Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
H) Открытое первенство Чехии по блиц марафону – Мемориал Отто Гутдойча -играют все желающие, каждый с каждым (макс. 24 часа) + возможный финал в завис...полностью>>
'Инструкция'
1.1. Дневник является основным документом, подтверждающим прохождение студентом практики по профилю специальности, в котором отражается вся его текуща...полностью>>
'Программа'
Кафедра стратегического менеджмента 013/ 014 График выполнения магистерской диссертации студентами курса магистратуры магистерская программа «Управлен...полностью>>
'Документ'
БАРОН, БАРОНЕССА, ПАКЕТА, ПЕРВЫЙ СОЛДАТ, ВТОРОЙ СОЛДАТ, СУДЬЯ, КОРОЛЬ, ПЕРВЫЙ ГОЛЛАНДЕЦ, ВТОРОЙ ГОЛЛАНДЕЦ, АНАБАПТИСТ ЯКОВ, ВЕЛИКИЙ ИНКВИЗИТОР, КАКАМБ...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

© Токомбаева Т., 2004. Все права защищены

© Издательство «ЖЗЛК», 2004. Все права защищены

Книга публикуется с разрешения издательства

Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования

Дата размещения на сайте www.literatura.kg: 4 октября 2013 года

Тамара Токомбаева

ААЛЫ ТОКОМБАЕВ

документальная повесть

Эта книга продолжает серию «Жизнь замечательных людей Кыргызстана» и посвящена жизни и творчеству основоположника кыргызской письменной профессиональной поэзии, Народного поэта Кыргызской Республики, академика Аалы Токомбаева.

Публикуется по книге: Токомбаева Т. Аалы Токомбаев. Документальная повесть. – Б.: Издательство «ЖЗЛК», 2004. – 304 с.

УДК 82/821

ББК 84 Ки7-4

Т51

ISBN 9967-22-238-7

И 47022300100-04

Серия «Жизнь замечательных людей Кыргызстана»

Главный редактор Иванов Александр

Шеф-редактор РЯБОВ Олег

Редакционная коллегия:

АКМАТОВ Казат

БАЗАРОВ Геннадий

КОЙЧУЕВ Турар

ПЛОСКИХ Владимир

РУДОВ Михаил

РАССКАЗ О МОЁМ ОТЦЕ

ГЛАВА 1. ДРЕВО ЖИЗНИ

... Всему, что есть живое, – ты душа,

Простой родник, ты всех великих сила…

Гляжу, склонившись нежно, чуть дыша,

В овал ключа – и солнечный, и синий,

Читаю в нём народов голоса,

Рожденье рек с лугами и лесами…

О жизнь! Даруй, чтоб в миг

последний самый

Родной родник светил бы мне в глаза.

Все, умирая, просим мы водицы,

Но смерть хитрит, протягивая яд.

А наперед успеть воды напиться –

То стать бессмертным можно, говорят.

Не покидай нас, ключ живой воды,

Искрись любовью в каждом человеке.

Не мне – народу дай бессмертье ты

И, значит, я останусь жить навеки…

И, действительно, поэт жив, пока жив его народ, его язык, и тому свидетельство, что даже в наше непростое время создаются музеи, ставятся памятники выдающимся людям. Создана мемориальная мастерская заслуженного деятеля искусств скульптора Ольги Максимилиановны Мануйловой, поставлен памятник поэту Алыкулу Осмонову, балерине Бюбюсаре Бейшеналиевой и многим другим. В феврале 1990 года вышло постановление об увековечивании памяти великого кыргызского поэта, Героя социалистического труда, академика Аалы Токомбаева. Создан мемориальный Дом-музей, в котором с любовью собраны все его вещи. В этом доме он прожил 44 года. На площади перед Оперным театром поставлен памятник Поэту.

Совсем неожиданно случилось так, что друзья – соратники по искусству, люди, которые при жизни были близки Поэту, оказались рядом и после смерти: Оперный театр имени Абдыласа Малдыбаева, памятник Токтогулу Сатылганову, библиотека имени Касымалы Баялинова, Музей изобразительных искусств имени Гапара Айтиева… Мистика, да и только! Музеи этих корифеев кыргызского искусства будто специально расположились недалеко друг от друга – мемориальная мастерская Гапара Айтиева, мемориальная мастерская Семёна Чуйкова, квартира Абдыласа Малдыбаева и мемориальный Дом-музей Аалы Токомбаева...

Они не были баловнями судьбы. Раннее сиротство, нелёгкая юность не сломили их. Постоянный напряжённый труд, преданность своему делу, своему призванию сделали их теми, кем они стали – первопроходцами в искусстве. И сейчас речь пойдет об одном из них – о великом поэте кыргызского народа Аалы Токомбаеве.

Когда я была ещё совсем мала, я любила, примостившись у отца на коленях, слушать его бесконечные беседы с аксакалами – хранителями Знания о родословных хитросплетениях, и само слово «древо» представлялось мне огромным деревом, могучими корнями пронзающим минувшие тысячелетия, а разветвлённой кроной уходящим высоко-высоко – в будущее… Прислонившись к отцу так, что хорошо слышалось биение его сердца, я потихоньку ластилась к нему, гладила лицо… «Кызым, не дергай тигра за усы, лучше слушай да запоминай», – ласково говорил отец на ухо, шевеля тёплым дыханием мои волосы…

И сегодня, начиная рассказ об отце, я почти физически ощущаю его присутствие, его тёплое дыхание, и вот-вот, кажется, подниму глаза и встречу его смеющийся ласковый взгляд: «Ну-ка, ну-ка, что ты помнишь?»... Поэтому я и начинаю свой рассказ с нашей родословной – словно держу экзамен перед его памятью.

Честно говоря, о нашей родословной я могу судить не только по преданиям и рассказам родичей, но и по научным исследованиям, например, историка Абрамзона. Так, в частном письме, хранящемся в архиве Аалы Токомбаева, Абрамзон просит Аалыке уточнить некоторые пункты в его исследованиях рода «калмакы»: «… по кыргызской экспедиции написал большую статью о родоплеменном составе северных областей республики. В ней я описываю все те группы, которые входили в состав кыргызского народа по линии «Он» и «Сол» и проживали в Чуйской долине, на Иссык-Куле, в Таласе и на Тянь-Шане, в том числе мелкие группы. Это следующие: бугу, тынымсейит (я их считаю особой от бугу группой), солто, сарыбагыш, чекир-саяк и т.д.»...

САРЫБАГЫШ – Орозбакты, Доолос

ДООЛОС – Токо, Жантай, Манап, Эльчибек

ЖАНТАЙ – Сары

САРЫ – Боручок баатыр

БОРУЧОК – Атабай, Аюке, Кусеке, Илике

КУСЕКЕ – Тыныбек

ТЫНЫБЕК – Бердике, Бешкемпир, Ажыгул, Бектубай, Багип мырза

АЖЫГУЛ – Итигул

ИТИГУЛ – Байбото, Шербото, Можу, Торпок, Тоолубай

ШЕРБОТО – Сурантай, Бечель, Байтума, Отогон, Жолдубай, Малыбай

ОТОГОН – Токомбай, Курманалы

ТОКОМБАЙ – Тансык, Аалы

ААЛЫ – Карлен, Тарас, Улан

КАРЛЕН – Аскар

ТАРАС – Фурхат, Кумар, Атай

КУМАР – Бектур, Камчибек

УЛАН – Андрей, Шербото

ШЕРБОТО – Аалы

Это я уже сама «замкнула» круг коленом нового Шербото, о котором не мог ещё знать даже историк Абрамзон. Он же писал: «Это не санжыра. Здесь показана структура подразделения ЖАНТАЙ…».

Итак, наш род САРЫБАГЫШ. Этот род, как и другие, делится на более мелкие подразделения, племена. Одно из племен ЖАНТАЙ. Следующее деление идёт в пятом поколении после ЖАНТАЯ. В этом подразделении мы называемся ТЫНЫБЕК. Сын Тыныбека Ажыгул во время набега попал в плен к калмыкам. В плену он пробыл почти 15 лет. Там он познакомился с теми, кто называл себя КЫРГЫЗАМИ, и организовал побег. С собой он привел пять мальчиков-сирот, которые также называли себя кыргызами: Ибике, Инжым, Жакам, Сенкилтай, Мадыхан. Ажыгул опекает их и как отец помогает им поставить свою юрту, обзавестись хозяйством, скотом, семьей. За свои отеческие деяния Ажыгул получает прозвище «Калмак». Эти пятеро детей получат прозвище «Беш калмак», и род их с тех давних времён и по настоящее время называется «Беш калмакы».

Ребёнок, оставленный Ажыгулом на попечении родственника, вырос. Родич выстроил детей одного возраста и предложил Ажыгулу узнать своего сына. Ажыгул без труда узнал своего Итигула.

Однажды уже взрослому Итигулу приснился вещий сон. Предок Батели, разгадывающий сны, сказал, что у него родится пять сыновей. Один будет добр, другой богат, третий станет мужественным предводителем своего рода и т.д. И каждому он должен дать имя, угадав будущий характер и призвание.

Итак, наш предок уже в пятом колене – Шербото. Предки наши вели вечные войны: то с калмыками, то с джунгарами, то просто – междоусобные. Шербото был отважным и сильным предводителем своего рода тыныбек. Родичи уважали его за доброту, храбрость, справедливость и недюжинную силу. Власть всегда власть, большая она или маленькая. Саза – родич Шербото – стремился всячески захватить власть, но родичи и в будущем главой рода видели не Сазу, а сына Шербото – отважного Сурантая. В одном из боёв Сурантай был предательски убит. Смерть любимого сына, на которого возлагались большие надежды всего рода, потрясла Шербото. Он словно потерял способность здраво мыслить, а коварный Саза подливал масло в огонь: рыдал, хватался за кинжал, выкрикивая как бы в горести: «Как мы будем жить без нашей надежды, без нашего любимого Сурантая?! Я хочу умереть! О, дайте мне умереть! Я не хочу жить без нашей надежды! Дайте мне умереть и похороните меня рядом с Сурантаем!»… Шербото, и без того тяжело переживавший смерть любимого сына и уже стремившийся покончить счёты с жизнью, но удерживаемый родственниками, присмиревший, вновь был взбудоражен выкриками Сазы: «Шербото, неужели нам суждено пережить нашего Сурантая? Я не могу и не хочу! О, дайте мне умереть!». В смятении Шербото подумал: «Если уж Саза так убивается и хочет лечь в могилу вместе с Сурантаем, то как мне жить без него?». Родные не сумели уберечь Шербото, как ни сторожили…

Шербото похоронили вместе с сыном. Но мечте Сазы о власти не суждено было осуществиться. Родичи не поддержали его исканий власти.

Кроме Сурантая, у Шербото было ещё пятеро сыновей: Бечель, Байтума, Отогон, Жолдубай, Малдыбай. Отогон – отец Токомбая и Курманалы – был сыном Шербото от второй жены, он прожил недолго. Рано осиротевшие Токомбай и Курманалы остались на попечении родичей, а дяди «по-братски» поделили наследство на четыре части и одну четвертую часть выделили сиротам. Токомбай, прозванный за непокорный и гордый нрав Сарыханом (рыжий хан), скрепя сердце согласился на такую делёжку. Курманалы, напротив, был спокойным простоватым увальнем, которого невестки за глаза звали «март-аке».

Я не перестаю удивляться тому, как Байшукур – отец зеленоглазой красавицы-певуньи Уулбалы, которая ещё при жизни отца по его просьбе сложила о нём знаменитый кошок (погребальный плач), – выдал свою нежно любимую дочь за властного, своенравного, резкого и непокорного Токомбая. Байшукур в приданое любимой дочери, талантом которой он гордился, дал своё боевое седло, украшенное жёлтым металлом, сказав при этом, что в тяжёлую минуту этот металл может спасти её от многих бед…

О мужестве Байшукура рассказывают легенды. Однажды, сломав ногу на охоте, он, превозмогая боль, приторочил сломанную ногу к седлу, а вернувшись домой, сам наложил лубки. Когда пришло время снимать лубки, выяснилось, что нога срослась неправильно. Байшукур своими руками вновь сломал ногу и снова наложил лубки. На этот раз нога срослась благополучно. Прошло немало лет, и в одной из междоусобиц Байшукур был смертельно ранен в грудь стрелой. Вернувшись домой, он созвал детей и родичей, попрощался со всеми, отдал распоряжение по своим похоронам, благословил детей и, уверенный, что окончил свои земные дела, сам вырвал стрелу из груди…

Нелегко сложилась судьба его зеленоглазой любимицы. Мягкая, терпеливая, нежная, она поначалу, казалось, смягчила непокорный мятежный дух Токомбая, но после рождения третьей дочери характер её мужа стал ещё тяжелее. Он обвинял жену в том, что она не хочет родить ему наследника. Его гордость была уязвлена. Всё, приготовленное для жентека, он выбрасывает в речку Кеминку. Весной, когда все откочевали на джайлоо и поставили свои юрты, выяснилось, что Токомбай откочевал один. На вопрос «Где же твоя семья?» он ответил: «Зачем я буду таскать за собой чужих жен?». Возмущённые родичи послали джигитов за семьей Токомбая на зимовку – в селение Сары-Камыш. Но характер его не смягчился и после воссоединения с семьёй…

Когда второй дочери Токомбая – Батме – исполнилось 14 лет, то старейшины без ведома Токомбая, сославшись позже на то, что сваты приехали в его отсутствие, просватали её и даже получили калым. Возмущённый поступком родни, он дал клятву: «Пусть меня покарает дух моего деда Шербото, если я протяну руку за калымом. Она выйдет за того, кого сама выберет».

Легко бросить слово, но не просто выполнить сказанное. Токомбай знал, что пришлая бедная вдова безнадёжно мечтала заполучить в невестки Батму, в которую был влюблён её сын Калматай, но как предложить свою дочь в жёны – самому? Но гордый Токомбай перешагнул и эту преграду: проезжая как-то мимо вдовы, он бросил вскользь: «Вам нравится Батма, так забирайте её немедля». Зная нрав Токомбая, Байтолош, не раздумывая ни минуты, ввела в свою дырявую юрту Батму. Как говорится, нет худа без добра: влюблённые Батма и Калматай прожили вместе долгую и счастливую жизнь. Одно огорчало их: бог не дал им детей. В 1930 голодном году Батма приютила в юрте одну молодую бездомную женщину, а через год женила своего шестидесятилетнего Калматая на ней. Азиза – так звали её – родила двоих сыновей. Первого сына Батма назвала Алтымыш, так как Калматаю было уже за шестьдесят. Он умер до рождения своего второго сына, которого его старшая неутешная жена назвала Белеком (подарок). Батма сама вырастила этих детей…

Аалы был шестым ребенком и вторым сыном в семье Токомбая. Он рос баловнем двух семей: у красавицы Каке – жены двоюродного брата Токомбая – не было детей, и ещё до рождения ребёнка Уулбалы она назвала его своим. Это она, Каке, назвала его Аалы («золотая подковка моя, опора»), а чтобы духи не сглазили ребёнка, Каке стала называть его Каракоо. Маленький Аалы рос, окружённый нежным вниманием двух незаурядных высокоодарённых женщин. Доброта, сердечность, а также талант кошокчу и сказочниц привлекали в юрты Токомбая и Иманалы бродячих певцов, манасчи и дубана. В раннем детстве на Аалы огромное впечатление произвел бродячий манасчи Урак, который часто находил пристанище в их гостеприимных юртах. Это описано моим отцом в романе «Токтогул». Маленький Токтогул, прильнув под шубой к груди отца, как зачарованный, слушает сказание о Манасе…

Будучи баловнем двух семей, он навлекал нарекания на приёмную мать. Родственницы осуждали её, говоря: «Эта бесплодная не умеет воспитывать детей. Зачем такой дети? Она так балует его, что он скоро совсем отобьётся от рук». Любые капризы Каракоо исполнялись и отцом, и матерью.

Однажды во время религиозного праздника «Курбан айт» (праздник жертвоприношения), узнав, что в юрте Турумбека гостит Урак, малыш потребовал, чтоб его повезли к Турумбек-мырзе. Но когда Иманалы с сыном приехали к Турумбеку, оказалось, что Урак оттуда уже ушёл. Расстроенный ребёнок увидел на кереге (решётка юрты) какой-то странный предмет. И спросил, что это такое. Жумаке, мулла, гостивший у Турумбека, сказал – это книга «Аптийек». А Турумбек с гордостью добавил: «Мой Кукуман уже умеет читать эту книгу, это его книга».

Рыскул – сын Турумбека – был на два-три года старше Аалы, поэтому малыш обратился к нему: «Кукуман-байке, дай мне эту книгу». Но, получив категоричное «не дам», чуть не плача обратился к Иманалы: «Атаке, вы купите мне такую книгу?».

«Куплю, моё солнышко, куплю». И потом попросил Кукумана почитать. Мальчик прочитал страницу, но когда его попросили рассказать, о чём он читал, взорвался мулла: «Что вы говорите, мусульмане?! Не берите грех на душу. Это язык бога, и простым смертным он недоступен!»... Аалы тоже захотел учиться.

Иманалы уступил просьбе сына, повёз его к мулле Жамаке. В его халупке сидели десять мальчиков, которым он что-то писал на деревянной лопате и говорил: «Читайте: это Алип, бээ, тээ, сээ…» Усадил ребенка рядом с Кукуманом. Пока молдо разговаривал с Иманалы, малыш нетерпеливо обратился к своему старшему брату: «Тансык-байке, я уже выучил эти буквы». Тансык удивлённо попросил повторить. Ребёнок повторил. Молдо позвал малыша и попросил повторить. Аалы повторил все буквы: «Алип, бээ, тээ, сээ, жым».

В течение одного урока к удивлению старших учащихся и самого учителя Аалы выучил все буквы, и ему захотелось выйти из халупки. Но для этого нужно было поклониться мулле, встать перед ним на колени и попросить разрешения выйти, но малышу не хотелось кланяться, мочевой пузырь малыша был переполнен, и на его требования выпустить его стегнули прутиком. С диким криком он вырвался на волю и упал в объятия отца, который вернулся за ним. Аалы кричал, что никогда не придет к мулле, а Иманалы был счастлив, что его сын будет постоянно с ним. Матушка Каке-Сулу причитала: «Голубчик ты мой, радость моя, жеребёночек мой, да пропади пропадом эта учёба, чуть не погубили моего сыночка».

А бабушка Таштан, засунув в рот ребёнку два пальца, стала подталкивать вверх нёбо, а затем, взяв топор, причитая, стала тихонечко дотрагиваться до груди ребёнка обухом топора, заговаривая испуг. На этом и кончилась учёба, но мать и бабушка, а за ними и другие, удивлённые тем, что их малыш сразу запомнил все буквы, стали величать его Ак-молдо.

В холодные зимние вечера матери обычно собирали в круг детей и разучивали песни, рассказывали сказки, загадывали загадки, учили скороговоркам. Это происходило не только в юртах Токомбая или Иманалы. Вообще так коротали вечера почти все семьи. Но в юртах Токомбая и Иманалы было нечто особенное, привлекавшее певцов, а когда Урак – непризнанный манасчи, бессребреник, который знал неимоверное количество сказаний о Манасе, Курманбеке, о Жаныл-мырзе, о Семетее и многое другое, – надолго исчезал из аила, родные просили Аалы рассказать что-нибудь. И тогда малыш, у которого была необыкновенная память (кстати, она у него сохранилась до его последнего дня) начинал подражать Ураку и даже сам кое-где кое-что присочинял. Но всё когда-то кончается.

Первое горе посетило Аалы, когда заболела его приёмная мать. Он не мог понять, почему она кричит: «Спасите, спасите моего сыночка! Огонь, огонь! Он горит! Каракоо, о, Каракоо…». Мулла связывал больную и бил её кнутом, изгоняя из неё бесов, а малыш кидался защищать мать. Ему тоже доставалось. С тех пор он возненавидел всех молдо. Мураталы Куренкеев рассказывал, что они – пятеро здоровых молодых мужчин – не могли удержать её, так она металась. Она всё хотела куда-то бежать и спасать своего Каракоо… Она словно получила дар провидения на многие десятилетия вперёд.

Безумие вновь и вновь накатывало на неё, и Иманалы вынужден был отвезти её к родне. Больше Аалы её не видел никогда – он потерял одну из матерей.

Детские раны быстро затягиваются. Прошла острая боль утраты, но память о нежной любящей красавице – матери Каке – жила в нём до последних дней. Именно эти две женщины-матери – Уулбала и Каке – вложили в душу будущего народного поэта доброту, сочувствие и сострадание к чужим горестям. А в наследство от отца он получил такую черту характера, как нетерпимость к несправедливости.

Рассказывали, что в нашем аиле жил больной юноша. Он много лет был прикован к постели. Знахари говорили, что его может спасти только бульон из змеи, но никто из аильчан не отважился на такую охоту. Переполненный жалостью к больному, преодолев страх, Аалы впервые взял в руки змею…

Доброта, щедрость, желание помочь ближнему сочетались в нём с непримиримостью к обидчикам. И хотя маленького Аалы редко обижали (даже самая сварливая женщина – жена его дяди Джумгала – ни разу не сказала ему грубого слова), он умел отстоять себя перед обидчиками, не спуская обид даже старшим. Кстати, раз уж мы коснулись словом «самой сварливой женщины в аиле»… 30 марта 1972 года, лёжа в больнице, отец записал в своём блокноте: «Сегодня приходил Тарас (мой старший брат – Т.Т.) и сообщил, что едет на похороны Алымбубу-апа. Смерть любого человека – горестное явление, а смерть Алымбубу-джене была для меня большим горем. Она относилась ко мне как мать. Не знаю, почему, не могу объяснить, но она относилась ко мне с большой нежностью, лаской, часто баловала меня. Я как сын должен был проводить её в послед-ний путь, а я – в больнице… Тарас ушёл, а я, уткнувшись в подушку, рыдал как ребёнок…».

Но вернемся вновь в его детство. Ещё будучи маленьким, он уже умел рассказывать занятные истории, слагать кошоки, рассказывать «Манас». Ещё, говорят, он умел заразительно смеяться. Но когда его основательно «доставали», он мог и ответить. Так Ырыскул – его двоюродный брат, старше Аалы всего на три года, но в 13 лет уже имеющий жену (такое случалось в те времена), – на правах старшего частенько пытался ущемить интересы Аалы. Тот долго терпел, но однажды не выдержал – видимо, обида была слишком сильна. Это случилось в поле, как рассказывал уже постаревший Ырыскул-ата, – Аалы поймал змею и гнал старшего брата до самого аила, подстёгивая этой тварью…. Бедный Ырыскул-ата! После этого он до самой старости обращался к папе только на Вы!

Интересна история семейной жизни 13-летнего Ырыскула. Его жена – Салима – была подстать мальчикам. Ей тоже было около 13 лет, и её свекровь Турум-апа, которую за зелёные глаза в аиле прозвали Коккоз-эне, играла в куклы со своей невесткой. Турум-апа рассказывала, как шалун Аалы, вырвав из рук Салимы куклу, со смехом убегал от неё, а свекровь с малолетней невесткой, тоже хохоча, гонялись за ним по всему аилу... Когда мой отец впервые привез в родной аил свою молодую жену, нашу маму, семнадцатилетнюю красавицу – казашку Зайнаб, родственники приняли её как свою дочь, несмотря на то, что наших дедушки с бабушкой уже не было в живых… Добрые и тёплые родственные отношения передались и нам, детям и внукам Аалы.



Похожие документы:

  1. Полный перечень книг, изданных в Кыргызстане в 2010 году, имеющих международный книжный номер isbn и поступивших в Государственную Книжную палату кр (всего 800 наименований общим тиражом 730 тыс экз.)

    Документ
    ... . 500 экз. КНУ, русск. Токомбаева Т., Артыкбаев К, Исакова Б. «Аалы Токомбаев – сынчы жана адабиятчы». Бийиктик ... . КРСУ, русск. Жандаров Айталы «Мезгил, аалам, адам-дуйно». Ч.П.Абыкеев. 132 стр ...
  2. Заявление на стипендиальную программу Академии нового поколения (анп)

    Документ
    ... Центральной Азии • Офис АНП Улица Аалы Токомбаева 7/6 • Бишкек 720040 • Кыргызстан Тел.: +996 ... адресу: 720040 г. Бишкек, Кыргызстан, ул. Аалы Токомбаев 7/6 АУЦА, 420 кабинет, офис Академии ...

Другие похожие документы..