Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
В соответствии со статьей 25 Федерального закона "Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные за...полностью>>
'Конкурс'
1. Ежегодный конкурс на лучшую организацию строительного комплекса Республики Дагестан (далее - Конкурс) проводится Министерством строительства, архит...полностью>>
'Документ'
Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение Светлолобовская средняя общеобразовательная школа, 370, Иркутская область, Усть-Удинский район, ...полностью>>
'Тесты'
3) Если в рациональном выражении содержится деление на буквенное выражение, но отсутствует деление на числовое выражение, то такие выражения называютс...полностью>>

Главная > Реферат

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

АКАДЕМИЯ БЮДЖЕТА И КАЗНАЧЕЙСТВА МИНИСТЕРСТВА ФИНАНСОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Реферат по Философии:

Философия русской радикальной демократии

Преподаватель: Зотова Людмила Ивановна

Подготовил:

Группа: 1Ф5

Содержание:

Группа: 1Ф5 1

Содержание: 2

Введение. 3

Д. И. Писарев 3

В. Г. Белинский 5

Деятельность Герцена и Огарёва. Журнал “Колокол”. 6

Чернышевский. 10

Русский утопический социализм. 11

Истоки утопического социализма в России. 11

Чернышевский: экономические обоснования социалистического идеала. Народнический социализм. 12

Русский социализм Герцена и Огарёва. 13

Соединение социалистической утопии с революционно-демократическим движением. 14

Вывод. 16

Список литературы: 17



Введение.

Представителями революционно-демократической идеологии, первоначально формирующейся в рамках западничества, были хорошо известные мыслители и общественные деятели: В.Г. Белинский (1811-1848), А.И. Герцен (1812-1870), Н.П. Огарёв (1813-1877). В отличие от либерального западничества они рассматривали философию как средство для обоснования своих политических идеалов, для преобразования российской действительности не только на основе просвещения и развития науки, но и революционными методами. Они ждали от философии, по образному выражению Г.В. Плеханова, “указание пути к человеческому счастью” и прошли путь от увлечения классической немецкой философией, особенно диалектикой Гегеля (“как алгебры революции”), до критического отношения к ней в сторону материалистического мировоззрения Л. Фейербаха и создания своих концепций революционного переустройства общества на началах социальной справедливости и гуманизма.

Мысли об активной роли философии в общественной жизни пронизывают произведения В.Г. Белинского и А.И. Герцена. В статье “Дилетантизм в науке” А.И. Герцен утверждает, что целью философии нельзя считать только познание, что должно быть осуществление философских знаний, идеалов. Он рассматривает историю как “движение человечества к освобождению и себяпознанию, к сознательному деянию”. Задача философии – содействовать нуждам эпохи, целям развития народа.

Во имя освобождения личности от крепостного гнёта и её полноценного развития они становятся проводниками идей социализма. Социалистический идеал первоначально с моральной точки зрения рассматривался как идеал справедливого общества. Под влиянием философии Гегеля они стали логически его обосновывать как идеал наиболее разумного общества. Затем закрепили свои социалистические убеждения идеями антропологического материализма, ссылаясь на присущие человеческой природе стремление к свободе и социальному равенству.

Для них становится потребностью открыть в самой русской действительности такие общественные силы и закономерности, опираясь на которые стало бы возможным идею социализма превратить в действительность. В. Г. Белинский, например, считал, что переустройство можно совершить только силой народного движения, народной революцией. Говоря о том, каким образом может быть установлен справедливый строй, он писал: “…смешно и думать, что это может сделаться само собою, временем, без насильственных переворотов, без крови”. При этом в отличие от Герцена он не возлагал особых надежд на общину, не верил в социалистические инстинкты русского крестьянина.

Д. И. Писарев

Его религиозные искания закончились ниспровержением прежних кумиров. Стремление к чистой, искренней, не замутнённой самообманом вере сделало Писарева, как он считал, реалистом, а по мнению многих – нигилистом. В первом же своём крупном нашумевшем очерке “Схоластика XIX века” он высказал радикальные идеи: “Каждое поколение разрушает миросозерцание предыдущего поколения”; “Живая идея, как свежий цветок от дождя, крепнет и разрастается, выдерживая пробу скептицизма”. “Что можно разбить, то и нужно разбивать; что выдержит удар, то годится, что разлетится вдребезги, то хлам; во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и не может быть”

В таких лозунгах звучит удаль и максимализм юности. Но это не просто слова и бравада, а принципиальная позиция. Свой разрушительный пафос он обратил и на государственный строй в России. В 1862 году написал прокламацию фактически призывавшую к революции: “Династия Романовых и петербургская бюрократия должны погибнуть… На стороне правительства стоят только негодяи, подкупленные деньгами, который обманом и насилием выжимают из бедного народа”. Его посадили в Петропавловскую крепость, откуда он вышел по амнистии в ноябре 1866 года.

В сущности, Писарев был крайним персоналистом, не признававшим никакого насилия над личностью, никаких реальных или воображаемых высших сил, довлеющих над ней. Социализм в его понимании смахивал на анархизм, когда солидарность всех трудящихся не ущемляет интересов каждого. Последовательно свои взгляды он не разрабатывал и в публицистическом задоре высказывал различные мысли, порой противоречивые или не раскрытые полностью. Его стихией был скептицизм и критика. “Я решительно не могу, - признавался он в частном письме, - да и не хочу сделаться настолько рабом какой бы то ни было идеи, чтобы отказаться для неё от своих личных интересов и страстей”.

На словах он отрицал всякие умозрительные ценности, признавая конкретную пользу, был прагматиком, утилитаристом, эгоистом. В действительности он не очень-то заботился о собственных выгодах (иначе он не угодил бы в крепость и не бедствовал бы), стремился к общему благу и, признавая себя отчаянным материалистом, более всего ценил нематериальную – духовную – свободу.

Он отрицал “схоластику”, теоретические умствования прежде всего потому, что считал их бесплодными, занятыми вопросами неразрешимыми, в которых остаётся лишь высказывать мнения, не имея возможности привести конкретные доказательства. Тратить свои силы следует на то, что является “непосредственной потребностью жизни”. Он считал свои воззрения знамением века науки в противовес бесплодной метафизике. Изменение общества к лучшему связывал с научно-техническим прогрессом и с просвещением и установлением “разумного созерцания”. Необходимо укреплять самосознание народных масс, предоставить им возможность для всестороннего развития.

Подобные взгляды не мешали Писареву оставаться крайним индивидуалистом: “Надо эмансипировать человеческую личность от тех разнообразных стеснений, которые на неё налагает робость собственной мысли, авторитет предания, стремление к общему идеалу и весь тот оживший хлам, который мешает живому человеку свободно дышать и развиваться во все стороны”. Он отрицал в этой связи и понятия обязанности как сковывающее человека, отдавая первенство “свободному влечению и непосредственному чувству”. Отрицал все условности, всё искусственное в отношениях между людьми. Отвергал и эстетику возвышенного “чистого искусства”, ратуя за его практическое применение. В то же время он питал непреодолимое отвращение к пошлости, продажности, мещанству. Писарев так же считал, что перемены в обществе возможны только при условии массового народного просвещения, пробуждения в народе самосознания и чувства собственного достоинства.

Так же интересны взгляды Писарева на философию истории, которые он изложил в своём сочинении “Очерки по истории труда”. Он восстановил историю трудовой деятельности людей, исходя из материальной потребности людей в сохранении собственной жизни, что логично привело к потребности людей в объединении своих усилий. Однако правители направляли силы людей на завоевания и создание грандиозных, но бесполезных сооружений, например пирамид. Народные силы, направленные на реализацию этих двух идей, “оказываются потерянными в общей экономии человечества”. В итоге замедляется развитие человечества.

Очень наглядно и проницательно Писарев представил структуру общества в виде пирамиды. В основание находится слой тех, кто добывают сырьё, обрабатывают землю. Следующий – те, кто перерабатывает продукцию. “В третьем этаже действуют люди, занимающиеся перевозкою и устраивающие пути сообщения”, в четвёртом – “разнообразные классы людей, живущих производительным трудом нижних этажей”. Общую структуру общества Писарев дополнил наглядной схемой эксплуатации: “Дружинники, не производящие ничего, подчиняют своей власти работников, производящих пищу, одежду, жилища, инструменты. Торговцы, не производящие также ничего… подчиняют своему произволу производителей, владеющих продуктами, и потребителей, платящих за эти продукты трудом и другими продуктами”. Дружинники действуют насилием, а торговцы хитростью и обманом. Война и торговля, подчиняющие своим требованиям общество, извращают отношения между людьми, ведут к истощению окружающей природы. Наибольшую выгоду имеют не производители материальных и духовных ценностей, а посредники и правители, которых со временем становится больше. В результате общественная пирамида теряет устойчивость: основание уменьшается, а вершина расширяется. Это ведёт к её крушению, перевороту.

Как этого избежать? По его мнению – делая труд приятным, творческим, производительным; умственный труд сопрягая с физическим; результаты труда предоставляя прежде всего производителю. Если этого не сделать, пирамида цивилизации всегда будет не устойчивой. “А как же это сделать? Не знаю”. Очень показательное признание! Возможно, автор сомневался, что тут поможет радикальное средство – революционный переворот.

Ещё одна мысль Писарева заслуживает внимания: для перестройки общественного уклада требуется, прежде всего, изменить господствующее мировоззрение, которое “кладёт свою печать на все отрасли общественной жизни; когда изменяется мировоззрение, тогда и в общественной жизни происходят соответствующие переменны…”

В общем, Писарев проявил себя главным образом как анархист-персоналист. “Самое драгоценное достояние человека, - считал он, - его личная независимость… Чем развитие нация, тем полнее самостоятельность отдельной личности и в то же время тем безопаснее одна личность от посягательств другой. Пользоваться личной свободою и в то же время не вредить другому и не нарушать его личной свободы…” – вот к чему надо стремиться. Всё это безуспешно пытаются учредить разного рода законодатели. Но как же добиться положительного результата? “Не знаю”, - мог ответить Писарев.

В. Г. Белинский

Судьбу и дальнейшие его взгляды во многом предопределили годы детства и отрочества. Вот как описал их А.И. Герцен. “Рождённый в семье бедного чиновника провинциального города, Белинский не вынес из неё ни одного светлого воспоминания. Его родители были жестоки и необразованны… Белинскому было десять или одиннадцать лет, когда его отец, придя раз домой, начал его бранить. Ребёнок хотел оправдаться. Разъярившийся отец ударил его и свалил на пол. Мальчик встал совершенно преображённый: обида, несправедливость сразу порвала в нём все родственные связи. Долго занимала его мысль об отмщении, но сознание собственной слабости претворило её в ненависть против всякой семейной власти, каковую он сохранил до самой смерти”.

Со временем, это чувство переросло в нетерпимость ко всякой власти, унижающей человеческое достоинство: царского самодержавия, крепостного строя, религиозных догм. Он рано ощутил себя пасынком в родной семье, а также “униженным и оскорбленным” в родной стране. Это не лишило его человеколюбия, но сделало врагом любой несправедливости – реальной и воображаемой. Нервный, болезненный, вспыльчивый, он порой бывал несправедливо резок в своих суждениях; фанатично отстаивал свои убеждения; единственное, что оправдывало его, – искренность и честность.

Белинский был человеком увлекающимся, склонный к суждениям крайним, стремящимся, говоря словами Достоевского, “заглянуть за черту”. Кстати, восторженно приняв первые литературные опыты Достоевского, Белинский в последствии по идейным соображениям порвал с писателем.

Мечта о достойной лучшей жизни переносила его воображение в демократические и достаточно богатые страны Запада. Он знал скверные черты русского общества; испытал на себе всю мерзость беспросветной бедности, унижений человеческого достоинства, пьянства. Ему хотелось не возвращения мифической старины, а обновления родины. Неистовая жажда правды и справедливости не давала ему покоя, мешала основательно обдумать очень непростые вопросы о своеобразных путях развития разных государств, о том, что слишком часто благими намерениями вымощена дорога в ад…

Его отношение к самодержавной и церковной власти было резко отрицательным уже потому, что цензура не дозволяла критиковать существующий строй. Как сказал Белинский: “Стыдно хвалить то, чего не имеешь право ругать”. Да и мало, что он мог хвалить в родной стране, кроме великолепных художественных произведений. Белинский, даже если имел идеи об переустройстве Российской империи, то вынужден был хранить их в тайне. Белинский страстно мечтал о свободе личности. Не общество, не община, а именно личность была для него высшей ценностью.

В последние годы жизни Белинский был увлечён социалистической идеей. “Во мне развилась какая-то дикая, бешенная, фанатическая любовь к свободе и независимости человеческой личности, которые возможны только при обществе, основанном на правде и доблести…

Я начинаю любить человечество маратовски: чтобы сделать счастливою малейшую его часть, я, кажется, огнём и мечом истребил бы остальную. Итак, я теперь в новой крайности, - это идея социализма, которая стала для меня идеею идей, бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегою веры и знания…

Отрицание – мой бог. В истории мои герои – разрушители старого – Лютер, Вольтер, энциклопедисты, террористы, Байрон ( “Каин”)… Знаю, что Средние века – великая эпоха… но мне приятнее XVIII век – эпоха падения религии: в Средние века жгли на кострах еретиков, вольнодумцев, колдунов; в XVIII – рубили на гильотине головы аристократам, попам и другим врагам Бога, разума и человечности”.

В истории он усматривал внутреннюю необходимость, самодвижение “диалектически развивающейся идеи”. Поэтому “в итоге исторических событий нет случайностей и произвола, но всё носит на себе отпечаток необходимости и разумности”. Конечно, существуют случайности, осложняющие этот процесс, но в общем он определяется некой “разумной необходимостью”.

И тут он тоже впадает в крайность: “Вера в идею составляет единственное основание всякого знания. В науке должно искать идеи. Нет идеи, нет и науки!” Он особо выделил идею, тогда как в науке он не более важна, чем факты и метод. И у него не просто “идея”, а вера в неё! Это уже нечто из метода религии.

Несмотря на свою веру в науку, просвещение, технический прогресс, он не питал иллюзий насчёт лукаво-демократичного капитализма. Верил, что научно-технические достижения могут служить благу не отдельных социальных групп и классов, а всем людям: “Я знаю, что промышленность – источник великих зол, но она же – источник великих благ. Собственно, она только последнее: зло во владычестве капитала, в его тирании над трудом”. Это уже, можно сказать, настоящий марксизм.



Похожие документы:

  1. Словарь по истории Отечества

    Документ
    ... и С.П. Дягилевым. Издавало одноимённый журнал. Мировой посредник – должностное лицо ... – петербургский кружок В.Г. Белинского 1845-1849 – деятельность петрашевцев Середина XIX в. ... – годы издания «Колокола» А.И. Герцена и Н.П. Огарёва. 1861, 19 февраля ...
  2. Александр Чудаков Ложится мгла на старые ступени

    Документ
    ... -производственной деятельности клана ... шёл мимо Герцена и Огарёва на свой ... звонницу двадцатипудовый колокол. Но ... <…> В последнем номере нашего журнала Василевский в своем обзоре сожалеет, ... поправляться: «А может, и не Белинский…». 5 [возможно, описка, ...
  3. Словарь паронимов русского языка

    Литература
    ... деятельность Петра I. Сравните: преобразовательная деятельностьдеятельность, относящаяся к преобразованию; преобразовательская деятельностьдеятельность ... ый журнал. О Теперешние журналы слишком энциклопедичны, слишком разнообразны . В.Белинский. ...
  4. «Вещи и дела, аще не написаннии бывают, тмою покрываются и гробу беспамятства предаются, написаннии же яко одушевленнии »

    Документ
    ... , гул колоколов с колокольни ... «преступная деятельность» казалась ... , Рудиных, Огарёвых, Герценов даже ... попал в знаменитый журнал, в круг знаменитых ... светский щеголь времен Герцена с подвитыми волосами ... страшными глазами Белинского, приподнимающегося со ...
  5. Константин Крылов один из интеллектуальных лидеров российских "новых правых". Последовательный русский националист, радикальный критик российской политическо

    Документ
    ... носила фамилию Огарёва, по ... обезьян рефлективная деятельность развита чрезмерно. ... В музее Герцена был устроен ... , редсовета «Художественного Журнала», отшумевшего романа « ... духовно вскормленный Белинским и передовыми ... местной почты. Колокол в полдень. ...

Другие похожие документы..