Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Основные направления социально-педагогической работы в школе определяются прежде всего проблемами, возникающими в процессе обучения и воспитания детей...полностью>>
'Пояснительная записка'
Принятие настоящего проекта Закона Республики Коми «О внесении изменений в Закон Республики Коми «О налоговых льготах на территории Республики Коми и ...полностью>>
'Документ'
Место и время проведения: 22 июля 2016 года, окрестности села Пшада. Старт находится в 1100 метрах к югу по маркировке от центра соревнований, старт и...полностью>>
'Документ'
Исполнение муниципальных гарантий муниципальных районов в валюте Российской Федерации в случае, если исполнение гарантом муниципальных гарантий ведет ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

А. Авторханов

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПАРТОКРАТИИ

ТОМ ПЕРВЫЙ

ЦК и Ленин

ПОСЕВ

Обложка работы художника В. Шехтера

2-е издание, 1981

© 1973 Possev-Verlag, V. Gorachek К. G.,

Frankfurt/Main Printed in Germany

ВВЕДЕНИЕ

I. Что такое партократия

Уже во времена Аристотеля были известны три главных формы правления – автократия, аристо­кратия (олигархия) и демократия.

Последующая история правовой мысли и госу­дарственных образований на протяжении почти двух с половиной тысяч лет не внесла в эту клас­сификацию каких-либо существенных новшеств. Только в начале нашего века, в связи с захватом государственной власти в России большевиками, появилась новая, доселе неизвестная четвертая форма правления – коммунистическая партокра­тия, которая ныне господствует в четырнадцати странах на трех континентах, охватывая более трети населения всего земного шара. Коммунис­тическая партократия, будучи новой уникальной формой, все же воплощает в себе и важнейшие элементы всех трех классических форм – авто­кратии (тирания Сталина), олигархии (диктатура Политбюро) и псевдо-демократии (система Со­ветов).

Февральская революция 1917 г. дала России демократию (народовластие, то есть власть всего народа), а совершившаяся через восемь месяцев Октябрьская революция дала России партокра­тию (партовластие, то есть власть части народа).

Если даже согласиться с официальной доктриной, что Октябрьская революция была не монопар­тийной революцией, а революцией целого класса – «пролетарской революцией», – то и в этом слу­чае она остается революцией незначительной час­ти народа, ибо индустриальный пролетариат сос­тавлял в России к 1917 году только 2,5% от об­щего населения Империи.

Термин «партократия», впервые использован­ный данным автором в его последней книге, вы­шедшей на английском языке (The Communist Party apparatus, World Publishing Company, New York, 1968), представляется автору наиболее адек­ватным выражением сущности доктрины Ленина о диктатуре коммунистической партии. В назван­ной книге исследуется то, как функционирует партократия; в предлагаемой же сейчас внима­нию читателя книге рассматривается рождение партократии.

Совершим весьма краткий экскурс в историю государства и права.

С тех пор, как человек вышел из первобытного состояния и стал – по Аристотелю – «животным политическим», его мысль постоянно бьется над проблемой создания идеально организованного общежития людей, которое называется государст­вом (в это понятие входит не только постоянная территория, оседлый народ, но и форма правле­ния). Если взять только писаную историю за­падной цивилизации, то мы действительно кон­статируем, что «в начале было слово – это слово было Право!» В каких потемках и как долго

блуждала бы правовая мысль людей, если бы у колыбели нашей цивилизации не стояло древнее римское право от знаменитых «12 таблиц» (451-450 г. до Р. X.), через блистательную плеяду осно­вателей классической римской юриспруденции к началу 2-го века (Гай Цельз, Юлиан, Африкан, Помпоний, Папаниан) и до венца всего прошед­шего правотворчества – кодификации Юстиниа­на (529-534 г. по Р. Х.)!

В трактатах о праве, философии права и госу­дарстве, как древних и средневековых, так и но­вых и новейших писателей, вопросы природы го­сударства и формы государственного правления всегда занимали выдающееся место.

Платон и Аристотель, а затем и Цицерон объ­яснили происхождение Государства общительной природой человека, тяготением людей друг к дру­гу. В новое время, в связи с образованием нацио­нальных государств, появились новые теории, ко­торые происхождение государства объясняют, напротив, неуживчивостью человека, его стремле­нием к абсолютной свободе, то есть к хаосу. По­этому человека надо было приучить к относитель­ной свободе, то есть к уважению свободы другого человека. Это может делать только определенный порядок, установленный людьми в своих взаим­ных интересах, высшим выражением этого по­рядка и является государство. Отсюда государ­ство есть продукт разума человека против произ­вола натурального состояния (Naturzustand) есте­ственного права.

Оно есть результат договора людей. Основа­тель «договорной теории» Гоббс доказывал, что конец «борьбе всех против всех» и положило го­сударство, когда все отказываются от своих не­ограниченных прав в пользу одного – верховной власти государства. Жан Жак Руссо не был согла­сен с Гоббсом в том, что договариваясь с други­ми, человек выходит из естественно-правового со­стояния. Объединяясь даже с другими, человек остается свободным. «Свобода неотчуждаема», – говорил Руссо. Локк утверждал, что человек даже в естественном состоянии облекает себя целым рядом прав, связанных с понятиями свободы и собственности, но в этом состоянии нет обеспе­чения этих прав, только договор регулирует и обеспечивает их. Все великие философы и право­веды подчеркивают нравственные постулаты пра­ва, в основе которых лежит забота об общем бла­ге и справедливости. Аристотель говорит, что го­сударство воспитывает человека в духе доброде­тели, а Гегель вводит последний момент в разви­тии идеи воли как раз в области нравственного усовершенствования. Только Кант, вопреки мо­ральным основам своего «категорического импе­ратива», не видит какой-либо роли морально-эти­ческих побуждений в образовании государства. Автор «Критики чистого разума» считает, что высшее начало Права и Государства – чистый разум, в котором вовсе не участвует опыт, поэто­му и «договорную теорию» он считает недоказан­ной гипотезой. «Договорную теорию» отвергали и другие немецкие ученые, противопоставляя ей «органическую теорию» (Государство – «орга­низм», созданный Богом).

Поскольку почти все теоретики права сходи­лись на том, что назначение государства – осу­ществление нравственного закона, забота об об­щем благе» народа, появилась новая теория, со­гласно которой – историческое назначение госу­дарства в том, чтобы стать органом «всеобщего благополучия». Отсюда был только один шаг до самой знаменитой из всех этих теорий, ставшей сразу и действующим правом – до немецкой тео­рии – «просвещенного абсолютизма» (XVII-XVIII вв.).

В основе данной теории лежала идея, что по­скольку цель государства «благополучие всех», то для ее практического претворения в жизнь го­сударству нужны неограниченные полномочия (абсолютизм).

Вот эта самая теория «просвещенного абсолю­тизма» и явилась освящением практики полицей­ского государства (Polizeistaat), когда государство вмешивается абсолютно во все отрасли жизни че­ловека – общественной, хозяйственной, духовной, личной, какой угодно!

Реакцией на теорию и практику полицейского права явилась, наконец, современная западная теория о правовом государстве (Rechtsstaat) с раз­делением властей: законодательной, исполнитель­ной и судебной. Это правовое государство и есть тип современной западной демократии в разных видах правления (парламентское государство, президиальное государство, конституционная монархия). Уже разнообразие видов демократичес­кого государства показывает, что демократия – не универсальный ключ и не шаблон. В соответ­ствии со многими факторами и особенностями – историческими, национальными, геополитически­ми – каждая страна видоизменяет и приспособ­ляет к своим условиям нормы и институции пра­вового демократического государства.

Однако надо заметить, что со временем и за­падная демократия претерпела крупнейшие струк­турные изменения. Между сувереном власти – народом – и носителем народного суверенитета – парламентом – образовалось средостение в ви­де политических партий. «Прямая демократия», к которой призывал вернуться еще Руссо, превра­тилась в «косвенную демократию» – от имени народа управляют партии. Всеобщее и прямое из­бирательное право по существу превратилось так­же в право западных партаппаратчиков назначать будущих депутатов еще задолго до того, как эти кандидаты в депутаты встанут перед своими из­бирателями. Народ выбирает собственно не людей, а партии, исходя не из личных качеств депутата, а из предвыборной программы партии. Даже больше. Партиец, ставший депутатом, связанный фракционной дисциплиной своей партии, голо­сует при принятии законов в парламенте не так, как он сам хочет, а так, как приказывает руко­водство его фракции. Правда, конституция гово­рит другое. Так, в Конституции Федеративной Республики Германии сказано: «Депутаты немец­кого Бундестага... являются представителями всего народа, они не связаны поручениями и указа­ниями и ответственны только перед своей со­вестью» (ст. 38). Но депутат, который будет при­держиваться буквы и духа данной статьи, игно­рируя «поручения» и «указания» партии, не бу­дет выдвинут партией на следующих выборах, а попасть в парламент вне партийных списков практически невозможно.

Исследуя влияние политических партий в сис­теме власти в той же Федеративной Республике Германии, один немецкий профессор права за­мечает: «Право партий назначать должностные лица является всеобщим злом федерального уп­равления – от коммун и до самого личного ка­бинета канцлера (Bundeskanzleramt)... Партии не терпят около себя других богов. Кто не за них, тот против них... Дистанция между политическим персоналом и «народом» стала еще большей, она сегодня, может быть, еще более значительна, чем была в Веймарской республике или даже в им­перии Бисмарка. «Государство партий» (Parteien-staat) – основа парламентской демократии – не так уж стабилизировалась, чтобы невозможно было вновь поставить его от имени «народа» под вопрос» (Richard Loewenthal / Hans-Peter Schwarz, 25 Jahre Bundesrepublik, Seewald-Verlag, Stuttgart, сборник, статья проф. Вильгельма Генниса).

Вот в этом смысле и современная западная де­мократия – Parteienstaat – тоже носит некото­рые черты партократии, хотя и многопартийной.

Но несомненное преимущество демократии пе­ред советской партократией заключается в том, что, во-первых, чтобы завоевать доверие избира­телей, разные политические партии соревнуются между собой не только по выставлению платформ, оптимально учитывающих нужды широких на­родных масс, но и по проведению в жизнь соот­ветствующих реформ после прихода к власти. Во-вторых, у людей есть действительно выбор меж­ду несколькими партийными платформами. В-тре­тьих, партия, оказавшаяся в оппозиции, осущест­вляет через парламент такой действенный конт­роль деятельности правительственной партии, что обществу гарантировано соблюдение законов пра­вящей партией. В-четвертых, как правящие, так и оппозиционные партии, как парламент, так и исполнительная власть находятся под неусыпным оком свободной печати, которая никого из пред­ставителей власти не щадит – от министра до президента – если речь идет о злоупотреблении ими властью. В-пятых, если вас не устраивает ни­какая из существующих партий, то вы можете создать новую партию из своих единомышленни­ков и выступить с нею на выборах. И, наконец, в-шестых, существует независимый высший кон­ституционный суд, который одинаково следит за соблюдением конституции страны и исполнитель­ной властью – парламентом. Словом, в согласии с Черчиллем, можно сказать: демократия не есть идеальная форма правления, но она самая луч­шая из всех форм, до которых человек до сих пор додумался.

Высказывания Маркса и Энгельса о государст­ве были оригинальны, хотя и нелепы.

Кратко суть учения Маркса и Энгельса о го­сударстве сводится к следующему: 1) государство возникло в результате разделения общества на антагонистические классы; 2) государство есть орудие диктатуры одного класса над другим; 3) в переходном периоде от капитализма к социализ­му будет существовать временное государство «Диктатура пролетариата», понимаемая как дик­татура большинства и как одна из форм демо­кратии; 4) с исчезновением антагонистических классов исчезает и государство, оно просто отми­рает за ненадобностью.

В «Анти-Дюринге» Энгельс совершенно серьез­но доказывал, что первый акт нового пролетар­ского государства – закон о национализации средств производства – будет, вместе с тем, и последним его актом в качестве государства. Те­перь вместо управления людьми, говорил Энгельс, будет управление вещами. Однако, чтобы дока­зать всю утопичность марксистской теории о го­сударстве, нужна была победа русских марксис­тов в России. Правда, сначала сам Ленин нахо­дился в плену утопии Маркса и Энгельса. Только этим объясняется, что такой реальный политик, как Ленин, наивно объявлял принципами своей программы после захвата власти следующие по­ложения: 1) в новом советском государстве будет «плата всем чиновникам при выборности и сме­няемости всех их в любое время не выше средней платы хорошего рабочего» («Апрельские тезисы» 1917 г.); 2) Советское государство явится новым «типом государства без полиции, без постоянной армии, без привилегированного чиновничества» (резолюция Ленина на апрельской партийной кон­ференции 1917 г.); 3) Ленин торжествующе ци­тирует Энгельса: «Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю­ду государственную машину туда, где ей будет настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором» (Ленин, «Госу­дарство и революция»).

Когда Ленин пришел к власти, он убедился в несостоятельности теории Маркса и Энгельса, равно как и в собственной наивности. То, что Ленин хотел ликвидировать – постоянную армию, тайную полицию и привилегированную бюрокра­тию – как раз и сделалось теми тремя «китами», на которых диктатура держится вот уже 56 лет.

Банкротство как утопической теории Маркса и Энгельса об отмирании государства, так и соб­ственной доктрины о «диктатуре пролетариата» заставило Ленина сформулировать принципиаль­но новую теорию о природе советской власти и о ее суверене. Начиная с 1919 года, в ряде работ (ответ кадетской партии, дискуссия о профсою­зах, дискуссия с «Рабочей оппозицией», доклады на II конгрессе Коминтерна и на X съезде партии, книга «Детская болезнь "левизны" в коммуниз­ме»), Ленин интерпретирует «диктатуру пролета­риата» как диктатуру одной лишь большевист­ской партии. Многочисленны основополагающие тезисы Ленина на этот счет. Приведем только ос­новные. В одном месте Ленин говорит: «Нельзя осуществлять диктатуру пролетариата через по­головно организованный пролетариат... Партия, так сказать, вбирает в себя авангард пролетариа­та, и этот авангард осуществляет диктатуру» (Ленин, т. XXV, 3-е изд., стр. 64-65). В другом месте: «Диктатуру осуществляет коммунистичес­кая партия большевиков» (Ленин, т. XXV, стр. 193); в третьем месте: «Когда нас упрекают в диктатуре одной партии, мы говорим: "Да, дик­татура одной партии! Мы на ней стоим, и с этой почвы сойти не можем"» (Ленин, т. XXIV, стр. 423); в четвертом месте: «Мы должны знать и помнить, что вся юридическая и фактическая конституция советской республики строится на том, что партия все исправляет, назначает и стро­ит по одному принципу» (Ленин, т. 31, 4-е изд. стр. 342).

Однако «диктатура партии» – такая же аб­стракция, как и «диктатура пролетариата». По­этому важно знать адрес того «авангарда в аван­гарде», который непосредственно осуществляет «диктатуру партии». Ленин дает нам и этот адрес, когда пишет: «Партией руководит... ЦК из 19 человек, причем текущую работу в Москве при­ходится вести еще узким коллегиям... Оргбюро (теперь Секретариат – А. А.) и Политбюро... Вы­ходит, следовательно, самая настоящая "олигар­хия" (если эти кавычки действительно ленинские, то они, разумеется, лишни. – А. А.)... Ни один важный политический вопрос не решается ни од­ним государственным учреждением в нашей рес­публике без руководящих указаний ЦК партии...

Таков общий механизм пролетарской государст­венной власти, рассматриваемый "сверху" с точ­ки зрения практики осуществления диктатуры... Вырастал этот механизм из маленьких, нелегаль­ных, подпольных кружков в течение 25 лет» (Ле­нин, т. XXV, стр. 193-194).

Вот эта абсолютная диктатура с узким олигар­хическим руководством на вершине, с закрытым иерархическим партаппаратом по вертикали и многомиллионной базой партийных приживаль­щиков в основании пирамиды власти – есть яв­ление уникальное не только по своей классичес­кой организации, но и по широте и глубине ох­вата ее влиянием, контролем, руководством всего народа в целом, каждого индивидуума в отдель­ности. Эти особенности и делают большевистское «государство нового типа» беспрецедентной в ис­тории тоталитарной партократией.

Попробуем определить характерные черты, от­личающие партократию как от известных до сих пор форм автократии, так и от так называемых «тоталитарных государств». Подведение комму­нистической, национал-социалистической и фа­шистской систем под одну общую рубрику, к од­ной общей тоталитарной форме правления яв­ляется вопиющим недоразумением. Тут соблазни­тельная мысль обобщения однотипных явлений заслонила собой не только сущность каждой из этих систем, но и гигантскую разницу между ни­ми. Такой подход упускает из виду еще другое важное обстоятельство – фашизм, как и нацио­нал-социализм, явились, во-первых, реакцией на коммунистическую акцию, во-вторых, подража­нием большевизму, принявшим в свой боевой ар­сенал оружие и приемы борьбы своего противни­ка. Однако эта имитация была и осталась весь­ма несовершенной подделкой под феноменальный оригинал. Постараемся проиллюстрировать ска­занное некоторым сравнительным анализом ве­дущих элементов национал-социализма и комму­низма. Начнем с определения «тоталитаризма». Что такое вообще тоталитаризм?

Вот советское определение:

«Тоталитарное государство – разновидность буржуазного государства с открытой террористи­ческой диктатурой наиболее реакционных импе­риалистических элементов. Тоталитарными госу­дарствами были гитлеровская Германия и фа­шистская Италия*).

Вот английское определение:

«Тоталитарное государство, выражение, исполь­зуемое по отношению к нацистскому правитель­ству в Германии, к фашистскому в Италии и к коммунистическому в России, в которых сущест­вует полная централизация контроля. В тотали­тарных государствах политические партии унич­тожены или «координированы» в составе одной партии и конфликт между классами скрывается подчеркиванием органического единства в госу­дарстве» (Encyclopedia Britanica, vol. 22, p. 313, 1947).

*) БСЭ, т. 43, стр. 67, 2-ое издание.

Вот немецкое определение:

«Тоталитаризм представляет крайнюю форму возвышения тенденции к централизации, унифи­кации и одностороннему регламентированию всей политической, общественной и духовной жизни» (Das Fischer Lexikon, "Staat und Politik", S. 294).

К тоталитарным государствам Фишер-лексикон также относит национал-социалистическую Гер­манию, фашистскую Италию и СССР.

Таким образом, получается, что цитированные советские и западные источники единодушны в признании национал-социалистического и фа­шистского государства тоталитарным государст­вом. Они согласны между собой и в том, что главным содержанием тоталитарной системы яв­ляется ее диктаторская, террористическая, анти­человеческая сущность. Но на этом и кончается совпадение взглядов между ними. СССР не при­знает себя тоталитарным государством, а само тоталитарное государство считает лишь «разно­видностью» современного «буржуазного», то есть западного правового государства (смотрите выше советское определение). Наоборот, западные тео­ретики находят много общих черт между комму­низмом и национал-социализмом (фашизмом), в силу чего они являются, в правовом отношении, полицейскими тоталитарными государствами.

Надо заметить, что в основу определения то­талитаризма в западной литературе легла не толь­ко практика правления тоталитарных государств, но и доктрина, даже терминология основоположника фашизма Муссолини. Больше того. То, что у Муссолини было лишь целью, идеалом, иссле­дователи признали фактом, то есть долженствую­щее быть было признано существующим. Отсюда и произошло смешение коммунистической дейст­вительности с фашистской мечтой. Это лучше всего видно, если мы обратимся к самой доктри­не фашизма по данному вопросу. Так, в статье «Доктрина фашизма»*) Муссолини говорит, что для этой доктрины «все – в государстве, ничто человеческое и духовное не существует вне госу­дарства... В этом смысле государство тоталитар­но и фашистское господство синтезирует и объе­диняет все ценности, истолковывает, развивает и воплощает всю жизнь народа. Вне государства нет ни индивидов, ни групп...

Фашизм хочет изменить не формы человечес­кой жизни, а ее содержание, человека, его харак­тер, верование».

Легко заметить, что Муссолини противопос­тавляет государство народу, ставит государство над народом, он как бы перефразирует и перево­рачивает известную формулу Линкольна**), чтобы выдвинуть диаметрально противоположную идею «народ от государства, для государства и через государство». Примат государства над правом

*) «Итальянская энциклопедия», т. 14, цитиру­ем в переводе М. Вишняка, «Социалистический вестник», № 9, 1956 г., сентябрь, стр. 169.

**) "Government of the people, for the people and by the people".

(«Этатическая теория») признавался абсолютным постулатом, тогда как правовое государство (при­мат права над государством) считалось продук­том слабости и разложения демократии. Но такое всемогущее и вездесущее государство было скорее идеалом, чем действительностью как раз в самой верующей католической, все еще тогда официаль­но монархической Италии. Гитлер преуспел в этом направлении больше, чем Муссолини, но и он был далек от достижения идеала как раз в двух важнейших областях – в духовной жизни и в создании тоталитарной, то есть национализи­рованной экономической системы. То, в чем пре­успели и Гитлер (в большей степени), и Муссоли­ни (в меньшей степени) – это установление мо­нопартийной диктатуры над органами государ­ственного управления, но без уничтожения ста­рой государственной машины. Со временем эта монопартийная диктатура установила свой то­тальный контроль над обществом, но тотальным был лишь контроль, а не руководство. Тотально­го руководства добились только коммунисты.

Суммируя западные определения тоталитариз­ма, можно сказать, что в его состав входят, по крайней мере, следующие элементы:

  1. тотальный государственный контроль над об­ществом;

  2. система полицейского террористического кон­троля над гражданами;

3) единственная правящая партия;

  1. унификация и регламентация политической, общественной и духовной жизни;

  2. ставка на обновление общества;

  3. ставка на свою расу (расовая теория и прак­тика нацистов, геноцид большевиками кав­казских народов, крымских татар, немцев Поволжья и калмыков во время войны, док­трина «советского патриотизма», расовые факторы в споре между Москвой и Пеки­ном, советский антисемитизм под маской антисионизма).

Коммунистическому режиму принадлежит ори­гинальное право на все эти элементы, кроме пос­леднего («нацизм» Сталин заимствовал у Гитле­ра). Однако сами по себе они не делают еще то­талитарную форму правления исключительной – ибо в той или иной степени такие черты носят или носили все известные нам из истории авто­кратические или тиранические режимы. То, что коммунистическую власть делает особой, новой формой (или типом) правления – партократией, – заложено в самом источнике и природе этой влас­ти: в воле одной партии. Отсюда – органы пар­тии делаются законодательными и распоряди­тельными органами над государством. Сама воля партии, «воля к власти» и власть воли почти по кантовскому «категорическому императиву» (но без его моральной субстанции!), объявляется аб­солютным законом государства и закономернос­тью общественного развития.

Если бы мы хотели продемонстрировать разницу между ленинской партократией, демо­кратическим правлением и фашистской системой, то можно было бы сказать, что если для Лин­кольна «правительство народа существует через народ и для народа», если для Муссолини народ от государства существует «через государство и для государства», то для Ленина и правительство, и народ, и государство существуют через партию, от имени партии и для партии. Отсюда везде и во всем – «культ партии» (Ленин: «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи»).

Сама эта партия не есть обычная партия. Она – «партия нового типа», по справедливому опре­делению самих коммунистов. Новизна её заклю­чается опять-таки в уникальности её историчес­кой миссии как заменителя государства и госап­парата, так и в своеобразности её внутренней структуры. С одной стороны, она – закрытая иерархическая организация с кадровым аппара­том, с другой стороны, она – открытая массовая партия с многомиллионным членским составом. Поэтому элита партии, актив как бы представля­ет собой «партию в партии».

Коммунистическая партия не просто единствен­ная правящая государственная партия, она даже не государство в государстве, она «и само государ­ство, но «государство нового типа», по учению тех же коммунистов. Новизна его заключается в том, что иерархия официальных государственных законодательных органов является лишь испол­нительно-административным аппаратом по про­ведению в жизнь решений и указаний параллельной иерархии формально исполнительных пар­тийных органов. Современное коммунистическое государство может существовать без его офи­циального государственного аппарата, но оно не может существовать без партийного аппарата. От­ношения между партаппаратом и госаппаратом являются отношениями не координации, а субор­динации, этим самым устранён дуализм в прав­лении. Гитлер и Муссолини не разбивали старой государственной машины Германии и Италии, а заполняли её своими кадрами. Ленин разбил ста­рую государственную машину России, чтобы за­менить её новой партийной машиной. Вот этой машиной и явилась система партократии.



Похожие документы:

  1. И. Володский Истоки зла (Тайна коммунизма)

    Документ
    ... забыть о своём Божественном происхождении и высшем предназначении. По ... вместе взятых. Кратко о происхождении Ленина. В генеалогии семьи ... Рязанова. Кн. 3. М . Л. 1927. Авторханов. Происхождение партократии. Мюнхен. 1972. А. Арутуюнов. Досье Ленина ...
  2. Курс на «коренизацию» кадров 53 Евреи и большевистский режим

    Решение
    ... мнения придерживался и историк А. Авторханов, который в молодо­сти имел ... за счет так называемых партократов, сколько технокра­тов, ... и руководителей Ленинградской государственной консерватории еврейского происхождения — Островского, Штейнберга, Эйдлина, ...
  3. На протяжении вот уже полувека историки, политологи, социологи во всём мире вновь и вновь возвращаются к поискам ответа на вопрос, остающийся наиболее сложной и

    Документ
    ... либеральной критикой бюрократизма и партократии. Однако историческая истина ... включена графа о социальном происхождении. Многие бывшие дворяне, ... Коммунистический Интернационал в документах. с. 911. 1 Авторханов А. Технология власти. с. 116. 2 Большевик ...
  4. Предлагаемый курс лекций вызван к жизни многочисленными недоумениями учащихся, с которыми автор сталкивался и сталкивается в процессе преподавания исторических

    Документ
    ... новую форму государственной власти - "партократию", каковая, однако, была ... тирана (см., например, А.Авторханов "Загадка смерти Сталина"). ... чужой, посторонний") - группа иноэтничного происхождения, сохраняющая дружелюбную обособленность и вписавшаяся в ...

Другие похожие документы..