Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Аннотация рабочей программы учебной дисциплины «Аудиовизуальные технологии обучения» по подготовке бакалавра по направлению 050100.62 «Педагогическое ...полностью>>
'Документ'
1. Соревнования проводятся в соответствии с «Правилами соревнований по спортивному туризму», «Регламентом проведения соревнования по группе дисциплин ...полностью>>
'Документ'
3. При помощи документов организуется ввод в систему информации о совершаемых хозяйственных операциях, просмотр введенной ранее такой информации и кор...полностью>>
'Документ'
1. Настоящий порядок распространяется на Государственное дошкольное образовательное учреждение детский сад №38 Калининского административного района С...полностью>>

Главная > Регламент

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Героическая тенденция, героическое существование в мире без Бога, без смысла и без надежды – такая отчасти неоромантическая тенденция начинается в литературе периода Первой мировой войны. См. Хемингуэй – в его творчестве очевидны некоторые экзистенциалистские представления.

Причём глубинный трагизм жизни, отсутствие в ней смысла, отсутствие Бога приводит к определённым особенностям стиля писателей этого направления. Это «плоскостный» стиль, с отсутствием глубины, с отсутствием трансцендентного смысла, смысла «по ту сторону» слов.

Говоря о Хемингуэе, мы упоминали концепцию, которую он сам сформулировал: текст должен быть подобен верхушке айсберга, только 1/8 часть над водой, остальное скрыто. В том-то и дело, что этот глубинный смысл никогда не должен быть исчерпан, вытащен на поверхность, потому что это человеку просто не дано. Поэтому писатели-экзистенциалисты, будь то Хемингуэй или Джозеф Конрад, или Камю – они рисуют плоские картины, просто констатацию фактов. Самая поверхность, самая ткань жизни, потому что глубинный смысл бытия всё равно не подлежит схватыванию, рационализаторству. Если бы человек смог это рационализировать и понять, то это означало бы, что он этот трагизм преодолел, а это невозможно. Здесь опять можно отметить движение в сторону мысли, которую сформулируют намного позже постмодернисты: смысл всегда остаётся ускользающим, это концепция плавающего означающего. Означающее всегда очень поверхностно, смысл, который за ним лежит, противится высказыванию, противится тому, чтобы быть означенным. Отсюда внимание писателей экзистенциалистского толка к описанию очень внешних, повседневных и простых действий (Хемингуэй, Камю «Посторонний).

«Посторонний»: в прниципе, рассказывается трагическая история о том, как без вины виноватый человек осуждён на смерть. Герой – Мерсо. Повествование начинается с того, что мы узнаём, что у него умерла мать. Рассказ ведётся от 1-го лица, соответственно, это восприятие жизни, мира самим героем. Герой Камю – тот самый человек абсурда, человек экзистенциальный, который заброшен в этот мир, не по своей воле в нём находится. Мир, над которым он не властен, в котором нет смысла, -следовательно, всё, что ему остаётся, - это сохранить самого себя. Просто быть до конца честным с самим собой, потому что контакт с другими людьми у него не получается. Попытки объясниться у него тоже не получаются, хотя в суде ему предлагают адвоката, но он предпочитает защищать себя сам. Защищая себя, он даже не пытается говорить со своими обвинителями на их языке. Если бы он был более хитер, менее честен и менее наивен, он бы, возможно, и выкрутился. Он застрелил человека, будучи в состоянии, близком даже не к состоянию аффекта: было жарко, его слепило солнце, у него «перекрыло голову» от ужасной жары, а за несколько дней до этого у него умерла мать. Глубинный трагизм не только на уровне стиля, где он «отнесен под воду», но и на уровне обрисовки человеческих характеров. Писатель изображает какой-то внешний слой: уровень разговоров, обменов репликами, очень простых действий. А смысл этих поступков не обозначен. Можно о них попытаться догадаться. У Мерсо умирает мать – как нормальный человек он испытывает по этому поводу определённые чувства. Но, как писал Хемингуэй, если слишком часто повторять слова, даже самые высокие и святые, они утрачивают смысл. Говорить о трагедии, о героизме, о сыновнем долге…когда-то эти слова действительно были священными, но произносить их сейчас значит создавать лишние звуковые волны. Мерсо не говорит ни слова о том, что он страдает, что ему нужна мать, что он по ней скучает, что он раздавлен горем. Он просто совершает ряд неких ритуальных действий. Он приезжает в дом престарелых, где она находилась, сидит ночь над её телом, причём сидеть ему просто так достаточно неуютно, и он не отказывается от принесённого кофе, курит, но нет ощущения, что он совершает святотатство. Он делает то, что ему требуется для того, чтобы нормально себя чувствовать, чтобы выжить, в конце концов, быть в состоянии совершать остальные ритуальные действия.

Мы не оправдываем его. Невозможность высказаться приводит к накоплению какого-то скрытого напряжения, которое потом при роковом стечении обстоятельств приводит к тому, что в руке у него оказывается пистолет, а перед ним человек, который угрожает ему ножом, и он убивает этого араба. Его судят. Оказывается, судят не столько за убийство араба, сколько вообще за аморальное поведение во время и после похорон матери. Когда он вернулся с похорон, ему было не по себе, неуютно, дискомфортно и очень жарко. Он отправился купаться и на пляже встретил девушку Мари, с которой у него когда-то начали складываться отношения, но они разошлись. Сейчас они встретились, поплавали вместе, и она предложила поехать к нему. С момента дня похорон матери у него начинаются отношения с Мари. Соответственно, когда в суде представлены факты (он курит и пьёт кофе над трупом матери, он заводит любовницу в день её смерти, а потом хладнокровно расстреливает несчастного араба), ему выносится смертный приговор. История рассказан очень будничным языком, всё документально фиксируется. Единственная эмоция, которую испытывает по поводу происходящего главный герой, - недоумение и непонимание, почему люди живут по таким сложным законам, почему они устраивают свою жизнь по таким нелепым правилам. Он считает абсолютно естественным тот факт, что он попил кофе и покурил, когда ему хотелось пить и курить, то, что, будучи в состоянии угнетённости и тоски после смерти матери, он решает сгладить это общением с красивой девушкой, которая ему к тому же давно нравилась. Он не видит ничего противоестественного в том, что у него в руке оказался пистолет, который тоже не его, ему угрожали, он боялся за свою жизнь, он был в состоянии нервного напряжения. И события последних дней привели к тому, что он спустил курок. На суде он говорит: «Просто солнце слепило мне глаза, и было очень жарко». Судят его за то, что он аморальный тип, не такой, как все. Он является человеком экзистенциального мироощущения, то есть он воспринимает саму поверхность жизни, не пытается докопаться до глубинного смыла, переживает и радости, и трагедии, и потери, и приобретения сиюминутно. Сейчас он захотел купаться и пошёл купаться, а до этого у него умерла мать, соответственно, были другие эмоции. Жить здесь и сейчас, потому что жить, планируя будущее или оглядываясь на прошлое, - это бред, это нереально (это момент, связанный с экзистенциализмом). Очень осязаемый текст, насыщенный визуальной конкретикой: солнце, море. Эмоции, но эмоции очень непосредственно переживаемые, как у ребёнка, без рефлексии, дорефлективное восприятие (страх, голод, сексуальное влечение, скука). Когда Мерсо находится в тюрьме, ему там просто скучно. Он хочет увидеть Мари не потому, что изобретает теории объяснения своих чувств, как часто делают люди, отягчённые интеллектом, а потому что ему нравится её запах, вкус её губ, нравится прикасаться к её коже. Его спрашивает на суде, хотя бы любит ли он её. Он отвечает: «Она красивая, мне приятно заниматься с ней любовью». Слово «любовь» опять же – что это, что означает? Как будто весь мир требует героя играть в игры, которые представляются ему нелепыми. Ощущение человека с открытым, наивным восприятием жизни и есть ощущение человека экзистенциального, который при этом ситуацию не контролирует.

Смысл названия: Мерсо является посторонним, потому что он не может включиться ни в одну из игр, которые навязывают ему в этом механическом мире людей-манекенов. Когда он слышит свой смертный приговор, то очень удивляется, он себя не чувствует виноватым и понимает, почему он делал именно так. Тогда в нём появляется желание поговорить с людьми, оно выплескивается в финальной сцене. В последние дни в тюрьме ему хочется осмыслить свою жизнь. Ощущение конечности своей экзистенции даёт осознание смысла, для чего всё это было.

«А днем меня преследовали мысли о помиловании. Мне думается, что я извлек из них самое лучшее заключение. Я оценивал, насколько убедительно мое ходатайство, делал выводы из своих рассуждений. Я всегда исходил из самогохудшего: в помиловании мне отказано. "Ну что я; я умру". Раньше, чем другие, – это несомненно. Но ведь всем известно, что жизнь не стоит того, чтобы цепляться за нее. В сущности, не имеет большого значения, умрешь ли ты в тридцать пли в семьдесят лет, – в обоих случаях другие-то люди, мужчины и женщины, будут жить, и так идет уже многие тысячелетия. Все, в общем, ясно.

Я умру - именно я, теперь пли через двадцать лет. Но всегда, к смущению

моему, меня охватывала яростная вспышка радости при мысли о возможности

прожить еще двадцать лет. Оставалось только подавить этот порыв, представив

себе, что за мысли были бы у меня через двадцать лет, когда мне все-таки

пришлось бы умереть. Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет

большого значения, когда и как ты умрешь. А следовательно (помни, какой

вывод влечет за собою это слово!), следовательно, я должен примириться с

тем, что мне откажут в помиловании».

Все религиозные доктрины поддерживают в людях надежду на лучшую жизнь после земной (Ницше называет это «иллюзия задних миров»), и людям это нравится, потому что это позволяет примириться с неудачами. Экзистенциалисты призывают жить здесь и сейчас, причём жить независимо, без оглядки на Бога, на посмертное воздаяние. Сцена, где приходит священник:

«Но священник остановил меня: ему вздумалось узнать, какой я представляю себе загробную жизнь. Тогда я крикнул ему:

Такой, чтобы в ней я мог вспоминать земную жизнь!

И тотчас я сказал, что с меня хватит этих разговоров. Он еще хотел было

потолковать о боге, но я подошел к нему и в последний миг попытался

объяснить, что у меня осталось очень мало времени и я не желаю тратить его

на бога. Он попробовал переменить тему разговора – спросил, почему я

называю его "господин кюре", а не "отец мой". У меня не выдержали нервы, я

ответил, что он не мой отец, он в другом лагере.

Нет, сын мой, – сказал он, положив мне руку на плечо. – Я с вами,

с вами. Но вы не видите этого, потому что у вас слепое сердце. Я буду

молиться за вас.

И тогда, не знаю почему, у меня что-то оборвалось внутри. Я заорал во

все горло, стал оскорблять его, я требовал, чтобы он не смел за меня

молиться. Я схватил его за ворот. В порывах негодования и злобной радости я

изливал на него то, что всколыхнулось на дне души моей. Как он уверен в

своих небесах! Скажите на милость! А ведь все небесные блаженства не стоят

одного единственного волоска женщины. Он даже не может считать себя живы

потому что он живой мертвец. У меня вот как будто нет ничего за душой. Но

я-то хоть уверен в себе, во всем уверен, куда больше, чем он, – уверен, что

я еще живу и что скоро придет ко мне смерть. Да, вот только в этом я и

уверен. Но по крайней мере я знаю, что это реальная истина, и не бегу от

нее. Я был прав, и сейчас я прав и всегда был прав. Я жил так, а не иначе,

хотя и мог бы жить иначе. Одного я не делал, а другое делал. И раз я делал

это другое, то не мог делать первое. Ну что из этого? Я словно жил в

ожидании той минуты бледного рассвета, когда окажется, что я прав. Ничто,

ничто не имело значения, и я хорошо знал почему. И он, этот священник, тоже

знал почему. Из бездны моего будущего в течение всей моей нелепой жизни

подымалось ко мне сквозь еще не наставшие годы дыхание мрака, оно все

уравнивало на своем пути, все доступное мне в моей жизни, такой ненастоящей,

такой призрачной жизни. Что мне смерть "наших ближних", материнская любовь,

что мне бог, тот или иной образ жизни, который выбирают для себя люди,

судьбы, избранные ими, раз одна-единственная судьба должна была избрать меня

самого, а вместе со мною и миллиарды других избранников, даже тех, кто

именует себя, как господин кюре, моими братьями. Понимает он это? Понимает?

Все кругом – избранники. Все, все – избранники, но им тоже когда-нибудь

вынесут приговор. И господину духовнику тоже вынесут приговор. Будут судить

его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал

на похоронах матери»

«На пороге смерти мама, вероятно, испытывала чувство освобождения и готовности все пережить заново. Никто, никто не имел права плакать над ней. И как она, я тоже чувствую готовность все пережить заново. Как будто недавнее мое бурное негодование очистило меня от всякой злобы, изгнало надежду и, взирая на это ночное небо, усеянное знаками и

звездами, я в первый раз открыл свою душу ласковому равнодушию мира. Я

постиг, как он подобен мне, братски подобен, понял, что я был счастлив и все

еще могу назвать себя счастливым. Для полного завершения моей судьбы, для

того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только

одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они

встретят меня криками ненависти»

Тема суда характерна для экзистенциалистской литературы. Первоначально экзистенциалистская литература связана с темой войны. Именно война способствует разрушению иллюзий, девальвации идеологий. Война ставит человека на грань жизни и смерти, когда он осознаёт конечность своего существования, и приходится переосмысливать всё, что ты сделал, сказать «да, я был прав, я жил полной жизнью» (как Мерсо) или «я в общем-то и не жил, всё время готовился жить, а уже поздно». Кроме того. Война заставляет людей ценить очень простые вещи (см. Ремарк, Хемингуэй), которые в мирной жизни считаются приземлёнными (еда, простая дружба, вплоть до естественных отправлений), а именно это и составляет ткань жизни и имеет подлинный смысл и подлинную ценность для живущего. Потом эта тема продолжает развиваться в литературе в момент приближения и наступления Второй мировой войны. Европейские и американские интеллектуалы пришли к выводу, что если вторая война наступила так скоро, уроки первой не были услышаны. Также это может означать высшую кару, которая наложена на человечество. Получается, что человек в любом случае виноват, потому что он снова и снова вынужден переживать войну, терять своих родных и близких, терять самого себя. Раз избежать этого невозможно, значит, это зачем-то надо. Когда ты на грани жизни и смерти, ты вынужден сам себя судить (Заслуживаю ли я такой участи? За что я здесь?) Решая судьбу своих героев, писатели-экзистенциалисты отвечают на такой вопрос утвердительно: есть тебя за что судить, потому что никто не без греха. Получается своеобразная интерпретация концепции первородного греха. Хотя декларируется отказ от религиозности, некоторые поступки человека можно интерпретировать так, что они будут выглядеть как ошибки. Человеку свойственно оправдывать своих палачей, потому что глубоко внутри есть представление о первородном грехе, даже если человек не религиозен.

Голдинг любит помещать своего героя в экзистенциальную ситуацию, чтобы посмотреть, чего он на самом деле стоит, что он будет думать, как себя вести и как оправдывать или обвинять. «Свободное падение» - роман Голдинга о Второй мировой войне. Как «Чума» Камю – хотя там изображается город, в котором вспыхнула эпидемия чумы, но символизирует это вирус войны. Война – не когда бегают и стреляют, а в глобальном смысле, как у Хемингуэя, когда человеку всегда что-то угрожает, и явиться оно может в любом облике.

Сюжет. Английский лётчик оказывается в концлагере, в бараке, где он живёт, несколько людей организовали заговор, спланировали побег. В это время главного героя хватают и говорят, что известно время побега, участники, место подкопа, организован захват. Ситуация, как в антиутопии: начальник лагеря – бывший психоаналитик, его задача – сломать человека, он очень вежлив. Самый страшный палач тот, который копается в психике, и доходит до потаённых страхов. Страшнее самообвинения наказания быть не может. Все знают, куда повели героя, и если ночью заговор будет раскрыт, то все поймут, что их сдали. Начальник лагеря говорит, что выбора у Сэма нет, все поймут, что он проговорился, тем более, зная методы допросов, поэтому задача начальника – просто доказать, что он сильнее. Его бросают в тёмный чулан. Основное содержание романа – то, что вспоминает Сэм, сидя в чулане. Он понимает, что его казнят, либо убьют товарищи. Сначала он чувствует себя героем, потом приходит к выводу, что ничего геройского в его жизни не было, и то, что он там оказался – закономерное наказание за то, что он сделал в мирное время. Как в готическом романе: всё равно тебя когда-нибудь настигнут.

Часто центральный персонаж – «герой-антигерой», отщепенец, не такой как все, не могущий найти контакт с другими. Это делает его не сверхчеловеком, а немного бесчеловечным в контексте привычных представлений. Но его отказ играть по правилам придаёт ему героизм.

Тема суда и войны красной нитью проходит через экзистенциализм. Это не Америка – Япония, а Нечто – Человек. Тема фигурирует вплоть до конца 20 века, причём противостояние героя враждебным силам иногда принимает иронический характер. В 60-е – 70-е гг литература экзистенциализма часто обрисовывает такие ситуации, которые можно воспринимать как комические. Заговор против героя оказывается домашней смешной интригой или вообще не существует, что не мешает герою чувствовать себя одиночкой, противостоящим всем и вся.

Жан-Поль Сартр (1905 – 1980)

Драматург, теоретик искусства, философ. Считается, что основанием его разнообразной деятельности была философия. Сложно понять значение его художественных произведений, не зная философии.

Много писал о самом себе.

1950 г. – повесть «Слова» (о детстве). За неё в 1964 г. был номинирован на Нобелевскую премию, но отказался, не желая играть в игры взрослых людей.

Ненависть к Отцам, властям, миру взрослых, постоянное юношеское неприятие.

Учился в Сорбонне, занимался преподаванием и политической и общественной деятельностью.

1938 г. – роман «Тошнота»

1939 г. – призван в армию, попал в плен.

1941 г. – выпущен из заключения по состоянию здоровья. Это дало ему опыт, который он ни раз вспоминает при создании художественных текстов.

30-е гг, до публикации «Тошноты» пишет несколько работ по философии («Теория воображения», «Теория эмоций», «О творчестве»)

1930-1943 гг – главный философский труд «Бытие и Ничто»

1943 г. – пьеса «Мухи»

1944 г. – «За запертой дверью». Это политически ангажированные пьесы. Сартр протестовал против официальной идеологии, но считал, что людям протестующим тоже необходимо объединяться в какую-то партию, потому что иначе они не смогут противостоять.

Был участником социалистических, левацких группировок, против американщины, верил в марксизм.

Некоторые идеи из его труда «Бытие и Ничто». Сложная книга, Мартин Хайдеггер (духовный отец Сартра) прочитал из присланного ему всего 40 страниц. Концепция Сартра предполагает предварительное знакомство с трудами Хайдеггера, Гегеля, Фрейда. Сартр интересовался Фрейдом и в конце жизни даже готовил сценарий фильма о нём.

Человеческое сознание не есть нечто самодостаточное, не есть что-то, что существует само по себе, со-знание, совместное. Возникает сознание, когда человеческое существо сталкивается с миром вокруг себя. Наша личность вдруг наталкивается на какие-то границы. Ты вынужден остановиться и начать это препятствие исследовать.

Первично Бытие, нечто непрозрачное, какая-то глобальная масса, которая заполняет весь мир, в которой нет разницы между внутренним и внешним, формой и содержанием, верхом и низом, Бытие и есть нечто, что наполняет мир. А сознание возникает в момент, когда человеческое существо начинает ощупывать мир вокруг себя. Тело – тоже часть Бытия, Сознание со всех сторон стиснуто Бытием. Сознание - это чёрная дыра в аморфной массе бытия, которая действует двояким образом. Во-первых, оно само себя создаёт, отталкиваясь от Бытия, противопоставляя себя ему, стремясь не быть проглоченным им. Если говорить конкретно, это тот самый герой романа «Тошнота» Антуан Рокантен, который всеми силами старается сопротивляться засасывающему его рутинному миру мещан Бувиля. Потому что они живут как медузы в этом море Бытия, в этой аморфной ткани существования. А он хочет быть отдельно от них, он пытается быть особым. Это бунт постоянный, но обречённый на поражение. Собственное тело является частичкой этого бытия. Цитата, как он сам себя наблюдает в зеркало: мерзкое, шевелящееся, волосатое, подрагивающее. Его сознание, как чистота, пустота, бестелесность, он отчуждается от собственного тела, так что он вздрагивает от ужаса, краем глаза заметив какое-то шевеление, потом понимает, что это его собственные кисти рук, напоминающие каких-то зверьков с коготками, с шёрсткой. У психологов это называется деперсонализацией. По Сартру и Камю в этом и заключается борьба человека против этого массивного бытия. Такие умонастроения, такая концепция вполне объяснима с учётом тех ужасов, которые людям пришлось испытать во время войны. Если ты не научишься таким образом противопоставлять себя всей ситуации и не научишься даже от собственного тела абстрагироваться, невозможно перенести пытки, мысли о смерти родных и близких. Война как страшный период и страшный жизненный опыт естественным образом научает такой философии. У Сартра эта философия приобретает глобальные масштабы. Хотя Камю сказал, что осуждать их не за что:

«Людям, родившимся в конце первой мировой войны, отметившим свое двадцатилетие как раз в момент возникновения гитлеровской власти и одновременно первых революционных процессов и для вящего усовершенствования их воспитания ввергнутым в кошмар испанской и второй мировой войн, в ад концентрационных лагерей, в Европу пыток и тюрем, сегодня приходится воспитывать своих сыновей и создавать ценности в мире, которому угрожает ядерная катастрофа. Поэтому никто, я думаю, не вправе требовать от них оптимизма».

Сознание, которое отрицает даже само себя, свою телесную оболочку, Сартр называет Бытие для себя. Это бесконечное путешествие, потому что человеческому сознанию свойственна такая особенность как бесконечная рефлексия, которая может уйти в дурную бесконечность. У Рокантена возникает такой момент, когда он сначала начинает пугаться того, что вокруг него эта масса бытия и она, возможно, не такая, какой он привык себе её видеть. Он бегает по городу обезумевший:

 «Я  говорю "я" -- но понятие это утратило для меня смысл. Я настолько предан забвению, что мне трудно почувствовать  самого

себя.  Реального  во  мне  осталось только существование, и оно

чувствует, что существует. Я долго,  беззвучно  зеваю.  Никого.

Антуан Рокантен не существует Ни-для-кого. Забавно. А что такое



Похожие документы:

  1. Графский В. Г. Всеобщая история права и государства: Учебник для вузов

    Учебник
    ... не в со­стоянии указать, на какие средства он живет, тот лишался граж­данских прав (полагают, что ... человек, каж­дый из которых должен был уплатить стандартный вергельд, за­тем еще трех, которые ...
  2. А. Авторханов происхождение партократии

    Документ
    ... человек, как Троцкий, не мог не только иначе писать, но иначе и думать, тем более, что он не знал, какая ... ­ях они лишены права критиковать их руководи­телей. Члены партии запуганы. Администратор, способный, как лояльное ...
  3. Предисловие издательства

    Документ
    ... , что она не хочет, но потому, что еще не может играть другую. Ее час еще не пришел, и возможно, готовясь к нему, она ... великолепно выражена в правах человека, написанных Робеспьером, который объявил, что "рабство презреннейшего из людей - это рабство ...
  4. Три интервью с Владимиром Дудинцевым

    Интервью
    ... : он вербовал меня усиленно в такие же садисты, но не завербовал, потому что я не принадлежу к тем людям, которые ... и действовать неизвестный добрый человек, скрывающийся в тени, готовый биться против ухищрений зла. Что такое добро, что ...
  5. Павел Валерьевич Волков Разнообразие человеческих миров

    Документ
    ... хочется хотеть. Анестетическая депрессия характеризуется тем, что человек не может ощутить каких-либо чувств. Больные говорят, что ... невозможно самостоятельно выбраться, как человеку во сне, который не понимает, что он спит: люди достигают точки, откуда ...

Другие похожие документы..