Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Общее руководство по организации соревнования осуществляет Федерация Ростовской области, Комитет по физической культуре и спорту г. Таганрога, Шахматн...полностью>>
'Программа'
Программа по гребле на байдарках и каноэ предназначена для подготовки гребцов в группах начальной подготовки (НП), учебно-тренировочных группах (УТ), ...полностью>>
'Документ'
Шрифт Times New Roman, кегль 14, междустрочный интервал 1,0; отступ красной строки 0,6; автоматическая расстановка переносов. Параметры страницы – все...полностью>>
'Программа'
ДНИ НАУКИ - это научно-популярный лекторий, мастер-классы, уникальные анонсы популярных российских и международных научных событий, и, конечно же, пре...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

КАРАЧАЕВСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ

ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЕ ОБЩЕСТВО «АЛАНСКИЙ ЭРМИТАЖ»

Ш. М. БАТЧАЕВ

КАРАЧАЕВЦЫ

В ВОЙНАХ РОССИИ

(2-я пол. XIX – начало XX вв.)

– 2009.

ББК 63.3. (2-6 КЧ)

Б28

УДК 947.1 (471.632)

Б28

Рецензенты:

К.-М.И. Алиев – заслуженный работник культуры КЧР, академик – действительный член РАЕН.

Р.М. Бегеулов – доктор исторических наук, профессор.

Батчаев Ш. М.

Б 28 Карачаевцы в войнах России (2-я пол. XIX – начало XX вв.). ……….. ……. 2009. – с.

ВВЕДЕНИЕ

В последнее время возрос научный и общественный интерес к объективному изучению истории России и ее взаимоотношений с Кавказом. В научных работах, публикациях в печати уделяется большое внимание освещению прошлого русско-кавказских отношений. При этом в работах ряда авторов прослеживается тенденция по акцентированию внимания только на негативной стороне этих взаимоотношений. На наш взгляд, это не совсем верно в условиях многонационального Российского государства. Вполне естественное стремление народов к сохранению и развитию своей национальной культуры может стать объектом манипуляций со стороны недальновидных политиков. А это, в условиях полиэтнического региона, неизбежно приводит к напряженности межнациональных отношений. Подтверждением тому – трагические события последних лет: этнические конфликты, война в Чечне, террористические акты на Кавказе и в других регионах России.

По мнению автора данного исследования, в сегодняшних условиях при проведении межнациональной политики надо ориентироваться не на отрицательные моменты русско-кавказских отношений в прошлом и настоящем, а на положительные. Одним из таких положительных моментов является боевое содружество кавказских народов с русским и другими народами России в войнах с внешним противником. Большинство кавказских народов были насильственно присоединены к России. Однако с течением времени они осознали себя неотъемлемой частью Российского государства. Именно с этим связан тот факт, что горцы, освобожденные от несения воинской службы (из-за опасения царизма, что это может привести к восстанию на Кавказе), по первой же просьбе властей формировали за свой счет пешие и конные подразделения, которые храбро сражались под российским флагом, ничем не уступая регулярным и казачьим частям русской армии.

Отечественной историографией накоплен ряд работ, посвященных боевому сотрудничеству кавказских иррегулярных частей с русской армией. Однако касательно карачаевцев такой работы до сих пор нет. На наш взгляд, данная работа позволит внести определенный вклад в изучение истории Карачая и его отношений с Россией.

Степень изученности проблемы. Комплексное изучение историографии вопроса позволяет сгруппировать работы согласно хронологии исследуемых войн. При обзоре работы также даются в хронологическом порядке.

В трудах дореволюционных историков (Н.Ф. Дубровина, А.М. Зайончковского и других), посвященных Крымской войне, история формирования и участия кавказских иррегулярных частей в боевых действиях, рассматривается крайне редко и поверхностно1. Исключением являются труды М.И. Богдановича, который довольно часто упоминает о действиях кавказских ополчений, и приводит данные об их численности2. Однако, все эти историки, будучи представителями охранительного направления в исторической науке, в своих трудах выступали как апологеты завоевательной политики царизма на Среднем Востоке и, в частности, на Кавказе. Поэтому, даже упоминая о боевых действиях кавказских ополченцев, они рассматривают эти факты через призму великодержавного шовинизма и презрения к горцам.

В советской историографии Кавказский театр Крымской войны также слабо исследован. В трудах Е.В. Тарле, И.В. Бестужева, С.К. Бушуева и других авторов ему уделяется крайне незначительное место3. О боевых действиях же кавказских иррегулярных частей (в основном грузинских и армянских) упоминается крайне редко и всего несколькими строками. Историки Е.Е. Бурчуладзе и А.И. Погосян показали в своих работах участие грузинских и армянских ополчений на Кавказском фронте4. Обороне Северного Кавказа в 1853-1856 гг. посвящена работа А.Х. Касумова5. Наиболее полно вопросы участия кавказских ополчений в боевых действиях на Кавказском фронте отражены в трудах Х.М. Ибрагимбейли6. Однако в своих работах Х.М. Ибрагимбейли не отводит специального места карачаевцам-участникам войны, что связано с обобщающим характером его трудов. Кроме того, характеризуя регионы Кавказа в период, предшествующий войне, он упускает из виду Карачай.

В современной российской историографии вопрос участия карачаевцев в Крымской войне 1853-1856 гг. затрагивается в монографии Р.М. Бегеулова, а также в статьях К.Т. Лайпанова и И.М. Шаманова7.

Историография участия горцев в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. более богата. Некоторый фактический материал о действиях кавказских иррегулярных частей содержится в трудах дореволюционных историков: С.П. Зыкова, Б.И. Колюбакина, И.Ф. Тутолмина, Г.Е. Баева8. Однако, наряду с объективными работами, ряд авторов (М.В. Максимов, А.Н. Маслов) в своих работах выступают с шовинистических позиций и всячески принижают роль горцев в победном исходе войны9.

Советская историография, посвященная различным аспектам русско-турецкой войны 1877-1878 гг. достаточно обширна. Это работы И.И. Ростунова, В.И. Виноградова, Л.И. Нарочницкой и других авторов10. Однако вопрос участия в войне горских частей в основном стал исследоваться в конце 70-х – начале 80-х гг. XX в., в связи со столетием войны. Ряд работ, затрагивающих данный вопрос, появились в последующие годы. Это диссертационные исследования и монографии М.П. Санакоева, Т.Х. Муталиева, Х.А. Акиева, Ш.В. Мегрелидзе, работы Г.Т. Дзагуровой, М.Т. Мальсагова, Г.А. Дзидзария, В.Б. Вилинбахова, А.Г. Гаджиева, Ч.Э. Карданова, А.Д. Вершигоры11. В основном они посвящены участию в войне отдельных народов: осетин, ингушей, чеченцев, кабардинцев, народов Дагестана и Закавказья. Помимо научных работ, данному вопросу посвящены и художественные произведения В.М. Цаголова, М.И. Цаллагова, повествующие о боевом пути осетинского дивизиона12. Вопросу участия же карачаевцев в войне 1877-1878 гг. посвящены лишь отдельные публикации Е.И. Польской, А.Д. Вершигоры, В.И. Шкуро, В.П. Бардадыма, К.Т. Лайпанова и И.М. Шаманова13.

В обобщающих трудах по истории русско-японской войны 1904-1905 гг., вышедших в дореволюционный период, тема участия горцев в войне не нашла отражения14. В советской историографии она также не исследовалась вплоть до конца 1980-х гг.15. Однако она была отражена в художественных произведениях А.Х. Налоева и Х.Х. Бекузарова, основанных на архивных документах и воспоминаниях участников войны и посвященных боевому пути Кабардинской и Чеченской сотен16. Лишь в начале 1990-х гг. стали появляться работы, посвященные боевым действиям горских подразделений в войне. Это статьи Ж.Ж. Гакаева, Ю.Б. Лепилина, А.Д. Вершигоры, А.В. Войтова, документальные исследования О.Л. Опрышко, Г.Т. Дзагуровой, М.Т. Мальсагова, М.П. Санакоева17. Но по карачаевцам такой работы до сих пор нет.

В первой мировой войне большинство горцев приняли участие в составе Кавказской туземной конной дивизии. До революции этому боевому соединению было посвящено лишь несколько статей в печати. В советской историографии данная тема также не нашла своего отражения и упоминалась в большинстве случаев в связи с мятежом генерала Л.Г. Корнилова, которого горцы отказались поддержать18. Лишь в 1990-х годах появились документальные работы Е.К. Габелиа, О.Л. Опрышко, Г.Т. Дзагуровой, М.Т. Мальсагова, М.П. Санакоева, В.И. Карпеева19. Из диссертационных исследований можно отметить работу М.Г. Махмудова, посвященную участию в войне 1-го и 2-го Дагестанских конных полков20. Кроме того, ряд работ вышел в эмигрантских изданиях и был переиздан в последние годы в России. Это роман Н.Н. Брешко-Брешковского, воспоминания участников войны А.А. Арсеньева и А.Л. Маркова21. Большинство этих работ посвящено участию в войне представителей отдельных народов: абхазов, осетин, кабардинцев, балкарцев, ингушей, народов Дагестана и Закавказья. Вопросу службы карачаевцев в Кавказской туземной конной дивизии отведено место в обобщающей работе О.Л. Опрышко и посвящен ряд статей С.З. Лайпанова, К.Т. Лайпанова, У.З. Байрамукова22. Об участии карачаевцев в войне в составе других частей упоминается в статьях В.И. Хубиева, М.И. Баразбиева23.

Не нашла должного отражения тема участия карачаевцев в дореволюционных войнах Российского государства и в обобщающих "Очерках истории Карачаево-Черкесии"24. Так, о карачаевцах-участниках Крымской войны 1853-1856 гг. в ней вообще не упоминается. Всего несколько строк посвящено участию горцев в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Чуть больше места отведено участию карачаевцев в русско-японской войне 1904-1905 гг. и в первой мировой войне 1914-1918 гг. Характерным для всех этих упоминаний является мысль о том, что на войну горцы шли с неохотой. Данное утверждение отвечало требованиям идеологизированной историографии советского периода, но полностью опровергалось следующим положением авторов о том, что Кавказская туземная конная дивизии являлась одним из лучших боевых соединений в годы войны. Подобное же наблюдается и в фундаментальном труде "История народов Северного Кавказа (конец XVIII века – 1917 г.)"25. На наш взгляд, нельзя идти на войну с неохотой, а потом заслужить имя "одни из лучших".

Не нашла своего отражения тема данного исследования и в зарубежной историографии.

Таким образом, подводя итог обзору, следует отметить, что историография исследуемого вопроса, как отечественная, так и зарубежная, крайне скудна и ограничивается несколькими статьями и упоминаниями в обобщающих работах.

Целью данной работы является исследование боевого содружества карачаевцев с другими народами Кавказа и русским народом в ходе войн России с внешним противником в составе регулярных и иррегулярных воинских подразделений во второй половине XIX – начале XX веков.

В соответствии с целью исследования определены следующие конкретные задачи:

– раскрыть специфику политики царского правительства в вопросах использования горцев, в частности карачаевцев, на военной службе в регулярных и милиционных частях;

– определить мотивы, побуждавшие карачаевцев, как и других горцев, участвовать в действиях российской армии и помогать ей;

– провести анализ военных действий иррегулярных воинских формирований, в составе которых карачаевцы принимали участие в войнах указанного периода;

– определить численный состав карачаевцев, принимавших участие в рассматриваемых войнах и выяснить их имена;

Источниковую базу исследования составили архивные материалы федеральных и региональных архивов, сборники материалов, документальные публикации, периодическая печать, мемуары и воспоминания.

Основу источниковой базы исследования образовали документальные материалы из фондов федеральных и региональных архивов: Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) в г. Москве, Российского государственного исторического архива (РГИА) в г. Санкт-Петербурге, Государственного архива Краснодарского края (ГАКК) в г. Краснодаре, Государственного архива Карачаево-Черкесской республики (ГА КЧР) в г. Черкесске, Центрального государственного архива Кабардино-Балкарской республики (ЦГА КБР) в г. Нальчике, Центрального государственного архива Республики Северная Осетия (ЦГА РСО) в г. Владикавказе.

Наибольшим количеством документов, характеризующих ситуацию в регионах Центрального Кавказа, в том числе в Карачае, вплоть до конца 50-х годов XIX в., располагают фонды ЦГА КБР, в частности, фонд 16 "Управление начальника Центра Кавказской линии", а также фонд 1268 "Кавказский комитет" РГИА. Там находятся документы, отражающие историю формирования сотен горской милиции, в составе которой воевали карачаевские милиционеры в годы Крымской войны. Кроме того, ряд документов был обнаружен в фондах РГВИА. В частности, использовались фонд ВУА, фонд 481 "Война 1853-1856 гг.".

Основным источником по истории участия карачаевцев в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. являются фонды ГАКК. Документы фонда 349 "Кубанско-Горский конно-иррегулярный полк" повествуют о форми­ро­вании полка и, в частности, 6-й Карачаевской сотни в апреле 1877 г. и о ее службе до 12 июня, а также о наборе и службе второго состава полка в 1878 г. В фонде имеются списки карачаевцев, вошедших в состав сотни, как первого, так и второго набора. Документами по истории создания пеших сотен милиции, в которых также служили карачаевцы, располагает фонд 396 "Войсковой штаб Кубанского казачьего войска". Там же находятся ценные документы, отражающие участие пеших и конных карачаевских милиционеров в освобождении Абхазии от турецких войск в составе Марухского отряда. Ряд важных документов находится в фонде 1300 РГВИА "Штаб Кавказского военного округа". Кроме того, научный интерес представляют фонд 485 "Русско-турецкая война 1877-1878 гг.", фонд 330 "Главное управление казачьих войск" и фонд ВУА того же архива.

Ценные документы об офицерах-карачаевцах (до 1896 г.) обнаружены в фондах ЦГА РСО. Наибольший интерес в этом отношении представляют документы фонда 262 "Комиссия по разбору сословных прав горцев Терской и Кубанской областей".

Большая часть документов по истории формирования Баталпашинской сотни Терско-Кубанского конного полка Кавказской конной бригады, в составе которой карачаевцы принимали участие в русско-японской войне 1904-1905 гг., находится в фонде 396 "Войсковой штаб Кубанского казачьего войска" ГАКК. Основным источником по истории боевых действий горцев служит документы РГВИА, в частности фонда ВУА и фонда 15239 "Управление Кавказской конной бригады". Ряд документов находится в фонде 13064 "2-я Маньчжурская армия". Дополнительные сведения содержатся в фонде р-548 "Учкуланское аульное правление" Государственного архива Карачаево-Черкесской республики (ГА КЧР).

Наиболее богата документами история участия карачаевцев в первой мировой войне 1914-1918 гг. Большое количество документов содержится в фондах РГВИА. Наибольшую ценность представляют документы фонда 3644 "Черкесский конный полк" и фонда 3530 "Управление Кавказского туземного конного корпуса" о формировании и боевых действиях 3-й сотни Черкесского конного полка Кавказской туземной конной дивизии (впоследствии корпуса), в которой служило большинство карачаевцев – участников войны. Кроме того, ряд документов выявлен в других фондах. К этим фондам относятся: фонд 2134 "7-я армия", фонд 2309 "2-й кавалерийский корпус", фонд 2260 "41-й армейский корпус", фонд 2244 "33-й армейский корпус", фонд 409 "Послужные списки офицеров русской армии", фонд 400 "Генеральный штаб", фонд 2067 "Командующий Юго-Западным фронтом". Документами о формировании 3-й сотни Черкесского конного полка располагают фонды ГАКК, а именно фонд 396 "Войсковой штаб Кубанского казачьего войска" и фонд 454 "Канцелярия начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска". Дополнительные сведения о карачаевцах-офицерах содержатся в фонде р-321 "Военный комиссариат" ГА КЧР.

Из опубликованных источников наибольшую ценность представили мате­риалы сборника "Материалы для описания русско-турецкой вой­ны 1877-1878 годов на Кавказско-Малоазиатском театре" (I и V тома), "Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877-1878 годов на Кавказско-Мало­азиатском театре" (том I), "Приказы по Кубанскому казачьему войску" (за 1877-1878, 1904-1907, 1914-1916 года), "Приказы по 2-й Маньчжурской армии" (за 1905 год), а также сборник "Социально-экономическое, политическое и культурное развитие народов Карачаево-Черкесии (1790-1917)".

При работе над исследованием использовался ряд периодических изда­ний: дореволюционных, советских и российских. В частности, газеты "Кубан­ские областные ведомости", "Каспий", "Кавказ", "Отклики Кавказа", "Новая жизнь", "Ленинское знамя", "День республики", "Ленинни Байрагъы", "Къара­чай", "Кубань сегодня", "Вольная Кубань", "Казачьи вести", "Гипанис-Кубань", "Карачаево-Балкарский мир", журнал "Эхо Кавказа".

Определенную научную значимость имеют опубликованные мемуары российских военачальников: А.М. Дондукова-Корсакова, Н.Н. Муравьева, А.И. Куропаткина, А.А. Брусилова26.

Специфическим источником для исследования стали информационные ресурсы всемирной компьютерной сети Интернет (World Wide Web /WWW/). В последние годы создан ряд военно-исторических интернет-сайтов и сайтов, посвященных истории Кавказа и Карачая, материалы которых были проанализированы нами во время подготовки работы27.

Автор не претендует на полный охват исследуемой темы и на категоричную значимость своих выводов, и надеется, что данная тема станет предметом дальнейшей разработки и обсуждения.

Несомненно, даже в представленном виде эта работа вряд ли состоялась бы, не будь действенной помощи моего научного руководителя – доктора исторических наук, академика, профессора Аскербия Дагировича Койчуева, уважаемых оппонентов доктора исторических наук, профессора Л.А. Сморкалова, кандидата исторических наук, доцента Ю.Ю. Клычникова, ученого секретаря специализированного совета при Пятигорском государственном технологическом университете кандидата исторических наук, доцента Г.Н. Рыкун.

Хочется выразить благодарность моим коллегам, оказавших мне помощь в подготовке данной монографии: доктору исторических наук М.Д. Каракетову, профессору К.Т. Лайпанову, академику – действительному члену РАЕН К-М.И. Алиеву, кандидатам исторических наук М.И. Баразбиеву, Р.М. Бегеулову, Р.Т. Хатуеву, И.М. Шаманову.

Глава I. УЧАСТИЕ КАРАЧАЕВЦЕВ В ВОЙНАХ РОССИИ

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

1.1. Крымская война 1853-1856 гг

В конце 40-х годов XIX века противоречия между европейскими державами на Ближнем Востоке резко обострились. Продолжалось внутреннее разложение и ослабление Османской империи, росло национально-освободительное движение на Балканах. Пользуясь этим, ведущие капиталистические державы – Англия и Франция – все глубже осваивали ближневосточные рынки. Основным их соперником в этом регионе была Россия. Каждая из этих стран преследовала свои корыстные интересы в решении Восточного вопроса. Царизм стремился к новым захватам и надеялся в ходе войны упрочить феодально-абсолютистский режим. Турция строила реваншистские планы, претендуя на Крым и часть Закавказья и надеясь, что успешная война против России поможет ей покончить с национально-освободительным движением балканских народов и вернуть утраченные внешнеполитические позиции. Английское и французское правительства поддерживали притязания Порты, ставя своей главной целью ослабить Россию, развязать себе руки на Балканах и на Ближнем Востоке, а также закрепиться на территории Закавказья. Таким образом, начавшаяся Крымская (Восточная) война носила несправедливый, захватнический характер со стороны всех ее участников28.

Формальным поводом для возникновения общеевропейского конфликта стал спор между православной и католической церквами о праве обладания ключами от Вифлеемского храма и ремонта купола над гробом господним в Иерусалиме. Однако это было лишь прикрытие политического конфликта, сущность которого – борьба за преобладание влияния на Ближнем Востоке. Начавшиеся переговоры ни к чему не привели, так как ни одна из сторон не была заинтересована в урегулировании ситуации. Основными противниками в начавшейся войне стали Турция, поддержанная Англией, Францией с одной стороны, и Россия, оказавшаяся в дипломатической изоляции29.

Еще до объявления войны весной 1853 г. российские войска оккупировали дунайские княжества, что послужило непосредственным началом боевых действий, хотя и ограниченных первое время. 8 октября был обнародован манифест Николая I о войне с Турцией. А 15 октября 1853 г. нападением турецких войск на пост Шекветили (севернее Батуми) начались боевые действия на Кавказском фронте30.

Горская милиция. В этой ситуации российское командование решило обратиться за помощью к местным жителям. Набирая иррегулярные части из горцев, царское правительство получало двойную выгоду: во-первых, это было мерой обеспечения во время войны спокойствия и покорности всего Кавказа; во-вторых, это усиливало действующие на Кавказском фронте российские войска, значительная часть которых была отвлечена на борьбу с "непокорными" горцами. Один из царских генералов, Н.П. Духовский писал: "Одною из мер, ослабляющих всякого рода волнения, служит привлечение туземцев к военной службе"31.

Высокая боевая подготовка горцев была известна русскому командованию, как по сражениям Кавказской войны, так и по службе "мирных" горцев в составе милиционных частей, а также в составе регулярных и казачьих войск, императорского конвоя и Кавказского конно-горского дивизиона. Кроме того, некоторые горцы принимали участие в русско-иранской (1826-1828 гг.) и русско-турецкой (1828-1829 гг.) войнах32.

В связи с этим, сразу же после начала боевых действий, российское командование распорядилось о сборе милиции для участия в войне путем раскладки33. При этом в определении количества всадников на каждое приставство, царское командование исходило только из благонадежности того или иного народа, а вовсе не из его численности. Начальник Центра Кавказской линии генерал-майор Грамотин в предписании приставу Малой Кабарды от 9 января 1854 г., писал, что "назначение в милицию людей необходимо для пользы народа, и раскладка о числе милиционеров делалась не по народонаселению, а по ближайшему усмотрению с обстоятельствами края"34. Этими обстоятельствами и были "мирность" или "немирность" горцев. Таким образом, приставства с меньшим количеством горцев иногда должны были выставить всадников больше, чем те, которые были более населены. Кроме этого, многие горцы несли кордонную службу еще до начала войны.

Все это вызывало вполне понятное недовольство горского населения. Так, пристав «карачаевских и абазинских народов» есаул Т. Тургиев из "Урочища Карачай" 31 декабря 1853 г. сообщал в рапорте генералу Грамотину:

"Предписание Вашего Превосходительства от 17 декабря за № 204 о назначении из подведомственного мне народа одного юнкера и 20 простых всадников, мною в полном собрании Карачаевского общества с особенною моею просьбою и убедительностью объявлено. Но общество карачаевское считает большим затруднением исполнить волю высшего начальства, хотя и жалеют упустить случая доказать правительству преданность свою. Так как они со времени покорения их никогда не бывали в дальних походах и командировках, то назначение это кажется им необыкновенным и весьма тягостным, все единодушно просят меня довести до сведения Вашего Превосходительства об избавлении их от такого назначения, если представится возможным по тому уважению, что они с самого покорения русскому правительству каждогодно по общественному своему распоряжению выставляют в секретных и более опасных местах по 60 простых всадников и трех старшин с платою им от каждого двора по три барана.

Караулы эти занимают, начиная от Сванетской дороги, где спускаются в Карачай кругом по хребту горы, и до самых вершин речек Теберды и Кубани; этими строгими и постоянными караулами карачаевцы защищают не только одних себя, но и всю Кисловодскую линию. Кроме этого, небезызвестно Вашему Превосходительству, что из них же 62 всадника и 4 старшины мною выставляется для таких же караулов, и в летнее время постоянно находятся в показанных местах. По этим причинам, если из них назначается теперь еще часть всадников, то они не в силах будут оберегать своего жительства от частых нападений непокорных закубанцев, как это бывает почти каждогодно. Дабы яснее представить стесненные обстоятельства, карачаевцы из среды себя двух подпоручиков Крымшамхалова и Салпагарова и с помощником моим посылают к Вашему Превосходительству для личной просьбы

Донося об этом обстоятельстве Вашему Превосходительству, имею честь присовокупить, что я всеми мерами старался убедить карачаевцев исполнить вышеуказанную волю правительства, но общественная безотступная просьба вынудила меня беспокоить Ваше Превосходительство. По сему, если благоугодно уладить просьбу карачаевского общества, не оставить меня предписанием: какое число всадников нужно будет назначить из абазинцев, составляющих одно общество с карачаевцами"35.

Однако просьба карачаевцев не была удовлетворена командованием. 5 января 1854 г. генерал Грамотин высылает Тургиеву новое предписание:

"Вполне соглашаясь с мнением Вашего Высокоблагородия, означенным в рапорте от 31 декабря минувшего года за № 504, по поводу принятия в уважение просьбы Карачаевского общества и оставить их от назначения 20 человек милиционеров для учавствования в Турецкой кампании, но, во всяком случае, я, не стесняя их этим назначением, желал бы иметь охотников, для того чтобы начальство легко видеть (могло. – Ш.Б.) всегдашнюю их готовность и преданность русскому правительству.

Извещая о сем Ваше Высокоблагородие, покорнейше прошу принять в этом особое Ваше участие, попросить охотников по вышеизложенным мной причинам. По последующем донести мне"36.

Командование также определило и состав отряда горской милиции. "Главнокомандующий приказать изволил, - писал начальник штаба Отдельного Кавказского корпуса генералу Грамотину 26 января 1854 года, - в числе четырех горских сотен милиции, приготовленных к войне с Турцией, две сотни сформировать из жителей Владикавказского округа и две из жителей Центра и Правого фланга Кавказской линии"37. 13 февраля Грамотин получил еще одно уведомление – от начальника штаба войск Кавказской линии и Черномории о том, что "…Главнокомандующему угодно было приказать, чтобы в числе формируемых четырех сотен милиционеров из горцев Кавказской линии к войне с Турцией было бы две сотни из племен Центра и Правого фланга, причем присовокупил, что весьма желательно, дабы в числе милиционеров вверенного Вам управления были бы таковые из племен карачаевского, балкарского, урузбиевского и других нагорных, преимущественно из лиц, имеющих влияние в народе или сыновей их"38. Тем самым командование особо подчеркнуло желательность службы карачаево-балкарцев, вероятно из-за того, что они привыкли жить и сражаться в условиях горной местности.

23 февраля Грамотин обратился к приставу Балкарии: "Сообщая об этом (о полученных предписаниях. – Ш.Б.) Вашему Высокоблагородию, прошу Вас с получения же сего, распорядиться набранием с подведомственных Вам жителей 10-ти человек всадников, преимущественно из лиц, имеющих влияние в народе или сыновей их, и список их в самом непродолжительном времени представить ко мне, равно и самих всадников выслать в Нальчик непременно к 5 числу марта месяца сего года, ибо господин Главнокомандующий изволил назначить срок выступления всех милиционеров из Владикавказа в Александрополь 16-го марта.

Делая Вам это поручение и возлагая на ответственность Вашу исправный и поспешный выбор милиционеров, я вполне уверен, что Вы оправдаете мое доверие и доставите мне случай убедиться в отличном усердии Вашем к службе. О том, какое назначено милиционерам содержание, прилагаю при сем выписку"39.

Аналогичные предписания были разосланы приставам других народов. Согласно им, Большая Кабарда должна была выставить 100, Малая Кабарда – 25, Дигория – 20 и Карачай – 15 всадников. Всего, вместе с балкарскими всадниками, численность милиции должна была достигнуть 170 человек40. Впоследствие в состав милиции вошли редставители ногайцев, абазин и адыгов и общее количество всадников достигло 200 человек.

Был решен вопрос и о командующем горской милицией. 6 ноября 1853 г. начальник Генерального штаба войск на Кавказе сообщал генералу Грамотину: "Для формирования 4-х сотен Горской милиции господин Главнокомандующий вкупе с сим изволил командировать на Кавказскую линию подполковника Кундухова. Сообщая об этом Вашему Превосходительству, имею честь покорнейше просить Вас об оказании сему штаб-офицеру всевозможного с Вашей стороны содействия для скорого и успешного исполнения возложенного на него поручения"41.

Осетинский алдар (князь) Идрис Кундухов командовал Кавказским конно-горским дивизионом, находившимся на службе в Польше.

Приехав во Владикавказ, Кундухов отправил рапорт Грамотину: "Вследствие полученного ныне приказания господина Главнокомандующего, изложенного в предписании ко мне господина начальника штаба войск Кавказской линии и Черномории от 10 декабря сего года № 2515, возложенный на меня набор горской милиции отложен до весны. Почему имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство приказать охотникам вверенного Вам Центра Кавказской Линии быть готовыми к выступлению в поход с открытием весны, а меня почтить предписанием, сколько их явило желание участвовать в оной милиции"42.

Набор милиции шел всю зиму. 9 марта 1854 г. генерал Грамотин писал подполковнику Кундухову: "В дополнение рапорта Вашего … от 19 декабря прошлого, 1853 года, за № 104, имею честь покорнейше просить сообщить мне в возможной скорости, когда именно Вы прибудете в Нальчик для приема милиции, назначающейся для отправления в Турцию из народов вверенного мне Центра Кавказской линии; или же оную, не ожидая Вас, направить, то в таком случае куда именно, которого месяца, числа".

На фронте. К середине марта 1854 г. горская милиция была собрана в Нальчике. Известны имена некоторых карачаевцев, вошедших в ее состав. Это Алий Карабашев, Али-Бий Магометов, Чора Чоколяров (?), Мустафа Тотуев (Дотдуев?), Мазан Чукаев (Джуккаев?)43.

Так как горская милиция была окончательно сформирована на территории Кабарды, в большинстве документов милиция именовалась "кабардинской", а всадники "кабардинцами". Это весьма характерная черта российских военных документов – впоследствии появятся Карачаевская сотня, Черкесский полк и т.п. Всадникам был определен штат содержания, в котором указывалось:

"Офицерам по чину жалованье и рационные деньги.

Юнкерам в сутки по 45 коп. серебром и 2 фунта пшена и по 1 фунту мяса.

Не имеющим чина князьям, мурзам, алдарам, 1 и 2 степени узденям в сутки по 40 коп. серебром, по 2 фунта сарацинского пшена и по 1 фунту мяса.

Простым милиционерам в сутки по 30 коп. серебром и по 2 фунта пшена и по 1 фунту мяса. Нукерам в сутки по 1 фунту пшена и по 1/2 фунта мяса; фуража и по 20 фунтов сена и 2 4/30 сарацинского овса, исключая офицеров, так как они получают рационные деньги"44.

Кроме того всем милиционерам выделялось по 100 рублей серебром для экипировки45

К моменту присоединения горской милиции к российским войскам война продолжалась уже около полугода. Захватив пост Шекветили, турецкие войска стали прорываться в Кутаисском направлении, встречая повсюду мужественный отпор милиции. В то же время главные силы турецкого Анатолийского корпуса начали активно продвигаться через границу в районе Александрополя. Для руководства обороной прибыл командующий Отдельным Кавказским корпусом генерал-лейтенант В.О. Бебутов. 2 ноября 1853 г. под Баяндуром разыгрался неравный бой между 7-тысячным авангардом российского Александропольского отряда (в его состав входили и азербайджанские ополченцы) и 30-тысячным турецким корпусом. Бой продолжался несколько часов, до тех пор, пока не подоспел основной отряд российских войск, после чего турки отступили. Большие потери, понесенные российским отрядом, подорвали веру жителей Кавказа в силу российского оружия.

Однако российские войска, которым активно помогали местные ополченцы, все же одержали ряд побед. Так, 14 ноября, под Ахалцыхом, внезапно атаковав противника, российский отряд нанес серьезное поражение турецкому Ардаганскому корпусу. Получив известие об этом, генерал Бебутов, решил также атаковать неприятеля. В бою под Баш-Кадыкларом, 19 ноября, Александропольский отряд (около 10 тысяч человек) полностью разгромил 36-тысячный турецкий корпус. За день до этого, 18 ноября, российская эскадра адмирала П.С. Нахимова внезапно вошла в Синопскую бухту и атаковала турецкую эскадру, состоявшую из 16 кораблей. В результате боя турецкая эскадра была полностью уничтожена, что вынудило турецкое командование отказаться от продвижения Батумского корпуса. Таким образом, к концу 1853 г. турецкая Анатолийская армия была разгромлена, деморализована и надолго потеряла свою боеспособность.

Российский действующий корпус также, однако, был не в состоянии продолжать борьбу. Причиной этому было полное истощение людских, и материальных ресурсов в российских отрядах, что явилось результатом неподготовленности армии к войне, низкой организации всех аспектов ведения войны, от ведения разведки (это вело к большим потерям), до медицинской помощи и поставки продовольствия (что приводило к еще большим потерям). В результате российское командование отказалось от активных действий на Кавказском фронте, чем дало возможность Турции в течение полугода (с ноября 1853 г. по июнь 1854 г.) восстановить численность Анатолийской армии и подготовить ее к новому наступлению.

Тем самым, хотя военные действия 1853 г. и принесли российской армии с тактической точки зрения успехи в боях, в общем итоге кампания завершилась для России безрезультатно46.

Моральный стимул… Учитывая нестабильность своего положения на Кавказе, вследствие продолжающегося сопротивления горцев Чечни, Дагестана, а также закубанских адыгов, и усиливавшуюся агитацию турецких агентов, призывавших к восстанию против России, и обещавших поддержку Турции, российское правительство всячески пыталось привлечь к себе как можно больше горцев. По всему Кавказу, учитывая почтение горцев ко всякому поощрению, шла раздача подарков, наград и чинов местным феодалам. Тем самым, аристократия горских народов, обладавшая политическими и экономическими рычагами воздействия на народ, оказалась просто обязана выполнять все распоряжения правительства. Не был исключением, в этом отношении, и Карачай.

14 февраля 1854 г. за преданность российскому правительству были пожалованы серебряные медали "За усердие" на Аннинской ленте: для ношения на шее - князю Исмаилу Крымшамхалову (свидетельство № 144); для ношения в петлице – князю Идрису Карабашеву (№ 154), узденю Сулемену Боташеву (№ 155), "холопу" Хапче Сигажеву (№ 156). Медали эти были высланы 11 июня приставу Тох-Али Тургиеву, который и выдал их по соответствию. Кроме того, 15 мая были пожалованы награды князьям подпоручику Магомету (свидетельство № 215) и Аслан-Беку (№ 217) Крымшамхаловым "за отличия в делах против горцев с 3-го по 7-е февраля 1851 года во время движения отряда за р. Лабою". Награды были 3 июня высланы начальнику Центра Кавказской линии генерал-майору Грамотину, который переслал их Тургиеву, при лагере которого в Тебердинском ущелье и находились награжденные. 6 июня Грамотин сообщал начальнику Правого фланга Кавказской линии генерал-майору Евдокимову, выславшему свидетельства, что они им "получены и по принадлежности выданы"47.

В начале 1854 г. генерал Грамотин обратился к начальству с просьбой прислать подарки и денежные награды карачаевцам "за сообщение сведений о мнениях народа, за полезные внушения для Русского правительства в настоящее смутное время, и вообще, за преданность и верность к нам". 30 января Временный командующий войсками писал Грамотину: "…высылаю, согласно просьбы Вашей…экстраординарные вещи". Этими вещами были: перстень с бриллиантами и топазом (ценой в 159 рублей), 2 золотых часов (по 120 рублей), и серебряные часы (за 70 рублей). Всего подарков на 469 рублей. Кроме того, 310 рублей было выделено для раздачи денежных премий. Получив деньги и подарки, Грамотин обратился к Тургиеву с просьбой прислать список карачаевцев, заслуживающих награды. Такой список был прислан, и Грамотин сам определил подарки и большие премии, а определение небольших денежных выплат оставил для пристава. 10 мая Тургиев из станицы Боргустанской сообщал, что собирается выезжать в Карачай для набора карачаевской милиции, и просил с нарочным, доставившим рапорт, прислать подарки карачаевцам, которые он "…по усмотрению, лично мог бы передать таковым, более уважаемым и преданным к правительству, и в раздаче таковых представить именной с подробностью список. Или же не угодно будет прислать деньги, как Вы изволили говорить; это, по мнению моему, гораздо лучше было бы, ибо вещи не могут удовлетворить тех старшин, которые заслуживают особого внимания, и они должны быть обиженными противу других равных себя". На следующий день пристав получил перстень и 40 полуимпериалов, а 26 мая еще 70 рублей серебром. Согласно "Именному списку" подарки и деньги получили:

1) Народный эфенди Магомет Хубиев – бриллиантовый перстень.

2) Поручик Магомет Крымшамхалов – золотые часы и 23 рубля 60 копеек.

3) Подпоручики: Абдурзак и Бадра Крымшамхаловы – по 15 рублей 45 копеек, Каншау-Бий Крымшамхалов – золотые часы и 25 рублей 75 копеек, Шмауха Дудов – серебряные часы и 15 рублей 45 копеек, Магомет Дудов – 13 рублей 50 копеек, Керти Салпагаров, Эль-Мырза Узденов, Алий Джараштыев – по 10 рублей 30 копеек, юнкер Аслан-Бек Крымшамхалов – 20 рублей 30 копеек. Прапорщик Тау-Солтан Карамырзаев – 10 рублей и абхазский князь Кадыр-Бей Маршания – 10 рублей 30 копеек.

4) Князья: Тау-Солтан Крымшамхалов – 15 рублей 45 копеек, Исмаил Крымшамхалов – 10 рублей 30 копеек, Наныу Дудов – 11 рублей 30 копеек, Алий и Темирчок Карабашевы – по 5 рублей 15 копеек.

5) Уздени: Ахмат Азаматов – 20 рублей 60 копеек; Кулчора Кочкаров, Азамат Коркмазов и Науруз Семенов – по 10 рублей 30 копеек, Барак Узденов, Даулет-Гери Хасанов, Хусин Хубиев и Джамболат Ахматов – по 5 рублей 15 копеек, Аппа Эркенов, Сулемен Боташев – по 5 рублей48.

Эксцессы. Однако верхушка карачаевского общества составляла лишь несколько процентов населения, и, несмотря на все ее усилия, она не всегда могла держать ситуацию под контролем. Большая часть узденей желала изменить существующее положение дел, при котором бии (князья), и в первую очередь Крымшамхаловы, фактически единолично управляли Карачаем, занимая ведущие позиции в суде и во власти. Уздени желали освободиться и от штрафов, поборов, взяток и простого воровства, а также ущемлений морального характера со стороны российских военных. Поэтому часть карачаевского общества ждала только удобного момента, что попытаться сбросить с себя двойной гнет местных феодалов и военно-колониального режима царизма. Таким удобным случаем могло стать приближение отрядов Шамиля или его наиба Мухаммат-Амина, действовавшего в начале 50-х годов в Закубанье. Известие о скором разрыве Турции с Россией подвигло Мухаммат-Амина на поход в Карачай в июле 1853 г. Однако осведомленное о его движении, российское командование ввело в Карачай отряды пехоты и приказало карачаевцам выставить ополчение. Поддавшись уговорам знати, общество выставило ополченцев. Получив сведения о сложившейся ситуации, Мухаммат-Амин решил не рисковать, и ушел обратно в Закубанье.

Весной 1854 г. в пределы Карачая был введен Карачаевский (Верхне-Кубанский) отряд под командованием полковника Преображенского, а также Марухский отряд под командованием полковника Султана Казы-Гирея. Несмотря на заявление, о том, что отряды присланы только для отражения турецких атак из Закавказья, второй их задачей было предотвратить попытки восстания в Карачае. Неудавшийся поход Мухаммат-Амина не охладил пыла оппозиционеров. Известия об успехах турков и их союзников, зачастую вымышленные или преувеличенные, приводили к постепенному склонению части населения к протурецкой ориентации. Однако, ожидая военной помощи от Турции, карачаевцы, как и остальные горцы, вовсе не желали присоединяться к ней. Восстание в Карачае чуть не вспыхнуло сразу же после вхождения отряда Преображенского. Поводом для этого послужили слухи о том, что отряд прибыл не для защиты перевалов от турков, а для переселения карачаевцев с гор на равнину. Тогда князьям удалось уговорить народ не начинать восстание. Но карачаевцы наотрез отказались пускать отряд в свои селения и брать его на продовольственное обеспечение. Несмотря на ряд инцидентов, в том числе и арест пристава Тургиева, вступившегося за карачаевцев, отряд (по приказу командования) все же не стал двигаться к селениям и занял позиции на реке Индыш49.

Караульная служба. В ответ карачаевское общество также пошло на уступки. Так как существовала реальная опасность наступления турецких войск через перевалы Главного Кавказского хребта из занятой ими Абхазии с началом таяния снегов, к 1 мая из карачаевцев был собран полуторасотенный отряд милиции, которым вместе с другим таким же отрядом подчинялись приставу Тургиеву. Вскоре полковник Преображенский обратился с приказанием к Тургиеву прибыть вместе с собранной милицией под его командование. Однако в связи с тем, что отряд из абазин еще не был собран, а карачаевцы находились на постах, лишь 28 мая Тургиев послал "для присоединения" к отряду Преображенского пять карачаевцев: Алия Карабашева (имел серебряную медаль с надписью "За храбрость" на Георгиевской ленте для ношения в петлице), узденей Чуппа Чочканова (возможно Чочхаева (атаул Лайпановых)?), Исхака Салпагарова, Идриса и Аслана Чочоляровых (Чотчаевых?). Однако услуги милиционеров оказались не нужны, и они вернулись на свои сторожевые посты50.

По приказу начальника Центра Кавказской линии генерал-майора Грамотина есаул Тургиев вел активную работу по организации пограничных постов в опасных местах, о чем и сообщал 21 июня 1854 г.:

"Полный сбор общества я провел настоящего числа, в присутствии которого узнал все, самые мелкие тропинки, ведущие из Цебельды в Карачай, и по общему радушному желанию, выбрав самых благонадежных 105 человек, распределил караулы в нижеследующем составе, а именно: в Уллу-Кам – 6 человек, в Узун-Кол – 13 при одном старшине, в Чуру-Кол – 6. На большой дороге по Учкулану при самых вершинах снеговых хребтов, назначено около Дурка – 8, ниже Карачая, около Гондарая – 14, в 9 верстах ниже Карачая, в Махаре – 20 человек при одном благонадежном старшине. На мосту по направлению от Учкулана в Даут – 2, от Учкулана до Карт-Юрта (Карт-Джурт – Ш.Б.) – 2, в самых вершинах Даута (Дуут – Ш.Б.) – 7, при одном старшине (он заведует и другими ближайшими караулами); в вершине реки Каралыколь (Гаралы-Къол – Ш.Б.), не доезжая р. Теберды – 8, на р. Каралыколь, которой можно ехать от бывшего Атажукинского аула в Даут, называемого Артмак-Журт (Джурт – Ш.Б.) – 10, между Тебердой и Даутом, на реке Колпаши (Кол-Башы)– 9, по Кубани вниз от Карт-Юрта на мосту же, называемом Жаланколь (Джалан-Кол – Ш.Б.) – 4 человека.

На непредвиденный же случай опасности приказал находиться безотлучно в совершенной готовности из каждого двора по одному конницы, коим посчисление, включительно вышепоименованных караульных, – оказалось 1008, кроме холопьев и несамостоятельных (одних узденей), могущих быть не менее 300 человек. Именно из Карт-Юрта – 380 дворов, кроме 9 старшин Крымшамхаловых; в Хурзуке – 314 и 9 дворов старшин Дудовых; и в Учкулане – 314 и 5 дворов старшин Карабашевых, и два двора князей Карамурзиных.

Если же, по обстоятельствам, найдут, что число этой конницы будет малосильно к защите самих себя, то из каждого семейства, я надеюсь, непременно, выйдут по три или по два человекаэ. Не касаясь до тех, которые находятся со скотом и другими работами на Кисловодской линии, 3 человека лучших карачаевцев будут высланы"51.

Вскоре командование еще раз поощрило карачаевскую знать. 22 июня подпоручики Шмауха Дудов, Керти Салпагаров, Абдурзак Крымшамхалов были произведены в поручики, а прапорщик Каншау-Бий Крымшамхалов – в подпоручики52.

Карачаевская милиция охраняла перевалы вплоть до зимы. Так, 30 сентября Тургиев сообщал начальству: "Всадники 105 человек, занимающие караулы в местах, объясненных в рапорте моем Вашему Превосходительству от 21-го июня № 186 и ныне находятся при своих местах. Оставленные же мною, кроме того, по одному вооруженному всаднику внутри Карачаева, как не предстоит необходимой надобности – половинная часть таковых ныне спущена мною для окончания полевых и сенокосных работ"53.

1 ноября 1854 г. карачаевский пристав обратился к генералу Грамотину: "Выдачу денежного вознаграждения 43-м человекам карачаевцам, за караульную их службу, я нахожу необходимым и, ежели благоугодно будет Вашему Превосходительству, положить старшинам по 20-ти, а простым всадникам по 15 коп. в сутки, коия в месяц составляется одному старшине 6-ть, и всаднику 4 руб. 50 коп. серебром". Вопрос с оплатой вскоре был решен положительно54. Свою службу милиционеры несли почти до конца года, и только 25 декабря пристав Тургиев сообщил начальству: "Карачаевские всадники, занимавшие караулы по дорогам, ведшим из Цебельды в Карачай, а также и по Кубани до поста Кумского, по случаю выпадшего снега, 24-го числа сего месяца мною спущены в дома"55. Таким образом, в течение восьми с половиной месяцев карачаевские милиционеры несли важную службу по охране границ с Абхазией.

В боях. Кампания 1854 г. в Закавказье началась со второй попытки турецких войск прорваться к Тифлису силами Батумского корпуса в конце мая. Однако российскому отряду с помощью грузинской милиции удалось разгромить сначала авангард неприятеля (в бою у Нигоети 27 мая), а затем и главного отряда турецкого корпуса (в бою при реке Чолок 3 июня). Тем самым, вновь была сорвана попытка Турции продвинуться к Тифлису. Еще одну крупную победу одержал российский Эриванский отряд над Баязидским корпусом турок в бою у озера Чингиль 16 июля. Активное участие в бою приняли и закавказские ополченцы. Эти победы дали возможность главному российскому отряду – Александропольскому, наконец-то перейти в наступление на главном – Карсском направлении.

14 июля отряд, в состав которого вошла горская милиция, двинулся в наступление на Карс. К 20 июля он достиг местности между селами Палдырван и Кюрук-дара, в 15 километрах от главных сил неприятеля занял позиции между горным хребтом Кара-ял и селением Кюрук-дара. Наступление было назначено на 20 июля, но в тот же день против русских войск двинулась Анатолийская армия противника. В ожесточенном бою 24 июля 20-тысячный русский отряд, при самых невыгодных тактических и стратегических условиях, разбил 60-тысячную турецкую армию. Горская милиция, наступавшая вместе с другой кавалерией на уровне передовых частей, также внесла свой вклад в эту победу. После этого боя на Кавказском фронте вновь наступила затишье. Осенью 1854 г. русские войска были отведены на зимние квартиры, а милиционеры распущены по домам56.

Русская армия одержала также ряд побед на других участках войны над английскими и французскими войсками: на Камчатке, в Балтийском и Белом морях. Однако в сентябре 1854 г. союзные войска высадились в Крыму и, оттеснив русские войска к Бахчисараю, полностью окружили Севастополь и начали его осаду57.

Боевые действия на Кавказе продолжились только весной 1855 г. 24 мая две сотни горской конной милиции, в которой служили карачаевцы, вновь вошли в состав Александропольского отряда, а уже 30 мая горская милиция участвовала во взятии Ардагана58. 4 июня в районе горы Карадаг, под Карсом, главнокомандующий генерал-адъютант Н. Н. Муравьев предпринял усиленную рекогносцировку. "Пехота остановилась в расстоянии четырех верст от горной подошвы, а кавалерия подалась несколько вперед. Со стороны турок также были высланы два полка башибузуков, которые завязали перестрелки с нашими милиционерами… Генерал Муравьев приказал атаковать их. Кавказская, кубанская и горская сотни, смешавшись с турками, уходившими врассыпную, рубили их и не прежде прекратили преследование, как попав под выстрелы карадагских батарей"59.

Генерал-майор Н. М. Демидовский, современник изучаемых событий и историк, так характеризует кавказских воинов: "Как непохожи турки на наших кавказских туземцев ни по военной удали, ни по вооружению. Каждый кавказский туземец умрет для шику, чтобы заставить о себе говорить, что он был молодец, зато и действительно умрет героем, бросаясь с шашкою на целою роту, и, пронзенный штыками, все еще не перестает рубить. Вообще редко, кто живой сдает оружие"60.

Приведем высказывания о кавказских милиционерах еще одного очевидца: "Иррегулярная кавалерия действующего корпуса представляет теперь в малом виде все разнообразие и всю пестроту кавказского населения, самого пестрого и разнообразного в свете. Племена, никогда не видавшие друг друга, столкнулись здесь вместе и от противоположностей особенности каждого высказались еще резче… Пятнадцать языков, забытых временем в темных долинах Кавказа и его предгорий, еще с той эпохи, когда, может быть, только что населялась Европа, слышатся в нашем лагере. Все эти представители самобытных племен Кавказа… служат одинаково усердно России, созвавшей их под общие знамена. Для всех их находят довольно дела по роду их способностей и умения вести войну"61.

Впоследствии горская милиция вошла в состав отряда генерал-майора Бакланова. 8 и 9 июня на Эрзерумской дороге в селениях Бегли-Ахмед и Чаплахлы, отряд Бакланова захватил большие запасы провианта, а горские сотни перехватили турецких всадников, везших секретные документы из Константинополя и Трапезунда в Карс. В результате этих операций горцев неприятель лишился прямого сообщения Карс – Эрзерум62. Затем горская милиция вошла в состав летучего отряда под командованием полковника А. М. Дондукова-Корсакова. 22 июня "…ольтинский Шериф-бек хотел пробраться через горы с 200 башибузуков. Эта партия поднялась 24 числа на Бардусские высоты, но, наткнувшись на сотню кабардинцев (т.е. горцев – Ш.Б.), скрытно поджидавшую ее, бежала без оглядки. Кабардинцы рассеяли турок, взяв у них 24 лошади"63.

26 июня русский корпус под командованием Н. Н. Муравьева был стянут полностью к селению Канлыкёв. Летучий отряд Дондукова был оставлен на вершине Соганлугского хребта для наблюдения за окрестными дорогами. На следующее утро в Бардусском ущелье горцы атаковали турецкий разведывательный отряд (300 человек), разбили их наголову и захватили в плен 34 человека, множество лошадей и орудий. О подвиге, совершенном горцами в Соганлугских горах, свидетельствует тот факт, что "из 200 башибузуков, померившихся с ними, только начальник их Черкез-бек и 11 человек успели убежать, прочие все легли под" шашками горцев. Вот "как… горцы отслужили свою службу на Соганлуге" 64.

28 июня горцы были высланы в боевую разведку, с задачей выявить неприятеля и атаковать его, если будет возможность, а если не удастся, то возвратиться в русский лагерь. В ночь на 29 июня около 200 милиционеров почти вплотную подошли к турецким позициям на реке Карс-чай, на подступах к Карсу, дали залп по противнику, а затем бросились в штыки. После кратковременного боя турки, численность которых доходила до 300 человек, в беспорядке бросились бежать. Один из очевидцев так описывал события: "Горцы наши, которых было не более 150 человек, не давали им (туркам. – Ш.Б.) опомниться, преследовали по пятам. Только 50 человек регулярной турецкой кавалерии защищались порядочно, они-то и ранили семь человек наших милиционеров". В этом бою горцы уничтожили 40 турецких солдат и офицеров, а 37 взяли в плен. Было захвачено много оружия и отбито одно турецкое знамя. За этот бой командир горской милиции подполковник Индрис Кундухов получил "корону на орден Святой Анны", а еще один офицер (его фамилия неизвестна) получил орден Святой Анны III степени с бантом. Однако рядовые горцы получили всего четыре медали и один Знак отличия. В отличие от бывшего командующего Воронцова, который, будучи дипломатом, баловал наградами кавказских ополченцев (чем и располагал их к себе), Н.Н. Муравьев был очень скуп в отношении поощрений. "Эта сравнительно с прошлым временем скупость наград совершенно обескуражила наших милиционеров", - свидетельствует один из очевидцев65.

29 июня, по случаю успешного продвижения и победных боев, в российском отряде состоялся парад. Вот как описывает его один из очевидцев: "29 июня… главнокомандующий смотрел парад полков. Тут же… стояли две сотни храбрых кавказско-горских всадников, накануне возвратившихся из похода на Соганлуг, где они оставили о себе туркам кровавую память… Над ними вместе с их собственным значком развевался значок, отбитый ими у турок". И далее автор продолжает: "Давно знакомые многим из нас по кавказским походам, эти люди с тех пор как пришли в действующий корпус, приобрели общее уважение своею храбростью и верностью русской службе… Главнокомандующий раздал в кабардинскую сотню несколько крестов и медалей. Горцы умели оценить это отличие. Гордый и вместе с тем скромный кабардинец (т.е. горец. – Ш.Б.), раненый при последнем деле, сказал при получении медали своему начальнику ротмистру Кундухову: "Передайте сардару (наместнику. – Ш.Б.), что я еще мало пролил крови, чтобы быть отличенным перед товарищами; мы считаем похвалу сардара достаточной наградой за наш подвиг"66.

30 июня весь российский корпус совместно с кавказскими ополченцами форсировал реку Карс-чай и расположился лагерем в селении Тикме, в 10 километрах от Карса. Отдохнув несколько дней, горская двухсотенная дружина вместе с другими кавказскими всадниками и регулярной конницей под командованием генерала Бакланова, приняла участие в ночном рейде в тыл неприятеля под Карсом. Конный отряд обошел крепость, внезапно появился с северной стороны, рассеял конницу неприятеля, навел страху в его тылу и возвратился в лагерь. Подобные рейды были предприняты и на других направлениях, и в них также отличились кавказские ополченцы67.

Действуя в авангарде российского корпуса, конный отряд, в состав которого входила и горская милиция, провел еще ряд успешных операций в тылу врага. Так в один из дней, горцы захватили "почти у самого форштадта" Карса 80 голов скота и угнали их в свой лагерь. "Неприятели были так озадачены молодецким налетом горцев, - пишет один из авторов, - что открыли по ним огонь уже тогда, когда они находились в расстоянии дальнего пушечного выстрела". Турецкие войска отступали по всем направлениям, освободив дорогу на Карс68.

К 3 августа весь российский корпус расположился лагерем вокруг Карса и начал его окончательную блокаду. Всадники-карачаевцы и другие милиционеры, вместе с Нижегородским драгунским полком и казачьими сотнями, занимавшие позиции с западной стороны крепости, у селения Хапанлы, вели постоянные перестрелки с небольшими отрядами турков, пытавшихся выбраться из осажденного Карса. Несмотря на полуторное превосходство в численности, турецкий гарнизон не предпринимал активных действий против 20-тысячного российского корпуса, надеясь отсидеться до наступления зимы. Однако, поняв, что этот план неосуществим, турецкое командование начало предпринимать меры по спасению крепости. Так, 23 августа был выслан отряд турецкой кавалерии, который был разбит небольшим российским отрядом, в составе которого успешно действовали всадники-азербайджанцы. В ночь с 24 на 25 августа из крепости вышел полуторатысячный конный отряд с целью прорваться к Черному морю через Эрзерум – Трапезунд. Однако замысел турецкого командования не удался. Отрядом русских пехотинцев, горских и азербайджанских милиционеров турецкая кавалерия была полностью разбита одним "молодецким ударом". В результате ночного боя потери турок составили 125 человек убитыми, 221 пленными, в то время как потери российских войск измерялись единицами. Помимо 800 лошадей, было захвачено много дорогих товаров, отправленных из Карса городскими купцами. Также неудачно закончилась попытка Турции доставить продовольствие для Карсского гарнизона. 3-тысячный отряд, следовавший с обозом для осажденных, был наголову разгромлен в бою у селения Пеняк 20 августа69.

Призыв наиба. В то время как под Карсом карачаевские милиционеры вступали в стычки с неприятелем, в самом Карачае установилась чрезвычайно напряженная ситуация. Поражения российских войск в Крыму и неминуемое падение Севастополя, отсутствие успехов в Закавказье, оставление дунайских княжеств – все эти факторы свидетельствовали о том, что Россия терпит поражение в войне. И даже осада Карса не могла спасти положение. Известия об этих событиях, зачастую преувеличенные и искаженные, вкупе с агитацией турецких агентов, которые заявляли, что при отсутствии поддержки со стороны карачаевцев Турция захватит их силой, – все это приводит к тому, что определенная часть карачаевского общества предпринимает попытку свергнуть с себя военно-феодальный режим царизма. Вставший во главе восстания, эфенди Магомет Хубиев вел переписку с наибом Мухаммат-Амином, приглашая его в Карачай. Обе стороны ждали только подходящего момента.

15 августа 1855 г. Мухаммат-Амин со своими войсками вошел в Тебердинское ущелье. На следующий день к нему явилось вооруженное карачаевское ополчение, которое принесло присягу и присоединилось к отряду наиба. Таким образом, 16 августа 1855 года в Карачае началось восстание против колониального режима. Во главе восстания были эфенди Магомет Хубиев, князь Идрис Карабашев (недовольный преобладанием во властных структурах Карачая Крымшамхаловых и Дудовых) и родственник Карабашевых – абхазский князь Кадырбей Маршания, а его основу составляло многочисленное карачаевское узденство. Уздени надеялись, в результате успеха восстания принимать более активное участие в управлении обществом. Надо отметить, что князья Магомет, Бадра, Асланбек Крымшамхаловы, сразу же после начала восстания, явилась в лагерь русских войск и заявила о своей преданности царскому правительству, неучастии в восстании и полной поддержке русских войск. Принятые весьма благосклонно, они, со своей стороны приложили максимум усилий, используя все свое влияние, чтобы склонить восставших к прекращению сопротивления. В некоторой степени им это удалось, – часть карачаевцев покинула ряды восставших. Надо отметить, что точное количество карачаевцев, принимавших участие в восстании, неизвестно, но, скорее всего, оно не превышало нескольких процентов от общей численности населения.

Само восстание продолжалось 10 дней. После небольших столкновений 25 августа состоялось решающее сражение. Произошло оно в местности Хасаука, практически в том же месте, где осенью 1828 г. карачаевцы отстаивали свою независимость в бою с войсками генерала Г.А. Емануеля. В результате ожесточенного 7-часового боя восставшие потерпели поражение. Причиной этому было как численное превосходство русских войск, так и их полное превосходство в артиллерии, что и сыграло решающую роль в исходе сражения. Мухаммат-Амин в ночь на 26 августа покинул Карачай и ушел через Дуутское ущелье к закубанским адыгам. Кадырбей Маршания, эфенди Магомет Хубиев и часть восставших бежали в Абхазию. Наказанием же для карачаевского народа стало наложение огромной контрибуции в 20 тысяч рублей и взятие новых аманатов (заложников). Кроме того, были полностью выселены жители селений в Тебердинском ущелье (Карабашевых и Кадырбея Маршания)70.

Тем временем… В конце августа резко ухудшилось положение русской армии в Крыму. 27 августа, после почти годовой осады, пал Севастополь, а уже 2 сентября в Батуми высадился 86-тысячный турецкий корпус. Вскоре 45-тысячный турецкий отряд двинулся к Ардагану, чтобы затем проследовать в тыл блокадного корпуса российских войск под Карсом. Над российским отрядом нависла серьезная угроза оказаться между двух огней.

В этих условиях командующий корпусом генерал Муравьев лучшим выходом из ситуации считал штурм Карса. Несмотря на возражения многих генералов, указывавших на неподготовленность войск, изнуренных 4-месячной блокадой, к штурму сильно укрепленной крепости с многочисленным гарнизоном, Муравьев настоял на своем. Штурм Карса начался утром 17 сентября. В нем горцы-милиционеры участвовали в составе колонны генерала Базина. Несмотря на храбрость и героизм, проявленные горцами и их боевыми товарищами, понеся большие потери (в 5 раз больше турецкого гарнизона), российские войска отступили на исходные позиции. Безответственность и авантюризм генерала Муравьева стоили российской армии 7,5 тысяч человек. Но, несмотря на неудавшийся штурм, российское командование решило продолжать блокаду71.

Менее через два месяца, 15 ноября, не дождавшись обещанной поддержки, гарнизон Карса капитулировал72.

В это время часть турецкого десанта под командованием Омер-паши по- прежнему вела упорные бои в Западной Грузии, пытаясь продвинуться к Кутаиси и Тифлису. Но все эти попытки были отбиты российскими отрядами и, в основном, отрядами местной милиции. Не оправдался и расчет Турции на помощь со стороны горцев, ведущих национально-освободительную борьбу против царизма. Лишь немногие из них согласились прийти на помощь турецким войскам. Узнав о падении Карса, и терзаемый набегами местных партизан, Омер-паша отказался от занятия Мингрелии и отступил к Редут-кале. Там турецкий отряд провел всю зиму, пополняясь новыми частями и готовясь к весеннему наступлению на Тифлис. Однако все это время Редут-кале подвергался многочисленным атакам со стороны местной милиции и частей, направленных с других направлений, в том числе и из-под Карса73. Прибыла в Мингрелию, и вновь отличилась своей храбростью дружина горской милиции. За свою деятельность в Малой Азии она заслужила лестный отзыв от генерала Н.И. Муравьева, известного своей скупостью на похвалу. По признанию командующего войсками "горсть людей сих имела по необыкновенной их храбрости большое значение среди массы местной милиции"74. В полной мере эти слова относились и к карачаевцам, сражавшимся наравне со своими боевыми товарищами.

«За отличное мужество и храбрость, оказанные в разновременных делах с неприятелем в течение кампании 1855 года» медалями было награждено 4 всадника горской милиции. В их число был и воин из Карачая - князь Алий Карабашев, награжденный золотой медалью «За храбрость»75.

По плану российского командования, весной 1856 г. намечалось внезапно атаковать турецкий десант в Западной Грузии, опрокинуть его в Черное море, а затем, объединив все силы, двинуться на Эрзерум76. В связи с этим были сформированы дополнительные отряды милиции по всему Кавказу77.

Однако планам России не суждено было сбыться. В начале февраля 1856 г. турецкие войска внезапно оставили свои позиции и начали переправляться на собственное побережье. Таким образом, план Омер-паши по захвату Тифлиса и освобождению блокированного Карса потерпел полный провал78. Вкупе с падением Карса, отступление Омер-паши явилось своеобразным завершением боевых действий на Кавказском театре войны 1853-1856 гг. В этой ситуации Россия могла предпринять наступление в глубь Малой Азии, что могло привести к полному поражению Турции. Однако европейские державы, не заинтересованные в падении султанского режима, настояли на проведении мирных переговоров. Российское правительство, ввиду истощения всех ресурсов своей отсталой феодально-крепостнической экономики, оккупации Крыма союзными войсками и отсутствия особых удач на Дунае, согласилось на переговоры79.

Итоги. В результате подписания 18 марта Парижского мирного договора, Россия потеряла право иметь на Черном море военный флот и строить на побережье военные крепости. Тем самым наносился существенный удар по безопасности южных границ страны. Кроме того, Россия теряла южную часть Бессарабии, которая присоединялась к Молдове и лишалась права покровительства Дунайским княжествам и Сербии80. Последствия войны были бы гораздо более тяжелыми для России, если бы не победы на Кавказско-Малоазиатском фронте. Большой вклад в победный исход многих боев внесли иррегулярные части из народов Кавказа. В числе горцев, храбро сражавшихся с турецкими войсками, были и карачаевцы, воевавшие в составе горской милиции.

За свою храбрость в Крымской войне, несколько карачаевцев были награждены медалями «За храбрость», а все участники войны были награждены памятными медалями войны 1853-1956 гг.

Таким образом, карачаевцы в годы войны, в основном, сохранили верность России, несмотря на жестокий военно-колониальный режим царизма. Они выставили более ста человек милиционеров, которые несли важную службу по охране горных перевалов от проникновения турецких войск со стороны Абхазии. Кроме того, около 20 карачаевцев приняли активное участие в боевых действиях в Закавказье и Малой Азии в 1854-1856 гг. в составе отряда горской милиции, храбростью и мужеством заслужив награды.

Колонизаторская политика царизма, отсутствие внимания со стороны властей к проблемам и нуждам Карачая, естественное стремление народа к независимости вызвали в августе 1855 г. восстание в Карачае, поддержанное Мухаммат-Амином и подавленное российскими войсками.

1.2. Русско-турецкая война 1877-1878 гг.

К середине 70-х годов XIX века так называемый Восточный вопрос достиг наивысшего накала. Англия, Австро-Венгрия и Россия пытались извлечь выгоды из продолжавшегося упадка Османской империи, что неизбежно приводило к конфликтам между ними. Большую роль в событиях играло и национальное движение, начавшееся весной 1875 г. в Боснии и Герцеговине и распространившееся на все балканские провинции. Попытки Турции подавить восстание привели к еще большему размаху движения. Многочисленные дипломатические усилия европейских держав не привели к урегулированию конфликта. Каждая из держав, преследуя свои цели на Балканах, вырабатывала неприемлемые для Турции, как суверенного государства, требования. После очередного отказа султана удовлетворить притязания европейских держав Россия, считавшая себя защитницей балканских народов, перешла к активным действиям. 12 апреля 1877 г. Александр II подписал манифест о войне с Османской империей81.

Обе страны готовились к ней заранее. Россия сделала серьезные выводы из поражения в предыдущей Крымской войне. На юг от Москвы были протянуты новые железные дороги, а также линии телеграфа. Отмена крепостного права и военная реформа 1874 г. дали приток новых сил в армию. Вводились новые виды военной подготовки, соответствующие современным условиям боевых действий. Как всегда высоки были боевой дух русской армии, выносливость, храбрость, готовность к самопожертвованию ее солдат и офицеров. Вместе с тем русской армии очень не хватало современного стрелкового оружия и артиллерии. Это обстоятельство в конечном итоге привело к неоправданным потерям среди русских войск82.

И вновь милиция… Понимая, что война с Турцией становится неизбежной, Россия начала вести подготовку и на Кавказе. Там российское военное командование придавало большое значение использованию иррегулярных частей из горцев. При этом командование, с одной стороны, усиливало регулярные войска, которых на Кавказе было сравнительно немного; с другой, власти надеялись, привлекая значительную часть горцев в милиции, избежать возможного восстания на Кавказе. Царизм считал, что лучше использовать горцев под "русским знаменем и в русских интересах", чем ждать пока они снова поднимутся на борьбу83.

Русское военное командование на примере предыдущих кампаний убедилось в хорошей боевой подготовке горцев, их умении обращаться с оружием, сражаться как в пешем, так и в конном строю, привычке к действиям в горной местности. Все эти качества горцев были выработаны веками войн и междоусобиц, а также самими условиями жизни и хозяйства. Надеясь на эти качества, русское командование широко использовало систему милиционных частей. В их составе кавказцы приняли участие в русско-иранских войнах 1804-1813 и 1826-1828 гг., войне с Турцией в 1828-1829 гг., и особенно активное участие они приняли в Крымской войне 1853-1856 гг. Иррегулярные части применялись для аванпостной и разведывательной службы, в атаке и обороне. Помимо милиции, многие горцы из знати прошли обучение в кадетских корпусах, после чего несли службу в Кавказском конно-горском дивизионе (до 1858 г.), казачьих и регулярных войсках, а также в конвое императора, наместника Кавказа или начальников отдельных областей84.

Кроме того, по всему Кавказу были организованы отряды постоянной милиции, которые должны были бороться с преступностью в своем регионе. В Кубанской области такая милиция существовала с 20 января 1865 г. К ней приписывались офицеры-горцы, служившие ранее в регулярных частях, а также рядовые горцы85.

В конце 1876 г. была создана специальная комиссия, которая выработала положение о формировании милиционных частей на Кавказе. Тогда же был отдан соответствующий приказ командования Кавказской армии86. Известие о наборе милиции было встречено горцами с пониманием. Только на Северном Кавказе было сформировано шесть конно-иррегулярных полков и шесть таких же сотен, три конные и три пешие дружины шестисотенного состава87.

Так как война шла на двух фронтах – Дунайском и Кавказском, российским войскам пришлось разделиться на две части, большая из которых отправилась на Балканы. Турецкое командование, пытаясь отвлечь русские войска с Дунайского фронта, решило форсировать свои действия на Черноморском побережье, имея в то время на море значительное превосходство. Турецкие войска пытались захватить прибрежные районы, бывшие под контролем России, и прорваться к Тифлису. 2 мая 1877 г. турецкая эскадра атаковала Сухум и высадила там крупный десант. Вместе с ним прибыли и абхазские махаджиры (переселенцы с Кавказа), которым Турция обещала оставить их на родной земле. Вооруженные турками отряды махаджиров оказывали активную помощь турецким войскам. В это же время в Абхазии началось народное восстание. Под натиском сил неприятеля российские войска отступили и заняли оборонительную линию на левом берегу реки Кодор. Второй турецкий десант высадился в Гаграх, третий отряд захватил Адлер. Отряд полковника Б.М. Шелковникова отступил к Сочи, куда вскоре подошли турецкие корабли, начавшие бомбардировку. Турецкие войска попытались высадиться на берег, но все их атаки были отбиты русским отрядом. Однако положение российских войск оставалось сложным. К тому же турецкие эмиссары любыми путями пытались проникнуть на Северный Кавказ и под знаменем священной войны против неверных – газавата, намеревались организовать восстание горцев против России88.

В этих условиях важное стратегическое значение приобретали горные аулы и селения Кубанской области, которые граничили с Абхазией. Особо большое значение в этом смысле имел Карачай, через который шли наиболее удобные пути в Закавказье. Надо отметить, что правительство понимало всю важность ситуации и очень рассчитывало на поддержку местного населения. Тем более что горцы (в том числе и карачаевцы) не раз помогали российским войскам в ходе предыдущих войн, особенно в ходе Крымской войны89. Как только было объявлено о начале набора в отряды милиции, в конце 1876 г., в Кубанской области были проведены аульные и сельские сходы, определившие выставить всадников на 13 конных сотен, лишь бы казна, то есть государство, взяло их на свое содержание. Горцы заявили о своей полной готовности "принять участие в военных делах и формировании милиции, причем снаряжение милиции всем необходимым… обязались принять на свой счет"90. Надо отметить, что царизм, опасаясь давать оружие жителям Кавказа, полностью освободил их от военной обязанности. Почин в формировании добровольческих сотен сделал Баталпашинский уезд, в который входил Карачай, где сельские общества "представили десятки приговоров, в которых их патриотизм выражался немногословно, но сильно"91.

Карачаевская сотня. Решение о формировании Кубанско-Горского конно-иррегулярного полка было принято только в день начала войны – 12 апреля 1877 года.

27 апреля в приказе по Кубанскому казачьему войску начальник Кубанской области – наказной атаман Кубанского казачьего войска генерал-лейтенант Н.Н. Кармалин объявил:

«Его Императорское Высочество Главнокомандующий Кавказскою Армиею, по представлению моему, изволил приказать:

1) Немедленно сформировать из горского населения Кубанской области, призывом охотников, Кубанско-Горский конно-иррегулярный полк 6-сотенного состава…

2) Чинов полка обязать иметь собственное обмундирование и снаряжение, за исключением огнестрельного оружия, которое должно быть выдано бесплатно…»

Командиром полка был назначен подполковник Алексей Гаврилович Пентюхов, известный своей храбростью, решительностью и верностью долгу92. Кроме того, Пентюхов заслужил большое уважение горцев своим искренним желанием помочь местному населению в решении различных проблем. Именно благодаря этим обстоятельствам он добился того, что Кубанско-Горский полк, в отличие от других иррегулярных частей, заслужил доброе отношение местного населения и воинских начальников. Другие части, хотя и сражались храбро, но доставляли много хлопот из-за своего вольного поведения на стоянках и беспричинных побегов.

Все всадники и офицеры, включая командиров сотен, были горцы. Русскими были полковой адъютант сотник Николай Косякин, квартирмейстер-казначей хорунжий Кузьма Моренко, врач М. Срезнев, а также писари, обозники, трубачи и 1-2 урядника в каждой сотне для обучения строю93.

Полк состоял из шести сотен, две из которых готовил Баталпашинский уезд: 4-ю Зеленчукскую и 6-ю Карачаевскую (получившую название по преобладающему этническому элементу)94. Формирование Карачаевской сотни началось уже на следующий день после начала войны – 13 апреля, и через две недели необходимое количество всадников было набрано95.

Командиром сотни стал ротмистр Хаджи-Мырза Бийнегерович Крымшамхалов (49 – в скобках указывается возраст) из селения Карт-Джурт, кадровый военный. В 1843 г., 15-летним юношей он был отправлен старшим братом Гилястаном на учебу в российский кадетский корпус. Окончив его, он стал первым карачаевцем, получившим среднее военное образование. Первый офицерский чин – прапорщика – получил 14 августа 1846 г., последний – ротмистра – 30 августа 1870 г. За время службы получил орден Св. Станислава III степени (13 сентября 1862 г.), орден Св. Анны III степени с мечами и бантом (9 марта 1863 г.), орден Св. Станислава II степени (19 апреля 1865 г.), орден Св. Станислава II степени с императорской короной (18 сентября 1871 г.) – все "для мусульман установленного" образца. После возвращения на родину Крымшамхалов числился на службе по армейской кавалерии (с 11 сентября 1871 г.). Получил от казны 800 десятин земли. Вместе с поручиком Шмауха Дудовым от карачаевского народа участвовал в работе Комиссии по определению сословных прав горцев в 1874 г. Был женат на бесленеевской княжне Коноковой. Имел сына Исмаила 11 лет. По званию же в полку был ниже только командира подполковника А.Г. Пентюхова.

Младших офицеров в сотне было трое:

1) подпоручик Адемей Идрисович Карабашев (35). Племянник по матери абазинского князя полковника Магомет-Гирея Лоова, командовавшего горской милицией в Крымской войне. В чин прапорщика произведен 1 июня 1864 г., в подпоручики – 25 февраля 1868 г. С 10 сентября 1869 г. служил в сотне Кубанской горской постоянной милиции. Получил вместе с отцом от казны 400 десятин земли. Холост.

2) подпоручик Леван Елизбарович Хетагуров (68) из поселка Георгиевский (отец будущего известного поэта Косты Хетагурова).

3) корнет Огурлы Гапов из Кумско-Абазинского аула96.

Согласно выданным 11 июня аттестатам на удовлетворение жалованья, командир сотни Хаджи-Мырза Крымшамхалов получал в год жалованья – 549 рублей, квартирных денег – 150, столовых денег – 138 рублей, а также деньги на прислугу и довольствие для лошадей. Подпоручик Адемей Карабашев получал в год жалованья – 241 рубль, а также все то, что и командир сотни, за исключением столовых денег. То же получали и другие офицеры97.

Юнкерами были карачаевцы:

1) Джамболат Байрамуков (53), из селения Хурзук. На службе находился с 15 сентября 1854 г., участвовал в Крымской войне. В 1863 г. награжден Знаком отличия ордена Св. Георгия (Георгиевским крестом) IV стпени (№839). В чин юнкера произведен 10 октября 1864 г.

2) Темир-Солтан Карабашев, (47), из селения Теберди. На службе с 5 марта 1851 г. Награжден серебряной медалью с надписью "За храбрость" "за отличия в делах с неприятелем 12, 22, 23 сентября и 16 октября 1851 г. в отряде за Кубанью под начальством генерал-майора князя Эристова". В чин юнкера произведен в 1852 г., отличившись "храбростью при истреблении хищнической партии в вершине реки Урупа, близ Тамовских зимовников" 27 марта 1852 г. Участвовал в Крымской войне98.

Урядников в сотне было четверо, двое из них были карачаевцы:

!) Осман Байрамуков (34) из селения Хурзук. На службе находился с 15 апреля 1868 г., в чине со 2 апреля 1874 г.

2) Абдул-Керим Боташев (31) из селения Карт-Джурт. На службе и в чине был с 1 мая 1877 г.

Всего в сотне было 136 всадников, в том числе 109 карачаевцев, казаки, осетины, абазины и ногайцы. Приведем список карачаевцев, вошедших в состав 6-й сотни, по селениям (в скобках указан возраст).

Карт-Джурт: Мусса-Бий Каншаубиевич Крымшамхалов (30), Аслан-Бек Абдурзакович Крымшамхалов (23), Азамат-Герий Аслан-Бекович Крымшамхалов (20), Солтан Хубиев (30), Тохчук Хубиев, Мыртоз Хубиев (25), Салат-Герий Хубиев (25), Алий Хубиев (27), Исмаил (Аслан-Бий Улу) Узденов (21), Салим-Герий Узденов (27), Осман Алиев (30), Конай Алиев (31), Джарашты Алиев (28), Хасан-Бий Гочияев, Темиркан Гочияев (35), Шмауха Гочияев, Исхак Гаджаев (20), Абдурахман Салпагаров, Батча Салпагаров (27), Алий Гедиев (25), Махай Ортабаев (30), Шамаил Шаманов (23), Махмуд Ахтаов (30), Гюргока Ахтаов (30), Магомет Батчаев (31), Кара Богатырев (26), Кеккез Аппоев, Эль-Мырза Абдурахманович Боташев (21), Батдал Бабоев (26), Эреджеб Куредов (31).

Хурзук: юнкер (с 1864 г.) Сары-Бий Дудов (46), Казим-Бек Дудов (43), Касай (Чоппе) Дудов (33), Ачахмат Дудов, Топай Кубанов, Хаджичик (Джубуран) Кубанов, Джанкир Лепшоков, Шаухал Чотчаев, Дыккы Джуккаев (33), Мимболат Тоторкулов (37), Салим Джатдоев (32), Каракуш Шаманов (54), Каплан Боташев (32), Шокай Каракетов (30), Зауур-Бек Каракетов (28), Ибрай Хапаев (50), Бекир Тохчуков (40), Махай Байрамуков (33), Керти Байрамуков (32), Аслан-Гери Байрамуков (31), Темрюк Байрамуков, Даут Лайпанов (30), Мусса Лайпанов, Исмаил-Герий Хасанов (36), Байрам-Али Гебенов (28), Умар Борлаков, Мимболат Темирболатов, Идрис Борлаков (44), Туган Узденов (32).

Учкулан: Курман-Бий Текеев (25), Дебош Тамбиев (25), Хасан Коркмазов (40), Ахмат Коркмазов (30), Зекерья Эркенов (40), Джарахмат Эркенов (40), Хаджи-Мырза Шидаков (26), Тау-Али Шидаков (30), Тенгиз-Бий Айбазов (30), Салат-Гери Айбазов (35), Батруко Семенов (24), Дебош Кочкаров, Алим Кочкаров, Ожай Аджиев (50), Кара Байчоров (35), Тинебек Байчоров (24), Кази Бостанов, Али Бостанов, Джанхот Биджиев (30), Кече Биджиев (35), Аслан-Мырза Урусов (21), Бий-Аслан Долаев (30), Хаджи-Алий Каитов, Зекерья Каппушев (35), Даулет-Гери Байрамкулов, Идрис Байрамкулов (40), Исмаил Каппушев.

Мара: Дадаш Дудов (28), Джакчу Кубанов, Джашар-Бек Баттаев (42), Салим-Герий Бабоев (27).

Теберди: Хаджай Байчоров (26), Рамазан Бостанов (26), Тенгиз-Бий Биджиев, Тау-Солтан Салпагаров (43), Джанай Кипкеев (40).

Ташкепюр: Джусуп Карабашев (27), Шахар Алботов (32), Джуртубай Герюков (30).

Джазлык: Салим-Герий Батчаев (22), Кудент Акбаев, Кара-Мырза Хубиев (31).

Дуут: Бийнегер Джаналдиев (45)99, Шамаил Кипкеев (40).

Два всадника-карачаевца – Солтан Гаппоев и Осман Бостанов, оказавшись сверхкомплектными, были отправлены обратно. Большинство всадников были новобранцами. Но были и опытные воины, входившие в состав сотни Кубанской горской постоянной милиции, боровшейся с преступностью. Разнился и возраст всадников – от 20 до 54 лет. Списки Карачаевской сотни были отправлены Баталпашинским уездным начальником в Войсковой штаб Кубанского казачьего войска 30 апреля 1877 г.100.

Сборы. Сбор полка должен был пройти в станице Усть-Лабинской, и к 6-му мая все шесть сотен собрались там, в помещениях упраздненной крепости. 8-го мая командир полка и полковой мулла Алимхан Нагоев приняли присягу всадников, написанную как по-русски, так и по-арабски. В ней говорилось:

"Я, написавший внизу бумаги сей имя свое, клянусь Господом Всемогущим в присутствии Преславного Корана, произнося клятву "Валлахи", в том, что взял на себя и обязался служить верою и правдою Его Императорскому Величеству, моему Августейшему Владыке и Повелителю, Всемилостивейшему Императору, Вседержавному Государю всея России АЛЕКСАНДРУ НИКОЛАЕВИЧУ, и истинному и природному Наследнику Его Царства Его Императорскому Высочеству Государю Цесаревичу и Великому Князю АЛЕКСАНДРУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ и Им во всем повиноваться и на службе Их не отступать от пролития крови моей и ради Их не задумываться жертвовать моею жизнию до последнего вздоха; предостерегать и оборонять всеми силами души и всею возможностью моею все, что относится к Самодержавству Повелителя моего, Августейшего Императора, силе и власти Его принадежащим правам и преимуществам, как существующим ныне и узаконенным, так и тем, которые будут существовать когда-либо; употреблять все мои усилия на исполнение всего того, что потребуют обязанности верного служения Его Величеству, так же как и того, что касалось каким бы то ни было образом пользы и блага онаго.

Если же узнаю об упущении по службе Его Величества или о случае и происшествии, могущих обратиться во вред интересам Его Величества или хоть на сколько ни будь нанести им ущерб, обязуюсь не только извещать об этом немедленно тех, к кому по службе должно относиться подобное уведомление, но также с поспешностью устранять и отвращать их; хранить крепко всякую Государственную тайну, которая бы мне открылась случайно, или доверена была бы мне от Высочайшего Императорского Правительства; исполнять с верностью и честью, надлежащим образом, все, что потребует чин, который бы на меня был возложен, как по сему Генеральному обещанию, так и согласно тому, что потребует всякое другое особливое и определенное обещание; и, наконец, ко всем приказам и инструкциям, определяемым именем Его Величества от предустановленных надо мной начальников. Для личной пользы своей или в видах собственного интереса или родственника, или приятеля, или из личной вражды не делать ничего такого, что было бы противно требованиям моего долга службы и условиям клятвы моей; во всем вести себя так, как прилично верному слуге и честному подданому Его Императорского Величества и как я должен буду во всем этом дать отчет перед Богом в Страшный день судный. Беру Бога Всевышнего и Правдивого в свидетели сей моей клятвы. Да требует Он с меня в ней отчета вечно и беспрерывно, да лишит Он меня своего покрова и Своего милосердия, если я не выполню оной. И потому, прошу Его послать мне помощь и возможность душевную и телесную для выполнения клятвы сей. И Бог, конечно, есть наше прибежище, и Он внемлет молитвам нашим. Заключаю сию мою клятву целованием Преславного Корана. Аминь".

За всадников и за себя расписался ротмистр Хаджи-Мырза Крымшамхалов, а подпоручик Адемей Карабашев приложил личную печатку101.

Все всадники получили одинаковое обмундирование. Одежда всадников и офицеров: бешметы, черкески, бурки, шаровары, папахи – все было черного цвета. На папахи урядников, юнкеров и офицеров нашивались серебряные галуны. Всем всадникам пришили желтые погоны, сделанные из фабричного сукна и прикрепили к ним литеры "К.Г." (Кубанско-Горский). После принятия присяги офицеры проводили осмотр лошадей, снаряжения, разбивали всадников по взводам. Больные заменялись через старшин селений102.

Единственной проблемой было отсутствие современного оружия, поэтому всадникам дали старые ружья-кремневки. "Карачаевская сотня снаряжена, но оружие требует починки. Майкопская сотня имеет только одного офицера, ей роздано 65 ружей и 25 пистолетов, требующих капитальных исправлений. Сотни … могут быть готовы к смотру 24 мая. Подробности завтра почтой", - так писал 12 мая командир полка Пентюхов войсковому начальству. Такое же положение с оружием было и в других сотнях103.

24 мая начальник Кубанской области – наказной атаман Кубанского казачьего войска генерал-лейтенант Н.Н. Кармалин лично осмотрел полк, представлявший такую кавалерийскую часть, какой можно было бы "щегольнуть в любой европейской армии", и по его инициативе было принято решение отправить полк в действующую армию104.

К сожалению, тогда же 6-я сотня понесла свои первые потери. 24 мая всадники Хаджи-Али Каитов и Тау-Али Шидаков отправились на Кубань для омовения перед вечерним намазом. В результате несчастного случая Каитов утонул. О его смерти было произведено тщательное расследование, а результаты сообщены вышестоящим лицам. 27 мая в Усть-Лабинском военном госпитале от дизентерии скончался Шамаил Кипкеев, доставленный 21 мая. 11 июня там же скончался от болезни Дебош Кочкаров, доставленный 9 числа. Тела покойных, а также вещи и оружие, были отправлены на родину105.

С учетом высадки в Сухуме турецкого десанта и опасности его дальнейшего продвижения 8 июня было издано "Приказание по войскам Кубанской области и Черноморского округа" № 9 и соответствующее "Предписание Войскового штаба Кубанского казачьего войск" № 3835. Согласно этим документам, Кубанско-Горский полк был разделен на две части. 5-я Майкопская и 6-я Карачаевская сотни должны были отправиться в свои уезды (Майкопский и Баталпашинский – соответственно) для охраны горных перевалов от возможных вылазок турецкого десанта. Остальные четыре сотни должны были следовать в Закавказье для охраны границы между Арменией и Грузией. 9 июня командир полка Пентюхов получил телеграмму с предписанием из штаба отправить 5-ю и 6-ю сотни по прилагавшимся маршрутам, снабдив их путевым довольствием до дня прибытия по назначению. При следовании сотням разрешалось "взымать по две одноконные обывательские подводы за указные прогоны, для чего препровождаются при сем два бланка билетов". В своем приказе командиру сотни А.Г. Пентюхов сообщал, что "6-я сотня вверенного мне полка назначается для службы в Баталпашинском уезде с прикомандированием к … Хоперско-Кубанскому конному полку". По просьбе Пентюхова "ввиду невозможности высылки сотен 11 июня" они выступили 12 числа. 14 июня он писал в рапорте: "Доношу войсковому штабу, что сотни вверенного мне полка 12 июня выступили из Усть-Лабинской станицы для следования на службу: 5-я в Майкоп в составе 3 обер-офицеров, 1 юнкеров, 1 урядников, 1 трубача и 120 всадников и 6-я в Баталпашинск в составе 3 обер-офицеров, 2 юнкеров, 4 урядников, 1 трубача и 116 всадников. Обе сотни снабжены путевым довольствием, согласно моему рапорту от 11 июня за № 228". Кроме того, подполковник Пентюхов разослал открытое письмо к станичным правлениям, через которые проходили маршруты сотен, в которых просил от них помощи "для зависящего от их стороны распоряжения … для чего присовокупляю подводы". Вот как выглядел маршрут 6-й сотни: 12.06.: ст. Усть-Лабинская – ст. Некрасовская (9 - в скобках количество верст – Ш.Б.) – ст. Новолабинская (10 ¼) – ст. Тенгинская (8 ¼); 13.06.: - ст. Воздвиженская (11) – ст. Темергоевская (10 ¼); 14.06.: – ст. Петропавловская (13 ½) – ст. Михайловская (14); 15.06.: Дневки (отдых – Ш.Б.); 16.06. – ст. Прочноокопская (41); 17.06.: – ст. Убыжная (21); 18.06.: Дневки; 19.06. – ст. Николаевская (25); 20.06.: – ст. Борсуковская (22); 21.06. – ст. Невинномысская (19 ½); 22.06.: Дневки; 23.06.: – ст. Беломечетская (25); 24.06.: – ст. Баталпашинская (25). Итого – 254 ¾ версты106.

24 июня Карачаевская сотня прибыла в станицу Кардоникскую, где был организован сотенный двор. Оттуда всадники по 10-20 человек отправлялись на заставы к Санчарскому, Махарскому, Клухорскому перевалам, а также на пост в Хумаринском укреплении (близ нынешнего поселка Новый Карачай). В тот же день остальные четыре сотни полка отправились из Усть-Лабинской на Кавказский фронт107. В Кардоникской сотня понесла еще одну потерю. В своем рапорте № 21 от 1 июля ротмистр Крымшамхалов сообщал: "Милиционер вверенной мне сотни Адрахман Салпагаров сего числа в 10 часов утра от болезни умер"108.

Пешая милиция. 11 июля 1877 г. Баталпашинский уездный начальник Ф.А. Кузовлев обратился с рапортом к начальнику Кубанской области генерал-майору Н.Н. Кармалину, в котором писал, что к нему "обратился бывший пристав Аглинцев с вопросом: не встретится ли препятствий и будет ли полезным образование милиции из горцев для действий в Абхазии на тех же основаниях, как собирались милиции в прежнее время, во время Кавказской войны, то есть вызывались желающие, которые со дня сбора получали от казны по 15 копеек суточных, порох и свинец. Штата для волонтеров не было, и подчинялись они непосредственно начальникам отрядов. Собрание подобной дружины в настоящее время для действия в Абхазии было бы весьма полезно. Если не будет движения в Абхазию войск из Кубанской области, то эта милиция имела бы задачей угонять коши, разорять аулы, чем и заставила бы абхазцев оттянуть часть своих сил с Кодора для защиты собственных стад и аулов.

При движении же нашего отряда за горы милиция оказывала бы существенную пользу для дела; хорошие пешеходы, неприхотливые в пище, они не нуждались бы ни в каких обозах, могли бы составить всегда авангард, охранять боковые тропы, обманывать неприятеля, отвлекая силы его от отряда, и являться там, где их не ожидали, конвоировать обозы и собирать сведения, необходимые для начальника отряда. Плохо вооруженные, они не могут представлять собой боевую единицу, но, тем не менее, польза их несомненна, при исполнении исчисленных выше обязанностей. А потому я полагал бы одобрить предложение подполковника Аглинцева, дозволить ему собрать горскую дружину, не воспрещая присоединиться к нему и охотникам из Карачаевской сотни, ныне стоящей на перевалах. Какой будет численный состав дружины, я не могу теперь определить, потому, что все зависит от успеха сбора, но, судя по началу, я могу сказать, что в дружину пойдут все старые боевые товарищи Аглинцева – офицеры и влиятельные представители обществ. Я полагал бы, что назначение им по прежнему порядку 15-20 копеек суточных не было бы обременительным для казны, ввиду той пользы, какую могут они принести, действуя в Абхазии самостоятельно или в составе отряда. О вышеизложенном донося Вашему Превосходительству, испрашиваю разрешения сформировать дружину под начальством подполковника Аглинцева"109.

Генерал Кармалин обратился с этим предложением к командованию Кавказской армии. 13 июля 1877 г. помощник главнокомандующего Кавказской армии великого князя Николая Николаевича князь Мирский в ответной телеграмме Начальнику Кубанской области генерал-майору Н.Н. Кармалину писал: "Разрешаю в случае надобности по Вашему усмотрению сформировать сотню или более временной карачаевской милиции; о постоянном сборе отрядов и их движениях уведомить меня своевременно". 16 июля генерал Кармалин обратился с письмом к Баталпашинскому уездному начальнику Кузовлеву: "Предлагаю приступить немедленно к формированию в составе Марухского отряда одной пешей сотни милиции из жителей Карачая, а если не представится затруднения, то и более таких сотен, с тем, чтобы одна из них была вполне готова и собрана в станице Кардоникская к 27 числу сего июля, а остальные по мере возможности. Выставляемую к 27 июля сотню вооружить теми ружьями, кои приняты Вами для раздачи населению уезда, если к этому не встретится ныне серьезных препятствий"110.

Таким образом, решение о сборе пешей милиции было принято, и им руководил бывший Верхне-Кубанский пристав подполковник в отставке Д.О. Аглинцев. Он же и командовал милицией до ее присоединения к Марухскому отряду.

Командование определило временный штат, по которому набиралась пешая сотня, идентичный штату конной милиции. Согласно ему, командир сотни – обер-офицер (один) (мог быть и в штаб-офицерском чине) получал жалованье по чину – 549 рублей, а также 138 рублей столовых денег в год. Поручик (один) получал 468 рублей жалованья, прапорщик или подпоручик (один) – 441 рублей, без столовых денег. 2 юнкера получали по 120 рублей, 4 урядника – по 90 рублей, и 120 милиционеров – по 60 рублей. С поступлением сотни в состав действующего отряда оклады для всадников увеличивались, а именно: юнкерам по 240 рублей, урядникам по 210 и милиционерам по 120. Всего в сотне должно было быть 130 человек: 3 офицера, трубач и 126 нижних чинов111.

Несмотря на то, что в документах пешая милиция именовалась Карачаевской, в нее вошли представители всех народов уезда, а также горцы Майкопского уезда. В обеих сотнях было по 117 воинов.

1-й сотней командовал абазин поручик Салман (Хаджи-Сулейман) Мекеров, младшими офицерами были абазин корнет Кучук Хакупшев и горский армянин прапорщик Павел Муратов. На унтер-офицерских должностях из карачаевцев был только 64-летний юнкер Ожай Темир-Алиевич Байчоров. Остальные карачаевцы вошли в состав 1-й пешей сотни рядовыми воинами. Приведем их список:

Юсуп Боташев, Шидак Батчаев, Мотай Хубиев, Исса Кипкеев, Махсут Каппушев, Исмаил Токов, Ожай Чотчаев, Шонтук Байчоров, Ногай Бостанов, Зулкарнай Кубанов, Зеке Карабашев, Астакку Байчоров, Тау-Мырза Джуккаев, Джумай Чомаев, Бай-Мырза Канаматов, Сосран Коркмазов, Осман Эркенов, Бекир Казиев, Бек-Мырза Темирболатов, Адиль-Гери Хубиев, Хочай Салпагаров, Кичи-Батыр Джуккаев, Бокай Каракетов, Таулу Эбзеев, Наны Джылкиев, Крым-Герий Блимготов, Адиль Коркмазов, Шогай Семенов, Токай Борлаков, Махай Гаджаев, Зекерья Тилов (?), Кази Кеккезов, Кокай Узденов, Эль-Мурза Халкечев, Исмаил Хасанов, Окуб Семенов, Куртай Айбазов, Ибрай Хаджиев, Герий Шидаков, Джарашты Байрамкулов, Магомет Тебуев112.

Второй пешей сотней Кубанской горской милиции командовал ногайский князь поручик Касбот (Касболат) Бадраков (Мансуров). Субалтерн–офицерами (младшими) сотни были карачаевцы:

1) князь прапорщик Бек-Мырза Тау-Солтанович Карамырзаев (в чин произведен 1 июня 1864 г.);

2) князь прапорщик Аслан-Бек Бийнегерович Крымшамхалов (53 лет). В чин юнкера произведен в 1853 г., в прапорщики 15 мая 1861 г. Имел награды (все "для мусульман установленного образца"): серебряную медаль с надписью "За усердие" для ношения в петлице на Аннинской ленте (декабрь 1852 г.), Знак отличия Военного ордена Св. Георгия (Георгиевский крест) под № 495 (22 октября 1853 г.), орден Св. Анны III степени с мечами и бантом (19 апреля 1865 г.). Участник Крымской войны. Старший брат ротмистра Хаджи-Мырзы Крымшамхалова. Получил от казны 200 десятин земли. Старшина с. Карт-Джурт (с 1870 г.)113.

Среди юнкеров и урядников карачаевцев не было. Рядовыми в состав сотни вошли 27 человек:

Кызыл-Бек Хубиев, Махсут Акбаев, Тау-Солтан Чомаев, Мырза-Кул Кипкеев, Ибрай Кочкаров, Темир Кочкаров, Башчы Джумаев (?), Токмак Кочкаров, Таучи Джожаев (?), Барак Чотчаев, Зеке Батчаев, Тана Хубиев, Мотай Чернаев (?), Шонтук Богатырев, Бий-Аслан Текеев, Салим-Гери Боташев, Джаучи Батыров (?), Соджук Урусов, Каир-Бек Болатов, Ажу Текеев, Сары-Мырза Текеев, Шогай Аджиев, Шамай Мамчуев, Азамат Байчоров, Сулеймен Текеев, Тохтар Биджиев114.

В Марухском отряде. Всаники 6-й сотни недолго охраняли перевалы. К середине июля сотня вернулась в Кардоникскую. 28 всадников – больные и не захотевшие продолжать службу, были заменены другими115.

Надо отметить, что командование Кавказской армии долго не решалось использовать 6-ю конную и обе пешие сотни в непосредственных сражениях с противником. Причиной этому были происшествия в других горских сотнях. Так, около 30 всадников Черноморской сотни уклонились от боя с турецким десантом под Адлером, были случаи побега в Кабардино-Кумыкском и Чеченском полках. Не стал исключением и Кубанско-Горский полк. Во время движения основного состава полка (четырех сотен) на станцию Кавказская для отправления в Закавказье 58 всадников покинули полк. На призыв остановиться они ответили выстрелами. Однако в Карачаевской сотне таких происшествий не было, и командование решилось использовать ее и пешие сотни в военных действиях в Закавказье116.

Для освобождения Абхазии от турецких войск решено было сформировать дополнительные силы. В приказе по войскам Кубанской области и Черноморского округа № 23 от 19 июля 1877 г. говорилось:

"На основании приказания за отсутствием Главнокомандующего Кавказской Армии Помощника Его, из частей войск, расположенных в Кубанской области и Черноморском округе, сформированы два отряда для наступления в Абхазию: Марухский – через Марухский перевал и Сочинский – со стороны Черноморского округа.

В состав упомянутых отрядов назначены:

Марухского: 2-й и 4-й батальоны 149-го пехотного Черноморского Его Императорского Высочества великого князя Михаила Николаевича полка; 2-й пеший пластунский батальон; штаб и три сотни 4-го пешего батальона; взвод 6-й батареи 20-й артиллерийской бригады; штаб и три сотни Урупского конного полка; одна сотня Кубанско-Горского полка и пешая сотня милиции из жителей Карачая.

Сочинского: рота 1-го батальона 149-го пехотного Черноморского Его Императорского Высочества великого князя Михаила Николаевича полка; три роты 1-го Кавказского Линейного батальона; три роты 2-го Кавказского Линейного батальона; 3-й пеший пластунский батальон; штаб и четыре сотни сборного Кавказского Екатеринодарского полка; взвод 6-й батареи 10-й артиллерийской бригады.

Начальником Марухского отряда назначается состоящий по Кубанскому Казачьему Войску генерал-лейтенант Бабич, а Сочинского – начальник Черноморского Округа – полковник Шелковников.

Войскам Марухского отряда собраться в станицу Кардоникскую к 26-му, а Сочинского в селении Сочи к 28-му числам текущего июля месяца"117.

Марухский отряд должен был перейти из долины реки Маруха (Морх) в долину реки Ацгара через Марухский перевал Главного Кавказского хребта (высота над уровнем моря – 2739 метров), а оттуда выйти к Сухуму для соединения с Ингурским и Сочинским отрядами - всего около 150 верст по безлюдной местности. Марухский перевал является одним из труднейших на Кавказе, тем более что он свободен от снега всего три месяца в году. Российские войска лишь однажды смогли перейти этот перевал, понеся при этом очень большие потери. Поэтому поначалу все думали, что переход в Абхазию пройдет через более доступный Санчарский перевал. Однако командование, исходя из военно-стратегических интересов, приказало двигаться именно через Марухский перевал118.

Назначенный командиром отряда генерал-лейтенант Петр Денисович Бабич был многоопытным кавказским воином, героем многочисленных боев. На всех постах и должностях он проявлял свой ум, доблесть и верность воинскому долгу. И вполне заслуженно пользовался уважением и почетом, как среди своих подчиненных, так и среди начальства. Его назначение было не случайным: никто другой не смог бы так быстро и основательно сформировать новый боевой отряд и срочно двинуть его в поход, как это сделал П.Д. Бабич. Опытными воинами были и другие офицеры отряда119.

Уже к 25 июля все части Марухского отряда (обшей численностью более 3000 человек) собрались в станице Кардоникской. Туда же было доставлено вооружение и снаряжение отряда, а также провиант, в приготовлении которого большую помощь оказали местные жители120.

Для перевозки тяжестей необходимо было сформировать вьючный обоз из лошадей, способных преодолеть тяжелейший переход в неблагоприятных погодных условиях. Для этой цели лучше всего подходили лошади карачаевской породы, очень выносливые и привычные к опасным переходам в горах. Поэтому, когда командование обратилось к жителям уезда с просьбой о помощи, именно жители карачаевских селений выделили большинство лошадей (со всем необходимым) и провожатых. Всего было послано, по разным данным, от 400 до 1000 лошадей и столько же вьючников. Надо отметить, что это была горячая рабочая пора, и, выделяя столь многочисленный обоз Марухскому отряду, карачаевцы оказали неоценимую помощь, показав пример патриотизма и верности Российскому государству121.

О самом переходе российского отряда через перевал в Абхазию, мы можем судить по воспоминаниям участников похода – хорунжего Урупского конного полка Петра Сальникова и адъютанта Управления Баталпашинского уезда, впоследствии известного историка Евгения Дмитриевича Фелицына.

27 июля перед выходом основного отряда из Кардоникской вышли проводники и разведчики, вслед за которыми шли мастера-строители, прокладывавшие дорогу для основного отряда в топких и опасных местах. Среди них было несколько саперов-подрывников, работники Владикавказской железной дороги во главе с мастером Федором Шу, а также карачаевцы и казаки, строившие дорогу в верховьях Кубани при начальнике Эльборусского округа Н.Г. Петрусевиче. Из-за начавшихся дождей работа по прокладыванию дороги шла очень медленно.

Основной отряд выступил 29 июля из Кардоникской и к вечеру того же дня, пройдя 12 верст, достиг селения Эстонского. На следующий день в 6 часов утра при сборе всего отряда с напутственным словом к воинам обратился начальник Кубанской области и наказной атаман Кубанского казачьего войска генерал-лейтенант Н.Н. Кармалин. Он пожелал им счастливого пути и просил "поддержать славу, которую заслужили их деды и отцы, а офицеров просил беречь людей и патроны".

После этого отряд двинулся в путь. Генерал Кармалин, вместе со свитой, проводил отряд еще 6 верст, и, пожелав воинам еще раз удачи, повернул обратно. Вначале около 5 верст отряд шел в гору, крутизна которой достигала 30 градусов, затем по хребту со спусками и подъемами, а далее отряд около 4 верст спускался почти по отвесной покатости к реке Марухе. Трудности самого пути усугублялись сильной жарой и полным отсутствием воды, за исключением небольшого колодца. Всего в первый день отряд прошел 22 версты. 31 июля отряд прошел всего 12 верст, а 1 августа – еще меньше, так как приходилось разрабатывать дорогу; в то же время необходимо было соблюдать предосторожности на случай появления противника. К вечеру 2 августа отряд достиг Шереметьева перевала. Весь этот день ущелье было затянуто туманом, шел дождь, а на выходе подул встречный холодный пронизывающий ветер. Участник похода – хорунжий Урупского конного полка Сальников писал в своем дневнике: "Заслуживает внимания отличное свойство здешней атмосферы, - как говорят старожилы и постоянные обитатели этих мест, карачаевцы, туман и дождик почти продолжаются беспрерывно, и лучи солнца можно видеть только на вершине скал, где они, карачаевцы, и устраивают свои кочевки для баранты и рогатого скота". Весь этот и следующий день рабочая команда из казаков и милиционеров разрабатывала дорогу через Марухский перевал. 3 августа карачаевские сотни вместе с полуторасотенным отрядом казаков и пехотным батальоном первыми прошли покрытый снегом перевал, и вышли в урочище Хамырза-Эшта. Вслед за ними перешли перевал и основные силы отряда. За пять дней пути отряд преодолел 48 верст пути. В последующие три дня отряд отдыхал, а также прокладывал дорогу для дальнейшего следования. 5 августа пять милиционеров были отправлены с пакетом к командующему Ингурским отрядом генералу Алхазову. Они вернулись в отряд с хорошим известием о том, что Богатский мост свободен от противника и охраняется отрядом Алхазова, который по завершению ремонта моста собирался двигаться в Дранды, а кавалерию отправить в Келасури, близ Сухума122.

Это известие воодушевило отряд, и 7 августа он двинулся в путь. В последующие дни воинам пришлось двигаться под проливным дождем, иногда со снегом, по узким и скалистым ущельям рек Ацгара, Амткел, Джемпал. Кроме того, отряду пришлось преодолеть еще два труднейших перевала, не уступавших по сложности Марухскому. 6-я Карачаевская сотня вместе с остальной кавалерией под общим командованием командира Урупского полка полковника Рубашевского двигалась в авангарде отряда. 9 августа у реки Джемпал состоялась встреча с милицией князя Цулукидзе.

10 августа отряд достиг озера Лахта, где основные силы отдыхали 1 день. Кавалерия, а также пешая милиция на следующее утро выступили по направлению к Цебельдинскому укреплению, которого и достигли к вечеру 11 августа. Несмотря на то, что дорога до Цебельды была разработана, на спуске с горы она оказалась вся завалена камнями и деревьями, поэтому пришлось идти по очень узкой и крутой каменистой тропке. Переход отягощался сильным зноем и почти полным отсутствием источников воды. Само укрепление было полностью уничтожено оставившими его турецкими войсками. Сюда уже доносились звуки выстрелов турецких орудий по Ингурскому отряду. На следующий день в Цебельду прибыли основные силы отряда, получившие подкрепление в виде 2-й сотни Кубанской горской пешей милиции под командованием поручика Касбота Бадракова. 13 числа отряд отдыхал перед решающим броском и боевым столкновением с неприятелем123.

14 и 15 августа отряд прошел через разоренные противником селения Ольгинское (там был оставлен арьергард, в том числе и 20 милиционеров), Александровское (где произошла встреча с Ингурским отрядом) и Гумское, где разбил бивак близ реки Маруха. В тот же день части милиции и 2-я и 5-я сотни Урупского полка заняли передовые посты, правым флангом – к селению Акапе, а левым к кавалерии Ингурского отряда.

Бои. 16 августа объединенные силы отрядов пошли в наступление по направлению к Сухуму через Гумское ущелье. Находящиеся в авангарде все три сотни милиции храбро сражались в горячем бою у селения Акапы, из которого противник был выбит.

На следующий день бои продолжились, и к вечеру отряды заняли укрепление Бесла. Несмотря на успешное продвижение российских отрядов и отступление противника, исход боев еще не был ясен, так как турецкие войска имели необходимые силы для сопротивления. В тот же день к Марухскому и Ингурскому отрядам присоединился третий – Сочинский, под командованием полковника Шелковникова. Ночью передовые части кавалерии, поддержанные пластунскими батальонами, попытались выбить противника с его позиций, но были вынуждены отступить под шквальным огнем турецкой артиллерии. Бои продолжались и на следующий день – 18 августа.

Сухум. Начальник штаба Марухского отряда подполковник В.В. Залесский с двумя сотнями Урупского полка произвел рекогносцировку, чтобы определить силы и вооружение передовых укреплений Сухума. Оказалось, что турецкие войска укрепили город со стороны Гумского ущелья по всем правилам новейшей фортификации, соорудив ложементы, волчьи ямы и другие приспособления.

19 августа Марухский отряд, завязав усиленную перестрелку, вновь пошел в наступление на турецкие позиции. К вечеру турецкие войска были оттеснены к батареям, а части Марухского отряда заняли турецкие ложементы. Общее командование тремя российскими отрядами, во главе с генералом П.Д. Бабичем, решило атаковать Сухум объединенными силами на рассвете 20 августа. В российском лагере началась подготовка к решающему удару. Турецкий десант силой в 12 батальонов и три батареи при поддержке с моря броненосцев вполне мог продержаться длительное время. Однако отсутствие ожидаемой поддержки со стороны горцев, соединение российских отрядов и их активное продвижение, а также проигранные бои – все это вынудило турецкое командование принять решение покинуть Сухум. Ночью с 19 на 20 августа турецкие войска спешно погрузились на свои суда, взяв с собой большое количество местного населения (большей частью насильственно) и стали удаляться по направлению к своим берегам. Последние из них покинули город на рассвете, обстреляв входившие российские войска бомбами, не причинив им, однако, никакого урона. Сухум был освобожден124.

Перед своим уходом турецкие солдаты сожгли многие дома, срубили виноградники и плодовые деревья, а также зарезали большое количество скота и сняли с него шкуры, что привело к ухудшению эпидемиологической обстановки в районе. Таким образом, город был почти полностью разорен125.

21 августа Марухский отряд расположился на правой стороне реки Гумисты, где отдыхал несколько дней. 22 августа был проведен молебен о взятии Сухума и торжественный парад, на котором генерал Бабич поздравил всех участников похода с победой и вручил 50 Георгиевских знаков отличившимся воинам. 25 августа отряд передвинулся на поляну Голдза, где пробыл до конца месяца.

Домой. С учетом надвигающейся осени было решено вернуться на Кубань, теперь через Санчарский перевал. 31 августа отряд выступил по разработанной дороге к реке Ахапс. Так как река сильно разлилась от дождей, то переправа отняла у отряда целый день. Отдохнув сутки, колонна двинулась дальше. В авангарде колонны двигались две пешие и Карачаевская конная сотни милиции, которые очищали дорогу от завалов и прокладывали новые участки. Подойдя к горе Доу, отряд был вынужден подниматься прямо в гору, так как разработанная когда-то дорога оказалась полностью завалена, а ее расчистка потребовала бы слишком много времени. Подъем и спуск с горы оказались очень трудными. Отряд закончил переход только к 10 часам утра следующего дня, потеряв 16 лошадей. 3 сентября отряд прошел 11 ½ верст и достиг села Марьинское, а на следующий день колонна подошла к подошве Санчарского перевала. Весь день 5 сентября колонна поднималась по крутым каменистым склонам перевала. Хорунжий Сальников писал: "Этот переход был самый трудный для Марухского отряда при обратном следовании его".

К вечеру отряд вышел к верховьям реки Лабы. На следующий день колонна, пройдя 17 верст, достигла поляны Загзан. 7 сентября отряд продвинулся к реке Ацгара, где и отдыхал следующий день. Все эти дни, двигавшиеся в авангарде милиционеры-горцы, с небольшой помощью казаков прокладывали дорогу. Даже в день отдыха остального отряда горцы проложили дорогу до горы Чапаллы, к которой колонна подошла к вечеру 9 сентября. 10 сентября отряд выступил в свой последний переход ("самый лучший" – как пишет Сальников) до станицы Сторожевой. Пройдя более 20 верст, в 5 часов вечера колонна прибыла в Сторожевую. На следующий день состоялся торжественный парад, после чего регулярные части выступили в места своей дислокации, а горские части были распущены по домам. Так закончилась эта беспрецедентная боевая акция, приведшая к освобождению Абхазии126.

Итоги. Марухский отряд выполнил поставленную перед ним задачу. Освобождение Черноморского побережья и успехи российских войск в Малой Азии способствовали переносу главной тяжести военных действий на Балканы.

Представители карачаевских селений, вместе с народами уезда, внесли весомый вклад в дело освобождения Абхазии от турецких захватчиков. Непосредственный участник событий, Евгений Дмитриевич Фелицын писал о том, что успеху дела во многом способствовали горцы Баталпашинского уезда, которые, по первому призыву, охотно выразили готовность сражаться плечом к плечу с казаками в рядах российских войск: "Буквально за считанные сроки были сформированы две сотни – одна из жителей карачаевского племени, а другая – из горцев, обитавших по реке Зеленчук. Короче, весь цвет горской молодежи стремился попасть в ряды формируемых сотен и многие из желающих, за недостатком вакансий, с большим сожалением вынуждены были остаться дома, не осуществив своих надежд.

Нужно было видеть, когда сотни собрались на смотр! Щегольски одетые, украшенные богатым оружием, на прекрасных карачаевских и кабардинских скакунах, они олицетворяли собой образцовую и лихую кавалерию, не оставлявшую желать ничего лучшего…

Горцы не скупились жертвовать деньги на экипировку своих посланцев. Отзывчивость их еще более сказалась, когда необходимо было срочно, в две недели, сформировать вьючный транспорт, потребовавший до одной тысячи лошадей с седлами и с надлежащим числом провожатых. А в это время наступила горячая страдная пора: хлеба созрели и ожидали жатвы, - ведь собранный небольшой урожай – это основное питание всей горской семьи в течение целого года. Несмотря на это обстоятельство, каждая семья отпустила в поход своего хозяина-пахаря, отпустила без ропота, без неудовольствия. Горцы предложили своих лошадей, не требуя оплаты"

"А вожаки? – вопрошает далее Е.Д. Фелицын, имея в виду вьючников. – Одетые в плохонькие дырявые черкески, в легких чувяках на босую ногу, они вытерпели не менее своих лошадей. Я видел, например, такую картину: по узенькой тропинке, пробитой в снегу, взбирается на перевал партия вьюков. Мешки с сухарями покрыты брезентами и рогожами. Идет сильный дождь при холодном ветре; вожаки, боясь подмочить сухари и не доверяя прочности брезентов, снимают со своих плеч единственные бурки и башлыки и покрывают ими вьюки, а сами остаются в одних черкесках, ежась от холода, обдаваемые дождем и пронзительным суровым ветром…

Нужно ли прибавлять к этому что-либо? Если перевести на деньги все то, что предоставили в распоряжение правительства, и вычесть из этого выданную им заработную плату, то окажется, - заключает историк, - что пожертвования крошечного населения горцев Баталпашинского уезда, не превышающего 23 тысяч душ мужского пола, выразится солидною цифрою в 100 тысяч рублей серебром. Какой же из наших уездов в самом сердце России пожертвовал на военные надобности такую сумму?.."127.

Награды. Большое значение помощи карачаевцев и других горцев придавал и начальник Марухского отряда генерал П.Д. Бабич. Об этом свидетельствует то, что уже через два дня после освобождения Сухума он ходатайствует о награждении горцев за их доблестную и безупречную службу и отличия в боях против неприятеля128. Вскоре последовали соответствующие приказы. Всего горцам Баталпашинского уезда (за исключением всадников 4-й Зеленчукской сотни, воевавшей в Закавказье) выделялось: медалей с надписью "За усердие": 5 золотых для ношения на шее на Аннинской ленте, 4 такие же серебряные, 1 золотая медаль для ношения в петлице, ниже статусом – 4 серебряных на Станиславской ленте для ношения на шее, 6 таких же медалей для ношения в петлице. Золотых медалей с надписью "За храбрость" для ношения в петлице на Георгиевской ленте – 3, таких же серебряных – 8; чин юнкера – 3, прапорщика – 2, подпоручика и штабс-капитана – по одному; Знаков отличия Военного ордена Св. Георгия (Георгиевских крестов) IV степени ("для мусульман установленного образца") – 7, "христианских" – 2; орден Св. Станислава III степени с мечами и бантом "для не христиан установленный" - 1.

Были отмечены и представители Карачая.

Подпоручик 6-й сотни Кубанско-Горского конно-иррегулярного полка Адемей Карабашев за личную храбрость и умелое руководство своими подчиненными был награжден орденом Св. Станислава III степени с мечами и бантом, став единственным горцем уезда, получившим боевой орден. Прапорщик 2-й сотни пешей милиции Бек-Мырза Карамырзаев был произведен в подпоручики.

Знаки отличия Военного ордена Св. Георгия (Георгиевские кресты) IV степени ("для мусульман установленного образца") «за храбрость и мужество, проявленные при освобождении города Сухума, 18, 19 и 20 августа 1877 г.» получили: юнкер Темир-Солтан Карабашев (№ 2525), урядники Осман Байрамуков (№ 2524), Магомет Магулаев (№ 2527), всадники Бийнегер Джаналдиев (№ 2526), Шидак Батчаев (№ 2530).

Серебряные медали с надписью "За храбрость" для ношения в петлице на Георгиевской ленте получили милиционеры пеших сотен Хочай Салпагаров, Махай Хубиев и Махай Байрамуков из 6-й конной сотни. В представлении их к награде говорилось: "Состоя в составе милиции при Марухском отряде, проявили особое усердие в возложенных на них поручениях в деле приискания более удобных путей и в разведывании дорог, участвовали в перестрелках с турками под Сухумом".

Помощник старшины селения Карт-Джурт Юсуп-Хаджи Боташев был командирован в Марухский отряд, "как человек опытный в постройке мостов чрез горные потоки и в разработке дорог. Он знанием дела и влиянием на карачаевцев оказал значительные услуги по разработке дороги, что и засвидетельствовано начальником штаба Марухского отряда". "За отлично усердную службу и полезные труды по сформированию милиции и поддержанию в крае порядка и спокойствия во время минувшей войны" Юсуп Боташев был награжден серебряной медалью с надписью "За усердие" для ношения на шее на Аннинской ленте. За мужество, проявленное при неожиданном столкновении с неприятелем, Приказом № 244 по Кавказской армии и Кавказскому военному округу он был награжден золотой медалью с надписью "За храбрость" для ношения в петлице на Георгиевской ленте.

Золотой медалью с надписью "За усердие" для ношения на шее на Аннинской ленте "за особые труды и усердие по сформированию вьючного обоза для бывшего Марухского отряда" был награжден юнкер Ожай Байчоров. А вскоре "за отличия, оказанные в составе Марухского отряда, во время похода в Абхазию" он был произведен в прапорщики милиции.

По достоинству были оценены и заслуги гражданских лиц: "за усердную службу и полезные труды по сформированию милиции и поддержанию в крае порядка и спокойствия во время минувшей войны" были награждены: депутат 2-го Баталпашинского горского словесного суда Джашар-Бек Байрамкулов - золотой медалью с надписью "За усердие" для ношения в петлице на Аннинской ленте; кадий того же суда, эфенди Магомет Байрамуков – такой же медалью для ношения на шее; старшина селения Учкулан Токмак Акбаев – такой же серебряной медалью; старшина селения Хурзук Хаджи Борлаков и Сары-Мырза Боташев – такой же медалью для ношения в петлице на Станиславской ленте129.

Впоследствии за заслуги во время войны в чин подпоручика были произведены прапорщики Аслан-Бек и Тау-Солтан Крымшамхаловы130.

Новый набор. Полная победа российских войск, как на Кавказе, так и на Балканах, вынудила Турцию в конце 1877 г. просить о перемирии и начале переговоров. Перемирие и Сан-Стефанский мирный договор вызвали крайнее недовольство западных держав, которые потребовали созыва конгресса для пересмотра этих документов. Россия оказалась перед угрозой новой войны. В этих условиях была начата частичная мобилизация131.

Учитывая храбрость и героизм, проявленные горцами Северного Кавказа, правительство решило вновь собрать иррегулярные конные полки из кавказцев, и направить их в Польшу. 12 апреля 1878 г., через год после начала войны, начальник области генерал Кармалин получил телеграмму из Генерального штаба, в которой говорилось о том, что командование считает "полезным иметь на западных наших границах возможное число конно-иррегулярных частей кавказских туземцев". Вскоре он получил телеграмму помощника командующего Кавказской армии князя Мирского, который интересовался тем, "сколько можно отправить из области" всадников. Через некоторое время Мирский сообщал Кармалину, что всадникам иррегулярных полков "разрешено определить от казны на снаряжение по сорок рублей безвозвратно", ружья и другие боеприпасы всадники должны были получить по пути в Киеве или других пунктах132.

Получив эти указания, генерал Кармалин разослал атаманам всех отделов предписание с просьбой доставить сведения о количестве горцев, который данный отдел может выставить в состав вновь формируемых конно-иррегулярных полков. Начальник Баталпашинского уезда Ф.А. Кузовлев 19 апреля телеграфировал генералу Кармалину: "Четыре сотни, то есть 500 человек могут дать без затруднений при хорошем оружии; могли бы еще дать безоружных всадников, но неполучение наград охладило усердие". Надо отметить, что, несмотря на представление горцев к наградам за участие в Марухском отряде, приказа о награждении еще не было. Учитывая то, что карачаевцы из всех народов уезда внесли наибольший вклад в подготовку, снабжение и проведение Марухского отряда через перевал, в также героизм и храбрость, проявленные карачаевскими милиционерами в боях с неприятелем, атаман Кузовлев спрашивал: "Если достаточно четырех сотен, то можно ли обойтись без карачаевцев?". Кармалин же, в ответ, попросил Кузовлева распорядиться о наборе двух сотен "надежнейших зеленчукских жителей" - то есть абазин, адыгов и ногайцев. "Карачаевцы будут вызваны позже", – писал генерал. Всего же Баталпашинский отдел готов был выставить шесть сотен всадников, то есть целый полк. Остальные отделы выставляли еще семь сотен. Таким образом, горское население области готово было выставить 13 конных сотен133.

Однако Кубанско-Горский полк был воссоздан в прежнем шестисотенном составе. 5-я и 6-я сотни, набранные в Баталпашинском отделе, вошли в 3-й дивизион полка под командованием войскового старшины Амирхана Корицкого. Карачаевцы вошли в состав 6-й сотни, около трети которой составили всадники первого набора полка134.

Командиром сотни назначался ногайский князь, подпоручик Бек-Мурза Ахлов, субалтерн- и унтер-офицерами – абазины подпоручик Крым-Гирей Лиев и прапорщик Калмук Лоов, юнкера Адамий Трамов, Сосран Агиров135.

Урядников в сотне было четверо, двое из них были карачаевцы:

!) Осман Байрамуков (34) из селения Хурзук. На службе находился с 15 апреля 1868 года, в чине со 2 апреля 1874 года.

2) Абдул-Керим Боташев (31) из селения Карт-Джурт. На службе и в чине был с 1 мая 1877 года.

Всего в составе сотни было 126 всадников. 73 из них были карачаевцами. Остальными всадниками были представители других народов уезда: осетины, ногайцы, абазины, адыги и казаки. Приведем список карачаевцев по селениям.

Карт-Джурт: служили с 5.05.1877 г. – Кара Богатырев (28), Батча Салпагаров (28), Магомет Батчаев (32), Мыртаз Хубиев (26), Смаил Узденов (22), Шамаил Шаманов (23), Конай Алиев (30), Мусса Токов (28), Исхак Гаджаев (21), Махмуд Ахтаов (30), Темиркан Гочияев (29), Салим-Герий Узденов (28); с 20.05.1878 г.: Исмаил Гочияев (19), Тохчук Хубиев (26), Мустафа Хубиев (29), Кеккез Узденов (28), Хусейн Гочияев (25), Тохчук Батчаев (30); с 1.08.1875 г. - Шахар Боташев (27)

Хурзук: с 5.05.1877 г. – Махай Байрамуков (33), Керти Байрамуков (33), Дыккы Джуккаев (34), Зауурбек Каракетов (29), Даут Лайпанов (31), Касай Дудов (25), Джарашты Алиев (29), Байрам-Али Гебенов (29); с 20.05.1878 г. – Хаджи-Исмаил Чотчаев (26), Джантемир Тоторкулов (30), Крым-Герий Чомаев (24), Хапча Чотчаев (30), Ибрагим Тохчуков (26), Магомет-Герий Дудов (22), Шахим-Гери Узденов (28), Кеккез Кубанов (30), Даулет-Гери Боташев, Ёзден Лайпанов (24), Тенгиз-Бий Байрамуков, Дударук Алиев (30); с 5.05.1875 г. – Илля Карабашев (38), Салим Джатдоев (33), Аслан-Герий Хасанов (37).

Учкулан: с 5.05.1877 г. – Джамбот Эркенов (24), Курман-Бий Текеев (26), Караджаш Байчоров (36), Аслан-Мырза Урусов (26), Махмуд Узденов (19), Ханука Биджиев (24), Хасан Коркмазов (29), Каплан Айбазов (22), Хаджи-Мырза Шидаков (27); с 20.05.1878 г. – Юнус Долаев (31), Ибрай Эркенов (31), Даут Халкечев (22), Кудент Аджиев (25), Джанкир Тебуев (30), Ахья Байрамуков (31), Магомет Темирезов (32), Крым-Герий Мамчуев;

Теберди: с 5.05.1877 г. – Хаджай Байчоров (23), Сулемен Батчаев (28), с 20.05.1878 г. – Шахим Биджиев (20).

Ташкепюр: с 5.05.1877 г. – Шахар Алботов (29), Джуртубай Герюков (22), Бий-Аслан Кагиев (36).

Мара: с 5.05.1877 г. Салим-Гери Бабоев (20), Атажуко Кубанов (20).

Дуут: с 5.05.1877 г. – Бийнегер Джаналдиев (46), с 20.05.1878 г. – Салис Кипкеев (30).

Джазлык: с 5.05.1877 г. – Кара-Мырза Хубиев (32), с 20.05.1878 г. – Кеккез Чомаев (22), Тохай Хубиев (20)136.

Всадники вновь приняли присягу, написанную как по-русски, так и по-арабски, которая лишь немного отличалась от присяги 1877 года. Расписался от 6-й сотни командир Бек-Мурза Ахлов137. Полк был собран в Армавире, откуда должен был выступить в Варшаву. Однако вскоре международная обстановка изменилась, и полк был направлен в город Луцк в Волынской губернии138. Штаб полка располагался в селе Красном. 5-я и 6-я сотни располагались в селении Боголюбово, в 6 верстах от Красного. Больные отправлялись в Луцкий военный госпиталь. 17 июля командование полка получило 19 карт местности, которые, однако, не понадобились. Все лето в полку проводились учения и смотры. Так, в июне состоялся смотр войск Луцкого лагерного сбора, после чего состоялась джигитовка. Возможно, под впечатлением увиденного, многие местные жители просили всадников продать им своих лошадей, как свидетельствуют полковые документы. Однако всадники не продавали своих боевых товарищей ни за какие деньги, тем более, что запасные лошади выдавались взамен павших, что произошло, например, в июле у всадника Хануки Биджиева139.

Смотр императора. Узнав о скором смотре с участием царя, вышестоящее командование, потребовало от командира полка списки нижних чинов, имеющих награды и представленных к очередному званию. Среди карачаевцев в 6-й сотне к званию урядника представлялся всадник Магомет Батчаев, а к званию юнкера – урядник Осман Байрамуков. Он же, вместе с всадником Бийнегером Джаналдиевым имел (среди всадников-карачаевцев) награду – Знак отличия Военного ордена Св. Георгия IV степени (всего в сотне было 5 кавалеров). Одним из двух воин, имеющих медали "За храбрость", был Махай Байрамуков.140

16 августа был проведен смотр с участием императора Александра II, на котором полк присутствовал в составе 52 унтер-офицеров, 6 музыкантов 608 всадников – всего 666 человек. Довольный увиденным, император распорядился о выдаче денег и присвоении очередных званий всадникам полка. Кубанско-Горскому конно-иррегулярному полку было выдано 400 рублей 50 копеек. По 3 рубля получили 26 всадников, имеющих Знак отличия, а также всадник, имеющий золотой шеврон. Остальные получили по 50 копеек. В 6-й сотне по 3 рубля получили урядники карачаевец Осман Байрамуков и ногайцы Мусса Аксиев, Мусалау Отуганов и всадники – карачаевец Бийнегер Джаналдиев и ногаец Магомет-Али Кумуков. Остальные получили по 50 копеек. Всего – 68 рублей141.

В приказе по Киевскому военному округу № 173 от 22 августа было объявлено: "Государь Император в 16 день августа на Высочайшем осмотре войска, собранного при городе Луцк, Всемилостивейше изволил пожаловать урядникам и всадникам звание милиции юнкеров …". В списке от 6-й сотни – Осман Байрамуков. Приказом по сводной конной бригаде от 18 августа за № 32 были произведены из всадников в урядники двое чинов сотни, в том числе Магомет Батчаев142.

Дополнительные подробности о смотре сообщил в своем приказе от 19 августа генерал-лейтенант Кармалин:

"Командир Кубанско-Горского конно-иррегулярного полка полковник Пентюхов донес мне, что Его Императорское Величество Государь Император 16 августа изволил произвести смотр войскам расположенным лагерем близ г. Луцка в Волынской губернии. Кубанско-Горский полк, находившийся в числе других войск на смотре, удостоился заслужить Высочайшую благодарность. Его Величество несколько раз милостиво соизволил благодарить полк за его службу и при этом Государь Император пожаловал 12 всадникам звание юнкеров.

С удовольствием объявляя это приятное известие по вверенному мне краю, остаюсь в убеждении, что Монаршая благодарность, заслуженная чинами Кубанско-Горского полка, с восторгом встречена будет горским населением Кубанской области, успевшим, к чести его, заявить себя не только верноподданными гражданами Государства, но и исправными воинами, достойными стоять в рядах славной русской армии"143. Список всадников, произведенных в юнкера, был опубликован 7 октября144.

Роспуск. К концу лета международная обстановка стабилизировалась, и Кубанско-Горский полк, заслужив характеристику "прекрасный образец славной Кавказской армии", вместе с другими иррегулярными частями, был отправлен на родину для расформирования.

С 1 по 11 сентября полк находился на марше из Луцка в Армавир, где пробыл два дня, после чего, согласно предписанию войскового штаба от 31 августа за № 3605, 13 сентября был распущен по уездам. Согласно предписанию начальства от 12 сентября, командир 6-й сотни доставил "людей, имущество и сотенный значок в ведение Баталпашинского уездного начальника. По прибытию на место сотня была распущена145.

Оценки. 18 октября 1878 года генерал-лейтенант Н.Н. Кармалин подписал приказ № 287, в котором подвел черту под участием горцев области в минувшей войне. В нем говорилось:

"13-го прошлого сентября расформирован в Армавире Кубанско-Горский полк, прибывший из лагеря под городом Луцком.

Расформирование этого второго по составу чинов полка, выставленного горцами вверенной мне области в течение минувшей войны, дает мне повод вспомнить службу обеих полков. Тотчас же по объявлении войны в прошлом году, на представление мое, повеление об образовании из горцев полка 6-сотенного состава. Призыв этот все племена горского населения области встретили с полным сочувствием: и служившие прежде в милиции, бывшие в походах во время Кавказской войны, и лучшая молодежь охотно пошли в ряды полка; аульные общества многих из своих милиционеров снарядили на общественные средства и вообще дали щедрые денежные пособия на общие нужды сотен. Сформированные в уездах сотни уже 5-го мая собрались на сборном пункте в станице Усть-Лабинской. Через месяц после сбора я осмотрел полк, и к полному моему удовольствию, нашел оный в прекрасном состоянии. Несмотря на совершеннейшую для горцев новость дела, несмотря на то, что не только 9/10 людей не знали русского языка, но язык этот с трудом понимался и большинством офицеров, в том числе даже и некоторыми сотенными командирами, - благодаря неутомимой деятельности командира полка, подполковника Пентюхова, его особому умению обращаться с горцами и полному знанию дела, к которому призван был, полк представил из себя настолько цельную, дисциплинированную и подготовленную к строю часть, что признал возможным тогда же выкомандировать полк по назначению на малоазиатский театр военных действий, испросив разрешения из состава полка две сотни оставить для службы в области; из коих сформированную из карачаевцев, - для наблюдения за горными проходами со стороны Абхазии, в каковой службе карачаевцы, как горное племя, незаменимы…

21 апреля сего года последовало повеление о сформировании из горцев нового полка, с назначением его на западную границу Империи. Этот призыв население встретило еще с большим сочувствием, чем первый, а пожалованное каждому всаднику пособие принято как знак благодарности горцам за прежнюю службу полка. Через месяц полк в 6-ти сотенном составе, под начальством полковника Пентюхова, во время командования первым полком заслужившего большую привязанность милиционеров и популярность в среде всего горского населения, - находился уже в сборе в селении Армавир. Через две затем недели полку назначено было выступление по назначению и на произведенном перед тем смотру, чины полка представились в столь блестящем снаряжении и полк в строевом отношении подготовлен настолько хорошо, что лучшего и ожидать было нельзя.

Полк направлен был к городу Луцку, где и вошел в состав войск, собранных в лагерь у этого города. Здесь полк вступил в чисто мирную жизнь, занимаясь строевым образованием и подготовляясь к Высочайшему смотру. 16 августа в составе войск лагеря полк имел счастье представиться на смотру Государю Императору. Из письма ко мне начальника кавалерии Луцкого лагеря видно, что на этом смотре полк представился в блистательном состоянии; Его Императорское Величество милостиво соизволил благодарить полк, пожаловал 12-ти всадникам звание юнкеров и удостоил полковника Пентюхова особым личным вниманием к нему. В письме своем генерал-майор Николаев, отзываясь лестно о поведении чинов полка под его начальством, заявляет, что полк заслужил такую добрую славу в среде местного населения, что жители с сожалением расставались с полком. 10-го сентября полк возвратился в область; 13-го – расформирован и чины полка разошлись по своим аулам, разнося радостную весть о тех милостивых словах благодарности полку Государя Императора, коими Его Величество соизволил осчастливить полк.

Итак, и в боевой обстановке, в какой находился во время службы в Закавказье первый конно-иррегулярный Кубанско-Горский полк, и в мирной, в какую поставлен был второй, - полки заслужили себе и лестные отзывы начальственных лиц и доброе расположение населения, про которое можно сказать, что оно встречало полки как бы со страхом, а провожало с сожалением.

Но если своею отличною репутациею полки обязаны хорошему поведению и честному отношению к своему делу офицеров, юнкеров, урядников и всадников, то честь доведения полков до того отличного состояния, в каком они находились в конце сроков своей службы, всецело принадлежит командиру полка полковнику Пентюхову. Его умение обращаться с горцами, постоянная отеческая заботливость о них, его, наконец, прекрасные личные качества, справедливо возвысивая его в глазах горцев, дали ему возможность приобресть большое влияние на горцев, заслужить истинную привязанность чинов полка и расположение всего горского населения области.

Оставшиеся в области сотни первого полка, до расформирования своего несли службу безупречно. Карачаевская сотня, чины которой затем входили в состав и второго полка, находились в числе войск Марухского отряда, совершивших поход из области к Сухуму. По засвидетельствованию начальника отряда, сотня исполняла свои назначения добросовестно и вообще была очень полезна в отряде. Майкопская сотня до конца августа сего года, - до приведения края на мирное положение, - отлично несла наравне с казаками постовую службу в районе уезда…

Словом, все части, сформированные из горцев, отнеслись к своему назначению вполне честно и отправляли службу с той преданностью делу, какое выказывает горец, взявши раз на себя какую-либо обязанность.

Второй по составу чинов Кубанско-Горский полк имел счастье, как сказано выше, заслужить милостивое внимание Государя Императора; представители первого полка: командир, офицеры, юнкеры, урядники и всадники под Карсом, а депутаты от обществ Баталпашинского уезда в станице Невинномысской удостоились лично услышать от Его Императорского Высочества Главнокомандующего Кавказской армией (последние во время проезда Его Высочества через область) похвалу и благодарность за службу полка; мне остается только заявить, что это милостивое внимание горское население заслужило своей преданностью, а чины полка – и честным исполнением своих обязанностей во время нахождения на службе. Горское население в течение минувшей войны, действительно выказало себя истинно преданными слугами своего отечества"146.

Председатель Горского словесного суда и помощник начальника Баталпашинского уезда Г. Петров в своем очерке «Верховья Кубани - Карачай», написанном спустя год после окончания войны, так оценивал вклад карачаевцев в общую победу:

«В прошлую турецкую войну население Карачая, как и все остальные горцы Кубанской области, показали себя безупречными сынами своей родины. На достопамятные слова Государя, произнесенные в Москве, они откликнулись так же, как и остальная Россия, и те обещания, которые были изложены в адресе, не остались пустой фразой. Карачаевцы на собственные средства содержали на горных перевалах пикеты, снарядили одну сотню милиции, входившую в состав Кубанского горского полка, имевшую поход к границам Австрии и одну сотню, участвовавшую в Марухском отряде, и выставили для этого отряда около 400 вьючных лошадей с необходимыми для этой цели принадлежности и чарводарами»147.

Впоследствии карачаевский народ сложил о своих храбрых земляках-участниках войны песни "Старые воины" и "Дебош"148.

***

Таким образом, в этой войне карачаевский народ сохранил верность России. Жители Карачая, одними из первых в Кубанской области, выразили желание войти в состав милиционных частей и сражаться против неприятеля. С началом призыва они снарядили за свой счет более 110 всадников и более 70 пеших милиционеров. Карачаевские милиционеры несли важную службу по охране горных перевалов, препятствуя проникновению из Абхазии на Северный Кавказ турецких войск, а также приняли активное участие в освобождении Абхазии в составе Марухского отряда, где заслужили награды за свою храбрость и отвагу.

Именно карачаевцы, с древнейших пор живущие на своей территории и имевшие разнообразные связи с Закавказьем, выступили проводниками Марухского отряда в Абхазию. Во время движения отряда, конные и пешие милиционеры всегда двигались в авангарде, прокладывая дорогу для колонны и одновременно ведя разведку.

В самый разгар полевых работ, в конце июля 1877 г., карачаевские селения выделили большую часть из требуемых отряду тысячи лошадей и вьючников, что в немалой степени способствовало успеху похода. Лошади карачаевской породы были единственными, которые могли преодолеть крутой Марухский перевал.

Несмотря на решение властей не вызывать добровольцев из Карачая, учитывая их заслуги в 1877 г., более 70 всадников все же вошли в состав второго набора 6-й сотни Кубанско-Горского конно-иррегулярного полка в 1878 г. На смотре с участием императора Александра II в августе 1878 г. карачаевцы, вместе с другими всадниками полка, удостоились похвалы и благодарности императора за свои боевые качества.

Глава II. УЧАСТИЕ КАРАЧАЕВЦЕВ В ВОЙНАХ РОССИИ НАЧАЛА XX ВЕКА

2.1. Русско-японская война 1904-1905 гг.

К началу XX века ситуация на Дальнем Востоке резко обострилась. Соперничество мировых держав в Корее и Маньчжурии достигло своего апогея. Основными участниками противостояния стали Япония и Россия. Большую поддержку Японии оказывали правительства Великобритании и США, в то время как союзник России – Франция - отказалась вмешиваться в конфликт.

30 июля 1903 г. Япония предложила России проект соглашения по Корее и Маньчжурии. По нему, Корея должна была стать полностью сферой ее влияния, а в Маньчжурии Россия могла иметь интересы только в сфере железнодорожного транспорта.149 К этому времени российская политическая элита разделилась на два противоположных лагеря. Представители одного из них, имевшие свои интересы в Маньчжурии и Корее, настаивали на твердой политике в отношениях с Японией, даже если обострение ситуации могло привести к военному конфликту. Представители же другого лагеря, понимавшие всю неподготовленность России к войне, настаивали на мирном урегулировании разногласий с Японией. К первому лагерю примкнул и министр внутренних дел В.К. Плеве, заявивший: "Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война". Таким образом в своей дальневосточной политике, император Николай II был вынужден сочетать два различных подхода150.

После нескольких месяцев обсуждения царское правительство 21 января 1904 г. отправило в Токио компромиссную ноту, в которой обязалось уважать права Японии и других держав в Маньчжурии и настаивало лишь на "неиспользовании Кореи в стратегических целях". Однако японский телеграф вручил телеграмму с нотой российскому послу только через два дня после получения, 25 января. А накануне, сославшись на необъяснимую медлительность царского правительства, Япония, накопившая достаточно сил для предстоящей войны, разорвала дипломатические отношения с Россией. В ночь на 26 января без объявления войны, неожиданно, японский флот атаковал российскую эскадру в Порт-Артуре. Началась русско-японская война151.

Как только на Кавказе стало известно о начале войны с Японией, повсеместно прошли сходы и собрания горцев, на которых высказывалось пожелание встать на защиту Российского государства. Прошли такие сходы и в селениях Карачая, которые входили в состав Баталпашинского отдела Кубанской области. Вскоре доверенные от всех народов Северного Кавказа – "почетные представители аулов и селений" Дагестанской, Кубанской и Терской областей – вынесли решение о сформировании особых воинских добровольческих частей из горцев для участия в боевых действиях в Маньчжурии. Об этом решении было сообщено телеграммой императору Николаю II в Петербург152.

Кавказская бригада. К началу XX века почти все народы Северного Кавказа по-прежнему не несли воинской повинности. Причиной этому было недоверие царизма и его боязнь дать оружие горцам, отцы и деды которых еще несколько десятилетий назад храбро сражались за свою свободу. Однако народы, насильственно присоединенные к России, проявили себя настоящими патриотами во время двух восточных войн XIX в., в Крымской (1853-1856 гг.) и, особенно, в русско-турецкой (1877-1878 гг.) войнах. Добровольческие конные полки из горцев ничем не уступали регулярным и казачьим кавалерийским частям. Учитывая это обстоятельство, а также то, что сформирование частей из горцев не требовало больших денежных затрат, вопрос был сразу же решен положительно.

31 января 1904 г. император Николай II обратился к кавказским горцам с призывом отправиться добровольцами на войну с Японией.

В начале февраля 1904 г. командующий войсками Кавказского военного округа и главнокомандующий гражданской частью на Кавказе генерал от инфантерии князь Г.С. Голицын получил телеграмму из столицы. В ней сообщалось, что "тридцать первого минувшего января Государь Император повелел вызвать от имени Его Императорского Величества желающих идти на войну из числа кавказских горцев, не несущих воинской повинности, и из Дагестанского конного полка и из этих охотников сформировать двенадцать сотен по народностям, которые свести в бригаду из двух полков"153. Об этом тут же было сообщено начальникам Кубанской и Терской областей и военному губернатору Дагестанской области, а те, в свою очередь, довели известие о "милости Державного Государя и Повелителя", до старшин горских аулов и селений154.

В соответствующем предписании начальника штаба Кавказского военного округа сообщалось, что "имеющую быть сформированной" Кавказскую конную бригаду должны будут составить Терско-Кубанский и 2-й Дагестанский конные полки. Первый должны были составить добровольцы из горцев Кубани и Терека, второй – горцы Дагестана155.

24 марта 1904 г. император Николай II одобрил "Положение о Кавказской конной бригаде, формируемой для участия в войне с Японией"156.

Командиром бригады был назначен генерал-майор князь Георгий Ильич Орбелиани, командирами Терско-Кубанского и 2-го Дагестанского полков – полковники Николай Сергеевич Плаутин и Гусейн (Хусейн) Келбалиевич Хан-Нахичеванский соответственно, все трое гвардейские офицеры157.

Остальные офицеры в полки набирались в основном из казачьих и регулярных кавалерийских частей. Причем эти офицеры должны были отвечать ряду требований: 1) знать местные языки; 2) при "хороших нравственных качествах" обладать в "достаточной мере лихостью, сообразительностью, и твердостью воли"; 3) иметь хорошее здоровье; 4) не злоупотреблять спиртными напитками; и 5) вообще "обладать качествами, необходимыми для партизана"158.

Вахмистров, трубачей, а также половину состава урядников и приказных (по 24 человека на полк) набрали из казаков и чинов 1-го Дагестанского конного полка, как имеющих опыт военной службы, которым горцы не располагали159.

Сбор. Со второй половины марта по всем аулам и селениям началась запись добровольцев в формируемые сотни бригады. Желающих оказалось больше, чем требовалось. Причин этому было несколько: природная склонность горцев к военной службе, их любовь к наградам и поощрениям, а также то, что большая часть населения Северного Кавказа уже осознавала, что его судьба связана с судьбой всей Российской империи. И поэтому горцы считали своим долгом отправиться на Дальний Восток, чтобы сражаться с японцами.

Из горцев Кубанской области были сформированы две сотни, которые должны были войти в состав Терско-Кубанского конного полка, наряду с четырьмя терскими: Кабардинской, Ингушской, Осетинской, Чеченской. Горцы Баталпашинского отдела должны были составить одну сотню, горцы остальных отделов другую сотню160. Баталпашинской сотней (получившей в полку 4-й порядковый номер) командовал кубанский казак есаул Павел Никифорович Камянский из 2-го Полтавского полка. Младшими офицерами сотни были подъесаул Эльмурза Мистулов и хорунжий граф Виктор Толстой161.

Местом сбора Баталпашинской сотни была одноименная станица. Туда съезжались добровольцы со всех аулов и селений. Так, 31 марта добровольцев провожали в селении Учкулан. Очевидец, смотритель (заведующий) местной школы (двухклассного училища) Петр Никитин, так описывал это событие:

"Общество сделало им на свой счет новые полушубки, черкески, сапоги, каждый вооружен кинжалом и шашкой, из карачаевских табунов выбрали для них лучших лошадей…

С кинжалом и шашкой карачаевцы обращаются мастерски, часто встречаются у них и ружья для охоты в лесах…

Всего 16 добровольцев, 2-м по 21 году, остальным от 25 до 35… Казак Т-ко старается дать новичкам военную выправку и доставить в Баталпашинскую…

Из всех карачаевских аулов тоже идут добровольцы Добровольцы имеют средний рост, бодрый вид… "162.

В Баталпашинской всадники проходили через приемную комиссию в составе начальника отдела, командира сотни и врача. Каждый всадник, признанный комиссией годным к службе, давал "торжественное словесное обязательство служить во все время продолжения войны", принимал присягу на Коране, после чего зачислялся на "службу Его Императорского Величества". Всадникам были положены все виды довольствия, в том числе и денежного – 20 рублей в месяц163.

К началу апреля обе кубанские сотни (Баталпашинская и Екатеринодарская) были сформированы. Всего в обеих сотнях было 290 человек, 256 горцев и 34 казака. В состав Баталпашинской сотни вошли 128 горцев и 4 казака. Карачаевские селения выставили 60 всадников. Вот их имена:

Карт-Джурт: Бек-Мырза Салпагаров (23), Даулет-Герий Хаджичиков (21), Шогай Гаджаев (22), Харун Уртенов (27), Хамзат Боташев (19, по другим данным – 24), Калмук Шаманов (25), Каракез Кобаев (30), Ахья Ижаев (24), Умар Караев (20), Шаухал Боташев (21), Таукан Хыбыртов (21), Исмаил Темирлиев (36);

Хурзук: Мусос Дудов (25), Туган Ачахматович Дудов (22), Шамаил Дудов (22), Аскер-Бий Борлаков (24), Наныу Тохчуков (35), Магомет Байкулов (22), Барак Лайпанов (23), Абдул-Керим Байрамуков (22), Харун Гогуев (23), Магомед Каракетов (24), Джашар-Бек Койчуев (30), Аскер-Бий Коджаков (25);

Учкулан: Хызыр Урусов (27), Хаджай Айбазов (27), Эль-Мырза Эзаевич Эркенов (26), Ахмат Чеппелеуевич Аджиев (24), Хаджи-Мурат Семенов (26), Тау-Гери Семенов (27), Аслан Эркенов (26), Осман Урусов (24), Юнус Аджиев (29), Азамат-Герий Биджиев (24), Зулкарнай Урусов (25), Аубекир Койчуевич Аджиев (20), Шамай Чотчаевич Байчоров (26), Шахым Урусов (23);

Теберди: Осман Кипкеев (22), Абдурахман Кочкаров (28), Ислам Байкулов (22), Абул Кочкаров (21), Батыр Бек-Мырзаевич Аргуянов (22), Зекерья Тутарович Семенов (26), Махтай Батчаев (22);

Джегетей: Адиль-Гери Долаев (30), Харун Калабеков (26), Хаджи-Мурат Салпагаров (21), Локман Узденов (22), Умар Хачиров (24);

Джазлык: Ильяс Батчаев (26), Ибрагим Каракетов (29);

Дуут: Хамзат Айдаболов (22), Хаджи-Мурат Абайханов (22);

Мара: Хаджи-Мырза Юсупович Кочкаров (22), Адиль-Герий Алчаков (23), Исмаил Крымшамхалов (23);

Ташкепюр: Аслан-Бек Али-Мырзаевич Кулов (26), Алий Ногаевич Мамаев (25);

Сынты: Магомет Гебенов (22)1.

Подготовка. Вскоре обе кубанские сотни были отправлены в Армавир для прохождения военной подготовки, которая шла 6 недель. По пути их с почетом встречали и провожали жители казачьих станиц. Учитель Усть-Лабинского станичного училища Иван Маковозов так описывал встречу станичниками горцев: «Все ждут горцев. Они в черкесках темно-синего сукна с синими погонами и черными папахами с синими верхами на лихих конях, справленных на средства аульных обществ…»2. В 11 часов казаки с музыкой двинулись в ст. Воронежскую (6 верст). Там и произошла торжественная встреча. Затем горцы дошли до крепости, откуда пешком прошли на площадь, где их с почетом встретили казачьи и горские старейшины, мусульманское и христианское духовенство, им был преподнесен хлеб-соль. После торжеств состоялся ужин командования сотни с атаманом станицы в гостинице. Ночь горцы провели в станице, а утром, после прощального чаепития с казаками, в 8 часов двинулись в станицу Некрасовскую3. Так же встречали горцев и во всех селениях по пути их следования в полковой лагерь под Армавиром.

Прибыв в лагерь, всадники в течение шести недель отрабатывали четкость и слаженность действий конным и пешим строем, в атаке и при обороне. Проводилось обучение стрельбе из различных видов оружия. По завершению обучения все всадники получили на вооружение трехлинейные винтовки Мосина и четырехлинейные револьверы системы Смита-Вессона 3-го образца (последние были выданы по просьбе горцев). Всем всадникам и офицерам пришили погоны синего цвета с литерами "Т.К." (Терско-Кубанский). Одеты они были также в синие черкески и черные папахи с синим верхом. Кроме того, оба полка получили значки, заменяющие знамя4.

В середине мая в Армавир прибыли 4 терские сотни и 2-й Дагестанский полк. Инспектировавший полк генерал Михайлов 27 апреля 1904 г. доложил о двух кубанских сотнях: «Всадники производят впечатление молодцов, все опытные наездники, вооружены хорошими шашками, большинство их выдано Кубанским войском. Сёдла новые, одежда тёплая»5.

Части бригады осмотрел и командующий войсками Кавказского военного округа генерал-адъютант князь Г.С. Голицын, который нашел их состояние отличным, и разрешил отправление на фронт. 20 мая под звуки войскового оркестра Екатеринодарская и Баталпашинская сотни первыми из состава бригады отбыли на фронт эшелонами №739 и 7406. 22 мая начальник Кубанской области и наказной атаман Кубанского казачьего войска генерал-лейтенант Я.Д. Малама подписал приказ № 7798, в котором говорилось:

"Его Величеству Государю Императору благоугодно было призвать на службу вместе с другими войсками, также и охотников из горских племен, желающих поступить в ряды действующей армии и идти на защиту Отечества от общего врага.

Этой высокой чести, вместе с другими кавказскими горцами, удостоились также и горцы Кубанской области, из числа которых сформировано две конные сотни. Сотни эти 16-го сего мая были осмотрены в селении Армавир Его Сиятельством, командующим войсками Кавказского военного округа и представились в блестящем виде. Не только лошади, снаряжение и амуниция оказались настолько хорошими, что не оставляли желать ничего лучшего, но и сами горцы-добровольцы явили собой вполне обученную во всех отношениях часть, из чего следует заключить, что они действительно охотно и искренне желают принести посильную помощь в войне.

Блестящее состояние сформированных из горцев сотен указывает на то, что горское население Кубанской области и старшины тех аулов, из которых взяты добровольцы, не жалея затрат, вполне добросовестно, умело и с полным верноподданническим долгом отнеслись к оказанной им Государем Императором высокой чести.

Это добросовестное и заботливое отношение горских обществ к отправляющимся из их среды на войну добровольцам, налагает на меня приятную обязанность выразить от лица службы всему горскому населению Кубанской области и всем аульным старшинам сердечную благодарность за умелое и старательное выполнение верноподданнического долга.

Выражаю также свою искреннюю благодарность и гг. атаманам Екатеринодарского, Баталпашинского и Майкопского отделов и участковым начальникам над горцами, под ближайшим руководством и наблюдением которых формировались горские сотни.

Приказ этот предлагаю прочесть на полных сходах всех горских обществ Кубанской области".

Этот приказ был опубликован в газете "Кубанские областные ведомости" 25 мая 1904 г. Там же была напечатана передовая статья "К отправлению на войну добровольцев из кавказских горцев". В ней говорилось:

"20 мая из селения Армавир выступили на театр военных действий два сформированных из кавказских горцев полка, составляющих конную бригаду. Полки эти перед выступлением их на войну были осмотрены командующим войсками Кавказского военного округа генерал-адъютантом князем Голицыным. Из всех 12 сотен лучшими во всех отношениях оказались горцы Кубанской области…

21 мая горская бригада была уже в Екатеринодаре, откуда один из сотенных командиров – есаул Камянский (командир Баталпашинской сотни – Ш.Б.) прислал на имя г-на начальника области и наказного атамана следующую телеграмму: "Оставляя край родной, сотня шлет прощальный привет всему войску и Вашему Превосходительству – своему наказному атаману".

Начальник вновь сформированной из горцев Кавказа конной бригады издал следующий приказ:

"Всадники Дагестана и племен Северного Кавказа!

Государь Император в неисчислимой благости своей и любви ко всем своим верным подданным, зная прирожденную вашу воинственность, ценя доблесть отцов ваших, проявленную в войнах Кавказа и войнах с Турцией, явил вам милость и оказал вам великую честь призвать вас на Его Государеву службу и образовать из вас Кавказскую конную бригаду.

Государь повелел нам идти к далекой восточной окраине, чтобы стать грудью на защиту родины на полях Маньчжурии в горах чужеземной Кореи. Приветствую вас с Царской милостью и поздравляю с принятием торжественной присяги. Помните, что по тому, как послужите вы, представители славных племен Кавказа, на вашем новом поприще, будут судить о племенах ваших.

Не забывайте, что если имя ваше известно на Кавказе и во всей России, то оно еще неизвестно новому, далекому врагу, с которым вам предстоит померяться силой! Пусть же имя ваше прогремит и там и украсится новою доблестью и покроется новой славою!

Вы должны удивить мир беззаветной храбростью в битвах, пытливой предприимчивостью в розыске и разведке, непоколебимой стойкостью и бдительностью в охранной службе и обороне, неутомимостью в трудных походах и терпением в перенесении холода, голода и невзгод военной жизни.

Помня адаты отцов, забывавших на войне даже кровную месть, вы должны забыть племенную рознь и всякие личные счеты. Вы должны сплотиться в дружные сотни, влиться в крепкие полки и мощную бригаду. Каждый из вас должен стоять за других и все за одного, без различия племен и наречий. Пусть враг узнает, что тронуть одного из вас, значит поднять против себя всю бригаду на выручку товарища. Пусть же он не увидит ни одного из вас пленным и ни один раненый не достанется ему в добычу!

Желаю мирного преуспеяния вашим родным и селениям и аулам, под защи­тою вашей мощи; желаю благополучия дорогим вам семьям – и во имя старых адатов ваших племен и заветов ваших отцов, во имя новой для вас воинской присяги, призываю вас исполнить долг перед царем и Родиной и да сопутствует нашей бригаде слава и да почиет на ней благословение Великого Бога!"7.

На фронте. К моменту прибытия на фронт кавказских сотен положение России было крайне тяжелым. Страна была совершенно не готова к войне. Численное и техническое преимущество Японии, удаленность театра военных действий, неразбериха в командовании – все это привело к поражению России на всех участках фронта. Понимая, что успех в войне зависит от ситуации на море, уже в первый день войны японский флот, технически во многом превосходивший российский, добился выведения из строя нескольких российских кораблей в Порт-Артуре и корейском порту Чемульпо. После высадки японских войск в Корее, они нанесли ряд поражений русской армии (у Тюренчена, на Ляодунском полуострове, у Инкоу, при Вафангоу), вследствие чего был блокирован Порт-Артур, а русские части отступили к Ляояну. Японцы стали стягивать свои армии для нанесения решающего удара к Ляояну8.

Кубанские сотни прибыли в Ляоян 1-2 июля, а к 7 июля там собралась вся бригада. Поначалу горские сотни несколько дней несли службу по охране направления Ляоян-Саймадзу, затем бригада вошла в состав конного отряда 10-го армейского корпуса генерала К.К. Случевского. Вскоре, по приказу командующего армией генерала А.Н. Куропаткина, русские войска выдвинулись в южном направлении, заняли оборонительные позиции близ Анпилина и стали готовиться к контрнаступлению по Липий-Тинканскому направлению9.

17 июля 35-й Брянский полк 10-го корпуса вместе со взводом горной батареи Восточно-Сибирского полка и ротой 6-го саперного батальона занял Пьелинский перевал. Японские войска отступили, не вступая в бой. Для дальнейшего наступления необходимо была артиллерийская поддержка. Так как переправить орудия через крутой перевал было невозможно, было решено строить дорогу по ущелью. В задачу же кавказским сотням было поставлено прикрытие строителей от возможной контратаки японцев10.

17 июля двум сотням Терско-Кубанского полка было поручено прикрывать разработку дороги справа, обеспечивая правый фланг корпуса, поддерживая связь с левой стороны с отрядом графа Келлера. 4-я (Баталпашинская) сотня должна была поступить в распоряжение командира Тамбовского полка 1-й бригады 4-й пехотной дивизии. В ее задачу входила охрана левого фланга полка и поддерживание связи с соответствующим боковым отрядом. Отряд по охране дорожных работ возглавил генерал-майор Мартсон11.

На рассвете 18 июля японские войска внезапно атаковали левый фланг отряда, где располагались три пехотных полка и горная батарея. Одновременно с этим японская пехота при поддержке артиллерии начала обходить правый фланг, которым командовал подполковник Экка. К 6.30. утра японцы захватили восточную часть Пьелинского перевала. Русским войскам пришлось отступать12.

Получив известие о японской атаке, генерал К.К. Случевский приказал выслать на помощь генералу Мартсону четыре сотни Терско-Кубанского полка. Командование рассчитывало, что эти сотни очень подвижны, маневренны, они состоят из кавказцев, которые могут легко преодолеть горные дороги и преградить путь японцам. В 10.30. утра всадники из Карачая вместе со своими боевыми товарищами двинулись по направлению к перевалу. Поднявшись на перевал и заняв окопы, горцы приступили к отражению яростных атак противника. Бой продолжался весь день. Кавказские сотни полностью оправдали доверие начальства. Они стояли на своих позициях насмерть, проявляли чудеса храбрости и героизма. На всем фронте расположения горцев не было ни одного прорыва неприятеля13.

В этом бою заслужил Знак отличия IV степени (№2740) всадник Асланбек Кулов из карачаевского селения Ташкепюр. В его представлении коротко отмечалось:

«Будучи ранен, продолжал оставаться в строю до конца боя
18 июля 1904 г.»14.

Однако не на всех участках фронта было такое положение. Японские войска все же сумели прорвать оборону 10-го армейского корпуса в нескольких местах. В ночь на 19 июля горцы получили приказ об отступлении15.

Вот как сообщала о тех первых тяжелых боях Баталпашинской сотни газета "Кубанские областные ведомости": "По полученным сведениям, Терско-Кубанский конный полк, в составе которого выступили на Дальний Восток две сотни кубанских горцев, прибыл 7 июля в Ляоян и поступил в состав отряда генерала Случевского.

2-я (в полку 4-я – Ш.Б.) сотня этого полка из горцев Баталпашинского отдела под начальством Камянского Павла Никифоровича, высланная на рекогносцировку из селения Сихсясе на Саймацзы, после перестрелки с японцами, возвратилась без потерь, но добыв ценные сведения.

12 июля, во время рекогносцировки целым полком под есаулом Камянским убита лошадь, а 18 июля он сам ранен в ногу, на вылет, и, судя по его телеграмме, легко; были ли другие потери, не имеется сведений"16.

Для полка бои 18-19 июля у Пьелинского перевала, близ селения Лагоулин, стали своего рода боевым крещением. Десятки всадников были убиты и ранены. Геройски погибли всадники- карачаевцы - Шамай Байчоров, Харун Уртенов, Тау-Гери Семенов, Локман Узденов. Харун Гогуев получил в этом бою тяжелые ранения, от которых скончался 20 июля в Анпилинском лазарете.

В последующие дни полк вел тяжелые оборонительные бои, постепенно отступая к Ляояну. Особенно ожесточенный бой всадникам полка пришлось вести у деревни Санцзыцзу 21-22 июля17.

К концу июля 10-й армейский корпус отошел под натиском японских войск на новые позиции. Вскоре ему было приказано совместно с главными силами восточной группировки остановить неприятеля, наступающего на Ляоян и прикрыть левый фланг русской армии. Терско-Кубанский полк вошел в состав отряда генерал-майора Гершельмана, который должен был удерживать фронт от перевала Папанли до Анпилина, в том и числе и дороги, ведущие к Ляояну18.

В начале августа всадники полка вели усиленную боевую разведку наступающего противника. Представление об одной из таких разведок, в которой отличились карачаевец приказный Хаджи-Мурат Абайханов и его товарищ ногаец Сефер-Бий Курмиев, дает описание их подвига в наградном представлении:

"Во время рекогносцировки 1-го августа были дозорами разъезда, посланного к западу от деревни Сыдяза. Заметив наступление неприятельской пехоты, своевременно донесли, что дало возможность спешенной сотне остановить наступление неприятеля со стороны деревни Эрдагоу для обхода охотничьих команд, атакующих деревню Сыдяза. Вернувшись на место, наблюдали, пока не обнаружили наступление с юго-запада к деревне Сыдяза батальона пехоты с двумя орудиями. Курмиев и Абайханов поскакали донести, но под одним из них была убита лошадь. Тогда на одной лошади они своевременно донесли о наступлении, что дало возможность охотничьим командам своевременно отойти без значительных потерь".

Согласно пунктам 1-му и 2-му статьи 342 Георгиевского статута, разведчики были награждены Знаками отличия Военного ордена Св. Георгия IV степени (в дальнейшем тексте "Знак отличия"): Абайханов (№ 200391) и Курмиев (№ 200390)19.

11 августа японские войска (125 тысяч человек, 508 орудий) перешли в наступление на русскую Маньчжурскую армию генерала А. Куропаткина (152 тысяч человек, 606 орудий) под городом Ляоян20.

13 августа 2-я и 4-я армии японцев пытались охватить правый фланг русских войск, однако все их атаки были безуспешны. На 10-й армейский корпус двинулись две дивизии 1-й японской армии (2-я и 12-я), сопровождаемые мощной артиллерийской поддержкой. Две из шести наступавших колонн атаковали позиции Кавказской конной бригады. Свой вклад в успех сражения внесли и всадники Баталпашинской сотни, защищавшие Анпилинский перевал, на который наступали японцы. Вместе с частями 10-го армейского корпуса и всадниками 5-й сотни, воины-карачаевцы в течение дня отбивали атаки пехоты противника, поддерживаемой артиллерией. В начале дня японцам удалось потеснить горцев и пехотинцев, но уже после 10 час. утра войска корпуса, оправившись от первых неудач, перешли в контратаку и остановили наступление противника. Части 2-й японской дивизии заняли лишь высоты к югу, юго-востоку и востоку от дер. Цегоу, а 12-я дивизия остановилась на хребте в окрестностях перевалов Папанлин - Анпинлин21. Однако командование так и не решилось развить успех. В конце дня, под натиском превосходящих сил противника, получив приказ командования, горцы отступили. Многие всадники были ранены, в том числе сотник А. Кужуев, заменивший на посту командира сотни есаула П. Камянского, раненого под Лагоулином22.

Тем же вечером, 4-я и 5-я сотни, под командованием полковника Я. Гилленшмидта, были посланы для рекогносцировки правого берега реки Тайцзыхэ. Переправившись по понтонному мосту у деревни Вайцзы, всадники прошли через несколько деревень (Тамэво, Сыквантун, Фаншен, Квантун), нигде не обнаружив неприятеля. Свой рейд отряд Гилленшмидта продолжал до 22 августа, принося важные сведения о передвижении неприятеля23.

В «Описании действий Терско-Кубанского конного полка с 12 по 24 августа» сообщается о дальнейшем участии горцев в боях. 14 августа полк был выведен в резерв 10-го армейского корпуса, а 16 августа передан в состав 17-го армейского корпуса. На следующий день японская армия развернула генеральное наступление на Ляоян. Несмотря на большие потери, японцы форсировали р. Тайцзыхе и двинулись на левый фланг российских войск в районе Янтайских угольных копей. Для ликвидации прорыва на этот участок 18 августа были переброшены дополнительные воинские части, в том числе Кавказская конная бригада. На рассвете 19 августа Терско-Кубанский полк получил приказ пройти вдоль хребта через Янтайские копи и, зайдя во фланг и тыл сопки, занятой японцами, постараться сбить их оттуда. В «Описании» говорится: «Утром 20 августа, при наступлении японцев на позицию у Чачанзай, полк был выдвинут вперед для освещения местности и разведки, а также для прикрытия флангов пехоты. На левый фланг были посланы 1-я и 2-я сотни и пулеметы. Попав под сильный огонь неприятеля, пулеметы успешно состязались с ним, образцово действуя во все время боя. Своим удачно направленным огнем пулеметы задержали наступление двух колонн, рассеявшихся под градом пуль. На правом фланге и впереди пехоты работали 3-я и 6-я сотни. Находясь все время под убийственным ружейным огнем, они освещали местность и разведывали места расположения противника. Отойдя затем за пехоту, обе сотни служили прикрытием батареи 26-й артиллерийской бригады. 4-я и 5-я сотни оставались в резерве... При общем отступлении пехоты полк прикрывал ее движение, а затем отошел назад и присоединился к отряду генерала А.В. Самсонова, став на его правом фланге у дер. Пуелиндза. Около этой деревни в гаоляне полк провел всю ночь. Полк принимал участие в бою в составе 34 офицеров, 52 урядников, 8 трубачей и 698 всадников. Потери: ранено 2 всадника и 8 лошадей...»24.

Все эти дни японские войска продолжали свои безуспешные попытки прорвать оборону российских войск. В условиях недостатка продовольствия и припасов генерал Куроки назначил отход своей армии на 6 часов утра 21 августа. Но Куропаткин, опасаясь за свои фланги и боясь потерять связь с тылом, назначил отход всей своей армии к Мукдену на 4 часа утра, "опередив", таким образом, Куроки. Несмотря на возможность решительными действиями поставить японцев на грань катастрофы, генерал А. Куропаткин, однако, счел себя побежденным и начал отступление на север. В связи с огромными потерями японцы также не воспользовались ситуацией и не стали пытаться разбить отступавшие русские войска и 22 августа лишь заняли город, 24 августа русская Маньчжурская армия заняла оборону на реке Шахэ. Так завершилось Ляоянское сражение, в ходе которого японские войска потеряли 23 тысяч человек, русские – 19 тысяч человек25.

Терско-Кубанский конный полк находился в арьергарде отступающей Манчжурской армии. В частности, дивизион полковника Я.Ф. Гилленшмидта, в который входили 4-я (Баталпашинская), 5-я и 6-я сотни, прикрывал движение колонны, руководимой командиром 35-й пехотной дивизии генерал-лейтенантом К.А. Добржинским. 22-23 августа дивизион находился в дер. Хундятунь, высылая во все стороны разъезды, бывшие все время в соприкосновении с неприятелем.

К вечеру 23 августа дивизион перешел в дер. Шалихэ, где и заночевал. На следующий день горцы обнаружили неприятельские разъезды на линии дер. Кудязы, Куачензы и далее к востоку. Вместе с частями отряда генерала Добрынина всадники 4-й, 5-й и 6-й сотни атаковали противника и нанесли ему ощутимый урон. Предполагая, что японцы начали наступление, полковник Я.Ф. Гилленшмидт приказал устроить засаду между дер. Шалихэ и полотном железной дороги Ляоян-Мукден. Однако неприятель движение не продолжал и к ночи дивизион отошел в дер. Сахепу, уничтожив по дороге железнодорожный мост у дер. Усинэ.

В последующие дни горцы вели разведку, а также готовились к наступлению японцев, которое ожидалось 25 августа. Но обессиленный противник так и не решился перейти в наступление и стороны перешли к позиционным боевым действиям.

«За мужество и храбрость, оказанные им в боях с японцами» 13-25 августа 1904 г. под Ляояном Знаком отличия IV степени (№103238) был награжден приказный 4-й Баталпашинской сотни карачаевец Эль-Мырза Эркенов. В 1911 г. Капитул Орденов выдал ему дубликат этого знака в связи с утерей оригинала26.

27 августа Терско-Кубанский полк вошел в состав отряда генерал-лейтенанта Дембовского. Задачей полка была охрана правого фланга отряда по берегам р. Хунхе от дер. Эльтхай до Маданау. Всадники полка вновь несли напряженную службу на постах и в боевых разъездах. К этому времени тяжелые беспрерывные бои и большие потери привели к тому, что численный состав полка резко уменьшился. Так, в Баталпашинской сотне "налицо", то есть готовых к бою "всадников и шашек", было лишь 68, что составляло около половины первоначального состава27. Однако, несмотря на свою малочисленность, горцы по-прежнему оставались одним из лучших подразделений, выполняя возложенные на них задания с присущей им храбростью.

В сентябре горцы продолжали свое боевое дежурство, вступая в стычки и перестрелки с неприятелем. Командир сотни есаул П. Камянский, вернувшийся в полк 28 августа после выздоровления, писал: "…по приказанию командующего полком, 3-го сентября сотня выступила на поддержку 1-й сотни, против которой, по донесению, наступала японская кавалерия. Затем осталась часть 1-й сотни, а другая часть с 4-й сотней пошли искать японский эскадрон, но нашли только 7 человек и японца, судя по документам, офицера…". Увидев всадников-горцев, японцы бросились бежать и вскоре укрылись в фанзе у селения Енеканцзы (на правом берегу реки Хунхэ). После короткой и жаркой перестрелки, взвод всадников выбил японцев из фанзы. Трое из них были ранены и бежали, воспользовавшись наступившей темнотой. Двое (в том числе офицер) были убиты, двое – задержаны. Отважные горцы захватили 5 лошадей (две были убиты), мула, китайского коня, две винтовки, три сабли, револьверы, карабины, а также сбрую на 7 лошадей. Потери сотни состояли в трех раненых и убитой лошади. Затем сотня заняла свои позиции и продолжила вести боевое дежурство. Впоследствии взятые лошади и оружие были проданы в Мукдене, а вырученные деньги (1500 рублей), были розданы участникам стычки, как военная добыча28.

13 октября о данном боевом эпизоде рассказала газета "Кубанские областные ведомости", основой для статьи которой послужило письмо есаула П. Камянского, полученное редакцией. Сообщалось также и о повседневной жизни воинов. "Несмотря на постоянное нахождение сотни впереди (! – Ш.Б.), в довольствии людей и лошадей затруднений не встречается; за недостатком иногда хлеба и сухарей, из чумизы (род нашего проса, но несколько нежнее) варят кашу с говяжьим салом, а для лошадей употребляют гаолян, чумизу и бобы, имеющихся в изобилии на брошенных полях"29.

В одной из сентябрьских разведок Знак отличия IV степени (№ 181787) заслужил карачаевец Адиль-Гери Алчаков:

"19 сентября 1904 года, во время рекогносцировки 4-й сотней окрестностей Джантаня, будучи дозорным в разъезде, и заметив двух дозорных японцев, бросился на них. Один из японцев, стреляя по Алчакову, поскакал к селению Циютро, где оказался потом японский разъезд; с другим Алчаков вступил в рукопашный бой. Получив удар саблей по кинжалу и ножнам шашки, он ударом шашки сбил японца с лошади; японец вскочил в фанзу, откуда по Алчакову открыл огонь. Алчаков, захватив лошадь японца, поскакал и дал знать о разъезде, который вслед за тем и был уничтожен нашим разъездом"30.

20 сентября 4-я сотня, как видно из рапорта есаула Камянского, "…действовала в составе полка; находясь несколько времени под ружейным огнем противника, потеряла одного всадника Эркенова (из карачаевского селения Учкулан – Ш.Б.), раненого в правое плечо". 14 человек под командованием сотника Басиева под сильным огнем вели разведку и, вернувшись, "под огнем неприятеля подбирали раненых"31.

На Шахэ. В условиях, когда около половины японских сил было отвлечено на осаду Порт-Артура, и создавшегося ввиду этого численного превосходства, российское командование решило перейти в наступление. 22 сентября российские войска (214 тысяч человек, 758 орудий, 32 пулемета) перешли в наступление против армии генерала Куроки (170 тысяч человек) на реке Шахе. Поначалу русским войскам сопутствовала удача, однако 27 сентября японские войска генералов Оку и Нодзу перешли в контрнаступление. 28 сентября Восточный отряд Штакельберга, обходящий фланг японцев, наткнулся на ряд перевалов, необозначенных на русских картах и сильно укрепленных частями армии генерала Куроки. Все атаки русских войск были безуспешны, и 30 сентября они отошли за реку Шахэ. 29 сентября части японской армии, наступая в центре и на своем левом фланге, в ходе упорных встречных боев вклинились в расположение русских войск, и к 31 сентября отбросили их за Шахэ. 3 октября произошло еще одно встречное сражение. Понесенные большие потери (40 тысяч человек) и угроза прорыва побудила Куропаткина, не решившегося ввести в бой резервы, перейти к обороне. Японцы, понесшие потери в 20 тысяч человек, также отказались от дальнейших атак, и перешли к позиционной обороне. Впервые в истории войн образовался сплошной фронт протяженностью свыше 60 километров. Началось так называемое "Шахэйское сидение"32.

Сотни Терско-Кубанского полка участвовали в сражении в составе отряда генерала П. Ренненкампфа, и вначале вели упорные бои за передовые позиции армии Куроки на левом фланге. 26 сентября они участвовали во взятии города Бэньсиху. В составе 5-го Сибирского армейского корпуса полк принял участие в боях 1-3 октября 1904 г. в районе дер.Циньгатунь. 3 октября японцы были сбиты с укрепленных высот восточнее Сахепу, потеряв 14 орудий, пулемет, значительное количество военнослужащих убитыми, ранеными и пленными. Во время оборонительных боев горцы поддерживали 1-й Сибирский корпус. Однако где бы они ни сражались, они всегда отличались беззаветной храбростью и воинской доблестью. Вскоре после окончания боев на р. Шахе полк был отведен в глубокий тыл33.

Мятеж. 13 октября в Терско-Кубанском полку произошло чрезвычайное происшествие. Большая часть 1-й (Кабардинской) и 5-й (Чеченской) отказалась выполнять приказ командира полка о выступлении на боевые позиции, и, покинув фронт, двинулась к Мукдену. Однако уже через три дня они были окружены и сложили оружие. Руководителями восставших были урядники кабардинец Залимгерий Керефов и чеченец Паша Тасмахилов. Причинами этого выступления явились, скорее всего, психологическая и физическая усталость горцев, тяготы и лишения войны, беспрерывные приказы об отступлении, даже когда горцы выигрывали бои, а также слухи о том, что по истечении полугода службы, они должны быть распущены домой. Определенное влияние на всадников оказывала и революционная пропаганда, которую проводили их лидеры З. Керефов и П. Тасмахилов. В начале октября всадники обоих сотен отправили письмо начальству с требованием отпустить их домой, так как срок их службы, якобы, истек. Однако, начальство, основываясь на пункте 20-м "Положения о …бригаде", согласно которому, все всадники давали обязательство нести службу "во все время продолжения войны", вполне законно отказало в удовлетворении требования горцев. Этот отказ послужил непосредственным поводом для начала восстания34.

Надо отметить, что положение всадников других сотен было отнюдь не лучше, чем у восставших. Так, если судить по претензиям, предъявленным всадниками Баталпашинской сотни по прибытии домой, многие их них по несколько месяцев не получали жалованье и компенсации за сломанное оружие и личные вещи, утерянные в бою35. Все кавказцы устали от тяжелых боев и беспрерывного отступления. Скорее всего, слухи о мнимом окончании службы также ходили по всем сотням полка. Однако всадники 2-й, 3-й, 4-й и 6-й сотен, а также часть всадников восставших сотен, не поддались на провокации и сохранили верность воинскому долгу и присяге, данной ими на Коране.

Восставшие всадники совершили военное преступление, которое во все времена считалось и считается одним из тягчайших. К суду было привлечено 73 всадника. Во время судебного разбирательства обвинение приняло во внимание ряд смягчающих факторов, и, в особенности, храбрость и доблесть, проявленные восставшими сотнями во всех боях с японцами. Поэтому приговор был мягче, чем было принято в российской армии при подобного вида проступках. Руководители восставших – З. Керефов и П. Тасмахилов – были приговорены к расстрелу (Тасмахилов был помилован и отправлен на 13 лет на каторгу), а еще 11 всадников - к каторжным работам (сроком 12-13 лет); 48 человек - к содержанию в военных исправительно-арестантских отделениях (сроком 3-4 года). 12 человек были оправданы. Командование и суд не стали обвинять в происшедшем весь состав сотен и не стали их расформировывать. Получив пополнение с Кавказа, обе сотни (Кабардинская и Чеченская) продолжили боевое дежурство на своих позициях36.

***

По итогам летних и осенних боев многие всадники были награждены и повышены в чинах. Всю осень всадники 4-й сотни, которые были прикреплены к 5-му Сибирскому корпусу, несли службу по охране позиций отряда и вместе со всей бригадой участвовали в учебных стрельбах, маневрах и других видах военной подготовки. Полковые учения проходили почти каждый день (к примеру: 8, 9, 10, 11, 12 ноября), а бригадные – раз в несколько дней (18 ноября). 20 ноября на бригадных учениях побывал генерал П.И. Мищенко, который отметил отличную подготовку всадников. 26 ноября всадники бригады отметили мусульманский праздник Ораза-байрам, совпавший с праздником Георгиевских кавалеров, который традиционно отмечался в этот день. Таким образом, 26 ноября всадники, заслужившие к этому времени Знаки отличия, отметили двойной праздник37.

На следующий день последовал Высочайший Приказ о переводе командира Терско-Кубанского конного полка полковника Н.С. Плаутина в полевой штаб при Главнокомандующем. Новым командиром полка назначался полковник 2-го Дагестанского полка флигель-адъютант граф Андрей Петрович Шувалов, который командовал полком вплоть до расформирования 29 июня 1906 г.38.

4 декабря конный отряд перешел на правый фланг фронта, в деревню Сунхудяпу. 6 декабря все сотни должны были отправить больных всадников в тыл, однако в 4-й сотне все всадники были здоровы и приняли участие в военном параде, который состоялся в частях армии в тот же день по случаю "тезоимства Государя Императора" Николая II-го. На нем кавказские сотни вновь заслужили похвалу начальства своей отличной выправкой, джигитовкой и готовностью к новым подвигам. С 7 по 12 декабря часть всадников Баталпашинской сотни находились в составе сборной сотни полка, которая провела глубокую боевую разведку неприятеля и, собрав ценные сведения, вернулась на свои позиции39.

В рейде генерала Мищенко. Положение русской армии еще более осложнилось 19 декабря, когда, после многомесячной осады, капитулировал Порт-Артур. В создавшихся условиях единственным способом выправить положение был разгром японских сил в Маньчжурии до прихода из Порт-Артура освободившейся 3-й армии генерала Ноги40.

На конец декабря был назначен конный "партизанский" рейд в тыл японцев, к порту Инкоу на Ляодунском полуострове. Отряд под командованием генерала П.И. Мищенко (75 эскадронов и сотен (в том числе 11 кавказских сотен) с 22 орудиями) должен был вывести из строя участок железной дороги, по которой шло снабжение японской армии военными грузами и продовольствием и помешать переброске японских войск. Поэтому весь декабрь всадники усиленно готовились к предстоящему набегу41.

О боевых действиях Баталпашинской сотни в составе отряда Мищенко и в период наступления под Сандепу мы можем судить по рапорту командира сотни есаула П.Н. Камянского. Согласно ему, с 26 по 30 декабря Баталпашинская сотня (она могла выставить 9 рядов) следовала в составе левой колонны отряда. Ночью 28 декабря всадники были в сторожевом охранении, а 29-го числа "14 человек в составе сотни подъесаула Старицкого (1-я сотня – Ш.Б.) ходили в набег – для взрыва железной дороги". В этом набеге горцы, не выполнили до конца задание (из-за предательства китайца-проводника), но все же нанесли значительный урон противнику42.

Основные же события произошли 30 декабря. В этот день "сотня, следуя в авангарде полка, уничтожила три транспорта в 45 арб с продовольствием. Начальнику левой колонны было послано донесение: "По сведениям китайцев-подводчиков, японцы в Инкоу занимают русский поселок, кроме того, и город; число войска неизвестно, но артиллерии нет; позавчера начали окапываться, о нашем движении знают. Река Ляохэ замерзла". Эти сведения оказали большую помощь командованию отряда при планировании атаки на Инкоу. Есаул Камянский далее сообщал: "При подходе сотни к железной дороге, от Дашичао показался японский поезд, с которого начал обстреливаться разъезд сотника Булгакова, а вслед за тем и сотня. Подскакав к селению у железной дороги, сотня спешилась, и стала обстреливать приостановившийся поезд, состоявший из 4 вагонов и 12 платформ, занятых какой-то пехотной частью, беспорядочно стрелявшей. Суетливая стрельба японцев, какое-то замешательство в поезде, то останавливающемся, то трогающемся по свистку и без свистка, и, наконец, помчавшемся к Инкоу, позволяет думать, что поезд был обстрелян удачно, и видно было, как пули на дистанции не более 700 шагов бороздили железнодорожную насыпь. Проводив уходящий поезд учащенной стрельбой, сотня поскакала к железной дороге, где топориками и кинжалами было срублено шесть телеграфных столбов на двух линиях телеграфа, порублены многочисленные провода телефонной проволоки между этими столбами, побиты изоляторы, на полотне железной дороги подрыто несколько шпал, отвинчено несколько гаек и несколько рельсов сдвинуты с места; но без подходящего инструмента серьезного повреждения железнодорожного полотна, при всем усердии в работе сотни, не могло быть сделано. Ввиду приближения японской пехоты, сотня отошла назад по приказанию полковника Гилленшмидта. Потерь в людях и лошадях в сотне не было"43.

Вечером того же дня, 30 декабря, генерал П.И. Мищенко попытался захватить Инкоу. Отряд Мищенко был разделен на несколько частей, что, как оказалось впоследствии, было ошибкой. Главные силы выступили с привала примерно в половине третьего и, подойдя к Инкоу на расстояние 3-4 верст, открыли по станции артиллерийский огонь. Около 6 часов вечера, когда стемнело, от огня артиллерии загорелись складские помещения. После этого штурмовая колонна, сосредоточенная у дер. Лиусюгоу северо-западнее Инкоу, двинулась к станции, освещенной заревом пожара. Однако едва атакующие сотни попали в освещенную полосу, как японцы открыли сильный прицельный ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь. Несколько атак, предпринятых в лоб, на укрепившуюся в каменных постройках с искусственными препятствиями пехоту, было отбито. Потеряв свыше 200 чел. убитыми и ранеными, штурмовая колонна, в которую входила также 2-я сотня Терско-Кубанского конного полка, отступила. В составе 2-й сотни в атаке приняли участие от 4-й сотни 14 человек, причем был убит приказный ногаец Курман-Али Баракаев. Во время отступления в селении Синюпученза отряд был окружен японскими войсками. В последовавшем сражении особенно отличились 24-й и 26-й донские полки, и кавказские полки, заставившие противника отступить.

Среди всадников полка, награжденных "за мужество и храбрость в делах против японцев во время набега на Инкоу 30 декабря 1904 года" был и карачаевец Хамзат Айдаболов (Знак отличия IV степени № 125833)44.

31 декабря и 1 января сотня следовала в составе колонны, обстреливалась японской пехотой и артиллерией, причем был ранен всадник-ногаец Канмурза Карасов, убита одна и ранена одна лошадь. При движении ½ сотни прикрывала бригадный обоз. На следующий день сотня следовала в составе колонны, на ночь была в сторожевом охранении. 3-го января сотня следовала в боковом отряде от бригады; разъезд сотни отогнал японский разъезд, ускакавший, отстреливаясь; в течение всего дня японские дозоры, а за ними от ½ эскадрона и до эскадрона держались на горизонте, следя за движением колонны.

В тот же день конный отряд П.И. Мищенко прибыл в расположение российских войск и через два дня в окрестностях сел. Ашенюла был расформирован. За 8 дней рейда отряд прошел 270 км. Было рассеяно несколько японских тыловых команд, 19 чел. захвачено в плен, уничтожено 600 повозок с различными запасами, сожжено несколько продовольственных складов, прервано сообщение по телеграфным и телефонным линиям, два поезда пущены под откос. Однако главные цели рейда - захват Инкоу и разрушение железной дороги Ляоян-Дашичао-Дальний - достигнуты не были. Незначительные повреждения, нанесенные железнодорожному полотну, японцы устранили всего за 6 час. Потери отряда составили 408 человек убитыми и ранеными, а также 150 убитых лошадей»45. Несмотря на то, что отряд не до конца выполнил поставленную задачу, он все же нанес ощутимый урон японским войскам. Всадники-горцы во всех боях проявили себя храбрыми и умелыми воинами.

4 января 1905 г. в приказе № 1 по Кавказской конной бригаде ее командир генерал-майор князь Г.И.Орбелиани отмечал: «С 26 прошлого декабря по 4 января полки бригады участвовали в набеге в тыл японцев... Во время набега все чины бригады несли трудную походную службу с полным рвением, которое сказалось в стройности и порядке движения, в напряженном внимании разъездов и дозоров и в бдительности охранения. В боевых столкновениях командиры и офицеры давали ясные и разумные приказания и являли доблестный пример мужественного поведения и храбрости всадникам, которые показали себя достойными представителями славных племен Кавказа. Особенно выделяю атаку Дагестанского полка на хунхузов 28 декабря у дер. Калихе, действие Терско-Кубанского полка и 2-й сотни Дагестанского днем 30 декабря на линии железной дороги Дашичао-Инкоу, сводной сотни полков бригады, взорвавшей полотно железной дороги севернее Хайчена и участие 2-й сотни Терско-Кубанского полка и 4-й Дагестанского в ночном штурме станции Инкоу...»46*

4-го и 5-го января сотня находилось в сторожевом охранении. 5-го числа всадники вновь имели стычки с неприятелем. "В час дня более ста человек японской кавалерии заняли селение Сагура (между селениями Фэнсяде и Цандише и южнее их); часть их спешилась и открыла стрельбу по охраняющим, собирающим гаолян, и моим постам № 8, 7 и 6. Услышав стрельбу и получив донесение, я вышел с ½ сотни и ближайшими постами, чтобы лавой обойти японцев с запада. Заметив мое движение, японцы резко отошли назад и, спешившись, начали стрелять. Спешив один взвод для стрельбы, я приказал лавой их обходить, рассчитывая при возможности сближения с ними, атаковать. Тогда японцы на рысях скрылись. На посту № 8 был ранен всадник-ногаец Аслан-Гирей Баисов в руку, убита его лошадь. Разъездом сотни установлено, что японцы заняли прежнее расположение", – сообщал в своем рапорте командир сотни47.

6 и 7 января всадники были при полку на походе. В следующие два дня сотня вновь участвует в боях с японцами. 8 января 2-я сотня, находившаяся на постах, совместно с всадниками-дагестанцами уничтожила японский разъезд. Вскоре после этого посты заняли всадники Баталпашинской сотни. Через некоторое время показался японский эскадрон, который, осмотрев место, спешился и начал обстреливать посты. Есаул Камянский оставил один взвод, уже занявший пост, отстреливаться и, рассыпав три остальные в лаву, рысью пошел в атаку. В результате фронтального обстрела японцев был убит всадник-карачаевец Хаджи-Мурат Салпагаров, а также ранена одна лошадь. Не выдержав натиска горцев, японцы сели на коней и рысью поскакали назад. Через некоторое время они повернули обратно и стали выстраивать фронт, как бы намереваясь принять бой. Однако, заметив приближающихся всадников, уже стягивающих свою лаву, японцы вновь повернули назад и карьером ускакали в сторону своих войск. Преследуя их, сотня обнаружила скопление японской пехоты. Определив их направление и численность, сотня двинулась к своим позициям, где эти сведения были переданы начальству. Кроме этого, разъезд сотни, под командованием сотника Булгакова, обнаружил и подобрал раненого японского кавалериста из разъезда, уничтоженного 2-й сотней, который также сообщил важные сведения48.

В боях под Сандепу. 10 января сотня получила долгожданный отдых, а на следующий день продолжила движение к Ашенгоу. 12 января русские войска перешли в наступление против войск в районе города Сандепу (Хейкотай). Отряд генерала П.И. Мищенко, в который входила Кавказская бригада, при поддержке донской батареи атаковал селения Ланцгоу и Уцзянгау, а затем продолжил преследование отступающего противника. Во взаимодействии с донскими и забайкальскими казаками конники-горцы выбили японцев с занимаемых ими позиций. Предпринятая противником контратака была отбита со значительными для него потерями. Тем самым казаки и горцы оказали поддержку действовавшим в одном направлении с ними 1-му Сибирскому корпусу, части которого форсировали реку Хуньхэ и выбили японские войска из селений Тутайцзы, Хуанлотоцзы и Хэгоутай. Командующий 2-й армией генерал О. Гриппенберг распорядился представить к награде георгиевскими крестами по пять человек из каждой сотни, участвовавшей в атаке. Для ликвидации русского прорыва главнокомандующий японскими войсками маршал Ояма направил несколько пехотных частей со станции Янтай.

Всадники 4-й сотни в этот день внесли свой вклад в успех общего дела. Вначале они прикрывали артиллерийскую батарею, затем были переведены в общий резерв генерала Абрамова. По его приказу сотня была направлена к Дагестанскому полку, чтобы поддержать его атаку в спешенном строю. По пути сотню встретил командир Дагестанского полка полковник Бюнтинг, который сообщил, что атака отменена, после чего сотня вернулась в общий резерв. На следующий день всадники Баталпашинской сотни были в боковом отряде бригады, а на ночь заняли сторожевое охранение. За два дня наступления Терско-Кубанский полк взял три укрепленные деревни: Удягандза, Хуэригу и Татури49.

Однако, в общем, атаки 13-14 января японской обороны на рубеже Сандепу – Сумапу были безуспешны. Японцы продолжали усиливать оборону, перебрасывая резервы. Участвуя в общем наступлении, совместно с 3-й сотней, 4-я сотня вытеснила из селения N (безымянная деревня, расположенная в 2-х верстах севернее деревни Сюйдзывопу) японскую пехотную команду (человек 60), атаковав ее в конном строю. Атака, крайне затрудненная поперечными грядами вокруг деревни, не была доведена до конца, так как с правого фланга появились сообщения о приближении японской пехоты и кавалерии. Отойдя к селению, из которого бежала японская команда, обе сотни спешились и долгое время сдерживали огнем наступающую слева, перебежками, японскую пехоту, на фланге которой, сзади, держалась кавалерия. Под огнем горцев, японская пехота, около батальона (в пять раз больше обороняющихся), стала перебежками отступать. Тогда огонь был перенесен на японцев, наступавших справа. После атаки, произведенной дагестанскими сотнями, когда японцы перешли в наступление и стали густой и длинной цепью пехоты угрожать отрезать кубанцев от отряда, 3-я и 4-я сотни отошли к отряду. В 4-й сотне в бою был ранен младший урядник адыг Аслан-Бек Шарданов. Вскоре сотня в числе других была спешена для встречи наступления японской пехоты, но японцы не предприняли атакующих действий50.

15 января продолжались безуспешные атаки позиций японских войск западнее города Сандепу частями 1-го Сибирского и 8-го армейского корпусов. Баталпашинская сотня, в составе бригады, была в общем резерве, подвергаясь постоянному артиллерийскому обстрелу японцев. Несмотря на некоторые успехи в районе севернее Сандепу, главком русскими войсками генерал А.Н. Куропаткин в очередной раз отдал приказ об отходе войск на исходные позиции. Сражение у Сандепу завершилось. На ночь 30 всадников 4-й сотни в составе 5-й сотни заняли сторожевые посты. На следующий день, с рассветом, сотня в числе других заняла позиции рядом с безымянной деревней, в ожидании японского наступления. Высланный разъезд сотни обнаружил наступавшую колонну японской пехоты, однако атаки так и не последовало.

Подводя итог действиям бригады при Сандепу, полковник Г. Хан-Нахичеванский, временно командовавший бригадой с начала января, в своем приказе приносил благодарность всем всадникам и офицерам "за их молодецкую службу". В следующем приказе говорилось:

"С 12 по 17 января бригада, находившаяся в составе конного отряда, участвовала в наступлении на правый фланг неприятельского расположения. Во всех, происходивших в течение этих дней, боях и столкновениях, полки вели себя со свойственной им доблестью, вызвавшей неоднократное одобрение и благодарность начальника конного отряда генерал-адъютанта Мищенко.

Вновь приношу горячую благодарность всем штаб- и обер-офицерам полков бригады и медицинским чинам за трудную службу, мужество и храбрость, проявленные в боях.

Особенно благодарю командиров полков – флигель-адъютанта полковника графа Шувалова, полковника фон Бюнтинга, дивизионеров, начальника штаба бригады, командиров и командующих сотнями. Молодцам всадникам, выказавшим беззаветную храбрость, объявляю свое спасибо и надеюсь, что в будущих боях они покроют себя той же неувядаемой славой.

Буду считать своим долгом, доложить начальнику бригады о высокодоблестной службе полков за время с 26 декабря по 17 января"51.

Многие всадники бригады были награждены за храбрость и мужество в боях под Сандепу, и среди них карачаевец Наныу Тохчуков (Знак отличия IV степени) (№ 126001)52.

Сторожевая служба и разведка. В последующие дни сотня находилась при полку, по очереди неся дежурство в сторожевом охранении. Представление об обстановке на постах дает донесение, посланное есаулом П.Н. Камянским из селения Асянгара 27 января в 6.15 вечера: "Расположение постов и застав принято от Дагестанцев. В течение дня было спокойно; показывался японский разъезд в 10 всадников. Местность впереди осматривается разъездами. В Колянэ держу один взвод, который, согласно приказанию, будет снят по прибытию сотни уральцев. Связь справа с уральцами, слева с донцами установлена"53.

Сотня ведет охрану и в дальнейшем и 31 января в 6 часов вечера из деревни Нудэйтур командир сотни передает очередное донесение: "В сторожевом охранении 3-й и 4-й сотен день прошел спокойно. Держу связь на запад с уральцами, на юго-восток – с донцами. Местность впереди осматривается разъездами"54.

Кроме того, часть всадников сотни приняла участие в конном набеге полковника Я.Ф. Гилленшмидта в глубокий тыл противника. Этот отряд в составе двух сотен Верхнеудинского казачьего полка и по одной сотне от Терско-Кубанского и 2-го Дагестанского полков получил задание взорвать большой мост на реке Сяохэ севернее Хайчена. От Терско-Кубанского полка в состав отряда вошла 3-я Екатеринодарская сотня, в которую и вошли добровольцы – "охотники" из 4-й сотни. Командир отряда учел опыт генерала П.И. Мищенко и не взял с собой обозы, избегал крупных селений и не вступал в бой с противником. Ловко изменяя свое направление и скрывая следы, отряд подошел к мосту. Казаки атаковали охрану моста и, выбив неприятеля, залегли за полотном железной дороги, не позволяя японцам приблизиться. Саперы, которым помогали всадники-кавказцы, закладывали взрывчатку и подрывали полотно. Несмотря на то, что из-за недостатка взрывчатки, мост не удалось подорвать полностью, ему все же был нанесен значительный ущерб, затруднивший движение японских эшелонов55.

Рапортуя о завершении операции, полковник Гилленшмидт писал о горцах: "… всадники испортили около ½ версты железнодорожного полотна, 1 версту телеграфа вблизи деревни Танучанцзы… Остальные нижние чины ни в чем им (саперам – Ш.Б.) не уступали, показав себя во всех отношениях молодцами и проявив полную готовность на какое угодно рискованное дело"56. За проявленные мужество и доблесть участникам набега была объявлена благодарность, а некоторые всадники и офицеры были награждены.

Все эти дни русские войска готовились к очередному наступлению противника. С 1 по 4 февраля Кавказская конная бригада в составе отряда генерала Ренненкампфа участвовала в "боевой рекогносцировке" японских позиций. Японцы, готовившиеся к крупному наступлению, не вступая в бой, отходили назад57.

Мукденское сражение. В ночь с 5 на 6 февраля японские войска маршала Оямы (270 тысяч человек, 1062 орудия, 200 пулеметов) перешли в наступление против русских войск генерала А.Н. Куропаткина (293 тысяч человек, 1494 орудия, 56 пулеметов) в районе города Мукден. По плану, японские войска должны были путем двухстороннего охвата выйти на русские коммуникации севернее Мукдена. Для этого японцы предприняли демонстративное наступление на левом фланге русских войск с целью отвлечения их сил на восток. Считая, что там и наносится главный удар, генерал Куропаткин, как и задумывали японцы, перевел часть войск с правого на левый фланг. Воспользовавшись этим, 13 февраля японские войска начали обходное движение на правом ослабленном фланге русских и с успехом стали продвигаться. В то же время правое японское крыло 1-й армии генерала Куроки почти бездействовало. Однако, несмотря на настойчивое предложение генерала Н.П. Линевича, контратаковать японцев Куропаткин так и не решился. 22 февраля японские части левого крыла вышли к железной дороге севернее Мукдена. 24 февраля оборона русских войск на левом фланге была прорвана армией Куроки, которая хлынула в прорыв. Опасаясь полного окружения, русское командование дало приказ об общем отступлении к Телину. Так закончилось Мукденское сражение. В ходе сражения японская армия потеряла убитыми и ранеными около 70 тысяч человек, русские войска - 89 тысяч58.

Всадники Баталпашинской сотни вместе со своими товарищами-кавказцами несли оборону в составе отряда генерала Ренненкампфа. Отбив яростные атаки японцев, горцы сами переходили в контратаки. В последних боях 1-я, 2-я и 4-я сотни Терско-Кубанского полка участвовали в составе отряда полковника Г.М. Грекова. Получив приказ об отходе, они переночевали в деревне Мауситай и 25 февраля в 10 часов утра, соединившись с остальными сотнями, двинулись к Телину. При отступлении из Мукдена сгорела фанза, в которой находилось как полковое имущество, так и личные вещи всадников59.

За Мукденские бои начальство приказало представить по пять храбрейших всадников от сотни к Знакам отличия. Карачаевские всадники проявили храбрость и отвагу в прошедших боях, вместе со своими товарищами отстаивая каждый метр своих позиций, поэтому неудивительно, что три Знака (все IV степени) получили именно они.

Младший урядник Туган Дудов (№ 182610).

"25 февраля, под сильным артиллерийским огнем передавал приказания начальства, причем был ранен в ногу".

Приказный Даулет-Герий Хаджичиков (№ 182611).

"16 февраля сего года вызвался охотником, несмотря на большой риск, вернулся к неприятельскому сторожевому охранению и там, найдя упавшего с лошади после тяжелого ранения всадника, вывез его оттуда и сдал на санитарную двуколку".

Младший урядник Калмук Шаманов (№ 124240).

"Отличился личной храбростью в боях под Мукденом 17 февраля"60.

Многие всадники были ранены. Часть из них отправлялась на лечение в прифронтовые госпитали. Другие же на поездах отправлялись на лечение в города России, в том числе и в Москву. Об этом свидетельствует документ, приводимый ниже.

"Копия

Исполнительная комиссия по бесплатному размещению больных и раненых воинов при Особом комитете Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны.

Марта 14 дня 1905 года. № 400.

Москва, Кремль, Потешный дворец. Телефон № 77.

Господину Нану Семенову.

Исполнительная комиссия имеет честь препроводить одного нижнего чина, а именно добровольца Кубанского полка Семенова Зекерья Тутаровича.

Подлинный, кто надлежит, подписал.

С подлинным верно – старшина аула Тебердинского (подпись). Писарь (подпись)"61.

На Сыпингайских позициях. 11 марта 1905 г. русские войска, завершив отход, заняли оборону на заранее подготовленных позициях у города Сыпингай, в 175 километрах севернее Мукдена. Японские войска, закрепившись к 15 марта севернее города Чанту, в 40 километрах от русских Сыпингайских позиций, остановили дальнейшее продвижение на север вдоль железной дороги. С этого времени крупных боевых действий на суше не проводилось. Всю весну и лето противники вели боевую разведку и, как следствие этого, вступали в небольшие стычки с разведчиками другой стороны62.

Конный отряд, в который входили кавказские полки, занял сторожевое охранение по линии Тиопин-Цейлянцзень-Синтопу. Всадники бригады также вели разведку. В одной из них, 22 марта, у города Цзицзятунь, отличился младший урядник Исмаил Крымшамхалов, за что был награжден Знак отличия IV степени (№ 123008)63. 2 апреля Баталпашинская сотня вела глубокую разведку на левом берегу реки Ляохэ, и вновь всадники отличились, отогнав разъезд неприятеля64. В последующие дни разведка продолжалась: каждый день разъезды сотни отправлялись в тыл противника, а часть всадников занимала сторожевые посты. 17 апреля кубанские горцы отличились еще раз. В этот день перед главной заставой полка внезапно появился японский полуэскадрон (50-60 человек). Несшие боевое дежурство 3 всадника 4-й сотни во главе с вахмистром Свинцевым не растерялись и отважно бросились в атаку на японцев. Несмотря на огромное численное превосходство, японские кавалеристы не выдержали натиска храбрецов и бежали. Однако горцы во главе со Свинцевым не остановились и преследовали противника более 10 верст. После этого они повернули обратно и, собрав по пути ценные сведения, вернулись на заставу. Два японских драгуна были ими захвачены в плен, один застрелен, один ушиблен насмерть прикладом. Сообщая о подвиге горцев и их командира в своем приказе № 52 от 18 апреля, начальник конного отряда генерал-адъютант Мищенко принес им свою благодарность "за молодецкий подвиг"65.

В последующие дни разведчики полка почти ежедневно вступали в перестрелки и стычки с отдельными подразделениями японских войск. Особенно ожесточенным было крупномасштабное столкновение 21 апреля в районе дер. Пабоатунь и Цзинзянтунь, в котором терско-кубанцам и сводной сотне 2-го Дагестанского конного полка противостояли на фронте 7-8 верст несколько тысяч японцев. Бой был удачным для горских всадников. Они захватили пленных и «вывели из строя» 120 неприятельских солдат и офицеров66.

В бою 21 апреля был ранен всадник-карачаевец Харун Калабеков67. Впоследствии за «личные подвиги, мужество и храбрость, оказанные им в разновременных боях с японцами» Харун Калабеков был награжден Знаком отличия IV степени. (№ 121751)68.

26 апреля горские полки были отведены на отдых в тыл, в район дер. Сяоченза.

Вместе с 10-м корпусом. 1 мая 1905 г. Кавказская бригада вошла в состав конного отряда при 10-м армейском корпусе. Так как активных военных действий уже не велось, в задачу отряду было поставлено: действовать впереди левого фланга армии, вести усиленную боевую разведку между линией Сымянчень-Чантуфу-Мачентай с востока, рекой Дунляохэ с запада и линией Эрдао-Палитунь-река Дунляохэ с севера. Кроме этого, отряд должен был охранять подступы с юга между правым флангом расположения отряда генерала Толмачева и рекой Дунляохэ69.

С 4 по 11 мая проходил рейд конного отряда под командованием генерал-адъютанта П.И. Мищенко в тыл японской армии. Задачей отряда было нарушить одну из главнейших коммуникаций японцев Инкоу-Синминтин-Факумынь. Конный отряд, в который вошло более 50 сотен при 18 орудиях, уничтожил более 300 солдат противника, захватил более 200 пленных, 2 пулемета, 200 лошадей и мулов, сжег несколько складов. Потери отряда составили около 200 человек. Боевые действия отряда заслужили высокую оценку главнокомандующего, генерала Н.П. Линевича. В телеграмме на имя генерала П.И. Мищенко говорилось "…Сейчас получил от генерала Каульбарса донесение о возвращении Вашем… после лихого набега… Радуюсь и поздравляю Вас и всех Ваших сотрудников… за лихость и отвагу…"70.

Приняли участие в рейде и две горские сотни. От Терского-Кубанского полка в состав отряда вошла 3-я Екатеринодарская сотня. Взвод 4-й Баталпашинской сотни, в составе 3-й сотни, также участвовал в набеге. Слова генерала Линевича в полной мере относились и к всадникам-карачаевцам, которые в составе 3-й сотни участвовали в ее совместной с полусотней читинских казаков атаке на деревню Тансинтунь. Тогда отважные горцы и казаки заставили сдаться засевшую в ней роту японцев в количестве 126 человек71.

Во время этого рейда Знак отличия IV степени заслужил всадник Абдул-Керим Байрамуков (№ 200389). В его наградном листе сообщалось: "Был с взводом от 4-й сотни в составе 3-й сотни во время набега отряда генерала Мищенко. При атаке 7-го мая в спешенном строю укрепленного селения Симейце, занятого японской пехотой, в числе первых с всадником Хамурзой Кардановым, вскочил на вал, стреляя в упор; и когда Карданов был тяжело ранен, то Байрамуков, прикрывая его собой, вынес под сильным огнем к коноводам, а сам вернулся в строй"72.

По возвращению из набега, всадники заняли свои позиции, и все лето продолжали нести сторожевую службу.

Пополнение. Тогда же, в мае, в полк прибыло пополнение с Кавказа. В Баталпашинскую сотню прибыл 31 человек, в том числе 11 карачаевцев. Вот их имена:

Карт-Джурт: Осман Эдиев (25), Сары-Бий Бердиев (25), Абдул Аджиев (22), Тейри-Кул Турклиев (38) (выставлен от селений Дуут и Джазлык)

Хурзук: Солтан-Бек Темирболатов (27), Хаджи-Умар Дудов (38), Туган Коркмазов (22).

Учкулан: Абдул Мырзабеков (25).

Теберди: Салим-Гери Казанлиев (22).

Мара: Ибрай Коркмазов (26).

Ташкепюр: Аскер-Бий Тохчуков (23)73.

Все три летних месяца: июнь, июль, август – прошли в разведке и перестрелках с неприятелем. В конце июля - начале августа Терско-Кубанский полк вел бои в треугольнике укрепленных японцами населенных пунктов Молихо-Лабоатунь-Факумынь74.

«За мужество и храбрость, оказанные в боях с японцами 18 июля 1905 года» Знаком отличия IV степени (№ 2719), был награжден всадник Ахмат Аджиев из карачаевского селения Учкулан75.

В июле на Кавказе начался набор новых добровольцев. Кубанские горцы должны были выставить 93 всадника, в том числе Майкопский и Екатеринодарский отделы по 24, а Баталпашинский – 45 всадников. Кубанская запасная сотня в составе 92 новобранцев и одного переосвидетельствованного раненого всадника (в том числе 45 – из Баталпашинского отдела) уже к 20 августа была готова. Сообщая о готовности всадников, атаманы отделов интересовались, начинать ли формировать команды ввиду предстоящего заключения мира. 28 августа атаман Баталпашинского отдела получил указание, что с формированием команд "следует обождать". Вскоре военный министр приказал отменить отправку маршевых команд на фронт. А 17 октября войсковой штаб уведомил атаманов отделов, что "сформированная команда пополнения убыли в полках Кавказской конной бригады из охотников горцев отменяется и уже принятые охотники подлежат роспуску по домам". Сразу же по получении этого указания все запасные сотни были распущены, и горцы вернулись в свои селения76.

Итоги. К лету 1905 года обе страны, обессиленные войной, желали ее прекращения. Поражение России (его окончательным проявлением стал разгром флота в Цусимском бою), как на море, так и на суше, вкупе с начавшейся революцией, могло в случае продолжения войны поставить под вопрос само существование российской монархии. В то же время продолжение войны могло привести к непредсказуемым результатам и для Японии, которая истощила все свои людские и промышленные ресурсы. Не отвечало продолжение войны и интересам большинства западных держав. В этих условиях обе стороны согласились на мирные переговоры при посредничестве американского правительства. Они продолжались около трех месяцев и закончились подписанием Портсмутского мира 23 августа 1905 года, по которому Корея была признана сферой японских интересов. Войска обеих стран выводились из Маньчжурии. Россия уступала Японии Порт-Артур и железную дорогу до станции Чанчунь, а также часть острова Сахалин к югу от 50-й параллели. В результате Портсмутского мира Россия потеряла свободный выход в океан. Потеря южной части Сахалина привела к установлению японского контроля над связью России с владениями на северо-востоке – Камчаткой и Чукоткой77.

31 августа между Россией и Японией было подписано перемирие. Поэтому вышестоящее начальство через командиров полков и сотен приказало принять все меры к его сохранению, и призвало горцев не поддаваться ни на какие провокации с японской стороны78. Всадники с честью выдержали это испытание.

Награды. В своем приказе № 349 командир 10-го армейского корпуса писал:

"Начиная с 1-го мая сего года, при 10-м корпусе был сформирован конный отряд под начальством генерал-майора князя Орбелиани, в состав которого в качестве ядра вошла отдельная Кавказская конная бригада.

С тех пор в продолжение 4-х месяцев кавказцы бессменно находились в составе этого отряда, на который выпала нелегкая задача охранять пути от противника, впереди района расположения 10-го корпуса.

Спокойно и уверенно чувствовал себя корпус за этой надежной завесой.

Перед своим отъездом из корпуса, считаю для себя приятным долгом сердечно поблагодарить начальника конного отряда генерал-майора князя Орбелиани, командиров полков - Терско-Кубанского – флигель-адъютанта полковника графа Шувалова и 2-го Дагестанского – полковника Хан Нахичеванского, начальника штаба отряда подполковника Чернозубова, всех господ офицеров, врачей и нижних чинов храброй Кавказской бригады за их боевую службу без отказа. Благодарю их от лица всего 10-го корпуса"79.

В последующие четыре месяца всадники отдыхали и готовились к отъезду домой. 26 сентября в Терско-Кубанском полку состоялись скачки, в которых вновь отличились всадники Баталпашинской сотни80.

Кроме того, командиры сотен и полков готовили наградные документы на всадников, отличившихся в боях и, до сих пор, не получивших наград. Вскоре последовали соответствующие приказы по 2-й Маньчжурской армии, куда по-прежнему входила Кавказская конная бригада. «За личные подвиги, мужество и храбрость, оказанные ими в разновременных боях с японцами» Знаками отличия IV степени были награждены всадники из Карачая: Магомет Каракетов (№ 187528), Алий Мамаев (№ 187529), приказный Аубекир Аджиев (№ 110546), Батыр Аргуянов (№ 187530), урядники Хаджи-Мырза Кочкаров (№ 187533), Махтай Батчаев (№ 184453), Хамзат Боташев (№ - (№ 130945). Знаком III степени был награжден Туган Дудов (№ 19489). К Знаку отличия IV степени был представлен и урядник Шогай Гаджаев, но его представление по неизвестным причинам так и не было утверждено. Всего карачаевцы получили 21 Знак отличия (20 – IV степени и 1 – III)81. Кроме того, все всадники должны были получить бронзовые медали за участие в войне, которые получали даже воины, не успевшие отправиться на фронт. Всего карачаевцы могли получить около 90 медалей, в числе которых более 70 – светло-бронзовых, выдаваемых за непосредственное участие в сражениях82.

В 1913 г. все Георгиевские кавалеры, согласно наградному положению, были награждены памятной медалью «300 лет Дому Романовых».

Многие всадники были произведены в чины урядников (помимо вышеназванных, Абдул Аджиев, Адрахман Кочкаров и другие), еще больше – в приказные83.

Наиболее отличившиеся всадники были представлены к чину юнкера. Из карачаевцев представлялись младшие урядники Исмаил Крымшамхалов, Туган Дудов и Хамзат Боташев.

Давая характеристику Исмаилу Крымшамхалову, командир полка граф Шувалов писал:

"Часто в качестве охотника принимал участие в опасных предприятиях, всегда выказывал высокую доблесть и мужество. Исполнял самостоятельные поручения, будучи назначен за старшего в разъездах. Полагаю наградить званием юнкера милиции". Из послужного списка видно, что Крымшамхалов родился 19 ноября 1875 г. и происходил "из карачаевских князей Кубанской области". Вероисповедания магометанского. Холост. Окончил курс в одноклассном училище. В Терско-Кубанский конный полк поступил добровольцем и был зачислен в списки полка 2 апреля 1904 г. 20 мая вместе с полком был командирован на театр военных действий и 2 июля прибыл в Ляоян. За храбрость и героизм, проявленные в летних и осенних боях, 20 октября был произведен в младшие урядники. В составе сотни и полка, участвовал в походах и боях против неприятеля в течение войны 1904-1905 гг. Ранен и контужен не был. 17 апреля 1905 г. Крымшамхалов был награжден Знаком отличия IV степени (№ 123008). За время службы наказаниям и взысканиям не подвергался. Подводя итог, временный командир полка полковник Афако Фидаров писал:

"На основании приложения к статье 8 книги VIII Свода Военных Постановлений 1869 года, урядник Крымшамхалов, как происходящий из лучшей фамилии карачаевцев, по своим нравственным качествам, за свои боевые отличия, за уважение, которое он заслужил среди сотни, вполне заслужил звание юнкера милиции, а поэтому ходатайствую о награждении его этим званием…".

Ходатайство было поддержано начальником бригады, князем Г.И. Орбелиани и штабом армии. 13 ноября 1905 г. Главнокомандующий, по Высочайше предоставленной ему власти, наградил Исмаила Крымшамхалова чином юнкера милиции84.

Согласно послужному списку Тугана Дудова, он родился в 1882 г. и происходил "из дворян лучшей фамилии племени карачаевского Кубанской области". Был холост, грамотен. В полк был зачислен 3 апреля 1904 г. В бою 18 июля у Лагоулина был ранен ружейной пулей в левое плечо навылет. По выздоровлению вернулся в строй и 17 апреля 1905 г. был произведен в младшие урядники. Приказами по 2-й армии от 26 августа и 7 сентября был награжден Знаками отличия IV и III степени. По службе никаких наказаний и взысканий не получал.

Ходатайствуя о его повышении, полковник граф А.П. Шувалов писал:

"Урядник Туган Дудов, неся в продолжение нескольких месяцев службу ординарца при командире полка, всегда толково и осмысленно передавал приказания, нередко под сильным огнем неприятеля.

Неся службу в сотне, отличался выдающейся храбростью и толковым исполнением всего того, что ему поручалось. Пользуется среди своих земляков большим уважением".

Это ходатайство также было поддержано в штабе бригады и армии, и приказом главнокомандующего 16 марта 1906 г. урядник Дудов был произведен в юнкера милиции85.

Хамзат Боташев родился 1 января 1880 г. Был холост, неграмотен. 30 марта 1904 г. был зачислен в Терско-Кубанский полк, с которым прибыл в Ляоян 1 июля. Участвовал во всех боях и походах в Маньчжурии, ранен и контужен не был. За боевые заслуги 5 мая 1905 г. был произведен в младшие урядники, а 15 сентября за «мужество и храбрость, оказанные им
разновременно в делах против японцев» был награжден Знаком отличия IV степени (№ 130945). В характеристике на Х. Боташева говорилось: "Означенный урядник, благодаря беззаветной храбрости, сметливости, часто во время прошедшей войны нес службу младшего офицера в разъездах и на ответственных постах. Пользуется влиянием и уважением среди товарищей. Принадлежит к хорошим фамилиям Северного Кавказа". Вместе с группой урядников полка Хамзат Боташев представлялся к званию юнкера за "добровольные труды и лишения в столь тяжелую войну". Представление это было сделано уже по прибытии полка на Кавказ, а приказ о производстве его в чин юнкера состоялся 9 сентября 1906 г.86.

6 октября в сводном кавалерийском корпусе, которым командовал генерал-адъютант П.И. Мищенко, был проведен смотр и издан соответствующий приказ. Выразив благодарность всем частям корпуса, командир продолжал:

"Не могу не вспомнить и службу Кавказской конной бригады, которая в течение полугода делила с нами труды и опасность с той же высокой доблестью, как я указал выше. Прошу начальника бригады, командиров полков, господ офицеров и всадников принять мою глубокую благодарность"87.

Тогда же генерал П.И. Мищенко отправил соответствующую телеграмму начальнику бригады генерал-майору князю Г.И. Орбелиани, которую тот привел в тот же день в своем очередном приказе. В ней говорилось:

"Сегодня на строевом параде, по случаю предполагаемого отхода линии, на которой мы несли сторожевую службу, я счел своим долгом благодарить все части за их тяжелую и ответственную службу, полную доблести и самоотверженности, прошедшую на моих глазах.

Сожалею, что не имел возможности в строю корпуса, мне вверенного, видеть славную Кавказскую конную бригаду, с которой конный отряд разделял боевую службу отряда в течение целого полугода. Прошу Вас, уважаемый князь, принять лично и передать командирам полков и 20-й конной батареи, всем господам офицерам и Вашим всем всадникам, мой сердечный привет, благодарность и уважение к заслугам полков бригады и батареи в период нашей совместной боевой службы"88.

Через несколько дней, 10 октября, бригада выступила из деревни Касия к станции Гунгпоулин, а 30 и 31 октября всадники перешли на зимние квартиры на станцию Куанченцзы. Там всадники с нетерпением ждали приказа об отправлении их домой. Соответствующая телеграмма главнокомандующего генерала Н.П. Линевича была получена 11 декабря и через два дня объявлена в приказе по бригаде. В ней говорилось:

"После шестнадцатого декабря, вскоре начнется перевозка Кавказской конной бригады из армии на Кавказ. Сердечно благодарю всю мужественную бригаду за доблестную службу в Манчжурской армии. Всем Вам от меня – старого кавказца, привет и поклон. Свезите от меня привет моему славному Кавказу"89.

В последующие дни всадники готовились к отъезду. Многие всадники Баталпашинской сотни, чтобы не мучить своих лошадей месячной перевозкой в эшелонах, продали их на месте китайцам, которые не понаслышке знали об отличных кавказских конях90.

Приказ генерала Линевича как бы подвел черту под участием сынов Кавказа в войне с Японией, где они своей храбростью заслужили всеобщее восхищение и благодарность.

26 декабря полки бригады погрузились в эшелоны в городе Харбине и отправились на родину, на Кавказ91. Кубанские сотни прибыли в Армавир 30 января 1906 г. и были встречены цветами и музыкой. Их встречали начальник области и атаманы отделов, мусульманское и христианское духовенство, почетные старейшины, родственники, друзья, а также простые жители. После торжественного марша по улицам Армавира для героев-горцев был устроен ужин с настоящим кавказским шашлыком. После этого сотни отправились в места своего формирования. Прибыв в станицу Баталпашинскую, всадники 4-й сотни были рассчитаны и распущены по домам92.

Офицеры. Этим событием участие карачаевцев в русско-японской войне в составе Кавказской конной бригады завершилось. Однако Кавказская конная бригада была не единственным подразделением, в котором воевали карачаевцы. Мырзакул Пачаевич Крымшамхалов (1873-1940), кадровый военный, подъесаул 2-й Кубанской пластунской бригады, также принимал участие в войне. 25 февраля 1905 г. он был командирован в составе бригады на театр военных действий, куда прибыл в начале апреля. Бригада вошла в состав Ханлунченского отряда генерал-лейтенанта Ренненкампфа. Вначале, Крымшамхалов нес службу при управлении бригады, а 21 июня был назначен старшим адъютантом левого авангарда 7-го армейского корпуса.

8 июня Крымшамхалов участвовал в усиленной разведке (под личным руководством генерала Ренненкампфа) отрядами полковника Кондратовича долины реки Цинхэ. На следующий день он принимал участие в перестрелке у деревни Лицзятай. 6-8 июля Крымшамхалов был в разведке отряда генерал-лейтенанта Случевского и вновь участвует в перестрелках с японцами (7-8 июля у деревни Юланьцзы). В следующий раз храбрый офицер-карачаевец ведет разведку 24 августа в отряде полковника Горелова, вновь к Юланьцзы.

12 октября приказом по 2-й Манчжурской армии "за отличия в делах против японцев" Мырзакул Крымшамхалов был награжден орденом Св. Анны IV степени с надписью "За храбрость". Этот орден давался офицерам за непосредственное участие в сражении с противником. По окончании войны Крымшамхалов более трех месяцев нес пограничную службу в Заамурском округе. Вернувшись в мае 1906 г. на Кубань, он был назначен в 6-й Кубанский пластунский батальон, где и продолжил службу. Через два года после окончания войны приказом императора Николая II Крымшамхалов был награжден орденом Св. Станислава III степени с мечами и бантом. Впоследствии он получил и светло-бронзовую медаль, подтверждающую его участие именно в боевых действиях в войне 1904-1905 гг.93.

Герои войны. Воины из Карачая, как и все всадники, не жалели своих сил в борьбе с неприятелем. В боях около 30 человек Баталпашинской сотни были ранены (в том числе 15 карачаевцев), 10 горцев погибло (карачаевцев – 6). Больше всего воинов-карачаевцев погибло в первом крупном бою у Лагоулина 18 июля 1904 г.: приказный Шамай Байчоров, всадники Харун Уртенов, Тау-Гери Семенов, Локман Узденов. Харун Гогуев получил в этом бою тяжелые ранения, от которых скончался 20 июля в Анпилинском лазарете. 8 января 1905 г. в перестрелке у деревни Тоханцзы был убит Хаджи-Мурат Салпагаров. Уже по возвращении домой, от ран, полученных под Мукденом, скончался Зекерья Семенов. Ранения в боях в Маньчжурии получили Адиль-Герий Урусов, Эль-Мырза Эркенов, Шаухал Боташев, Магомет Каракетов, Алий Мамаев, Батыр Аргуянов, Хаджи-Мырза Кочкаров, Аслан-Бек Кулов, Харун Калабеков, Туган Дудов, Адиль-Герий Алчаков, Аслан Эркенов, Ибрагим Каракетов, Абдрахман Кочкаров94.

Своим храбрым землякам карачаевский народ посвятил песни "На русско-японской войне", "Ушедшие на японскую войну"95.

***

Таким образом, карачаевцы, несмотря на нераспространение на них военной повинности, приняли активное участие в войне. Они сформировали и снарядили за свой счет 60 всадников Баталпашинской сотни, которая вошла в состав Терско-Кубанского конного полка. В последующем было снаряжено еще около 30 всадников. Две кубанские сотни были признаны лучшими на смотре бригады.

Всадники-карачаевцы участвовали во всех крупнейших сражениях с японскими войсками. Они несли разведывательную и сторожевую службу, атаковали и контратаковали противника в упорных сражениях, как в пешем, так и в конном строю, принимали участие в партизанских набегах в тыл противника, участвовали в подрыве мостов и железных дорог.

На своих боевых позициях карачаевцы стояли до конца, проявляя ратную доблесть, преданность воинскому долгу и мужество, отступая лишь по приказанию начальства ввиду большого численного превосходства противника. Свидетельством этому является то, что около трети всадников, участвовавших в боевых действиях, заслужили Знаки отличия (Георгиевские кресты), многие получили звание приказных и урядников, а трое – звание юнкеров. 14 воинов получили в боях ранения, а 7 погибли в бою и умерли от ран. Карачаевцы остались верны воинскому долгу и присяге, не поддержав восстание в Кабардинской и Чеченской сотнях в октябре 1904 г.

Среди карачаевцев-участников войны был и офицер – подъесаул 2-й Кубанской пластунской бригады Мырзакул Крымшамхалов, который за свое мужество и храбрость был награжден двумя боевыми орденами.

Своим участием в войне карачаевский народ еще раз доказал свою преданность Российскому государству, а его представители проявили себя в сражениях настоящими патриотами России – общего для всех Отечества.

2.2. Первая мировая война 1914-1918 гг.

К началу второго десятилетия XX века в Европе окончательно оформились два противостоящих друг другу военно-политических блока. "Срединные империи" Германия, Австро-Венгрия и примкнувшая к ним Италия, заключившие Тройственный союз в 1882 г. и опоздавшие к разделу колоний, любыми путями решили перекроить карту мира в свою пользу. На этом пути их главными соперниками выступали старые колониальные державы Англия и Франция, к которым впоследствии присоединилась Россия. Подписание Россией соглашения с Англией о разграничении сфер влияния в Азии в 1907 г., вкупе с франко-русским соглашением 1894 г., ознаменовало собой оформление второго военно-политического блока в Европе – Антанты (в переводе с французского – "согласие")96.

Несмотря на присоединение к Антанте, Россия всеми путями пыталась сохранить отношения с Австро-Венгрией и Германией. Провозгласив лозунг "Мир во что бы то ни стало", царское правительство почти не вмешивалось в Балканские войны 1908-1913 гг. и другие европейские конфликты, а в переговорах с Германией шла на постоянные уступки, развязывая руки германским милитаристам. Нерешенные проблемы Балканских государств, которые по-прежнему оставались ареной борьбы за сферы влияния европейских держав, привели к тому, что к 1914 г. Балканы, как никогда прежде, соответствовали своему определению "порохового погреба" Европы. Мир стоял на пороге большой войны, для начала которой был нужен только повод97.

15 июня 1914 г. в Сараево сербским националистом Гаврилой Принципом был убит наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд. Правительство Австро-Венгрии немедленно предъявило ультиматум Сербии, заранее неприемлемый для суверенного государства. Отказ Сербии от выполнения ультиматума привел к открытию против нее боевых действий австро-венгерских войск. Они начались 15 июля, спустя месяц после "выстрела в Сараеве", который и послужил поводом для начала первой мировой войны98.

В этих условиях российское правительство, решительно выступив в защиту Сербии, все же любыми путями пыталось урегулировать австро-сербский конфликт. Лишь после нажима со стороны союзников и долгих колебаний, 18 июля царь Николай II объявил о начале общей мобилизации в стране. Узнав об этом, Германия потребовала отменить мобилизацию и, получив отказ, 19 июля объявила войну России, а 21 июля – Франции. 22 июля в войну с Германией вступила Великобритания. Война сразу приобрела общеевропейский характер, а вскоре стала мировой. В нее было вовлечено 38 государств с населением в 1,5 миллиарда человек - ¾ населения земного шара99.

Известие о начале войны с Германией 19 июля 1914 г. вызвало в России подъем патриотизма и осознание необходимости дать отпор неприятелю. Представители разных классов, сословий и партий, исключая большевиков, выступили с призывом забыть о разногласиях и сплотиться вокруг царя и правительства для борьбы с внешним врагом. По всей России шла запись добровольцев в армию, а гражданское население пыталось всячески помочь войскам100.

Добровольцы. На Кавказе о войне стало известно на следующий день после ее начала. Уже через несколько дней во всех областях прошли съезды горцев, на которых они выразили свою безоговорочную поддержку правительству и желание сформировать за свой счет воинские формирования для борьбы с врагом. Прошли такие сходы и в карачаевских селениях, входивших в состав Баталпашинского отдела Кубанской области. Горцы обратились с просьбой о создании добровольческого полка к начальнику Кубанской области и наказному атаману Кубанского казачьего войска генерал-лейтенанту М.П. Бабичу, сыну генерала П.Д. Бабича, руководившего Марухским отрядом, в составе которого воины-карачаевцы участвовали в освобождении Абхазии в 1877 г.. Прошение было передано командующему Кавказским военным округом наместнику на Кавказе И.И. Воронцову-Дашкову, который, в свою очередь рассказал о желании горцев Кубани и других областей Кавказа императору Николаю II. Знавший о боевых заслугах кавказских горцев в войнах с Турцией в 1853-1856 и 1877-1878 гг. и лично убедившийся в их преданности и храбрости в войне с Японией, царь поддержал инициативу горцев, тем более, что создание горских полков не требовало больших расходов от казны101.

Прошло около 50 лет со времени окончания Кавказской войны, и многие воины кавказцы были внуками и, возможно даже, сыновьями людей, с оружием в руках противостоявших российским войскам, тем не менее, сформированная из добровольцев мусульманская дивизия выступила на защиту России. Прекрасно это сознавая, Николай II, во время пребывания в Тифлисе в ноябре 1914 г., обратился к депутации мусульман со следующими словами: «Выражаю мою сердечную благодарность всем представителям мусульманского населения Тифлисской и Елизаветпольской губерний, отнесшегося так искренно в переживаемое трудное время, доказательством чему служит снаряжение мусульманским населением Кавказа шести конных полков в состав дивизии, которая под командою моего брата отправилась для борьбы с общим нашим врагом. Передайте мою сердечную благодарность всему мусульманскому населению за любовь и преданность России». Эти слова, с полным правом можно отнести к горцам Северного Кавказа, которые выставили пять полков из шести.

В соответствие с “Положением о частях, формируемых из горцев Кавказа на время настоящих военных действий” от 6 августа 1914 года, была сформирована Кавказская Туземная конная дивизия. В российской армии она получила широкую известность под названием “Дикой дивизии”.

23 августа был объявлен соответствующий Высочайший приказ Николая II о создании дивизии трехбригадного состава из шести полков. Полки распределились по бригадам следующим образом: 1-я бригада – Кабардинский и 2-й Дагестанский полки, 2-я бригада – Чеченский и Татарский полки, 3-я бригада – Черкесский и Ингушский полки. Помимо конных полков, в состав дивизии вошел и ряд вспомогательных частей. Тем же приказом были произведены и командные назначения. Начальником дивизии был назначен брат царя великий князь Михаил Александрович. 3-ю бригаду дивизии возглавил генерал-майор Николай Петрович Вадбольский. Командиром Черкесского конного полка был назначен подполковник князь Александр Захариевич Чавчавадзе, служивший с 1905 г. адъютантом наместника на Кавказе графа И.И. Воронцова-Дашкова. После своего назначения подполковник Чавчавадзе занялся подбором офицерских кадров для полка. Штабом Кавказского военного округа командиром 3-й сотни был назначен ротмистр Евгений Иванович Озаровский, младшими офицерами – поручик Леон Владимирович Марданов и сотник Сергей Владимирович Максимович. Распоряжением наказного атамана Кубанского казачьего войска на оставшуюся вакансию был зачислен ветеран русско-японской кампании 1904-1905 гг. абазинский князь прапорщик Мурза-Бек Идрисович Лоов102.

Патриотический подъем, охвативший горцев, ярко выражало стихотворение неизвестного автора, появившееся в газете «Кубанские областные ведомости» в те дни:

Его Императорскому Высочеству Великому Князю Михаилу Александровичу, Августейшему Начальнику дивизии Кавказских горцев.

Песня.

То не вихри там бушуют

И не беркуты летят

А кавказцы торжествуют -

На войну они спешат

Полк Черкесский, Дагестанский,

Кабардинский и Чечня,

Ингуши и полк Татарский –

Все за Белого Царя

Шашки дедов отточены,

Грозной лавою пойдут

К рубке с детства приучены

Мигом немца разнесут.

Заграждения, пулеметы,

Все кавказцу нипочем

Он разрушит все расчеты

Своим дедовским мечом

Их «волчек» кален в Дамаске

А «гурду» дал Прометей

Что им дряблый немец в каске

Иль австрийский ротозей.

Их не сломит вражья сила

В сердце верностью горя –

Там прославить Михаила –

Брата Белого Царя103.

По приказу графа И.И. Воронцова-Дашкова с 9 августа по всему Кавказу началось формирование добровольческих полков.

С этого дня начался набор и в Черкесский конный полк. Три сотни его составили горцы Кубанской области: 1-я и 2-я формировались в Екатеринодарском и Майкопском отделах, 3-я – в Баталпашинском. 4-я сотня была сформирована из абхазов Сухумского округа и придана Черкесскому полку под официальным названием "Абхазской"104. Надо отметить, что, как и в предыдущих войнах, горцев, желавших нести службу, оказалось больше, чем требовалось. Причинами этому были те же факторы, что и прежде: осознание себя гражданами Российского государства и признание защиты единого для всех Отечества священным долгом для себя, природная воинственность и храбрость горцев, их любовь к поощрениям и наградам.

При наборе "охотников" – добровольцев приемные комиссии пользовались рядом требований, которые во многом совпадали с теми, что были 10 лет назад, в 1904 г., во время набора в Кавказскую конную бригаду. Охотникам должно было быть от 21 до 40 лет, они должны были иметь "хорошее и трезвое поведение", "здоровое телосложение" и "способность к военной службе". На приемный пункт всадники должны были явиться с собственным конем, снаряжением, обмундированием и холодным оружием. Малоимущим всадникам для снаряжения выделялось 150 рублей105.

Согласно "Именному списку нижним чинам, назначенным от Баталпашинского отдела в сотню Черкесского конного полка", в ее состав вошли 92 всадника из Карачая. Приведем их список:

Карт-Джурт: Сеит-Бий Аслан-Бекович Крымшамхалов, Магомет-Герий Азамат-Гериевич Крымшамхалов, Хаджи-Мырза Бий-Асланович Крымшамхалов, Бекир-Бий Хамит-Биевич Крымшамхалов, Токмак Иммет-Алиевич Халкечев, Касым Батчаев, Салим-Герий Казанлиев, Хаджи-Бекир Кубеков, Сулемен Хасанов, Хаджи-Ислам Шаманов, Солтан Дадианович Салпагаров, Даут Магометович Акачиев, урядник Хаджи-Мырза Юсупович Кочкаров, Магомет Идрисович Кочкаров, Хаджи-Бекир Аппаев, Магомет Хубиев, Конак-Бий Хубиев, Ахлау Мыртазович Хубиев, урядник Тейри-Кул Турклиев, Крым-Герий Тохчуков, Ханат Токаевич Джатдоев, Канамат Тхакохов, Азрет Лепшоков, Локман Хаджи-Шамаилович Гаджаев, Али Узденов, Хызыр Хаджи-Токалович Каракетов;

Хурзук: урядник Леон Исмаилович Дудов, урядник Аскер-Бий Коджаков, Абдурзак Коджаков, Хамит Токмакович Байрамуков, Джатдай Каит-Биевич Байрамуков, Алибек Байрамуков, Узеир Байрамуков, Атлы Шаманов, Осман Шамасуров, Хаджи-Мырза Чомаев, Сохта Тоторкулов, Муссали Узденов, Юсуп Узденов, Солтан-Хамит Узденов, Хасан Хапаев, Хаджи-Мырза Джатдоев, Шаухал Кубанов, Наныу Тохчуков, Абдул-Кадыр Казиев, Зулкарнай Гебенов, Магомет-Герий Борлаков, Хусейн Чотчаев, Сохта Ачахматович Крымшамхалов (Магометов);

Учкулан: Унух Байрамкулов, Бек-Мырза Хаджи-Кулович Шаманов, Абдул-Хамит Семенов, Шамай Узденов, Хамит Гаппоев, Юсуп Кипкеев, Дугу Магометович Батдыев, Бек-Мырза Тамбиев, Хусейн Семенович Айбазов, Зекерья Бостанов, Аслан-Бек Тебуев, Ортабай Тебуев, Осман Гемсокуров, Курман-Бий Биджиев, Хаджи-Бекир Болатов, Али Казалиев, Юсуп Байрамкулов;

Джегетей: урядник Харун Калабеков, Хасан-Бий Калабеков, Шахым-Герий Лепшоков, Бек-Мырза Хаджи-Иссаевич Борлаков, Магомет Аджиевич Борлаков, Шамиль Темирболатов, Азамат-Герий Катчиев;

Теберди: Мусса Маилович Салпагаров, Хызыр Узденов, Хаджи-Мурат Мырзакаевич Чомаев, Умар Махтиевич Байчоров, Азрет Биджиев, Ахмат Биджиев;

Мара: Аслан-Бек Темир-Солтанович Блимготов, Джамболат Болуров, Исмаил Мамчуев, Махсут Хапаев, Узеир Тохтаулов, Магомет Коркмазов;

Ташкепюр: Караджаш Дадаевич Темирезов, Касай Иммолатович Бедраев, Азрет Калабеков;

Сынты: Азамат Кобаев, Бай-Мырза Тау-Алиевич Бостанов.

Дуут: урядник Хаджи-Мырза Абайханов, Магомет Мамедов.

Двое всадников-карачаевцев – Магомет Каппушев из селения Хурзук и Конак-Бий Сарыев из селения Карт-Джурт, оказавшись сверхкомплектными (лишними), были отправлены домой. Всего в сотне было 150 человек. Кроме карачаевцев, в ее состав вошли представители других народов отдела: ногайцы, адыги и абазины – всего 38 всадников, а также 20 казаков (урядники для обучения строю, фельдшеры, трубачи). Большинство всадников были новобранцами, однако были и всадники, служившие в сотне Кубанской горской постоянной милиции, а также ветераны войны с Японией 1904-1905 гг.106.

Подготовка. Собравшись 13 сентября в ауле Дударуковском (ныне Псыж) 3-я сотня под руководством кадиев Джагафара Хачирова и Иссы Гонова принесла присягу на Коране на верность службе. В ней говорилось:

"Клятвенное обещание.

Я, написавший внизу бумаги сей имя свое, клянусь Господом Всемогущим в присутствии Преславного Корана, произнося клятву "Валлахи-Билляхи-Таллахи", в том, что взял на себя и обязался служить верою и правдою Его Императорскому Величеству, моему Августейшему Владыке и Повелителю, Всемилостивейшему Императору, Самодержавному Государю всея России НИКОЛАЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ, и истинному и природном Наследнику Его Царства Его Императорскому Высочеству Государю Цесаревичу и Великому Князю АЛЕКСЕЮ НИКОЛАЕВИЧУ и Им во всем повиноваться и на службе Их не отступать от пролития крови моей и ради Их не задумываться жертвовать моею жизнию до последнего вздоха; предостерегать и оборонять всеми силами души и всею возможностью моею все, что относится к Самодержавству Повелителя моего, Августейшего Императора, силе и власти Его принадежащим правам и преимуществам, как существующим и узаконенным, так и тем, которые будут существовать когда-либо; употребить все мои усилия на исполнение всего того, что потребуют обязанности верного служения Его Величеству, так же как и того, что касалось каким бы то ни было образом пользы и блага онаго.

Если же узнаю об упущении по службе Его Величества или о случае и происшествии, могущих обратиться во вред интересам Его Величества или хоть на сколько нибудь нанести им ущерб, обязуюсь не только известить об этом немедленно тех, к кому по службе должно относиться подобное уведомление, но также с поспешностью устранять и отвращать их; хранить крепко всякую Государственную тайну, которая бы мне открылась случайно, или бы доверена была бы мне от Высочайшего Императорского Правительства; исполнять с верностью и честью, надлежащим образом все, что потребует чин, который бы на меня был возложен, как по сему Генеральному обещанию, так и согласно тому, что потребует всякое другое особенное и определенное обещание; и, наконец, по всем приказам и инструкциям, определенным именем Его Величества от предыдущих надо мной начальников. Для личной пользы своей или в видах собственного интереса или родственника, приятеля или из личной вражды не делать ничего такого, что было бы противно требованиям моего долга службы и условиям клятвы моей; во всем вести себя так, как прилично верному слуге и честному подданому Его Императорского Величества и как я должен буду во всем этом дать отчет перед Богом в Страшный день судный. Беру Бога Всевышнего и Правдивого в свидетели сей моей клятвы. Да требует Он с меня в ней отчета вечно и беспрерывно, да лишит Он меня своего покрова и Своего милосердия, если я не выполню оной. И потому, прошу Его послать мне помощь и возможность душевную и телесную для выполнения клятвы сей. И Бог, конечно же, наше прибежище, и Он внемлет молитвам нашим. Заключаю сию мою клятву целованием Преславного Корана. Аминь".

В знак принятия присяги всадники расписывались на полях листов с ее текстом. По ним можно сделать вывод, что грамотными среди карачаевцев были: Сеит-Бий Крымшамхалов, Магомет-Герий Крымшамхалов, Хаджи-Мырза Крымшамхалов, Бекир-Бий Крымшамхалов, Токмак Халкечев, Хаджи-Бекир Кубеков, Хаджи-Мырза Кочкаров, Солтан Салпагаров, Хаджи-Бекир Аппаев, Магомет Хубиев, Конак-Бий Хубиев, Азрет Лепшоков (Карт-Джурт); Леон Дудов, Джатдай Байрамуков, Осман Шамасуров, Хаджи-Мырза Чомаев, Сохта Тоторкулов, Юсуп Узденов, Солтан-Хамит Узденов, Хасан Хапаев (Хурзук); Абдул-Хамит Семенов, Хамит Гаппоев, Дугу Батдыев, Зекерья Бостанов, Хаджи-Бекир Болатов, Осман Биджиев (Учкулан); Бек-Мырза Борлаков (Джегетей); Хаджи-Мурат Чомаев, Умар Байчоров, Ахмат Биджиев (Теберди); Исмаил Мамчуев, Махсут Хапаев (Мара); Азамат Кобаев (Сынты).

За всех остальных всадников расписался Магомет-Герий Крымшамхалов107.

После этого во главе с прапорщиком М.-Б. Лоовым, сотня двинулась в лагерь под Армавиром, где всадники в течение трех недель должны были пройти военную подготовку. Пройдя 113 верст, 17 сентября сотня прибыла на место, где встретилась со своими офицерами и унтер-офицерами. Там всадники под руководством казаков-урядников проходили строевую подготовку108. Во время прохождения подготовки, по приказу командира полка, поручик Л. Марданов, до 5 ноября заменявший отсутствовавшего по болезни командира сотни, подготовил "Список всадникам 3-й сотни Черкесского конного полка, которые могут быть подготовлены на звание урядников". В списке были указаны 8 всадников, в том числе 6 карачаевцев: вольноопределяющийся Магомет-Герий Крымшамхалов, всадники Сеит-Бий Крымшамхалов, Хаджи-Мурат Чомаев, Бек-Мырза Борлаков, Унух Байрамкулов, Сулемен Хасанов. Пройдя курс подготовки, они получили чины приказных109.

Важное место в жизни полка принадлежало полковому эфенди. На это место претендовал Хамит Семенов из карачаевского селения Сынты. Но ему, несмотря на ходатайство Баталпашинского атамана, было отказано, так как к тому времени (30 сентября) эта вакансия была уже занята110.

Полковым писарем, распоряжением штаба Кавказского военного округа, был назначен карачаевец старший урядник милиции Хызыр Акбаев, служивший при Управлении Лабинского отдела и имевший светло-бронзовую медаль "В память 300-летия Дома Романовых" 111.

Пройдя курс подготовки в лагере под Армавиром, всадники получили огнестрельное оружие: трехлинейные винтовку и револьвер казачьего образца, а также запас патронов. Кроме того, была установлена единая форма одежды для всадников Черкесского полка: серые черкески, черные бешметы, рыжие папахи и красные башлыки. Погоны также были красного цвета с литерами "ЧР" (Черкесский полк)112.

6 октября полк выступил в город Проскуров (ныне Хмельницкий), в Подольской губернии, где всадникам предстояло завершить боевую подготовку. В то время российские войска Юго-Западного фронта, в состав которого вошла Кавказская конная дивизия, ведя успешное наступление в Галиции, осадили мощную крепость Перемышль с многотысячным австро-венгерским гарнизоном. В честь этого события в дивизии состоялся торжественный молебен. В Черкесском полку благодарственное моление состоялось 26 октября в помещении 3-й сотни113.

В Карпатах. В начале ноября 1914 г. командир дивизии великий князь Михаил Александрович получил приказ командующего Юго-Западного фронта – начать с 15 ноября переброску частей дивизии к Львову и оттуда следовать на передовые позиции. Черкесский полк выступил из Проскурова 17 ноября. А 26 ноября кавказские полки через Львов двинулись к городу Самбору. Именно там, к концу ноября, закончилось сосредоточение полков дивизии, которая вошла в состав 2-го кавалерийского корпуса114. Отсюда полки должны были выходить на боевые участки. В связи со скорым началом боевых действий дивизии для несения конвойной службы при начальнике дивизии Михаиле Николаевиче, каждый полк должен был выставить по 5 человек знатного происхождения. Получив это указание, командир Черкесского полка предписал командирам всех сотен выслать списки князей и дворян. 4 ноября такой список послал и поручик Марданов. 6 декабря от Черкесского полка в конвой начальника дивизии подполковник Чавчавадзе назначил 5 человек, в том числе двоих из 3-й сотни: карачаевцев вольноопределяющегося Магомет-Герия Крымшамхалова и урядника Хаджи-Мырзу Кочкарова115.

В Карпатских горах, юго-западнее Самбора, на берегах реки Сан в начале декабря 1914 г., Кавказская конная дивизия впервые вступила в боевые действия с неприятелем. Вплоть до начала февраля 1915 г. всадники дивизии вели тяжелые бои у галицийских и польских деревень и городов. Наступательные операции и боевая разведка чередовались с отражением крупных сил противника, пытавшегося прорваться с юга к Перемышлю, блокированному российской армией. Кавказские полки с честью выдержали боевое испытание, ни на одном участке их обороны враг не прошел, а там где они наступали, враг был повержен116.

Ярким свидетельством тех первых тяжелых боев является письмо корнета Черкесского конного полка Ивана Жукова, опубликованное в газете «Кубанский край» в апреле 1915 г.:

«С первых чисел декабря месяца мы находимся в беспрестанных боях в горах. Мы несли службу в пешем строю. Служба эта трудная, приходилось дни и ночи проводить в сырых и холодных окопах, но мы с этим миримся, так как непроходимые горы Карпат и дремучие леса не давали простора нашим лихим черкесам»117.

В 7.30. утра 8 декабря 3-я сотня выступила из деревни Паничев по направлению к горному хребту и вскоре всадники-карачаевцы, вместе со своими товарищами по сотне, первыми из состава полка и дивизии, вступили в столкновение с неприятелем118. В последующие дни сотня вела непрерывные бои близ сел Волковыя, Терки, Рыбни-Горожанка.

Всего за бои в декабре всадники сотни получили 5 Георгиевских крестов и 3 медали.

Георгиевские кресты получили 3 карачаевца.

Всадник Токмак Халкечев (IV степени - № 159479) (он первым из состава дивизии заслужил крест – в первом бою 8 декабря).

"8 декабря вызвался охотником указать расположение неприятельских окопов у с. Волковыя, где он был накануне с разъездом, и куда должна была идти 4-я сотня. Будучи передним дозорным, несмотря на опасности, которой он подвергался, сумел скрытно подойти к неприятельским окопам и попав под сильный перекрестный огонь, тем способствовал выяснить силы и расположение противника".

Младший урядник Леон Дудов (IV степени - № 159478).

"13 декабря, в бою под Горожанкой, под сильным и действительным огнем противника, совместно с другими всадниками, бросился на четверых австрийцев и силой взял их в плен".

Приказный Сеит-Бий Крымшамхалов (IV степени - № 159476).

"В бою 13 декабря 1914 г. при Горожанке - Рыбне, во время взятия гребня в лесу, когда был обнаружен обход неприятелем нашего боевого порядка на совершенно открытом месте под действительным огнем неприятельского пулемета и пехоты из маскировочного окопа, был послан командиром дивизиона с приказанием остановить наступление правого уступа.

Вынужденный пройти пешком туда и обратно по открытому месту с полным самоотвержением исполнил это опасное поручение, передал приказание направить движение сотни и пришел доложить об исполнении приказания, дважды обстреливаемый неприятелем с дистанции, меньшей прямого выстрела.

Передачей приказания способствовал отражению обхода неприятеля".

Георгиевские медали получили 2 карачаевца.

Всадник Хаджи-Мырза Крымшамхалов (IV степени - № 112814) (он первым из всадников дивизии заслужил медаль – в первом бою 8 декабря)

"8 декабря, будучи в разъезде был послан в разведку в д. Волковыя, занятую противником. Прорвавшись в деревню, узнав расположение противника и находясь под огнем противника, все-таки сумел доставить вовремя эти важные сведения, которые впоследствии и благоприятствовали нашему успеху".

Всадник Шамай Узденов (IV степени - № 112812).

"13 декабря, под Горожанкой, по предложению командира дивизиона, вызвался охотником для разведки неприятельских окопов. Несмотря на сильный огонь, доставил полные сведения о силах противника"119.

30 декабря командир сотни ротмистр Озаровский обратился с рапортом к командиру полка, в котором попросил "о переименовании чинов вверенной мне сотни за усердие, отличное знание службы и хорошее поведение" в следующий чин. Среди 9 человек повышение получили только двое, в том числе "сверх вакансии в урядники" вольноопределяющийся приказный Магомет-Герий Крымшамхалов120.

После небольшой передышки в конце декабря, 8 января 1915 г. бои продолжились и шли вплоть до конца месяца. И вновь воины из Карачая показали свою храбрость и отвагу. Свидетельством тому – наградные листы всадников. Всего в полку за январские бои к Георгиевским медалям представлялось 55 человек, из них 14 из 3-й сотни, в том числе 9 карачаевцев – все к IV степени. К награждению Георгиевским крестом IV степени – 15 человек, из них 8 карачаевцев, III степени – 2 всадника, из них один карачаевец. Всего 17, в полку 63. Однако не все ходатайства были удовлетворены. Связано это было с тем, что многие всадники совершали несколько подвигов, подпадающих под наградной статус, однако правилами награждение дважды за один и тот же период боев не разрешалось.

Георгиевские кресты получили 9 карачаевцев.

Всадник Хаджи-Мурат Чомаев (IV степени - № 184008).

"9 января 1915 г., когда неприятель стал обходить наш боевой порядок, и нам угрожало быть отрезанными, необходимо было послать донесение командиру полка об угрожающей опасности и в то время, когда наша цепь попала под сильный и действительный огонь противника, на это предприятие вызвался охотником Чомаев; он пробежал вдоль всей цепи и исполнил возложенное на него поручение".

Всадник Бекир-Бий Крымшамхалов (IV степени - № 184009).

Всадник Хаджи-Бекир Аппаев (IV степени - № 184023).

Всадник Конак-Бий Хубиев (IV степени - № 184010).

"9 января 1915 г., находясь на высоте 1004, вблизи неприятельского расположения, вызвались охотниками узнать расположение их передних застав. Несмотря на то, что высота 1004 все время находилась под действительным огнем противника, все трое скрытно пробрались к нему, выяснив место и расположение их застав. На обратном пути были обнаружены одной из застав противника и подверглись сильному огню с его стороны".

Урядник Леон Дудов (III степени № 15569),

Всадник Бек-Мырза Борлаков (IV степени - № 183988),

Всадник Бекир-Бий Крымшамхалов (III степени - представлен)

Всадник Хаджи-Мурат Чомаев (III степени - представлен).

"14 января в бою под Цукривкой под пулеметом была убита лошадь и ранен коновод; тогда по приказанию командира сотни, под сильным огнем противника, сняли станок пулемета вместе с седлом".

Всадник Махсут Хапаев (IV степени - № 184012)

(вместе с товарищем).

"14 января в бою под Цукривкой под действительным огнем противника вынесли пулемет, брошенный Ольгопольским полком при его отступлении".

Всадник Даут Акачиев (IV степени - № 184014)

(вместе с товарищем).

"За дело, когда 22 января 1915 года сотня находилась у деревни Кривка на высоте 706. Для восстановления связи с первым дивизионом Черкесского полка, занимавшего правый боевой участок, вышепоименованные всадники, вызвавшись охотниками на это предприятие, так как окопы на высоте 706 все время подвергались сильному действительному огню со стороны противника с дистанции 600 шагов, а местами даже и ближе, и, несмотря на то, что каждый раз по появлявшимся из окопов открывался сильный огонь противника, вышепоименованные всадники точно исполнили возложенную на них задачу, выставив в его сторону цепочку. И всем этим способствовали быстрой передаче донесений и распоряжений".

Младший урядник Магомет-Герий Крымшамхалов (IV степени - № 183986) (вместе с товарищем).

"С 22 по 24 января 1915 года у деревни Кривка на высоте 706 неоднократно передавали донесения и приказания в передовые окопы. Особое хладнокровие и мужество вышепоименованные всадники проявили 24 января, когда весь этот день была усиленная стрельба со стороны противника, и только благодаря своей храбрости исполнили возложенную на них задачу, хотя и подвергались опасности для жизни".

Георгиевские медали «За храбрость» получили 7 карачаевцев.

Урядник Харун Калабеков (IV степени - № 214303).

Приказный Бек-Мырза Борлаков (IV степени – представлен).

Всадник Салим Казанлиев (IV степени - № 214320).

Всадник Аслан-Бек Тебуев (IV степени - № 214319).

Всадник Караджаш Темирезов (IV степени - № 214321).

Всадник Азамат-Герий Катчиев (IV степени - № 214322)

(вместе с взводным урядником)

"8 января 1915 года, после того как наши передовые части отошли от "Белого Домика" у деревни Насичне, вышепоименованные всадники были вызваны ротмистром Плотниковым­ для определения места нахождения противника. Названные охотники вошли в соприкосновение с противником и точно определили, где он находится".

Урядник Аскер-Бий Коджаков (IV степени - № 214304).

Всадник Бекир-Бий Крымшамхалов (IV степени – представлен).

"14 января в бою под Цукривкой были легко ранены пулями, не оставили своих мест в цепи и только по окончанию боя сделали себе перевязку".

Всадник Джатдай Байрамуков (IV степени - № 214323).

"8 января под огнем противника вынес раненого всадника Лиева"121.

О тяжелых боях в декабре-январе открыто и без прикрас поведал в своем письме знакомому карачаевец урядник Леон Дудов. Оно было опубликовано в марте 1915 года в газете "Кубанские областные ведомости" в статье под названием "Подвиг кубанского горца. Весточка с войны". В ней сообщалось:

"Урядник 3-й сотни Кубанской горской милиции Леон Дудов, служивший милиционером в Кубанском областном правлении, добровольцем ушел на войну и в течение всего времени боевых действий находился в делах против австрийцев в Кавказском туземном дивизионе (дивизии – Ш.Б.).

В данное время Дудов, за отличия (взял лично несколько пленных и пулемет) награжден орденом святого Георгия (Георгиевским крестом – Ш.Б.) 4-й степени. По поводу этого события и вообще о своих делах он пишет одному своему знакомому несколько интимных строк, которые мы и приводим с сохранением стиля.

"Многоуважаемый Карбеч! Первым долгом уведомляю Вас, что в настоящее время я жив и здоров, чего и Вам желаю. Затем сообщаю Вам, что я получил Ваше письмо, тогда, когда невозможно было ответить, потому что я занят был делом службы, а теперь пишу тебе, что делается на войне. Дорогой друг Карбеч, скажу я тебе, что на войне очень страшно и очень трудно. Много было снегу и очень холодно, а бои происходили все время. В Карпатских горах мы были три месяца на позициях без отдыха. Каждый день и каждую ночь происходили атаки австрийцев, – у них много было убитых и пленных; особенно хорошо работает наша пехота, но трудно приходится и коннице – одно время мы держали лошадей под седлом 17 дней.

Затем, дорогой друг Карбеч, я получил крест Георгия 4-й степени. Я сам поймал четырех австрийцев, а после этого сам отличился, – отнял австрийский плимот (пулемет), за что тоже представлен к кресту"

Далее Дудов передал поклоны знакомым и сообщил свой адрес"122.

А автор очерка «Дикая дивизия», опубликованного в «Летописи войны», повествуя о первых боях дивизии, писал:

«Снег в Карпатах, все бело кругом. Впереди по хребтам, в снеговых окопах залегла австрийская пехота. Свищут пули. В цепи лежат кучками, - отмечает автор очерка, - Все родственники. Все свои. Ахмета ранят – Ибрагим вынесет, Ибрагима ранят – Израил вынесет, Абдулла ранят – Идрис понесет. И вынесут, ни живого, ни мертвого не оставят ... Полк построился в поход. Стоят в резервной колоне коричневато-серые сотни, приторочены сзади седел черные бурки, висят по худым бокам лошадей пестрые хурджины, коричневые папахи сдвинуты на лоб. Впереди неизвестность и бой, потому что враг недалеко. На белом коне, с винтовкой за плечами выезжает вперед колонны полка мулла. Брошены поводья у всадников, понурили головы маленькие, худощавые горские лошадки, опустили головы и всадники, сложивши руки ладонями вместе. Мулла читает молитву перед боем, молитву за Государя, за Россию. Молчаливо слушают ее угрюмые лица. - Amen, - вздохом проноситься по рядам. – Amen, Allah, Allah!.. – идет снова молитвенный вздох, именно вздох, а не возглас. Приложили ладони ко лбу, провели по лицу, будто стряхнули тяжелые думы, и разобрали поводья … Готовы в бой. С Аллахом и за Аллаха»123.

***

Вскоре после окончания январских боев, 8 февраля, командир полка подполковник А.З. Чавчавадзе обратился с рапортом к комбригу с просьбой о ходатайстве, о производстве в юнкеры милиции младших урядников Сеит-Бия Крымшамхалова и Магомет-Герия Крымшамхалова за «их примерную службу и за особые отличия в делах против австрийцев". 30 апреля приказом командующего Юго-Западным фронтом они, за боевые отличия, были сразу произведены в прапорщики124.

Бои у Цу-Бабино и Станиславова. 5 февраля, в связи с предпринятым противником наступлением в Прикарпатье – Восточной Галиции, Кавказская конная дивизия получила новое боевое задание, и начала передислокацию на новый участок фронта. Полки дивизии 7 февраля сосредоточились в городе Самборе. Затем дивизия совершила переход в район Дрогобыча, с дальнейшим выходом к городу Болехову, откуда ей и предстояло вести наступление к востоку и юго-востоку в сторону Днестра, по направлению к городам Станиславов (ныне Ивано-Франковск) и Тлумач. 12 февраля кавказские полки выдвинулись к Калушу, ранее занятому российскими войсками, и в тот же день начались столкновения разъездов полков с австро-венгерскими частями. В последующие дни дивизия вела бои северо-западнее Станиславова125.

15 февраля во исполнение приказа – содействовать 12-й кавалерийской дивизии, 3-я бригада с Дагестанским полком атаковали деревню Цу-Бабино, выбили батальон противника и захватили переправу. Помимо кратких строчек полковых документов, о данном событии, золотыми буквами вписанном в историю дивизии, красочно и выразительно, с чувством восхищения рассказал неизвестный корреспондент газеты "Новое Время" в своем очерке "Кавказцы" весной 1915 года. Вскоре этот очерк был перепечатан во многих газетах на Кавказе, в том числе и в "Кубанских областных ведомостях"126. Речь в очерке шла о взятии "деревни Ц." – Цу-Бабино и "города С." – Станиславова. Рассказывая о боевых действиях Ингушского и Черкесского полков, которым "выпало занятие сильно укрепленной позиции", в первой части очерка, озаглавленного "Бой под Ц.", автор писал:

"Накануне атаки произведенная разведка выяснила, что селение занимают два полных батальона пехоты при восьми орудиях и шести пулеметах и пред деревней, на верхнем склоне горы, устроены прочные окопы, защищенные проволочными заграждениями. Взять в конном строю эту сильную нагорную позицию, господствующую над окружающей местностью, представлялось почти невозможным. Поэтому решили атаковать в пешем рассыпном строю в наиболее уязвимом месте – левой околице Ц.".

Зимний день, 15 февраля, как сообщает автор, выдался на редкость ясным и солнечным. С утра сотни в полной боевой готовности двинулись вперед и лавой стали переправляться через первую речку (всего их было три). Переправа через первую речку удалась. Но уже при переходе через вторую неприятель открыл по сотням огонь, и в результате переправа через последнюю речку (Ломницу. – Ш.Б.) далась особенно тяжело – в то время огонь орудий, пулеметов и винтовок достиг высшего напряжения. Над головами рвались шрапнели, неслись пули, лошади стали нервничать. Однако и здесь не последовало приказания отступить.

Река Ломница была преодолена, и тут, на ее правом берегу, под ураганным огнем противника "настал самый трудный момент – спешивания. Люди разгорячились, лошади, напуганные канонадой, с трудом слушались всадников". Однако всадники выполнили приказ командиров, и первые цепи спешенных всадников устремились к Цу-Бабино "через холм, увлекая за собой всю остальную массу. С криком "Алла! Алла!", заглушавшим временем канонаду, перескочили сотни холм и понеслись на кручу, встречаемые залпами и, идя, как казалось, на верную гибель. Сдержать людей уже не было возможности"

"С неимоверной быстротой спешенные сотни оказались у проволочных заграждений, прорвали их, через упавших перескакивали следующие всадники, и, наконец, достигли окопов. Проскочили их и ворвались в Ц."

Австрийцы дрогнули и заметались в панике, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление. В деревне разгорелся горячий бой. "Горцы работали кинжалами и винтовками, охотились за убегавшим неприятелем, выволакивали оставшихся в окопах и выбивали австрийцев из домов".

Не выдержав натиска сотен Ингушского и Черкесского полков, австрийцы в панике отступили из Цу-Бабино. "Через полчаса поле сражения представляло такую картину – австрийцы были окончательно разбиты, всюду валялись убитые и раненые. Одних убитых насчитали 370 человек, причем со смертельными кинжальными ранами из них оказалось 130 человек…

За это дело наиболее отличившиеся получили Георгиевские кресты, а сотням выражена благодарность от имени высшего командования"127.

Еще одним свидетельством тех событий является статья под названием "Весточка с войны", основой для которой стало письмо Магомет-Герия Крымшамхалова. Она была опубликована в газете "Кубанские областные ведомости" в мае 1915 г. В ней сообщалось:

"Командиром Кубанской горской милиции капитаном Агировым на днях получено письмо от сражающегося на Карпатах кубанского горца, Магомет-Гирея Крым Шамхалова, в котором он знакомит своего дядю (Агирова) с подробностями боевой жизни.

Между прочим, Шамхалов передает подробности одного боя, в котором особенно отличился полк, в котором служит автор письма.

"Полк наш, - пишет Шамхалов, - принужден был выбить неприятеля из деревни Бабина, где он с большими силами укрепился. Мы пошли в атаку, несмотря на страшный орудийный и ружейный огонь. Австрийцы не выдержали такого напора и, бросив все свое вооружение, бежали. Великий Князь Михаил Александрович благодарил нас трижды и обещал наградить наш полк Георгиевским знаменем.

По поводу этого дела было донесение самому Государю Императору, на которое Его Величество собственноручно ответил Великому Князю, и от его имени приказал благодарить полк за лихое дело.

В тот день и всегда наши Черкесы идут на врага с большой храбростью. В коноводах никто не хочет оставаться. Лошадей бросали на пленных австрийцев, а сами шли в атаку и шли, не зная, что такое страх".

За боевые отличия автор письма Крым Шамхалов и Сеитбий (Крымшамхалов – Ш.Б.) награждены орденом Георгия (Георгиевским крестом – Ш.Б.), и в данное время представлены к производству в прапорщики милиции" – такими словами заканчивалась статья128.

Еще один участник того боя, корнет И. Жуков в вышеупомянутом письме отмечал невероятную храбрость кубанских горцев:

«Наконец мы дождались желаемого, нас передвинули на равнину, на другой фронт и тут-то наши Черкесы показали, что они достойные сыны своих предков и удалого Кавказа. 15 февраля наш полк первый раз пошел в атаку в конном строю. Да, это была атака!

Дрогнула земля и неистово завыл враг. Черкесы неслись на своих конях как ураган, враг бросился из своих окопов в хаты, но и тут черкесы, спешившись, с кинжалами в руках, находили врага. Атака эта названа высшим начальством безумной, небывалой в военной истории, но красивой, не поддающейся описанию. Была масса дел, где Черкесы всегда с лихостью и удалью выполняли возложенную на них задачу. За атаку 15 февраля нашему полку будет пожаловано знамя. Верховный Главнокомандующий отметил эту атаку в приказе по армии»129

После взятия частями дивизии селений Бринь (там сражалась 2-я бригада) и Цу-Бабино, 16 февраля полки сосредоточились в районе с. Бринь для согласованного движения на юго-восток к Станиславову, до которого осталось около 25 километров пути. 18 февраля сотни Черкесского полка подошли к городу и начали вести разведку130.

Во второй части своего очерка, озаглавленной "Взятие С.", корреспондент "Нового Времени" рассказал о взятии Станиславова.

"В победном шествии на С. участвовала и Кавказская конная дивизия. Природным всадникам пришлось вместе с пехотными войсками спешенной конницей под градом пуль и снарядов постепенно рассыпным строем, перебежками отнимать у неприятеля пядь за пядью землю. Горцы ходили на окопы – в штыки, вернее в кинжалы, несли сильные потери, но дух их не упал даже в этой совсем необычной для них обстановке".

Понимая, что Станиславов, к которому подходили значительные силы российской армии, удержать не удастся, австро-венгерское командование вывело главные силы из города, оставив там значительный гарнизон. Для описания дальнейших событий вновь обратимся к газетному очерку "Кавказцы".

"Для выяснения количества оставшихся в городе австрийцев посланы два конных разъезда горцев (от Ингушского и Черкесского полков. – Ш.Б.). Видимо, австрийцы заметили их, но ничем не выдали своего присутствия, подпустили эту кучку людей к самому городу. Горцы предположили, что он совсем оставлен неприятелем, спокойно вошли на мост и затем в город. Здесь их встретили залпами с разных сторон. Вместо того чтобы отступить на мост, горячие кавказцы опять прибегли к своему самому необычному оружию, и на улицах закипел кинжальный бой. Плохо ли стреляли австрийцы, или их обуял страх при виде горцев, но и на этот раз последние победили, не потеряв ни одного человека, кроме нескольких раненых.

Перестрелку услышали ближайшие сотни и бросились на помощь своим…"131. В результате город был полностью очищен от неприятеля, и части дивизии вступили в него.

Решив не останавливаться на достигнутых успехах, 20 февраля полки дивизии продолжали преследовать отступавшего противника "за Станиславовом, на фронте Богородчаны – Марковцы", выдвигаясь в юго-восточном направлении на город Тлумач.

21 февраля командир дивизии великий князь Михаил Александрович лично возглавил операцию по взятию Тлумача. После того как двигавшиеся в авангарде полки 1-й и 2-й бригад выбили противника из города, Ингушский и Черкесский полки были направлены к селу Езержаны, находившемуся в 10 километрах южнее Тлумача, "имея целью разновременными действиями окончательно отбросить разбитого неприятеля. Противник силою более 2-х батальонов был разбит и поспешно отступил за Езержаны, следствием чего явилось не только занятие Тлумача, но и всей впереди лежащей полосы". В последующие дни всадники 3-й бригады вели усиленную боевую разведку противника, не позволяя ему вернуть прежние позиции132.

Героизм всадников Черкесского полка в боях у Цу-Бабино и Станиславова нашел свое отражение в их наградных представлениях. Всего за бои с 13 по 19 февраля в полку к Георгиевским крестам был представлен 51 всадник, к Георгиевским медалям – 32. Однако, по наградному положению, за отдельный период боев, крестов и медалей полагалось по 5 на сотню, а всего на полк – по 20. Поэтому, чтобы как-то отметить отличившихся воинов, полку было пожаловано дополнительное количество медалей. Командир 11-го армейского корпуса пожаловал 20 наград, командир 2- го кавалерийского корпуса – 24, а командующий 8-й армией – 40 медалей. Тем самым на сотню приходилось по 21 медали и по 5 крестов.

Георгиевские кресты получили 4 всадника из Карачая. Джатдай Байрамуков был представлен за бой у Цу-Бабино, но получил свою награду вместе с отличившимися в майских боях.

Всадник Атлы Шаманов (IV степени - № 273413).

"15 февраля у деревни Цу-Бабино во время атаки был тяжело ранен в голову и, несмотря на это, остался в строю и продолжал принимать участие в атаке и только по окончанию боя перевязал свою рану".

Всадник Мусса Салпагаров (IV степени - № 273415).

Всадник Сохта Тоторкулов (IV степени - № 273416).

(вместе с товарищем)

"15 февраля во время атаки на деревню Цу-Бабино, когда сотня заняла окраину названной деревни, из соседней хаты стали обстреливать сотню; названные всадники быстро соскочили с коней, и вызвались охотниками уничтожить противника, так крепко засевшего в хате и продолжавшего обстреливать сотню. Первым ворвался в хату всадник Мусса Салпагаров и за ним остальные с холодным оружием в руках, и только после долгой и упорной рукопашной схватки им удалось уничтожить противника. В этой хате, как потом, оказалось, заперлось 7 человек австрийцев".

Младший урядник Сеит-Бий Крымшамхалов (III степени - № 44272).

"15 февраля во время атаки лавой, при следовании командира полка к деревне Цу-Бабино, в тылу командира полка из расположения неприятельских окопов стали раздаваться выстрелы, очевидно незаметно прятавшегося в окопах неприятеля: вызвавшись охотником выбить этих неприятельских стрелков, стрелявших в упор, совершил оное с полным успехом и тем, безусловно, спас жизнь командиру полка".

Всадник Джатдай Байрамуков. (IV степени - №273522).

"При деревне Цу-Бабино на плечах, под сильным огнем противника, вынес раненого товарища, и при возвращении поднес патроны".

Всадник Хаджи-Бекир Аппаев (III степени - представлен).

"14 февраля во время разведки сил противника у деревни Цу-Бабино, вызвался охотником достать точные сведения о противнике и о расположении его пулеметов. Возложенную на него задачу исполнил точно, находясь все время под сильным и действительным огнем противника. Во время этой разведки всадник Аппаев был контужен, но остался в строю".

Георгиевские медали «За храбрость» IV степени получили 14 карачаевцев.

Урядник Хаджи-Мырза Абайханов (№ 325702).

Всадник Крым-Гери Тохчуков (№ 325703).

"15 февраля, во время атаки на Цу-Бабино, в пешем строю были израсходованы патроны, и в них ощущался большой недостаток; цепь же, продвигаясь вперед, подвергалась все время сильному и действительному огню противника, а потому подвоз патронов был невозможен. Первая попытка доставить патроны была неудачна – всадник, несший патроны, был тяжело ранен. Тогда вышеназванные всадники, вызвались охотниками, и доставили патронные вьюки, вытянув их на позицию на своих плечах".

Приказный Бек-Мырза Борлаков (№ 325704).

"14 февраля у деревни Бабино, будучи старшим в секрете, обнаружил наступление противника, и в то время хотел об этом донести, но был ранен, а потому не мог дальше исполнять возложенную на него задачу, хотя обо всем, что видел, словесно доложил, когда принесли его на перевязочный пункт".

Всадник Али-Бек Байрамуков (№ 325706).

Всадник Хаджи-Бекир Кубеков (№ 325705).

"15 февраля у деревни Цу-Бабино были посланы за патронами, но, проходя открытое место, попали под сильный огонь противника и были ранены, а потому не могли исполнить возложенную на них задачу".

Всадник Азрет Калабеков (№ 325723).

"15 февраля во время атаки деревни Цу-Бабино, занятой противником, несмотря на грозившую опасность, под сильным и действительным огнем противника, примером личной храбрости бросился вперед и увлек за собой товарищей, но был ранен и не смог далее продолжать атаку".

Всадник Шахым-Гери Лепшоков (№ 325725).

"15 февраля 1915 года, у деревни Цу-Бабино, будучи послан с донесением, довез его по назначению, несмотря на полученное в пути ранение".

Всадник Осман Шамасуров ( № 325726).

"15 февраля 1915 года, вызвался охотником на разведку брода на р. Ломница и подступа к деревне Цу-Бабино, что с успехом выполнил под огнем противника".

Всадник Ханат Джатдоев (№ 325669).

"15 февраля при атаке на деревню Цу-Бабино, под сильным и действительным огнем противника был послан с донесением, но, будучи по пути ранен, все-таки исполнил возложенную на него задачу".

Всадник Узеир Байрамуков (№ 325670).

Урядник Хаджи-Мурат Чомаев (№ 325672).

Приказный Касай Бедраев (№ 325676).

"За мужество и храбрость, проявленные в боях с неприятелем при взятии г. Станиславова 19 февраля 1915 г.".

Также Георгиевскими медалями были награждены воины-карачаевцы, которые от 3-й сотни несли службу в конвое начальника дивизии великого князя Михаила Александровича.

Старший урядник Хаджи-Мырза Кочкаров (№ 235188).

Всадник Джамболат Болуров (№ 235191).

"Неоднократно исполняли приказания и поручения начальства под огнем противника"133.

Победа далась полку нелегко. В бою у Цу-Бабино "15 февраля, при атаке полком укрепленной позиции деревни в конном строю, а потом рукопашном бою, пали смертью героев" 4 всадника 3-й сотни. В том числе Хаджи-Ислам Шаманов и Аслан-Бек Темир-Солтанович Блимготов. Они были похоронены в селении Перевозицы. Ранено было 9 карачаевцев: Бек-Мырза Борлаков, Ханат Джатдоев, Хаджи-Бекир Аппаев, Бекир-Бий Крымшамхалов, Атлы Шаманов, Хаджи-Бекир Кубеков, Азрет Калабеков, Азамат-Герий Катчиев, Алибек Байрамуков134.

К концу февраля части 2-го кавалерийского корпуса, в том числе и Кавказская конная дивизия, выполнили свою боевую задачу в Карпатской наступательной операции войск Юго-Западного фронта. Пройдя через многие бои, показав свою храбрость и воинскую доблесть, всадники и офицеры дивизии сами получили отличную боевую закалку. Слава же о боевых действиях дивизии гремела не только на всех фронтах, но и по всей стране. Вот что писал журналист Аркадий Бухов о горцах весной 1915 года:

«По отзывам лиц, непосредственно наблюдавших северокавказских туземцев в бою, последние лихо рубятся с врагом, с презрением относятся к смерти. Джигит иной смерти и не желает, как только в бою…

И мне известно, что вопрос необходимости идти сражаться в рядах русской армии против общего врага они решили просто: «Надо идти драться с немцем, надо идти умирать».

И они пошли драться и умирать честной и благородной смертью воинов. И в этом красота поступка»135.

И на войне они вместе с нашими доблестными войсками делают одно общее великое дело – освобождение родины от ненавистного врага. И делают его мужественно, самоотверженно, как это и подобает сынам «сурового царя земли» - прекрасного Кавказа.

На берегу Днестра. Со 2 марта полки дивизии вышли на новые позиции, заняв оборонительный участок по левому берегу Днестра – от окрестностей города Залещики до района южнее впадения реки Стрыпи в Днестр. На противоположном берегу находился неприятель136. Весь март и апрель всадники Баталпашинской сотни, как и вся дивизия, несли службу по "охране реки Днестра", предотвращая все попытки противника переправиться на свой берег, и вступая с ним в ружейные перестрелки. В одной из таких перестрелок 16 марта геройски погиб ветеран русско-японской войны урядник Тейрикул Турклиев из карачаевского селения Карт-Джурт. Надо сказать, что в тот же день, 16 марта, командир полка отправил печальные сообщения о погибших и раненых в февральских боях атаману Баталпашинского отдела для объявления родственникам, но имя Турклиева в них еще не значилось. 24 марта у деревни Кусканивцы был контужен в голову и потерял слух Хамит Байрамуков137.

Еще 5 марта временный командир сотни поручик Л. Марданов обратился к командиру полка с просьбой о производстве в следующие чины отличившихся всадников. 6 апреля четверо всадников были произведены в урядники (в том числе Хаджи-Мурат Чомаев и Мусса Салпагаров) и трое в приказные: Хаджи-Мырза Крымшамхалов, Касай Бедраев, Ахмат Биджиев. 10 марта в приказные были представлены еще три всадника, в том числе и Хаджи-Бекир Аппаев. В апреле они также были произведены в испрашиваемый чин138.

Отличился в зимних боях в Карпатах и старший писарь полка старший урядник Хызыр Акбаев из карачаевского селения Джазлык. "За усердную и ревностную службу" он был представлен к серебряной медали "За усердие" на Станиславской ленте для ношения на груди. Приказом командующего 9-й армией от 19 июля 1915 г., "за отлично-усердную службу и за понесенные труды и лишения, связанные с военно-походной жизнью" Хызыр Акбаев был награжден испрашиваемой наградой139.

Однако отважный горец не хотел довольствоваться ролью штабного писаря. Поэтому 18 апреля 1915 г. он обратился к помощнику командира полка ротмистру Плотникову с рапортом, в котором писал:

"Искренне желая принести большую пользу царю и родине в настоящую трудную годину испытания – прошу ходатайства Вашего Высокоблагородия пред кем следует о командировании меня в одно из военных училищ на курсы прапорщиков. Желательно в Тифлисское военное училище…".

Желание Акбаева было одобрено командованием, и уже 30 апреля он был командирован в распоряжение начальника штаба Двинского военного округа для определения в школу прапорщиков при запасной пехотной дивизии. Впоследствии он был отправлен для прохождения курса подготовки в Одесскую школу подготовки прапорщиков пехоты. Приказом по Одесскому военному округу от 8 января 1916 г. Хызыр Акбаев был произведен в прапорщики армейской пехоты и назначен для прохождения службы в Казанский военный округ140.

В марте 1915 г. в дивизию прибыли с Кавказа первые запасные сотни, сформированные из добровольцев. Прибыла запасная сотня и в Черкесский полк и, конечно же, в ее составе были всадники из карачаевских селений. По прибытии новобранцы сразу же заняли свои боевые позиции и вместе со всеми стали нести службу в сторожевом охранении141.

В Буковине. 19 апреля крупные силы германских и австро-венгерских войск начали Горлицкий прорыв в направлении на Перемышль и Львов, и вновь заняв их, стали наступать в восточном направлении, отбрасывая российские части. В связи с ситуацией, сложившейся на всем Юго-Западном фронте, и, в частности, на его южном фланге, командование фронта решило перейти в контрнаступление в Буковине, имея главной целью отвлечь на себя часть сил противника и как-то сдержать его наступление на главном направлении142.

В конце апреля части 9-й армии форсировали Днестр и стали успешно продвигаться в юго-западном направлении по территории Буковины к Пруту. 29 апреля начала переправу через Днестр и Кавказская конная дивизия. Переправившись на тот берег, всадники дивизии вступили в ожесточенные бои с противником. Преодолевая его сопротивление, кавказские полки 1 мая вышли к реке Прут в районе города Снятын. 3-я бригада, в составе Ингушского и Черкесского полков, заняла деревню Устье-над-Прутом. Противник отошел на заблаговременно сильно укрепленную позицию по высотам к югу от линии реки Прут. 2 мая сотни полка вновь пошли в наступление и вместе с ингушскими сотнями, форсировав Прут, заняли важные опорные пункты противника – деревни Видинове и Карлов143.

Однако уже на следующий день наступление российских войск было остановлено превосходящими силами неприятеля. Даже прорыв на южный берег Прута не мог способствовать их продвижению по Буковине. В течение недельного наступления в Буковине российские части добились здесь значительных успехов, но затем были вынуждены остановиться и занять оборону по правому и левому берегу Прута, противостоя противнику, готовившемуся к новому наступлению144.

Конечно же, отличились во время наступления в Буковине и сотни Черкесского полка. Всадники 3-й сотни заслужили 10 Георгиевских медалей и 10 Георгиевских крестов.

Карачаевские всадники заслужили 2 Георгиевских креста.

Урядник Хаджи-Мырза Абайханов (IV степени - № ?).

"Несмотря на убийственный огонь противника, приносил донесения от урядника Попова с поста. Донесения имели большое значение для корректирования артиллерийского огня".

Он уже имел низшую степень креста за русско-японскую войну, поэтому должен был получить крест III степени.

Всадник Юсуп Байрамкулов. (IV степени - № 273524).

"Будучи ординарцем, под сильным и действительным огнем противника, доставлял донесения командира полка".

Георгиевские медали получили также 3 всадника.

Всадник Магомет Хубиев (IV степени - № ?).

"Несмотря на сильный огонь противника, несколько раз передавал приказания командира сотни на самый крайний пост".

Всадник Юнус Гочияев (IV степени - № ?).

"Состоя ординарцем у командира сотни при д. Цу-Кривка, доставил несколько раз под огнем неприятеля патроны, в которых сильно нуждались находившиеся в окопах всадники, сам подвергая свою жизнь опасности".

Младший урядник Магомет-Герий Крымшамхалов (IV степени - № ?).

"Вызвавшись охотником, под д. Синьков, под сильным и действительным огнем противника, добыл ценные сведения"145.

В начале мая 3-я сотня несла службу по охране завоеванных позиций. Об одном из боевых эпизодов, в котором вновь проявили себя всадники- карачаевцы, сообщал 20 мая 1915 г. в своем рапорте командиру полка временный командир 3-й сотни штаб-ротмистр Сааков:

"6 мая, во время занятия сторожевого охранения у деревни Видинове для занятия линии по полотну железной дороги необходимо было выставить секрет около 150 сажень за полотном железной дороги, у отдельного домика, который находился под непрерывным прямым и перекрестным ружейным огнем противника. Вызвалось 6 человек охотников, а именно: урядники Леон Дудов и Хаджи-Мурат Чомаев, всадники Хызыр Узденов, Джатдай Байрамуков, Азрет Биджиев, Даут Акачиев (выделено мной - Ш.Б.), которые при ночной темноте заняли вышеуказанный домик и, несмотря на явную опасность, продержались там целые сутки, чем дали возможность удержать за собой линию сторожевого охранения, как на полотне железной дороги, так и за полотном онной.

Донося о вышеизложенном, прошу ходатайства о награждении наименованных прилагаемом при сем списке Георгиевскими медалями"146.

Однако командование не сочло нужным наградить всадников, считая, что они награждались совсем недавно.

В последующие дни всадники вновь отбивали попытки противника прорваться и сами вели разведку. Из "Конспекта" боевых действий дивизии:

"11 – 14 мая. Дивизии поручено обеспечивать участок от Видиново до деревни Будулув. На фронте обычный артиллерийский огонь. Наши разведчики дошли до проволочных заграждений противника.

15 мая. В 7 часов вечера неприятельская артиллерия разрушила железнодорожную станцию Видиново. Усиленная разведка 3-й бригады.

16 – 24 мая. Обычная артиллерийская и ружейная перестрелка на участке обороны дивизии. Ведется поиск разведывательных партий"147.

Из донесений разведчиков командование дивизии знало, что противник подтягивает силы для перехода в наступление. Поэтому сторожевая служба неслась всадниками очень внимательно. Вот запись в "Конспекте" боевых действий дивизии за 25 мая: "Переход неприятеля в общее наступление. Бой 1-й и 3-й бригад у деревни Видиново и деревни Тулава"148.

Бои на Пруте и Днестре. Первыми вступили в бой с неприятелем всадники 1-й бригады дивизии. Под натиском намного превосходящего противника сотни Кабардинского и 2-го Дагестанского полков были вынуждены оставить правый берег реки Прут и, перейдя на левый берег, заняли оборонительные позиции. Однако неприятельские силы были гораздо больше и поэтому на помощь своим боевым товарищам были направлены сотни Черкесского полка. Но с течением времени ситуация все более осложнялась. В 8 часов вечера к обороняющимся присоединился и Ингушский полк. Весь вечер и ночь с 25 по 26 мая кавказские полки давали отпор наседавшему противнику, после чего спокойно отошли на главную позицию. Тем самым, отвлекая на себя значительную часть австрийских войск, горцы дали возможность остальным частям избежать окружения и разгрома и отойти на новые позиции. На следующий день, 26 мая, полки 1-й и 3-й бригад, вновь вели арьергардные бои на своих позициях, прикрывая отход основных сил. 27 мая отступление российских войск от Прута к Днестру продолжилось. Сотни Черкесского и Ингушского полков, замыкавшие колонну, отбивали все атаки противника. В ночь на 28 мая полки дивизии вслед за остальными частями подошли к Днестру и переправились на его левый берег. Там кавказские полки стали отбивать попытки противника переправиться на правобережье Днестра. В ночь на 29 мая на боевое дежурство заступил Черкесский полк149.

В ту же ночь, под покровом темноты, противник сосредоточил значительные силы близ деревни Городницы. На рассвете, воспользовавшись густым туманом, австрийские части стали на понтонах переправляться на левый берег Днестра. Они были встречены передовыми постами Дагестанского полка, однако силы были неравны, и кавказцы с боем отступили. Заняв лес недалеко от деревни Жежава, противник сосредоточил там значительные силы и стал продвигаться в сторону города Залещики. Узнав о прорыве неприятеля, командир дивизии великий князь Михаил Александрович приказал сотням Ингушского, Кабардинского и 2-го Дагестанского полков занять оборону близ Жежавы и "во что бы то ни стало остановить противника, не давая ему распространяться вглубь от линии Днестра". Черкесскому полку было приказано занять позицию по высотам севернее Залещики и оборонять город150.

"Четыре спешенные Черкесские сотни, всего около 200 человек" отражали все атаки неприятеля. Однако вскоре положение ухудшилось. Противник вытеснил горцев с высот и установил на них пулеметы и артиллерийскую батарею, после чего шквальным огнем стал "выбивать Черкесские заставы". После этого на город было брошено более батальона пехоты. Под натиском превосходящего противника сотни Черкесского полка, в котором к тому времени вышли из строя 101 человек, то есть 50 % спешенной части, по приказу временного командира полка подполковника М.В. Екимова стали постепенно отходить из города к железнодорожной станции и далее к деревне Дзвиняч. Преследуя горцев, цепи неприятеля стали выходить в тыл основного отряда дивизии, оборонявшегося у деревни Жежава. И тогда на помощь горцам бросилась 3-я бригада Заамурской пограничной конной дивизии, которая во главе с генералом Красновым ринулась в атаку на неприятеля. Многие всадники Черкесского полка приняли участие в этой атаке, скача впереди и давая направление. Вслед за Заамурцами устремились и все остальные кавказские сотни, а также пехотные части. Движение противника было остановлено, и его план прорвать расположение дивизии и принудить ее отступить не удался. 13 кавказских сотен, 8 сотен Заамурцев и 2 пешие дружины под огнем шести вражеских батарей сдержали натиск 12-ти батальонов неприятельской пехоты. Из числа этих войск два батальона были полностью уничтожены, 100 человек были взяты в плен. Понесли потери и кавказские полки, причем наибольшие – Черкесский полк151.

За мужество и отвагу в бою многие всадники полка были представлены к наградам, хотя из-за указанной квоты не все их получили.

Георгиевские кресты заслужили 7 представителей Карачая.

Всадник Хамит Байрамуков (IV степени - № 281672).

"В бою 29 мая, находясь в цепи под сильным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем противника, когда прибыли Заамурцы, вызвавшись охотником провести их к месту атаки, сам принял в ней участие и первым бросился в атаку и беспримерной храбростью и личным мужеством содействовал успеху контратаки".

Младший урядник Аслан-Бек Кулов (III степени - № 64203).

Всадник Зекерья Бостанов (IV степени - представлен).

Всадник Унух Коркмазов (IV степени - представлен).

"29 мая в бою находились на посту с товарищами у водокачки, которая сильно обстреливалась артиллерийским огнем и, несмотря на убийственный огонь противника, своевременно дали знать сигналом об обходе противником правого фланга в тыл сотни, чем способствовали успеху отбить неприятеля и лишить возможности обхода его в тыл".

Всадник Унух Байрамкулов (IV степени - № 281676).

Всадник Локман Гаджаев (IV степени - № 281678).

"В бою 29 мая, когда сотня отступила, и дозоры потеряли всякую связь с сотней, были обречены на гибель, вызвавшись охотниками, прорвались сквозь цепи неприятеля, сняли дозоры и присоединились к сотне вместе с дозорами. Из них первый был тяжело ранен".

Всадник Джатдай Байрамуков (III степени - № 44648).

"29 мая в бою, вызвавшись охотником, под сильным и действительным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем противника доставил патроны сотне в то время, когда в сотне кончились патроны, чем дал возможность остановить атаку противника; после этого, вызвавшись охотником, под убийственным огнем противника прорвался сквозь цепи неприятеля, отправившись в местечко Залещики, занятое противником, поджег интендантские склады с фуражом и провиантом и только утром 30 мая возвратился в свою сотню".

Урядник Хаджи-Мурат Чомаев (III степени – представлен).

Урядник Аскер-Бий Коджаков (IV степени - представлен).

"В бою 29 мая, при отступлении из Залещика, занятого противником, вызвавшись охотниками, отправились на станцию Залещик, где сожгли интендантский склад фуража и провианта и, прорвавшись сквозь цепь неприятеля, только утром присоединились к сотне".

К Георгиевским медалям были представлены 4 карачаевца.

Урядник Леон Дудов (IV степени - представлен).

Всадник Азрет Биджиев (IV степени - представлен).

Всадник Хызыр Узденов (IV степени - представлен).

"В бою 29 мая, под артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем, вызвавшись с другими товарищами, вынесли тяжелораненого из-под огня".

Урядник Хаджи-Мурат Чомаев(IV степени - представлен).

"В бою 29 мая, находясь ординарцем у командира сотни, все время боя, под сильным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем противника, передавал приказания цепи и относил донесения подполковнику Екимову, чем способствовал успеху боя"152.

Кроме того, ряд всадников дивизии был представлен за особые отличия к награждению Георгиевскими крестами от имени императора. В 3-й сотне этой высокой чести удостоились 8 человек, 7 из которых были карачаевцы. Они получили 4 из 5 крестов IV степени, 2 – III степени и 1 – II степени.

Всадник Хаджи-Мырза Крымшамхалов (IV степени - № 282527).

Старший урядник Хаджи-Мырза Кочкаров (III степени - № 62187).

"29 мая 1915 г., во время занятия сторожевого охранения у с. Зале­щики, для занятия линии железной дороги, необходимо было выставить наб­людательный пост за полотном железной дороги, которая находилась под не­приятельским перекрестным ружейным, пулеметным и артиллерийским ог­нем. Вызвавшись охотниками, заняли наблюдательный пункт, где пробыли целые сутки, наблюдая за противником и, донося командиру сотни, чем можно способствовали общему успеху".

Оба всадника получили награды из рук командующего армией на смотре 18 июля153.

Урядник Леон Дудов (II степени - № 12597).

Всадник Бекир-Бий Крымшамхалов (III степени - № 80051).

"Будучи охотниками, выследили, и доставили важные сведения о противнике. В бою, будучи старшими в секрете, обнаружили своевременно наступление противника, чем способствовали успеху дела".

Урядник Аскер-Бий Коджаков (IV степени - № 406225).

Всадник Юсуп Узденов (IV степени - № 406198).

Всадник Крым-Гери Тохчуков (IV степени - № 406282).

"29 мая, зайдя в тыл противника, подожгли его интендантские склады и, возвратившись в сотню, доставили ценные сведения о противнике".

Все пятеро всадников были награждены на дивизионном смотре 5 августа великим князем Георгием Михайловичем154.

Отличился в бою у города Залещики и месяц назад ставший прапорщиком Магомет-Гери Крымшамхалов. В его наградном представлении сообщалось:

"Как дежурному по полку ему было поручено казенное имущество на станции железной дороги (интендантское) и посты, охраняющие их. Посты эти были сняты своевременно и все порученное имущество предано огню (чтобы не досталось противнику – Ш.Б.)…По приказанию ротмистра Султан-Гирея был послан для наблюдения за восточной окраиной гор. Залещики с дозором, что и было им исполнено под ружейным огнем противника". Приказом по 9-й армии от 21 апреля 1916 года, Магомет-Гери Крымшамхалов был награжден орденом Св. Станислава III степени с мечами и бантом155.

В боях 29 мая у Залещики было ранено и контужено 11 всадников 3-й сотни, в том числе 4 карачаевца: Унух Байрамкулов, Аслан-Бек Кулов, Алий Казалиев, Сохта Тоторкулов 156.

Летние бои. В июне всадники 3-й бригады продолжали нести службу по охране линии Днестра. Несколько всадников были отправлены в госпиталя на лечение: Дугу Батдыев, Джашар-Бек Катчиев, Хаджи-Мырза Абайханов, Азрет Калабеков, Хамит Гаппоев, Конак-Бий Хасанов, Магомет Хубиев. А 21 июля полковник Чавчавадзе сообщал атаману Баталпашинского отдела для объявления родственникам печальную весть о том, что всадники Хаджи-Мырза Абайханов и Азрет Калабеков "в лазарете № 1 при 82-й пехотной дивизии умерли от холероподобного заболевания (1-й – 9, 2-й – 10 июля)". Умершие были похоронены на русинском кладбище в городе Борщев Тернопольской губернии157.

О действиях Черкесского полка в июле документы сообщают:

"Полк принимал участие в течение июля месяца 1915 г. в боях против австрийцев на р. Днестре. 9 июля во время производившейся демонстрации генерал-майором Красновым, полк наступал на левый фланг противника, причем деятельное участие проявили конные разъезды, доходившие до самых проволочных заграждений; потери были в людях и лошадях. 10 июля у д. Шупарки полк, находясь на боевом резерве, неся потери (4 раненых) поддерживал фланги участка. 19 и 20 июля полк, будучи в сторожевом охранении по линии Моссорувка – Самушин, отбивал разведывательные партии и сам вел усиленную разведку. 1, 2 и 3 сотни имели по 12 рядов и 4 сотня – 10 ½ рядов во взводах"158.

В боях всадники 3-й сотни заслужили 7 Георгиевских крестов и 6 медалей.

Георгиевские кресты получили 3 воина-карачаевца.

Всадник Хызыр Узденов (IV степени - № 357930)

"22 июля у д. Колодрубка, во время наступления противника, когда в цепи ощущался недостаток патронов, вызвался, с явной опасностью для жизни, доставить патроны, что и сделал своевременно, чем был достигнут боевой успех частей, находившихся в цепи".

Младший урядник Хаджи-Мурат Чомаев (III степени - № 25095).

"6 июля, будучи ночью в секрете окружен австрийцами, не растерялся и, открыв ружейный огонь, увлекая остальных товарищей, вывел пост из затруднительного положения, и под сильным огнем неприятеля присоединился к сотне".

Всадник Магомет Кочкаров (IV степени - № 357932)

"22 июля у д. Колодрубка, будучи старшим в секрете, заметив наступление противника, своевременно донес об этом в сотню и, продолжая наблюдать за наступающим противником, дал ценные сведения, способствовавшие успеху сотни".

Георгиевские медали получили также трое.

Приказный Солтан Салпагаров (IV степени - № 337755).

"6 июля, в бою под Колодрубкой, исполняя приказ командира сотни связаться правому флангу сотни с соседней частью, вылез из окопа, и, будучи замечен неприятелем, исполнил приказание под сильным ружейным и пулеметным огнем неприятеля, туда и обратно".

Приказный Магомет Мамедов (IV степени - № 337756).

"20 июля, будучи в секрете, и замеченный австрийцами, переменил на несколько шагов место и несколько часов, обстреливаемый неприятелем, лежа наблюдал за передвижениями неприятеля, о чем по минованием опасности, доложил командиру сотни".

Всадник Магомет-Герий Борлаков (IV степени - № 337759).

"20 июля, идя в секрете ночью под д. Самушин, и заметив австрийского часового (из секрета неприятеля) хотел такового снять, но, нарвавшись на несколько человек австрийцев, стрелявших по нему, при неравной борьбе, навел неприятеля к постам секретов"159.

В августе полки дивизии продолжали занимать позиции на левом берегу Днестра, в районе деревень Самушин, Моссорувка, Новоселка-Костюковка, с задачей не допустить дальнейшего продвижения противника в направлении городов Борщев и Чортков. Всадники 3-й сотни вместе со всеми отбивали попытки противника вести разведку и атаковать, после чего, в свою очередь, контратаковали. Особенно они отличились в бою близ деревни Моссорувка ночью 22-23 августа, когда Черкесский полк вместе с 9-м гусарским Киевским полком отбил несколько атак противника, который имел численное превосходство160.

В конце августа в полк прибыли новобранцы – запасная сотня второй очереди. Всего в ней было 148 всадников, в том числе воины-карачаевцы. Среди офицеров сотни был прапорщик Туган Крымшамхалов, произведенный в чин лично императором Николаем II в ноябре 1914 года, во время посещения им Екатеринодара. Учитывая высокие инструкторские навыки Тугана Крымшамхалова, приобретенные им в сотне Кубанской горской милиции, он вновь будет отправлен на Кавказ для руководства обучением 3-й запасной сотни161.

В оборонительных боях. 1 сентября части дивизии вышли на новый участок боевых действий, северо-восточнее города Бучача, в междуречье рек Серета и Стрыпи. К этому времени противник в ряде мест потеснил войска 9-й армии и вышел на левый берег Стрыпи, впадающей в Днестр. Задачей кавказских полков было обеспечение своими действиями левого фланга 11-го армейского корпуса, отражавшего натиск неприятеля южнее города Тернополя162.

В первой половине сентября всадники 3-й сотни вели разведку, выясняли обстановку и вступали в боевые соприкосновения с противником. Тогда же временно командующий полком подполковник Крым Султан-Гирей представил к награждению прапорщика Сеит-Бия Крымшамхалова. В наградном листе говорилось: "5 сентября, когда полк находился в деревне Коссово и была потеряна связь с 9-й кавалерийской дивизией, прапорщик Крымшамхалов с разъездом, несмотря на артиллерийский и ружейный огонь, выдвинулся вперед, выяснил обстановку и, благодаря его смелой и быстрой работе, была восстановлена связь с 9-й кавалерийской дивизией, чем способствовал общему успеху. Прошу наградить его орденом Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом".

Однако командование решило наградить Сеит-Бия Крымшамхалова другой наградой – орденом Св. Станислава III степени с мечами и бантом (приказ по 9-й армии от 21 апреля 1916 года)163.

25 сентября корнет 4-й Абхазской сотни Черкесского полка Константин Лакербай провел со своим взводом успешную разведку боем, в которой его поддержали и всадники 3-й сотни. За эту разведку всадники обеих сотен были представлены к награждению.

Георгиевские кресты из карачаевцев получили двое.

Младший урядник Солтан Салпагаров (III степени - № 64673)

"25 сентября под сильным ружейным и артиллерийским огнем 2 раза подносил патроны из сотни в занятый корнетом Лакербаем австрийский окоп".

Всадник Наныу Тохчуков (IV степени - № 463646).

"Участвовал в поддержке атаки корнета Лакербая"

Свой крест Наныу Тохчуков получил из рук великого князя Кирилла Владимировича на дивизионном смотре. Таким образом, он стал кавалером двух крестов IV степени, так как уже имел крест за русско-японскую войну 1904-1905 гг. Согласно Георгиевскому статуту, он должен был получить крест III степени.

Георгиевскую медаль получил один всадник.

Всадник Бек-Мырза Тамбиев (IV степени - № 337551)

"25 сентября участвовал в разведке корнета Лакербая, выносил раненых под сильным ружейным и артиллерийским огнем"164.

27 сентября пехотные части 11-го армейского корпуса перешли в наступление в направлении деревни Гайворонки, находившейся на правом берегу реки Стрыпи и сильно укрепленной неприятелем. Поддерживая наступление пехоты, Кавказская конная дивизия атаковала деревню Петликовце-Нове. Несмотря на яростное сопротивление австро-венгерских частей и их частые контратаки, кавказские сотни медленно продвигались вперед. О боевых действиях Черкесского полка в те дни можно судить по наградному листу временного командира полка подполковника Крыма Султан-Гирея. Из него следует, что 27 сентября подполковник Султан-Гирей повел "для активной обороны 3 сотни с 2 пулеметами с позиции, занимаемой ими второй день на высотах 359 и 360 к югу от Петликовце-Нове, в атаку на сильно укрепленную и командную позицию противника с двухъярусными окопами и с заминированными проволочными заграждениями… Эта энергичная и решительная атака удержала противника в тот день от наступления превосходящими силами. 28 сентября австрийцы силою в 3 роты перешли в наступление на линии Черкесского полка, каковые были отбиты ружейным и пулеметным огнем трех сотен с 2 пулеметами"165.

29 сентября, в 8 часов утра "около бригады мадьярской пехоты", поддержанной артиллерией, перешло в наступление на участок обороны Ингушского полка. Под натиском превосходящего противника, ингушские сотни были вынуждены отступить. Однако, получив поддержку сотни Татарского полка, Ингушский полк перешел в контратаку. Его "блестяще" поддержали сотни Черкесского и 1-я сотня Кабардинского полков. Контратака горцев закончилась полным успехом. Вечером того же дня сотни Черкесского полка приняли участие в общем наступлении дивизии. Под шквальным огнем противника всадники шли впереди пехоты в авангарде атаки, облегчая ей проход по крайне неблагоприятной открытой местности. "Этот смелый прорыв подполковника Султан-Гирея и его лихих сотен увенчался блестящим успехом", - подытоживал комбриг166.

Отличились в боях 27-29 сентября и офицеры-карачаевцы. Об их воинской доблести свидетельствуют наградные представления.

Прапорщик Магомет-Герий Крымшамхалов.

"29 сентября в бою у Петликовце-Нове, когда под давлением значительно превосходящего в силах противника полк, потеряв связь с 1-м Заамурским полком, вынужден был отойти, прапорщик Магомет-Гирей Крым-Шамхалов, вышедший с разъездом для восстановления связи, находясь все время под действительным огнем противника, блестяще выполнил возложенную на него задачу"167.

Прапорщик Сеит-Бий Крымшамхалов

"29 сентября в бою у дер. Петликовце-Нове прапорщик Сеид-Бей Крым-Шамхалов примером личной храбрости ободрял чинов своей полусотни, а во время второй контратаки полка, несмотря на действительный ураганный огонь противника, безостановочно продвигаясь вперед, одним из первых закрепился на нашей старой позиции у высот 359-336"168.

Приказом по 9-й армии от 5 ноября 1915 г. оба отважных офицера были награждены орденом Св. Анны IV степени с надписью "За храбрость"169.

Успех в бою у Петликовце-Нове дался нелегко. Более четверти всадников Черкесского полка были убиты, ранены или контужены. В боях 27-29 сентября погибли трое всадников 3-й сотни, в том числе карачаевцы Зулкарнай Аслан-Бекович Гебенов, Унух Керти-Уланович Коркмазов. Были ранены: Хусейн Чотчаев, Хаджи-Мырза Джатдоев, Осман Шамасуров, Магомет-Гери Борлаков, Хусейн Айбазов. Несмотря на ранения, все всадники остались в строю170.

Сторожевая служба. В октябре и ноябре полки дивизии продолжали вести боевую разведку и отбивали атаки противника на свои позиции. К началу декабря обстановка на фронте обороны войск 9-й армии по левобережью реки Стрыпи окончательно стабилизировалась. В связи с этим, с 10 декабря полки Кавказской конной дивизии из района действий южнее Тернополя вновь были переброшены на левый берег Днестра, частично занятый противником еще в период весенне-летних боев. Здесь им предстояло занять оборонительную линию ниже впадения Стрыпи в Днестр, в районе деревень Латач, Шутроминце, Усечко171.

Всю зиму и весну (до мая 1916 года) всадники дивизии вели здесь боевую разведку и несли сторожевое охранение, отбивая все попытки противника переправиться через реку и не давая ему возможности расширить свой плацдарм. Несли боевую службу и всадники 3-й сотни Черкесского полка. И вновь заслужили награды воины из Карачая.

Всадник Бабулач Шидаков – Георгиевский крест IV степени (№ 617977).

"12 декабря 1915 года, вызвавшись охотником разведать противника у д. Латач с явной личной опасностью, проникнув в расположение противника, добыл ценные сведения о нем"172.

21 декабря, согласно записке адъютанта полка Михаила Бучкиева, Георгиевские кавалеры сотни собрались для баллотировки (голосования), чтобы выбрать из своей среды храбрейшего всадника. Ими единогласно был избран ветеран русско-японской войны карачаевец младший урядник Аслан-Бек Кулов, который прибыл в сотню весной. Вот описание его подвигов:

"В первых числах апреля, в районе с. Синьково, Кулов находился в секрете с всадниками Суюновым и Хачемизовым, причем Кулов был за старшего. В течение трех дней Кулов не получал никаких известий из сотни. Несмотря на то, что все время секрет обстреливался ружейным и артиллерийским огнем, Кулов, ободряя своих подчиненных всадников, пробыл на посту двое с половиною суток, пока его не нашел урядник 3-й сотни Леон Дудов, который и снял секрет. 29 мая сего года, Кулов, будучи целый день на наблюдательном посту, по которому было выпущено неприятелем 69 снарядов, одним из которых Кулов был ранен, несмотря на ранение, остался на посту и давал нужные сведения командиру взвода до тех пор, пока в 5 часов вечера прапорщик Егибоков снял пост. Кроме вышеуказанных подвигов, Кулов всегда отличался беззаветной храбростью"173.

Повышения и пополнение. В начале 1916 г., когда полки дивизии несли сторожевое охранение, многие отличившиеся всадники были повышены в чинах. Были среди них и воины-карачаевцы. Караджаш Темирезов, Ортабай Тебуев, Хаджи-Бекир Болатов, Осман Биджиев, Аслан-Бек Тебуев, Сохта Крымшамхалов и Азрет Биджиев были произведены в приказные; Дугу Батдыев и Осман Шамасуров – в младшие урядники, Атлы Шаманов и Хаджи-Бекир Аппаев – в старшие урядники174.

8 марта в дивизию прибыли запасные сотни 3-й очереди. В Черкесский конный полк прибыло 112 всадников, в том числе 27 человек в 3-ю сотню. Треть из них составили воины из карачаевских селений175.

В Брусиловском прорыве. В мае 1916 г. войска Юго-Западного фронта, который с марта возглавил генерал А.А. Брусилов, усиленно готовились к широкомасштабному наступлению на участке от района города Луцка до границы с Румынией на Пруте. Помимо общей подготовки велась и боевая разведка, которая была необходима для более тщательного планирования предстоящего наступления. Вели разведку и всадники кавказских сотен, в том числе и 3-й сотни Черкесского полка, собирая ценные сведения о противнике176.

22 мая началось знаменитое наступление войск Юго-Западного фронта, вошедшее в историю под названием Брусиловского прорыва. Активное участие приняла в нем и Кавказская конная дивизия. В приказе по дивизии говорилось: "С 22 мая служба дивизии в окопах на участке Днестра от Латача до Усечка сменилась интенсивным преследованием выбитых из укрепленной позиции австрийцев". Первой в боевые действия вступила 1-я бригада дивизии, которая в составе 41-го армейского корпуса повела успешное наступление на город Черновицы. 2-я и 3-я бригады вошли в состав 33-го армейского корпуса и должны были наступать в направлении Тлумача и Станиславова177.

Форсировав Днестр в ночь с 29 на 30 мая, авангард Кавказской конной дивизии в составе девяти сотен Чеченского, Татарского и Черкесского полков начали активно продвигаться, отбрасывая противника, и, пройдя 20 километров, занял город Городенка. Выяснив месторасположение противника, командование приказало сотням Черкесского полка наступать в направлении села Окно, а Татарскому полку – в направлении Тышковцы – Чертовец.

Утром 31 мая "упоенные боевым успехом, Черкесы (всадники Черкесского полка – Ш.Б.) под командой полковника князя Чавчавадзе" вступили в бой за село и железнодорожную станцию Окно (западнее Городенки). После ожесточенного боя полк, в авангарде которого наступала 3-я Баталпашинская сотня, полностью захватил село и станцию. При этом противник понес большие потери убитыми и пленными и в беспорядке отступил. Всадники 3-й сотни, вместе со штаб-ротмистром Делли Альбицци, ворвавшись на станцию, уничтожили ее охранников и захватили богатые трофеи. Среди них был целый эшелон угля, походная хлебопекарня, интендантские склады с продовольствием и фуражом для лошадей, а также несколько автомобилей. Число же пленных составило 157 человек. Все попытки противника контратаковать были отбиты178. Среди героев того боя, конечно же, были и представители Карачая, как офицеры, так и всадники, которые вскоре были отмечены наградами

Высочайшим приказом от 28 августа 1916 г., по удостоению Петроградской Думы Георгиевского оружия второй по значению российской боевой офицерской наградой – Георгиевским оружием был награжден прапорщик Магомет-Герий Крымшамхалов за то, что "при занятии дер. Окна, когда командир сотни Черкесского конного полка штабс-ротмистр Марданов во время конной атаки сотни, смявшей и заставившей противника отойти в деревню Окна, был смертельно ранен, принял на себя командование сотней и, учтя создавшееся положение, примером личного мужества воодушевлял нижних чинов, довел их до деревни, упорным ударом в шашки под сильным, почти в упор, огнем врага выбил его из халуп и, достигнув полного успеха, занял деревню"179.

Храбростью, мужеством и организаторскими способностями отличился в бою 31 мая и прапорщик Сеит-Бий Крымшамхалов. Он был представлен к ордену Св. Владимира IV степени, но приказом 9-й армии от 27 июня 1916 года ему был пожалован орден Св. Анны III степени с мечами и бантом180.

Георгиевскими крестами были награждены 2 карачаевца.

Всадник Хамит Семенов (IV степени - № 968562)

"31 мая, во время конной атаки на сел. Окно, первым ворвался в названную деревню (будучи дозорным), и, получив три огнестрельные раны и одну штыковую, уже 20 августа явился в строй".

Приказный Хаджи-Мырза Крымшамхалов (III степени - № 67672).

"31 мая, во время конной атаки на с. Окно, проявил храбрость и отвагу".

Георгиевские медали получили также 2 воина из Карачая.

Всадник Абдул-Хамит Семенов (IV степени - № 913714).

"31 мая, во время конной атаки на сел. Окно, принял в ней участие, и, ворвавшись в село, участвовал в рукопашной схватке, чем много способствовал общему успеху"181.

В бою полк понес большие потери. В связи с тем, что в авангарде атаки была 3-я сотня, именно на ее долю пришлось больше всего потерь. Был смертельно ранен командир сотни штаб-ротмистр Леон Марданов, убито 11 и ранено 29 всадников. В этом бою погибли три карачаевца: Мусса Калаханов, Конак-Бий Хубиев, Юсуп Коркмазов, были ранены Хамит Семенов и другие182.

После занятия частями дивизии важных пунктов (Черкесским полком – Окно, Татарским и Чеченским полками – Тышковцов), в июне и начале июля кавказские сотни отбивали контратаки противника и проводили разведку. Об обстановке в те дни на участке 3-й сотни можно судить по отрывистым сообщениям в полевых книжках прапорщиков Сеит-Бия и Магомет-Герия Крымшамхаловых, которые руководили разведкой.

Вот что сообщал Магомет-Герий Крымшамхалов:

15 июня в 4.25. вечера из д. Чертовец: "Туркестанский полк впереди наступает, но находится еще под проволочными заграждениями, а Проскуровский идет ему в затылок".

18 июня в 5.35. вечера из села Грушка: "Доношу, что по шоссе к д. Яцкувна, левее Карчская, на высоте 334 окопался противник силою в один батальон".

10 июля в 4.20. вечера из села Цераны: "Доношу, что мною обнаружен противник, около 40 человек, правее шоссе, около Качал. Я рассыпал людей и пошел в лаву, но под сильным огнем противника отошел в свой окоп"183.

Не менее острой была ситуация и на участке разведки Сеит-Бия Крымшамхалова.

3 июня в 3 часа дня с высоты 330 в донесении начальнику дивизии он сообщал: "Доношу, что наблюдаю за противником с высоты 330, что южнее д. Чертовцы; правее меня разъезды командира 2-й сотни и одна рота пехоты, а левее высоты 330 разъезды Ингушского полка. Наблюдать за противником продолжаю"184.

В середине июля войска 41-го армейского корпуса, который был переброшен из Буковины в Галицию, перешли в решительное наступление на города Тлумач и Станиславов. Им противостояли отборные части австрийской и немецкой пехоты. Всадники 3-й бригады Кавказской конной дивизии действовали в этих боях совместно с 74-й пехотной дивизией185.

15 июля полки 74-й дивизии в ходе ожесточенного боя потеснили противника на его флангах у деревни Езераны. Однако центр деревни по-прежнему оставался за неприятелем, который, таким образом контролировал важную дорогу на Тлумач и Станиславов. По приказу командования один дивизион (1-я и 2-я сотни) Черкесского полка был послан в деревню Пузники для преследования отступавшего противника, другой (3-я и 4-я сотни) должен был вести разведку боем в районе деревни Грушка. Всадники 3-й и 4-й сотни атаковали неприятельские позиции и захватили тяжелое германское орудие. Успех сопутствовал и пехотным частям, которые с помощью Ингушского полка и 1-го дивизиона Черкесского полка выбили противника из Езеран и заняли этот важный стратегический пункт. Развивая свой успех, 16 июля Черкесский полк атаковал деревню Королювка и благодаря всадникам 3-й сотни завершил атаку с полным успехом, выбив противника из укрепленных позиций. В последующие дни горцы отбивали контратаки противника, вели боевую разведку, и с успехом атаковали деревни, занятые частями неприятеля.

После занятия кавказскими полками деревень Езераны и Королювка и прорыва пехотными частями неприятельских позиций на данном участке фронта российские войска развернули широкое наступление на Станиславов.

25 июля пехотные части 41-го армейского корпуса, в который входили и четыре кавказских полка, вступили в ожесточенный бой с германскими частями на подступах к Тлумачу. К концу боя противник был разгромлен и начал поспешное отступление. Для его преследования были посланы кавказские сотни, но им удалось захватить только около 100 пленных, так как неприятель, завидев всадников, быстро очистил поле сражения и ушел далеко за его пределы. В последующие дни наступление российских войск продолжалось186.

. К началу августа наступление войск Юго-Западного фронта, в том числе и 9-й армии, завершилось полным успехом. Подводя итоги наступления, генерал Брусилов писал: "Вновь завоевана часть Галиции и вся Буковина"187.

Полки 1-й и 3-й бригад Кавказской конной дивизии, действуя совместно с пехотными частями, храбро сражались в боях под Подпечарами, Тысменицей и Станиславовом и внесли свой весомый вклад в успех общего дела. Геройски проявили себя в июльских боях и воины-карачаевцы.

Георгиевскими крестами были награждены 5 всадников.

Младший урядник Джатдай Байрамуков (II степени - № 31193),

Всадник Конак-Бий Хасанов (IV степени - № 913866),

Всадник Шамиль Темирболатов (IV степени - № 913867),

Всадник Исмаил Мамчуев (IV степени - № 913868).

"За мужество и храбрость, оказанные в боях с 15 по 30 июля ..."188.

Урядник Аскер-Бий Коджаков (III степени - № 181303).

"В бою 27 июля 1916 года у деревни Подпечары под губительным артиллерийским огнем передавал приказания командира сотни»189

Отличился в боях и урядник Хаджи-Мырза Крымшамхалов. Он был представлен к производству в чин юнкера, за подвиг, описанный ниже:

"За конную атаку на деревню Королювка 16-го июля 1916 года, увенчавшуюся полным успехом благодаря доблести 1-го и 2-го взводов 3-й сотни; левым флангом этой атаки командовал младший урядник Крымшамхалов и умелыми действиями облегчил взятие деревни и удержание ее до 5 часов вечера, когда его сменила пехота".

Надо отметить, что на следующий день после боя у Королювки, 17 июля, приказом по полку приказный Крымшамхалов за боевые заслуги в мае и июне был награжден Георгиевским крестом III степени и произведен в младшие урядники. Приказ же о производстве его в чин юнкера последовал 26 ноября190.

Отличился в бою у Королювки и прапорщик Сеит-Бий Крымшамхалов, командовавший разведкой. Приказом по 9-й армии от 2-го августа 1916 г. он был награжден орденом Св. Станислава II степени с мечами и бантом191.

Вновь сторожевая служба. С начала августа и до конца сентября кавказские полки находились на охране правого берега реки Быстрицы, севернее города Станиславова192. Все это время всадники 3-й сотни вместе со своими товарищами несли боевую службу и вступали в столкновение с неприятелем.

Об одном из боевых эпизодов тех дней можно судить по записям в полевой книжке прапорщика Магомет-Гери Крымшамхалова:

"24 августа. 19.00. Из деревни Побережье. Я с разъездом прибыл в дер. Побережье и явился к начальнику боевого участка ротмистру Апарину. Он меня послал в деревню Цезнеполь, сказав, что в деревню входят наши. Я выехал с разъездом. Когда я доехал до двух хат около моста, меня начали обстреливать тяжелыми снарядами, и невозможно было ехать дальше. Я повернул назад в деревню Побережье. Ингушские разведчики отошли назад. Убита одна лошадь"193.

В конце августа все воины дивизии отметили вторую годовщину ее сформирования и получили поздравительные телеграммы, как с Кавказа, так и от бывшего начальника великого князя Михаила Александровича194. А уже 30 августа всадники 3-й сотни шли в бой с неприятелем. За свою отвагу многие из них были награждены Георгиевскими крестами и медалями. Прапорщик Магомет-Герий Крымшамхалов за умелое руководство действиями своих подчиненных и личное мужество приказом по 8-й армии от 23 сентября 1916 года был награжден орденом Св. Анны III степени с мечами и бантом195.

Высочайшим приказом Николая II от 31 августа прапорщики Сеит-Бий и Магомет-Герий Крымшамхаловы за боевые отличия были произведены в подпоручики милиции с переименованием в корнеты по кавалерии. Старшинство в чине им было назначено: Магомет-Герий – с 8 апреля, а Сеит-Бию – с 6 июля 1916 г.196.

По итогам летних боев, командир сотни штаб-ротмистр Делли Альбицци представил отличившихся всадников к производству в следующие чины. Среди карачаевцев "за боевые отличия в делах против неприятеля, прилежное поведение и усердие на службе" в младшие урядники был произведен Азамат Кобаев, в старшие урядникиДжатдай Байрамуков, в юнкерыХаджи-Мырза Крымшамхалов. Многие воины получили чины приказных197.

В конце сентября полки 1-й и 3-й бригад стали перебрасываться из района Станиславова на новый участок боевых действий в Лесистые Карпаты, юго-западнее городов Надворной и Ворохты. На один из дней следования дивизии (27 сентября) пришелся мусульманский праздник Курман-Байрам. В честь праздника был объявлен выходной и всадники и офицеры дивизии, в большинстве своем мусульмане, отметили это радостное событие. В начале октября полки дивизии вышли на свои позиции и соединились с полками 2-й бригады, которые еще с июня действовали в отрыве от дивизии в Буковинских Карпатах. Около полутора месяцев кавказские полки несли службу по охране южного фланга 9-й армии со стороны Венгрии. Вместе со всеми и воины-карачаевцы вели боевую разведку, находились на сторожевых постах и участвовали в отражении попыток противника перейти в наступление. И как всегда, во всех боевых заданиях они проявили себя храбрыми и надежными бойцами198.

На помощь Румынии. В середине ноября Кавказская конная дивизии была включена в состав 4-й армии, которая должна была двинуться на Румынский фронт для оказания помощи войскам Румынии, которая еще 27 августа объявила войну Германии и Австро-Венгрии, став, таким образом, союзником России в первой мировой войне. Несмотря на некоторые успехи румынской армии, вскоре противник нанес ей поражение и занял Бухарест. Именно поэтому, выполняя свой союзнический долг, Россия направит свои войска на Румынский фронт.

С середины ноября кавказские полки стали выходить из Карпатских гор и сосредоточиваться в Надворной. Выйдя оттуда 17 ноября, они двинулись к Румынии и, пройдя форсированным маршем около 600 верст, вышли к реке Рымник. С начала декабря и до конца года дивизия вела ожесточенные бои с немецкими войсками, действуя в гористой местности Восточных Карпат, в районе городов Роман и Бакеу, юго-западнее Ясс199.

И вновь всадники и офицеры дивизии проявили свою храбрость и героизм, заслужив "за столь самоотверженную боевую работу" "глубокую сердечную благодарность и спасибо" командования200.

Отличились в декабрьских боях и всадники Черкесского полка. Особенно жаркие бои полк вел у деревень Сальчей, Буда, Византия-Монастырска, Скетурели, Варница. О воинской доблести воинов-карачаевцев свидетельствуют строки сохранившихся наградных представлений.

Георгиевскими медалями были награждены 4 всадника.

Всадник Шогаиб Байкулов (IV степени - № 938671) (награждался вместе с товарищем).

"Во время боя у деревни Буда 16 декабря 1916 года, когда сотне было приказано отойти на другую позицию, под сильнейшим ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем противника, вышеназванные всадники, при особо трудных условиях, на глазах у наступающего противника, вынесли своего тяжелого раненного взводного урядника".

Всадник Хызыр Каракетов (IV степени - № 1118360).

(с товарищем)

"27 декабря 1916 года, у деревни Варница названные всадники восстановили связь между 3-й сотней Черкесского полка и румынским полком, чем способствовали отступлению без всяких потерь".

Всадник Наныу Тохчуков (IV степени - № 938129).

«За мужество и храбрость, оказанные в боях против неприятеля…»

Старший урядник Хаджи-Мурат Чомаев (III степени - № 177277).

(с товарищами)

"21 декабря 1916 года на позиции у сел. Византия-Монастырска в со­прикосновении с неприятельскими разведчиками проявили выдающееся муже­ство, хладнокровие и сообразительность, соединенные с выдающейся доблестью"201.

Заслужили награды за декабрьские бои и офицеры. Корнет Сеит-Бий Крымшамхалов за бой 15 декабря на высотах против селения Сальчей приказом по 4-й армии от 27 марта 1917 г. был награжден орденом Св. Анны II степени с мечами и бантом. Корнет Магомет-Герий Крымшамхалов за бой 24 декабря у селения Скетурели приказом по 4-й армии от 17 марта 1917 г. был награжден орденом Св. Станислава II степени с мечами и бантом202.

С началом нового, 1917 года, полки дивизии закрепились на своих позициях, и перешли к обороне. В конце января, выполнив боевую задачу и получив благодарность от командования, дивизия вышла из Румынии в Бессарабию, и сосредоточилась в районе Кишинева. После беспрерывных боев в течение года дивизия стала на отдых. 3 февраля в Кишиневе состоялся смотр дивизии, на котором отличившимся всадникам были вручены Георгиевские кресты от имени императора. Среди награжденных великим князем Георгием Михайловичем были и воины из Карачая203.

Тогда же, в феврале 1917 г., в газете «Листок войны», выходившей в столице Кубанской области – Екатеринодаре, была опубликована статья журналиста Александра Тамарина о полках Кавказской конной дивизии. С неподдельным восхищением он пишет о безумной храбрости о воинов Черкесского полка:

«А в армии знают: где красные расцветки и белые башлыки Черкесов, там один путь - вперед… Черкесы, как и все почти туземцы и теперь, как встарь, как сто лет назад, ведут не войну, а игру в войну…. Дикари самой маленькой ставкой считают жизнь, а большой честь. Им важно сорвать лишь побольше очков в увлекательной игре, а какой ценой – это неважно… Горцы не торгаши и крови своей не жалеют – лей пока льется»204

В феврале части дивизии отдыхали и готовились к новым боям. Проводились полковые, бригадные и дивизионные учения; проверялись вооружение, обмундирование и условия жизни всадников. Были освидетельствованы сами всадники, а также их лошади. В результате осмотра Черкесского полка, командование сообщало, что конским составом "выделяется 3-я сотня штабс-ротмистра маркиза Делли Альбицци"205.

После царя. 27 февраля произошло событие, навсегда изменившее весь ход развития Российского государства и всех народов, его населявших, – в Петрограде свершилась Февральская революция. 2 марта император Николай II отрекся от престола, передав его своему брату Михаилу Александровичу, бывшему командиру Кавказской конной дивизии, но и он отказался от престола в пользу Временного правительства.

Вскоре о событиях в столице стало известно по всей стране, в том числе и в полках Кавказской конной дивизии. Несмотря на первоначальную некоторую растерянность, всадники продолжали нести свою службу, как обычно. В полках, всадники которых были связаны узами землячества и родства, сохранялась твердая воинская дисциплина и верность воинскому долгу, уважение к своим командирам, многие из которых, начав службу рядовыми охотниками, за боевые заслуги были произведены в офицеры.

В то же время в целом по армии, все более поддававшейся пораженческой пропаганде, катастрофически падала дисциплина, ярко проявлялось непо­виновение солдат командирам, то есть уничтожалось все то, без чего не может существовать ни одна армия. "Приказ № 1 Петроградского Совета", принятый 1 марта 1917 года и отменявший принцип единоначалия офицеров, сыграл свою роль. Вся власть в частях была передана солдатским комитетам, которые снимали неугодных им командиров, и назначали на их место "сторонников революции", которые часто вообще не имели боевого опыта. Следствием таких шагов стали поражения российских войск, после чего начались массовое дезер­тирство, оставление боевых позиций и дикие расправы солдат над своими командирами.

С горечью вспоминал об этом времени генерал А.А. Брусилов, назначенный 22 мая 1917 года Верховным Главнокомандующим: "К маю войска всех фронтов совершенно вышли из повиновения, и никаких мер воздействия предпринять было невозможно. Да и назначенных комиссаров слушались лишь постольку, поскольку они потворствовали солдатам, а когда они шли им наперекор, солдаты отказывались исполнять их распоряжения. Например, 7-й Сибирский корпус, отодвинутый с позиций в тыл на отдых, наотрез отказался по окончании отдыха вернуться на фронт… Таких случаев на фронтах было много"206.

Среди немногих боеспособных частей, остававшихся в российской армии, была Кавказская конная дивизия, всадники и офицеры которой, несмотря на все происки пораженцев, сохраняли в своих рядах дисциплину, выдержку и высокий боевой дух. И неслучайно, в конце мая 1917 г. дивизия обратилась с особым воззванием к солдатам и офицерам российском армии, в котором говорилось:

"Наши братья по оружию, наши боевые товарищи! Кавказская туземная конная дивизия шлет вам свой клич: сплотимся нерушимой стеной в одну могучую силу, установим у себя порядок и справедливую дисциплину и будем готовы во всякую минуту по зову наших начальников идти в наступление на противника, попирающего нашу свободу"207.

Немногие части откликнулись на этот призыв, но все же он возымел некоторое действие. А само воззвание вызвало одобрение как на Кавказе, так и Временного правительства. Ведь к защите страны от иноземного захватчика призывали люди, предки которых всего несколько десятилетий назад храбро боролись против России и были присоединены к империи только силой оружия.

Последнее наступление. Весной 1917 г., в условиях всеобщей анархии, войска Юго-Западного фронта усиленно готовились к новому наступлению в июне. К этому времени Кавказская конная дивизия, принявшая присягу на верность Временному правительству 18 марта, была перебазирована из Бессарабии в Подольскую губернию. Там, в районе города Проскурова, полки дивизии продолжали боевую учебу вплоть до начала июня. Затем дивизия, вошедшая в состав 8-й армии, была переброшена эшелонами в Галицию208. 11 июня кавказские полки высадились на станции Заблотов, на левом берегу Прута, юго-восточнее города Коломыя. Именно там, на следующий день, 12 июня, состоялся смотр дивизии, который проводил командующий 8-й армией генерал-лейтенант Л.Г. Корнилов. На нем горцы предстали в наилучшем виде. Потрясенный увиденным на смотре, генерал Корнилов заявил полкам дивизии: "Орлы Кавказа! Я не ожидал, но я счастлив видеть вас в таком изумительном порядке. В вас сохранился еще тот дух, который начинают терять наши войска. Когда вернетесь к себе на Кавказ, передайте от меня поклон и большое спасибо вашим отцам, что сумели воспитать и вдохнуть в вас ту внутреннюю дисциплину, что предохраняет вас от развала. Сейчас я зову вас на ратный подвиг и убежден, что славная история вашей дивизии обогатится еще многими страницами. Еще раз спасибо вам, славные горцы!". В беседе же с начальником дивизии генералом Д.П. Багратионом, Корнилов сказал: "Я наконец дышал военным воздухом!". Вскоре после смотра полки дивизии походным маршем прошли 90 километров и сосредоточились в районе города Станиславов209.

Боевые действия на Юго-Западном фронте начались 18 июня наступлением частей 7-й и 11-й армий в направлении Львова. Но вскоре они были остановлены войсками противника и были вынуждены перейти к обороне. 23 июня в наступление перешла часть войск 8-й армии, а 25 июня в наступление на города Калуш и Долина пошли основные силы армии, в том числе и Кавказская конная дивизия. В результате двухдневного наступления дивизии генерала Корнилова прорвали оборону неприятеля и продвинулись на 10 верст вперед210. Свой вклад в успех общего дела внесли и всадники-карачаевцы, храбро сражавшиеся в составе 3-й сотни Черкесского полка. 27 июня части 8-й армии заняли города Калуш и Галич и вышли к реке Ломнице. О боевых событиях этого дня в районе действий Черкесского полка и, в частности, 3-й сотни, можно судить по описанию подвигов в наградных листах корнетов Сеит-Бия Крымшамхалова и Магомет-Герия Крымшамхалова, составленных командиром полка..

"27 июня 1917 года, во время наступления частей 12-го армейского корпуса, 3-я бригада Кавказской туземной конной дивизии, в составе Черкесского и Ингушского конных полков с приданными пулеметными командами, входя в подчинение 56-й пехотной дивизии, получила задачу вести разведку и развивать успех в направлениях на Крытов, Комарув, Мотрополя, Блудники и так далее на Дорогув. Дивизион Черкесского конного полка в составе 1-й и 3-й сотен с 4-мя пулеметами составил авангард конной бригады и энергической боевой разведкой достиг около 12 часов леса Угор-Домброва, откуда пущенные разъезды на Блудники были остановлены у переправы через Ломницу сильным ружейным и пулеметным огнем противника, упорно удерживающегося за рекой и препятствовавшего всякому посягательству с нашей стороны перейти ее. Несмотря на крупное препятствие, какое представляла из себя река Ломница для переправы и овладения д. Блудники, это было необходимо для дальнейшего продвижения нашей пехоты, еще не подошедшей к берегам Ломницы. Временно командующему 3-й сотней корнету Магомету Крым-Шамхалову с вверенной сотней было приказано мною под навесным огнем наших 4-х пулеметов переправиться через реку и атаковать цепи противника с целью занять деревню Блудники. Лично разведав подступы и место переправы, корнет Магомет Крым-Шамхалов, по условному знаку, с моментом открытия огня нашими пулеметами, под сильным артиллерийским, ружейным и пулеметным огнем противника кинулся в конном строю, во главе сотни вброд через реку, развернул ее под огнем и примером личной храбрости повел в конную атаку; несмотря на несенные потери, достиг удара холодным оружием, работая шашкой и пикой, сбил две цепи противника, расположенные первая – по реке, вторая – впереди с. Блудники и, истребляя холодным оружием сопротивлявшихся и бегущих, внезапностью и удалью лихого налета произвел панику и, принудив преобладающего численностью (около батальона) противника к бегству, занял д. Блудники.

Конная атака 3-й сотни и занятие д. Блудники 27 июня имело весьма важное значение, так как в этой операции на фронте 12-го ударного корпуса, Черкесская сотня, благодаря доблести и энергичности своего командира, первая переправилась через реку Ломницу и заняла для дальнейшего продвижения такой важный пункт, как д. Блудники. Ошеломленный внезапностью и согласованностью действий конной атаки и работы 4-х пулеметов, противник, сбитый ударом в шашки, бросая все, панически отошел и окопался в лесу севернее деревни Блудники. В этой атаке было захвачено около 50 здоровых спешенных венгерских гусар 6-го и 16-го полков и много изрублено. Потери сотни: всадников убито – 3, ранено – 10, лошадей убито – 15, ранено – 11"211.

"Корнет Сеид-Бий Крым-Шамхалов командовал 1-м взводом этой сотни. Обнажив шашку, он воодушевил своих всадников и, скомандовав, примером личной храбрости под сильным ружейным, пулеметным и орудийным огнем противника кинулся во главе своего взвода первым в конную атаку через Ломницу и, увлекая своих людей, первым врубился в нерасстроенную еще цепь неприятельской пехоты и лихо ошеломляющей быстротой действий своего взвода шашкой и пикой стал сбивать сопротивляющихся венгерских гусар, упорно державшихся на переправе. Вслед за взводом корнета Сеид-Бия Крым-Шамхалова, вся третья сотня лихо развернулась под сильным огнем противника и, прорвав его первую линию, все время работая шашкой и пикой, равняясь по доблестному взводу корнета Сеид-Бия Крым-Шамхалова и внося панику в ряды неприятельской пехоты, рубя, истребляя и захватывая в плен, ворвалась в с. Блудники. Бесподобная работа 3-й сотни, самоотверженность и храбрость всех ее чинов, поднятая беспримерным порывом корнета Сеид-Бия Крым-Шамхалова, давшего и напомнившего всадникам заветы рыцарства, послужила началом блестяще завершившейся конной атаки и занятия села Блудники. Деревня Блудники была удержана нами и ночью сдана подошедшим частям ударного батальона 56-й пехотной дивизии.

Состав 1-го взвода – 27 шашек. Потери его – 1 всадник убит, 6 – ранено и 9 лошадей убито. Захвачено пленных 20 спешенных гусар, много изрублено"212.

Подтверждая героизм офицеров-карачаевцев, свидетельские показания дал начальник 6-й конно-пулеметной команды отряда Балтийского флота штабс-капитан Ананьев:

"27 июня сего года 3-я сотня Черкесского конного полка атаковала в конном строю деревню Блудники под прикрытием огня моих четырех пулеметов. С моей позиции вся картина боя разворачивалась как на ладони.

Первым на тот берег Ломницы переправился со взводом разведчиков корнет Сеид-Бий Крым-Шамхалов. Переправа эта, под сильным ружейным и артиллерийским огнем противника, является картиной, которую трудно забыть. Первым корнет Сеид-Бий Крым-Шамхалов врубился в цепь противника и смял его передние караулы, обеспечив этим успех всей атаки и привлекая на себя большую часть ружейного огня противника из деревни. Беззаветная храбрость корнета Крым-Шамхалова вызвала восхищение всех моих пулеметчиков, не говоря уже обо мне.

Свидетельствую, что командующий сотней корнет Магомет-Гирей Крым-Шамхалов первым вслед за разведчиками кинулся в реку Ломницу и все время скакал впереди сотни, под губительным огнем противника, пока довел ее до удара холодным оружием. Атака была настолько стремительной, что сами мои наводчики говорили, что едва успевали изменять прицел для прикрывающего огня. О высокой доблести корнета Магомет-Гирея Крым-Шамхалова своею подписью свидетельствую, что он во имя справедливости, мог быть награжден отличием героем"213.

Командир полка полковник Чавчавадзе представил Магомет-Герия Крымшамхалова к награждению орденом Св. Георгия IV степени, а Сеит-Бия Крымшамхалова – к Георгиевскому оружию. Ходатайства были направлены командиру 3-й бригады генерал-майору А.В. Гагарину, который, поддержав их, добавил: "Находясь у брода, я лично был свидетелем подвига корнета Магомет-Гирея Крым-Шамхалова, а потому особенно ходатайствую о награждении…". Такой же отзыв он написал и о Сеит-Бие Крымшамхалове. Представления были поддержаны начальником дивизии, командиром 12-го армейского корпуса, после чего направлены в Георгиевскую Кавалерскую Думу 8-й армии. 6 октября 1917 года было решено удостоить корнета Магомет-Герия Крымшамхалова ордена Св. Георгия IV степени, а 9 октября корнета Сеит-Бия Крымшамхалова – Георгиевским оружием. Соответствующие приказы командующего 8-й армией были изданы 7 и 14 октября214.

Таким образом, карачаевец Магомет-Герий Крымшамхалов стал вторым офицером дивизии (из горцев), заслужившим две высшие боевые награды России - Георгиевское оружие и орден Св. Георгия IV степени. Кроме него, этой высокой чести за три года боевых действий дивизии удостоился только полковник 2-го Дагестанского полка Арацхан Хаджи Мурат, имевший к началу войны уже чин ротмистра и шесть боевых орденов за войну с Японией. Магомет-Герий Крымшамхалов же поступил в Черкесский конный полк вольноопределяющимся и был произведен в офицеры за боевые отличия. Надо сказать, что командиры полков Кавказской конной дивизии довольно часто представляли своих офицеров к награждению Георгиевскими наградами. Однако проводился такой тщательный отбор, что за три года в дивизии Георгиевское оружие получили всего 15 офицеров-горцев, одним из которых и стал корнет Сеит-Бий Крымшамхалов. Орденом Св. Георгия IV степени были награждены 6 горцев. Обе же награды, как уже упоминалось, имело всего двое офицеров-кавказцев215.

Впоследствии, в конце сентября 1917 г., Магомет-Герий и Сеит-Бий Крымшамхаловы были произведены в чин поручика216.

Ни в чем не уступили своим землякам-офицерам и всадники-карачаевцы, которые получили за свою доблесть награды.

Георгиевские медали "За храбрость" IV степени заслужили 3 всадника.

Младший урядник Кази-Хан Абдурахманов ( № ?).

Всадник Мамурай Узденов ( № ?).

Всадник Сеит-Бий Тохчуков ( № ?).

"27 июня 1917 г., во время конной атаки на сел. Блудники 3-й сотни, своим примером и мужеством воодушевляли своих товарищей под действительным огнем противника, чем способствовали общему делу"217.

Возможно, именно тогда заслужил Георгиевский крест I степени старший урядник Джатдай Байрамуков, который, по некоторым сведениям, был полным Георгиевским кавалером218.

Признанием заслуг горцев стал приказ командира 56-й пехотной дивизии:

"27 июня дивизия с 3-й бригадой Туземной дивизии (Черкесским и Ингушскими полками) из корпусного резерва была выдвинута для вступления в боевой фронт корпуса и после перехода закончила день выполнением поставленной ей задачи, заняв с боем переправу у дер. Блудники. Героями дня справедливо признать Черкесов. 4-я сотня лихо ударила в шашки у дер. Медыне на целый батальон австрийцев и обратило его в бегство… 3-я сотня с отменной отвагой атаковала перед самой темнотой через реку Ломницу противника в дер. Блудники… От лица службы и во славу армии благодарю доблестных всадников 3-й и 4-й сотен Черкесского полка и всей 3-й бригады Туземной дивизии…".

Узнав о подвиге горцев, командующий армией генерал Корнилов прислал в штаб дивизии телеграмму: "За это лихое дело сердечно благодарю 1-ю и 3-ю сотни Черкесского конного полка…" 29 июня наступление российских войск продолжилось. Несмотря на яростное сопротивление и контратаки противника, постоянно получавшего подкрепления, сотни Черкесского полка овладели высотами на линии между Днестром – Лукашевцы – Блудники. Успешно действовали и другие полки дивизии. Однако к началу июля наступление 8-й армии было остановлено. Причиной этому послужило полное отсутствие наступательных действий со стороны 7-й и 11-й армий, в результате чего вся тяжесть борьбы с превосходящим по численности противником выпала на долю войск генерала Л.Г. Корнилова219.

Со 2 июля германские и австрийские войска, получившие крупные подкрепления с Западного фронта, начали предпринимать яростные контратаки против российских частей. Войска 8-й армии были вынуждены оставить город Калуш и перешли на правый берег Ломницы. Там они закрепились и стали отбивать попытки противника переправиться через реку. Кавказские полки в те дни вели боевые действия близ деревни Новица. 4 июля полки 1-й бригады и сотни Черкесского полка совместно с батальоном Юхновского полка "блестяще атаковали наступающего неприятеля и спасли положение" 47-й пехотной дивизии. На следующий день в штабе дивизии была получена телеграмма от начальника штаба Юго-Западного фронта генерала Н.Н. Духонина: "За оказанную чинами Туземной дивизии выдающуюся храбрость во время атаки 4 июля в районе Новица Главнокомандующий жалует на каждую сотню, принимавшую участие в атаке, по десяти Георгиевских крестов". Наградных приказов не сохранилось, но нет сомнения, что в числе награжденных были и всадники-карачаевцы. Однако наступление противника в ночь на 5 июля продолжилось. После того как все его атаки были отбиты, всадники 1-й и 3-й бригад перешли в контратаку и прогнали противника в его окопы. Утром 5 июля противник вновь атаковал220.

В тяжелейших условиях, когда фронт был прорван, а русская армия деморализована, и части ее беспорядочно покидали позиции, кавказские воины стояли насмерть. В статье «Верные сыны России», опубликованной в газете «Утро России», отмечалось: «Кавказская туземная дивизия, все те же многострадальные «дикие», жизнями своими оплачивающие торгово-предательские счеты русской армии «братания», ее свободу и ее культуру. «Дикие» спасли русскую армию в Румынии; «дикие» безудержным ударом опрокинули австрийцев и во главе русской армии прошли всю Буковину и взяли Черновицы. «Дикие» ворвались в Галич и гнали австрийцев неделю тому назад. И вчера вновь «дикие», спасая отступавшую митинговую колонну, рванулись вперед и отбив позиции, спасли положение. «Дикие» инородцы - они заплатят России кровью за всю ту землю, за всю ту волю, которых требуют сегодня же организованные солдаты, бегущие с фронта на тыловые митинги»221.

6 июля австрийские и немецкие войска начали крупномасштабное наступление на Юго-Западном фронте, направив главный удар в стык 7-й и 11-й армий, так и не сумевших поддержать успешное наступление 8-й армии в Галиции. Под ударами противника деморализованные войска 11-й армии, почти не оказывая сопротивления, стали отходить в тыл. Тем самым предательски обнажался правый фланг 8-й армии, которая продолжала мужественно сражаться с превосходящими силами неприятеля. Пораженческие настроения стали проявляться и в самой 8-й армии. В этих условиях командование дало приказ об отступлении. Пытаясь хоть как-то спасти положение, Временное правительство в ночь на 8 июля назначило командующим Юго-Западным фронтом генерала Л.Г. Корнилова, который должен был спешными и жесткими мерами навести порядок в войсках, остановить отступление, и, с помощью боеспособных частей не допустить полной деморализации и разгрома армии. И тогда генерал Корнилов обратился к горским полкам Кавказской конной туземной дивизии, которые, несмотря ни на что, сохранили в своей среде твердый порядок и дисциплину, а также верность воинскому долгу222.

9 июля, когда всадники дивизии, расположенные в окрестностях Станиславова, возносили общую молитву по случаю священного праздника Курман-Байрам, в штабе дивизии была получена телеграмма генерала Корнилова. В ней командующий фронтом поблагодарил воинов дивизии за отвагу в прошедших боях и выражал уверенность в том, что они помогут восстановить положение на фронте 11-й армии, где была нужна "беззаветная доблесть, твердость духа в исполнении долга и несокрушимая мощь доблестных полков дивизии". Дивизия должна была пройти от Станиславова через Нижнев, после чего переправиться на левый берег Днестра. Оттуда ее путь должен был пройти в направлении Чорткова, а затем к реке Збруч, по которой до войны проходила граница России и Австро-Венгрии223.

Выйдя на рассвете 10 июля, кавказские полки в течение девяти дней при­крывали отход дезорганизованных пехотных частей, поддерживая в их среде по­рядок. Кроме того, горцы отбивали все попытки противника прорваться и ата­ко­вать панически отступавшие российские войска и отбрасывали его назад. За это время всадники дивизии много раз получали благодарности от командования пехотных частей за охрану порядка и противодействие преступлениям деморализованной солдатской массы224.

Пройдя около 300 километров и перейдя через реку Збруч, к вечеру 18 июля полки дивизии расположились, как и весной, в Подольской губернии, близ города Проскурова. 22 июля в дивизию прибыли запасные сотни 4-й очереди, которые прошли трехмесячную подготовку в запасном полку. Прибыла запасная сотня и в Черкесский полк. В ней было 136 всадников, в числе которых были, конечно же, и воины из карачаевских селений. Однако участвовать в боевых действиях дивизии им было не суждено. В середине августа на Кавказ выехали офицеры полков для сформирования новых запасных сотен - "5-й очереди", но выступить на фронт им не пришлось225.

Горцы и генерал Корнилов. К началу августа ситуация в стране обострилась до предела. Неудачи на фронте, развал экономики, неспособность Временного правительства справиться с насущными проблемами страны, нагнетание классовой ненависти революционерами – все эти факторы свидетельствовали о том, что Россия полным ходом движется к братоубийственной Гражданской войне. В этой ситуации генерал Л.Г. Корнилов, назначенный 19 июля Верховным Главнокомандующим, подстрекаемый своими советниками и, не видя иного выхода, решил с верными ему войсками совершить поход на Петроград с целью разгона Советов и наведения твердого порядка в стране, охваченной хаосом и анархией. Немаловажное место в его планах отводилось полкам Кавказской конной дивизии, в чьей доблести и верности воинскому долгу он убедился в Галиции. Однако сами горцы вовсе не собирались становиться на ту или иную сторону в политической борьбе. Так, полковник Черкесского конного полка Султан Крым-Гирей, председатель полкового и дивизионного комитета, находясь на Кавказе, в июле 1917 г. опубликовал в печати статью "Кавказская туземная конная дивизия (Письмо полковника "Дикой дивизии")". В ней он, отдав должное боевому пути дивизии, в резкой форме высказался против привлечения горцев для решения политических проблем и участия их в борьбе за власть российских политиков. "Русская болезнь должна быть вылечена русскими же средствами, то есть если это необходимо, то русские полки должны сами навести порядок внутри страны… против русских людей, какие бы они преступления не совершали, не следует нас посылать", - писал полковник Султан-Гирей. В конце своей статьи он выражал надежду, что кавказские полки не будут в Петрограде и останутся на фронте226. Однако, генерал Корнилов, испытывая реальный дефицит боеспособных частей, решил все же привлечь горцев к походу на Петроград.

1 августа в дивизии состоялся смотр, на котором горцы вновь продемонстрировали свои воинские умения и навыки. Тогда же в 3-ю сотню был прикомандирован прапорщик 46-го пехотного запасного полка карачаевец Юнус Джаубаев (родом из селения Сынты). Он, закончив гимназию, прослужил несколько лет в сотне Кубанской горской постоянной милиции. В июле 1914 г. "за отлично-усердную службу и хорошее поведение" был произведен в чин младшего урядника. А в сентябре 1915 г., в числе трех милиционеров Кубанской области, был награжден "за отлично-ревностную службу и труды, вызванные обстоятельствами текущей войны" серебряной медалью с надписью "За усердие" на Станиславской ленте для ношения на груди. 10 октября 1915 г. он был отчислен от сотни Кубанской горской постоянной милиции, «ввиду перечисления его на службу в Кавказский кавалерийский дивизион». Поступив в дивизион в качестве вольноопределяющегося, Юнус Джаубаев вскоре был направлен на учебу в Тифлисское военное училище. Окончив училище и получив чин прапорщика, он был командирован на службу в 46-й пехотный полк, в составе которого и участвовал в боевых действиях, был ранен, контужен227.

Вскоре дивизия стала готовиться к отправлению на Северный фронт. Несмотря на слухи о походе в столицу, командование дивизии все же надеялось, что их отправляют для охраны Балтийского побережья. 10-11 августа полки дивизии погрузились в эшелоны и направились в Псковскую губернию. 21 августа последовал приказ о преобразовании дивизии в Кавказский туземный конный корпус. Для этого в его состав были введены три новых полка, а корпус был разделен на две дивизии. В 1-ю Кавказскую туземную конную дивизию назначались: в 1-ю бригаду – Кабардинский и Черкесский конные полки, во 2-ю – Чеченский и Татарский конные полки. Во 2-ю Кавказскую туземную конную дивизию: в 1-ю бригаду – 1-й и 2-й Дагестанские полки, во 2-ю – Ингушский и 1-й и 2-й Осетинские конные полки228.

26 августа генерал Л.Г. Корнилов, находившийся в Ставке в Могилеве, приказал верным ему войскам выступить на Петроград. Главной ударной силой являлись 3-й конный корпус генерала П.Н. Краснова и полки Кавказского туземного конного корпуса, которые должны были первыми вступить в Петроград. В тот же день полки корпуса стали сосредотачиваться на станции Дно. Первыми на станцию подошли Ингушский и Черкесский полки. Выполняя приказ генерала Корнилова, ночью 27 августа кавказские полки двинулись в направлении Гатчины и Петрограда. Черкесский полк сосредоточился на станции Вырица. Остальные полки остановились на других станциях. Весь день 28 августа в расположение кавказских полков поступали противоречивые сведения о развитии ситуации. Корнилов потребовал отставки правительства и передачи всей власти в его руки. Однако премьер А.Ф. Керенский отстранил его от должности и приказал Корнилову немедленно явиться в Петроград. Надеясь на войска, направленные им в столицу, генерал Корнилов отказался выполнять приказы Керенского и 28 августа обратился с заявлением к армии и гражданам России. В нем он призвал всех поддержать его в борьбе с большевиками и Временным правительством. В то же время за подписью Керенского по стране распространялись телеграммы, в которых генерал Корнилов объявлялся контрреволюционером и врагом русской свободы, и приказывалось не пропускать войска, посланные от его имени. Вся эта информация, зачастую сильно искаженная, поступала в расположение кавказских полков, усиливая и без того сильное напряжение горцев229.

29 августа в расположение Черкесского полка явилась делегация мусульман во главе с председателем исполкома Всероссийского Мусульманского Совета (Милли Шуро), которые стали уговаривать своих земляков не вмешиваться во внутренние раздоры России, что могло привести к кровопролитию. Этого же хотели и сами всадники. Командиры полков отказались идти на Петроград. Их мнение поддержал и начальник дивизии генерал-лейтенант Д.П. Багратион. 31 августа состоялось совещание, на котором присутствовали, помимо офицеров дивизии, делегаты от мусульман и от Петроградского Совета. Результатом обсуждения стало решение о том, что в Кавказском конном корпусе должны быть только "воины" и "они ни в коем случае не против русских". Вслед за этим делегация горцев выехала для встречи с Керенским. На ней делегаты корпуса еще раз подтвердили, что они подчиняются Временному правительству и другой власти не признают. Корниловский "мятеж", как известно, потерпел поражение, а его лидеры в начале сентября были арестованы как "враги революции"230.

Возвращение на Кавказ. С честью выйдя из сложного положения, кавказские полки, по приказу командования, вернулись в Псковскую губернию, где ожидали отправления на Кавказ. Этого сумело добиться командование корпуса у премьера Керенского.

13 сентября 1917 г. новый командир корпуса, генерал-лейтенант П.А. Половцев, назначенный на этот пост 2 сентября, издал приказ № 8. В нем говорилось:

"Через несколько дней мы все уйдем на Кавказ. К Вам обращаюсь, горцы!

По Кавказу и по геройской службе Вашей на войне знаю Ваш характер: рыцарски благородный, заступник обиженного, гордый своей честью – таков облик славных представителей Кавказа, в командование которыми я с гордостью вступил… По прибытии в родные земли Вы должны помнить, что на Вас будут смотреть как на образец истинных воинов. Слава о Ваших боевых подвигах отметила Вас среди народа. По Вас будут учиться дисциплине и порядку. Зная Ваш нрав и самолюбие, уверен, что Вы явите пример этой дисциплины, покажете себя достойными Вашего боевого прошлого"231.

Уже через несколько дней кавказские полки отправились на Родину. Вслед им шла телеграмма от военного министра, в которой говорилось: "Временное Правительство счастливо засвидетельствовать, что рожденные в свободе горцы остались верны делу свободы в тяжелые дни минувших испытаний, когда темные силы пытались их обманным путем использовать для того, чтобы задушить свободу"232.

Три года провели всадники и офицеры кавказских полков в действующей армии. И вот теперь, в конце сентября 1917 года, они возвращались в родные края. Вместе со всеми прибыли на Кавказ и сотни Черкесского конного полка. На станции в Екатеринодаре они были торжественно встречены руководителями области, священнослужителями, местными воинскими командами, а также земляками и родственниками. Проведя несколько дней в столице области, всадники 3-й Баталпашинской и 4-й Абхазской сотни отправились в места своего формирования – Баталпашинск и Сухуми соответственно. Некоторое время сотни полка еще функционировали как воинские единицы. В них проводились учения и маневры.

***

25 октября в Петрограде в результате переворота власть перешла из рук Временного правительства в руки большевистского Совета Народных Комиссаров. Известие об этом событии, а также пропаганда местных революционеров, привели к тому, что всадники полков корпуса, разбросанного по всему Кавказу, больше уже не ощущавшими себя членами единой воинской семьи, стали покидать части и разъезжаться по своим селениям. И вскоре Баталпашинская сотня, как и весь Черкесский конный полк, перестала существовать как воинское подразделение.

В регулярных и казачьих частях. Несколько карачаевцев-офицеров служили и в других воинских частях. Так, Бабула Наибович Кочкаров (1884-1921) из селения Дуут, согласно некоторым сведениям, окончил военное училище в Екатеринограде и служил офицером в казачьих частях233. Поручик Басханук Пашаевич Крымшамхалов (1879-1922), кадровый военный, поручик, находившийся в запасе, с началом войны отправился на фронт. Командуя военным транспортом на Кавказском фронте, в июле 1916 г. он был награжден орденом Св. Станислава III степени.234. К концу войны был произведен в штабс-капитаны. Возможно, что впоследствии он получил и другие награды Старший брат Басханука Крымшамхалова Мырзакул (1873-1940), также кадровый офицер, вышел в отставку по состоянию здоровья в 1911 г. в чине подполковника. В начале 1917 г. добровольно поступил на службу в 507- й пехотный Речицкий полк235.

Хызыр Акбаев, произведенный в офицеры в январе 1916 г., вскоре был распределен в один из кубанских казачьих полков. В боях с противником получил несколько ранений, был награжден орденами и произведен в чин сотника (поручика)236.

На Кавказском фронте в 8-м стрелковом полку воевал штабс-капитан Дмитрий Крымшамхалов, был награжден, произведен в чин капитана237.

В составе Лейб-гвардии Гренадерского полка всю войну сражался штабс-капитан Борис Крымшамхалов. Неоднократно был ранен. К концу 1914 г. был награжден тремя орденами – Св. Станислава III и II степени, Св. Анны IV степени238. Впоследствии был произведен в подполковники, возможно, имел другие награды.

Большую помощь армии оказывали и жители Карачая. Они предоставляли продовольствие и подводы российским частям, воевавшим на Кавказском фронте, пригласили раненых солдат в Теберду, чей целебный воздух способствовал быстрому выздоровлению; многие карачаевцы внесли свой вклад в фонд Красного Креста и Полумесяца239

***

Раскол, охвативший российское общество в 1917 г., сказывался и в самых отдаленных уголках страны, таких как Карачай. Некоторые из рядовых участников войны с энтузиазмом восприняли идеи, пропагандируемые новой властью, и стали ее активными сторонниками. Другие же воины, а также все офицеры стали на путь борьбы с Советской властью, которая утверждалась в России. И очень скоро бывшие боевые товарищи станут непримиримыми противниками. Многие из них погибнут в годы кровавой братоубийственной гражданской войны и сталинских репрессий, другие же навсегда покинут родину и закончат свои дни в эмиграции.

Итоги. С началом войны, карачаевцы, как и другие народы Кавказа, выразили желание войти в состав добровольческих воинских формирований для борьбы с неприятелем. В составе 3-й сотни Черкесского конного полка Кавказской туземной конной дивизии за три года войны воевали около 150 карачаевцев.

В боях с противником карачаевцы проявили себя храбрыми и умелыми воинами, заслужив около 100 Георгиевских крестов и медалей. Многие были награждены дважды, несколько всадников – трижды, а Джатдай Байрамуков, по некоторым данным, стал полным Георгиевским кавалером. Придя на войну в большинстве своем рядовыми всадниками, многие воины получили чины приказных, младших и старших урядников, а также юнкеров.

За отвагу и организаторские способности, получив солдатские награды, в офицеры были произведены Сеит-Бий и Магомет-Герий Крымшамхаловы. К концу войны они получили чины поручиков и имели по шесть боевых наград. Сеит-Бий Крымшамхалов стал одним из 15 горцев – офицеров Кавказской конной дивизии, награжденных Георгиевским оружием. Магомет-Герий Крымшамхалов, получив Георгиевское оружие и орден Св. Георгия IV степени, стал одним из двух горцев – кавалеров двух самых почетных военных наград России. Туган Крымшамхалов внес большой вклад в подготовку запасных сотен.

Карачаевцы воевали и в других воинских подразделениях, заслужив в их составе награды. Это Бабула Кочкаров, Хызыр Акбаев, Юнус Джаубаев, Басханук, Мырзакул, Дмитрий, Борис Крымшамхаловы.

Большую помощь армии оказали и жители Карачая. Они предоставляли конный транспорт, продовольствие, участвовали в деятельности благотворительных организаций.

Заключение

Период второй половины XIX – начала XX веков ознаменовался в истории России четырьмя крупными войнами. При этом две войны: Крымская (1853-1856) и русско-турецкая (1877-1878) пришлись на XIX в. и две: русско-японская (1904-1905) и первая мировая (1914-1918) – на начало XX в. Все эти войны были вызваны столкновением Российской империи с другими крупными державами в борьбе за сферы влияния.

Помимо регулярных русских войск, в этих войнах принимали участие и милиционные части, сформированные из жителей Кавказа, в том числе и карачаевцев. Надо сказать, что военное сотрудничество русских войск с отрядами народов Северного Кавказа наблюдалось еще до того, как они были присоединены к России. Усиление же позиций России на Северном Кавказе во второй половине XVIII в. способствовало тому, что русское правительство стало искать способы применения горских ополчений для осуществления своей политики. Первый опыт создания отрядов горской милиции относится к 1786 г.

В первой четверти XIX в. царское правительство в своей колонизаторской политике начало практиковать формирование отрядов временной милиции из "мирных" горцев в качестве вспомогательной силы для действовавших здесь регулярных войск. В Карачае, вошедшем в состав России в 1828 г., набор временной милиции стал проводиться с середины 30-х годов, после того как в 1834 г. карачаевцы присягнули на верность Российскому государству. Отряды милиции набирались в Карачае из представителей узденьского сословия, а во главе назначались местные феодалы. Милиционеры несли службу на перевалах, кордонах, отбивали набеги закубанских адыгов. Тогда же представителям феодальной знати стали жаловаться чины и награды. Кроме того, некоторые знатные горцы, в том числе и карачаевцы, отправлялись на учебу в кадетские корпуса, по окончании которых служили в регулярных и казачьих частях. Несколько карачаевцев служило в Кавказском конно-горском дивизионе.

Новый этап в боевом содружестве карачаевцев с русским народом начался в годы Крымской войны (1853-1856), когда русское командование решило сформировать отряды милиции из горцев и отправить их на театр военных действий. При наборе ополчения командование исходило не из численности населения, что было бы естественным, а из "мирности" или "немирности" разных народов. Карачаевцы, не нарушавшие присяги с момента ее подписания и считавшиеся "мирным" народом, должны были дать относительно большее количество добровольцев, чем другие народы. При этом командование особо отметило желательность вхождения в отряды милиции карачаевцев и балкарцев. Карачаевские милиционеры (более 100 человек) несли важную службу по охране перевалов, через которые шел путь в Абхазию, занятую турецкими войсками. Кроме того, карачаевцы (около 20 человек) вошли в составе горской милиции приняли участие в боях с турецкими войсками в Закавказье и Малой Азии в 1854-1856 гг. Несмотря на пренебрежительное отношение и шовинистический настрой многих русских генералов, двухсотенная горская милиция, сформированная из кабардинцев, осетин, карачаевцев и балкарцев, абазин и ногайцев, своей храбростью и героизмом заслужила похвалу командующего войсками Н.Н. Муравьева и со славой вернулась на Родину. Несколько карачаевцев получили за эту войну награды: Знаки отличия (Георгиевские кресты), медали, а офицеры – ордена. Несомненно, что в Карачае, как и на всем Кавказе, были недовольные жестоким военно-колониальным режимом царизма. Продолжавшееся уже много лет сопротивление горцев под руководством Шамиля и его наибов имело сторонников и в Карачае. В августе 1855 г. в Карачае, при поддержке ополчения Мухаммат-Амина, вспыхнуло восстание, подавленное вскоре царскими войсками. В нем приняли участие в основном представители узденьского сословия, желавшие уравнения в правах с местными феодалами – биями. Это и стало основной причиной восстания.

В конце 1850-х гг., в связи с близящимся окончанием Кавказской войны, царское правительство стало проводить крупные преобразования на Северном Кавказе. Важнейшим из них стало разделение территории горцев на Кубанскую, Терскую и Дагестанскую области. При этом карачаево-балкарский народ, до этого подчинявшийся начальнику Центра Кавказской линии, был разделен административными границами на две части – карачаевцы, большей частью живущие по Кубани и ее притокам, были отнесены к Кубанской области, а балкарцы и часть карачаевцев, живущие по притокам Терека, – к Терской области. Одним из мероприятий, проводимых царской администрацией в Кубанской области, стало создание в 1865 г. постоянной сотни горской милиции. Это был качественно новый этап в развитии милиционных частей, которые превращались из эпизодически собираемых дружин в постоянные подразделения, ставшие составной частью военно-административного аппарата управления северокавказских областей. Если до этого основным назначением милиции было служить лишь вспомогательной силой для регулярных и казачьих частей, то теперь она использовалась как самостоятельная военно-полицейская сила внутри области. Милиционеры несли охранную службу на кордонах, состояли в конвое административных лиц, прикреплялись к старшинам селений для обеспечения правопорядка на местах. Сотни постоянной милиции были гораздо многочисленнее и демократичнее, чем временной. Последовавшая в конце 1860-х гг. отмена крепостного права, привела к тому, что в милиции служили и бывшие крепостные крестьяне, наряду с биями и узденями.

С началом русско-турецкой войны, в 1877 г., правительство России вновь решило привлечь на службу горцев-добровольцев. Из них только на Северном Кавказе было сформированы подразделения общей численностью около 10 тысяч человек. Карачаевцы, в частности, выставили около 200 милиционеров, которые несли службу по охране границы, а впоследствии приняли участие в освобождении Абхазии, заслужив своей храбростью награды: Знаки отличия, медали, ордена, а также повышения в чинах. Кроме того, карачаевцы выступили в роли проводников при переходе русского Марухского отряда в Абхазию, и выделили около тысячи лошадей карачаевской породы и столько же вьючников. Более 70 карачаевцев приняли участие и в службе второго набора полка в 1878 г.

Несмотря на всю успешность сбора милиции и использования ее в боевых действиях, царизм по-прежнему питал недоверие к народам Северного Кавказа и не стал распространять на них военную повинность, обязательную с 1887 г. для всех граждан России. Исключение было сделано лишь для осетин, в большинстве своем христиан. Для остальных же горцев был введен особый налог, составлявший 1 рубль 33 копейки в год с каждого "дыма". Подобная политика "двойного стандарта" вызывала вполне понятную обиду горцев, которые проливали кровь, считая Россию своей отчизной.

Новый этап в истории иррегулярных частей связан с началом русско-японской войны 1904-1905 гг., когда горцы обратились к российскому командованию с просьбой о разрешении формирования добровольческих сотен для участия в войне. Из горцев было сформировано два конных полка: Терско-Кубанский и 2-й Дагестанский. Впервые два иррегулярных полка были сведены в более крупную единицу – Кавказскую конную бригаду. Карачаевцы (всего более 70 человек) вошли в состав 4-й Баталпашинской сотни Терско-Кубанского полка и приняли участие во всех крупных сражениях, начиная с июля 1904 г., когда прибыли на фронт. В боях они проявили храбрость и мужество, заслужив более 20 Георгиевских крестов, а также медали.

Активное участие представители карачаевского народа приняли и в первой мировой войны 1914-1918 гг.. Около 150 карачаевцев добровольцами вступили в ряды 3-й сотни Черкесского полка Кавказской туземной конной дивизии. Храбро сражаясь с противником, они заслужили более 100 Георгиевских крестов и медалей. В этой войне из среды карачаевцев-всадников Черкесского полка выдвинулись и отважные офицеры, заслужившие высшие военные награды Российского государства. Кроме этого, несколько карачаевцев-офицеров приняли участие в войне в составе других частей, также заслужив своей храбростью боевые награды. Помощь армии оказало и гражданское население Карачая, выставлявшее подводы войскам на Кавказском фронте, вносившее пожертвования благотворительным организациям.

Рассматривая вопрос о мотивах вступления карачаевцев в добровольческие сотни милиции, надо отметить, что с течением времени они меняются. Так, если в Крымской войне (1853-1856 гг.) горцы принимали участие во многом из-за природной склонности к военной службе, желания прославиться своей храбростью и заслужить награды, то уже к периоду русско-турецкой войны (1877-1878 гг.) на первый план выходит осознание горцами общности судеб своего народа и Российского государства, которое ассоциируется с понятием большой Родины. Ко времени русско-японской войны (1904-1905 гг.) эта тенденция только усиливается. Своего пика же она достигает в годы первой мировой войны (1914-1917). Подтверждением тому служит тот успех, с которым всегда проходило формирование милиции в Карачае, а также многочисленные факты героизма, проявленного карачаевскими воинами в сражениях исследуемых войн.

Боевое содружество карачаевцев с соседними народами и русским народом в войнах исследуемого периода способствовало росту взаимного доверия и уважения, укреплению дружеских связей. Славные традиции своих отцов и дедов карачаевские воины продолжили во время Великой Отечественной войны 1941-1945 годов.

ПРИЛОЖЕНИЯ.

Чины в иррегулярных и других частях российской армии

  1. Всадник (казак, нижний чин)

  2. Приказный (ефрейтор)

  3. Младший урядник (младший унтер-офицер)

  4. Старший урядник (старший унтер-офицер)

  5. Юнкер (вахмистр)

  6. Прапорщик

  7. Подпоручик (корнет, хорунжий)

  8. Поручик (сотник)

  9. Штабс-ротмистр (штабс-капитан, подъесаул)

  10. Ротмистр (капитан, есаул)

  11. Подполковник (войсковой старшина)

  12. Полковник

  13. Генерал-майор

  14. Генерал-лейтенант

  15. Генерал от кавалерии (от инфантерии)

  16. Генерал-фельдмаршал.

Боевые офицерские награды в российской армии

  1. Св. Станислава III степени с мечами и бантом

  2. Св. Анны III степени с мечами и бантом

  3. Св. Станислава II степени с мечами и бантом

  4. Св. Анны II степени с мечами и бантом

  5. Св. Владимира III степени с мечами и бантом

  6. Св. Георгия III степени

  7. Св. Станислава I степени с мечами и бантом

  8. Св. Анны I степени с мечами и бантом

  9. Св. Владимира II степени с мечами и бантом

  10. Св. Георгия II степени

  11. Белого Орла

  12. Александра Невского

  13. Св. Владимира I степени

  14. Св. Георгия II степени

  15. Андрея Первозванного.

Младшие офицеры российской армии могли получить ордена Св. Станислава III-II степеней и Св. Анны IV-II степеней, а также орден Св. Владимира IV степени с мечами и бантом. Наиболее почетными в России военными наградами считались орден Св. Георгия IV степени и Георгиевское оружие (сабля (шашка) с миниатюрным крестом на эфесе и с оранжево-черным темляком). Эти награды (также как ордена Св. Владимира и Св. Анны IV-х степеней) за боевые заслуги мог получить любой офицер от прапорщика до генерала, вне зависимости от наличия других наград, без соблюдения очередности (поэтому они не указаны в списке). III и II степени орденов Св. Станислава и Св. Анны выдавались в порядке очередности.

Остальные же награды, указанные в списке, могли получить только офицеры в чине выше полковника.

Солдатские награды в российской армии.

Основной и наиболее известной солдатской наградой был Знак отличия Военного ордена Св. Георгия, учрежденный в 1807 году как бесстепенный. В 1856 году он был разделен на четыре степени. Награждения производились последовательно с IV до I степени. В 1913 году эта награда получила официальное название "Георгиевский крест". Ниже рангом была медаль "За храбрость", которая в 1878 году также была разделена на четыре степени. Ею также награждали последовательно (с IV по I степень). В 1913 году медаль тоже получила название Георгиевской. Статуты обеих наград были причислены к ордену Св. Георгия.

Кроме того, существовала медаль "За усердие", которой награждали не только за военные, но и за гражданские заслуги, а также медаль "За верность".

Документы по русско-японской войне 1904-1905 гг.

После окончания войны всадники Баталпашинской (4-й сотни) Терско-Кубанского конного полка прибыли на родину (30 января 1906 года). Через несколько дней они были рассчитаны и распущены из станицы Баталпашинской по селениям и аулам. Кроме того, была создана специальная комиссия, в которую могли обратиться горцы, имеющие претензии к командованию. В состав комиссии вошли старшины селений Хурзук (Тохчуков), Учкулан (Салпагаров), Сынты (Джаубаев), аулов Касаевского (Касаев), Лоовского-Кубанского (Лоов), а также сотник Тавлиев и заведующий 3-х Хоперских полков есаул Бруснев. Возглавил комиссию атаман Баталпашинского отдела генерал-майор Гетманов. Всего в Баталпашинской сотне с претензиями обратились более 50 человек. В основном они касались выплаты жалованья и выдачи компенсации за лошадей и имущество, оставшееся в полку. В документе, приводимом ниже, даются данные относительно карачаевцев.

3."Список претензий, заявленных всадниками 4-й сотни Терско-Кубанского конного полка, прибывших по проходному свидетельству Иркутского Уездного Воинского Начальника от 30 января 1906 года № 3740.

1. Урядник Адрахман Кочкаров – контужен.

Сдал собственные деньги в полковой ящик – 180 рублей. Не получал жалованье 30 рублей за январь месяц 1906 года, экономные артельные суммы 4-й сотни от есаула Мистулова; не получал деньги за сгоревшие собственные вещи в Мукдене.

2. Урядник Абдул Аджиев.

Сдал собственные деньги в полковой ящик – 85 рублей. Не получал жалованье за полтора месяца – полмесяца декабря 1905 года и за январь 1906 года.

  1. Урядник Шогай Гаджаев.

Был представлен к Знаку отличия Военного ордена, но до сих пор не получил его. Это подтвердил и командир сотни – есаул Мистулов.

4-6. Осман Эдиев, Хаджи-Мырза Дудов, Туган Коркмазов.

Не получили за шубу по 15 рублей каждый.

7. Эль-Мырза Эркенов – уволен на родину 1 августа 1905 года.

Во время пути на родину не получил кормовые деньги. За один месяц последний не получал жалованья. От раны чувствует себя неспособным на работы.

8. Батыр Аргуянов – уволен на родину 1 декабря 1904 года.

Во время пути на войну утеряны: шуба (12 рублей), белье (4 рубля); за проданную лошадь не получены деньги – 190 рублей. Ранен, чувствует себя неспособным к труду.

9. Зекерья Семенов (умерший на родине от ран) – уволен 1 марта 1905 года.

Не получил жалованье за 13 месяцев, не получил деньги за лошадь, оставшуюся в полку и за сгоревшие вещи на войне: шуба (12 рублей), пояс (4 рубля), кинжал (25 рублей), сумы (7 рублей). Вместе с расчетной книжкой пропали 50 рублей, белье (4 рубля), пара сапог (8 рублей), бешмет (4 рубля), шапка (10 рублей), седло с прибором (33 рубля).

10. Ибрагим Каракетов – уволен 1 октября 1904 года.

За время нахождения дома с августа месяца 1904 года по настоящее время не получал жалованья и прочего довольства. Спущен на годичную льготу. Не получал (деньги) за лошадь и седло от полка, в сотне украдены серебряный кинжал (25 рублей), пояс серебряный (30 рублей). Чувствует себя неспособным на работы.

11. Аслан Эркенов – уволен 8 ноября 1904 года.

Не получил денег за сгоревшие вещи: бешмет (10 рублей), шаровары (3 рубля), белье (4 рубля), сумы (7 рублей). Не получал за лошадь и седло с прибором от полка. Не получал жалованья с июня месяца 1904 года по день расформирования. Чувствует себя больным от удара лошадью.

12. Ибрай Коркмазов.

В день прихода сотни в станице Баталпашинской пропали сумы с вещами (25 рублей).

13. Тейрикул Турклиев.

В Баталпашинской станице пропали в день прихода сотни: седло (35 рублей), бурка (10 рублей), мелких вещей (10 рублей).

14. Магомет Гебеновполучена ассигновка из Управления отделом на получение денег ачеркнуто. – Ш.Б.).

В Харбине пропали зимние вещи: шуба (25 рублей), бешмет (4 рубля), шаровары (2 рубля), ноговицы с чувяками (7 рублей), белье (4 рубля).

15. Адиль-Гери Урусов – уволен на родину 10 ноября 1904 года.

С 1 июня 1904 года по апрель 1905 года, находясь на службе и в госпитале, не получал жалованья. За лошадь, седло и вещи, оставшиеся в полку, не получал денег. По болезни, вследствие раны, спущен на год на поправление здоровья. Просит жалования. За пропавшие вещи (компенсацию): седло (48 рублей), бурка (11 рублей), шуба (9 рублей), сумы (8 рублей), башлык (3 рубля), плеть (1 рубль 20 копеек), патронташ (1 рубль 50 копеек), 2 бешмета (6 рублей).

16. Али Мамаев – уволен на родину 3 октября 1904 года.
Не получил от полка за лошадь, седло, белье, черкеску, бешмет, шубу, башлык, шашку, кинжал, пояс. Ранен, чувствует себя неспособным к труду.

17. Исмаил Темирлиев.

Во время следования на родину пропал пояс (30 рублей).

18. Харун Гогуев – умер 18 июля (на самом деле Х. Гогуев был 18 июля 1904 года тяжело ранен, а скончался 20 июля – Ш.Б.).

До сего времени не получены деньги за лошадь, седло и вещи. Семья без приюта и без средств на жизнь.

19. Хаджи-Мырза Кочкаров – уволен 16 февраля 1905 года.

Не получил за оставшиеся в полку: лошадь, седло, сумы со всеми вещами, шашку, кинжал с поясом (серебряные), револьвер. Не получил деньги, сданные сотенному командиру есаулу Камянскому (140 рублей). За 4 месяца: февраль, март, апрель и май 1905 года не получал жалованья. Ранен, неспособен к труду.

20. Адиль-Гери Алчаков – спущен на льготу вследствие раны 13 февраля 1905 года.

Лошадь, седло и все имущество осталось в полу. Ранен, к труду не способен. Не получил деньги, сданные на хранение есаулу Камянскому (50 рублей). Не получал жалованья с ноября 1904 года по день роспуска полка.

21. Ахья Ижаев – спущен по болезни ранее 24 августа 1905 года.

Не получил кормовых денег за август 1905 года, во время следования на родину.

22. Хаджи-Мурат Семенов.

Во время пути от Невинномысской до станицы Баталпашинской пропали сумы с вещами на сумму 30 рублей и шуба (15 рублей).

23. Шахым Урусов.

Во время пути на дороге пропали сумы с вещами (30 рублей), бурка (30 рублей), черкеска (6 рублей), седло с прибором (33 рубля).

24. Ислам Байкулов.

Не получал жалованья с 1 июня 1904 года по день роспуска сотни. Остались в полку лошадь и седло, за которые не получены деньги. За сгоревшие в Мукдене вещи: черкеска (8 рублей), бешмет (5 рублей), сапоги (4 рубля), папаха (3 рубля).

25. Аслан-Бек Кулов – ранен 18 июля.

Оставлены в полку: сумы (7 рублей), бешмет (5 рублей), черкеска (6 рублей), шаровары (3 рубля), пояс серебряный (12 рублей), бинокль (12 рублей), белье (4 рубля); в бою отняли китайцы 50 рублей.

26. Умар Хачиров – отправлен на родину с 24 августа 1905 года.

С 24 августа по настоящее время не получил кормовые деньги во время пути на родину.

27. Харун Калабеков – отправлен на родину с 24 августа 1905 года.

Ранен, неспособен к труду.

Источник – ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 9115, лл. 53-60

2. Приказ по Кубанскому казачьему войску № 667 за 1905 год.

Сведения о деньгах разновременно присланных в Войсковой штаб для выдачи наследникам убитых и умерших от ран нижних чинов, во время войны с Японией. (Данные приводятся выборочно по карачаевцам – Ш.Б.).

жалованье

единовременное пособие

деньги от продажи

лошадей

вещей

убитые:

Шамай Байчоров

32

100

100

74

Харун Уртенов

32

150

61

77.60.

Тау-Гери Семенов

92.80

150

125

61.70.

Локман Узденов

32

150

110

24.05.

Харун Гогуев

65

200

-

55.70.

раненые:

Магомет Гебенов

80

-

-

-

Адиль-Гери Алчаков

28

-

-

25

3. Приказ по Кубанскому казачьему войску № 269 (8 мая 1906 года).

"Сведения о деньгах, разновременно присланных в Войсковой штаб Кубанского казачьего войска из строевых частей и Штаба Кавказского военного округа для выдачи наследникам убитых и умерших от ран нижних чинов, во время войны с Японией и при подавлении народных беспорядков". (Данные приводятся выборочно по карачаевцам – Ш.Б.).

Единовременное пособие

Деньги из сотенной артельной суммы.

Убитые:

Шамай Байчоров

100

8.12.

Харун Уртенов

50

8.12.

Тау-Гери Семенов

50

8.12.

Локман Узденов

50

8.12.

Харун Гогуев

50

8.12.

Хаджи-Мурат Салпагаров

200

20.30.

Раненые:

Адиль-Гери Урусов

75

10.15.

Эль-Мырза Эркенов

40

34.31.

Шаухал Боташев

40

42.63.

Магомет Каракетов

75

38.57.

Алий Мамаев

120

8.24.

Батыр Аргуянов

40

10.15.

Хаджи-Мырза Кочкаров

75

22.33.

Аслан-Бек Кулов

75

42.63.

Харун Калабеков

40

20.30.

Туган Дудов

40

42.

Остальные

имя, фамилия

сумма

имя, фамилия

сумма

Бек-Мырза Салпагаров

40.60.

Даулет-Герий Хаджичиков

42.63.

Шогай Гаджаев

42.63.

Хамзат Боташев

42.63.

Калмук Шаманов

42.63.

Каракез Кобаев

42.63.

Ахья Ижаев

34.51.

Умар Караев

42.63.

Таукан Хыбыртов

22.33.

Смаил Темирлиев

42.63.

Мусос Дудов

38.57.

Шамаил Дудов

38.57.

Аскер-Бий Борлаков

38.57.

Наны Тохчуков

42.63.

Магомет Байкулов

38.57.

Барак Лайпанов

38.57.

Абдул-Керим Байрамуков

8.12

Джашар-Бек Койчуев

38.57.

Аскер-Бий Коджаков

38.57.

Хызыр Урусов

42.63.

Хаджай Айбазов

40.60.

Ахмат Аджиев

38.57.

Хаджи-Мурат Семенов

40.60.

Аслан Эркенов

8.12.

Осман Урусов

42.63.

Юнус Аджиев

22.33.

Азамат-Гери Биджиев

38.57.

Зулкарнай Урусов

40.60.

Аубекир Аджиев

8.12.

Шахым Урусов

40.60.

Осман Кипкеев

42.63.

Адрахман Кочкаров

18.27.

Ислам Байкулов

8.12.

Абул Кочкаров

18.27.

Зекерья Семенов

10.15.

Махтай Батчаев

42.63.

Адиль-Гери Долаев

42.63.

Умар Хачиров

30.45.

Ильяс Батчаев

38.24.

Ибрагим Каракетов

4.06.

Хамзат Айдаболов

38.57.

Хаджи-Мурат Абайханов

42.63.

Адиль-Гери Алчаков

16.24.

Исмаил Крымшамхалов

42.63.

Магомет Гебенов

26.39.

Осман Эдиев

42.63.

Сары-Бий Бердиев

16.24.

Абдул Аджиев

16.24.

Тейри-Кул Турклиев

16.24.

Солтан-Бек Темирболатов

16.24.

Хаджи-Умар Дудов

16.24.

Туган Коркмазов

16.24.

Абдул Мырзабеков

14.21.

Салим-Гери Казанлиев

16.24.

Ибрай Коркмазов

16.24.

Аскер-Бий Тохчуков

16.24.

Источник – ГАКК, библиотека.

3. Карачаевцы – офицеры российской армии (до октября 1917 г.)

  1. Генерал-майор Крымшамхалов Айтек Аслан-Бекович (Константин Львович) (1855 – после 1914).

  2. Подполковник Крымшамхалов Мырзакул Пашаевич (1873 – после 1933)

  3. Подполковник Крымшамхалов Борис Александрович (1881 – 1918/1920)

  4. Подполковник Крымшамхалов-Соколов Михаил Августович (1871- после 1920)

  5. Подполковник Крымшамхалов Дмитрий Константинович (1885 – после 1928)

  6. Ротмистр Крымшамхалов Хаджи-Мырза Бийнегерович (1827 - 1896)

  7. Штабс-капитан Крымшамхалов Басханук Пашаевич (1879-1922)

  8. Поручик Крымшамхалов Магомет Исламович (до 1808 – 1874/1896)

  9. Поручик Крымшамхалов Абдурзак Хадаужукович (1815 – после 1896)

  10. Поручик Крымшамхалов Бадра-Исмаил Исламович (1808 (1812) – 1874/1896).

  11. Поручик Крымшамхалов Магомет-Гери Азамат-Гериевич (1888 – после 1945)

  12. Поручик Крымшамхалов Сеит-Бий Аслан-Бекович (1888 – 1937)

  13. Поручик Дудов Шмауха (Пшемахо) Муссаевич (1813 – 1874/1896)

  14. Поручик Салпагаров Керти-Бий Къандаурович (1803 – 1874/1896)

  15. Поручик Акбаев Хызыр Курман-Биевич (1885 – после 1926)

  16. Подпоручик Крымшамхалов Каншаубий Магометович (1813 – 1875/1876)

  17. Подпоручик Крымшамхалов Гилястан Бийнегерович (до 1815 – 1851)

  18. Подпоручик Крымшамхалов Тууган Даулет-Гериевич (1872-1918)

  19. Подпоручик Карабашев Адемей Идрисович (до 1846 – после 1900)

  20. Подпоручик Дудов Аслан-Мырза (до 1810 – 1851)

  21. Подпоручик Дудов Магомет (до 1810 – 1854/1872)

  22. Подпоручик Боташев Абдрахман Чеппелеевич (1813 – 1874/1896)

  23. Подпоручик Узденов Эль-Мырза (до 1820 – до 1872)

  24. Подпоручик Джараштыев Алий (до 1820 – после 1855)

  25. Подпоручик Карамырзаев Бек-Мырза Тау-Солтанович (до 1858 – после 1878)

  26. Подпоручик Джаубаев Юнус Магометович (1892 - после 1931)

  27. Подпоручик Крымшамхалов Тау-Солтан Хадаужукович (1823 – 1895/1896)

  28. Подпоручик Крымшамхалов Аслан-Бек Бийнегерович (1823 – 1874/1896).

  29. Прапорщик Крымшамхалов Ислам Пашаевич (1864-1910)

  30. Прапорщик Крымшамхалов Хаджи-Мырза Бий-Асланович (1890 -после 1930)

  31. Прапорщик Карамырзаев Кучук (до 1828 – после 1874)

  32. Прапорщик Карамырзаев Асланбек (до 1843 – после 1896)

  33. Прапорщик Карамырзаев Тау-Солтан (до 1828 – до 1872)

  34. Прапорщик Байрымуков Кучук Дебоевич (до 1800 – после 1850)

  35. Прапорщик Байчоров Ожай Темир-Алиевич (1813/1814 – после 1878)

Кроме офицеров, указанных в данном списке, скорее всего офицерские звания имели Крымшамхалов Касболат и Карабашев Каншаубий, которые в середине 1850-х годов были отправлены в кадетские корпуса, по окончанию которых воспитанники про­изводились в чин подпоручика. Возможно, они приняли православие и положили начало новым ветвям карачаевских княжеских родов Крымшамхаловых (см. № 11 списка) и Кара­башевых (на 1908 год известен Карабашев Николай Андреевич, подполковник 1-го Кавказского стрелкового Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича батальона 1-й Кавказской стрелковой бригады). Возможно, что среди карачаевцев были еще офицеры, но не более пяти человек.

Необходимо отметить, что офицеры, служившие в регулярной армии, при выходе в отставку производились в следующий чин (к примеру № 1-5 списка). На офицеров милиции (№ 18-22) это правило не распространялось.

Список составлен автором по документальным данным РГВИА, ГАКК, РГИА, ЦГА КБР, ЦГА РСО-А, ГА КЧР.

Отражение участия карачаевцев в войнах России в фольклоре.

Песни об участии в войнах XIX века.

Участие карачаевцев в составе иррегулярных частях в войнах России с внешними противниками, не могло не найти своего отражения в устном народном творчестве. И если о Крымской войне 1853-1856 гг. песен в опубликованных источниках не обнаружено, то о русско-турецкой войне 1877-1878 гг. опубликовано две песни. Это «Дебош» («Дебош») и «Эски аскерчиле» («Старые воины»). Авторство первой песни, которая по своей форме является кюу (плачем по умершему), приписывается известному карачаево-балкарскому джырчы (поэту-певцу) Касботу Кочкарову (Багъыр улу) (1834-1940). Посвящена она Дебошу Кочкарову, всаднику 6-й Карачаевской сотни Кубанско-Горского конно-иррегулярного полка. После формирования все шесть сотен полка собрались в станице Усть-Лабинской, где всадники проходили боевую подготовку. Именно там, в госпитале 11 июня 1877 г. Дебош Кочкаров скончался от болезни. Повествование в песне ведется как от имени автора, так и от имени самого Дебоша.

Текст песни «Старые воины», авторство которой также приписывают Касботу Кочкарову, посвящен судьбе всей Карачаевской сотни. В ней повествование ведется от имени автора и от имени очевидца событий, то есть одного из всадников сотни. Обе эти песни, похожие по содержанию, часто пелись сказателями вместе, куплеты переставлялись из одной песни в другую. В песне «Старые воины» также включены элементы плачей-кюу по погибшим воинам – Хаджи-Али Каитову (утонул 24 мая) и Шамаилу Кипкееву (умер 27 мая). Есть упоминание и Дебоша Кочкарова.

Помимо имен погибших, в текстах песен упоминаются еще несколько человек. Это князь ротмистр Хаджи-Мырза Крымшамхалов, командовавший 6-й Карачаевской сотней, всадники сотни: Зауур-Бек Каракетов (отец поэта Иссы Каракетова), известный религиозный деятель, Хаджи-Мырза Шидаков, (ему автор дает весьма нелестную характеристику), Хасан Шайлиев. Также в тексте упоминается Алхаз-Хаджи Гаппушев (известный общественный деятель), жена Д. Кочкарова Дауумхан и некто Адемей.

Помимо имен собственных в тексте есть и топонимы. Это Большой Карачай, Кубанское ущелье, Черное море, плато Бийчесын. Акъ-Къала (Белая Крепость) – так называемое Хумаринское укрепление, где находилась резиденция представителя царской администрации, ответственного за Карачай. Свое название оно получило из-за крепости, построенной казаками. Наибольшую трудность представляет собой идентификация такого топонима как «Уллу Слава» - «Большая Слава». На наш взгляд, в такой форме автор песни передал незнакомое ему название станицы Усть-Лабинской, где главный герой умирает: Усть-Лаба – Уллу Слава.

Эски аскерчиле.

Джангурла джауадыла, кекде булутла къаралыб,

Аскер чыкъганды, Уллу Къарачайдан саналыб.

Джашла барадыла джолланы толтуруб, сагъайыб,

Анала къалдыла ой, ызларындан таралыб.

Джашла барадыла, атлагъа миниб, атылыб,

Отоула къалдыла, ой, эшиклери тартылыб.

Ала баралла, ой, не кюлмей, не ышармай,

Къалмады адам, тилек тилемей, ашырмай

Джашла барадыла Къобан ёзенде къаралыб,

Келинле къалдыла, ой, ау тюбюнде аралыб.

Ой, бара, бара, биз Акъ-Къала джетгенек,

Уллу Акъ-Къалада тууар къурманлыкъла этгенек.

Ой, Гаппушланы Алхаз-Хаджиге джетгенди,

Сау къурманлыкъдан джанъыз тууар санъылчакъ,

Учкулан сотняны сора бетин джоюб къойгъанды

Шайлыланы Хасан ма атха салгъан анъырчакъ.

Ай, Акъ-Къалада уа, ой, къурулдула шатырла,

Къайтыб а барадыла сюдюле деген къатынла.

Ой, Акъ-Къалада бизге аскер кийим кийирдиле,

Андан да барыб, мешиналагъа миндирдиле.

Тюрлю да чыгъады ой, мешинаны тютюню.

Ай, бузулгъанды таулу джашланы тюрсюню.

Белегибиз андан Уллу Славагъа баргъанек

Биз анда сатыб тишлик тууар алгъанек.

Ол тууар тюлдю, экиджашар ууанык,

Джашла къайтсынла ой, къууанч этиб, джубаныб.

Къайыш этгенбиз тишлик тууарны терисин,

Сууда къоймагыз джарлы Хаджи-Алини ёлюсюн.

Хаджи-Али кетди, Къара тенгизге кёмюлдю,

Сууда ташайгъынчы, джарыкъ дуниядан тюнгюлдю.

Мындан баргъан энъ Учкулан сотнягъа баш болуб,

Сууда къалгъанса, ой, чабакълагъа аш болуб.

Сени юсюнг бла орус джюзюучюле джюзелле.

Бут этлеринги ыргъай чабакъла юзелле.

Кийимлеринъ къалды сени чабакълагъа ау болуб

Ёлюнг сууда къалмаз Адемей мында сау болуб.

Ауруу табханбыз темир мешинаны ууундан,

Ауруу табханбыз Славаны балчыкъ суундан.

Къоркъмай атлайбыз,кезюне къараб аджалдан,

Айырылгъанбыз ичибизден белек маджалдан.

Джан а беребиз ёрлеб биз таулагъа.

Джашауубуз къалсын ызыбыздан келген саулагъа.

Дебош джан береди да ой, Ыслава да термилиб,

Хаджи-Али барады Къара тенгизге кемюлюб.

Шамайыл батырча, етгюрле хазна туумайды,

Бюгюн не болгъанды джаугъа нек къаршчы турмайды?

Къаракётланы, джаным а Зауурбек уста болгъанды

Ёлген джашлагъа бычакъ бла кебин бичерге.

Къабырны, индекни адыгей тенгле да къазалла

Хапарыбызны орус тенглерибиз джазалла.

Ой, мешинаны ара багъанасы къанджалдан,

Айырылыб барабыз ичибизден белек маджалдан,

Ой, мешинаны къабыргъалары къанъадан,

Аллах сакъласын къалгъан джашланы аджалдан.

Ой, элигизге игилик келсин таймайын

Джандетли болсунла къарачай джашла

Уллу Къарачайда кёгет терекле куу болду,

Эй, ау тюбюнде уа ариу келинчикле тул болду.

Старые воины.

Ливни льют с темного от туч неба,

Отряды выходят из Большого Карачая один за другим.

Едут парни, дороги заполнив,

Позади них матери, рыдая, остались.

Скачут парни на лошадях, устремившись,

А комнаты их остались с дверями закрытыми.

Едут они, без улыбки, без смеха,

Все молятся за них и желают успеха.

Скачут парни по ущелью Кубани,

А жены их остались под свадебными покрывалами.

Ехали мы и добрались до Белой Крепости

В Белой Крепости сделали мы курманлык из быка

Гаппушеву Алхаз-Хаджи достался

С целого курманлыка лишь кусочек желудка,

А Учкуланскую сотню подвел

Шайлиев Хасан, положивший на коня ослиное седло.

В Белой Крепости шатры раскинули,

Возвращаются домой судьи трусливые.

В Белой Крепости одели нас в военную форму,

После этого посадили нас на поезда.

Едкий выходит дым паровоза

Он отравляет горцев молодых.

После этого сотня пришла наша в Уллу Славу,

Там мы купили быка для шашлыка.

Это был не бык, а двухлетний вол,

Да возвратятся наши парни радостные и довольные.

Сделали из шкуры скотины ремни,

Не оставьте в воде тело бедного Хаджи-Али

Погиб Хаджи-Али, утонув, лежит в Черном море,

Еще не скрывшись в воде, расстался он с белым светом.

Вышел ты из дома во главе Учкуланской сотни,

А остался в воде рыбам на корм.

Над тобой русские моряки плавают,

Тело твое хищные рыбы терзают.

Стала одежда твоя для рыб покрывалом,

Не осталось бы тело твое в воде, будь здесь Адемей

Отравились мы паровозным дымом,

Заболели от грязной воды Славы

Смело мы смотрим смерти в глаза,

Потеряли мы лучших среди нас.

Погибаем мы, на горы взбираясь,

То, что мы не дожили, проживут пусть потомки

Умирает Дебош, в Ыславе мучаясь,

Хаджи-Али тело несет вода в море Черное.

Таких храбрецов, как батыр Шамаил, немного рождается,

Что с ним сегодня, почему не встает против врага?

Каракетов Зауурбек стал мастером,

Саваны кроя для погибших парней.

Могилы и окопы копают товарищи адыгейцы

А русские друзья пишут нашу историю.

В поезде опоры железные,

Расстаемся мы с лучшими среди нас,

Стены поезда дощатые,

Да хранит Аллах остальных парней от смерти.

Пусть в ваши селения счастье прибывает,

Да успокоятся в раю карачаевские джигиты.

В Большом Карачае фруктовые сады засохли,

А под свадебными покрывалами жены прекрасные остались вдовами.

Дебош

Джауумла джауалла, тауланы башы къаралыб.

Ой, аскерле чыкъгъанлаУллу Къарачайдан саналыб.

Къоярыкъ тюл эдинг, бу аскерликге юренмей

Кетиб а бараса толу Къочхарлада юйленмей.

Аскерни аллында ,сен ойнай-кюле чыкъгъан эдинъ,

Эки этегинъи бюрек башындан къайырыб,

Джаратхан Аллаха сен не хата этгененъ,

Нек къойду сени тенъ джашларынъдан айырыб?

Ауруу табханма темир мешинаны ууундан,

Ай, иги сагъан, аууз толу ичиб елюред

Уллу Къарачайны буздан эсе сууукъ суундан.

Ой, иги сагъан, бир кек кегюрчюн болуред

Къанатларын къагъыб мийик кекге учуб кетерге.

Мен термилеме, энди туура кюсеб елеме,

Къобанны суундан джанъыз стакан ичерге.

Уллу Бийчесында мени аркъан атхан къолларым,

Уллу Славада шай стаканны тутмайды.

Бал таракъланы саулай джутуучу тамагъым,

Уллу Славада къуру шекер шайны джутмайды.

Акъгъан къанынъы калак маскеле джалайла,

Баш тюклеринъиджелле, джанъурла тарайла.

Ёлген елюгюнъе дохтурла келиб къарайла.

Ариу къатынынъы къызтеке моллала марайла.

Сен аскерликге ой, элтген эдинъ кеб кийим,

Къайтыб барадыла артмакъдан чыкъмай, кирленмей.

Кийимлеринъ къалды артмакъдан чыкъмай, кирленмей,

Ариу Дауумханнынъ къалды, къызлыкъ бети тюрленмей,

Ариу Дауумханнъа элтиб мени къагъытымы беригиз,

Джанъыз сабийими мени кезюмден керюгюз.

Уллу Къарачайда ариу къызла бла келинле,

Хаджи-Мырза бийден сенден хапар сора келирле.

Тюрлю да чыгъады Хаджи-Мырза бийни хапары,

Джерде джанланы къалмай джылатады

Зауур-Бек Хаджини талкъан окъугъан макъамы.

Артынъда къалгъанды, ой, сени джанъыз сабийинъ,

Ол джашды хариб, иигини-аманны билмейди.

Джанынъдан сюйген сени ариу Дауумханынъы

Ой, Шидакланы къанау Хаджи-Мырза тилейди.

«Ой, тилей эссе Хаджи-Мырзагъа бармасын!

Сюймегениме барыб къабырымы эки джармасын!

Сюйген тенълеримден тилеген болса, къалмасын!

Сюймегенлириме барыб юйлю джюреклени джармасын».

Ёлю джабуунъа дарий гемхалла бичедиле,

Сени кебининъе зем-зем суула бюркедиле.

Къабыр къаннъаларынъы эмен агъачдан джонадыла,

Ой, къабырынъа кек кегюрчюнле къонадыла.

Дебош.

Ливни льют, темные тучи над вершинами гор,

Отряды выходят из Большого Карачая один за другим,

Не мог ты остаться в стороне от этой службы

Уходишь ты навсегда не создав новой семьи Кочкаровых.

.

Выходил ты перед сотней смеясь и играя,

Подвернув полы одежды,

Чем ты не угодил Аллаху-Создателю,

Почему разлучил Он тебя с друзьями?

Заболел я, от дыма паровоза отравившись,

Ах, если бы мне перед смертью вдоволь напиться,

Воды с Большого Карачая, холодней, чем лед,

Ой, если мне стать сизым голубем,

Чтобы, расправив крылья, улететь высоко в небо,

Мучаюсь я, умираю от жажды,

Хоть одного стакана кубанской воды мне напиться.

Руки мои, что на славном Бийчесыне кидали аркан,

Ныне в Большой Славе не держат стакан с чаем.

Целые соты с медом глотал я,

А в Большой Славе не могу проглотить чая с сахаром.

Много одежды ты приготовил для службы,

Но вернулись они в сумах чистыми

Остались твои вещи в суме незапятнанные,

Прекрасная твоя жена Дауумхан осталась по-девичьи юной.

Капли крови твоей бродячие псы лижут,

Волосы на голове твоей ветры и дожди треплют,

Мертвое тело твое доктора приходят осматривать,

А за красивой женой твоей охотятся муллы трусливые.

Езжайте и вручите бумагу (о смерти) милой Дауумхан,

К единственному ребенку моему отнеситесь, как к родному.

Придут прекрасные девушки и невестки Большого Карачая

К князю Хаджи-Мырзе узнать вести о тебе,

Разными вести от князя Хаджи-Мырзы будут,

Всех заставляет плакать,

Зауур-Бек Хаджи, читающий над твоей могилой молитву.

После тебя остался ой, единственный ребенок,

Он мал еще, бедный, не различает хорошего от плохого.

К Дауумхан прекрасной, больше жизни тобой любимой,

Ой, женоподобный Хаджи-Мырза Шидаков сватается.

«Ой, пусть не идет за Хаджи-Мырзу!

Пусть не раскалывает мою могилу надвое, выходя за моего недруга!

Если кто посватается из друзей моих любимых, пусть выходит!

Сердца родственников моих не разбивает, выходя замуж за недруга!»

На похоронном твоем покрывале шелковые узоры,

Саван обрызгивают водой из священного родника Зем-зем,

Доски для могилы твоей стругают из дуба,

Ой, на могилу твою прилетают сизые голуби.

Перевод подстрочный Батчаева Ш.М.

Песни об участии в войнах XX века.

Об участии карачаевцев в русско-японской войне 1904-1905 гг. в опубликованных источниках обнаружено три песни: «Япон урушха кетген къарачай джашланы джырлары» («Песня парней-карачаевцев, ушедших на Японскую войну»), «Япон урушха баргъанла» («Ушедшие на Японскую войну»), «Орус-япон урушда» («На русско-японской войне»).

В известных нам публикациях авторство песен не указано, но можно предположить, что авторами текстов являются сами участники войны, о чем свидетельствует их содержание, совпадающее с реальными документированными событиями. Повествование в песнях ведется от имени воинов, их родственников или знакомых.

В текстах упоминаются некоторые всадники. Это Наныу Тохчуков, Харун Гогуев, Мырзай Каракетов (в документах зафиксирован Магомет Каракетов – скорее всего, это он и есть). В песне «Япон урушха кетген къарачай джашланы джырлары» несколько всадников названы только по именам. Скорее всего она посвящена воинам из селения Теберди: Махтаю (Батчаеву), Осману (Кипкееву) и Зекерье (Семенову).

Есть в текстах и топонимы: Карачай, Россия, Япония, Порт-Артур, Армавир. Трудность вызывает идентификация топонима «Узун-Кала» - «Длинная крепость». На наш взгляд, под этим названием скрывается станица Баталпашинская, где всадники сотни собрались перед отправлением в Армавир для военной подготовки.

Об участии карачаевцев в первой мировой войне 1914-1918 гг., песен, по имеющимся сведениям, также несколько, однако пока они не опубликованы.

Япон урушха кетген къарачай джашланы джырлары.

Юсюнгдеги къапталынг итиу бла ургъанлай.

Юсюнге барыб къалгъаем къазауат эте тургъанлай

Джашлагъа къаптал этгенме краснаны морундан

Джашланы Аллах сакъласын Японияны зорундан

Мындан къараб таныйма чалкъычыла аугъан айрысын.

Аллах джюрегиме салгъанд да, кетмейди ёксюз Махтайны къайгысы.

Атам дерге атам джокъ анам дерге анам джокъ.

Ёксюз эгечиме хапар ким айтсын бюгюнлюкде хатам джокъ.

Осман джигит джаш энтда миннген атын арытды.

Махтай джигит джаш энтда адамлыгъын танытды.

Баууруму салыб джатама къолну къысыр бузуна,

Салам къагыт джазсанг а атангы эки къызына.

Джюрегими салыб таяндым Къобанны къадау ташына

Зекерья къагыт джазсанг а атангы эки джашына.

Аджиланы Ахматдан джазылгъанды.

Джазгъанла Къайсынланы Хадис, Глоуланы Софья.

Источник: «Къарачай халк джырла» - С. 67, 259

Песня парней-карачаевцев, ушедших на Японскую войну.

Так же как куртку на тебе отгладила (легко)

Так бы мне к тебе приехать прямо на поле боя.

Сделала я парням куртки из коричневого сукна.

Да хранит Аллах парней от Японии зла.

Смотря отсюда, узнаю хребет, через который идут косари

Аллах в сердце моем поселил тревогу за Махтая-сироту.

Отцу сказать, нет отца у меня, матери сказать, матери нет у меня.

Сестре моей, сироте, кто передаст, что у меня пока все нормально.

Отважный парень Осман еще раз лошадь свою утомил.

Отважный парень Махтай еще раз благородство свое проявил.

Ничком лежу я на голом льду балки

Написал ты бы весточку двум дочерям своего отца.

Прислонился я грудью к священному камню Кубани

Напиши, Зекерья, письмо двум сыновьям своего отца.

Записано у Аджиева Ахмата.

Записали Кайсынов Хадис, Глоова Софья.

Подстрочный перевод Ш.М. Батчаева

Япон урушха баргъанла.

Биз тебредик Къарачайдан Япон къазауатха саналыб,

Япон къазауатында тебреди юсюбюзге къара тобла атылыб.

Къралыбыз къара къаннга батылыб биз миналмайбыз

Порт-Артур таулагъа

Башыбыз къалгъанды бу гяуур Японда джаулагъа.

Кюн тийгенди Япон таулада бузлагъа

Хапарыбызны айтмагъыз, бек джыларла, Къарачайда къызлагъа.

Биз къазауатха кирген кюн айланабыз ит кибик,

Къазауат этмеген кюнюбюз татлы керюнеди сют кибик.

Чачыла кетдик Къытай таугъа,

Тегерегибизге къарай, Къарачай тауладан кермедик.

Биз ёрледик алагъа, Къарачай тауланы тансыкълаб,

Кёбле ёлдюле япон окъла чанчакълаб.

Болалмайбыз бу гяуур джуртланы сууларындан ичерге.

Кюрешебиз бир-бирибизге кебин бичерге

Сюймей эдик джашлыкъда бу узакъ джерде ёлюрге.

Къарачайгъа узакъ тюшгенбиз, болалмайбыз келирге.

Бир бёлек джылны джашлыкъда къарачай элледе джашадыкъ,

Келе-келиб Япон белгиде ит этлени ашадыкъ.

Къарачайда къызла алай джылайла:

Бу суу Японнга бара эсе, башыбызны суугъа атайык,

Аскер джашладан келген письмоланы къойнубузгъа салыб

джатайыкъ.

Джылтырайды япон тауну ташлары

Къырылалла Къарачайны акъыл-балыкъ болмагъан джашлары.

Къазауатха тебресек, барабыз атларыбызны тыялмай,

Къалгъан аскерле кибик, япон бизни къууалмайд.

Окъ тийгенди Къаракётланы Мырзай джарлыны белинден,

Ол кюн хайыр чыкъмай къалгъанды къаплан кибик кёлюнден.

Къаракётланы Мырзай барады аскерледен алгъа

айырылыб,

Къылыч урады джаш Мырзай, япон аскерлеге

къайырылыб.

Алай джигит аналагъа кёб туумайды,

Къаракётланы батыр Мырзай окъдан кёзюн джуммайды.

Источник - «Къарачай халк джырла» (С. 65-66).

Ушедшие на Японскую войну.

Тронулись мы из Карачая один за другим на Японскую войну,

На Японской войне начали нас обстреливать снарядами

Утопает страна наша в крови, не можем взять гор

Порт-Артура,

Остались мы в руках врагов в этой неверной Японии.

Солнце коснулось ледников японских гор,

Не рассказывайте о нас (сильно будут плакать) девушкам в

Карачае.

С первого дня сражений бродим мы как собаки,

День, когда не воюем, кажется сладким как молоко.

Разбрелись мы по китайским горам,

Осмотрели все вокруг, но не увидели подобных горам Карачая

Взобрались мы на них, тоскуя по горам Карачая,

Многие тогда погибли, сраженные японскими пулями.

Не можем мы в землях неверных воду их пить,

Стараемся мы друг-другу саваны кроить.

Не хотелось нам в юности умирать в этих дальних краях,

Далеко от Карачая мы оказались и не можем вернуться

назад.

Немного юных лет прожили мы в селениях Карачая,

Оказались мы теперь в Японии и попробовали собачатину.

В Карачае девушки причитают:

Если эта река ведет к Японии, бросимся в реку,

Письма, пришедшие от солдат, прижимая к себе, будем

спать.

Сверкают на солнце камни японских гор,

Погибают Карачая юные сыны.

Когда в бой мы двинемся, скачем, не сдерживая коней.

В отличие от других частей, нас японцы одолеть не

могут.

Пуля попала КаракетовуМырзаю бедному в поясницу,

Не смог в тот день проявить он свой тигриный нрав.

Скачет Мырзай Каракетов впереди всего войска,

Саблей бьет молодой Мырзай яростно японских солдат.

Такого джигита не часто матери рождают,

Каракетов Мырзай - батыр от пуль не прячется.

Подстрочный перевод Ш.М. Батчаева

Орус-япон урушда.

Тау эллеге уруш къагытла келген кюн

Джарлы джашланы правленнге джыялла,

Аракъы ичириб кёллерин джарыкъ этерге,

Атла джегелле, Арисейге кетерге.

Алгъы бурун Узун Къалагъа баргъанек,

Инбашларыбызгъа кёк пагонла салгъанек.

Андан сора Армавирге баргъанек,

Армавирде ай бла джарым тургъанек.

Къазауат къуллукъну кёлюбюзден билгъенек,

Андан сора мешиналагъа миннъенекъ.

Мешинала бла эки джыйырма сутка баргъанек,

Бара-барыб бир уллу шахарда атылыб къалгъанек.

Эртден, инъир япон таулагъа къараек,

Японлуланы кийикъленича марайек.

Марасакъ да, биз аланы кёрмеек,

Ол кюнледе кесибизни билмеек.

Бир кече джатыб тургъанлай,

Бир заманда бир ачы къуугъун къычырды:

«Кавказдан келген тау къушла!

Бюгюн болгъанд къанлы согъуш урушда

Инъирде полкну япон аскер алгъанды,

Мухаммадияны дууасы къабыл болгъанды».

Атларыбызгъа чабышдыкъ,

Къысха-къысха атларыбызны табышдыкъ.

Дженъил-джугу атларыбызны джерледик,

Биз анда чаба-джорта тебредик.

Танъ атаргъа япон таулагъа ёрледик,

Кюн аллына къызыл къанла тёгюб тебредик.

Тоб тютюнледен бир-бирибизни кёрмедик,

Джунчумадыкъ бирден залпны сермедик

.

Тамадабыз Тохчукъланы Наныуды,

Япон тобну кючлю болгъанын таныды.

Бир заманда ол алай айтыб сёлешди:

«Бизден келген, джаным, джашла, джигитле!

Джан чыкъгъынчы сауут-саба къоймайыкъ!

Чыкъгъан элибизни бетин джоймайыкъ.

Бизден келген, джаным, джашла, ай джигитле!

Биз барыбыз да бир джерчикде турайыкъ,

Къазауатда бираз тири ойнайыкъ,

Ёлгенибизге джаназы, намаз къурайыкъ».

Суу табмайбыз джаназы намаз къылыргъа,

Япон тобла къоймадыла бизни бир джерчикде турургъа.

Маджалларыбыз ауур джаралы болгъанды

Юс кийимлерибиз къызыл къандан толгъанды.

Гогуйланы ол тулпар Харун, джаш Харун

Бу дунияда сен бек кёб умут этгененъ.

Бирине да джеталмай кетдинг, джалтырай

Джан беребиз Япон таулада, къалтырай.

Эресейден бир аман хапарла келелле:

Ёлген ёлюклени гетен бокълауучха салалла.

Аны къараб кёрген заманда

Санла бла джанла башха-башха болалла.

Источники: «Къарачай поэзияны антологиясы» (С. 70-71), «Къарачай-малкъар халкъ жырла» (С. 59-61.)

На русско-японской войне.

В день, когда в селения пришли повестки,

Бедных парней собрали в правление

Чтобы развеселить, напоили их,

Впрягают лошадей ехать в Россию.

В начале поехали мы в Узун-Кала,

Прикрепили там на плечи синие погоны,

После этого двинулись мы в Армавир,

В Армавире мы были полтора месяца.

Овладели мы военной подготовкой,

После чего сели мы на поезда.

На поезде мы ехали сорок суток,

Высадили нас в большом городе.

Утром и вечером смотрели мы на горы Японии,

Выслеживая японцев как зверей диких.

Хоть и следили, но мы их не видели

В те дни мы еще были не в себе.

Как-то ночью, когда мы спали,

Внезапно раздался резкий крик:

«Горные орлы Кавказа!

Сегодня был кровавый бой

Вечером полк окружили японские части,

Сбылась молитва Мухаммадьи».

Мы к своим коням поспешили,

Быстро их нашли,

Спешно оседлали,

И начали готовиться к бою.

К рассвету поднялись мы на японские горы,

С восходом стали кровь проливать.

В дыме снарядов мы друг друга не видели,

Не теряясь, все как один дали залп.

Старшим у нас Тохчуков Наныу,

Знает он силу снарядов японцев.

И вот он говорит нам:

Земляки мои, парни джигиты!

Пока живы, не бросим оружия!

Не опозорим чести родного селения!

Земляки мои, парни джигиты!

Давайте держаться все вместе

Хорошо повоюем, проявим себя,

По погибшим справим молитвы».

Нет воды для омовения перед молитвой,

Не дают нам снаряды японские вместе держаться.

Лучшие среди нас тяжело ранены,

Одежда наша полна красной крови

Гогуев богатырь Харун, юный Харун

Много планов было у тебя

Не осуществив ни одного, ушел ты

Погибаем и мы в горах Японии.

Очень плохие вести идут из России:

Что погибших кладут на брезентовые носилки

Когда видишь такое

Душа расстается с телом.

Подстрочный перевод Ш.М. Батчаева

Библиографический список

Архивные материалы

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА)

  1. ф. Военно-ученого архива (ВУА)

  2. ф. 330 – Главное управление казачьих войск

  3. ф. 400 – Главный штаб

  4. ф. 409 – Послужные списки офицеров российской армии

  5. ф. 481 – Крымская война 1853-1856 гг.

  6. ф. 485 – Русско-турецкая война 1877-1878 гг.

  7. ф. 1300 – Штаб Кавказского военного округа

  8. ф. 2067 – Командующий Юго-Западным фронтом

  9. ф. 2134 – 7-я армия

  10. ф. 2202 – 12-й армейский корпус

  11. ф. 2244 – 33-й армейский корпус

  12. ф. 2260 – 41-й армейский корпус

  13. ф. 2309 – 2-й кавалерийский корпус

  14. ф. 3530 – Кавказский туземный конный корпус

  15. ф. 3644 – Черкесский конный полк

  16. ф. 13064 – 2-я Маньчжурская армия

  17. ф. 15239 – Управление Кавказской конной бригады

Российский государственный исторический архив (РГИА)

  1. ф. 1268 – Кавказский комитет

Государственный архив Карачаево-Черкесской республики (ГАКЧР)

  1. ф. р-321 – Военный комиссариат

  2. ф. р-548 – Учкуланское аульное правление

Государственный архив Краснодарского края (ГАКК),

22. ф. 349 – Кубанско-Горский конно-иррегулярный полк

23. ф. 396 – Войсковой штаб Кубанского казачьего войска

24. ф. 454 – Канцелярия начальника Кубанской области и

наказного атамана Кубанского казачьего войска

Центральный государственный архив Республики Северная Осетия – Алания (ЦГА РСО-А).

25. ф. 262 – Комиссия по разбору сословных прав горцев Кубанской и Терской областей

Центральный государственный архив Кабардино-Балкарской республики (ЦГА КБР)

26. ф. 16 – Управление начальника Центра Кавказской линии

Опубликованные источники

  1. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией (АКАК). Тт. 10-11. – Тифлис, 1887-1893.

  2. Материалы для описания русско-турецкой войны 1877-1878 годов на Кавказско-Малоазиатском театре. Тт. 1-5. – СПб. – Тифлис, 1904-1910.

  3. Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877-1878 годов на Кавказско-Малоазиатском театре. Т. 1. – СПб., 1903.

  4. Приказы по Кубанскому казачьему войску (1877-1878, 1904-1907, 1914-1917). – Екатеринодар, 1878, 1879, 1905-1908, 1915-1917.

  5. Приказы по 2-й Маньчжурской армии за 1905 год. – Харбин, 1906.

  6. Социально-экономическое, политическое и культурное развитие народов Карачаево-Черкесии (1790-1917). Сборник документов. – Ростов-на-Дону, 1985.

Периодические издания
  1. Кубанские областные ведомости. – 1877. - № 31, № 38.

  2. Кубанские областные ведомости. – 1878. - № 14.

  3. Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 84, № 90, № 112, № 178, № 224, № 235.

  4. Кубанские областные ведомости. – 1905. - № 14.

  5. Кубанские областные ведомости. – 1915. - № 62, № 76, № 97.

  6. Каспий. – 1916. - № 34.

  7. Пятигорское эхо. – 1915. - № 92.

  8. Кавказ. – 1878. - № 11.

  9. Отклики Кавказа. – 1916. - № 109, № 119.

  10. Новая жизнь. – 1917. - № 75.

  11. Ленинское знамя. – 1966. - № 53, № 173.

  12. Ленинское знамя. – 1980. - № 238.

  13. Ленинское знамя. – 1981. - № 139.

  14. Ленинни Байрагъы. – 1991. - №№ 18, 47-48.

  15. День республики. – 1994. - №№ 93-96.

  16. День республики. – 1997. - № 6, № 9, № 11.

  17. День республики. – 1998. - № 98.

  18. Къарачай. – 1998. - № 32.

  19. Къарачай. – 2000 - № 69.

  20. Къарачай. – 2001. - № 63.

  21. Къарачай. – 2002. - № 70.

  22. Къарачай. – 2003. - № 77.

  23. Кубань сегодня. – 1998. - № 74.

  24. Вольная Кубань. – 1998. - № 18.

  25. Казачьи вести. – 1998. - № 17-18.

  26. Гипанис-Кубань. – 1995. - № 2.

  27. Карачаево-Балкарский мир. – 1997. - № 6.

  28. Эхо Кавказа. – 1994. - № 3.

Литература

  1. 100 великих наград. – М., 2002.

  2. Агафонов О.В. Казачьи войска Российской Империи. – М. – Калининград, 1995.

  3. Акбаев М.Ш. За счастье народное. – Черкесск, 1976.

  4. Алиев И.И., Алиева З.И. Карачаево-балкарские имена и фамилии. Толковый словарь. – М., 2003.

  5. Алиев У.Д. Карачай (Карачаевская автономная область). – Черкесск, 1991.

  6. Арсеньев А.А. Кавказская Туземная Конная Дивизия. – М., 1998.

  7. Арутюнян А.О. Кавказский фронт (1914-1918). – Ереван, 1971.

  8. Аутлев П.У. Из истории адыго-русского боевого содружества //Научные труды Адыгейского научно-исследовательского института языка, литературы и истории. Т. 13. – Майкоп, 1971.

  9. Баев Г. Е. Боевая служба осетин. – Владикавказ, 1915.

  10. Баев Г. Е. Осетинский дивизион. – Владикавказ, 1903.

  11. Баразбиев М.И. Генеалогия Ислама Крым-Шамхалова //Генеалогия Северного Кавказа. – Нальчик. – 2002. - № 4.

  12. Баразбиев М.И. Этнокультурные взаимосвязи балкарцев и карачаевцев с соседними народами. – Нальчик, 2000.

  13. Бардадым В.П. Ратная доблесть кубанцев. – Краснодар, 1993.

  14. Баучиев А.Д. Саид Халилов. – Черкесск, 1995.

  15. Бегеулов Р.М. Карачай в Кавказской войне XIX века. – Черкесск, 2002.

  16. Беджанов М.К. Генерал Султан Клыч-Гирей. – Краснодар, 1999.

  17. Бекузаров Х.Х. Свободы луч, игравший на штыках. – Орджоникидзе, 1976.

  18. Беляев М.И. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. – М., 1956.

  19. Бестужев И.В. Крымская война 1853-1856 гг. – М., 1956.

  20. Библиография Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Адыгеи с древнейших времен до 1917 года //Под ред. Туганова Р. У. Т. 1. – Нальчик, 1997.

  21. Биттирова Т.Ш. Карачаево-балкарские деятели культуры конца XIX – начала XX вв. Т. 1. – Нальчик, 1993.

  22. Блокада Карса. Письма очевидцев о походе в Азиатскую Турцию в 1855 году. – Тифлис, 1856.

  23. Богданович М.И. Восточная война 1853-1856 гг. – М., 2002.

  24. Боташева З. Б. Озарение души. (Картины жизни Ислама Крымшамхалова). – Черкесск, 1985.

  25. Брешко-Брешковский Н.Н. Дикая дивизия. – Черкесск, 1991.

  26. Брусилов А.А. Мои воспоминания. – М., 2004.

  27. Бурчуладзе Е.Е. Крымская война и Грузия. – Тбилиси, 1960.

  28. Бушуев С.К. Крымская война (1853-1856 гг.). – М., – Л., 1940.

  29. Вершигора А.Д. О взаимодействии адыгов и русских в военных вопросах после Кавказской войны //Кавказская война: уроки истории и современность. Материалы научной конференции. /Отв. ред. В.Н. Ратушняк. – Краснодар, 1995.

  30. Вилинбахов В.Б. Из истории русско-кабардинского боевого содружества. – Нальчик, 1977.

  31. Виноградов В.И. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и освобождение Болгарии. – М., 1978.

  32. Военно-исторический словарь. – М., 2002.

  33. Военный энциклопедический словарь. – М., 1984.

  34. Война 1877-1878 гг. /Под ред. С.П. Зыкова. – СПб., 1881-1882.

  35. Войтов А.В. К истории формирования Кавказской конной бригады и ее участия в русско-японской войне 1904-1905 гг. //Родная Кубань. – 1998. - № 10.

  36. Войтов А.В. Славный сын Кавказа князь Тембот Жанхотович Бекович-Черкасский //Археология, этнография и краеведение Кубани: Материалы VI краевой межвузовской аспирантско-студенческой конференции /Под ред. В.Б. Виноградова, И.И. Марченко. – Армавир-Краснодар, 1998.

  37. Вопросы истории и историографии Северного Кавказа. – Нальчик, 1989.

  38. Воскобойников Г.Г. Казачество в русско-японской войне (1904-1905 гг.). – Ростов-на-Дону, 1995.

  39. Габелиа Е.К. Абхазские всадники. – Сухуми, 1990.

  40. Гаджиев А.Г. Участие дагестанцев в русско-турецкой войне 1877-1878 годов //Советский Дагестан. – 1978. - № 3.

  41. Гакаев Ж.Ж. Военный бунт в Маньчжурии. //Истоки и традиции русско-северокавказского боевого содружества в дореволюционном прошлом (формы, характер, исторические последствия). Тезисы докладов и сообщений на региональной научной конференции / Под ред. В.В. Виноградова. – Грозный, 1990.

  42. Градовский Г.К. Война в Малой Азии в 1877 году. – СПб., 1878.

  43. Грунт А.Я., Старцев В.Н. Петроград – Москва: июль-ноябрь 1917 г. – М., 1984.

  44. Девель Ф. Воспоминания о закавказском походе 1855 года //Кавказский сборник. Т. 25. – Тифлис, 1906.

  45. Демидовский Н.М. Записки о Кавказско-турецкой войне 1855-1856 гг. –Киев, 1895.

  46. Дзагурова Г.Т. Осетины в войнах России. – Владикавказ, 1997.

  47. Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. – Сухуми, 1982.

  48. Дондуков-Корсаков А.М. Воспоминания о кампании 1855 года в Азиатской Турции //Кавказский сборник. Т. 1. – Тифлис, 1876.

  49. Дубровин Н.Н. Восточная война 1853-1856 гг. – СПб., 1877.

  50. Дуров В.А., Балязин В.Н., Казакевич А.Н. Самые знаменитые награды России. – М., 2000.

  51. Зайончковский А.М. Восточная война 1853-1856 гг. в связи с современной ей политической обстановкой. – СПб., 1908.

  52. Ибрагимбейли Х.М. Кавказ в Крымской войне 1853-1856 гг. и международные отношения. – М., 1971.

  53. Ибрагимбейли Х.М. Страницы истории боевого содружества русского и кавказских народов. – Баку, 1970.

  54. Известные люди Карачаево-Черкесии. Биографический справочник. – Черкесск, 1997.

  55. История войн и конфликтов. В 2 томах /Авт.-сост. Резько И.В. – Минск, 1997.

  56. История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. – 1917 г.) /Отв. ред. Б.Б. Пиотровский. – М., 1988.

  57. История первой мировой войны, 1914-1918. /Под ред. Ростунова И.И. ТТ. 1-2. – М., 1975.

  58. История русско-японской войны 1904-1905 гг. – М., 1977.

  59. История русско-японской войны. Т. 3. – СПб, 1909.

  60. Кагиева Н.М. Адрахман Боташев. – Карачаевск, 1998.

  61. Казачьи войска. Справочная книга императорской Главной квартиры. //Сост. В.Х. Казин. – СПб, 1912.

  62. Карданов Ч.Э. Документы по истории совместной борьбы кабардинцев, балкарцев и русского народа против чужеземных захватчиков //Сборник статей по истории Кабарды и Балкарии. Выпуск 8. – Нальчик, 1959.

  63. Карпеев В.В. Дикая дивизия 1914-1918 //Эхо Кавказа. – 1994 - № 3.

  64. Касумов А.Х. Оборона Северного Кавказа в Крымской войне 1853-1856 гг. //Сборник статей по истории Кабарды и Балкарии. Выпуск 6. – Ставрополь, 1957.

  65. Киняпина Н.С., Блиев М.М., Дегоев В.П. Кавказ и Средняя Азия во внешней политике России. – М., 1988.

  66. Кипкеева З.Б. Карачаево-балкарская диаспора в Турции. – Ставрополь, 2000.

  67. Колюбакин Б.И. Русско-турецкая война на Кавказе и в Малой Азии. – СПб., 1906.

  68. Коничев К.И. Хаджи-Мурат Дзарахохов. – Архангельск, 1957.

  69. Кочкаров К.Б. Избранное. – Карачаевск, 2001.

  70. Куропаткин А.Н. Русско-японская война. – М., 2001.

  71. Къарачай поэзияны антологиясы /Сост. Акбаев М.О., Байрамукова Х.Б., Кагиева Н.М. - Ставрополь, 1965.

  72. Къарачай халкъ джырла. – М., 1969.

  73. Къарачай-малкъар фольклор /Сост. Хаджиева Т.М. – Нальчик, 1996.

  74. Къарачай-малкъар халкъ жырла / Сост. Отаров О.М. – Нальчик, 2001.

  75. Лайпанов К.Т. Джегута (из истории аула). – Черкесск, 2001.

  76. Лайпанов К.Т. Октябрь в Карачаево-Черкесии. Борьба большевиков за власть Советов (1917-1920). – Черкесск, 1971.

  77. Лайпанов К.Т. Этногенетические взаимосвязи карачаево-балкарцев с другими народами. – Черкесск, 2000.

  78. Лайпанов К.Т., Батчаев М. Х.-К. Умар Алиев. – Черкесск, 1986.

  79. Лейб-гвардии Кавказско-горский полуэскадрон. Страницы истории. / Сост. Кармов Р.К., Айдаболова М.И. – Нальчик, 2002.

  80. Лепилин Ю.Н. Документы о формировании Кабардинской сотни (1904-1905) //Истоки и традиции русско-северокавказского боевого содружества в дореволюционном прошлом (формы, характер, исторические последствия) /Под ред. В.В. Виноградова. – Грозный, 1990.

  81. Максимов М.В. Две войны. – СПб., 1879.

  82. Мальсагов М.Т. Ингуши в войнах России XIX – XX веков. – Нальчик, 2001.

  83. Марков А.Л. В Ингушском конном полку. – М., 1997.

  84. Маслов А.Н. Год войны в Малой Азии. – СПб., 1879.

  85. Мегрелидзе Ш.В. Закавказье в русско-турецкой войне. – Тбилиси, 1972.

  86. Мизиев И. М. Следы на Эльбрусе. – Карачаевск, 2000.

  87. Муравьев Н.Н. Война за Кавказом в 1855 году. Т. 1. – СПб., 1877.

  88. Мурашев Г.А. Титулы, чины, награды. – СПБ., 2002.

  89. Муталиев Т.Х. В одном строю. – Грозный, 1978.

  90. Налоев А.Х. Всадники рассвета. – Нальчик, 1982.

  91. Напсо Д.А., Чекменев С.А. Надежда и доверие. – Черкесск, 1993.

  92. Народы Карачаево-Черкесии. – Ставрополь, 1957.

  93. Народы Карачаево-Черкесии: история и культура. – Черкесск, 1998.

  94. Нарочницкая Л.И. Россия и национально-освободительное движение на Балканах 1875-1878 гг. – М., 1979.

  95. Невская В.П. На пути к Октябрю //По ленинским заветам. – Черкесск, 1970. С. 7-56.

  96. Невская В.Н. Карачай в XIX веке. – М., 2002.

  97. Опрышко О.Л. Бывают странные сближения. – Нальчик, 1993.

  98. Опрышко О.Л. Кавказская конная дивизия. 1914-1917: Возвращение из забвенья. – Нальчик, 2007.

  99. Опрышко О.Л. На изломе времен. – Нальчик, 1996.

  100. Очерки истории балкарского народа. – Нальчик, 1961.

  101. Очерки истории Карачаево-Черкесии с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. Т. 1. – Ставрополь, 1967.

  102. Паренсов П.Д. Из прошлого. Воспоминания офицера Генерального штаба. – СПб., 1878.

  103. Петин С. К. Собственный Его Императорского Величества Конвой. – СПб., 1911.

  104. Погосян А.Е. Кавказский фронт Крымской войны и армяне. – Ереван, 1950.

  105. Рогачев А.Г. Российская история и революция и интернациональные аспекты. – Красноярск, 1996.

  106. Россия: 300 лет побед и поражений (войны и конфликты) /Авт.-сост. Урусов К.С.-Б. – Черкесск, 1997.

  107. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. / Под ред. И.И. Ростунова. – М., 1978.

  108. Русско-японская война 1904-1905 гг. – М., 2001.

  109. Русско-японская война 1904-1905 гг. – СПб, 1910.

  110. Русско-японская война. Из дневников А.Н. Куропаткина и Н.П. Линевича. – Л., 1925.

  111. Савинков Б.В. Воспоминания террориста. – М., 1991.

  112. Санакоев М.П. Из истории боевого содружества русского и осетинского народов (XVIII – начало XX вв.) – Цхинвали, 1987.

  113. Санакоев М.П. Страницы боевой дружбы. (Осетины в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.). – Цхинвали, 1975.

  114. Семенов И.К. Карачай и Балкария в русской историографии (пореформенный период). – Карачаевск, 2002.

  115. Советская военная энциклопедия. Т. 3. – М., 1977.

  116. Тарле Е.В. Крымская война. ТТ. 1-2. – М., – Л., 1950.

  117. Тебуев Р.С., Хатуев Р.Т. Очерки истории карачаево-балкарцев. – М., – Ставрополь, 2002.

  118. Тутолмин И.С. Кавказская казачья бригада в Болгарии. – СПб., 1879.

  119. Цаголов В.М. За Дунаем. – Орджоникидзе, 1985.

  120. Цаллагов М.И. На войне Дунайской. – Орджоникидзе, 1970.

  121. Шаманов И.М., Эбзеева Л.А. Из истории боевого единства //Алиевские чтения. Тезисы докладов ежегодной научной конференции преподавателей и аспирантов КЧГПУ. – Карачаевск, 1999.

  122. Яковлев Н.Н. Последняя война старой России. – М., 1994.

Диссертации

  1. Акиев Х.А. Народы Северного Кавказа в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. //Дисс… канд. ист. наук. – Грозный, 1980.

  2. Махмудов М.Г. Участие Дагестанских конных полков в первой мировой войне //Дисс…. канд. ист. наук. – Махачкала, 2000.

  3. Муталиев Т.Х. Участие чеченцев и ингушей в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. //Дисс… канд. ист. наук. – Махачкала, 1979.

  4. Санакоев М.П. Кавказ в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. //Дисс… докт. ист. наук. – Цхинвали, 1982.

1 Дубровин Н.Ф. Восточная война 1853-1856 гг. – СПб., 1877; Зайончковский А.М. Восточная война 1853-1856 гг. в связи с современной ей политической обстановкой. – СПб., 1908.

2 Богданович М.И. Восточная война 1853-1856 гг. ТТ. 1-2. – М., 2002.

3 Тарле Е.В. Крымская война. ТТ. 1-2. – М. – Л., 1950; Бестужев И.В. Крымская война 1853-1856 гг. – М., 1956; Бушуев С.К. Крымская война (1853-1856 гг.). – М. – Л., 1940.

4 Погосян Е.Г. Кавказский фронт Крымской войны и армяне. – Ереван, 1950; Бурчуладзе Е.Е. Крымская война и Грузия. – Тбилиси, 1960.

5 Касумов А.Х. Оборона Северного Кавказа в Крымской войне 1853-1856 гг. //Сборник статей по истории Кабарды и Балкарии. Выпуск. 6. – Ставрополь, 1957.

6 Ибрагимбейли Х.М. Кавказ в Крымской войне 1853-1856 гг. и международные отношения. – М., 1971.

7 Бегеулов Р.М. Карачай в Кавказской войне XIX века. – Черкесск, 2002; Лайпанланы К.Т Бизге магъанасы уллуду //Къарачай. – 2002. - № 70 (на кар.-балк.яз.); Шаманланы И.М. Экинчи Хасаука // Къарачай. – 2003. - № 77 (на кар.-балк.яз.).

8 Война 1877-1878 гг. /Под ред. С.П. Зыкова. – СПб., 1881-1882; Колюбакин Б.И. Русско-турецкая война на Кавказе и в Малой Азии. – СПб., 1906; Тутолмин И.Ф. Кавказская казачья бригада в Болгарии. – СПб., 1879; Баев Г.Е. Осетинский дивизион. – Владикавказ, 1903; Его же. Боевая служба осетин. – Владикавказ, 1915.

9 Маслов А.Н. Год войны в Малой Азии. – СПб., 1879; Максимов М.В. Две войны. – СПб., 1879.

10 Русско-турецкая война 1877-1878 гг. /Под ред. И.И. Ростунова. – М., 1977; Виноградов В.И. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и освобождение Болгарии. – М., 1978; Нарочницкая Л.И. Россия и национально-освободжительное движение на Балканах (1875-1878 гг.). – М., 1979.

11 Санакоев М.П. Кавказ в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Дисс. … д-ра истор. наук. – Цхинвали, 1982; Его же. Страницы боевой дружбы. (Осетины в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.). – Цхинвали, 1975; Его же. Из истории боевого содружества русского и осетинского народов (XVIII – начало XX вв.). – Цхинвали, 1987; Муталиев Т.Х. Чеченцы и ингуши в русско-турецкой войне 1877-1878 годов. Дисс. … канд. истор. наук. – Махачкала, 1979; Его же. В одном строю. – Грозный, 1978; Акиев Х.А. Народы Северного Кавказа в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Дисс. … канд. истор. наук. – Грозный, 1980; Мегрелидзе Ш.В. Закавказье в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. – Тбилиси, 1972; Дзагурова Г.Т. Осетины в войнах России. – Владикавказ, 1995; Мальсагов М.Т. Ингуши в войнах России XIX-XX веков. – Нальчик, 2001; Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. – Сухуми, 1982; Вилинбахов В.Б. Из истории русско-кабардинского боевого содружества. – Нальчик, 1977; Гаджиев А.Г. Участие дагестанцев в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. //Советский Дагестан. – 1978. - № 3; Карданов Э.Ч. Документы по истории совместной борьбы кабардинцев, балкарцев и русского народа против чужеземных захватчиков //Сборник статей по истории Кабарды и Балкарии. Выпуск 8. – Нальчик, 1959; Вершигора А. Д. О взаимодействии адыгов и русских в военных вопросах после Кавказской войны //Кавказская война: уроки истории и современность. Материалы научной конференции. – Краснодар, 1995. С. 222-225.

12 Цаголов В.М. За Дунаем. – Орджоникидзе, 1985; Цаллагов М.И. На войне Дунайской. – Орджоникидзе, 1970.

13 Польская Е.И. Предшественники //Ленинское знамя. – 1966. - № 53; Вершигора А.Д. Боевое единение //День республики. – 1997. - № 6, № 9; Шкуро В.И. Освобождение Черноморского побережья //Вольная Кубань. – 1998. - № 18; Бардадым В.П. Ратная доблесть кубанцев. – Краснодар, 1993; Шаманов И.М., Эбзеева Л.А. Из истории боевого единства //Алиевские чтения. Тезисы докладов ежегодной научной конференции преподавателей и аспирантов КЧГПУ. – Карачаевск, 1999. С. 250-251.

14 История русско-японской войны. ТТ. 1-3. – СПб., 1909; Русско-японская война 1904-1905 гг. – СПб., 1910.

15 История русско-японской войны 1904-1905 гг. – М., 1977.

16 Налоев А.Х. Всадники рассвета. – Нальчик, 1982; Бекузаров Х.Х. Свободы луч, игравший на штыках. – Орджоникидзе, 1976.

17 Гакаев Ж.Ж. Военный бунт в Маньчжурии //Истоки и традиции русско-северокавказского боевого содружества в дореволюционном прошлом (формы, характер, исторические последствия). Тезисы докладов и сообщений на региональной научной конференции. Грозный, 1990. С. 64-66; Лепилин Ю.П. Документы о формировании Кабардинской сотни //Там же. С. 66-67; Вершигора А.Д. Указ. раб. С. 224; Войтов А.В. К истории формирования Кавказской конной бригады и ее участия в русско-японской войне 1904-1905 гг. //Родная Кубань. – 1998. - № 10; Опрышко О.Л. Бывают странные сближения. – Нальчик, 1993; Дзагурова Г.Т. Указ. раб.; Мальсагов М.Т. Указ. раб.; Санакоев М.П. Указ. раб.

18 История первой мировой войны. 1914-1918. /Под ред И.И. Ростунова. ТТ. 1-2. – М., 1975; Коничев К.И. Хаджи-Мурат Дзарахохов. – Архангельск, 1957; Грунт А.Я. Старцев В.Н. Петроград – Москва: июль-ноябрь 1917 г. – М., 1984.

19 Габелиа Е.К. Абхазские всадники. – Сухуми, 1990; Опрышко О.Л. Указ. раб.; Его же. На изломе времен. – Нальчик, 1996; Его же. Кавказская конная дивизия. 1914-1917: Возвращение из забвения. – Нальчик, 2007; Дзагурова Г.Т. Указ. раб.; Мальсагов М.Т. Указ. раб.; Санакоев М.П. Указ. раб.; Карпеев В.В. Дикая дивизия //Эхо Кавказа. – 1994. - № 3.

20 Махмудов М.Г. Участие Дагестанских конных полков в первой мировой войне. Дисс. … канд. истор. наук. – Махачкала, 2000.

21 Брешко-Брешковский Н.Н. Дикая Дивизия. – Черкесск, 1991; Арсеньев А.А. Кавказская Туземная Конная Дивизия. – М., 1998; Марков А.Л. В Ингушском полку. – М., 1997.

22 Опрышко О.Л. Указ. раб.; Лайпанланы С.З. Джатдай //Ленинни байрагъы. – 1991. - № 3-4 (на кар.-балк.яз.); Лайпанланы К.Т. Бизге магъанасы уллуду //Къарачай – 2002. - № 70 (на кар.-балк.яз.); Байрамукъланы У.З. Джатдай //Ленинни байрагъы - 1991. - №№ 43-44, 47-48, 52-53 (на кар.-балк.яз.).

23 Хубийланы В.И. Топуракъ юлюш //Къарачай – 2000. - № 69 (на кар.-балк.яз.); Баразбиев М.И. Генеалогия Ислама Крымшамхалова //Генеалогия Северного Кавказа. – 2002 - № 4.

24 Очерки истории Карачаево-Черкесии с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. Т. 1. – Ставрополь, 1967.

25 История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. – 1917 г.). /Отв. ред. Б.Б. Пиотровский. – М., 1988.

26 Дондуков-Корсаков А.М. Воспоминания о кампании 1855 года в Азиатской Турции //Кавказский сборник. Т. 1. – Тифлис, 1876; Муравьев Н.Н. Война за Кавказом в 1855 году. Т. 1. – СПб., 1877; Куропаткин А.Н. Русско-японская война. – М., 2001; Брусилов А.А. Мои воспоминания. – М., 2004.

27 .; .; .; .

28 Тарле Е.В. Крымская война. Т.1. С. 47.

29 Бестужев И.В. Крымская война 1853-1856 гг. С. 24-32.

30 Бушуев С.К. Крымская война (1853-1856). С. 47, 58.

31 Цит. по Ибрагимбейли Х.М. Кавказ в Крымской войне 1853-1856 гг. и международные отношения. С. 105.

32 Муталиев Т.Х. Чеченцы и ингуши в русско-турецкой войне 1877-1878 годов. С. 55-61.

33 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 142-143.

34 Центральный государственный архив Кабардино-Балкарской республики (ЦГА КБР), ф. 16, оп. 1, д. 1340, л. 18.

35 Там же, лл. 11, 11об., 12.

36 Там же, лл. 12об.

37 Там же, лл. 20, 21.

38 Там же, лл. 22, 22об.

39 Там же, лл. 23, 23об.

40 Там же, л. 4.

41 Там же, лл. 10, 10об.

42 Там же, л. 25об.

43 Там же, л. 3.

44 Там же, л. 26.

45 Там же, ф. 2, оп. 1, д. 4, л. 12

46 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 193-205.

47 ЦГА КБР, ф. 16, оп. 1, д. 1314, лл. 9-10, 12-12об.

48 Там же, д. 1612, лл. 11, 2-3, 5, 10, 8-8об., 12-12об.

49 Бегеулов Р.М. Карачай в Кавказской войне XIX века. С. 147-150.

50 ЦГА КБР, ф. 16, оп. 1, д. 1370, лл. 22-22об., 5об.-6, 3.

51 Там же, д. 863, лл. 45-46.

52 Центральный государственный архив Республики Северная Осетия-Алания (ЦГА РСО-А), ф. 262, д. 22, лл. 120,121.

53 ЦГА КБР, ф. 16, оп. 1, д. 1370, л. 19.

54 Там же, л. 18.

55 Там же, лл. 20-20об.

56 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 252-253, 257-260.

57 Бестужев И.В. Указ. раб. С. 85-90.

58 Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 481, д. 55, лл. 15-16.

59 Богданович М.В. Восточная война 1853-1856 гг. т. 2. С. 249-252.

60 Демидовский Н.М. Записки о Кавказско-турецкой войне 1855-1856 гг. С. 48.

61 Блокада Карса. Письма очевидцев о походе в Азиатскую Турцию в 1855 году. С. 25-27.

62 Демидовский Н.М. Указ. раб. С. 47; Богданович М.В. Указ. раб. С. 255.

63 Блокада Карса. С. 24, 38.

64 Там же. С. 38-39.

65 Богданович М.И. Указ. раб. С. 252-254; Блокада Карса. С. 36-37.

66 Демидовский Н.М. Указ. раб. С. 51-53.

67 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 297-298.

68 Там же. С. 301.

69 Там же. С. 302-303.

70 Бегеулов Р.М. Указ. раб. С. 165-167.

71 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 315-322.

72 Тарле Е.В. Указ. раб. Т. 2. С. 356-357.

73 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 325-335.

74 Муравьев Н.Н. Война за Кавказом в 1855 году. Т. 1. С. 64.

75 ЦГА КБР, Библиотека. Приказы по Кавказскому военному округу за 1856 г.

76 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 355.

77 ЦГА КБР, ф. 16, оп. 1, д. 1714, лл. 1-27.

78 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 352-353.

79 Бушуев С.К. Указ. раб. С. 234-235.

80 Тарле Е.В. Указ. раб. С. 587-599.

81 Русско-турецкая война 1877-1878 гг. /Под ред. И.И. Ростунова. С. 12.

82 Беляев М.И. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. С. 34-37.

83 Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877-1878 гг. на Кавказско-Малоазиатском театре. С. 68.

84 Санакоев М.П. Кавказ в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. С. 218.

85 РГВИА, ф. 38, оп.1, св. 879, д. 12Б, лл. 106-107.

86 Сборник материалов… т. 1. С. 15.

87 РГВИА, ф. 1300, оп. 92, д. 873, л. 2.

88 Дзидзария Г.И. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. С. 332-333.

89 Ибрагимбейли Х.М. Указ. раб. С. 149-151.

90 РГВИА, ф. 1300, оп. 17, д. 64, л. 1.

91 Кубанские областные ведомости. – 1878. - № 14.

92 Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Приказы по Кубанскому казачьему войску за 1877 год. Приказ № 221.

93 ГАКК, ф. 349, д. 5, л. 4.

94 Там же, лл. 18-19.

95 Там же, л. 147.

96 Там же, лл. 145-147, 206-206об.; д. 6, л. 27; ЦГА РСО-А, ф. 262, оп. 1, д. 22, лл. 120-123; д. 23, лл. 50, 179; д. 71, лл. 115-116об.

97 ГАКК, ф. 349, д. 5, лл. 32об.-33.

98 Там же, л. 145; д. 6, л. 16; ЦГА КБР, ф. 16, оп. 1, д. 1224, л. 35; Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1268, оп. 7, д. 7. лл. 247-248.

99 Джаналдиевы – ответвление балкарского княжеского рода Айдаболовых, представители которого переселились в Карачай.

100 ГАКК, ф. 349, д. 5, лл. 145-147, 171-171об.

101 ГАКК, ф. 349, д. 5, лл. 149-153.

102 Там же, л. 193.

103 Там же, л. 170.

104 Кубанские областные ведомости. –1878. - № 9.

105 ГАКК, ф. 349, д. 51, лл. 1-6, 9, 12-14, 16.

106 Там же, д. 52, лл. 17-17об., 13, 15об., 2-2об., 3, 4, 14, 15, 10об.

107 Там же, л. 24.

108 Там же, д. 51, лл. 18-19.

109 Там же, ф. 396, оп. 1, д. 2087, лл. 5-6.

110 Там же, лл. 1, 23, 7, 8, 14, 22-28.

111 Там же, д. 2256, лл. 1-1об.

112 Там же, лл. 2-4.

113 ЦГА РСО-А, ф. 262, оп. 1, д. 23, лл. 179, 50; д. 22, л. 122; д. 71, л. 116об.

114 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2256, лл.5-7.

115 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2089.

116 Там же. Приказы… за 1878 г. Приказ № 287; Казачьи вести. – 1998. - № 17-18.

117 Кубанские областные ведомости. – 1877. - № 32.

118 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2089, д. 7.

119 Там же. Приказы… за 1877 г. Приказ № 241; Бардадым В.П. Ратная доблесть кубанцев. С. 90-92.

120 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2089, л. 19.

121 Там же, л. 29; Кавказ. – 1878. - № 9.

122 Казачьи вести. – 1998. - № 17-18.

123 Там же.

124 Там же.

125 Дзидзария Г.И. Указ. раб. С. 346.

126 Казачьи вести. – 1998. - № 17-18.

127 Кавказ. – 1878. - № 9.

128 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2089, лл. 162-162об.

129 Там же. Приказы… за 1878 г. Приказы №№ 355, 447, 593.

130 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2087.

131 История русско-турецкой войны 1877-1878 гг. С. 256-261.

132 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 2549, лл. 2, 4, 6-10, 12, 17.

133 Там же, лл. 29, 20, 28, 18об.

134 Там же, ф. 349, д. 30, л. 160.

135 Там же, д. 31, л. 9об.; д. 30, лл. 110-114.

136 Там же, д. 30, лл. 160-161.

137 Там же, л. 171; ф. 396, оп. 1, д. 2549, л. 149.

138 Там же, ф. 349, д. 31, л. 24.

139 Там же, ф. 349, д. 25, лл. 29-29об., 31об., 41-41об., 5, 55, 151.

140 Там же, д. 68, лл. 7, 9об., 21-23.

141 Там же, д. 34, лл. 3, 43-46.

142 Там же, д. 31, лл. 88-88об.

143 Там же. Приказы… за 1878 год. Приказ № 253.

144 Кубанские областные ведомости. – 1878. - № 39.

145 ГАКК, ф. 349, д. 31, лл. 26, 27, 23.

146 ГАКК. Приказы … за 1878 г. Приказ № 287.

147 Петров Г. Верховья Кубани – Карачай /Памятная книжка Кубанской области на 1880 год. С. 153.

148 Къарачай-малкъар фольклор. С. 22.

149 Русско-японская война 1904-1905 гг. С. 17.

150 Куропаткин А.Н. Русско-японская война 1904-1905 гг. С. 24.

151 История русско-японской войны. т. 1, С. 31.

152 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 8642, л. 121.

153 Там же, л. 273.

154 Там же, л. 371.

155 Там же, л. 397.

156 РГВИА, ф. 15239, д. 1, лл. 2-4.

157 Там же, лл. 13, 18-19.

158 Там же, л. 91.

159 Там же, л. 93.

160 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 8642, л. 127.

161 Вершигора А.Д. О русско-адыгском и казачье-горском боевом сотрудничестве. //

162 П. Никитин. Проводы добровольцев //Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 84.

163 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 8642, л 223

1 Там же. Приказы по Кубанскому казачьему войску за 1904 год. Приказ № 112.

2 И. Маковозов. Встреча и проводы горцев. //Кубанские областные ведомости - 1904 - № 90.

3 Там же.

4 Там же, ф. 396, оп. 1, д. 8642, л. 113об., 45, 156; д. 8696, л. 25. Агафонов М.В. Казачьи войска Российской империи. С. 533.

5 Вершигора А.Д. О русско-адыгском и казачье-горском боевом сотрудничестве. //

6 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 8642, л. 334

7 Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 112.

8 История русско-японской войны 1904-1905 гг. т. 1, С. 56, 75, 91, 124, 205.

9 РГВИА, ф. ВУА, д. 30936, л. 27.

10 Там же, лл. 19, 53.

11 Там же, лл. 18, 55.

12 Там же, ф. 15239, д. 4, лл. 32-34.

13 Там же, лл. 40, 43-46.

14 Маркин И., Бутрым Д. Знак отличия военного ордена Св. Георгия. Список пожалованным за русско-японскую войну 1904-1905 гг. С.

15 Там же, ф. ВУА, д. 30936, лл. 26-29.

16 Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 180.

17 ГАКК. Приказы… за 1905 год. Приказ № 37; РГВИА, ф. ВУА, д. 30936, л. 27.

18 РГВИА, ф. ВУА, д. 30936, л. 39.

19 Там же, ф. 15239, д. 3, л. 125; ф. 13064, д. 9. Приказы по 2-й Маньчжурской армии за 1905 год. Приказ № 513.

20 История русско-японской войны. т. 1. С. 213-234.

21 Мальсагов А.Х. Ингуши в войнах России //

22 Опрышко О.Л. Бывают странные сближенья… С. 14; Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 205.

23 РГВИА, ф. ВУА, д. 30936, лл.118-119.

24 РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 30336, лл. 96-98об.

25 Русско-японская война 1904-1905 гг. С. 256-263.

26 Маркин И., Бутрым Д. Указ. раб. С. 341.

27 Там же, лл. 102-104.

28 Там же, д. 30937, лл. 9, 22; Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 224.

29 Кубанские областные ведомости. – 1904. - № 224.

30 РГВИА, ф. 13064, д. 9. Приказы за 1905 год. Приказ № 442.

31 Там же, ф. ВУА, д. 30937, л. 10.

32 История русско-японской войны. т. 2. С. 23-34.

33 РГВИА, ф. ВУА, д. 30937, л. 41; ф. 15239, д. 4, л. 132.

34 Гакаев Ж.Ж. Военный бунт в Маньчжурии. //Истоки и традиции русско-северокавказского боевого содружества в дореволюционном прошлом (формы, характер, исторические последствия). С. 62-64.

35 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 9115, лл. 53-60.

36 История народов Северного Кавказа (конец XVIII в.-1917). С. 423; Бекузаров Х.Х. Свободы луч, играющий на штыках. С. 150.

37 РГВИА, ф. ВУА, д. 30938, лл. 1, 7, 10, 13, 16, 18, 20, 24.

38 Там же, лл. 36-36об.

39 Там же, лл. 28, 32, 54-54об.

40 Русско-японская война 1904-1905 гг. С. 265-278.

41 РГВИА, ф. ВУА, д. 30939, л. 17, 23.

42 Там же, л. 48.

43 Там же.

44 Там же; ф. 13064, д. 9. Приказы…за 1905 год. Приказ № 419.

45 Мальсагов А.Х. Ингуши в войнах России //

46 РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 30939, лл. 8-8об.

47 Там же.

48 Там же, л. 49.

49 Там же, д. 30864, л. 73.

50 Там же, д. 30939, л. 49.

51 Там же, лл. 60, 58.

52 Там же, ф. 13064, д. 9. Приказы… Приказ № 419

53 Там же, ф. ВУА, д. 30864, л. 107.

54 Там же, л. 118.

55 Воскобойников Г.Л. Казачество в русско-японской войне (1904-1905 гг.). С. 68.

56 РГВИА, ф. ВУА, д. 30939, л. 6.

57 Там же, лл. 61, 72.

58 Россия. 300 лет побед и поражений. С. 151-152.

59 РГВИА, ф. ВУА, д. 30939, лл. 74-76; д. 30940, д. 3.

60 Там же, ф. 13064, д. 9. Приказы… Приказы № 419, № 459.

61 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 8647, л. 74.

62 Русско-японская война 1904-1905 гг. С. 342.

63 РГВИА, ф. 400, оп. 12, д. 27814, л. 235об.

64 Там же, ф. ВУА, д. 30940, л.10; д. 30867, лл. 1, 5, 10, 17.

65 Там же, д. 30940, лл. 11, 20.

66 Там же д. 30940, лл. 57-61.

67 Там же, д. 30868, лл. 5-5об.

68 Маркин И., Бутрым Д. Указ. раб. С.556.

69 Там же, ф. 15239, д. 3, л. 44.

70 Русско-японская война. Т. 5. С. 325; Воскобойников Г.Л. Указ. раб. С. 80.

71 Воскобойников Г.Л. Указ. раб. С. 78-81.

72 РГВИА, ф. 15239, д. 3, л. 125; ф. 13064, д. 9. Приказы… Приказ № 513.

73 ГАКК. Приказы…за 1905 год. Приказ № 292.

74 РГВИА, ф. ВУА, д. 30940; д. 30941; д. 30942.

75 Маркин И., Бутрым Д. Указ. раб. С.23

76 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 8647, лл. 4-5, 8об., 14, 79, 87, 18, 139, 155, 167.

77 История русско-японской войны. С. 463-472

78 РГВИА, ф. ВУА, д. 30943, л.1.

79 Там же, л. 3.

80 Там же, лл. 12об., 13.

81 Там же, ф. 13064, д. 9. Приказы… № 513, № 674; ф. 3644, д. 4, л. 257об. , ГА КЧР, ф. р-548, оп. 1, д. 26, лл. 54-54 об., 55-55об.

82 Самые знаменитые награды России. С. 128.

83 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 9115, лл. 53-56.

84 РГВИА, ф. 400, оп. 12, д. 27814, лл. 157-18, 235-236.

85 Там же, лл. 193-194, 199-200.

86 Там же, д. 27855, лл. 1, 69-69об., 88об., 154об., 162, 172.

87 Там же, ф. ВУА, д. 30943, л. 25.

88 Там же, л. 23.

89 Там же, л. 47.

90 Там же, л. 51.

91 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 9115, л. 26.

92 Там же, лл. 15об., 17об., 19.

93 РГВИА, ф. 400, оп. 9, д. 36573, лл. 9-11.

94 ГАКК, ф. 396, оп. 1, д. 9115, лл 53-56; Приказы…за 1905 № 223; 1906 № 269; РГВИА, ф. ВУА, д. 30935, л. 48.

95 Къарачай-малкъар фольклор. С. 23.

96 История первой мировой войны (1914-1918). /Под ред. И.И. Ростунова. Т. 1. С. 24.

97 Там же. С. 46.

98 История войн и конфликтов. Т. 2. С. 21.

99 Там же.

100 Яковлев Н.Н. Последняя война старой России. С. 12-14.

101 Очерки истории Карачаево-Черкесии. Т. 1. С. 481-482.

102 Там же, д. 36, лл. 24, 54, 447об., 448, 108, 112.

103 Кубанские областные ведомости – 1914 -№

104 Там же, л. 7.

105 РГВИА, ф. 3644, д. 4, лл. 2-6.

106 Там же, лл. 53-56, 221-222, 257-257об.

107 Там же, д. 4, лл. 268-271.

108 Там же, д. 4, лл. 268-269, 220-271, 52.

109 Там же, лл. 444, 421.

110 Там же, д. 3, л. 52.

111 Там же, д. 7, лл. 28, 36, 37.

112 Там же, д. 4, л. 198

113 Там же, л. 235.

114 Там же, лл. 499, 506.

115 Там же, лл. 513, 514, 562.

116 Опрышко О.Л. Кавказская конная дивизия. 1914-1917: Возвращение из забвения. С. 62.

117 Жуков И.П. Черкесы на войне. //Кубанский край - 1915 - №71.

118 РГВИА, ф. 3644, д. 4, л. 581.

119 Там же, д. 14, лл. 112-114, 189-189об; ф. 3530, оп. 1, д. 152, лл. 1052-1057.

120 РГВИА, ф. 3644, д. 14, л. 1.

121 Там же, д. 14, лл. 63-65об., 70, 84-88, 118-119; ф. 3530, оп. 1, д. 120, лл. 128-128об.

122 Кубанские областные ведомости. – 1915. – № 62.

124 РГВИА, ф. 3644, д. 14, л. 75; ф. 2067, оп. 2, д. 915, лл. 67-70.

125 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 92-93

126 Кубанские областные ведомости. – 1915. - № 88.

127 Кубанские областные ведомости. – 1915. - № 88.

128 Кубанские областные ведомости. – 1915. – № 97.

129 Жуков И.П. Черкесы на войне. //Кубанский край - 1915 - №71

130 РГВИА, ф. 3644, д. 1.

131 Кубанские областные ведомости. – 1915. - № 88.

132 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 113.

133 Там же, д. 127, лл. 141-141об; д. 120, л. 250; ф. 3644, д. 14, лл. 134-135, 137.

134 Там же, ф. 3644, д. 13, лл. 34об., 37, 48-48об., 51, 54.

135 Бухов А. Из впечатлений войны. III. Туземцы Северного Кавказа на войне // Пятигорское эхо -1915 – 26 апреля

136 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 115-116.

137 РГВИА, ф. 3644, д. 13, лл. 65об. - 66, 87.

138 Там же, д. 14, лл. 99, 177.

139 Там же, д. 33, лл. 87-88; д. 14, лл. 250, 234;.

140 Там же, д. 30, лл. 21-21об.

141 Там же, д. 10, лл. 251-259.

142 История первой мировой войны. Т. 1. С. 345-367.

143 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 132.

144 Там же.

145 Там же, д. 14, лл. 299об.-300, 304.

146 Там же, лл. 369-369об.

147 Опрышко О.Л. Указ. раб. С.135.

148 Там же. С. 137

149 Там же. С.143-144

150 Там же.

151 Там же. С. 145.

152 Там же, д. 14, лл. 323-323об., 366-371.

153 Там же, лл. 397, 420.

154 Там же, лл. 470-471об.; ф. 3530, оп. 1, д. 120, л. 180; д. 127, лл. 66, 251об.

155 Там же, ф. 3644, д. 11, лл. 97-98; ф. 409, оп. 4, д. 3512, л. 2.

156 Там же, ф. 3644, д. 13, лл. 126, 134-135, 141, 146-146об.

157 Там же, лл. 164, 168, 171-171об.

158 Там же, д. 14, л. 473.

159 Там же, лл. 501об.-503, 599-599об.

160 Там же, д. 1, лл. 713-730.

161 Там же, д. 29, лл. 5, 7, 12; д. 19, л. 643.

162 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 190.

163 Там же, ф. 3644, д. 11, л. 124; ф. 2134, оп. 2, д. 362, л. 136.

164 Там же, ф. 3644, д. 14, лл. 579-579об., 587, 482.

165 Там же, д. 11, лл. 502-502об.

166 Там же, л. 503.

167 Там же, л. 510.

168 Там же, л. 515.

169 Там же, ф. 409, оп. 4, ф. 3512, л. 2; ф. 2134, оп. 2, д. 362, л. 136.

170 Там же, ф. 3644, д. 13, лл. 184об.-186, 194.

171 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 231.

172 Там же, д. 91, л. 122.

173 Там же, ф. 3644, д. 14, л. 622.

174 РГВИА, ф. 3644, д. 35, лл. 8-10.

175 Там же, д. 36, лл. 209-216.

176 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 249.

177 Там же.

178 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 260.

179 Там же. С.261; РГВИА, ф. 409, оп. 4, д. 3512, л. 2.

180 Там же, ф. 2134, оп. 2, д. 362, л. 136; ф. 3530, оп. 1, д. 133, л. 704.

181 Там же, ф. 2260, оп. 1, д. 116, лл. 367-367об.

182 Там же, ф. 3644, д. 33, лл. 143-143об.

183 Там же, д. 27, лл. 5, 15, 17.

184 Там же, д. 23, лл. 2, 11, 14, 15-15об., 16.

185 Опрышко О.Л. Указ. раб. С. 277.

186 Там же. С. 285, 287, 289.

187 Брусилов А.А. Мои воспоминания. С. 173.

188 РГВИА, ф. 2260, оп. 1, д. 116, лл. 235-240, 271-272, 276, 288об., 416об., 419.

189 ЦГА КБР, ф. И-20, д. 38, л. 54.

190 Там же, ф. 2067, оп. 2, д. 985, ч. 3, лл. 232-240, 213.

191 Там же, ф. 2134, оп. 2, д. 362, лл. 136.

192 Опрышко О.Л. Указ. раб. С.289.

193 Там же, ф. 3644, д. 27, лл. 22-24.

194 Там же, ф. 3530, оп. 1, д. 112, лл. 27-28.

195 Там же, ф. 409, оп. 4, д. 3512, л. 2.

196 Там же, ф. 2134, оп. 2, д. 362, л. 136.

197 Там же, ф. 3644, д. 35, лл. 26, 37, 41.

198 Опрышко О.Л. Указ раб. С. 294

199 Опрышко О.Л. Указ раб. С. 296.

200 РГВИА, ф. 3530, оп. 1, д. 91, л. 121.

201 ЦГА КБР, ф. И-20, д.