Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Контрольные вопросы'
Понятия и термины: поместье, барщина, оброк, пожилое, Юрьев день, заповедные лета, урочные лета, посад, Судебник, царь, приказ, местничество, кормлени...полностью>>
'Исследование'
Липатов С.А. Методы практической социальной психологии: Диагностика. Консультирование. Тренинг: Учебное пособие для вузов / Под ред. Ю.М. Жукова. – М....полностью>>
'Документ'
В соответствии с Бюджетным кодексом Российской Федерации и решением Совета Ленинского сельского поселения от 12 ноября 2012 года №1 протокол №33 «Об у...полностью>>
'Документ'
Контрольные работы по курсу «Математика» разработаны для студентов, обучающихся по специальностям: 080100.62 «Экономика», 080507.65 «Менеджмент органи...полностью>>

Главная > Методические рекомендации

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

Лабораторно-практическое занятие № 10

Художественная культура XVII — начала XIX в.

Цель занятия. Проанализировать произведения искусства XVII — начала XIX в., выявить особенности живописи и отличия в архитектурных стилях.

Источники. Иллюстрации учебника (с. 260, 262), цветная вклейка (с. 15—18), альбомы по искусству.

Вопросы и задания для учащихся
      1. Проанализируйте архитектуру классицизма, барокко и рококо. Выявите характерные черты каждого стиля. Сопоставьте ваши выводы с текстом учебника.
      2. Проследите по тексту учебника и иллюстрациям эволюцию классицизма XVII в. к просветительскому классицизму и ампиру. Какие основополагающие черты в нем сохранились? Что менялось?
      3. Рассмотрите предложенные иллюстрации. Определите, к какому стилю или направлению в искусстве принадлежат данные произведения искусства. В каждом случае обоснуйте свое мнение.
      4. Заполните сравнительную таблицу «Художественные стили второй половины XVI — начала XIX в.» по схеме, предложенной в учебнике (с. 269).

Лабораторно-практическое занятие № 11

Абсолютная монархия в Европе

Цель занятия. Определить характерные черты одной из форм правления в государствах эпохи Нового времени.

Источники. Епископ Боссюэ о Божественном праве королей (с. 282). Жан Боден о королевском суверенитете (с. 282). Людовик XIV о власти короля (с. 283).

Вопросы и задания для учащихся
      1. Какая форма правления описана в источниках? Подтвердите свой ответ текстом.
      2. Какие типы монархии различает Ж. Боден? Какой из них характерен для Западной Европы XVII—XVIII вв.? Приведите примеры всех трех типов.
      3. Какие характеристики королевской власти дает епископ Боссюэ?
      4. Какие функции монарха можно выделить на основе текстов?
      5. Как авторы источников относятся к описываемой форме правления? Обоснуйте свои выводы.

Практическое занятие № 12

Колониализм

Цель занятия. Проанализировать карты и выявить страны, проводившие наиболее активную колониальную политику.

Источники. Карта «Великие географические открытия» (первый форзац учебника), карта «Мир к концу XIX в.» (второй форзац учебника), текст § 26.

Вопросы и задания для учащихся
      1. По карте «Великие географические открытия» определите, какие регионы к концу XVII в. были захвачены европейскими государствами и превращены в колонии.
      2. Выпишите, какие территории принадлежали Испании, Португалии, Франции, Англии, Голландии и Османской империи. Расставьте страны в порядке убывания размеров их колоний.
      3. Сопоставьте данные карт «Великие географические открытия» и «Мир к концу XIX в.». Какие регионы мира попали в колониальную зависимость в период с середины XVII в. до конца XIX в., а какие получили независимость? Какие территории так и не стали колониями к концу XIX в.? Сделайте вывод о распространении колониализма в мире к концу XIX в.
      4. Какое государство в середине XVII в. являлось крупнейшей колониальной державой? Как изменилось его положение к концу XIX в.? Назовите крупнейшую колониальную империю к концу XIX в. Объясните произошедшие изменения.
      5. Расставьте страны в порядке убывания размеров их колоний к концу XIX в. Сопоставьте эти данные с данными, полученными по предыдущему периоду. Совпадают ли они?
      6. У каких крупных европейских государств к концу XIX в. почти не было колоний? Вспомните, МАТЕРИАЛЫ  К  ДИСКУССИЯМ

Власть и собственность на Древнем Востоке. § 2

Феномен власти-собственности

      Сложившееся на основе земледельческой общины (в какой-то мере это относится и к кочевникам, но типичный вариант — именно земледельческий) протогосударство во многом восходит к нормам взаимоотношений и формам взаимосвязей, веками развивавшимся в рамках общины. Но на основе прежних норм и форм в новых условиях возникали институты иного, более совершенного и развитого типа, — они соответствовали укрупнявшейся и усложнявшейся социально-административной структуре протогосударства. О каких новых институтах идет речь?
      В нашей стране, где менталитет XX в. воспитан на идеях марксизма, было еще сравнительно недавно твердо принято считать, что институтами, приходившими на смену первобытной общине, были институты классово-антагонистического общества, основанного на частной собственности и делении населения на классы прежде всего по признаку отношения к этой собственности (имущие и неимущие). Такого рода схоластическая презумпция привела к жесткому постулату, согласно которому все древние общества должны были быть так называемыми рабовладельческими с характерными именно для них антагонистическими классами рабовладельцев и рабов. В истматовском варианте эта идея марксизма превратилась в догму, была доведена до абсурда, несмотря на то что сам Маркс был много более сдержан в этом смысле: в его схеме всемирной истории наряду с рабовладельческой (античной) формацией существовал, как о том упоминалось, и «азиатский» способ производства, характерный для Востока и отличавшийся от античного и иных европейских способов производства тем, что в восточных структурах не было частной собственности и классов, а альтернативой господствующему классу было само государство в лице организованного им аппарата власти.
      В отличие от Гегеля, делавшего акцент на проблемы именно власти, причем в ее наиболее жесткой из известных человечеству до XX в. форме восточной деспотии, Маркс выдвигал на передний план собственность, говоря о верховной собственности государства на Востоке. Но что это такое — хотя бы с точки зрения главного для Маркса политэкономического критерия? Это собственность или все-таки власть? Сам Маркс склонен был идентифицировать верховную собственность и государственный суверенитет. Однако до логического конца эта идентификация в его трудах доведена не была. Больше того, сама идея верховной собственности была подвергнута сомнению рядом авторитетных историков-марксистов — факт достаточно редкий, чтобы оставить его без внимания. Так что же все-таки первично в изучаемой нами структуре — деспотизм, беспредел власти или собственность, пусть даже не частная?
      Ответ на этот кардинальный вопрос упирается в анализ группы проблем, связанных с оценкой роли институтов власти и собственности в ранних политических структурах, генетически и функционально родственных классическим восточным, стадиально предшествовавших именно им, лежавших в основе восточного деспотизма по Гегелю и «азиатского» способа производства по Марксу. Остановимся кратко на этих проблемах.
      Что касается власти, то восходившая к древнейшей и абсолютно преобладающей системе социальных ценностей триада престиж — авторитет — власть привела со временем к сложению авторитарного института наследственной власти сакрализованного вождя-царя в протогосударствах. Это было повсюду, включая и предантичную Грецию с ее царями, столь поэтично воспетыми великим Гомером и так хорошо известными по классической греческой мифологии.
      На Востоке власть такого типа достаточно быстро — в отличие от античной Греции — трансформировалась в деспотическую, хотя не везде одинаково ярко выраженную. Главной причиной этого было отсутствие здесь развитого рыночно-частнособственнического хозяйства, сыгравшего решающую роль в той социальной мутации, которую пережила античная Греция. Деспотизм как форма власти, а если взглянуть глубже, то как генеральная структура общества, возникает там, где нет той самой частной собственности, об обязательном наличии которой, не признавая исключений или хотя бы вариантов, твердила долгие годы абсолютно господствовавшая у нас истматовская схема. Иными словами, деспотизм присущ структурам, где нет собственников. Но это те самые структуры, которые возникали на базе первобытности.
      Во всех обществах, о которых выше уже шла речь (кроме античного, отличавшегося от них), понятия о собственности вообще, тем более о частной собственности, просто не существовало. Специалисты, исследующие такие структуры, используют для их характеристики понятия «коллективная», «общинная», «племенная» собственность и т. п., сознавая всю условность этих понятий. Дело в том, что понятие о собственности в коллективах собирателей, кочевников или общинных земледельцев сводилось прежде всего к представлению о праве на ресурсы, которые считались принадлежавшими данной группе и использовались ее членами в процессе их хозяйственной деятельности. Собственно, иначе и быть не могло в те времена и в тех условиях жизни. Основа отношений к ресурсам, от обладания которыми зависело существование коллектива, реализовывалась, таким образом, в терминах владения, т. е. власти: «Мы владеем этим; это — наше». Субъектом власти, владения, распоряжения хозяйственными ресурсами или, если угодно, коллективной собственности всегда был и практически всегда мог быть только коллектив, причем этому никак не противоречило то обстоятельство, что всегда существовало индивидуальное и семейное пользование какой-то частью общего владения, не говоря уже о предметах обихода, жилище, личных вещах, орудиях производства и т. п. Это означает, что и экономическое содержание, и юридическая форма такого рода собственности именно владение и, как результат владения, власть. Сначала власть только над ресурсами. Но это только сначала.
      В общине с ее ранними формами неравенства как на уровне семейно-клановой группы, так и в рамках коллектива с его рангово-статусной иерархией в целом сложилась и развивается власть, которая опирается как на экономическую реальность (владение ресурсами группы или общины), так и на юридическую ее форму (право выступать от имени группы или общины, распоряжаться ее достоянием и особенно ее избыточным продуктом). В рамках надобщинной структуры, протогосударства с наследственным вождем, ставшим символом коллектива, неоспоримое право распоряжаться общественным достоянием было функцией высшей власти вождя.
      В свете сказанного вполне очевидно, что представление о верховной собственности государства и государя можно понимать только в том плане, о котором идет речь: высшая собственность правителя-символа, олицетворяющего коллектив, производна от реального владения достоянием коллектива и безусловного права распоряжаться его ресурсами и имуществом, причем и то и другое в конечном счете производно от власти. Власть (владение) рождает понятие и представление о собственности, собственность рождается как функция владения и власти. Власть и собственность неразделимы, нерасчленимы. Перед нами феномен власти-собственности.
      Власть-собственность — это и есть альтернатива европейской античной, феодальной и буржуазной частной собственности в неевропейских структурах, причем это не столько собственность, сколько власть, так как функции собственника здесь опосредованы причастностью к власти, т. е. к должности, но не к личности правителя. По наследству в этих структурах может быть передана должность с ее правами и прерогативами, включая и высшую собственность, но не собственность как исключительное частное право владения вне зависимости от должности. Социально-экономической основой власти-собственности государства и государя было священное право верхов на избыточный продукт производителей.
      Если прежде семейно-клановые группы вносили часть своего продукта в форме добровольных взносов старейшине в качестве скорее символической, нежели реальной платы за его общественно полезный труд, то теперь ситуация стала иной. В надобщинной структуре, в рамках протогосударства вождь имел бесспорное право на определенную часть продукта его подданных, причем взнос с политэкономической точки зрения принимал облик ренты-налога. Налога — потому что взимался центром для нужд структуры в целом, в частности для содержания непроизводительных слоев, обслуживающего их персонала или производителей, занятых в неземледельческой сфере (ремесло, промыслы и т. п.). Налог в этом смысле высшее право государства как суверена на определенную долю дохода населения. Что же касается ренты, то она проявлялась в праве собственника, субъекта власти-собственности, на определенную долю реализации этой собственности в хозяйствах земледельцев-общинников.
      Появление феномена власти-собственности было важным моментом на пути институционализации общества и государства в неевропейском мире. Это означало, что прежняя свободная община теряла свои исключительные права владения ее угодьями и продуктом. Теперь она вынуждена была делить эти права с теми, кто в силу причастности к власти мог претендовать на долю ее имущества, начиная от регионального вождя-администратора, будущего владетельного аристократа, которому верховный вождь передавал часть своих высших прерогатив, и кончая общинным главой, все более превращавшимся в чиновника аппарата администрации. Иными словами, возникал и надолго закреплялся хорошо знакомый специалистам феномен перекрывающих друг друга владельческих прав: одна и та же земля (а точнее, право на продукт с нее) принадлежит и обрабатывающему ее крестьянину, и общине в целом, от лица которой выступает распределяющий угодья старейшина, и региональному администратору, и верховному собственнику. И что показательно, эта множественность прав, столь нелепая в обществе с юридически хорошо разработанными частно правовыми нормами, здесь никого не смущает: коль скоро земля не является частной собственностью и принадлежит всем, то совершенно естественно, что каждый получает свою долю дохода от нее, причем в строгом соответствии с той долей владения ею, власти над ней, которой реально располагает. Вместе с тем важно оговориться, что в множественности прав уже таились зародыши некоторой трансформации прежней структуры, в частности тенденции к приватизации, т. е. к появлению частной собственности (пусть не господствующей и весьма ограниченной в потенциях, но все же частной), до того в описываемом обществе еще не известной.

Васильев Л. С. Власть и собственность: феномен
власти-собственности // История Востока. — М., 1994

***

      ...Сам факт покупки земли царем показывает, что царь по-прежнему не был верховным собственником всей земли в государстве. Но в то же время крайне низкая цена, уплаченная им за землю (около 1000 л — примерно 600 кг — ячменя за гектар поля, не считая подарков хозяевам и свидетелям!), вероятно, отражает принудительный характер покупки (производившейся к тому же в районе, разгромленном карательными операциями Саргона и Римуша), а запись сделок на большом обелиске из твердого камня, возможно, подчеркивает необратимость сделки (в отличие от аналогичных сделок между частными лицами, записывавшихся на обыкновенных глиняных плитках — «табличках» и датировавшихся). Целью скупки земли было, скорее всего, увеличение царского фонда земель и средств на содержание персонала и войска. Уже в надписях Саргона говорится, что «5400 мужей (ежедневно) ели перед ним хлеб»; возможно, это было связано и с желанием царя создать свое постоянное и привилегированное войско, несмотря на первоначальную опору Саргонидов на широкое народное ополчение. Последнее со временем должно было становиться все менее надежным; после Римуша и Нарам-Суэна ни работникам государственных хозяйств, ни общинникам вне их не было особых оснований стремиться к поддержанию династии; но и жречество в конце концов было ею недовольно...

Дьяконов Н. Первые деспотии в Двуречье //
История Древнего мира. — М., 1983

Полисное устройство Греции. § 4

Полис

      Изменения в экономике нанесли удар по общинно-родовой организации общества, носительницей традиций которого была родовая знать. Для рядовых общинников, занявшихся ремеслом и торговлей, открылась возможность обогащения и приобретения земельных участков в частное владение.
      В то же время сохранялась коллективная собственность на землю, принадлежавшую полису и отдельным его подразделениям (филам, фратриям, демам). Но это не означало наличия государственного сектора в хозяйстве. Существовал лишь общинно-частный сектор, в котором все более возраставшую роль приобретали частные хозяйства. Общинный же характер собственности проявлялся в том, что лишь граждане пользовались правом получения участка земли в пределах полисной территории. Тот, кто не был по происхождению гражданином, считался чужестранцем и не мог приобрести в собственность не только землю для обработки, но и дом для жилья, даже если и он, и его отцы, деды, прадеды прожили здесь всю жизнь. Кем бы ни был гражданин полиса — торговцем, ремесленником, ростовщиком, для полиса он оставался потенциальным землевладельцем. Как гражданин, он обладал правом участия в работе общинных институтов — народного собрания, а с демократизацией полиса — также совета, суда, а также правом быть выбранным в руководящие органы полиса.
      С принадлежностью к полису была связана и военная служба, бывшая не только обязанностью, но и почетным правом, доступным, как и право на землю, только гражданину.
      Древние полисы обладали обозримой территорией, и там не сложилось системы представительства. Гражданин полиса, независимо от того, жил он в городе или в его сельской округе, непосредственно участвовал в общественной жизни. Полис для граждан был всем. Он обеспечивал им независимое существование и определенный уровень жизни, охрану их личности и свободы. Поэтому изгнание, сопровождавшееся лишением гражданских прав, было наказанием, равносильным гражданской смерти. Городские стены, принимавшие в случае опасности всех граждан, были стенами жизни.
      Граждане составляли меньшую часть населения полиса, и осуществление ими их прав основывалось на бесправии и эксплуатации негражданского свободного населения и рабов. Таким образом, несмотря на прочность полиса как общественной ячейки, в нем изначально были заложены противоречия, создававшие постоянную социальную напряженность.
      Политическая жизнь практически всех средиземноморских народов складывалась в напряженном противостоянии незнатной части населения (демоса) и земельной аристократии, отстаивавшей свое исключительное право распоряжаться общественной землей и управлять общиной в качестве потомков и наследников богов, к которым аристократические роды обычно возводили свое происхождение. Законы, которые постепенно принимались в острой борьбе в разных полисах круга земель, несколько ограничивали полномочия знати и защищали интересы торгово-ремесленной прослойки и земледельцев. Однако, пользуясь своим богатством и противоречиями внутри самого гражданского коллектива, аристократия, как правило, сводила на нет действия законов или вовсе добивалась их отмены.
      В условиях такого противостояния становилось неизбежным использование новыми общественными слоями силы для ограничения экономического могущества аристократии и связанного с этим могуществом политического влияния.

Ранняя тирания

      На волне недовольства знатью и стремления к справедливому распределению общинной собственности выделяются народные вожди, чаще всего выходцы из той же аристократии. При поддержке демоса они захватывают власть с помощью наемных отрядов. Греки рассматривали их как царей, но только не унаследовавших, а узурпировавших власть, и употребляли по отношению к ним термин лидийского происхождения тиран (властелин), первоначально не носивший одиозной окраски. «Становились они тиранами потому, что пользовались доверием народа, а средство приобрести это доверие заключалось в том, чтобы объявить себя ненавистниками богатых», — писал Аристотель. Заигрывая с демосом, тираны подчеркивали свой скромный образ жизни, принимали законы против роскоши, поддерживали простой народ во время судебных процессов, да и сами выдвигали обвинения против знатных, конфисковывали их имущество, раздавая его беднякам. «Тиран в глазах своих подданных должен быть не тираном, а домоправителем и царем, не узурпатором, но опекуном; тиран должен вести скромный образ жизни, не позволять себе излишеств» — так характеризовал раннюю тиранию Аристотель, живший в IV в. до н. э., когда в это слово стали вкладывать смысл, близкий современному его восприятию.
      Тираны этого переходного периода зачастую до конца своих дней сохраняли облик справедливых защитников народа и законов, а порой превращались в деспотов и попирали законы. Но в любом случае объективно их правление способствовало значительному ослаблению аристократии и сделало возможным последующий переход управления в руки демоса. Как режим личной власти, сломившей господство аристократии, раннегреческая тирания была неизбежным этапом на пути к демократизации общества. Не случайно демократические республики установились именно в тех полисах, которые прошли через тиранию.
      В тех из греческих городов, где в силу недостаточного развития ремесел и торговли внутри демоса не появилось экономически сильной прослойки, земельная аристократия сохранила свои позиции и в силу этого сложились аристократические, а не демократические республики. Аристократический строй установился с переходом к республикам и в этрусских полисах, где в силу религиозных традиций необычайно сильна была военно-жреческая знать (лукумоны). Также и в Риме свержением царской власти воспользовались аристократические круги, установившие свое правление в форме патрицианской республики. Впоследствии из среды патрициев время от времени выделялись политики, добивавшиеся передела земель и кассации долгов, действуя, как греческие тираны, но ни одному из них не удавалось захватить власть...

Немировский А. И. История Древнего мира.
Античность. — М., 2000

Уроки античной демократии

      Возможность использования опыта античной демократии определяется тем, что на своей самой ранней ступени развития демократическое устройство предстает в наиболее простой, примитивной форме, которая еще не завуалирована всякого рода привходящими обстоятельствами, и благодаря этому как позитивные, так и негативные черты демократии вообще, демократии как особого типа государственного устройства предстают в ясной и легко понимаемой форме.
      В афинской демократии проявились различные тенденции развития. Некоторые из них оказались жизнеспособными, и мы их встречаем в более поздних демократических государствах, а некоторые умерли вместе с самой афинской демократией и практически никогда больше не возрождались.
      По-видимому, чертой, которая существовала в Афинах (и вообще характерна для античного мира), но которая уже никогда не сможет возродиться, является та особенность, которая позволила выделить ее в особый тип, называемый специалистами «прямой демократией». Как уже отмечалось, основная характерная особенность прямой демократии — непосредственное участие суверенного народа (коллектива граждан) в управлении делами государства, выражающееся в постоянном функционировании Народного собрания, исключительному ведению которого принадлежат все важнейшие вопросы его жизни.
      Каковы же причины, которые делают невозможным возвращение к жизни этого типа демократического устройства государства? Уже давно было высказано мнение, ставшее теперь аксиомой, что гибель Римской республики (то есть римского полиса) была предрешена после того, как в результате Союзнической войны основная часть свободного населения всей Италии получила права римского гражданства, и оно стало насчитывать около двух миллионов человек, ибо практически невозможно Народное собрание с таким количеством участников, да к тому же регулярно и достаточно часто собираемое. Таким образом, сами размеры современных государств препятствуют возрождению принципов прямой демократии...
      Уже в Афинах IV века прямая демократия начала изживать себя. Она была совершенно неизбежным этапом и прекрасно работала на первых порах существования полиса, но в условиях резко усложнившейся жизни, как внутренней, так и международной, она перестала отвечать им. Сейчас требовалось постоянное и, желательно, профессиональное руководство политикой полиса. Руководить, опираясь только на здравый смысл массы, было уже невозможно. Примечательно, что кризис прямой демократии начал ощущаться впервые именно в Афинах, том полисе Древней Греции, который имел свои интересы в различных частях Эгейского мира и соответственно вел действительно большую политику и который обладал наиболее сложной внутренней структурой среди греческих полисов. Прямая демократия полностью отвечала условиям простой «республики крестьян», но оказалась недееспособной при усложнившейся жизни.
      Очень показательно, что на следующем историческом этапе — в эллинистическую эпоху ряд греческих так называемых федеративных государств (в первую очередь Ахейский и Этолийский союзы) ввели определенные элементы представительной демократии в свои конституции. Однако эти государства так и не смогли перерезать ту пуповину, которая соединяла их с миром полисов, и поэтому старое полисное партикуляристское начало с его идеей прямого правления народа сокрушило первые ростки представительной демократии в Древнем мире. Основная линия развития пошла совершенно по-иному: и в эллинистических государствах, и в Римской империи города сохраняли свой полисный строй, но он коренным образом изменился: их полисные институты превратились в органы местного самоуправления, которое было действительно очень широким, но ограничивалось исключительно местными делами. Однако они были полностью отсечены от большой политики, которой занимались при царских или императорских дворах на постоянной основе...
      ...Необходимо, видимо, обратить особое внимание еще на одно обстоятельство. Прямая демократия по своей природе не может признавать принципа разделения властей. Тем самым демократический строй теряет значительную часть своей устойчивости, поскольку ошибки в принятии решений почти невозможно блокировать. Характерно, что афиняне осознали этот недостаток своей системы и в течение IV века усложнили конституцию. Мы знаем, что после примерно 355 года Народное собрание практически отказалось от своих функций верховного суда, целиком передав их дикастерию. Народное собрание также отказалось от своих конкретных законодательных функций, передав их коллегии номофетов и оставив за собой только принципиальное решение вопроса о необходимости пересмотра того или другого закона. Однако эти нововведения не свидетельствуют о создании системы разделения властей. Все эти решения в любой момент могли быть отменены волею Народного собрания. Традиционное полисное начало сохраняло свою силу, и поэтому шаги в сторону создания системы разделения властей нельзя считать собственно созданием этой системы.
      Прямой демократии свойствен был принцип абсолютной правоты большинства и соответственно полное отрицание каких-либо прав меньшинства. Этот подход к проблеме сейчас вряд ли встретит одобрение со стороны искренних сторонников демократии...
      Афинский демократический режим имел ряд особенностей, которые можно рассматривать, с одной стороны, как условия его возникновения, а с другой — как следствие существования этого строя...
      Прежде всего, проблема имущественного неравенства. Сейчас многие исследователи уже отказались от концепции, популярной в прошлом веке. Согласно этой концепции, афинский демос представлял собой деклассированную массу, которая жила за счет денег, выплачиваемых ей государством за выполнение общественных обязанностей, а средства для этого государство получало от эксплуатации союзников. Ныне совершенно несомненно, что основная масса афинян — это мелкие и средние собственники, занятые сельским хозяйством, ремеслом, торговлей...
      ...Еще раз подчеркнем, что рынок, как нам кажется, выступает в роли того conditio sine qua nоn, без которого невозможно развитие демократии. Можно полагать, что своеобразным отражением этой экономической ситуации в политической сфере стала распространившаяся практика избрания на различные должности в полисе посредством жребия, что нивелировало преимущества происхождения и личного богатства.
      Следующий фактор, о котором следует сказать, — высокий технологический уровень общества. Афины если и не были бесспорным лидером во всех отраслях экономики в Древней Греции, тем не менее явно принадлежали к числу самых передовых. Почему это важно? Высокий технологический уровень обеспечивает высокую производительность труда, что давало гражданам свободное время, а это, в свою очередь, позволяло им заниматься общественными делами. В противном случае неизмеримо большая часть времени должна была бы идти на добывание средств для поддержания жизни, и на участие в управлении государством значительная часть гражданства не имела бы времени чисто физически. Этому тезису, кажется, противоречит то обстоятельство, что с точки зрения чистой технологии Афины принципиально не отличались от остальных греческих полисов. Однако необходимо учитывать другое обстоятельство, имевшее, с нашей точки зрения, принципиальное значение. В Афинах, насколько мы можем судить, имелось весьма значительное число рабов, и Аристотель напрямую связывает обладание рабами с возможностью заниматься политической деятельностью: он ссылается на практику рабовладельцев, освобождающих себя от забот по руководству рабами путем назначения управляющего, чтобы иметь время для занятий политикой или философией. Напомним, что раб, и с точки зрения теоретиков античного общества, и с точки зрения реальной ситуации, представлял собой «одушевленное орудие труда». Широкое применение рабов во всех отраслях экономики обеспечивало высокую (по тогдашним масштабам) производительность труда и позволяло основной массе граждан заниматься политической деятельностью.
      Вопрос о соотношении развития рабства и развития демократии имеет достаточно длительную историю. В последние десятилетия эта проблема начала активно обсуждаться после знаменитого доклада З. Лауфера, который выдвинул тезис о том, что развитие демократии самым тесным образом связано с развитием рабства и широкое распространение рабского труда являлось условием для возникновения демократической системы...
      Ответ дали исследования последних лет. Они с бесспорностью показали, что в Афинах имелось большое количество рабов. Но рабы эти были сосредоточены не в каких-то чрезвычайно редких крупных рабовладельческих хозяйствах типа римских латифундий, а встречались во всех типах хозяйств. Даже бедные крестьяне имели по 2—3 раба, в средних хозяйствах их было 5—7. В ремесле зафиксированы достаточно многочисленные мастерские, где рабы насчитывались десятками.
      Именно насыщенность афинского общества рабской силой и широкое распространение рабского труда создавали условия для того, чтобы рядовой афинянин имел достаточно свободного времени для занятий политикой. Отметим кстати, что сами греки (во всяком случае, наиболее проницательные из них) прекрасно понимали, что раб — это своего рода заменитель машины.
      Таким образом, видимо, есть все основания полагать, что одним из непременных условий существования демократии является высокий уровень развития экономики, позволяющий гражданам не тратить все свои силы на добывание пропитания, но дающий им свободное время, которое может быть уделено активной политической жизни.
      Прочность демократического строя напрямую зависит от того, насколько массовым будет участие рядовых граждан в управлении делами государства этого типа. Афинская демократия, безусловно, сознавала эту закономерность. Массовое участие граждан в дикастерии, большой по численности Совет, множество магистратур, которые, как правило, были коллегиальными, — все это звенья единой цепи сознательных действий, направленных на привлечение как можно большего числа граждан к активной политической деятельности и к управлению делами государства. Кроме того, как единодушно свидетельствуют источники, политика афинской демократии была ориентирована и на то, чтобы создать материальные условия для этого. Например, строительная программа Перикла имела одной из своих целей обеспечение работой беднейших граждан, причем работой высокооплачиваемой и престижной. На это же ориентированы все мероприятия по оплате выполнения общественных обязанностей. В свое время большевики выдвинули идею — «каждая кухарка должна управлять государством». Однако надо признать, что не они являются изобретателями этого лозунга. Эта идея появилась на самом первом этапе существования демократической системы.
      Еще одна важная черта демократического строя, необходимая для его существования, — высокий уровень культуры в обществе. В применении к Афинам рассматриваемой эпохи тезис об очень высоком общем культурном уровне настолько ясен, что нет нужды приводить какие-либо аргументы в его защиту. Поэтому мы ограничимся только несколькими соображениями по этому поводу.
      В Афинах в период расцвета демократического строя вряд ли были неграмотные граждане. Во всяком случае, целый ряд законоположений Афин говорит о том, что законодатель предполагает грамотность любого члена дикастерия или члена Совета. В связи с этим хотелось бы отметить, что мы не рассматриваем знаменитый эпизод с остракизмом Аристида, когда неграмотный крестьянин попросил самого его написать его имя на черепке, как целиком анекдотический. Для первой половины V века этот эпизод вполне возможен, но уже сто лет спустя он совершенно немыслим. Мы знаем, и об этом даже не нужно говорить, что именно Афины были основным центром древнегреческой культуры. В этом отношении очень показательно сравнение Афин и Спарты. Афины, воплощение демократии, дали огромное число выдающихся деятелей культуры во всех ее сферах. Спарта же никого не дала. Афинская демократия проводила сознательно активную политику, направленную на приобщение всех граждан к культуре. Достаточно вспомнить театральные представления: расцвет греческой трагедии не случайно совпал с периодом афинской демократии. Все афиняне присутствовали на празднествах, важнейший элемент которых составляли театральные представления. Напомним, что трагедия никогда не была просто зрелищем — в трагедии всегда поднимались общественно важные, иногда даже философские проблемы, которые активно обсуждались гражданством. Приведенные в данной работе свидетельства показывают, сколь высоко ценилось в Афинах искусство слова, что немыслимо без общего высокого уровня культуры.
      Теперь обратимся к некоторым негативным сторонам афинской демократии, которые, видимо, присущи демократической системе как таковой. Мы рассмотрим критику, которая рождалась внутри демократии и которая не посягала на сами принципы демократического строя.
      В источниках присутствуют два основных типа обвинений (правда, довольно близких друг другу). Первый из них заключается в том, что руководители демократического государства проводят политику, которая выгодна им и их окружению. Рассмотрев эти обвинения, мы достаточно смело можем утверждать: лозунг «Что хорошо для «Дженерал Моторс», хорошо и для Америки» в самой своей сути родился уже в условиях Древней Греции. Можно высказать следующее предположение: демократическое общество в силу тех его особенностей, о которых речь шла выше, является обществом достаточно сложным и включает некоторое количество разнородных групп, интересы которых отнюдь не всегда постоянно полностью совпадают. В результате их видение проблем далеко не всегда бывает идентичным. Естественно, что лидеры каждой из таких групп стремились организовать политику полиса в соответствии с интересами своей группы. Это явление нельзя рассматривать как нечто злонамеренное — такова естественная человеческая реакция. Поэтому задача демократического государства состоит в сколь возможно более полной гармонизации интересов различных групп, в стремлении к тому, чтобы проведение политики в интересах отдельной группы не привело к существенному ущемлению интересов других групп.
      Второе обвинение, которое столь же часто (а может быть, даже и чаще) бросается в адрес демократии, — продажность демократических вождей, их склонность к коррупции. Распространенность этих упоминаний не оставляет сомнения в том, что это была реальная проблема, а не пропаганда. Осмелимся высказать следующее предположение. Античность была той эпохой, в которой товарно-денежные отношения впервые в мировой истории заняли весьма заметное место в жизни общества. Ведь именно тогда была изобретена сама монета. В то же время античный мир стал первым человеческим обществом, где сакральное начало в культуре уступило очень значительные позиции чисто рационалистическому началу. В силу этого стремление к наживе и ослабление религиозной составляющей сознания обычного человека приводили к тому, что обычные человеческие нормы морали достаточно легко преодолевались. В обществах большей сакральной ориентации этот грех, естественно, присутствует в меньшей степени. По-видимому, подобное умонастроение среди людей, работающих внутри демократической системы, является качеством, изначально присущим самой системе.
      Думается, что такое заключение не должно означать, что мы отвергаем саму демократическую систему. Отнюдь нет. Мы только призываем к тому, чтобы смотреть на нее трезво, не делать из нее фетиша, как это подчас делают пропагандисты демократии, утверждающие, что стоит только построить демократическое общество, как сразу наступит рай на земле. Это не так, и рая не будет. По-видимому, прав был тот умный человек, который сказал: «Демократия — отвратительная вещь, но все остальные системы — еще хуже».
      Подведем итоги. Как нам кажется, афинская демократия дает несколько уроков:
      1. Нельзя мечтать о возвращении прямой демократии, в современных условиях возможна только демократия представительная.
      2. Одно из важнейших условий устойчивости демократического строя — принцип разделения властей.
      3. Можно выделить несколько основных факторов, которые необходимы в обществе для того, чтобы возник и существовал демократический строй:
      а) отсутствие значительного имущественного расслоения или, в крайнем случае, наличие мощного слоя средних собственников. В государстве, расколотом на социальные слои, различающиеся очень большим неравенством, демократия невозможна;
      б) рынок является непременным условием демократического государства;
      в) демократический строй возможен только в обществе с высокоразвитой экономикой, создающей достаточно большое количество прибавочного продукта. В обществе, где большая часть населения основную часть времени тратит на добывание хлеба насущного, демократия немыслима;
      г) устойчивость демократической системы напрямую зависит от степени вовлеченности основной части гражданства в политическую жизнь;
      д) демократия возможна только в обществе с высокой культурой.
      4. Для демократического строя, в любой его форме, обязательно наличие ряда групп, интересы которых могут довольно сильно расходиться. Каждая из таких групп видит интересы общества в целом сквозь призму своих собственных интересов.
      5. Возможно, склонность руководителей демократического государства к коррупции является чертой, имманентно присущей этому строю.

Маринович Л. П., Кошеленко Г. А. Уроки античной
демократии /Античная демократия... — М., 1996

Значение эпохи Александра Македонского. § 5



Похожие документы:

  1. Наименование раздела программы и количество часов на раздел № номер урока

    Урок
    ... , урок-суд) 10. конференции Учебник – Алексашкина Л.Н. Всеобщая история с древнейших времен до конца XIX века. 10 класс: учеб. Для общеобразоват. учреждений (базовый и профильный уровни ...
  2. Библиографический указатель книг, поступивших в библиотеку "Школа России"

    Библиографический указатель
    ... речи детей 4-5 лет : программа: методические рекомендации: конспекты занятий: игры и ... Уколова В.И. Всеобщая историядревнейших времён до конца XIX века.10 класс : учебник для общеобразовательных учреждений.базовый и профильный уровни/ В.И. ...
  3. Основная профессиональная образовательная программа Государственного бюджетного образовательного учреждения среднего профессионального образования

    Образовательная программа
    ... Загладин Н.В. Всеобщая история с древнейших времен до конца XIX в.: Учебник для 10 класса общеобразовательных ... А.Ф. История России. XX – XXI века. 11 класс. Базовый уровень: ... Основы безопасности жизнедеятельности. Методические рекомендации. 10 кл. – ...
  4. Основная образовательная программа начального общего основного общего и среднего основного (полного) общего образования

    Основная образовательная программа
    ... образования по истории и авт. Программы Л.Н. Алексашкиной «Всеобщая история» Москва: «Просвещение», 2008 и «История России. С древнейших времен до конца XVI века. 6 кл ...
  5. Образовательная программа основного общего образования Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения

    Образовательная программа
    ... . 4. История России: XX – XXI века. 9 класс. Под. ред. А.А. Данилова, Л.Г. Косулиной. 5. История России: с древнейших времен до конца XVI века. Рабочая тетрадь. 6 класс ...

Другие похожие документы..