. Мы-то, конечно, ничего не могли расслышать, потому что были в кабине, но воображение у нас работало на полную катушку.

Chapter 14.

Часть 14.

Our landin in the little lake was not too bad. THEY was a splash an a bounce an then we is back on earth again. Everthin got real quiet, an me an Sue and Major Fritch peek out the winder.
   They is a whole tribe of natives standin bout ten feet away on the shore, lookin at us, an they is bout the fiercest-looking folks imaginable—scowlin an leanin forward so’s to see what we is. Major Fritch say maybe they is upset cause we didn’t thow them nothin from the spaceship.

Впрочем, приземлились мы вполне прилично. Плюхнулись, и снова выскочили на поверхность. Вот мы и снова на Земле! Наконец, волнение утихло и мы все выглянули в окно.
   Примерно в пяти метрах, на берегу, собралось все племя. Они глазели на нас и Боже! ну и рожи там были! Страшнее я еще не видал. Им явно хотелось рассмотреть нас поближе. Майор Фрич сказала, что наверно. им не понравилось, что мы ничего не сбросили им из ракеты.

Anyhow, she say she is gonna set down an try to figger out what to do now, on account of we has somehow got this far okay an she don’t want to make no false moves with these spooks. Seven or eight of they biggest fellas jumps into the water and begin pushin us over to land.

А пока, сказала она, нужно сесть и спокойно подумать, что делать дальше – раз уж нам удалось сесть целыми и невредимыми, то есть смысл не делать резких движений, чтобы не возбуждать ярости этих громил. Но тут семь или восемь самых здоровенных парней прыгнули в воду и начали подталкивать нашу капсулу к берегу.

Major Fritch still be settin there figgerin when there is a big knock at the door of the spaceship. We all look at each other an Major Fritch say,

“Don’t nobody do nothin.”

An I say,

“Maybe they be gettin angry if we don’t let em in.”

“Just be quiet,” she say, “an maybe they think nobody’s in here an go away.”

So we waited, but sure enough, after a wile they is another knock on the spaceship.

Майор Фрич все еще сидела и размышляла, а в дверь уже громко постучали. Мы все переглянулись, а майор Фрич сказала:

– Никому не двигаться!

– Но может быть, если мы не откроем, они еще сильнее разозлятся? – предположил я.

– Спокойно, – сказала она, – может быть, они решат, что тут никого нет и уйдут прочь.

Мы стали ждать, но через некоторое время стук повторился.

I say,

“It ain’t polite not to answer the door,”

an Major Fritch hiss back at me,

“Shut up your dumbfool ass—can’t you see these people is dangerous?”

Then all of a sudden ole Sue go over an open the door hissef. Standin there outside is the biggest coon I has seen since we played them Nebraska corn shucker jackoffs in the Orange Bowl.

– Это невежливо – не открывать, когда стучат, – сказал я.

– Заткнись, болван!– зашипела майор Фрич. 

– Неужели не видишь, насколько они опасны?

И тут вдруг старина Сью встает и сам открывает дверь. Снаружи оказался самый здоровенный парень, которого я видел с тех пор, как мы играли с этими небраскинскими кукурузниками в финале кубка Оранжевой лиги.

He got a bone thru his nose an is wearin a grass skirt an carryin a spear an has a lot of beads strung aroun his neck, an his hair look somethin like that Beatle wig Mad Tom o’Bedlam wore in the Shakespeare play.

This feller seem extremely startled to find Sue starin back at him from inside the spaceship door. As a matter of fact, he is so suprised that he keel over in a dead faint. Major Fritch an me is peepin out the winder again, an when all them other natives seen this feller keel over, they run off in the shrubs an hide—I guess to wait an see what’s gonna happen nex.

Нос у него был проткнут костью, на нем была травяная юбочка и в руке копье. Прическа напоминала битловый парик Тома Бедлама в той пьесе Шекспира, что мы представляли в Гарварде.

Увидев глядящего на него из двери Сью, парень заметно струхнул. По правде говоря, от удивления он просто свалился в обморок. Когда эти парни снаружи увидели, что их товарищ свалился в обморок, они мигом помчались назад, в заросли, наверно, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Major Fritch say, “Hole still now—don’t make a move,” but ole Sue, he grapped holt of a bottle that was settin there an he jump out on the groun an pour it in the feller’s face to revive him. All of a sudden the feller set up an start sputterin an coughin an spittin an shakin his head from side to side. He was revived all right, but what Sue had grapped an poured in his face was the bottle what I used to pee in. Then the feller recognize Sue again, an he thowed his hans up an fall over on his face an begin bowin an scrapin like a Arab.

– Спокойно! – приказала майор Фрич. – Не двигаться! – Но старина Сью схватил какую-то бутылку, выскочил наружу и вылил жидкость на лицо бедного парня, чтобы привести его в чувство. И тут парень вдруг задергался, закашлялся и захрипел, замотал головой – он и в самом деле пришел в себя, потому что та бутылка, которую схватил Сью, оказалась бутылкой, которую я использовал для туалета. Тут парень снова признал Сью, и тут же закрыл лицо руками, и начал кланяться Сью, словно какой-нибудь араб.

An then out from the bushes come the rest of them, movin slow an scarit-like, eyes big as saucers, ready to thow they spears. The feller on the groun stop bowin for a moment an look up an when he seen the others, he holler out somethin an they put down they spears an come up to the spaceship an gather aroun it.

И тут из зарослей появились остальные аборигены, с глазами, большими, как тарелки, они шли медленно, готовые в любую минуту удрать или бросить копья. Парень, кланявшийся Сью, заметил их, и что-то крикнул на своем языке. Те положили копья на землю и окружили ракету.

“They look friendly enough now,” Major Fritch say. “I spose we better go on out an identify ourselfs. The people from NASA will be here in a few minutes to pick us up.” As it turns out, that is the biggest piece of bullshit I have ever heard in my life—before or since.

– Мне кажется, – теперь они настроены вполне мирно, – сказала майор Фрич, – мне кажется, нам лучше выйти и назваться. Через несколько минут прибудут люди из НАСА и подберут нас. – Как потом выяснилось, это была самая большая лажа, которую мне пришлось слышать в жизни.

Anyhow, Major Fritch an me, we walk on out of the spaceship an all them natives goin “ooooh” an “ahhhh.” That ole boy on the groun, he look at us real puzzled-like, but then he get up an say,

“Hello—me good boy. Who you?” an he stick out his han.

В общем, когда мы вышли с майором Фрич из капсулы, аборигены просто разинули рты и застонали. Тот парень, что стоял перед Сью, сначала тоже удивился, а потом поднялся, и говорит:

– Привет! Я хороший парень. Кто такие вы? – и протягивает нам руку.

I shake his han, but then Major Fritch start tryin to tell him who we is, sayin we is, “Participants in the NASA multi-orbital pre-planetary sub-gravitational inter-spheroid space-flight trainin mission.”

The feller jus stan there gapin at us like we was spacemen, an so I says,

“We is Americans,”

an all of a sudden his eyes light up an he say,

“Do tell! Americans! What a jolly fine show—I say!”

Я пожал ему руку, а майор Фрич попыталась объяснить ему, кто мы такие. Она сказала, что мы «участники мультиорбитального тренировочного межпланетного эксперимента НАСА».

Этот парень стоял перед нами, разинув рот, и тут я говорю:

– Мы американцы!

У него прямо глаза загорелись, и он говорит:

– Класс! Американцы! Вот это потрясно!

“You speak English?” Major Fritch axed.

“Why hell yes,” he say. “I’ve been to America before. During the war. I was recruited by the Office of Strategic Services to learn English, and then sent back here to organize our people in guerrilla warfare against the Japanese.”

At this, Sue’s eyes get big an bright.

– Ты говоришь по-английски? – спросила майор Фрич.

– А как же, – отвечает он, – я жил в Америке. Во время войны. Отдел стратегических операций направил меня изучать английский, чтобы потом организовывать партизанскую войну моего народа против японцев. 

И тут вдруг загорелись глаза у Сью.

It seem kinda funny to me, though—a big ole boon like this speaking such good American out in the middle of noplace, so I says,

“Where’d you go t’school?”

“Why, I went to Yale, old sport,” he says. “Boola-Boola, an all that.” When he say “boola-boola,” all them other Sambo’s start chantin it too, an the drums start up again, until the big guy wave them quiet.

Я удивился, что этот старый туземец так хорошо говорит по-английски, и где – в какой-то дыре!

– А где ты учился? – спрашиваю я.

– В Йейле, где еще, кореш, – отвечает он. – Була-була, понимаешь? – когда он сказал «була-була», все эти Самбы принялись повторять это слово, и снова забили барабаны, пока этот парень не приказал, чтобы они затихли.

“My name is Sam,” he say. “At least that’s what they called me at Yale. My real name’s quite a mouthful. What a delight you dropped in. Would you like some tea?”

Me an Major Fritch be lookin at each other. She is damn near speechless, so I says,

“Yeah, that’d be good,”

an then Major Fritch get her voice back an speak up kind of high-pitched, “You ain’t got a phone we can use, do you?” she say.

– Меня зовут Сэм, – сказал он. – Так меня в Йейле звали. Мое настоящее имя вам все равно не произнести. Так что можно обойтись без него. Не хотите ли чаю?

Мы с майором Фрич переглянулись. Так как она, похоже, потеряла дар речи, то я сказал:

– Было бы неплохо.

Но тут майор Фрич снова обрела дар речи и как-то тонко заверещала:

– А нет ли у вас телефона, чтобы мы могли позвонить?

Big Sam sort of scowl an wave his hans an the drums start up again an we be escorted into the jungle with everbody chantin “boola-boola.”

They has got theyselfs a little village set up in the jungle with grass huts an shit jus like in the movies, an Big Sam’s hut is the grandest of all.

Большой Сэм как-то скривился, махнул рукой, барабаны снова застучали, и под их эскортом мы направились в джунгли под нескончаемое скандирование «була-була».

В джунглях у них оказалась деревушка с хижинами из травы, в точности, как показывают по телевизору. Самая большая хижина принадлежала Большому Сэму.

Out in front he got a chair look like a throne, an four or five women wearin nothin on top are doin whatever he say. One of the things he say is for them to get us some tea, an then he point to a couple of big stones for Major Fritch an me to set down on. Sue has been followin along behin us all the way, holdin on to my han, an Big Sam motion for him to set on the groun.

Перед ней стояло здоровенное кресло, словно трон, и четверо или пятеро женщин – сверху на них ничего не было надето – выполняли все его приказы. Первым делом он приказал им приготовить нам чаю, а потом указал нам с майором Фрич на два больших камня неподалеку. На них мы должны были сидеть. Сью, который всю дорогу шел с нами, держась за мою руку, он указал на землю.

“That’s a terrific ape you have there,” Sam says.

“Where’d you get him?”

“He works for NASA,” Major Fritch says. She ain’t lookin none too happy bout our situation.

“You don’t say?” says Big Sam. “Is he paid?”

“I think he’d like a banana,” I says. Big Sam said somethin an one of the woman natives brung Sue a banana.

– Ну и обезьяна у вас, – сказал Сэм. 

– Где вы такую достали?

– Она работает на НАСА, – сказала майор Фрич. Эта ситуация явно ей не нравилась.

– Что вы сказать? – спросил Сэм. – Ей платить?

– Мне кажется, она предпочитает бананы, – сказал я. Большой Сэм что-то сказал, и одна из женщин принесла Сью банан.

“I’m awfully sorry,” Big Sam say, “I think I haven’t asked your names.”

“Major Janet Fritch, United States Air Force. Serial number 04534573. That’s all I’m going to tell you.”

“Oh, my dear woman,” says Big Sam. “You are not a prisoner here. We are just poor backward tribesmen. Some say we’ve not progressed much since the Stone Age. We mean you no harm.”

– Очень жаль, – сказал Большой Сэм, – я не спросил, как вас звать.

– Майор Дженет Фрич, Военно-воздушные силы США. Личный номер 04534573. Это все, что я могу вам пока сообщить.

– Эх, милая вы моя женщина, – сказал Большой Сэм. – вы тут не пленники. Мы ведь просто бедные отсталые туземцы. Говорят, со времен каменного века мы не сильно продвинулись. Мы вам не причинить вреда.

“I ain’t got nothin else to say till I can use the phone,” Major Fritch say.

“Very well then,” says Big Sam. “And what of you, young man?”

“My name is Forrest,” I tell him.

“Really,” he say. “Is that taken from your famous Civil War General Nathan Bedford Forrest?”

“Yep,” I says.

“How very interesting. I say, Forrest, where did you go to school?”

– Все равно я ничего не могу сказать до тех пор. пока не получу возможность позвонить по телефону, – сказала майор Фрич.

– Хорошо, – говорит Большой Сэм. – Ну, а вы, молодой человек?

– Меня зовут Форрест, – отвечаю я.

– Вот как, – говорит он. – Не по фамилии ли вашего знаменитого генерала времен Гражданкой войны Натана Бедфорда Форреста?

– Ага, – отвечаю я.

– Очень, очень интересно! А вы, Форрест, где учились?

I started to say I went up to the University of Alabama for a wile, but then I decided to play it safe, an so I tole him I went to Harvard, which was not exactly a lie.

“Ah, Harvard - the old Crimson,” Big Sam says. “Yes—I knew it well. Lovely bunch of fellows—even if they couldn’t get into Yale,” an then he start to laugh real loud.

“Actually, you do look sort of like a Harvard man at that,” he say. Somehow, I figger that trouble lay ahead.

Хотел было ему объяснить, что я немного учился в Университете Алабамы, но потом решил действовать наверняка и сказал, что посещал Гарвард. Это ведь было не так далеко от истины.

– А, Гарвард! – улыбнулся Большой Сэм. – Да, знаю, где это. Хорошие там были парни – пусть им и не удалось поступить в Йейл. – И вдруг расхохотался:

– А вы и в самом деле похожи на гарвардца. – Но мне почему-то показалось, что худшее ждет нас впереди.

It was late in the afternoon an Big Sam tole a couple of them native women to show us where we is gonna stay. It is a grass hut with a dirt floor an a little entranceway, an it sort of remind me of the hovel where King Lear went. Two big ole fellers with spears come up an be standin guard outside our door.

Потом Большой Сэм приказал паре туземных женщин показать нам, где мы будем жить. Оказалось, что в травяной хижине, с грязным полом и низким входом, чем-то напоминавшей шалаш короля Лира. Около двери на страже встали два больших парня с копьями.

All night long them natives be beatin on they drums an chantin “boola-boola,” an we could see out the entrance that they have set up a great big cauldron an built a fire under it. Me an Major Fritch don’t know what to make of all this, but I reckon ole Sue does, cause he settin over in the corner by hissef, lookin glum.

Всю ночь аборигены били в барабаны и пели «була-була», и через вход хижины было видно, что они соорудили большой костер и поставили на него огромный котел. Мы с майором Фрич так и не поняли смысла этих действий, но мне показалось, что старина Сью догадывается, потому что он забился в угол хижины с довольно кислым видом.

Bout nine or ten o’clock they still ain’t fed us no food, an Major Fritch say maybe I ought to go axe Big Sam for our supper. I start to go out the door of the hovel but them two natives cross they spears in front of me, an I get the message an go back inside. Suddenly it dawn on me how come we ain’t been invited to supper—we is the supper. It is a bleak outlook.

Время близилось к десяти, а они таки и не принесли нам поесть. Майор Фрич сказала, что может, я пойду и узнаю у Большого Сэма, дадут ли нам поужинать. Только я начал вылезать из хижины, как эти парни на страже скрестили копья, и тем намекнули, что мне лучше залезть обратно. И тут меня осенило, почему нас не позвали на ужин – ведь МЫ-То как раз и должны были стать ужином. Дело принимало дурной оборот.

Then the drums quit an they stop chantin “boola-boola.” Outside we hear somebody squawkin an he is answered by somebody else squawkin that sound like Big Sam. That go on for a wile, an the argument get real heated up. Just as it seem like they can’t shout any louder, we hear this big “conk,” which sound like somebody get hit over the head with a board or somethin. Everthing get quiet for a moment, then the drums start up again an everbody chantin “boola-boola” once more.

Потом барабаны смолкли и звуки «була-була» тоже. Послышалось какое-то рычание, в ответ другое рычание, похожее на голос Большого Сэма. Так продолжалось некоторое время, и атмосфера явно накалялась. Когда звук достиг максимума, послышался какой-то «бам», словно кто-то ударил кого-то по голове чем-то вроде доски. Барабаны ненадолго смолкли, а потом снова забили, и снова началось скандирование «була-була».

Next mornin, we settin there an Big Sam come thru the door an he say, “Hello—did you have a nice sleep?”

“Hell no,” Major Fritch say. “How in God’s name does you expect us to sleep with all that racket out there?”

Big Sam get a pained look on his face, an say,

“Oh, I’m sorry about that. But you see, my people were, ah, sort of expectin a gift of some sort when they saw your vehicle drop from the sky.

На другое утро в отверстии хижины показался Большой Сэм и сказал:

– Привет! Хорошо ли спалось?

– Черта с два! – отвечала майор Фрич. – Неужели вы думаете, что мы могли спать, когда вокруг происходит какой-то ужас?

У Большого Сэма скривилась физиономия, и он сказал:

– Извините. мне очень жаль. Но видите ли, после того, как ваш экипаж упал с неба, мой народ ожидает какого-то подарка.

We have been waiting since 1945 for the return of your people an their presents to us. When they saw that you had no presents, naturally they assumed that you were the present, and they were prepared to cook you and eat you until I persuaded them otherwise.”

“You’re shittin me, buster,” Major Fritch say.

С 1945 года мы ожидаем вашего возвращения и новых подарков для нашего народа. Когда они увидели, что никаких подарков нет, то естественно, решили, что ВЫ-То и являетесь подарком, и собирались уже сварить вас и съесть – мне с трудом удалось их переубедить.

– Ты мели чушь, болван, – сказала майор Фрич.

“To the contrary,” says Big Sam.

“You see, my people are not exactly what you would call civilized–at least by your standards—as they have a particular affection for human flesh. Especially white meat.”

– Напротив, – возразил Большой Сэм, 

– Видите ли, мой народ нельзя назвать, так сказать, ЦИВИЛИЗОВАННЫМ, по крайней мере, если говорить об общепринятых стандартах цивилизованности, и поэтому питает определенное пристрастие к человеческой плоти. Особенно плоти белых людей.

“Do you mean to tell me you people are cannibals?” Major Fritch say.

Big Sam shrug his shoulders. “That’s bout the size of it.”

“That’s disgusting,” says Major Fritch. “Listen, you has got to see to it that we is not harmed, an that we get out of here an back to civilization. There is probably a search party from NASA about to arrive any minute. I demand that you treat us with the dignity you would accord any allied nation.”

– То есть, вы хотите сказать, что вы – людоеды?! – сказала майор Фрич.

– Примерно в таком аспекте, – пожал плечами Большой Сэм.

– Это просто отвратительно! – сказала майор Фрич. – Послушайте, вы должны проследить за тем, чтобы нам не было причинено никакого вреда, и чтобы мы благополучно вернулись в цивилизованный мир. С минуты на минуту может прибыть спасательная команда НАСА. Я требую, чтобы вы обращались с нами в соответствии с принципами, общепринятыми для союзников!

“Ah,” Big Sam say, “that was precisely what they had in mind last night.”

“Now see here!” says Major Fritch. “I demand that we be set free this instant, and allowed to make our way to the nearest city or town where there is a telephone.”

“I am afraid,” Big Sam say, “that would be impossible. Even if we did turn you loose, the pygmies would get you before you went a hundred yards into the jungle.”

– Увы, – ответил Большой Сэм, – именно это они и задумали прошлой ночью.

– Итак, я требую! – сказала майор Фрич, – требую, чтобы нас немедленно освободили и позволили добраться до ближайшего города, где есть телефон!

– Я опасаюсь, – ответил Большой Сэм, – что это просто невозможно. Даже если бы мы освободили вас, то пигмеи схватили бы вас, отойди вы в джунгли всего лишь на сотню метров.

“Pygmies?” say Major Fritch.

“We have been at war with the pygmies for many generations. Somebody stole a pig once, I think—nobody remembers who or where—it is lost in legend. But we are virtually surrounded by the pygmies, and have been ever since anyone can remember.”

– Пигмеи? – удивилась майор Фрич.

– Мы уже на протяжении многих поколений воюем с пигмеями. Вероятно, кто-то когда-то украл свинью или что-то в этом роде – никто уже не помнит, когда это случилось и кто виноват, теперь все это осталось лишь в предании. Главное, что мы окружены кольцом пигмеев, и так было с незапамятных времен.

“Well,” says Major Fritch, “I’d rather us take our chances with pygmies than with a bunch of fucking cannibals—the pygmies ain’t cannibals, is they?”

“No, madam,” Big Sam say, “they are head-hunters.”

“Terrific,” Major Fritch say sourly.

– Ладно, – сказала майор Фрич, – я предпочитаю лучше иметь дело с пигмеями, чем с бандой гнусных людоедов. Ведь пигмеи – не людоеды?

– Нет, мадам, – ответил Большой Сэм. – Они охотники за головами.

– Это просто ужасно! – кисло откликнулась майор Фрич.

“Now last night,” Big Sam says, “I managed to save you from the cooking pot, but I am not sure how long I can keep my people at bay. They are determined to turn your appearance into some sort of gain.”

“Is that so?” Major Fritch says. “Like what?”

“Well, for one thing, your ape. I think they would at least like to be able to eat him.”

“That ape is the sole property of the United States of America,” says Major Fritch.

– И вот прошлой ночью, – сказала Большой Сэм, – мне удалось избавить вас от котла, но я не уверен, что мне надолго удастся удержать моих людей. Они хотят извлечь определенную пользу от вашего пребывания здесь.

– Что? – спросила майор Фрич. – Что вы такое хотите сказать?

– Ну, я имею в виду вашу обезьяну. Мне кажется, они хотели бы съесть хотя бы ее.

– Но эта обезьяна – собственность правительства Соединенных Штатов!

“Nonetheless,” Big Sam says, “I think it would be a diplomatic gesture on your part.”

Ole Sue be frownin an noddin his head slowly an lookin sorrowfully out the door.

“And then,” Big Sam continue, “I think that wile you are here, you could perhaps do some work for us.”

“What sort of work?” Major Fritch say suspiciously.

– И тем не менее, – сказал Большой Сэм, – мне кажется, что вы могли бы совершить некий жест доброй воли.

Старина Сью сморщился и грустно закивал головой, выглядывая из двери.

– И кроме того, – продолжал Большой Сэм, – я полагаю, что, пока вы здесь, вы могли бы кое-что сделать для нас.

– Что мы могли бы сделать? – подозрительно вскинулась майор Фрич.

“Well,” say Big Sam, “farming work. Agriculture. You see, I have been trying to improve the ignominious lot of my people for many years. And not too long ago I stumbled on an idea. If we can simply turn the fertile soil here to our advantage, and bring to it some of the modern techniques of agronomy, we might thus begin to haul ourselves out of our tribal predicament and assume a role in the world marketplace. In short, turn ourselves away from this backward and stale economy and become a viable, cultured race of peoples.”

– Ну, – ответил Большой Сэм, – я имею в виду сельскохозяйственные работы. Сельское хозяйство. Знаете, я уже много лет думаю над тем, как бы улучшить бедственное положение моего народа. И не столь давно мне в голову пришла одна идея – если бы мы сумели полностью использовать преимущества нашей плодородной земли, применить на ней самые совершенные методы обработки почвы, то мы смогли бы выбраться из этого положения и занять свое место на мировом рынке. Короче, реформировать отсталую и застойную экономику и превратиться в процветающую и цивиливанную нацию.

“What kind of farming?” Major Fritch axed.

“Cotton, my dear woman, cotton! King of cash crops! The plant that built an empire in your own country some years ago.”

“You expectin us to grow cotton!” Major Fritch squawked.

“You bet your sweet ass I do, sister,” Big Sam say.

– Что же вы хотите возделывать? – поинтересовалась майор Фрич.

– Хлопок, – милая вы моя женщина, хлопок! Короля полей! Благодаря этой культуре вам самим удалось создать империю.

– И вы полагаете, что мы будем выращивать для вас хлопок?! – пискнула майор Фрич.

– Могу дать вашу голову на отсечение, сестренка! – ответил Большой Сэм.

Chapter 15.

Часть 15.

Well, here we is, Plantin Cotton. Acres an acres an acres of it. All up an down the whole creation. If they is anythin sure in my life, it is that if we ever get our asses outta here, I don’t never want to be no cotton farmer.

В общем, мы стали возделывать хлопок. Акр за акром. Во все стороны. Немного есть таких вещей, в которых я уверен абсолютно, и одна из них – если нам удастся унести отсюда ноги, то я никогда не стану разводить хлопок.

Several things done happened after that first day in the jungle with Big Sam an the cannibals. First, Major Fritch an me has convinced Big Sam not to make us give po ole Sue to his tribe to eat. We has persuaded him that Sue would be of a lot more use heppin us plant the cotton than he would be as a meal. An so ever day there is ole Sue out there with us, wear-in a big straw hat an carryin a gunnysack, plantin cotton.

После того первого дня в джунглях случилось еще кое-что. Во-первых, нам с майором Фрич удалось-таки убедить Большого Сэма не скармливать старину Сью своему племени. Мы ему сказали, что от старины Сью будет больше пользы на хлопковом поле, чем в котле. Поэтому старина Сью каждый день выходил с нами на поле сеять хлопок, с соломенной шляпой на голове и мешком с семенами за спиной.

Also, bout the third or forth week we was there, Big Sam come into our hovel an say,

“Look here, Forrest old boy, do you play chess?”

An I says, “No.”

An he say, “Well, you’re a Harvard man, you might like to learn.”

An I nod my head, an that’s how I learnt to play chess.

Кроме того, примерно через месяц, Большой Сэм неожиданно пришел к нам в хижину и говорит:

– Послушайте, Форрест, старина, вы случаем не играете в шахматы?

– Нет, – говорю я.

– Ну, Форрест, вы же учились в Гарварде, так что вам стоит научиться. – говорит он.

Я согласно кивнул, и вот так-то я и выучился играть в шахматы.

Ever evenin when we is thru work in the cotton fields, Big Sam’d get out his chess set an we’d set aroun the fire an play till late at night. He showed me all the moves, an for the first few days he taught me strategy. But after that, he quit doin it cause I beat him a game or two.

Каждый вечер после работы Большой Сэм доставал свои шахматы и мы играли у костра до глубокой ночи. Он показал мне как чем ходить, и пару дней учил меня стратегии. Но потом перестал меня учить, потому что я пару раз его обыграл.

After a wile, the games get longer. Sometime they last for several days, as Big Sam can not make up his mind where to move to. He’d sit an study them chessmen an then he’d do somethin with one of them, but I always managed to beat him. Sometimes he’d get real angry with hissef, an pound on his foot with a stick or butt his head against a rock or somethin.

Потом партии стали длиннее. Иногда они шли несколько дней, потому что Большой Сэм никак не мог решить, как же ему ходить. Он сидел и смотрел на фигуры, решая, что ему с ними делать, но я все равно у него выигрывал. Иногда он так злился, что бил себя по ноге палкой. или бился головой о камень или что еще.

“For a Harvard man, you is a pretty good chess player,” he’d say, or he’d say,

“See here, Forrest—why did you make that last move?” I wouldn’t say nothin, or jus shrug my shoulders, an that woud send Big Sam into a rage.

 – Вы слишком хорошо играете для гарвардца, – говорил он. Или спрашивал:

– Форрест, ну почему вы пошли именно так? – Я ничего не мог ему ответить, только плечами пожимал, и от этого он просто приходил в ярость.

One day he say,

“You know, Forrest, I am surely glad you have come here, so I can have somebody to play chess with, an I am glad I have saved you from that cooking pot. Only thing is, I really would like to win jus one chess game from you.”

Как-то раз он сказал:

– Знаете, Форрест, а я действительно рад, что вы оказались здесь, и я спас вас от котла. Теперь мне есть с кем поиграть в шахматы. Теперь я мечтаю только об одном – выиграть у вас хотя бы одну партию.

At that, Big Sam be lickin his chops, an it didn’t take no idiot to figger out that if I let him win jus one game, he was gonna be satisfied, an have me for his supper, then an there. Kinda kep me on my toes, if you know what I mean.

И тут он стал облизывать свои палочки для еды, так что даже мне было ясно. что стоит ему хоть раз выиграть, от сожрет меня за милую душу, в тот же день. Так что он постоянно заставлял меня держать ухо востро, ясно вам теперь?

Meantime, a very strange thing has happened with Major Fritch.

One day she is walkin back from the cotton fields with Sue an me, when a big ole black arm poke out from a clump of bushes an beckon her over. Me an Sue stopped, an Major Fritch walk over to the clump of bushes an say,

“Who’s that in there?”

А тем временем с майором Фрич творились странные дела.

Как-то раз, когда мы шли с поля, из рощи выскочил огромный черный парень и манит ее пальцем. Мы с Сью остановились, а майор Фрич подошла к роще и спрашивает:

– Кто здесь?

All of a sudden, the big ole arm reached out an grapped a holt of Major Fritch an snatched her into the bush. Sue an me looked at each other an then run over to where she was. Sue got there first an I was about to leap into the bushes mysef, when Sue stop me. He start shakin his head an wavin me away, an we walked off a little bit an waited. They was all sorts of souns comin from in there, an the bushes is shakin like crazy. I finally figgered out what was goin on, but from the soun of Major Fritch’s voice, it didn’t appear she was in no danger or nothin, so Sue an me went on back to the village.

И тут большой черный парень протянул руку, схватил майора Фрич и утащил в лес. Мы со Сью переглянулись и побежали за ней. Сью бежал впереди, и только я собирался забежать поглубже, как он меня остановил, начал качать головой и махать мне рукой, иди мол, назад. Мы отошли чуть-чуть назад и стали ждать. Изнутри кустов доносились всякие звуки, и они начали трястись. Тут-то я начал понимать, что происходит, потому что судя по издаваемым майором Фрич звукам, вреда ей не причинили. Так что мы со Сью пошли себе в деревню.

Bout a hour later, here come Major Fritch an this great big ole feller who is grinnin ear-to-ear. She has got him by the han, leadin him along. She bring him into the hovel an say to me,

“Forrest, I want you to meet Grurck,” an she lead him forward.

“Hi,” I say. I had seen this feller aroun the village before. Grurck be grinnin an noddin an I nodded back. Sue, he be scratchin his balls.

Примерно через час приходит майор Фрич и тот самый черный парень, улыбается, так что рот до ушей. Она его ведет за руку. Приводит его в хижину и говорит мне:

– Форрест, познакомься с Грурком. – И вводит его в хижину.

– Привет! – говорю я. Я вспомнил, что видал раньше этого парня в деревне. Грурк ухмыльнулся и кивнул мне, а я ему в ответ. Сью просто почесал себе яйца.

“Grurck done axed me to move in with him,” she say, “an I think I will, since it is sort of crowded in here for the three of us, wouldn’t you say?”

I nod my head.

“Forrest. You wouldn’t tell nobody bout this, would you?” Major Fritch axed.

Now who in hell was she thinkin I would tell, is what I want to know? But I just shook my head, an Major Fritch got her shit an went off with Grurck to his place. An that’s the way it was.

– Грурк предложил мне переехать к нему, – сказала она, – и я решила согласиться, ведь нам втроем тут тесновато. правда?

Я снова кивнул.

– Форрест. Я убедительно прошу тебя никому об этом не рассказывать, – сказала майор Фрич.

Интересно, кому бы я мог об этом рассказать, вот что мне интересно. Но тогда я просто кивнул головой, и майор Фрич собрала свои манатки и отбыла вместе с Грурком на его местожительство. Вот как оно было.

The days an months an finally the years come an go, an ever day me an Sue an Major Fritch be workin in the cotton fields, an I am beginnin to feel like Uncle Remus or somebody. At night, after I finish wuppin Big Sam at chess, I go into the hovel with ole Sue an we set aroun for a wile. It has got to where Sue an me can sort of talk to each other, gruntin an makin faces an wavin our hans. After a long time I am able to piece together his life story, an it turn out to be bout as sorry as mine.

Так шли дни, месяцы и наконец, годы. Мы со Сью и майором Фрич работали на хлопковых полях, и я уже начинал чувствовать себя дядей Томом или как его там звали? По вечерам, после очередного шахматного разгрома Большого Сэма, я уходил к себе в хижину и мы еще немного сидели вечеряли с Сью. При помощи жестов, гримас и рычания мы нашли, наконец, общий язык, и я узнал историю его жизни, столь же грустную, как и моей.

 When he was jus a little bitty ape, Sue’s mama an poppa was walkin in the jungle one day when these guys come along an thowed a net over them, an drug them off. He managed to get on with an aunt an uncle till they kicked him out for eatin too much, an then he was on his own.

Однажды, когда Сью был еще маленькой обезьянкой, они с родителями прогуливались в джунглях, и вдруг какие-то парни накинули на родителей сеть и утащили. Сью сначала жил с дядей и тетей. но потом они его вышибли за то, что он якобы слишком много ел и ему пришлось выживать в одиночку.

He was okay, jus swingin in the trees an eatin bananas till one day he got curious bout what is goin on in the rest of the world, an he swang hissef thru tree after tree till he come on a village near the edge of the jungle. He is thirsty an come down an set by a stream to drink some water when this feller come by paddlin a canoe. Sue ain’t never seen a canoe, so he set there watchin it an the feller paddle over to him. He think the feller want to give him a ride, but instead, the feller conked Sue over the head with his oar an hog-tied him an nex thing he knew, he was sold to some guy that put him in a exhibit in Paris.

В общем, жилось ему неплохо, он скакал с дерева на дерево и ел бананы, но потом решил посмотреть, а что же делается в большом мире? И так он доскакал по деревьям до какой-то деревни, и тут его одолела жажда. Он подошел к ручью и стал пить, а тут вдруг подъезжает какой-то парень на каноэ. Сью каноэ никогда не видал, поэтому так и сидел, глядя на лодку. Парень к нему подошел, но вместо того, чтобы прокатить на каноэ, как думал Сью, трахнул его веслом по голове, положил в каноэ и потом продал другому парню, а уже тот привез его на выставляться в Париж.

There was this other orangutang in the exhibit, name of Doris, what was one of the finest-looking apes he had ever seed, an after a wile, they fell in love. The guy that had the exhibit took them aroun the world, an everplace he’d go, the main attraction was to put Doris an Sue together in a cage so’s everbody could watch them screw—that was the kind of exhibit it was. Anyway, it was kinda embarrassin for ole Sue, but it were the only chance they had.

Там был еще один орангутанг, самка, по имени Дорис. Это была самая красивая в мире обезьяна, так что не удивительно, что скоро они полюбили друг друга. Этот парень, что устраивал выставки. возил их по всему миру, и главной приманкой для зрителей было зрелище, как Сью и Дорис трахаются в клетке – в этом, собственно, и заключался смысл этой выставки. Это несколько раздражало Сью, но другой возможности заняться любовью просто не было.

Then one time they was on exhibit in Japan, an some guy come up to the feller running the show an offer to buy Doris. So off she went, Sue knowed not where, an he was by hissef.

That caused a definate change in Sue’s attitude. He got grouchy, an when they put him on display, he took to growlin an snarlin an finally he begun takin a shit an then flingin the shit thru the cage bars all over them people what had paid their good money to see what an orangutang acts like.

Но вот как-то в Японии пришел другой парень и купил Дорис. Так что ее не стало. Сью так и не узнал, куда ее увезли, и остался один.

Поэтому у него изменился характер – он начал рычать и огрызаться, а когда его выставляли в клетке, он брал свое дерьмо и швырял его через прутья в зрителей, заплативших приличные деньги за то, чтобы посмотреть, как ведут себя орангутанги.

After a wile of this, the exhibit feller got fed up an sold Sue to the NASA people an that’s how come he wind up here. I know how he feels a little, cause he’s still lonesome for Doris, an I’m still lonesome for Jenny Curran, an ain’t a day go by I ain’t wonderin what’s become of her. But here we both is, stuck out in the middle of nowhere.

Так что этот парень скоро оказался сыт по горло таким поведением Сью и продал его НАСА. Вот так он оказался в ракете. Я могу понять его чувства из-за Дорис – ведь я тоже тоскую по Дженни Керран, и каждый день думал – где же она сейчас и что делает? Но в этом заброшенном Богом месте ничего нельзя было узнать, ни мне, ни Сью.

The cotton farmin adventure of Big Sam’s is beyon anyone’s wildest dreams. We has sowed an harvested bale after bale, an they is storin it in big grass shacks built up off the groun. Finally one day, Big Sam say they is fixin to construct a big boat—a barge—to load up the cotton an fight our way thru pygmy country down to where we can sell the cotton an make a fortune.

Между тем, наша хлопковая авантюра превзошла все ожидания: мы засевали поел за полем и снимали урожай, а хлопок складывали в построенные из травы сараи. Наконец, Большой Сэм сказал, что пора строить большую лодку – баржу – чтобы провезти хлопок мимо пигмеев и продать, чтобы заработать деньги.

“I have got it all figured out,” Big Sam says. “First we auction off the cotton and get our money. Then we will use it to buy the kinds of things my people need.”

I axed him what was that, an he say,

“Oh, you know, old sport, beads and trinkets, perhaps a mirror or two—a portable radio and maybe a box of good Cuban cigars—and a case or two of booze.”

– Я все точно рассчитал, – сказал Большой Сэм, – сначала мы выставим хлопок на бирже, продадим, а на полученные деньги накупим для моего народа все, что ему необходимо.

Я спросил его, что же такое необходимо его народу, и он сказал:

– О, старик, ну, всякие бусы, ожерелья, побрякушки. может быть, пару зеркал, портативный радиоприемник, ящик хороших кубинских сигар, и может быть, ящик-другой выпивки.

So this is the kind of deal we is in.

Anyhow, the months go by, an we is harvesting the last cotton crop of the season. Big Sam has done just bout finished the river barge that is to take us thru pygmy country to the town, an the night before we is to leave, they hold a big hoedown to celebrate everthin an also ward off evil spirits.

Вот такой бизнес мы должны были провернуть.

И вот как-то сняли мы последний в том году урожай, а Большой Сэм закончил строительство баржи, чтобы проехать мимо пигмеев в город, и накануне отъезда он устроил большую вечеринку, чтобы отпраздновать это событие и заодно отвадить злых духов.

All the tribe be settin aroun the fire chantin “boola-boola” and beatin on they drums. They has also drug out that big cauldron an got it on the fire steamin an boilin, but Big Sam say it is only a “symbolic gesture.”

We is settin there playin chess, an let me tell you this—I am so excited I am bout to bust! Just let us get near a town or city, an we is long gone. Ole Sue knows the deal too, cause he’s settin over there with a big grin on his face, ticklin hissef under the arms.

Племя собралось вокруг костра, принялось скандировать «була-була» и бить в барабаны. Еще выволокли самый большой котел и поставили ан огонь. Только Большой Сэм сказал, что это только «символический жест».

Мы сели играть в шахматы, как обычно, и должен признаться, что меня просто распирало от радости – да только дай нам подойти поближе к городу, и ищи-свищи! Старина Сью тоже понял в чем дело, потому что он ухмылялся, сидя у костра и радостно почесывал себя под мышками.

We has played one or two games of chess an is bout to finish another, when I suddenly look down, an damned if Big Sam ain’t got me in check. He is smilin so big, all I can see in the dark is his teeth, an I figger I had better get outta this situation quick.

Only problem is, I can’t. Wile I’ve been assin aroun countin my chickens afore they’re hatched, I have put mysef in a impossible position on the chessboard. They ain’t no way out.

Мы сыграли одну или две игры, и дело шло к концу, как я заметил, что будь я проклят, если Большой Сэм вот-вот не поставит мне мат! Он так широко улыбался, что я мог даже в этой темноте рассмотреть его зубы, и тут я понял, что надо что-то предпринять, и как можно скорее.

Только сделать я ничего не мог. Пока я делил шкуру неубитого медведя, я оказался в безвыходной ситуации – выиграть я не мог.

I studied that thing for a wile, my frown lit up plain as day from the fire’s reflection off Big Sam’s smilin teeth, an then I says,

“Ah, look here—I got to go pee.”

Big Sam nod, still grinnin, an I’ll tell you this, it was the first time I can remember when sayin somethin like that got me out of trouble instead of in it.

Я так напрягся, что на лбу выступил пот, и сверкая в отблесках костра. И тут я сказал:

– Послушайте… мне нужно пойти пописать!

Большой Сэм ухмыльнулся и кивнул, и вот что я вам скажу – в первый раз в моей жизни эта фраза меня выручила, вместо того, чтобы подвести.

I went on back behin the hovel an took a pee, but then instead of goin back to the chess game, I went in an got ole Sue an splained to him what the deal was. Then I snuck up on Grurck’s hut an whispered for Major Fritch. She come out, an I tole her too, an say we’d better get our butts outta here afore we is all parboiled or somethin.

Я вернулся в хижину, пописал, но вместо того, чтобы возвращаться к костру, разыскал Сью и объяснил ему, в чем дело. Потом прокрался к хижине Грурка и шепотом вызвал майора Фрич, рассказал ей все и предложил выбираться отсюда, пока нас не сварили или еще что-нибудь в этом роде.

Well, we all decided to make a break for it. Grurck, he say he’s comin with us on account of he’s in love with Major Fritch—or however he expressed it. Anyway, the four of us started creepin out of the village an we got down to the edge of the river an was just bout to get in one of the native canoes, when all of a sudden I look up an standin there over me is Big Sam with about a thousan of his natives, lookin mean an disappointed.

И мы решили драпать. Грурк сказал, что пойдет с нами, потому что любит майора Фрич – если можно так выразиться. В общем, мы вчетвером выбрались из деревни и прокрались к реке, где стояли каноэ туземцев. И вдруг я понял, что перед нами стоит сам Большой Сэм и мы окружены целой тысячей туземцев. Вид у него был весьма раздраженный.

“Come now, old sport,” he say, “did you really think you could outsmart this old devil?” An I tell him,

“Oh, we was jus goin for a canoe ride in the moonlite—you know what I mean?”

“Yeah,” he say, he knowed what I meant, an then his men grapped us up an haul us back to the village under armed guard. The cookin cauldron is bubblin an steamin to beat the band an they has got us tied to stakes in the groun an the outlook is somethin less than rosy.

– Итак, старик, – сказал он, – неужели ты решил перехитрить старого дьявола?

– Да нет, просто хотел прогуляться при луне на каноэ – вы понимаете, что я имею в виду, – ответил я.

– Ага! – сказал он. Он меня отлично понял. Тут же его люди схватили нас и отволокли назад в деревню. Котел уже побулькивал, заглушая грохот барабанов. Нас привязали к вкопанным в землю бревнам. Перспектива была не слишком блестящей.

“Well, old sport,” Big Sam say, “this is a unfortunate turn of events indeed. But look at it this way, you will at least be able to console yourself by the knowledge that you have fed a hungry mouth or two. And also, I must tell you this—you are without a doubt the best chess player I have ever encountered, and I was the chess champion of Yale for three of the four years I was there.

– Итак, старик, – сказал Большой Сэм, – тебе просто не повезло. Но ты можешь утешать себя, что по крайней мере, насытишь собой пару голодных ртов. И вот что я тебе скажу – ты, несомненно, лучший шахматист, из всех виденных мной, а ведь я несколько лет был чемпионом Йейла.

“As for you, madam,” Big Sam say to Major Fritch, “I am sorry to have to bring your little affaire d’amour with old Grurck here to an end, but you know how it is.”

“No I don’t know how it is, you despicable savage,” Major Fritch say.

“Where do you get off, anyway? You oughta be ashamed of yoursef!”

– Что касается вас, мадам, – сказал он, обращаясь к майору Фрич, – то мне очень жаль, что я вынужден прервать вашу маленькую интригу со стариной Грурком, но вы должны меня понять.

– Не собираюсь вас понимать, гнусный дикарь, – выкрикнула майор Фрич.

– К чему вы клоните? Стыдитесь же!

 “Perhaps we can serve you an Grurck on the same platter,” Big Sam chuckled, “a little light an dark meat—myself, I’ll take a thigh, or possibly a breast—now that would be a nice touch.”

“You vile, unspeakable ass!” say Major Fritch.

“Whatever,” Big Sam says. “And now, let the feast begin!”

– Ну что же, мы постараемся подать вас и Грурка на одной тарелке. – хихикнул Большой Сэм. – Ассорти из светлого и темного мяса – о, лично я предпочел бы бедрышко или грудку – это просто изысканно!

– Грязная, подлая скотина! – громко выругалась майор Фрич.

– Как вам угодно, – сказал Большой Сэм. – Ну что же, пора начинать пир!

They begun untyin us an a bunch of them jiggaboos hauled us towards the cookin pot. They lifted up po ole Sue first, cause Big Sam say he will make good “stock,” an they was holdin him above the cauldron about to thow him in, when lo an behole, a arrow come out of noplace an strike one of the fellers hoistin up Sue. The feller fall down an Sue drop on top of him. Then more arrows come rainin down on us from the edge of the jungle, an everbody is in a panic.

Они начали отвязывать нас от столбов и поволокли к котлам. Сначала они подняли старину Сью, потому что Большой Сэм сказал, что от него получится хороший «навар», и уже занесли его над котлом, как вдруг, откуда ни возьмись, в парня, что держал Сью, ударила стрела. Он упал на землю, а Сью рухнул на него. Тут с опушки посыпались новые стрелы, и аборигены в панике заметались по поляне.

“It is the pygmies!” shout Big Sam. “Get to your arms!” an everbody run to get they spears an knives.

Since we ain’t got no spears or knives, Major Fritch, me an Sue an Grurck start runnin down towards the river again, but we ain’t no more than ten feet down the path when all of a sudden we is snatched up feet first by some kind of snares set in the trees.

– Пигмеи! – закричал Большой Сэм. – К оружию!

И все побежали за копьями и ножами.

Так как ни у кого из нас копий и ножей не было, то вся наша четверка помчалась назад к реке, но стоило нам вбежать в джунгли, как мы попали в какие-то силки и оказались повязанными веревками.

We is hangin there, upside down like bats, an all the blood rushin to our heads, when this little guy come out of the brush an he be laughin an gigglin at us all trussed up. All sorts of savage sounds are comin from the village, but after a wile, everthing quiet down. Then a bunch of other pygmies come an cut us down an tie our hans an feet an lead us back to the village.

Мы повисли в воздухе вниз головами, и кровь начала приливать к вискам. Тут из джунглей появился какой-то маленький парень и принялся хихикать, глядя на нас. Из деревни раздавались какие-то вопли, но потом все внезапно стихло. Появилась новая группа пигмеев, они снова связали нас по рукам и ногам, и отнесли назад в деревню.

It is a sight! They has captured Big Sam an all his natives an has them tied up han an foot too. Look like they is bout to thow them into the boilin pot.

“Well, old sport,” Big Sam say, “seems like you were saved in the nick of time, doesn’t it?”

I nod my head, but I ain’t sure if we isn’t jus out of the fryin pan an into the fire.

Ну и зрелище предстало перед нами! Эти пигмеи схватили Большого Сэма и его туземцев и повязали их по рукам и ногам, как нас, и, похоже, собирались бросить в котел.

– Ну вот, старик, – сказал Большой Сэм, – похоже, избавление пришло к вам за мгновенье до гибели, не так ли?

Я кивнул, хотя не был совершенно уверен, что нам уже не грозит котел.

“Tell you what,” says Big Sam, “looks like it’s all over for me an my fellers, but maybe you have a chance. If you can get to that harmonica of yours an play a little tune or two, it might save your life. The king of the pygmies is crazy for American music.”

– Вот что я вам скажу, – сказал Большой Сэм. – похоже, для меня и моих ребят все кончено. но у вас еще остается шанс. Если тебе удастся добраться до твоей гармоники и сыграть пару мелодий, может быть, ты спасешь ваши жизни. Главный пигмей обожает американскую музыку.

“Thanks,” I say.

“Don’t mention it, old sport,” Big Sam say. They lifted him up high an was holdin him over the boilin cauldron, an suddenly he call out to me,

“Knight to bishop three—then rook ten to king seven—that’s how I beat you!”

They was a big splash, and then all Big Sam’s trussed-up natives begun chantin “boola-boola” again. Things are lookin down for us all.

– Спасибо, – ответил я.

– Не стоит благодарности, старик, – сказал Большой Сэм. Тут они подняли его высоко над котлом, и он успел добавить:

– Конь на Б-3, и ладья на К-7 – вот как мне удалось тебя разгромить!

Тут раздался громкий всплеск, а соратники Большого Сэма грустно затянули «була-була». Похоже, всем нам светило то же самое.

Chapter 16.

Часть 16.

After they done finished cookin big Sam’s tribe, an shrinkin they heads, the pygmies slung us between long poles an carried us off like pigs into the jungle.

“What do you spose they intend to do with us?” Major Fritch call out to me.

“I don’t know, an I don’t give a shit,” I call back, an that were about the truth. I’m tired of all this crappola. A man can take jus so much.

Покончив с варкой племени Большого Сэма и уменьшением отрезанных голов, пигмеи привязали нас к шестам, словно свиней и понесли в джунгли.

– Как ты думаешь, что они с нами хотят сделать? – спросила меня майор Фрич.

– Не знаю, да мне все равно насрать, – ответил я. И это была правда – устал я от этого балагана. Есть же предел терпению и выдержке человека!

Anyhow, after about a day or so we come to the village of the pygmies, an as you might expec, they has got a bunch of little tiny huts in a clearin in the jungle. They truck us up to a hut in the center of the clearin where there is a bunch of pygmies standin aroun—an one little ole feller with a long white beard an no teeth settin up in a high chair like a baby. I figger him to be the king of the pygmies.

Через день-другой мы пришли в деревню пигмеев, и как вы могли догадаться, это были маленькие травяные хижины на поляне. Нас принесли к центральной хижине в центре поляны, где расположилась группа пигмеев, а в центре на высоком стульчике, как ребенок, сидел один крошечный парень с блинной белой бородой и без зубов. Я решил, что это и есть Главный пигмей.

They tumped us out onto the groun an untied us, an we stood up an dusted ourselfs off an the king of the pygmies commence jabberin some gibberish an then he get down from his chair an go straight up to Sue an kick him in the balls.

“How come he done that?” I axed Grurck, who had learnt to speak some English wile he was livin with Major Fritch.

Нас положили на землю перед ним. Мы поднялись и начали отряхиваться, а этот главный принялся что-то бормотать на непонятном языке. Потом слез с кресла, подошел к Сью и дал ему по яйцам.

– С чего это он? – спросил я Грурка. Тот научился немного английскому от майора Фрич.

“Him want to know if ape is boy or girl,” Grurck say.

I figger there must be a nicer way to find that out, but I ain’t sayin nothin.

Then the king, he come up to me an start talkin some of that gibberish—pygmalion, or whatever it is—an I’m preparing to get kicked in the balls too, but Grurck say,

“Him want to know why you livin with them awful cannibals.”

– Хочет понять, девочка это или мальчик, – ответил Грурк.

Мне показалось, что есть гораздо более простые пути решения этой задачи, но промолчал.

Потом Главный пигмей подошел ко мне и стал что-то бормотать – пигмалион, пигмалион или что-то в этом духе – и я уже думал, что он и меня съездит по яйцам, но Грурк объяснил мне:

– Он спрашивает, почему ты живешь с этими отвратительными каннибалами.

“Tell him it weren’t exactly our idea,” Major Fritch pipe up an say.

“I got a idea,” I says. “Tell him we is American musicians.”

Grurck say this to the king an he be peerin at us real hard, an then he axe Grurck somethin.

“What’s he say?” Major Fritch want to know.

“Him axe what the ape plays,” say Grurck.

– Скажи ему, что это не мы придумали, – пискнула майор Фрич.

– Я придумал, – сказал я. – Скажи ему, что мы – американские музыканты!

Грурк перевел это Главному пигмею, и тот принялся пристально рассматривать нас, а потом что-то спросил Грурка.

– Что он там сказал? – снова подала голос майор Фрич.

– Он спрашивает, а на чем играет обезьяна, – ответил Грурк.

“Tell him the ape plays the spears,” I say, an Grurck do that, an then the king of the pygmies announce he want to hear us perform.

I get out my harmonica an start playin a little tune—”De Camptown Races.” King of the pygmies listen for a minute, then he start clappin his hans an doin what look to be a clog dance.

– Скажи ему, что он играет на копьях, – сказал я Грурку, и он перевел, и тогда Главный пигмей объявил, что хочет послушать нашу игру.

Я вынул гармонику и заиграл «Камптаунские скачки». Главный пигмей прислушивался несколько минут, а потом принялся хлопать в ладоши и приплясывать, на фермерский манер.

After I’m finished, he say he wants to know what Major Fritch an Grurck plays, an I tell Grurck to say Major Fritch plays the knives an that Grurck don’t play nothin—he is the manager.

King of the pygmies look sort of puzzled an say he ain’t never heard of anybody playin knives or spears before, but he tell his men to give Sue some spears an Major Fritch some knives an let’s see what sort of music we come up with.

Когда я кончил играть, он спросил, а на чем играет майор Фрич и Грурк. Я попросил Грурка перевести, что майор Фрич играет на ножах, а Грурк ни на чем не играет – он менеджер.

Главный пигмей был несколько удивлен и сказал, что никогда не слышал, чтобы кто-то играл на ножах или копьях, но тем не менее распорядился, чтобы Сью и майору Фрич дали копья и ножи, чтобы послушать, как они будут играть.

Soon as we get the spears an knives, I say,

“Okay—now!” an ole Sue conk the king of the pygmies over the head with his spear an Major Fritch threatened a couple of pygmies with her knives an we run off into the jungle with the pygmies in hot pursuit.

The pygmies be thowin all sorts of rocks an shit at us from behin, an shootin they bows an arrows an darts from blowguns an such. Suddenly we come out on the bank of a river an ain’t no place to go, an the pygmies are catchin up fast. We is bout to jump into the river an swim for it, when suddenly from the opposite side of the river a rifle shot ring out.

Как только ножи и копья оказались в наших руках, я крикнул:

– Давай! – и старина Сью трахнул Главного пигмея копьем по голове, а майор Фрич обратил в бегство пару пигмеев.

Пигмеи преследовали нас, швыряясь камнями и прочей дрянью, и еще стреляли в нас из трубок какими-то стрелками. Мы выбежали к реке, и поняли, что бежать некуда – пигмеи обязательно нас поймают. Мы уже собирались прыгнуть в реку и плыть, как вдруг с противоположной стороны реки раздался винтовочный выстрел.

The pygmies are right on top of us, but another rifle shot ring out an they turn tail an run back into the jungle. We be lookin across the river an lo an behole on the other bank they is a couple of fellers wearin bush jackets an them white pith helmets like you used to see in Ramar of the Jungle. They step into a canoe an be paddlin towards us, an as they get closer, I seen one of them is got NASA stamped on his pith helmet. We is finally rescued.

Пигмеи уже готовились схватить нас, но тут раздался второй выстрел, и они обратились в бегство. Мы пригляделись – ба! на той стороне появились два парня, одетых в походные куртки и белые шлемы, в точности так, как в «Тарзане». Они сели в каноэ и подплыли к нам, и когда они приблизились, я увидел, что на белом шлеме у одного из парней написано: «НАСА». Наконец-то мы спасены!

 When the canoe reach our shore, the guy with NASA stamped on his helmet get out an come up to us. He go right up to ole Sue an stick out his han an say,

“Mister Gump, I presume?”

“Where the fuck has you assholes been?” hollared Major Fritch. “We been stranded in the jungle nearly four goddamn years!”

“Sorry bout that, ma’am,” the feller say, “but we has got our priorities, too, you know.”

Каноэ причалило к берегу, парень с надписью «НАСА» выпрыгнул из него и побежал к нам. Он подошел к Сью, пожал ему руку и сказал:

– Я полагаю, вы – мистер Гамп?

– Где вы болтались, мать вашу так?! – возопила майор Фрич. – Мы почти четыре года торчим в этих вонючих джунглях!

– Извините за причиненные неудобства, мадам, – ответил парень, – но у нас были дела поважнее.

Anyway, we is at last saved from a fate worse than death, an they loaded us up in the canoe an started paddlin us downriver. One of the fellers say,

“Well folks, civilization is just aroun the corner. I reckon you’ll all be able to sell your stories to a magazine an make a fortune.”

“Stop the canoe!” Major Fritch suddenly call out.

Ладно, по крайней мере нас спасли от смерти, или чего похуже. Парни посадили нас в каноэ и мы поплыли вниз по реке. Один из них говорит:

– Да, ребята, впереди вас поджидает цивилизация. Вы наверняка заработаете целое состояние, продав свои воспоминания в газеты!

– Немедленно остановите каноэ! – вдруг рявкнула майор Фрич.

The fellers look at one another, but they paddle the canoe over to the bank.

“I have made a decision,” Major Fritch say. “For the first time in my life, I have found a man that truly understands me, an I am not going to let him go. For nearly four years, Grurck an I have lived happily in this land, an I have decided to stay here with him. We will go off in the jungle an make a new life for ourselfs, an raise a family an live happily ever after.”

Парни недоуменно переглянулись, но выгребли ближе к берегу.

– Я приняла решение, – сказала майор Фрич. – Впервые в жизни я встретила мужчину, который по-настоящему меня понимает, и я не собираюсь расставаться с ним. Почти четыре года мы с Грурком жили счастливой семейной жизнью, и я решила остаться здесь, с ним. Мы уходим в джунгли и начнем там новую жизнь, я буду растить детей и наслаждаться счастьем.

“But this man is a cannibal,” one of the fellers say.

“Eat your heart out, buster,” says Major Fritch, an she an Grurck get out of the canoe an start back into the jungle again, han in han. Jus before they disappeared, Major Fritch turn aroun an give Sue an me a little wave, an then off they go.

I looked back to the end of the canoe, an ole Sue is settin there twistin his fingers.

– Но ведь он же людоед! – сказал один из парней.

– Заткни пасть, козел! – откликнулась майор Фрич, и они с Грурком выбрались из каноэ и устремились рука обо руку в джунгли. Перед тем, как исчезнуть в них, майор Фрич обернулась, и помахала рукой мне и Сью, а потом они скрылись из виду.

Я повернулся к Сью, и увидел, что тот сидит, нервно ломая пальцы.

“Wait a minute,” I says to the fellers. I go back an set down on the seat nex to Sue an say,

“What you thinkin bout?”

Sue ain’t sayin nothin, but they is a little bitty tear in his eye, an I knowed then what was bout to happen. He grapped me aroun the shoulders in a big hug, an then leaped out of the boat an ran up a tree on the shore. Last we seen of him, he is swingin away thru the jungle on a vine.

– Подождите минутку, – сказал я парням, а сам подсел к Сью и спросил:

– Что такое, о чем ты думаешь?

Сью ничего не ответил, но в его глазах появились слезы и я понял, что он сейчас сделает. Он повернулся ко мне, крепко обнял меня, а потом выпрыгнул из лодки, помчался к деревьям, ухватился за лиану и – больше мы его не видели.

The feller from NASA be shakin his head.

“Well, what about you, numbnuts? You gonna follow your friends there into Bonzoland?”

I looked after them for a minute, then I said, “Uh, uh,” an set back down in the canoe. Wile they was paddlin us away, don’t you believe I didn’t think bout it for a moment. But I jus couldn’t do it. I reckon I got other weenies to roast.

Парень из НАСА только головой покачал:

– Ну, а ты, идиот? Ты тоже собираешься отправиться к своим друзьям в Тарзанию?

Я пристально посмотрел на него, потом сказал: «Угу», и сел обратно в лодку. Не могу сказать, что пока мы плыли в лодке, я совсем не думал об этом. Только я не мог тогда так поступить. У меня были кое-какие проблемы поважнее.

They flown me back to America an tole me on the way how there was to be a big welcome home reception for me, but seems like I have heard that before.

Sure enough tho, soon as we landed in Washington bout a million people was on han, cheerin an clappin an actin like they is glad to see me. They drove me into town in the back seat of a big ole black car an said they was takin me to the White House to see the President. Yep, I been there before too.

Меня повезли в Америку на самолете и по дороге сказали, что там меня ждет грандиозный прием. Мне показалось, что это уже нечто знакомое. Когда-то мне уже так говорили.

И верно, когда мы приземлились в Вашингтоне, нас встречало не меньше миллиона народа, и они вели себя так, словно были рады меня видеть. Меня повезли в город на роскошном черном автомобиле и сказали, что везут меня прямо в Белый дом, так как сам президент хочет меня видеть и поговорить со мной. Ну, это тоже было мне не в новинку.

Well, when we get to the White House, I’m expectin to see the same ole President what fed me breakfast an let me watch “The Beverly Hillbillies,” but they is got a new President now—feller with his hair all slicked back, puffy little cheeks an a nose look like Pinocchio’s.

“Tell me now,” this President say, “did you have an exciting trip?”

Приехали мы в Белый дом. Я-то думал, что встречусь с тем самым президентом, который меня кормил завтраком и дал посмотреть «Беверли-хиллз», но у них оказался новый президент – с такими зализанными черными волосами, и розовыми щечками и длинным носом, как у Буратино.

– Ну, расскажите мне, – сказал Президент, – наверняка у вас было полное приключений, потрясающее путешествие!

A feller in a suit standin next to the President lean over an whisper somethin to him, an suddenly the President say,

“Oh, ah, accually what I meant was, how great it is that you have escaped from your ordeal in the jungle.”

The feller in the suit whisper somethin else to the President, an he say to me,

“Er, now what about your companion?”

“Sue?” I say.

Тут парень в форме, что стоял неподалеку, наклонился к его уху и что-то прошептал. Президент запнулся, а потом говорит:

– Да, да, я. собственно, имел в виду, как это замечательно, что вам удалось избежать ужасной смерти в джунглях!

Тут парень в форме снова наклонился к президенту, и он меня спрашивает:

– А как насчет вашего спутника?

– Сью? – спрашиваю я.

“Was that her name?” Now he be lookin at a little card in his han. “Says here it was a Major Janet Fritch, and that even as you were being rescued she was dragged off into the jungle by a cannibal.”

“Where it say that?” I axed.

“Right here,” the President say.

“That’s not so,” I says.

“Are you suggesting I am a liar?” say the President.

“I’m jus sayin it ain’t so,” I says.

“Now look here,” say the President, “I am your commander in chief. I am not a crook. I do not lie!”

– Так ее звали? – Он взглянул на маленькую бумажку в ладони. – Тут написано: майор Дженет Фрич, в тот самый момент, как вас спасли, ее утащил в джунгли людоед.

– Кто это сказал?! – удивился я.

– Это тут так написано, – ответил президент.

– Это не так, – сказал я.

– Вы хотите сказать, что я лгу? – спрашивает президент.

– Я этого не говорил, – отвечаю я.

– Вот что, – говорит президент, – я – ваш главнокомандующий. Я вам не какой-нибудь козел. Я не могу лгать!

“I am very sorry,” I says, “but it ain’t the truth bout Major Fritch. You jus take that off a card, but—”

“Tape!” the President shout.

“Huh?” I says.

“No, no,” says the feller in the suit. “He said ‘take’–not ‘tape’—Mister President.”

– Мне очень жаль, – отвечаю я, – но насчет майора Фрич – это неправда. Вы просто прочитали энту записку, а….

– Ленту! – заорал президент.

– А? – спросил я.

– Нет, нет, – сказал парень в форме, – он сказал «энту», а не «ленту», господин президент.

“TAPE!” scream the President. “I told you never to mention that word in my presence again! You are all a bunch of disloyal Communist swines.”

The President be poundin hissef on the knee with his fist.

“None of you understand. I don’t know anything bout anything! I never heard of anything! And if I did, I either forgot it, or it is top secret!”

– ЛЕНТУ! – завопил президент. – Я же приказал никогда не произносить это слово в моем присутствии! Вы все – просто свора коммунистов и предателей! 

Он принялся колотить кулаком по коленке.

– Ничего подобного. Я ничего ни о чем не знаю! Никогда ничего не слышал! А если слышал, то либо уже забыл, либо это государственная тайна!

“But Mister President,” say the feller in the suit, “he didn’t say it. He only said—”

“Now you are calling me a liar!” he say. “You’re fired!”

“But you can’t fire me,” the feller say. “I am the Vice President.”

“Well, pardon me for saying so,” says the President, “but you are never going to make President if you go aroun calling your commander in chief a liar.”

– Но, господин президент, он этого не говорил! – настаивал парень в форме. – Он сказал только…..

– Теперь ВЫ говорите, что я лгу! – взвыл президент. – Вы уволены!

– Но в не можете меня уволить, – отвечает парень в форме. – Я – ваш вице-президент!

– Ну ладно, извините, – сказал президент, – только никогда вам не стать президентом, если вы и дальше будете утверждать, что ваш главнокомандующий – лжет!

“No, I guess you’re right,” say the Vice President. “I beg your pardon.”

“No, I beg yours,” the President say.

“Whatever,” say the Vice President, kinda fiddlin with hissef. “If you will all excuse me now, I have to go pee.”

“That’s the first sensible idea I have heard all day,” say the President.

Then he turn to me an axe, “Say, aren’t you the same fellow that played ping-pong and saved the life of old Chairman Mao?”

– Нет, я верю, что вы говорите правду, – ответил вице-президент. – Прошу прощения!

– Нет, это я у вас прошу прощения! – сказал президент.

– Так или иначе, – занервничал вице-президент, – прощу прощения, но мне нужно пописать.

– Это первая умная мысль, которая пришла вам сегодня в голову, – сказал президент. Потом повернулся ко мне и спросил:

– Ладно, так вы тот самый парень, что играл в Китае в пинг-понг и вытащил из воды старого председателя Мао?

I says, “Yup,” an the President say,

“Well what did you want to do a thing like that for?”

An I says, “Cause he was drownin,” an the President say,

“You should have held him under, instead of saving him. Anyway, it’s history now, because the son of a bitch died while you were away in the jungle.”

– Ага, – ответил я.

– Ну ладно, а зачем вы это сделали? – спросил президент.

– Потому, что он тонул, – ответил я.

– Так нужно было наоборот, придержать его под водой, а не спасать. Ладно, все равно это уже история, потому что этот сукин сын умер, пока вы там болтались в джунглях.

“You got a tv set?” I axed.

The President look at me kind of funny.

“Yeah, I have one, but I don’t watch it much these days. Too much bad news.”

“You ever watch ‘The Beverly Hillbillies’?” I say.

“It’s not on yet,” he say.

“What is?” I axed.

“ ‘To Tell the Truth’—but you don’t want to look at that—it’s a bunch of shit.”

– А у вас есть телевизор? –спросил я.

Тут он как-то странно на меня смотрит и отвечает:

– Да, есть один аппарат, только я все равно почти его не смотрю. Слишком много неприятного показывает.

– А вы смотрите «Беверли-Хиллз»? – спрашиваю я его.

– А он уже не идет, – отвечает он.

– А что идет? – спрашиваю я.

– «Говоря правду» – только вам это не понравится, такое дерьмо!

Then he say,

“Look here, I have a meeting to go to, why don’t I walk you to the door?”

When we get outside on the porch, an the President say in a very low voice,

“Listen, you want to buy a watch?”

I say, “Huh?” an he step over close to me an shove up the sleeve on his suit an lo an behole he must of had twenty or thirty wristwatches aroun his arm.

“I ain’t got no money,” I says.

The President, he roll down his sleeve an pat me on the back.

“Well, you come back when you do and we’ll work something out, okay?”

Потом он говорит:

– Ладно, у меня тут есть еще кое-какие встречи, давайте, я провожу вас до выхода?

А когда мы вышли на крыльцо, он вдруг говорит шепотом:

– Слушайте, часы купить не хотите?

– Что? – говорю я, а он придвигается ко мне и отводит рукав пиджака – а там на запястье штук двадцать часов надето!

– Но у меня нет денег, – говорю я.

Тут он опускает рукав и хлопает меня по плечу:

– Ладно, когда достанете, приходите еще, и мы поговорим на эту тему, окей?

He shook my han an a bunch of photographers come up an start takin our picher an then I’m gone. But I’ll say this, that President seem like a nice feller after all.

Anyhow, I’m wonderin what they gonna do with me now, but I don’t have to wonder long.

Он пожал мне руку, и тут набежала куча репортеров и начала нас снимать, а потом я ушел. Но в общем, скажу я вам, этот новый президент оказался совсем неплохим парнем.

В общем, я начал немного задумываться – а что же они теперь со мной сделают? Но долго мучаться не пришлось.

It took bout a day or so for things to quiet down, an they had put me up in a hotel, but then a couple of fellers come in one afternoon an say,

“Listen here, Gump, the free ride’s over. The government ain’t payin for none of this anymore—you’re on your own now.”

Примерно день-другой все было тихо, и они засунули меня в отель, а потом как-то днем приходят два парня и говорят:

– Слушай, Гамп, халява кончилась. Правительство больше не будет оплачивать твои счета. Теперь ты свободен.

“Well, okay,” I say, “but how bout givin me a little travelin money to get home on. I’m kinda light right now.”

“Forget it, Gump,” they say. “You is lucky not to be in jail for conkin the Clerk of the Senate on the head with that medal. We done you a favor to get you off that rap—but we is washin our hans of your ass as of right now.”

– Ладно, – говорю я, – а как насчет выдачи кормовых и дорожных, чтобы я добрался домой? У меня сейчас немного пусто в карманах.

– Забудь про деньги, Гамп, – говорят они. – Тебе просто повезло, что тебя не отправили в тюрягу за то, что ты трахнул Секретаря Сената по голове своей медалью. Мы оказали тебе большую услугу, вытащив тебя из этой истории, но теперь мы умываем руки.

So I had to leave the hotel. Since I ain’t got no things to pack, it wadn’t hard, an I just went out on the street. I walked a wile, down past the White House where the President live, an to my suprise they is a whole bunch of people out front got on rubber masks of the President’s face an they is carryin some kind of signs. I figger he must be pleased to be so popular with everbody.

Так что мне пришлось уйти из отеля. Это было просто, ведь вещей у меня никаких не было, так что я взял и вышел на улицу, и пошел себе пешком. Я как раз прошел мимо Белого дома, где жил президент, а там собралась куча народу, они все надели резиновые маски президента и держали в руках какие-то плакаты. Я решил, что он довольно-таки популярная личность.

Chapter 17.

Часть 17.

Even tho they said they wouldn’t give me no money, one of the fellers did loan me a dollar before I lef the hotel. First chance I got, I phoned home to the po house where my mama was stayin to let her know I’m okay. But one of them nuns says,

“We ain’t got no Mrs. Gump here no longer.”

 When I axed where she was, the nun say,

“Dunno—she done run off with some protestant.”

Хотя эти парни и сказали, что не дадут мне денег, один из них все же перед уходом одолжил мне доллар. Как только я дошел до первой телефонной будки, я позвонил маме. чтобы сообщить, что у меня все в порядке. Но к телефону подошла сотрудница богадельни, и говорит:

– Миссис Гамп у нас больше не проживает.

Я спросил, куда же она делась, а та отвечает:

– Не знаю. Она сбежала с каким-то протестантом.

I thanked her an hanged up the phone. In a way, I’m sort of relieved. At least mama done run off with somebody, an ain’t in the po house no more. I figger I got to find her, but to tell the truth, I ain’t in no big hurry, cause sure as it’s gonna rain, she’ll be bawlin an hollerin an fussin at me on account of I lef home.

Я сказал спасибо и повесил трубку. На сердце почему-то стало легче. Раз она сбежала с кем бы то ни было, значит, она теперь по крайней мере, не живет в богадельне. Наверняка я смогу ее найти, но, по правде говоря, я не слишком торопился, потому что она каждый раз начинала причитать и стонать, что я ушел из дома.

It did rain. Rained cats an dogs an I foun me a awnin to stand under till some guy come out an run me off. I was soakin wet an cold an walkin past some government buildin in Washington when I seen a big ole plastic garbage bag settin in the middle of the sidewalk. Just as I get close to it, the bag commenced to move a little bit, like there is somethin in there!

Шел дождь. Я промок до нитки, потом нашел какой-то козырек и встал под ним. Но тут вышел како-то парень и прогнал меня. Я снова побрел мимо государственных учреждений, пока не заметил на одном газончике пластиковый мешок дал мусора. Когда я подошел поближе, мешок слегка шевельнулся. Там явно кто-то был!

I stopped an went up to the bag an nudged it a little with my toe. Suddenly the bag jump bout four feet back an a voice come out from under it, say,

“Git the fuck away from me!”

“Who is that in there?” I axed, an the voice say back,

“This is my grate—you go find your own.”

“What you talkin bout?” I say.

Я остановился, подошел к мешку, и ковырнул его носком ботинка. Мешок вдруг как развернется и отпрыгнет на полметра от меня, и из него кто-то говорит:

– Отвали!

– Кто там? – спросил я, а тот же голос отвечает:

– Это моя решетка – найди себе другую!

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

“My grate,” the voice say. “Git off my grate!”

“What grate?” I axed.

All of a sudden the bag lift up a little an a feller’s head peek out, squintin up at me like I’m some kinda idiot.

“You new in town or somethin?” the feller says.

“Sort of,” I answered. “I’m jus tryin to get outta the rain.”

– МОЯ решетка! – повторил голос. – Отвали с моей решетки!

– Какой решетки? – спрашиваю я снова.

И тут мешок слегка поднимается, и из него появилась голова. Голова презрительно посмотрела на меня, словно на идиота:

– Ты что, новичок? – спрашивает этот парень.

– Да вроде, – отвечаю я. – Просто хочу спрятаться от дождя.

The feller under the bag is pretty sorry-lookin, half bald-headed, ain’t shaved in months, eyes all red an bloodshot an most of his teeth gone.

“Well,” he say, “in that case I reckon it okay for a little wile—here.” He reach up an han me another garbage bag, all folded up.

“What I’m sposed to do with this?” I axed.

“Open it up an git under it, you damn fool—you said you wanted to git outta the rain.” An then he pull his bag back down over hissef.

Вид у этого парня был довольно кислый: месячная щетина, глаза красные, и почти нет зубов. Еще он был практически лыс.

– Ну, – говорит парень, – в таком случае, ты можешь немного тут переждать. Держи. – И он подает мне такой мешок, только сложенный.

– И что мне с ним делать? – спрашиваю я.

– Открой и залезай в нет, идиот – ты же сказал, что хочешь спрятаться от дождя. – И он снова натягивает на себя мешок.

Well, I did what he said, an to tell you the truth, it wadn’t so bad, really. They was some hot air comin up outta the grate an it make the bag all warm an cozy inside an kep off the rain. We be squattin side-by-side on the grate with the bags over us an after a wile the feller says over to me,

“What’s your name anyway?”

“Forrest,” I says.

“Yeah? I knew a guy named Forrest once. Longtime ago.”

“What’s your name?” I axed.

“Dan,” he say.

Ладно, сделал я, как он говорит, и по правде говоря, это оказалось неплохой идеей. Мешок не пропускал воду, а от решетки шло тепло. Так мы лежали на этой решетке, а потом парень мен говорит:

– А как тебя звать-то?

– Форрест, – отвечаю я.

– Вот как? Я знавал одного парня по имени Форрест, только это было очень давно.

– А как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Дэн, – отвечает он.

“Dan? Dan?–hey, wait a minute,” I says. I thowed off my garbage bag an went an lifted up the bag off the feller an it was him! Ain’t got no legs, an he is settin on a little wood cart with roller-skate wheels on the bottom. Must of aged twenty years, an I could hardly recognize him. But it was him. It was ole Lieutenant Dan!

– Дэн? ДЭН? – минутку! – говорю я, вылезаю из мешка, и снимаю мешок с парня. Это оказался он! Ног у него не было, и он сидел на маленькой такой деревянной тележке с колесиками, как у роликов. Он постарел по виду лет на двадцать, но я все равно его узнал – это был он, лейтенант Дэн!

After he had got out of the Army hospital, Dan went back to Connecticut to try to get back his ole job teachin history. But they wadn’t no history job available, so they made him teach math. He hated math, an besides, the math class was on the secont floor of the school an he had a hell of a time makin it up the stairs with no legs an all. Also, his wife done run off with a tv producer that lived in New Yawk an she sued him for divorce on grounds of “incompatibility.”

Выйдя из госпиталя. он вернулся в Коннектикут и попытался снова работать учителем. Только мест учителей истории не оказалось, и они заставили его стать учителем математики, а он ее ненавидел. К тому же его классная комната оказалась на втором этаже, и он тратил уйму времени, чтобы добраться до нее по лестнице без ног. Да еще его жена сбежала с одним телевизионщиком из Нью-Йорка, и вчинила ему иск о разводе на основании «физического несоответствия».

He took to drinkin an lost his job an jus didn’t do nothin for a wile. Thieves robbed his house of everthin he had an the artificial legs they had give him at the VA hospital were the wrong size. After a few years, he said, he jus “give up,” an took to livin like a bum. There’s a little money ever month from his disability pension, but most of the time he jus give it away to the other bums.

“I dunno, Forrest,” he say, “I guess I’m jus waitin to die or somethin.”

Он запил, и его выгнали с работы. Некоторое время он ничего не делал, и тут воры ограбили его квартиру, и унесли все. а протезы, которые ему дали в госпитале, оказались не того размера. Через несколько лет, и они «развалились», как он выразился, и ему пришлось бродяжничать. Ему давали крошечную пенсию, но он большую часть денег все равно отдавал другим бомжам.

– Плохо мне, Форрест, – сказал он, – мне кажется, что я скоро умру.

Dan han me a few bucks an say to go aroun the corner an git us a couple of bottles of Red Dagger wine. I jus got one bottle tho, an used the money for mine to git one of them ready-made sambwiches, cause I ain’t had nothin to eat all day.

“Well, old pal,” Dan say after he has polished off half his wine, “tell me what you been doin since I saw you last.”

Дэн дал мне пару долларов и сказал сходить на угол в магазинчик, купить пару бутылок красного. Я купил ему бутылку, а на свою долю купил гамбургер. потому что весь день ничего не ел.

– Ладно, приятель. – сказал Дэн, ополовинив свою бутылку, – расскажи мне, что с тобой случилось за это время, пока я тебя не видел.

So I did. I tole him about goin to China an playin ping-pong, an findin Jenny Curran again, an playin in The Cracked Eggs band an the peace demonstration where I thowed my medal away an got put in jail.

“Yeah, I remember that one all right. I think I was still here in the hospital. I thought bout going down there mysef, but I guess I wouldn’t have thowed my medals away. Look here,” he say.

Ну, я рассказал ему о том, как ездил в Китай, и о том, как разыскал Дженни Керран, и как играл в группе «Разбитые яйца», и как участвовал в демонстрации писников, и как швырнул медаль в сенатора и оказался в тюрьме.

– А, это я помню! – сказал Дэн. – Кажется, я тогда лежал в госпитале. Я бы и сам туда пошел, хотя, вероятно. не стал бы швыряться медалями. Вот смотри!

He unbutton his jacket an inside, on his shirt, is all his medals—Purple Heart, Silver Star—must of been ten or twelve of them.

“They remind me of somethin,” he said. “I’m not quite sure what—the war, of course, but that’s jus a part of it. I have suffered a loss, Forrest, far greater than my legs. It’s my spirit, my soul, if you will. There is only a blank there now—medals where my soul used to be.”

Он расстегнул свою крутку, и на рубашке оказались приколотыми все его медали: «Пурпурное сердце», «Серебряная звезда» – в общем, примерно с дюжину медалей.

– Они мне о чем-то постоянно напоминают, – сказал он, – точно не знаю, о чем – ну, само собой, о войне и все такое, но главное, это часть меня. Я многое потерял, Форрест, не одни только ноги – если хочешь знать, я потерял душу, дух. Теперь там, где была моя душа, висят эти медали. Они прикрывают пустоту.

“But what about the ‘natural laws’ that’s in charge of everthin?” I axe him. “What about the ‘scheme of things’ that we has all got to fit ourself into?”

“Fuck all that,” he say. “It was just a bunch of philosophic bullshit.”

“But ever since you tole it to me, that’s what I been goin by. I been lettin the ‘tide’ carry me an tryin to do my best. Do the right thing.”

– А как же тогда твои «природные законы», ведь это они за все отвечают, – говорю я. – как же насчет «плана», частью которого мы все являемся?

– На хрен эту философию, – отвечает он, – это все дерьмо.

– С тех пор, как ты мне про это рассказал, я этим живу. Я просто отдаюсь «волне прилива» и стараюсь сделать все, что в моих силах. Просто исполняю свой долг, как я его понимаю.

“Well, maybe it works for you, Forrest. I thought it was working for me too—but look at me. Just look at me,” he say.

“What good am I? I’m a goddamn legless freak. A bum. A drunkard. A thirty-five-year-old vagrant.”

“It could be worse,” I says.

“Oh yeah? How?” he say, an I reckon he got me there, so I finished tellin him bout mysef - gettin thowed in the loony bin an then bein shot up in the rocket an landin down with the cannibals an bout ole Sue an Major Fritch an the pygmies.

– Ладно, может, для тебя это и подходит, Форрест, и раньше я думал, что и для меня сгодится – да только посмотри, кем я стал теперь.

Кто я такой? Просто бомж, безногий инвалид, пьяница, 35-летний бродяга, вот и все!

 – Могло ведь быть и хуже, – говорю я.

– Вот как? Неужели? – говорит он, и я решил, что он меня все-таки понял. Потом я дорассказал ему свою историю – как меня сунули в психушку, а потом запустили в ракете в космос, и как я жил среди людоедов, вместе со Сью и майором Фричем, и про битву с пигмеями тоже рассказал.

“Well my God, Forrest my boy, you sure as hell have had some adventures,” Dan say. “So how come you are sittin here with me on the grates under a garbage bag?”

“I dunno,” I says, “but I ain’t plannin to stay here long.”

“What you got in mind then?”

“Soon as this rain stops,” I say, “I’m gonna get off my big fat butt an go lookin for Jenny Curran.”

“Where is she?”

– Боже мой, Форрест, да ты и в самом деле попал в передрягу. – сказал Дэн. – Ладно, тогда как ты оказался здесь, на решетке, под пластиковым мешком?

– Не знаю, – ответил я, – только я не собираюсь здесь долго оставаться.

– А куда же ты денешься?

– Как только дождь кончится, я собираюсь подхватиться и отправиться искать Дженни Керран.

– А где она может быть?

“Dunno that either,” I says, “but I’ll find out.”

“Sounds like you might need some help,” he say.

I look over at Dan an his eyes is gleamin from behin his beard. Somethin is tellin me he is the one needs some hep, but that’s okay with me.

– Пока тоже не знаю, – говорю я, – но постараюсь выяснить как можно скорее.

– Похоже, тебе понадобится помощь, – говорит он.

Я пристально посмотрел на Дэна. Было видно, как в зарослях волос у него блестят глаза. Что-то говорило мне, что это ЕМУ, а не мне, нужна помощь. только мне было все равно.

Ole Dan an me, we went to a mission flophouse that night on account of it didn’t stop rainin, an Dan, he paid them fifty cents apiece for our suppers an a quarter for our beds. You could of got supper free for settin an listenin to a sermon or somesuch, but Dan say he’d sleep out in the rain afore wastin our precious time hearin a Bible-thumper give us his view of the world.

Так как дождь не перестал и ночью, то мы с Дэном отправились в благотворительную ночлежку, и Дэн заплатил по полдоллара за наш ужин, и еще по четвертаку за кровати. У них так устроено, что если вы слушаете их проповедь, то ужин дают бесплатно, только Дэн сказал. что он лучше будет спать на улице под дождем, чем тратить драгоценное время на слушание всякой христианской ерунды о том, как устроен мир.

 Next mornin Dan loaned me a dollar an I foun a pay phone an called up to Boston to ole Mose, that used to be the drummer for The Cracked Eggs. Sure enough, he still there in his place, an is damn suprised to hear from me.

“Forrest—I don’t believe it!” Mose say. “We had given your ass up for lost!”

Наутро Дэн одолжил мне доллар, я нашел телефон и позвонил Мози, тому самому, что играл на ударных в «Треснувших яйцах». Как я и думал, он оказался на месте, и очень удивился, услышав мой голос.

– Форрест! Вот это да! – сказал Мози. – А мы думали, что тебя уже на свете нет!

The Cracked Eggs, he says, have broken up. All the money that Mister Feeblestein have promised them is eaten up by expenses or somethin, an after the secont record they didn’t get no more contracts. Mose say people is listenin to a new kind of music now—Rollin Stoned’s or the Iggles or something - an most of the fellers in The Cracked Eggs is gone someplace an foun real jobs.

Он сказал, что «Треснувшие яйца» распались – деньги мистера Фиблштейна они проели или растратили, а после второй пластинки их никто больше не покупал. Мози сказал, что теперь слушают другую музыку – что-то вроде «Роллин Стонов» или «Игл», а большинство парней из «Треснувших яиц» разъехалось в поисках настоящей работы.

Jenny, Mose say, is not been heard of in a long wile. After she had gone down to Washington for the peace demonstration where I was arrested, she went back with The Cracked Eggs for a few months, but Mose say somethin in her jus wadn’t the same. One time he say, she broke up cryin on the stage an they had to play a instrumental to get thru the set. Then she started drinkin vodka an showin up late for performances an they was bout to speak to her bout it when she jus done up an quit.

Еще он сказал, что о Дженни он тоже давно не слышал. После того, как она укатила в Вашингтон бороться за мир, а меня арестовали, она вернулась в группу на несколько месяцев, но что-то в ней изменилось. Сначала она перестала кричать на сцене и им приходилось заполнять паузу музыкой, а потом стала пить водку и опаздывать на концерты, и только они собирались предупредить ее, как она сама уехала.

Mose say he personally feel her behavior has somethin to do with me, but she never would talk bout it. She moved out of Boston a couple of weeks later, sayin she was goin to Chicago, an that is the last he seen of her in nearly five years.

I axed if he knew any way for me to reach her, an he say maybe he have a ole number she give him jus before she lef. He leave the phone an come back a few minutes later an give the number to me.

Other than that, he say, “I ain’t got a clue.”

Мози сказал, что ему показалось, что это все из-за меня, только она никогда об этом не упоминала. Через пару недель она уехала из Бостона, сказал, что поедет в Чикаго, и после этого он вот уж как чего о ней не слышал.

Я спросил, не знает ли он, как ее найти, и он сказал, что у него есть старый номер, который она ему дала перед отъездом. Он куда-то отошел, и когда вернулся, продиктовал мне номер.

– Больше, старик, ничем не могу тебе помочь, – сказал он потом.

I tole him to take care, an if I ever get up to Boston I will look him up.

“You still playin your harmonica?” Mose axed.

“Yeah, sometimes,” I say.

I went an borrowed another dollar from Dan an called the number in Chicago.

“Jenny Curran—Jenny?” a guy’s voice say. “Oh, yeah—I remember her. Nice little piece of ass. Been a long time.”

Я сказал ему, чтобы он держался, и если буду в Бостоне, обязательно его навещу.

– А ты все еще играешь на гармонике? – спросил Мози.

– Да, временами, – ответил я.

Я вернулся, занял и Дэна еще доллар и позвонил по номеру в Чикаго.

– Дженни Керран? Дженни? – ответил какой-то парень. – А, помню, помню! Милая бабенка! Давно ее не видел.

“You know where she’s at?”

“Indianapolis is where she say she was goin when she lef here. Who knows? Got herself a job at Temperer.”

“At what?”

“Temperer—the tire factory. You know, they make tires—for cars.”

I thank the guy an went back an tole Dan.

“Well,” he say, “I never been to Indianapolis. Heard it’s nice there in the fall.”

– Вы знаете, где она может быть сейчас?

– Она сказала, что поедет в Индианополис. Но кто знает? Вроде бы она нашла там работу на «Темперере».

– На чем?

– «Темперер» – это шинный завод. Ну, они делают шины для автомобилей.

Я сказал ему спасибо и вернулся к Дэну, рассказал ему об этом.

– Ладно, – сказал Дэн. – В Индианаполисе я никогда не был Говорят, осенью там здорово.

We started tryin to thumb a ride out of Washington, but didn’t have no luck to speak of. A guy gave us a ride to the city limits on the back of a brick truck, but after that, nobody didn’t want to pick us up. I guess we was too funny-lookin or somethin—Dan settin on his little roller dolly an my big ole ass standin nex to him. Anyhow, Dan say why don’t we take a bus, cause he’s got enough money for that. To tell you the truth, I felt bad about takin his money, but somehow I figgered that he wanted to go, and it would be good to get him outta Washington too.

Мы попытались выбраться из Вашингтона автостопом, но нам не везло. Один парень довез нас на грузовике до окраины, но больше нас никто не хотел брать. Наверно, мы слишком странно выглядели – Дэн на своей тележке, и громила вроде меня. Тогда Дэн говорит, а что бы нам не поехать на автобусе, деньги у нас есть. Но мне, говоря по правде, не хотелось брать его деньги. И все же мне показалось, что будет правильным выбраться сейчас из города, Так мы сели на автобус до Индианаполиса.

An so we caught a bus to Indianapolis an I put Dan in the seat nex to me an stowed his little cart in the shelf up above. All the way there he be sluggin down Red Dagger wine an sayin what a shitty place the world is to live in. Maybe he’s right. I don’t know. I’m just a idiot anyhow.

Я посадил Дэна рядом со мной, а тележку поставил на верхнюю полку. Всю дорогу он хлестал красное вино и жаловался на то, в каком дерьмовом мире мы живем. Наверно, он был прав. Не знаю. Ведь я-то, в конце концов, всего лишь идиот!

The bus left us off in the middle of Indianapolis an Dan an me is standin on the street tryin to figger out what to do nex when a policeman come up an say,

“Ain’t no loiterin on the street,” an so we moved on. Dan axed a feller where is the Temperer Tire Company an it is way outside of town so we started headin in that direction. After a wile there ain’t no sidewalks an Dan can’t push his little cart along, so I picked him up under one arm and the cart under the other an we kep on goin.

Нас высадили из автобуса в центре Индианаполиса, и мы встали на улице и стали думать, что делать дальше. Но тут подходит полисмен и говорит:

«Нечего тут вам ошиваться!» Пришлось двигаться. Дэн спросил одного парня, где тут шинный завод «Темперер», и оказалось, что это за городом. Мы двинулись туда. Вскоре тротуары кончились, и Дэну нельзя было толкать тележку. Тогда я взял его под мышку, тележку под другую, и мы пошли дальше.

Bout noon, we seed a big sign say “Temperer Tires,” an figger this be the place. Dan say he will wait outside an I go on in an they is a woman at the desk an I axed if I could see Jenny Curran. Woman look at a list an say Jenny is workin in “re-treads,” but ain’t nobody allowed to go there cept’n if they works in the plant.

Примерно к полудню мы увидели большую вывеску: «Шины Темперер». Значит, мы пришли. Дэн сказал, что подождет снаружи, а я пошел внутрь и спросил у женщины за столиком, не могу ли найти Дженни Керран. Та посмотрела в какой-то список и сказала, что Дженни работает в «переработке», но туда нельзя входить посторонним.

Well, I’m just standin there, tryin to decide what to do, an the woman say,

“Look, honey, they is bout to get a lunch break in a minute or so, why don’t you go roun to the side of the buildin. Probly she’ll come out,” so that’s what I did.

They was a lot of folks come out an then, all by hersef, I seen Jenny walk thru a door an go over to a little spot under a tree an pull a sambwich out of a paper bag. I went over an sort of creeped behin her, an she’s settin on the groun, an I says,

“That shore look like a tasty sambwich.”

She didn’t even look up. She kep starin right ahead, an say,

“Forrest, it has to be you.”

Я стоял там, не зная, что сказать, а женщина говорит:

– Слушай, милок, у них через пару минут обед, так что подожди там, снаружи, может быть, она выйдет. – И так я и сделал.

Из здания начали выходить разные люди и тут я увидел Дженни! Она вышла из двери и уселась на небольшой лужайке, под деревом, достала пакет с бутербродами. Я подкрался к ней, и говорю:

– Ну как, вкусные бутерброды!

А она даже не обернулась. Она просто сказала:

– Форрест, это ты!

Chapter 18.

Часть 18.

Well, let me tell you—that were the happiest reunion of my life. Jenny is cryin an huggin me an I’m doin the same an everbody else in re-treads is standin there wonderin what is goin on. Jenny say she is off work in bout three hours, an for me an Dan to go over to this little tavern across the street an have a beer or somethin an wait for her. Then she will take us to her place.

Должен вам сказать, что это была самая счастливая встреча в моей жизни. Дженни обнимала меня и плакала, и я тоже, а все остальные из «переработки», стояли вокруг и удивлялись, что такое стряслось. Дженни сказала, что работа кончается часа через три, и мы пока можем пойти в пивную напротив и пропустить пару пива, а потом она нас отвезет к себе.

We go to the tavern an Dan is drinkin some Ripple wine on account of they got no Red Dagger, but he say Ripple is better anyhow cause it got a nicer “bouquet.”

Bunch of other fellers is in there too, playin darts an drinkin an arm rasslin each other at a table. One big ole guy seem to be the bes arm rassler of the tavern, an ever once in a wile some feller would come up an try to beat him but couldn’t. They be bettin on it too, five an ten dollars a whack.

Mы пошли в пивную, и Дэн начал хлестать вермут, потому что краски у них не было, к тому же, сказал он, у вермута «букет» получше.

Тут было еще много парней, они играли в дартс, пили и упражнялись в арм-реслинге. Один парень был, наверно, самым могучим, потому что время от времени к нему подходили другие парни и пытались победить его, но не могли. К тому же они ставили на победителя деньги, от пяти до десяти долларов.

After a little bit, Dan whisper over to me,

“Forrest, you think you could beat that big bozo over there at arm rasslin?”

An I say I dunno, an Dan say,

“Well, here’s five bucks, cause I’m bettin you can.”

So I go up an say to the feller,

“Would you mine if I set down an arm rassle with you?”

Через какое-то время Дэн мне шепчет:

– Форрест, как ты думаешь, ты мог бы одолеть эту гориллу?

Я говорю, что не знаю, а Дэн говорит:

– Ладно, вот пять баксов, я на тебя ставлю.

Ну тогда я подхожу к парню и говорю:

– Не будете ли вы против, если я попробую потягаться с вами на руках?

He look up at me, smilin, an say,

“Long as you got money, you is welcome to try.”

So I set down an we grapped each other’s hans an somebody say, “Go!” an the rassle is on. Other feller be gruntin an strainin like a dog tryin to shit a peach seed, but in about ten secons I had smushed his arm down on the table an whipped him at arm rasslin. All the other fellers had come gatherin aroun the table an were goin “oooh” an “ahh” an I could hear ole Dan shoutin an cheerin.

Он так ухмыльнулся, посмотрел на меня и говорит:

– Пока у тебя есть деньги, валяй.

Ну, я уселся напротив, и мы схватили друг друга за руки. Кто-то крикнул: «Пошел!» и мы начали бороться. Этот парень шипел и завывал, словно мартовский кот, только через десять секунд я положил его руку на стол, и тем победил. Остальные парни собрались вокруг нашего стола и начали стонать и охать, и я услышал, как радостно вопит Дэн.

Well, the other feller ain’t none too happy but he paid me five dollars an got up from the table.

“My elbow slipped,” he say, “but nex time you come back here I want to have a go at you again, hear?” I nodded an went back to the table Dan was at an give him the money.

Зато тот другой парень был не очень-то рад, он заплатил мне пять баксов и вышел из-за стола.

– У меня просто соскользнул локоть, – сказал он, – но в следующий раз, когда ты тут окажешься, я еще с тобой потягаюсь, парень, усек? – Я кивнул и вернулся за столик, где сидел Дэн, отдал ему деньги.

“Forrest,” he say, “we may have foun a easy way to make ourselfs some bread.” I axed Dan if I could have a quarter to git me a pickled egg from the jar on the counter, an he han me a dollar an say,

“You git anything you want, Forrest. We is now got a way to earn a livelyhood.”

– Форрест, – говорит он, – кажется, мы нашли отличный путь заработать на кусок хлеба. – Я попросил у него четвертак, чтобы купить себе гренок в баре, а он дает мне доллар, и говорит:

– Ни в чем себе не отказывай, Форрест. Теперь-то мы сумеем заработать на жизнь!

After work, Jenny come over to the tavern an take us to her place. She is livin in a little apartment not too far from the Temperer Tire Company an has got it all fixed up nice with things like stuffed animals an strings of colored beads hangin from the bedroom door. We went out to a grocery an bought some chicken an Jenny cooked supper for Dan an me an I tole her all that had happened since I seen her last.

После работы в пивную пришла Дженни и отвезла нас к себе. Она жила в маленькой квартирке, недалеко от завода, и у нее там было очень славно – всюду расставлены чучела животных, а на двери спальни висели связки бус. Мы сходили в магазин, купили куриных ножек, и Дженни приготовила нам с Дэном ужин, и я рассказал ей все, что случилось с тех пор, как я ее видел в последний раз на демонстрации.

Mostly, she is curious about Major Fritch, but when I say she run off with a cannibal, Jenny seemed more relaxed bout it. She say life has not exactly been a bowl of cherries for her either durin the past few years.

After she lef The Cracked Eggs, Jenny done gone to Chicago with this girl she met in the peace movement. They had demonstrated in the streets an got thowed in jail a bunch of times an Jenny say she is finally gettin tired of havin to appear in court an besides, she is concerned that she is developin a long police record.

Ее же в основном интересовала майор Фрич, но когда я рассказал, что та удрала с людоедом, Дженни как-то расслабилась. У нее, впрочем, жизнь в эти годы тоже была не сахар.

Покинув «Разбитые яйца», Дженни с одной девчонкой из той компании поехала в Чикаго. Они все время ходили на демонстрации, и ее постоянно сажали, так что ей в конце концов надоело выступать в судах, и кроме того, ее волновало, что у нее получается не очень-то приятная история судимостей.

Anyhow, she is livin in this house with about fifteen people an she says they is not exactly her type of persons. Didn’t wear no underwear or nothin, an nobody flushed the toilets. She an this guy decided to take an apartment together, cause he didn’t like where they was livin neither, but that didn’t work out.

“You know, Forrest,” she say, “I even tried to fall in love with him, but I jus couldn’t because I was thinkin of you.”

К тому же она жила в доме с еще пятнадцатью типами, которые были ей не по душе. Они ничего не носили дома и никогда не спускали воду в сортире. Тогда она с одним парнем решила приискать себе отдельную квартиру, но это тоже не помогло.

– Знаешь, Форрест, – сказала она, – я даже пыталась его полюбить, только ничего не вышло, потому что я все время думала о тебе.

She had wrote to her mama an axed her to get in touch with my mama to try an find out where I was bein kept, but her mama write her back sayin our house done burnt up an my mama is now livin in the po house, but by the time the letter get to Jenny, Mama done already run off with the protestant.

Она написала своей маме, чтобы та написала моей маме, и они постарались узнать, где же я. Но ее мама ответила, что наш дом сгорел, и что моя мама в богадельне. Правда, к тому времени, как она это написала, моя мама уже сбежала с протестантом.

Anyhow, Jenny said she didn’t have no money an so she heard they is hirin people at the tire company an she come down to Indianapolis to get a job. Bout that time she seen on the television that I am bout to be launched into space, but they is no time for her to get down to Houston. She say she watched, “with horror,” as my spaceship crashed, an she give me up for dead. Ever since, she jus been puttin in her time makin re-treads.

В общем, у Дженни кончились деньги, и она услышала, что в Индианаполисе нужны рабочие на фабрику, вот она и уехала сюда. Тут она увидела по телевизору, что меня запускают в космос, только у нее уже не было времени доехать до Хьюстона. Так что она «с ужасом» следила за новостями о катастрофе корабля, и просто с ума сходила. После этого она просто работала в «переработке».

I took her an hole her in my arms an we stayed like that for a wile. Dan rolled hissef into the bathroom, say he’s got to take a pee. When he’s in there, Jenny axe how he gonna do that, an don’t he need hep? an I say, “No, I seen him do it before. He can manage.”

Я обнял ее, и мы так долго сидели вместе. Дэн откатился в ванную, сказал, что хочет пописать. Дженни спросила, сумеет ли он сам справиться, и не нужна ли ему помощь? Я ответил, что видел раньше, как он это делает, и что нет проблем.

She shake her head an say,

“This is where the Vietnam War have got us.”

There ain’t much disputin that either. It is a sad an sorry spectacle when a no-legged man have got to pee in his hat an then dump it over into the toilet.

Тогда она покачала головой и сказала:

– Вот что наделала эта вьетнамская война!

Но теперь с этим уже ничего не поделаешь. Вообще-то это печальная картина, когда взрослый безногий мужчина должен писать в ботинок, а потом переливать это все в унитаз.

The three of us settle into Jenny’s little apartment after that. Jenny fixed up Dan a place in a corner of the livin room with a little mattress an she kep a jar on the bathroom floor so he wouldn’t have to use his hat. Ever mornin she’d go off to the tire company an Dan an me would set aroun the house an talk an then go down to the little tavern near where Jenny worked to wait till she got off.

Так мы все втроем начали жить в Дженниной квартирке. Дженни положила Дэну матрасик в гостиной, и поставила в ванне кувшин, чтобы ему не пользоваться ботинком. Утром она уходила на завод, а мы оставались дома и болтали, а потом тащились в пивную напротив завода и ждали выхода Дженни.

First week we started doin that, the guy I beat arm rasslin wanted a chance to git back his five bucks an I gave it to him. He tried two or three times more an in the end lost bout twenty-five dollars an after that he didn’t come back no more.

But they was always some other feller wanted to try his luck an after a month or two they was guys comin from all over town an from other little towns too. Dan an me, we is pullin in bout a hundrit fifty or two hundrit dollars a week, which weren’t bad, let me tell you. An the owner of the tavern, he is sayin he gonna hole a national contest, an git the tv there an everthing. But before that happen, another thing come along that changed my life for sure.

Всю первую неделю туда приходил тот парень, которого я победил в первый раз, и все хотел отобрать назад свои пять баксов. Так он пробовал, пока не проиграл примерно двадцать пять баксов, и после этого уже больше не появлялся.

Но все равно какие-то парни все время пытались меня победить, и через некоторое время стали приходить парни отовсюду, со всего города, и даже из окрестных городков тоже. Мы с Дэном делали примерно 150-200 баксов в неделю, совсем неплохо, доложу я вам. А хозяин пивной сказал, что он устроит чемпионат и пригласит телевидение и все такое прочее. Но еще до этого случилась одна вещь, снова полностью изменившая мою жизнь.

One day a feller come into the tavern that was wearin a white suit an a Hiwaian shirt an a lot of gold jewelry aroun his neck. He set up at the bar wile I was finishin off some guy at arm rasslin an then he come an set down at our table.

“Name’s Mike,” he say, “an I have heard bout you.”

Dan axed what has he heard, an Mike say,

“That this feller here is the strongest man in the world.”

Приходит как-то в пивную парень в белом костюме и гавайской рубашке, с толстой золотой цепью на шее. Пока я разбирался с несколькими парнями за столом он стоял и смотрел, а потом подходит и присаживается за наш столик.

– Меня звать Майк, – говорит он, – я о вас слышал.

Дэн спросил его, что же он слышал, а Майк отвечает:

– Что этот вот парень – сильнейший борец в мире.

“What of it?” Dan says, an the feller say,

“I think I got a idea how you can make a hell of a lot more money than this nickel an dime shit you’re doin here.”

“How’s that?” Dan say.

“Rasslin,” says Mike, “but not this piss-ant stuff—I mean the real thing. In a ring with hundrits of thousands of payin customers.”

“Rasslin who?” Dan axed.

– Ну и что? – спрашивает Дэн.

А парень отвечает:

– Мне кажется, я знаю, как сделать, чтобы вы зарабатывали настоящие деньги. а не эту мелочь.

– И как же? – спрашивает Дэн.

– Борьбой, – говорит Майк, – только не этой мышиной возней, а настоящим реслингом. На глазах сотен и тысяч денежных людей.

– Борьбой с кем? – спрашивает Дэн.

“Whoever,” says Mike. “They is a circuit of professional rasslers—The Masked Marvel, The Incredible Hulk, Georgeous George, Filthy McSwine—you name em. The top guys make a hundrit, two hundrit thousand dollars a year. We’s start your boy here off slow. Teach him some of the holds, show him the ropes. Why, I bet in no time he’d be a big star—make everybody a pile of money.”

– Неважно, – отвечает Майк. – Есть куча профессиональных борцов – Чудо-в-Маске, Чудовищный увалень, Славный Славик, Грязный МакСвин, масса народа. Лучшие парни делают от ста до двухсот тысяч долларов в год. Мы попробуем потихоньку ввести вашего парня. Нужно показать ему кое-какие приемы. Я уверен, через некоторое время он станет чемпионом и заработает кучу денег.

Dan look at me, say, “What you think, Forrest?”

“I dunno,” I says. “I was kinda thinkin bout goin back home an startin a little srimp bidness.”

“Shrimp!” says Mike. “Why boy, you can make fifty times more money doing this than shrimpin! Don’t have to do it all your life—just a few years, then you’ll have something to fall back on, money in the bank, a nest egg.”

– Что ты об этом думаешь, Форрест? – спросил меня Дэн.

– Не знаю, – говорю я, – я-то подумываю вернуться домой и заняться креветками.

– Креветками! – говорит Майк. – Парень, в реслинге ты сможешь заработать денег раз в пятьдесят больше, чем на креветках. Тебе не придется заниматься этим всю жизнь – пару лет, и тебе можно будет отваливать, а в банке у тебя будет приличный счет, будет кое-какая заначка.

“Maybe I ought to axe Jenny,” I say.

“Look,” Mike say, “I come here to offer you a chance of a lifetime. You don’t want it, jus say so, an I’ll be on my way.”

“No, no,” Dan say. Then he turn to me. “Listen, Forrest, some of what this feller say make sense. I mean, how else you gonna earn enough money to start a srimp bidness?”

– Наверно, надо спросить Дженни? – говорю я.

– Слушайте, – говорит Майк, – я приехал сюда затем, чтобы сделать вам предложение, какое люди получают только раз в жизни. Если не хотите его принять, так и скажите, и я отвалю.

– Нет, погоди, – говорит Дэн. Потом поворачивается ко мне и говорит:

– Слушай, Форрест, этот парень дело говорит. Тебе же нужен начальный капитал для того, чтобы начать разводить креветок?

“Tell you what,” Mike say, “you can even take your buddy here with you. He can be your manager. Anytime you want to quit, you’re free to do it. What do you say?”

– Вот что я тебе скажу, – говорит мне Майк, – ты можешь даже взять с собой этого парня, он будет твоим секундантом. Как только решишь отвалить, твое право. Ну, что скажешь?

I thought bout it for a minute or so. Sounded pretty good, but usually they is some catch. Nevertheless, I open my big mouth an say the fatal word:

“Yes.”

Well, that’s how I become a professional rassler. Mike had his office in a gymnasium in downtown Indianapolis an ever day me an Dan would catch the bus down there so’s I could get taught the proper way to rassle.

In a nutshell, it was this: nobody is sposed to get hurt, but it sposed to look like they do.

Я пораскинул мозгами. Выглядит, конечно, неплохо, но ведь тут всегда скрывается какая-то ловушка. И все-таки я разинул свою пасть и произнес роковые слова:

– Согласен!

Вот так я стал профессиональным реслером. У Майка была контора в спортивном зале в центре Индианаполиса, и с тех пор каждый день мы с Дэном садились на автобус и ехали туда, чтобы учиться реслингу.

Оказалось, это полная ерунда – никого при этом не увечат, хотя со стороны должно выглядеть страшно.

They be teachin me all sorts of things—half-nelsons, the airplane spin, the Boston crab, the pile driver, hammerlocks an all such as that. Also, they taught Dan how to yell an scream at the referee, so as to cause the greatest commotion.

Jenny is not too keen on the rasslin bidness on account of she say I might git hurt, an when I say nobody gits hurt cause it’s all put-on, she say,

“Then what’s the point of it?”

Они меня научили разным вещам, вроде полунельсонов, бостонского захвата, вертушке и прочему. А Дэна они научили как орать на судью, чтобы вызвать как можно больше ажиотажа.

Дженни реслинг не слишком нравился, потому что она считала, что там людей увечат, а когда я сказал, что это ерунда, и все в порядке. она спросила:

– Ну а в чем же тогда смысл?

It is a good question that I cannot rightly answer, but I am lookin foward to makin us some money anyhow.

One day they is tryin to show me somethin called “the belly flop,” where I is sposed to go flyin thru the air to lan on top of somebody but at the last minute he rolls away. But somehow, I keep screwin it up, an two or three times I lan right on the feller afore he gits a chance to move out the way.

Это был хороший вопрос, но я не мог на него ответить, для меня было главное – заработать побольше денег.

Однажды они стали учить меня штуке под названием «брюхом-об-пол», это когда я должен прыгнуть на парня, а он в последнюю минуту уворачивается. Но почему-то у меня не получалось, все время я умудрялся плюхнуться на этого парня, прежде, чем он успевал увернуться.

Finally Mike come up into the ring an say,

“Jesus, Forrest—you some kind of idiot or somethin! You could hurt somebody that way, a big ole moose like you!”

An I says, “Yep—I am a idiot,” an Mike say,

“What you mean?” an then Dan, he say for Mike to come over to him for a secont an he splain somethin to him, an Mike say,

“Good God! Is you kiddin?” an Dan shake his head.

Наконец, Майк поднялся на ринг и говорит мне:

– Господи, Форрест, ты что – идиот, или что? Ты ведь так покалечить кого-нибудь можешь, дубина ты стоеросовая!

– Да, я – идиот, – отвечаю я.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Майк, и тогда Дэн помахал ему рукой, чтобы тот подошел, пошептал ему что-то с минуту на ухо. и Майк говорит:

– Боже! Ты что, шутишь? – но Дэн отрицательно покачал головой.

Mike look at me an shrug his shoulders an say,

“Well, I guess it takes all kinds.”

Anyway, bout a hour later Mike come runnin out of his office up to the ring where Dan an me is.

“I’ve got it!” he shoutin.

“Got what?” Dan axed.

“His name! We have to give Forrest a name to rassle under. It just came to me what it is.”

“What might that be?” Dan say.

“The Dunce!” says Mike.

“We will dress him up in diapers an put a big ole dunce cap on his head. The crowd will love it!”

Майк снова посмотрел на меня, пожал плечами, и сказал:

– Ну, тогда все ясно!

А примерно через час он снова выбегает из своего кабинета и подбегает к рингу.

– Я нашел! – кричит.

– Что нашел? – спрашивает Дэн.

– Кличку! Нам ведь нужно дать Форресту кличку для соревнований. И вот я только что догадался, какая лучше всего подойдет.

– Ну и что же это такое? – говорит Дэн.

– Дурачок! – говорит Майк. – Мы оденем его в памперсы, а сверху – дурацкий колпак. Публике это понравится!

Dan think for a minute.

“I dunno,” he says, “I don’t much like it. Sounds like you are tryin to make a fool out of him.”

“It’s only for the crowd,” Mike say. “He has to have a gimmick of some sort. All the big stars do it. What could be better than The Dunce!”

Дэн задумался.

– Не знаю, – сказал он, наконец, – не нравится мне это. Такое впечатление, что ты хочешь выставить его на всеобщее посмешище.

– Но это же только для публики, – отвечает Майк. – Тут обязательно нужен какой-то прикол. У всех чемпионов есть такие дурные клички. А что может быть красивей «Дурачка»!

“How about callin him The Spaceman?” say Dan. “That would be appropriate. He could wear a plastic helmet and some antennas.”

“They already got somebody called The Spaceman,” Mike says.

“I still don’t like it,” Dan say. He looks at me, an axed,

“What you think, Forrest?”

“I don’t really give a shit,” I says.

– Может быть, назвать его Космонавтом? – говорит Дэн. – Это как-то больше соответствует моменту. Он может надеть пластиковый шлем с антеннами.

– Космонавт уже есть, – говорит Майк.

– Все равно мне это не нравится, – говорит Дэн. Потом посмотрел на меня и спросил:

– Ну, а ты что думаешь об этом, Форрест?

– А мне один хрен, – отвечаю я.

Well, that was the way it was. After all them months of trainin I am finally bout to make my debut as a rassler. Mike come in to the gym the day before the big match an he has a box with my diaper an a big ole black dunce cap. He say to be back at the gym at noon tomorrow so he can drive us to my first rasslin match which is in Muncie.

Вот так оно и шло. Через пару месяцев такой тренировки я уже мог выступать в чемпионате по реслингу. Накануне Майк принес в спортивный зал коробку с моими памперсами и большим черным дурацким колпаком. Он сказал, что завтра в полдень приедет в зал, чтобы отвезти нас на первый матч, в Манси.

That night when Jenny get home I gone into the bathroom an put on the diaper an the dunce cap an come out into the livin room. Dan is settin on his little platform cart watchin tv an Jenny is readin a book. Both of them look up when I walk thru the door.

“Forrest, what on earth?” Jenny says.

“It’s his costume,” say Dan.

“It makes you look like a fool,” she say.

Вечером, когда вернулась Дженни, я пошел в ванную, надел колпак и памперсы, и вышел в гостиную. Дэн сидел на своей тележке и смотрел телевизор, а Дженни читала книжку. Только я вошел в комнату, оба сразу посмотрели на меня.

– Форрест, что это такое? – спросила Дженни.

– Это у него такой спортивный костюм, – говорит Дэн.

– Вид у тебя просто дурацкий, – говорит она.

“Look at it this way,” Dan says. “It’s like he is in a play or somethin.”

“He still looks like a fool,” says Jenny. “I can’t believe it! You’d let them dress him up like that an go out in public?”

– Нужно легче к этому относится, – говорит Дэн. – Скажем, что он просто участвует в представлении или маскараде.

– И все равно, вид у него дурацкий, – говорит Дженни. – Просто не верится, что ты позволил ему согласиться выступать на публике в таком идиотском наряде!

“It’s only to make money,” Dan say. “They got one guy called ‘The Vegetable’ that wears turnip greens for a jockstrap an puts a hollowed-out watermelon over his head with little eyes cut out for him to see thru. Another guy calls himself ‘The Fairy,’ an has wings on his back an carries a wand. Sumbitch probly weighs three hundred pounds—you oughta see him.”

– Это все ради денег, – говорит Дэн. – Вот там есть один парень, например, по кличке «Растение», так у него раковина сделана в виде листов турнепса, а на голове шлем в виде арбуза с дырками для глаз. Другой парень, по кличке «Фея», ходит в крылышками за спиной и волшебной палочкой в руке. А весит он примерно 150 кило. Ну, ты еще это увидишь.

“I don’t care what the rest of them do,” Jenny says, “I don’t like this one bit. Forrest, you go an get out of that outfit.”

I gone on back to the bathroom an took off the costume. Maybe Jenny is right, I’m thinkin—but a feller’s got to make a livin. Anyhow, it ain’t near as bad as the guy I got to rassle tomorrow night in Muncie. He calls hissef “The Turd,” an dresses in a big ole body stockin that is painted to look like a piece of shit. Lord knows what he gonna smell like.

– Меня вовсе не интересует, как там одеваются остальные, – сказала Дженни, – мне просто не нравится этот наряд. Форрест, немедленно переоденься!

Я вернулся в ванную, и снял этот костюм. Может быть, подумал я, Дженни права – но ведь и зарабатывать тоже как-то нужно? К тому же, этот костюм вовсе не такой прикольный, как тот, в котором выступает мой завтрашний соперник по кличке «Какашка» – тот вообще одет в трико, размалеванное под какашку. Интересно, воняет от него так же, или нет?

Chapter 19.

Часть 19.

The deal in Muncie is this: I am to get whupped by the Turd.

Mike tell me that on our ride up there. It seem that The Turd has got “seniority” over me an therefore he is due for a win, an bein that it’s my first appearance, it is necessary for me to be on the losin end. Mike say he jus want to tell me how it is from the beginnin so there won’t be no hard feelins.

В Манси дело было вот какое – Какашка должен был меня сделать.

Майк сказал мне об этом по дороге. В общем, у него было какое-то «преимущество» передо мной, так что он должен был обязательно победить, а я, так как это был мой первый выход на ринг, должен был проиграть. Mайк сказал, что я должен знать об этом с самого начала и не слишком расстраиваться.

“That is rediculous,” Jenny say, “somebody callin theyself ‘The Turd.’ “

“He probly is one,” Dan say, tryin to cheer her up.

“Just remember, Forrest,” Mike says, “it’s all for show. You can’t lose your temper. Nobody is to be hurt. The Turd must win.”

– Это смешно, – говорила Дженни, – чтобы человек назвался «Какашкой»!

– Так оно, наверно, и есть на деле, – сказал Дэн, стараясь ее немного отвлечь от грустных мыслей.

– Запомни, Форрест, – продолжал Майк, – это все показуха. Не расходись, Все должны остаться целы и невредимы. Какашка должен победить.

Well, when we finally git to Muncie, they is a big ole auditorium where the rasslin is to be helt. One bout is already in progress—The Vegetable is rasslin a guy that calls hissef “The Animal.”

The Animal is hairy as a ape, an is wearin a black mask over his eyes, an the first thing he does is to snatch off the hollered-out watermelon that The Vegetable is got over his head an drop kick it into the upper bleachers. Nex, he grapped The Vegetable by his head an ram him into the ring post. Then he bite The Vegetable on the han. I was feelin kinda sorry for the po ole Vegetable, but he got a few tricks hissef—namely, he reached down into the collard green leaves he is wearin for a jockstrap an grapped a hanful of some kind of shit an rub it in The Animal’s eyes.

Ну, когда мы прибыли в Манси, там уже собралась большая толпа, чтобы поглазеть на реслинг. Одна схватка уже шла – Растение боролся с парнем, называвшим себя Животное.

Этот Животное был волосатым, как обезьяна, и на лице у него была черная маска. Первым делом этот тип сорвал с Растения его шлем в виде арбуза, и зашвырнул этот шлем на трибуны. Потом он схватил Растение за шею и трахнул его головой о стойку ринга. Потом он укусил его за руку. Мне стало даже немного жаль старину Растение – только тот сам был парень не промах. Например, он сорвал несколько листьев со своей раковины и начал втирать их в глаза Животному.

The Animal be bellowin an staggerin all over the ring rubbin his eyes to git the stuff out, an The Vegetable come up behin him an kick him in the ass. Then he thowed The Animal into the ropes an wind them up aroun him so’s he can’t move an start to beatin the hell outta The Animal. The crowd be booin The Vegetable an thowin paper cups an stuff at him an The Vegetable be givin them back the finger. I was gettin kinda curious how it was gonna wind up, but then Mike come up to me an Dan an say for us to go on back into the dressin room an get into my costume cause I’m on nex against The Turd.

Тот заревел и начал метаться по рингу, протирая глаза, а Растение подкрался сзади и пнул его ногой по заднице. Потом он бросил Животное на канаты ринга, и обмотал его ими так, что тот не мог пошевельнуться, и начал колотить. Толпа просто визжала. орала «Растение!» и кидалась в них бумажными стаканчиками и тарелками. Растение приветственно поднял палец вверх. Мне даже стало занятно, чем же все это кончится, но Майк сказал, что нам пора идти в раздевалку и одевать костюм, чтобы бороться с Какашкой.

After I get into my diapers an the dunce cap, somebody knock on the door an axe,

“Is The Dunce in there?” an Dan say,

“Yes,” an the feller say,

“You is on now, c’mon out,” an off we go.

The Turd is already in the ring when I come down the aisle with Dan pushin hissef along behin me. The Turd is runnin aroun the ring makin faces at the crowd an damn if he don’t actually look somethin like a turd in that body stockin.

Только я надел свои памперсы и колпак, как кто-то постучал в дверь и спрашивает:

– Дурачок здесь?

– Здесь, – ответил Дэн.

– Твой выход, давай! – говорит этот парень, и мы двинулись наверх.

Какашка уже ждал нас на ринге. Пока я шел по проходу, а Дэн катился за мной. Какашка бегал по рингу кругами и корчил всякие гримасы, и черт меня побери, если в этом костюме он не был в самом деле похож на какашку!

Anyhow, I climbed up in the ring an the referee get us together an say,

“Okay, boys, I want a good clean match here—no gougin eyes or hittin below the belt or bitin or scratchin or any kind of shit like that. I nod an say,

“Uh-huh,” an The Turd be glarin at me fiercely.

Ладно, забрался я на ринг, судья сводит нас вместе и говорит:

– Ладно, парни, я хочу видеть честную борьбу – без выкалывания глаз, ударов ниже пояса, царапанья и кусания, и прочего дерьма.

– Ага, – отвечаю я, а Какашка просто ест меня взглядом.

When the bell rung, me an The Turd be circlin each other an he reached out with his foot to trip me but missed an I grapped him by the shoulders an slung him into the ropes. It was then I foun out he have greased hissef up with some kinda slippery shit that make him hard to hold on to. I tried to grap him aroun his waist but he shot out from my hans like a eel. I took a holt of his arm, but he squished away from that too, an be grinnin an laughin at me.

Ударил колокол, и мы стали кружить друг вокруг друга, наконец, он попытался достать меня ногой, но промахнулся, а я схватил его и бросил на канаты. И тут я понял, что он смазал себя какой-то слизью, из-за которой его было трудно удержать. Только я хочу схватить его за талию, как он вывернулся, как угорь, хочу схватить за руку, и тут он выворачивается, и только ухмыляется, глядя на меня.

Then he come runnin at me head on to butt me in the stomach but I stepped aside an The Turd go flyin thru the ropes an land in the front row. Everbody be booin an catcallin him, but he climbed on back up in the ring an brung with him a foldup chair. He start chasin me aroun with the chair an since I got nothin to defend mysef with, I start to run away. But The Turd, he hit me in the back with the chair, an let me tell you, that hurt.

Потом он разбегается, и явно метит мне головой в живот. Ну, я немного отошел, а он пролетел через канаты и шлепнулся в первом ряду. Все стали вопить и орать на него, но ничего, он снова выбрался на ринг, захватив с собой складной стул. С этим стулом он принялся гоняться за мной по рингу, а так как у меня не было ничего, чтобы защититься от стула, то я стал от него убегать. Но этот Какашка таки треснул меня стулом по спине, и должен вам сказать, это было довольно больно.

I tried to get the chair away from him, but he conked me on the head with it, an I was in a corner an there wadn’t no place to hide. Then he kicked me in the shin an when I bend over to hole my shin, he kick me in the other shin.

Dan is settin on the ring apron yellin at the referee to make The Turd put down the chair, but it ain’t doin no good. The Turd hit me four or five times with the chair an knock me down an get on top of me an grap my hair an start bangin my head on the floor. Then he grap holt to my arm an begun twistin my fingers.

Тогда я попытался отобрать у него этот стул, но он треснул им меня по башке, а потом загнал в угол. Бежать было уже некуда. Тут он треснул меня по скуле, а когда я прикрыл ее, треснул по другой.

Дэн пристроился рядом с канатами и орал судье, чтобы тот забрал у Какашки стул, но бестолку. Какашка трахнул меня по голове стулом раза три-четыре, и я упал. Он вскочил на меня и принялся таскать за волосы, и бить головой об пол, а потом схватил за руку и принялся ломать мне пальцы.

 I look over at Dan an say,

“What the hell is this?” an Dan be tryin to get thru the ring ropes but Mike, he stand up an pull Dan back by his shirt collar. Then all of a sudden the bell rung, an I get to go to my corner.

“Listen,” I says, “this bastid is tryin to kill me, beatin me on the head with a chair an all. I is gonna have to do somethin bout it.”

Я посмотрел на Дэна и спросил:

– Какого дьявола?!

А Дэн попытался пролезть через канаты, но Майк ухватил его за воротник и не дал пролезть. И тут внезапно ударил гонг, и я снова оказался в своем углу.

– Послушай, – говорю я Майку, – эта скотина пыталась меня убить, он бил меня стулом по голове. Мне придется с ним что-нибудь сделать.

“What you is gonna do is lose,” Mike say. “He ain’t tryin to hurt you—he is just tryin to make it look good.”

“It sure don’t feel good,” I say.

“Jus stay in there for a few more minutes an then let him pin you down,” Mike says. “Remember, you is makin five hundrit dollars for comin here an losin—not winnin.”

“He hits me with that chair again, I don’t know what I’m gonna do,” I says.

I am lookin out in the audience an there is Jenny lookin upset an embarrassed. I am beginnin to think this is not the right thing to do.

– Тебе придется просто ПРОИГРАТЬ, – говорит мне Майк. – Он не собирается тебя калечить – просто работает на публику.

– Не очень-то это ПРИЯТНО, – говорю я.

– Просто продержись еще несколько минут, пусть он тебя положит на обе лопатки. Главное, ты помни, что за это поражение ты получишь пятьсот баксов – за поражение, а не за победу.

– Но если он снова трахнет меня этим стулом, то я не знаю, что сделаю, – говорю я ему.

Я посмотрел в публику и заметил там Дженни. Она явно была огорчена. Я начал думать. что это и в самом деле было не самое лучшее решение.

Anyhow, the bell rung again an out I go. The Turd try to grap me by the hair but I flung him off an he go spinnin into the ropes like a top. Then I picked him up aroun the waist an lif him up but he slid out of my grip an land on his ass an be moanin an complainin an rubbin his ass, an the nex thing I knew, his manager done handed him one of them “plumber’s helpers” with the rubber thing on the end an he commence to beat me on the head with that. Well, I grapped it away from him an busted it in two over my knee an start goin after him, but I see Mike there, shakin his head, an so I let The Turd come an take holt of my arm an twist it in a hammerlock.

Ладно, раздался гонг и я пошел на ринг. На этот раз Какашка попытался ухватить меня за волосы, но я увернулся и швырнул его на канаты, а потом ухватил за талию и поднял над собой, но он выскользнул из рук и шлепнулся на пол, и начал стонать и потирать задницу. Тут его секундант подскочил и дал ему какую-то штуку, напоминающую фомку с резиновым наконечником, и он принялся лупить меня по голове этой штукой. Ну, я выхватил ее у него и переломил о колено, а потом принялся гоняться за ним. Тут я увидел как Майк яростно мотает головой, и тогда я позволил Какашке сделать мне захват руки и завернуть ее за спину.

The sumbitch damn near broke my arm. Then he shoved me down on the canvas an begun to hit me in the back of the head with his elbow. I coud see Mike over there, noddin an smilin his approval. The Turd get off me an commenced to kickin me in the ribs an stomach, then he got his chair again an wacked me over the head with it eight or nine times an finally he kneed me in the back an there wadn’t a thing I coud do bout it.

Этот сукин сын чуть не сломал мне руку! Потом повалил меня на пол и принялся лупить по голове локтем. Я видел, что Майк улыбается и одобрительно кивает головой. Потом Какашка начал бить меня по ребрам и по животу, а потом снова схватил кресло и начал бить меня по голове, загнал в угол и тут я ничего уже не мог ему сделать.

I jus lay there, an he set on my head an the referee counted to three an it was sposed to be over. The Turd get up an look down at me an he spit in my face. It was awful an I didn’t know what else to do, an I jus couldn’t hep it, an I started to cry.

The Turd was prancin aroun the ring an then Dan come up an rolled himsef over to me an started wipin my face with a towel, an nex thing I knew, Jenny had come up in the ring too an was huggin me an cryin hersef an the crowd was hollerin an yellin an throwin stuff into the ring.

Я просто улегся там, а он уселся мне на голову, и судья досчитал до трех, и все кончилось. Какашка поднялся, посмотрел на меня и плюнул мне в лицо. Это было так противно, и я не знал, что теперь делать, поэтому просто заплакал.

Какашка торжествующе отплясывал на ринге, а Дэн подкатился ко мне и принялся вытирать мне лицо полотенцем, а потом появилась Дженни, и начала меня обнимать и тоже заплакала, а толпа бесновалась и швыряла на ринг всякое барахло