Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Начальник отдела контроля по надзору в сфере охоты, за особо охраняемыми природными территориями, разрешительной деятельности, экологической экспертиз...полностью>>
'Решение'
Решение о признании молодой семьи нуждающейся в улучшении жилищных условий и решение о признании молодой семьи потенциальной участницей Программы в це...полностью>>
'Расписание'
Г. Расписание занятий на курсах подготовки к ЕГЭ в 013- 014 учебном году ГРУППА П-1 Предмет Воскресенье 7....полностью>>
'Документ'
Лямова Л.Н., учитель МБОУ СОШ № 5. Проблемы реализации ФГОС ООО в 5 классах. Карабетова М.Е., учитель МБОУ СОШ№ . Инновационные технологии в преподава...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

А.В.Иванов,

доктор философских наук, профессор,

заведующий кафедрой философии

Алтайского государственного аграрного университета,

Барнаул

КЛЮЧЕВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ С ПОЗИЦИЙ ЖИВОЙ ЭТИКИ

Методологическое введение

Существует ряд классических теоретико­познавательных (гносеологических) проблем, которые по сию пору остаются предметом жарких теоретических споров. Попытки их решения чаще всего приобретают форму острых дилемм, даже антиномий, когда равно обоснованными и равно подверженными жесткой критике оказываются полярно противоположные системы взглядов. Я, конечно, далек от мысли давать здесь полную инвентаризацию таких вечных проблем и дилемм гносеологии и тем более выносить какие-либо окончательные суждения по поводу их решения. Моя теоретическая задача гораздо скромнее ― постараться найти оптимальный метафизический ракурс анализа вечных теоретико-познавательных проблем с надеждой посильно преодолеть антиномизм в их решении. К фундаментальным гносеологическим проблемам, провоцирующим возникновение жёстких концептуальных альтернатив, на наш взгляд, относятся следующие:

1. Соотношение субъективного образа и объективного предмета, явления и «вещи в себе», знания и внешнего мира, что в конечном счёте ставит общий вопрос об объективности человеческого познания, его возможностях и границах. Крайними альтернативами здесь является познавательный реализм, достигающий, пожалуй, наиболее систематического воплощения в марксистской теории отражения и утверждающий первичность воздействия на нас внешнего мира. Хотя марксизм всячески подчёркивает факт неизбежной «впечатанности» в знание структур нашей человеческой субъективности (разного рода национальных, исторических и личностно-биографических предрассудков), тем не менее объективность и единство познания выводятся здесь из объективного существования и единства внешней реальности, принимаемой в качестве исходного непроблематизируемого постулата. Зеркальной альтернативой реализма выступает трансценденталистский конструктивизм, берущий начало от Канта и получающий наиболее последовательное выражение в феноменологической философской традиции. Объективность и единство знания выводятся здесь из структур трансцендентальной субъективности, обеспечивающих общность конституирования человеком предметностей любого рода ― от чувственного восприятия до религиозных представлений и научных теорий. Здесь не сознание ― коррелят мира, а мир и его вещи ― коррелят сознания (вспомним здесь знаменитый лозунг Э.Гуссерля «Назад к вещам!»). Слабостью реализма (см., например, его критику в трудах Н.О.Лосского) является механическое удвоение мира (есть мир сам по себе и есть мир, данный нам в опыте). Принципиальная же слабость трансцендентализма состоит в том, что «миром самим по себе» здесь, напротив, можно и даже нужно пренебречь как предрассудком «естественной установки» сознания.

Парадоксально, как сходятся крайности: в обоих случаях мы, в сущности, имеем дело не с миром, а с по-разному понимаемыми и имеющими разные истоки человеческими «картинами мира» [1]. Неясно, правда, как быть с той внутренней уверенностью в объективном существовании реальности самой по себе и в возможности нашего непосредственного познавательного вхождения в неё, которая твёрдо присутствует в естественной установке сознания и которую не удается «интеллектуально выжечь» никакими самыми изощренными философскими аргументами.

2. Проблема онтологического статуса мысли и объективного знания. Для реализма и трансцендентализма живая мысль существует исключительно в «пространстве» индивидуальной головы, а объективное (в смысле общезначимости и доказательности) знание не имеет автономного и независимого от человека существования. Генетически оно целиком производно от человеческих актов мысли, а приобретает относительную функциональную самостоятельность лишь в силу объективации знания в естественном и искусственном языках, книгах, чертежах, формулах, компьютерных моделях и других формах «материализации» знаний. Без последних объективное знание в виде философских, научных и художественных идей, математических доказательств и логических выводов, моральных ценностей и идеалов существовать не может. Оно несубстанциально и само по себе лишено идеальной и физической конструктивной мощи. Для мощи идеальной нужно «живое» сознание живого человека, а для мощи физической ― практическое приложение знаний хотя бы в действиях человеческого тела.

Вопреки реализму и трансцендентализму существуют философские традиции, признающие существование автономного и субстанциального мира знания [2], который фундирует и мир вещей, и мир объективных человеческих знаний, и даже субъективных личностных переживаний. Одной из таких позиций является платонизм, который постулирует наличие мира идей вне «пространства» индивидуальной человеческой головы. Мир знания всегда был, есть и будет, независимо от того, подключается к нему земной смертный человек или нет; совершает он психологические акты познания материального мира, возникшего на этой идеальной основе, или не действует в этом направлении. В любом случае за видимой материальной оболочкой мира есть его подлинное скрытое идеальное ядро. Не случайно, например, Гегель говорит о познании как идеализации вещей [3, с. 20].

Нечто обратное утверждает имманентизм, отталкивающийся от тезиса, что человек (и не только человек, а в предельном случае ― все объекты нашей Вселенной, как у Лейбница или в индийской веданте) имманентно несёт в себе всю возможную информацию о мире и населяющих его существах, представляя собой как бы универсум «нераспакованного знания». Задача познания ― ясное осознание этого универсума, который до поры до времени бессознательно таится в глубинах нашего существа, составляя одновременно и подлинную субстанцию мироздания, и неявную когнитивную основу всех наших частных познавательных актов.

В принципе, имманентизм и платонизм достаточно органично согласуются друг с другом, о чём речь пойдет ниже, но это не исключает противоположности их исходных установок: изначально объективный мир знания целиком находится вне меня (платонизм) и объективный мир знания изначально целиком находится внутри меня (имманентизм). Трудность первой позиции, если она проводится механически, состоит в том, что остаются непонятными происхождение этого объективного мира знания и зачем этому самодостаточному и совершенному миру нужен познающий человек с его неизбежными недостатками, заблуждениями и субъективными предрассудками. Во второй позиции, опять­таки, если она проводится грубо, столь же загадочными остаются вопросы о природе универсального знания, коренящегося в человеке, и о том, как вообще возможен феномен творчества, которое сводится здесь исключительно к репродукции чего-то уже изначально «имеющегося» (по терминологии С.Л.Франка). В первом случае ― ставится под вопрос значимость всего человечески субъективного и имманентного; во втором ― всего объективного и трансцендентного относительно нашего «я».

Однако сколь бы порознь уязвимыми ни были позиции платонизма и имманентизма, их метафизические изъяны в любом случае никак не существенней изъянов реализма и трансцендентализма, а вот степень общего согласования с традиционным религиозным опытом Востока и Запада, равно как и с данными из передовых областей современной науки (прежде всего физики и психологии), несомненно, выше. Поэтому боязнь современной философии, особенно западной, творчески разрабатывать эти эпистемологические философские парадигмы, воистину, поражает. Мы имеем здесь дело с типичными предрассудками и распространенной интеллигентской боязнью показаться смешным среди коллег. Философу же следует думать о том, как бы не оказаться смешным в глазах потомков.

3. Проблема истины. Категория «истины», как известно, является предметом жарких дискуссий в европейской традиции начиная с античности. Главная дилемма заключается в том, что, с одной стороны, истинное знание должно существовать объективно и независимо от человека (неважно, связаны ли эти объективность и независимость с идеально сущим миром знания, к которому мы приобщаемся в индивидуальных творческих актах, ― позиция платонизма, или же с существованием независимого мира вещей, который мы отражаем, ― позиция реализма). Истина при таком «классическом» подходе ― не отсебятина, а то, что есть на самом деле. Недаром П.А.Флоренский указывал, что здесь уместнее было бы использовать слово «естина». К тому же истина в своем предельном понимании должна обладать свойством сверхчеловеческой полноты, самодостаточности и неизменности, противостоя всему незавершенному, временному и становящемуся ― всему не истинному, ибо это последнее помимо «есть» всегда несёт в себе и то, что «не есть», что только нам субъективно мнится и кажется.

С другой стороны, весь исторический опыт познания говорит о том, что никакое знание, даже трижды гениальное и эпохальное, на полную объективность и полноту претендовать не может. Оно всегда несёт на себе отпечаток человеческой ограниченности и подлежит неизбежной корректировке во времени, если только это не какое-нибудь тривиальное знание, типа того что я живу в городе Барнауле или моя фамилия Иванов. Соответственно, здесь может быть выдвинут и прямо противоположный познавательный тезис: истина ― это не объективное соответствие наших представлений вещам или идеям, а внутренняя инструментальная характеристика самого знания как сугубо человеческого порождения.

Первая установка принимает явную или неявную посылку, что абсолютная истина (в смысле исчерпывающей полноты знания) существует хотя бы потенциально, в бесконечно удалённой перспективе [4]; вторая позиция соотносит понятие истины исключительно со структурами человеческой субъективности и даже предпочитает говорить не об истине, а о преодолении заблуждений (К.Поппер) или о праве исследователя на ошибку (М.Фуко).

В первом случае глубоко проблематично существование объективного и абсолютного знания, лишённого всяких человеческих субъективных «довесков», но ещё более проблематичен тезис о сугубой субъективности и относительности наших знаний, ведь любое высказывание о неизбежной относительности или субъективности само претендует на объективность и абсолютность.

4. Проблема соотношения врождённого и приобретённого знания. Испокон веков в европейской философии (в явной форме начиная ещё с Платона) поднимался кардинальный вопрос: что в знании является врождённым, данным изначально «от природы» [5], а что благоприобретённым во внешнем познавательном опыте? Традиция философского и психологического обсуждения этой проблемы имеет давнюю историю и здесь не место её обсуждать. Остановлюсь на современных её трактовках.

Адепты врождённого знания (или нативизма), главными среди которых я бы назвал крупнейшего лингвиста современности Н.Хомского и одного из основателей социобиологии Э.О.Уилсона [6], утверждают, что базовые способности интеллекта (например, категориальные структуры мышления), языковая компетентность (законы порождения и понимания грамматических структур), черты характера и творческие способности закодированы каким-то образом в генетическом аппарате наследственности человека и задают каналы усвоения внешнего познавательного материала. Действительно, развитие мыслительной деятельности в онтогенезе достаточно жёстко связано с формированием тех или иных участков мозга, а этапность появления последних, в свою очередь, достаточно жёстко определяется разверткой наследственной генетической информации. Огромную роль в изучении врожденных структур знания в ХХ веке сыграли исследования феномена однояйцевых близнецов, имеющих одинаковый генотип, но которые были разлучены в раннем возрасте. Эти исследования доказали факт врождённости многих не только первичных когнитивных реакций и предпочтений, но и достаточно сложных форм познания и поведения, вплоть до выбора профессии. Весь вопрос заключается только в природе этой врождённости.

Однако не менее влиятельны позиции тех исследователей, которые не переоценивают роли врождённых компонентов знания, а, напротив, настаивают на формировании базовых познавательных способностей в результате собственной деятельности человека во внешней среде и под влиянием мира культуры. Здесь особенно выделяются работы Ж.Пиаже, созданные им в русле генетической эпистемологии, и труды отечественной культурно-исторической школы в психологии, восходящей к Л.С.Выготскому. Факты в поддержку этой концепции также хорошо известны. Один из самых показательных результатов ― невозможность превращения в полноценного человека тех детей с нормальным генотипом, которые с раннего возраста оказались лишёнными человеческого общения и не имели возможности приобщиться к миру культуры. Вернуться обратно в человеческий мир и обрести человеческий облик такие дети уже не могут.

Обе позиции ― врождённого и приобретённого ― знания имеют свои сильные и слабые стороны. Они стали особенно рельефными после знаменитой очной полемики Н.Хомского и Ж.Пиаже в 70-х годах ХХ века, в которой приняли участие многие крупные американские и европейские исследователи проблем когнитивного развития человека [7]. Камнем преткновения для нативизма является вопрос: как, собственно, закодированы в генотипе категориальные структуры мышления и грамматическая компетентность, а уж тем более ― гениальные способности Пушкина или Моцарта? Объяснять мышление и дар речи на основе структур мозга и генотипа ― это всё равно что объяснять феномен музыки, изучая устройство рояля. Без звучания инструментов живой музыки, естественно, нет, но существование музыки ― необходимая предпосылка появления любого музыкального инструмента. При нативистском же объяснении уникальных человеческих способностей ― сам ген приходится признавать разумным.

Известны, однако, и принципиальные слабости концепций приобретённого знания. Человек ― это не локковская tabula rasa [8], а неповторимая индивидуальность, начиная уже с утробы матери. Если бы роль культурной среды была столь фундаментальной, тогда дети из одной семьи были бы неразличимо похожи друг на друга по своим психологическим качествам и познавательным установкам, а это, как известно, отнюдь не так. Что же касается механизмов усвоения знаний, то оно базируется на массе априорных когнитивных предпосылок, обеспечивающих саму возможность внешнего опыта. Никаким внешним индуктивным научением не объяснишь нашу способность быстро усваивать и правильно использовать логические и грамматические структуры. Известна также потрясающая избирательность человеческого внешнего опыта на всех этапах жизни, когда одно и то же содержание люди видят и интерпретируют совершенно различным образом.

В целом же дилемма «врождённое―приобретённое» в рамках современных научно-философских обсуждений отличается одной особенностью. Ярые оппоненты проявляют удивительное единодушие в том, что категорически отрицают какую-либо внебиологическую врождённость знаний и психологических качеств, равно как и возможность их сверхчувственного и сверхрационального внешнего приобретения, хотя гениальность, проявляющуюся уже с младенчества, иначе объяснить невозможно, равно как невозможно объяснить многочисленные факты сверхличных духовных озарений, о чём единодушно говорят представители всех мировых религий. Это выводит нас ещё на одну важнейшую эпистемологическую дилемму.

5. Соотношение дискурсивного и интуитивного в художественных озарениях и научных открытиях. Противоречие во взглядах на механизмы рождения новых идей в науке и искусстве давно и хорошо известно. На одном полюсе мы видим исследователей, доказывающих, что феномен открытия нового связан с непосредственным озарением, внезапным инсайтом, творческим вдохновением, когда после творческих мук и интеллектуальной «пробуксовки» вдруг мгновенно приходит нужная научная идея, решающая проблему, или рождается ключевой художественный образ, образующий лейтмотив произведения. Корни озарения ученые ищут сегодня в сфере бессознательного; в синергетических закономерностях попадания на нужный аттрактор в точках когнитивной бифуркации; в своеобразии функционирования правого ― интуитивно-образного ― полушария мозга по сравнению с левым, вербальным.

Оппозиционная точка зрения настаивает на том, что следует демистифицировать процесс получения нового научного и художественного знания, а ключи к феномену озарения необходимо искать в структурах «свернутого дискурса» (линейного логического мышления). Здесь дело не в мистических инсайтах ― мы попросту не в силах сознательно реконструировать всю дискурсивную цепочку рассуждений или творческих шагов, приведших к необходимому познавательному результату. Он лишь кажется нам продуктом мгновенного инсайта.

Слабость современных концепций интуиции связана с невозможностью объяснить многочисленные самоотчеты творцов из разных сфер культуры, когда, по их словам, они ясно ощущали помощь свыше в своём творчестве: то рука, ведомая внутренним голосом, находила на полке нужную книгу; то эвристические идеи и образы буквально нисходили на них свыше или, наоборот, душа словно возносилась в какие-то высшие пределы. Эти факты говорят о существовании неких надперсональных факторов и механизмов, обусловливающих интуитивное рождение нового в науке, искусстве, да и в повседневной жизни.

С другой стороны, сторонники дискурсивных компонентов в структуре научного открытия, безусловно, во многих отношениях правы. Любому озарению предшествует напряжённая работа интеллекта, а сами прозрения требуют впоследствии обстоятельной логической и технической «распаковки». Другое дело, что каждому учёному и писателю известен феномен, когда текст, что называется, «сам пошёл», приобрел свою имманентную логику развертывания, порой уводя творца туда, куда первоначально он двигаться не собирался. Здесь как бы не сам автор задает логику осуществления своему творению, а, напротив, эта сверхлично существующая логика ведёт и подправляет его.

Иными словами, обе стороны дилеммы «интуитивное―дискурсивное» не объясняют главного: надперсональной составляющей в структуре открытия нового, неважно ― касается ли эта надперсональность нелинейного мгновенного инсайта или линейно (пусть и бессознательно) разворачивающегося логического дискурса.

6. Проблема познания чужого «я». В нашем земном мире чужое «я» дано нам сквозь внешние формы своего обнаружения (слова, жесты, поступки), а интерпретируем мы их неизбежно сквозь призму собственного уникального «я» ― его осознаваемых или не осознаваемых исторических и национальных предрассудков, личностно-биографических предустановок и предожиданий. Некоторые исследователи занимают крайнюю позицию и настаивают на принципиальной невозможности проникновения во внутренний мир другого человека, как, например, Х.Ортега­и­Гассет. «“Не­я” в чистом виде, ― пишет испанский мыслитель, ― это не мир, а именно другой Человек, его внеположное моему “Я” ego и его никак не связанный с моим мир. Мир другого недостижим и, в сущности, недоступен мне. Непосредственно войти в этот мир мне не дано, поскольку я не в состоянии открыть для себя “Я” другого. Я могу лишь о нём догадываться, поскольку оно обнаружено в моём собственном, исходном мире» [9, с. 566].



Похожие документы:

  1. И. Т. Фролов академик ран, профессор (руководитель авторского коллектива) (Предисловие; разд. II, гл. 4: 2-3; Заключение); Э. А. Араб-Оглы доктор философских наук, профессор (разд. II, гл. 8: 2-3; гл. 12); В. Г. Б

    Документ
    ... 585 Ключевой смысл ... проблемам взаимоотношений человека с государством, этики, политической экономии и теории познания ... живое боговедение" является "верной опорой философии". 1 Сидонский Ф. Ф. Введение ... позиции. Одна из основных задач методологического ...
  2. Марцинковская Т. Д. М 29 История психологии: Учеб пособие для студ высш учеб, заведений

    Документ
    ... живыми ... теории познания Эпикур был первым в античной психологии последовательным сенсуалистом. Эту позицию ... теория познания и этика ... ключевые позиции его теории ... Проблема коллектива и его экспериментально-психологического изучения (Методологическое введение ...
  3. Учебное пособие для абитуриентов вузов Москва. 2006 удк 373. 167. 1: 3 ббк 60 С48

    Документ
    ... ключевые ... живая ... теории познания Канта и др. В современной методологии и философии науки существует «методологический ... проблемы А. рассматривал с позиции ... позиций — основа политической деятельности, «этика убеждения» и «этика ... «Введение в теорию демократии ...
  4. Академия вэгу е. Ю. Бикметов, В. Д. Голиков, С. В. Егорышев организационное поведение: теория и практика Монография Уфа 2009

    Реферат
    ... ВВЕДЕНИЕ Введение ... гибкие и живые организационные формы, ... где распространена протестантская этика с ее индивидуализмом ... . От теории познания, исследующей ... исследования. Методологические проблемы эмпирического ... особенно занимающих ключевые позиции в системе ...
  5. Грязь)? Книга начертанная! Ведь книга праведников, конечно, в иллийуне (возвышенном). А что тебе даст знать, что такое иллийун? Книга начертанная! (Таблица с Письменами)

    Документ
    ... проблемы человечества, сказано нам в Живой Этике ... Живой Этики, в конце века – Учение Сердца. Какова же сущность понятия «духовность» с этих позиций ... Ключевых Событий. Всякое Ключевое ... Введение ... теория познания ... кн.: Методологические проблемы научения человека ...

Другие похожие документы..