Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Соревнования проводятся в соответствии с «Регламентом проведения соревнований по группе дисциплин «Дистанция – пешеходная» (Москва, 2009), далее «Регл...полностью>>
'Документ'
км = 1 кв....полностью>>
'Документ'
Челябинск, Пр. Ленина, 3 Тел.:(351) 4-9 -83, 4-90-83, 4-91-3 , 7 -00-07 info@forsagechel....полностью>>
'Документ'
В соответствии со статьей 179.4 бюджетного кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 06.10.2003 № 131-ФЗ « Об общих принципах организации м...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Иван Мележ

ЛЮДИ НА БОЛОТЕ

ПОЛЕССКАЯ ХРОНИКА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Хаты стояли на острове. Остров этот, правда, не каждый признал бы

островом - о него не плескались ни морские, ни даже озерные волны: вокруг

гнила кочковатая трясина да шумели вечно мокрые леса.

Деревня лепилась к берегу острова - плетни огородов кое-где по кочкам

взбегали на приболотье. С другой стороны, на север, болота немного

отступали, даря людям песчаное поле. Отступали болота и на западной

стороне, где зеленели или желтели до самого леса поля, тоже скупые,

неблагодарные, хотя и менее песчаные. С юга болота снова подбирались к

замшелым соломенным крышам, но отсюда больше всего поддерживалась связь с

внешним миром и тут по трясине была настлана дорога. Что это за дорога,

можно судить хотя бы по тому, что ездили по ней смело только в морозную

пору, когда и непролазная трясина становилась твердой, как ток, или летом,

когда болото подсыхало.

Большую часть года остров был как бы оторван от других деревень и

местечек. Даже в ясные дни редкие газеты или письма от сыновей и братьев с

трудом доходили сюда в торбе полешука - кому приятно было месить грязь без

особо важной на то причины, - но и эта непрочная связь с землей при каждом

затяжном дожде легко рвалась. Осенью и весной связь эта прекращалась на

долгие месяцы: трясина, страшно разбухавшая от мокряди и разводья,

отрезала остров от окружающего мира прочнее, чем самые широкие разливы.

Много дней люди жили как на плоту, который злая непогода оторвала от

берега и унесла в море, - надо было ждать, когда попутный ветер пригонит

его к земле.

Но такое положение тут никого не пугало, жителям острова оно казалось

обычным. Они знали, что со всех сторон, вблизи и дальше, лежат такие же

островки среди бесконечных болот, диких зарослей, раскинувшихся на сотни

верст, с севера на юг и с запада на восток. Людям надо было тут жить, и

они жили. Нудные дожди, которые месяцами лили на мокрые стрехи, холодные

ветры, что яростно били в замерзшие глаза-окна вьюгами, тёплое солнце,

встававшее в погожие дни над ольховыми рощами, - все видело этот остров

озабоченным, в непрерывной, каждодневной суете.

Люди всегда были чем-нибудь заняты: утром и вечером, летом и зимой, в

хате, на дворе, в поле, на болоте, в лесу...

И в это июньское утро, когда солнце брызнуло своими первыми лучами

из-за вершин Теремосского леса, над хатами уже вились утренние дымки, в

раскрытых хлевах там и тут слышалось дзиньканье молока о подойники,

добродушные и строгие окрики женщин. В нескольких дворах эти звуки

перебивал чистый клекот железа - косцы отбивали молотками косы, готовились

идти на болото. По пустой улице с торбой через плечо, оставляя босыми

ногами темный след на выбеленной росой траве, шел, размахивая длинным

веревочным кнутом, полусонный парень-пастух. Время от времени он звонко

щелкал кнутом и хрипловатым голосом покрикивал:

- Ко-ро-вы!.. Ко-ро-вы!.. Ко-ро-вы!..

Голос его после сна был слабым, напрягаться парню не хотелось, и он как

бы помогал себе ленивым, но звонким щелканьем кнута. Ворота дворов быстро

открывались, коровы медлительно, со шляхетской важностью, сходились в

стадо, оно пестрело, ширилось во всю улицу, наполняло ее мычанием. Когда

пастух дошел до края деревни, в воротах последнего двора показалась бурая,

с белой лысинкой корова, которую подгоняла хворостиной чернявая девушка.

Подогнав корову к стаду, девушка быстро возвратилась в дом, но не

успело стадо скрыться, как она уже с деревянным ведром в руке снова

появилась во дворе. Она подошла к колодезному срубу, который другой

стороной выходил на соседний двор, зацепила дужку ведра за очеп. Журавль

быстро стал опускаться вниз, радостно заскрипел.

Набрав воды, девушка привычным движением хотела потянуть очеп и вдруг

остановилась. Наклонившись над колодцем и придерживая рукой очеп, чтобы он

не качался, девушка стала смотреть вниз, ожидая, пока вода успокоится.

Она, видно, хотела поглядеться в воду, но из хаты послышался недовольный

крик:

- Ганно-о!.. Где ты, нечистая сила?!.

- Я сейчас!.. Уже несу!..

Девушка заспешила, торопливо сняла ведро с очепя и, расплескивая на

песок воду, направилась к хате...

На соседнем дворе, около гумна, хлопотал возле телеги бородатый, в

длинной полотняной рубашке дядька - квачом с дегтем, маслено

поблескивавшим на солнце, смазывал оси. Рядом с ним, привязанный к забору,

стоял неуклюжий, головастый конь и лениво искал что-то в траве... На

другом дворе женщина несла корм свинье и подсвинку, визжавшим так

пронзительно, что визг этот на время заглушил все остальные звуки

куреневского утра.

- Тихо! Нет на вас угомону! - крикнула женщина, подавая корм, на

который животные набросились сразу, отталкивая один другого и кусаясь.

Особенно усердствовала свинья, и женщина поискала глазами палку, чтобы

утихомирить ее, отогнать от подсвинка. Но палки не было, и женщина сердито

толкнула свинью потрескавшейся ногой, пригрозила: - Вот я сейчас тебе!..

С каждой минутой Курени все больше наполнялись людскими голосами,

движением - на одном дворе мать звала сына, на другом плакало, заливалось

слезами не вовремя разбуженное дитя. Во двор около липы пожилой человек

вел коня, со двора напротив выгоняли поросят, и за ними покорно брело

замурзанное дитя с опущенными по-стариковски плечами...

Из хаты, стоявшей недалеко от той, где девушка брала воду, потягиваясь,

вышел на крыльцо парень с хмурыми заспанными глазами, с взъерошенной не то

русой, не то темной чуприной, с упрямо сжатым ртом.

Мать пожалела будить его раньше. Но и теперь просыпаться было ему

нелегко, - когда она, будила, в дремотном сознании его переплетались и

картины прерванных странных видений, и слова матери, и назойливый клекот

аиста... Жмурясь от солнца, Василь вспомнил об этом клекоте, прислушался:

кто-то близко отбивал косу - клё, клё, клё. В голове шевельнулась

равнодушная мысль, - видно, это и были те звуки, которые в полудреме он

принял за клекот аиста.

Вспомнились слова матери: "Вставай, сынок... Поднимись, все уже

встали... Поздно будет..." Он взглянул на солнце - высоко ли оно стоит - и

на миг ослеп от его блеска.

Василь сразу ожил, заторопился - солнце, как ему показалось, поднялось

высоко.

"Не разбудила по-людски! Когда все вставали! - подумал он недовольно,

даже рассерженно, и тут же, обеспокоенный, спустился с крыльца. - Коня

надо быстрее привести! .. А то выберешься позже всех из-за этой матки!..

Стыдно будет!"

Он бросился к приболотью, где возле ольшаника пасся стреноженный конь.

Когда же въехал во двор, увидел сутуловатого, с желтой лысиной деда

Дениса, суетившегося около телеги. Дед несколько дней назад, ловя рыбу,

промок и простудился, вчера пластом лежал на печи, а сегодня - на тебе,

тоже поднялся.

- Уже поправились?-бросил Василь, соскочив с коня.

- Эге, поправился! - уныло покачал головой дед. - Словно дитя, которое

впервые встало на ноги...

- Так легли бы пошли!

- Улежишь тут! В этакий день! - Дед провел худой рукой под пузом коня.

- Неплохо наелся!

- Наелся.

Василь привязал коня к смазанной еще с вечера телеге и вошел в хату;

мать стояла у печи, помешивала в ней кочергой Услышав сына, не

оглядываясь, засуетилась быстрее, и Василю от этого молчаливого знака

материнского внимания и уважения к нему стало веселей. Он, однако, не

показал, что заметил это, - чему тут удивляться, он ведь уже не мальчишка,

а хозяин, - бросил ей деловито:

- Собирайся... Чернушки уже едут...

Он вошел в кладовку, снял отбитую дедом косу, попробовал, как учил

Чернушка, ногтем острие - хотя это делал вчера несколько раз, - вытянул

из-под полатей лапти и стал обуваться Володька, младший белобрысый

братишка, спавший на полатях, вдруг зашевелился, раскрыл глаза, взглянул

на Василя и мигом вскочил.

- Вась, а Вась, - и я?

Василь ответил:

- Лежи ты, нуда! Чего вскочил ни свет ни заря!

- Вась, возьми меня... с собой!..

- Нужен ты мне!

- Ну, возьми-и!

Напрасно Володька ждал ответа, смотрел на Василя глазами которые

просили и умоляли: никак не хотел поверить в черствость брата. Василь

молчал. Он был непреклонно тверд Обувшись, Василь озабоченно зашагал в

хату, попрежнему будто не замечая брата; тот, как привязанный, поплелся

вслед.

Когда мать подала на стол оладьи и - даже! - сковородку с салом,

Володька почти не обратил на это внимания, по-прежнему ждал.

- Ну, Вась?

- Дай поесть человеку, - сказал дед, который, сгорбившись, сидел за

столом, ничего не беря в рот. - И сам ешь.

- Гляди-ка, - подошла к Володьке мать.

Она положила перед сынишкой оладью и кусочек желтого сала, взглянув на

которое мальчик не удержался и на время отстал от брата. Мать положила ему

еще кисочек, промолвила несколько ласковых слов, и сердце малыша почти

совсем успокоилось от такого внимания. Но вскоре ему пришлось

почувствовать, что материнская ласка была всего лишь хитростью, потому

что, едва только Володька поел, мать мягко сказала:

- Ты, сыночек, останешься с дедом, хату постережешь.

Да смотри хорошенько - все добро тут на ваших руках!..

Не дай бог что-нибудь случится - голые останемся!

- Я на болото хочу! - заявил упрямо малыш.

Вытирая оладьей сковородку, Василь жестко бросил:

- Мало ли что ты хочешь!

С какой завистью и беспокойством следил Володька за тем, как возле

хлева старший брат запрягал рыжего Гуза, грозно покрикивая на него, как

дед укладывал косу, как мать привязывала торбу с харчами, прикрывала

травой, лежавшей на возу, дубовый бочоночек с водой. Мальчик смотрел то щ

мать, то на деда, то на брата, насупив шелковистые, выцветшие на солнце

бровки, - он никак не мог поверить в человеческую бессердечность, с тайной

надеждой ждал желанной перемены.

Василь дернул вожжи, и телега медленно выкатилась со двора на улицу.

Тут Василь оглянулся, - по всей деревне, почти возле каждой хаты, стояли

подводы, косари, женщины и дети. Улица была на редкость людной, она вся

жила доброй озабоченностью.

Мать зачем-то еще раз забежала в хату, потом сказала деду, чтобы он не

выбивался из сил, пошел и лег, стала наказывать Володьке, что ему можно и

чего нельзя делать: чтобы оставался дома, слушался деда, чтобы не играл с

огнем, - и Володька почувствовал, что последние его надежды рушатся.

- Не хочу! - ответил он решительно.

- А вот этого - хочешь? - погрозил ему кнутом брат.

Володька только сильнее насупил брови. Мать все еще не теряла надежды

договориться по-хорошему.

- Я тебе кулеш в чугунке оставила в печи. Вкусный, с молоком... А в

припечке яичко возьми!.. Можешь взять!

- Поезжайте! - сказал дед. - Уговаривают, ей-бо, как писаря

волостного!..

Мать подобрала домотканую юбку и привычно села на телегу, свесив с

грядки потрескавшиеся босые ноги.

- Так хорошенько смотри! Вечером я приеду!

Володька, кажется, ничего не хотел слушать - ни добрых слов матери, ни

строгих дедовых, ни грозившего кнутом брата. Как только телега тронулась,

он, набычившись и поддерживая рукой сгтадавшие штанишки, молчаливо подался

вслед.

- Вернись, неслух! - услышал он приказ деда, но и не подумал

остановиться.

Володька знал, что дед не любил непослушания и что мать тоже не дай бог

ввести в гнев, но ему так хотелось поехать на болото, что и страх не

удерживал - лишь в целях предосторожности он держался подальше от воза.

Когда телега остановилась и брат сделал вид, что собирается соскочить с

нее, малыш сразу же остановился, готовый ко всему. Василь пригрозил ему:

- Только пойди за нами!

Телега останавливалась еще раза три, и каждый раз то мать, то брат

приказывали возвратиться, не на шутку обещали отстегать его, и, может,

Володька поборол бы в себе огромное свое желание, если бы не увидел, что

на другой подводе, выехавшей из села, сидит вместе с отцом его самый

близкий приятель, сообщник по всем проказам, Хведька. Это придало Володьке

храбрости, и он смелее побежал за телегой.

- А-а, - со слезами закричал он, - возьмите!

Мать слезла с подводы.

- Вернись! Иди домой, слышишь?

- Не пойду!

- Не пойдешь?

Через несколько минут он лежал на мягкой пашне, в картофельной ботве,

недалеко от дороги, а рассерженная мать крепко и звонко шлепала его по

голым покрасневшим половинкам.

- Вернешься? .. Вернешься? .. Вернешься? ..

Володька, упираясь лбом в рыхлую землю, выл и ревел от боли, от обиды и

злости, но не отвечал.

Мать ушла от него, так и не дождавшись ни единого слова.

Сидя на картофельном поле, он сквозь слезы зверовато следил за тем, как

она шла к телеге, как села и поехала, грозно взглянув на него. "Чтоб ты...

чтоб тебе..." - кипела в нем неистовая злость.

Мимо малыша по дороге шли и ехали мужики, и почти каждый подшучивал над

его бедой: "Что, всыпали?" Это разжигало обиду мальчика. Невеселый,

одинокий и, как мало кто в мире, несчастный, поплелся он домой, поплелся

через картофельное поле, через огороды, только бы никого не встречать,

никого не видеть!..

Телега, на которой сидели Василь с матерью, уже въезжала в лес. После

полевого простора тут от густоты молчаливых, словно притаившихся, хмурых

елей было темновато и сыро, хотя лесок рос на песчанике. Утреннее солнце,

окрасившее ельник вверху, еще не могло пробиться книзу, к земле, и на

редкой траве тускло блестела, роса, а на песке виднелись влажные

темноватые пятна. Несмотря-на росу и сырость, чувствовалось приближение

дневной духоты.

- Душно будет, - сказала мать.

Вскоре они догнали Чернушков. Можно было бы ехать за ними, из уважения

к дядьке Тимоху, как старшему, и при других обстоятельствах Василь так и

поступил бы, но рядом с дядькой сидела задира Ганна, его дочь, ровесница

Василя.

Эта задира в последнее время просто житья не давала Василю. При каждой

встрече - где бы ни попадался ей - смеялась и даже издевалась над ним.

Только позавчера на виду у всех высмеяла его: "Василь, почему это у тебя

глаза неодинаковые - один, как вода, светлый, а другой - как желудь? И

волосы вон - сзади почти черные, а спереди коричневые! Как у телка

рябого". Стояла и хохотала при всех!

Если бы неправду говорила, еще бы ничего, а то ведь все правда - разные

глаза, как на грех, и волосы от солнца спереди выгорели! Все не по-людски

как-то!..

Мог ли после всего этого Василь послушно тянуться за Чернушками? Не

успела мать сказать дядьке Тимоху, что, видно, будет духота, как Василь,

натянув вожжи и цепляя колесами за низкие ветви придорожного кустарника,

быстро обогнал Чернушков, оставил их позади. Он нарочно не взглянул на

Ганну, но и не глядя на нее почувствовал удовлетворение. Вот как он обошел

ее, эту задиру.

Кто она. эта гордячка, которая держится так, словно она не только ровня

ему, но и бог знает что? Если бы она и в самом деле была какая-нибудь

особенная, то можно было бы терпеть все эти насмешки, а то ведь кто -

всего-навсего отцова дочка. И так держится с ним, человеком

самостоятельным, хозяином! Что же, он показал ей!..



Похожие документы:

  1. Грязь)? Книга начертанная! Ведь книга праведников, конечно, в иллийуне (возвышенном). А что тебе даст знать, что такое иллийун? Книга начертанная! (Таблица с Письменами)

    Документ
    ... надолго застрянут в Смысловом Болоте Прелести устаревшего реинкарнутого ... - в Хрониках Акаши. Эти Хроники являются частью ... итогов и разделения людей на сторонников Света и тьмы ... Блока с Беларусью, о «полесском периоде» автора «Двенадцати» школьник ...
  2. Керсновский А. А. История Русской армии

    Документ
    ... Болотов) — сказывавшиеся, впрочем, на верхах гораздо сильнее, чем на ... выделить значительное количество людей на сообщения в этой ... , 686-й Огинский, 687-й Полесский, 688-й Телеханский; 173-я ... батальонных командиров. Боевые хроники наших полков Мировой ...
  3. Справочник "Освобождение городов: Справочник по освобождению городов в период Великой Отечественной войны 1941-1945" / М. Л. Дударенко, Ю. Г. Перечнев, В. Т. Елисеев и др. М.: Воениздат, 1985. 598 с

    Справочник
    ... героическая борьба советских людей на временно оккупированной врагом ... в приложении 2 дается хроника освобождения городов, составленная ... 820 шап (подполковник Болотов Василий Гаврилович), 949 ... (Ельшава). Калиш. Лабиау (Полесск). Ликк (Элк). Морунген ( ...
  4. Наталья Николаевна Велецкая

    Документ
    ... , о воздействии предков на благополучие людей на земле нуждаются в дальнейшем ... например, аналогии из хроники середины X века ... свидетельствует хотя бы полесское восприятие Ивана Купалы ... как похороны на горах, в лесу, у источников, на болоте, на раздорожьи, ...
  5. Поурочные разработки по русской литературе ХХ века: 11 класс

    Урок
    ... хорошие и ученые люди на швейках, на горничных… и живут ... Ярмолы с другими полесскими мужиками, привыкшими к ... реками / И дебрями окружена, / С болотами и журавлями, / и с мутным ... за квалифицированную публицистику и хронику. Основная работа в « ...

Другие похожие документы..