Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
2.1.фамилия, имя, отчество или полное фирменное наименование (для некоммерческой организации - наименование), место нахождения, присвоенный налоговыми...полностью>>
'Документ'
Общество с ограниченной ответственностью «Алые Паруса», именуемое в дальнейшем «Фирма», в лице Генерального директора, Ериховой Елены Константиновны, ...полностью>>
'Документ'
5 17.15 8 тур декабря (понедельник) ИЭФ – ФКСиС ФКП – ФРЭ 1 . 5 17.15 9 тур 4 декабря (среда) ФИТиУ – ФТК ФРЭ – ИЭФ 1 ....полностью>>
'Документ'
1. В Советском Союзе были в обращении бумажные купюры достоинством в 1 рубль, 3 рубля, 5 рублей, 10 рублей. Сколькими способами можно было без сдачи у...полностью>>

Главная > Реферат

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

"ПОСВЯЩАЕТСЯ:

сострадательному сердцу, руководящему разумом;
свету, озаряющему тело изнутри,
солнцу, Шамсу Тебризи и Баве Мухаэддину"

Колман Баркс

Перевод на русский язык посвящаю любимой жене – Ирине.

Сергей Сечив

СОДЕРЖАНИЕ (Поэмы) стр.

СУПЕРОБЛОЖКА

01 УТРЕННИЙ БРИЗ
02 ТАНЦУЙ, KОГДА УБИТ

00. ВВЕДЕНИЕ

01 КОЛМАН БАРКС "O РУМИ"
02 КАРЛ ЭРНСТ "О ПОЭТИКЕ РУМИ"
03 КАК СОСТАВЛЕНА ЭТА КНИГА
04 О КОЛМАНЕ БАРКСЕ

01. ТАВЕРНА: "тот, кто привёл меня сюда, домой меня доставить должен" 1

00 O ТАВЕРНЕ
1
01 ОТВЕТА НЕТ 2
02 БОЧКА ВИНА 2
03 ДУХОВНЫЙ СОЮЗ 3
04 ПТИЧЬИ ЯЙЦА 4
05 ИГРОК 4
06 ДЕТСКАЯ ИГРА 4
07 РОТ 5
08 НАШЕ ВИНО 6
09 ВЫБОР ВИНА 6
10 ПОВАРА 7
11 ОБУГЛЕННЫЙ КЕБАБ 7
12 НОВЫЙ ЗАКОН 8
13 СЕРДЦЕ 8

02. ПОТЕРЯННОСТЬ: "сказать про пять вещей" 9

00 O ПОТЕРЯННОСТИ
9
01 ПЯТЬ МЫСЛЕЙ 9
02 ЗНАКИ ПРИБЛИЖЕНЬЯ 11
03 НИЩАЯ СУМА 12
04 ЛОДКА 12
05 БЕЗОТВЕТНАЯ ЛЮБОВЬ 13
06 РАСТАЙ, КАК СНЕГ 12
07 ФАРФОРОВАЯ ВАЗА 14
08 ПЕРВОБЫТНАЯ ГЛИНА 15
09 ТЕНЬ 15
10 ЧЕЛНОК 15
11 ЦЕНТР 16
12 ВИХРЬ 16
13 ПЕРО 16



03. ОПУСТОШЁННОСТЬ И МОЛЧАНЬЕ: "дыханье свежести ночной" 17

00 O МОЛЧАНИИ
17
01 ПЕСНЯ СВИРЕЛИ 17
02 РЫБА ЖАЖДЕТ 19
03 ХВАТИТ СЛОВ! 20
04 ГИМН ПУСТОТЕ 21
05 ТИШИНА 22
06 МАСТЕР САНАИ 22
07 ОГАРОК 23
08 ПУСТОТА И МАСТЕРСТВО 24
09 ПУСТОТА 26
10 СТАНЬ ПУСТЫМ 28
11 ФЛАГ, КОТОРОГО НЕТ 28
12 ПУСТАЯ ТОРБА 29
13 ЛЕНИВЕЦ 30
14 ДЫХАНИЕ 32
15 ДВЕРЦА СЕРДЦА 32

04. ВЕСЕННЯЯ ИГРИВОСТЬ: "проснись с началом щебетанья и взлети" 33

00 O ВЕСЕННЕЙ ИГРИВОСТИ
33
01 ВЕСНА 33
02 ВСЁ - МУЗЫКА 34
03 КАРЕТА ВЕСНЫ 35
04 ПОЦЕЛУЙ ЗЕМЛЮ 36
05 ЛЮБОВНАЯ ТРАВА 36
06 НЕ ДРЕМЛИ НА ЗАРЕ ! 36
07 ЖИЗНЬ И ЛЮБОВЬ 37
08 ТАНЕЦ ДУШ 37
09 ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ В САДУ 37
10 ВЕСНА - ХРИСТОС 37
11 В БАНЕ 38
12 В ПАРНОЙ 39
13 ВЕСЕННИЕ РОДЫ 39
14 СОЗДАЙ СВОЮ ЛЕГЕНДУ 40
15 СЕГОДНЯ НЕТ В КАЛЕНДАРЕ 41
16 ПЕРВАЯ НОЧЬ ВЕСНЫ 42
17 ЛИЛИИ 42
18 СОЛОМА В ОКЕАНЕ 43
19 ШЕЙХ, ИГРАВШИЙ С ДЕТЬМИ 44
20 ЛЮБОВНИК 46
21 СВИРЕЛЬ 46

05. РАЗОБЩЁННОСТЬ: "обходи меня стороной" 47

00 O РАЗОБЩЁННОСТИ
47
01 ОПАСНЫЙ ДРУГ 47
02 СПОР ЖЕНЩИНЫ С МУЖЧИНОЙ 47
03 НОЧНОЙ РАЗГОВОР 50
04 ВЕДЬМА 50
05 НЫРЕЦ 51
06 ИОСИФ 51
07 ДУРНАЯ ПРИВЫЧКА 52
08 СТРАХ 52
09 РАСТВОРЯЮЩЕМУ САХАР 53
10 СУМЕРКИ ЛЮБВИ 53

06. УПРАВЛЕНИЕ ТЕЛОМ ЖЕЛАНИЙ: "Хусам, пора зарезать утку" 54

00 О ТЕЛЕ ЖЕЛАНИЙ
54
01 СИЛА ЖЕНСКОГО СМЕХА 55
02 ТАТУИРОВКА КАЗВИНЦА 61
03 ДУХ ОГНЯ 63
04 ЖИВОЙ 64
05 ТАЙНА 64
06 ХУСАМ И УТКА 64
07 МУХАММЕД И ОБЖОРА 66
08 ПЛАЧ И ЖЖЕНЬЕ 69
09 ПОСТ 69
10 БИСМИЛЛА 70
11 ИЗ ЯЙЦА 70
12 УХОД ЗА ОСЛОМ 71
13 ВОЛК НА ПОРОГЕ 73
14 ТВОЙ СВЕТ 74
15 ПРИСМАТРИВАЯ ЗА ДВУМЯ ДОМАМИ 74
16 ВООБРАЖЕНИЕ 75

07. СОХБЕТ: "встречи на берегу реки" 76

00 О СОХБЕТЕ
76
01 НОЧНОЙ ДИАЛОГ 77
02 РАЗГОВОР ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ 78
03 МЫШЬ и ЛЯГУШКА 79
04 ДЛИННАЯ НИТЬ 80
05 ЖЕМЧУГ ДЮГОНЕЙ 84
06 СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ ЛЮБВИ 85
07 НОЧНОЕ БДЕНИЕ 85
08 ХОЗЯИН и ГОСТЬ 87
09 СЛУГА, ЛЮБИВШИЙ МОЛИТЬСЯ 89
10 ПРИНЦ ИМРУ уль-КАЙС 90
11 ВОДА ВСЕХ РЕК 92
12 ТУПИК 93
13 ВИДЕТЬ НАСКВОЗЬ 93
14 ВЗГЛЯД 94
15 НЕПРЕРЫВНЫЙ РАЗГОВОР 94
16 ПОЛУНОЧНЫЙ КОСТЁР 95
17 ПАУЗА МЕЖДУ РАССКАЗАМИ 95
18 ФИЛОСОФСКИЙ ВОПРОС 97
19 МУЗЫКА ЖИЗНИ 98
20 СЕКРЕТ 98
21 ШАТЁР 98
22 БЛИЗОСТЬ 99
23 КАК СЛУШАТЬ СТИХИ 99



08. ВЛЮБЛЁННЫЙ: "я, как рубиновый кристалл" 100

00 КАК БЫТЬ ВЛЮБЛЁННЫМ
100
01 РУБИН ВОСХОДА 100
02 ТВОЙ РОДНИК 101
03 САД ДУШИ МОЕЙ 102
04 KAЖДАЯ НОТА 102
05 КАМЕНЬ И ХРУСТАЛЬ 103
06 ПЛАВАНЬЕ 104
07 УЧИТЕЛЬ МУЗЫКИ 105
08 ДВЕ БЕССОННИЦЫ 106
09 ВЛЮБЛЁННАЯ ПАРА 106
10 НЕРАЗДЕЛИМОСТЬ 106
11 Я – ЗЕРКАЛО ТВОЁ 107
12 РОЮЩИЕ ЗЛАТО 107
13 ШИФРУЯ ИМЁНA 108
14 КАРАВАН-САРАЙ 109

09. КИРКА: "сокровище фундаментом покрыто" 110

00 O КИРКЕ
110
01 КТО ВНЁС ПОПРАВКИ? 110
02 ЗАПРЕТ ВИНА 111
03 ДЕНЬ ВОСКРЕШЕНЬЯ 111
04 ТОЛКОВАНИЕ СНА 112
05 КИРКА 113
06 ЗИКР 114
07 СМЫСЛ МУЖЕСТВА 115
08 Я УВАЖАЮ ТЕХ 116
09 ДЕРВИШ НА ПОРОГЕ 116



10. ИСКУССТВО, КАК ФЛИРТ: "прошу для арфы новых струн из шелка" 118

00 O ФЛИРТЕ
118
01 ХАЛИФ ОМАР И СТАРЫЙ АРФИСТ 118
02 ЕГИПЕТ, КОТОРОГО НЕТ 120
03 ИСКУССТВО КИТАЙЦЕВ И ГРЕКОВ 121
04 ТВОЙ ОТРАЖЕННЫЙ СВЕТ 122
05 ГРОХОТ БАРАБАНА 122
06 ЩЕДРОСТЬ ОКЕАНОВ 123

11. ЕДИНСТВО: "мошкара на ветру" 124

00 O ЕДИНСТВЕ
124
01 MOШКАРА НА ВЕТРУ 124
02 ЗЕЛЁНЫЕ ЛАГУНЫ 125
03 АЯЗ И ЖЕМЧУЖИНА ШАХА 126
04 ВПЛЕТИ МЕНЯ В УЗОР КОВРА 128
05 ОГНЕННЫЙ ПРИЛИВ 129
06 ХАЛЛАДЖ 129
07 НАС ТРОЕ 130
08 ТОБОЮ ПРЕИСПОЛНЕН 131

12. ШЕЙХ: "такой вот у меня учитель" 132

00 O ШЕЙХЕ
132
01 ГОРОШИНА И ПОВАР 132
02 TAKOЙ ВОТ У МЕНЯ УЧИТЕЛЬ 133
03 НЕСЛЫХАННАЯ СОРАЗМЕРНОСТЬ 134
04 СЛОВНО ЭТО 135
05 ТРЕСНУВШАЯ ВАЗА 137
06 ВОСК 138
07 ТУТ ВНЕШНИМ ФОРМАМ МЕСТА НЕТ 138
08 ДРУЗЬЯ ДЕТСТВА 139
09 ЗЕРКАЛО НЕБЫТИЯ 141
10 МЫШЬ И ВЕРБЛЮД 142
11 ПОДАРКИ ДРУГА 144
12 ХРОМОЙ КОЗЁЛ 144

13. РАСПОЗНАВАЯ ЭЛЕГАНТНОСТЬ: "благоразумный твой родитель" 145

00 ОБ ЭЛЕГАНТНОСТИ
145
01 ОТЕЦ-РАЗУМ 145
02 ФЛЕЙТА 146
03 СКРОМНОЕ ЖИТЬЁ 146
04 ХИЛАЛ - НОВАЯ ЛУНА 147
05 УКРОЩЕНЬЕ ЖЕЛАНИЙ 147
06 ГНЕЗДО 148
06 ТЕЛО и РАЗУМ 151
07 СЛИЯНИЕ 153

14. ВОПИЮЩАЯ НУЖДА: "во слабости зови Спасителя скорей" 155

00 O ВОПИЯНИИ
155
01 СОБАКИ ЛЮБВИ 155
02 ВО СЛАБОСТИ ЗОВИ СПАСИТЕЛЯ 156
03 ШЕЙХ - ДОЛЖНИК 157
04 ЛЕВ СЕРДЦА 160

15. ПРИТЧИ: "как устроен мир незримый" 161

00 O НЕЗРИМОМ
161
01 ИСКРЕННЕЕ РАСКАЯНИЕ 161
02 МОИСЕЙ и ПАСТУХ 165
03 МУХАММЕД И ОРЁЛ 168
04 ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ВЛЮБЛЁННЫХ 171
05 ШИРМА ПРИТЧИ 171

16. ГРУБЫЕ МЕТАФОРЫ: "другие поученья" 173

00 О ГРУБОСТИ
173
01 ГРУБЫЕ МЕТАФОРЫ 173
02 ПТИЧЬИ КРЫЛЬЯ 174
03 НА РАССВЕТЕ 175
04 ШАХ и МАТ 175
05 НЕУКЛЮЖИЕ СРАВНЕНЬЯ 177
06 ФОНТАН 178
07 ЛИЦЕМЕР 178
08 ОСЛИНЫЕ ЗАБАВЫ 181
09 ХЛЕБОПЕЧЕНИЕ 183

17. СОЛОМОН И ШЕБА: "тот храм далёкий" 186

00 О СОЛОМОНЕ и ШЕБЕ
186
01 ДАРЫ ШЕБЫ СОЛОМОНУ 186
02 ПОСЛАНЬЕ СОЛОМОНА ШЕБЕ 188
03 КОЛЕБАНЬЯ ШЕБЫ 188
04 ТРОН ШЕБЫ 189
05 КОРОНА СОЛОМОНА 190
06 ПОЗНАНЬЕ (из 04_09)
07 ДАЛЬНИЙ ХРАМ 191
08 ДЕЛЕГАЦИЯ ПТИЦ 192



18. ТРИ РЫБЫ: "ставь на кон всё ради Любви!" 193

00 O РИСКЕ
193
01 ОЖИДАНИЕ 193
02 СТАВЬ НА КОН ВСЁ РАДИ ЛЮБВИ 193
03 СКОРОСТЬ 194
04 TРИ РЫБЫ 194
05 СОВЕТЫ ПОЙМАННОЙ ПТИЦЫ 196
06 ГОНИ ДУЭНЬЮ ПРОЧЬ 198
07 ВОСПОМИНАНЬЕ 199
08 ЛЮБОВНЫЙ СЕКРЕТ 199
09 ДАР ВОДЫ 199

19. СТИХИ ОБ ИИСУСЕ: "в Иисусе - всё народонаселенье мира" 201

00 ИИСУС и РУМИ
201
01 ДОМ ГОСПОДЕН 201
02 ПРИЗЫВ 201
03 ИИСУС НА ТОЩЕМ ОСЛЕ 202
04 СВЯТОЙ И СПЯЩИЙ 202
05 БЕГСТВО ИИСУСА 202
06 НАРОДОНАСЕЛЕНЬЕ МИРА 204
07 ГРЯДУЩЕГО НЕТ 205
08 ГНЕВ БОЖИЙ (нет у Баркса, взято у Хелмински) ---

20. В БАГДАДЕ ДРЕМЛЮТ О КАИРЕ: "ещё немного поучений" 206

00 О НЕВИДИМОМ БАГДАДЕ
206
01 СЛЕДУЙ ЖЕЛАНЬЮ 206
02 МОЛЕНЬЕ 208
03 В БАГДАДЕ ДРЕМЛЮТ О КАИРЕ, В КАИРЕ ДРЕМЛЮТ О БАГДАДЕ 208
04 СТРАСТЬ 210
05 УМРИ СМЕЯСЬ 212
06 ЧЕСТНОСТЬ ЛЮДСКАЯ 213
07 ШУТ - ПОСЛАННИК 214
08 КОТ И МЯСО 216
09 НЫРЯЙ В ОКЕАН 217
10 ШЕЙХ ХАРАКАНИ И ЕГО ЖЕНА 217
11 БЛУЖДАНЬЯ ---
12 ЗМЕЕЛОВ И ДРАКОН 220
13 ПОЛИРОВКА СЕРДЦА 222
14 АЛИ В БИТВЕ 223

21. НАЧАЛО И КОНЕЦ: "обрамление Меснави" 225

00 O РАМКАХ
225
01 СУЛТАН, ДЕВУШКА И ЛЕКАРЬ 225
02 TРИ БРАТА И КИТАЙСКАЯ ПРИНЦЕССА 233

22. ВЕЗДЕ ЗЕЛЁНЫЕ РОСТКИ: "мимо пробегают дети" 238

00 O СМЕХЕ СКВОЗЬ СЛЁЗЫ
238
01 МИМО ПРОБЕГАЮТ ДЕТИ 238
02 ЗЕЛЁНЫЕ РОСТКИ 239
03 ПТИЧЬЯ ПЕСНЯ 243
04 ПУТЬ ЛЮБВИ 243
05 ГОРЛОВОЕ ПЕНЬЕ 244
06 ПАМЯТЬ 244
07 ОТКАЗ 244
08 Я БРЕДИТЬ ЛИШЬ МОГУ ОБ ЭТОМ 244
09 ФИГУРКА 245
10 ПРОТИВОРЕЧЬЯ 245

23. СПЛЕТЕНЬЕ: "практика общения" 246

00 О СОЦИАЛЬНОЙ ТКАНИ
246
01 АЛТАРЬ 246
02 СПЛЕТЕНЬЕ 246
03 МЕЛЬНИЧНОЕ КОЛЕСО 247
04 МУРАВЕЙ В АМБАРЕ 248
05 ПЕСНЯ ОБ ОСЛЕ 250
06 СЛОН ВО МРАКЕ 252

24. ПЕСНОПЕНЬЕ ЖЕЛАНЬЯ: "потаённые ритуалы" 253

00 O ТАИНСТВЕ
253
01 ПЕСНОПЕНЬЕ ЖЕЛАНЬЯ 253
02 КОРЗИНА С ХЛЕБАМИ 254
03 КОГДА МЫ МОЛИМСЯ ОДНИ 256
04 ЗАКУТАВШИЙСЯ 257
05 НЕСУЕТЛИВОСТЬ 258
06 ПИРШЕСТВО ДЛЯ ИЗБРАННЫХ 259
07 ВОЗДУХ НОЧНОЙ 260
08 СОЗЕРЦАНЬЕ 260

25. ВЕЛИКОЛЕПИЕ: "всё самое прекрасное – для нас!" 261

00 O ВЕЛИКОЛЕПИИ
261
01 ВСЁ САМОЕ ПРЕКРАСНОЕ 261
02 ВИДЕНЬЯ ДАКУКИ 262
03 ЧАСЫ 265
04 МЕТАМОРФОЗА 265
05 СВЕЖЕСТЬ БЫТИЯ 266
06 СУДИ ЖЕ МОТЫЛЬКА СВЕЧИ КРАСОЮ 266
07 УТРЕННИЙ БРИЗ 267
08 ГОСПОДЬ ДВУХ ВОСТОКОВ 267

26. ЭВОЛЮЦИЯ УМА: "я есть ты?" 268

00 OБ ЭВОЛЮЦИИ
268
01 ДИКИЙ ТАНЕЦ 268
02 КРИСТАЛЛЫ 270
03 НЕПОСТИЖИМОСТЬ 270
04 БОЙНЯ ЛЮБВИ 270
05 ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ 270
06 МОЛОТОК 271
07 ДАРЫ 272
08 НЕКТАР ВЕЧНОСТИ 273
09 MEСТОИМЕНЬЕ "ТЫ" 273
10 ОБМОРОК 274
11 Я ЕСТЬ ТЫ? 275

27. КРУЖЕНЬЕ: "танец у тебя в крови" 277

00 О КРУЖЕНЬЕ
277
01 НОЧНОЙ ОКЕАН 278
02 ЛУНА 278
03 ВРАЩЕНЬЕ ВСЕЛЕННОЙ 278
04 ИГОЛЬНОЕ УШКО 278
05 ПУТЬ 278
06 СИЛА ПРИТЯЖЕНЬЯ 279
07 ТАНЕЦ 279
08 ПРОСТОТА 279
09 ВЕДРО 279
10 ИСКРА 279
11 ШАМС 280
12 СОЛНЦЕ - ЛЮБОВЬ 280
13 ВКУС ИСТИНЫ 280
14 МОЛОКО ВЕРЫ 280
15 ВОКРУГ СЕБЯ 280
16 ДВЕРЬ 281
17 БЕЗУМИЕ ЛЮБВИ 281
18 ТАНЦУЙ, KOГДА УБИТ 281


28. КУЛИНАРНЫЕ РЕЦЕПТЫ 292

00 O СУФИЙСКОЙ КУЛИНАРИИ 292
01 ЧАНА МАСАЛА 292
02 УТРЕННЕЕ РАГУ 293
03 ВОСКРЕСНОЕ ОВОЩНОЕ РАГУ 294
04 РАССУМ 295

29. О ПЕРЕВОДЕ РУМИ 290

01 О ПЕРЕВОДЕ НА АНГЛИЙСКИЙ 290
02 ПЕРЕВОДЫ РУМИ на ЕВРОПЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ
03 О ПЕРЕВОДЧИКЕ НА РУССКИЙ
04 O ПЕРЕВОДЕ НА РУССКИЙ




"СУТЬ РУМИ"


Приносит свежесть по утрам
Бриз во дворец, шатёр и храм.
Встань, надышись покуда жив,
Он улетит к другим мирам!



Танцуй - когда разрублен!
Танцуй - сорвав бинты!
Танцуй - когда погублен!
Танцуй - свободен ты!

Танцуй - средь шумной битвы!
Танцуй - в тиши ночной!
Танцуй - в часы молитвы!
Танцуй - любимый мой!


Джелал эд-Дин Руми родился в 1207 году и к 37 годам стал блестящим учёным и популярным вероучителем. Но жизнь его внезапно изменилась после встречи с бродячим дервишом, Шамсом из Тебриза, о котором Руми сказал: "То, что я раньше считал божественным, встретилось мне сегодня в человеческом образе." Зародившаяся мистическая дружба этих людей привела Руми к невиданным высотам духовного просвещения.
Внезапное исчезновение Шамса произвело в Руми духовную метаморфозу - начался процесс превращения его из учёного в художника и "его поэзия взмыла к небу".
В наши дни экстатическая поэзия Руми переживает пик популярности в англоязычных странах и Колман Баркс своими магическими и музыкальными переводами оказался тем волшебником, который пробудил эту утончённую литературу для легионов её преданных ценителей на Западе.

В этой книге Баркс впервые собрал самые существенные поэмы Руми и расположил их таким образом, чтобы читатели смогли насладиться потоком искрящейся энергии и несравненным накалом духовной страсти.

Книга "Суть Руми" предлагает читателю превосходную подборку главных поэм Руми, которыми смогут насладиться как увлечённые энтузиасты, так и новички. Поэмы эти обо всём на свете - от описания духовных состояний потрясения, опустошенности и молчания, до искусства флиртовать, элегантности и величия. Они наполнены любовью, юмором, теплотой и нежностью.
Впустите в себя слова Джелал эд-Дина Руми и почувствуйте как они переносят вас в магические, мистические места, где живёт и кружится в танце этот экстатический поэт.

КОЛМАН БАРКС опубликовал множество книг поэзии Руми и общепризнанно считается ведущим англоязычным переводчиком Руми. До ухода на пенсию, он преподавал поэзию в Университете штата Джорджия, США.
Руми это, возможно, самый духовный поэт в мире. Золотой свет Руми отчетливо проступает в словах избранных Колманом. Эти слова спрыгивают со страниц и пускаются в пляс!
-- Джек Корнфилд, автор книги "Путь с сердцем"

Колман Баркс по-справедливости разделяет ответственность за то, что сегодня Руми стал самым популярным поэтом Америки. Колман развил у себя потрясающую способность вслушиваться в поистине боговдохновенное безумие поэзии Руми!
-- Хьюстон Смит, автор книги "Религии Мира"

Автору удалось донести до читателя и влить в современную американскую поэтическую культуру духовный аромат Руми. Эта книга даёт читателю предвкушение наслаждением пребывания в том духовном, мистическом поэтическом раю, который был создан этим колоссом Суфийской литературы - Джелал эд-Дином Руми.
-- Сейид Хоссейн Наср, Университет Джорджа Вашингтона, Кафедра Изучения Ислама, профессор

В конце нашего путешествия остаётся лишь душа, жаждущая возвращения к Богу. И никто во всей мировой литературе не выразил этой жажды лучше, чем это сделал Руми. И никто в наше время не переводит Руми на английский лучше, чем Колман Баркс.
-- Рам Дасс, автор книги "Это Единственный Танец"

Оживлённый талантом Колмана Баркса, Руми прорывается сквозь толщу веков и становится нашим современником. Красота, мудрость и теплота подобранной коллекции - это бессмертный подарок всем нам.
-- Джей Кинни, журнал "Гносис", главный редактор

Благодаря вдохновенным строчкам Колмана Баркса, мы - усталые, современные люди начинаем любить не только Руми, но даже - пусть немножко - любить Того и то, что так любил сам Руми.
-- Джейкоб Нидлмен, автор книги "Сердце Философии, Денег и Смысла Жизни"

ВВЕДЕНИЕ . "О РУМИ"


Персы и афганцы называют великого Руми - Джелалэддином Балхи. Он родился 30 сентября 1207 года в маленьком городишке Вахш (совр. Таджикистан), возле большого города Балха (совр. Афганистан), который тогда был одним из центров огромной империи Хорезм-шахов. Прозвище "Руми" означает "из Романской Анатолии" (совр. Турция). Разумеется, Джелалэддин не звался Руми при рождении, он получил это имя позднее, когда его отец, предвидя неизбежность вторжения монгольских орд в Хорезм и Багдадский Халифат, успевает эмигрировать со всей семьёй и группой учеников в Турецкий Султанат, в столичный тогда город Конья, приблизительно в 1215 - 20 годы.

Бахаэддин Валед, отец Руми, был прямым потомком первого халифа Абу-Бакра, крупнейшим теологом, юристом и суфийским мистиком неизвестного нам ордена. От Бахаэддина осталась книга "Маариф" - коллекция дневниковых заметок, проповедей, и отчётов о странных состояниях и видениях, шокирующих большинство академических исследователей, которые пытались дать им интерпретацию. Бахаэддин демонстрирует необычайную для той эпохи свободу выражения чувств, утверждая своё единство с Богом.

Бахаэддин умер, не успев посвятить сына во внутренние таинства суфизма, эту миссию исполнил его ученик - Бурханэддин (Бурхан) Мухаккик. Под руководством Бурхана, Руми изучил труды Санаи* и Аттара** - двух великих суфийских наставников.

После смерти отца, Руми унаследовал его пост шейха общины дервишей и наставника главного медресе Коньи. Его жизнь выглядела вполне нормальной и благополучной для религиозного лидера - преподавание в медресе, ученики, медитация, благотворительность, семья, дети. Но поздней осенью 1244 года он встретил на улице незнакомца, задавшего ему тонкий теологический вопрос.

Этим незнакомцем оказался странствующий дервиш, Шамс из Тебриза***, путешествовавший по всему Ближнему Востоку, моля Бога помочь ему найти "того, кто смог бы выдержать мою компанию". Однажды, помолясь, Шамс услышал голос:
- "А что ты дашь в обмен за это?"
- "Мою голову!"
- пророчески ответил Шамс.
- "Иди в Конью и ищи Джелаледдина."

Вопрос, заданый Шамсом, привел к тому, что учёный доктор богословия - Руми, потерял сознание от волнения и упал на землю с ишака.
У нас нет полностью достоверной информации об этом вопросе, однако, по наиболее надежным версиям, Шамс спросил Руми:
- "Кто имеет более заслуг перед Богом - Пророк Мухаммед или (известный суфийский мученик – К.Б.) Бистами?"
Бистами принадлежит знаменитое в суфийских кругах самовосхваление:
- "О, как велики мои заслуги!"
В то время, как Мухаммед признавал в своей молитве Богу:
- "Мы не знаем Тебя так хорошо, как мы должны бы."
Руми потерял сознание от волнения, поняв глубину этого вопроса. Придя в себя, он дал Шамсу такой ответ:
- "Заслуги Мухаммеда выше, Бистами глотнул лишь первый бокал вина истины, опьянел и остановился на Пути, а Мухаммед делал на Пути ежедневно по нескольку переходов."

Есть разные версии описания этой исторической встречи, изменившей жизни многих людей.

Руми и Шамс стали неразлучны. Их Дружба сама стала одной из исторических загадок румиведения и мистического суфизма. Её невозможно объяснить с позиции здравого смысла: Руми было 37 лет, Шамсу за 50, возможно даже за 60. Дуэт из двух слившихся нот, влюблённый ученик и возлюбленный учитель, существование и несуществование, свет и его источник, присутствие и отсутствие - все нормальные социальные разграничения исчезли.
Руми мог провести вдвоём с Шамсом несколько месяцев подряд в мистическом дуэте (сохбет), не видя других людей, игнорируя обязанности отца, мужа, учителя, главы школы, придворного Султана, отдаваясь совместному духовному общению и медитации. Старший сын Руми - Султан Валед писал, что Шамс в своём духовном развитии прошел все возможные человеку стадии экстатической влюблённости в Бога и стал "котб-е хама ма шуган" - или «Посохом Возлюбленного».

Шамс презирал начётчиков и формальных знатоков Корана и, сознательно избегая их общества, жил в караван-сараях, с бездомными дервишами. Он быстро стал заметным доминирующим явлением в и без того интенсивной и конкурентной духовной жизни Коньи. Многие студенты других духовных наставников перебежали к Шамсу. Любимые ученики Руми - его сын, Султан Валед, и личный писец, Хусам Челеби, тоже стали студентами Шамса. Эта экстатическая дружба вызвала трения в религиозной общине Коньи. Другие теологи и студенты Руми почувствовали себя заброшенными, семья Руми взбунтовалась, младший сын Руми - Алаэддин - стал угрожать Шамсу смертью. И Шамс исчез. По мнению исследователей творчества Руми, именно после этого первого исчезновения Шамса и началось превращение Руми в поэта-мистика.

Аннемария Шиммел****, посвятившая жизнь изучению Руми, пишет: "Он стал поэтом, начал подолгу слушать музыку, петь, мог часами кружиться в танце."
Прошел слух, что Шамс появился в Дамаске, Руми послал в Дамаск сына, Султана Валеда, чтобы уговорить Друга вернуться в Конью. Шамс согласился. Когда они встретились, то оба упали в ноги друг другу, так, что "никто не мог понять, кто из них влюбленный, а кто любимый." Шамс стал жить в доме Руми и скрепил дружбу женитьбой на его приёмной дочери. Вновь начались их совместные "сохбеты" (мистические беседы) и вновь зависть подняла свою голову.

Вечером 5 декабря 1248 года, во время беседы Руми и Шамса, кто-то вызвал Шамса на улицу, он вышел и больше его никогда не видели. Вероятно, он был убит при соучастии Алаэддина, если это так, то Шамс действительно заплатил головой за эту мистическую дружбу.

После второго исчезновения Шамса Руми погрузился в мистерию поисков Друга. Он пустился на поиски сам, объездил много городов и соседних стран, посетил, в частности, Дамаск. И именно в Дамаске он понял:

Зачем повсюду я искал Его?
Ведь я есть тело Друга моего,
Через меня Он посещает мир,
Себя везде искал я самого!

Так, союз друзей стал совершенным. Он достиг стадии фана - аннигиляции в Друге. Шамс стал писать поэмы Руми. Руми назвал гигантское собрание своих газелей "Диваном Шамса Тебризи" ("Диван" - Сборник Трудов, на фарси).

После смерти Шамса и духовного слияния с ним, Руми нашел новую дружбу - Саладина Зеркуба, златокузнеца. Саладин стал тем новым Другом, которому Руми стал посвящать свои поэмы, не такие огненные, как Шамсу, но полные ровной нежности. Саладин прибыл в Конью в 1235 году и стал студентом Бурхана Мухаккика, как и Руми. Шамс и Руми часто встречались у Саладина - в мастерской или в доме. Саладин представляет для исследователей Руми загадку другого рода, в отличие от Шамса, он не был учёным знатоком Корана, он не мог даже сказать на память первую суру без ошибки. И тем не менее, Руми сделал именно его своим духовником и шейхом своего ордена. Руми писал:

Рядившийся весь прошлый год пурпуром,
(Шамс, солнце)
Вернулся к нам одетый робой бурой
(ремесленник Саладин)

Эта дружба была скреплена браком сына Руми Султана Валеда и дочери Саладина. Несколько газелей Руми подписаны именем Саладина. Сохранилась агиография, о том, как Руми впал однажды в транс у мастерской Саладина и принялся самозабвенно кружиться под музыку молоточков златокузнецов. Саладин, приказав работникам продолжать, выскочил на улицу и присоединился к Руми.
В 1258 году Руми лично провёл по улицам Коньи траурную процессию (празднование "урса" - духовного брака великого святого) на похоронах Саладина, кружась в мистическом танце под звуки флейты и барабанный бой.

После смерти Саладина, Хусам Челеби, личный секретарь и любимый ученик Руми занял опустевшее место Друга и духовного наставника. Руми писал, что Хусам был источником вдохновения и тем единственным человеком, кто понимал секретный порядок чтения другого огромного поэтического труда Руми - "Меснави". Он называл Хусама "отражённым светом Истины", памятуя, что тот был учеником Шамса.

Сохранилось предание о том, как началось писание Меснави. Хусам уже давно умолял Руми начать записывать свои поэтические экспромты, однажды, когда они вдвоём гуляли в садах Мирама, Хусам возобновил свои уговоры. В ответ Руми вынул из тюрбана первые 18 строк "Песни Свирели". Так началось 12 летнее сотрудничество Руми и Челеби над "Меснави" - Руми надиктовал Хусаму 6 томов этого гигантского труда.
В Меснави есть фантастические скачки от фольклора к науке, от юмора к экстатической поэзии. Аннемария Шиммел сравнивает структуру "Меснави" с архитектурой медресе - школы дервишей, особенно с сохранившимся до наших дней медресе Каратай, построенном в Конье богатым визирем Каратаем для Руми за несколько лет до начала работы над Меснави. Стены и потолок этого медресе покрыты богатыми куфическими арабесками, настолько усложненными, что только знатоки могут их расшифровать. Дизайн ведёт взор зрителя к куполу, разрисованному под звёздное небо, пока не упрётся в отверстие в его центре. Ночью в это отверстие заглядывают звёзды, отражающиеся от воды в маленьком бассейне, расположенном в центре пола. Это ощущение духовной глубины и интенсивности, переплетенной сложности, растущей из коранических стихов, безграничности и вместе с тем симметричности с центром в прозрачной звёздности бассейна - сродни ощущению от Меснави. Эта метафора удивительно точна. Вся поэзия Руми - это беседа внутри и вне мистической общины его учеников, "сохбет" выходящий за пределы пространства и времени.

Руми умер 17 декабря 1273.

_______________________
* Санаи, Хаким (ум. 1131) великий суфий, придворный поэт эмира Газны, изобрёл стихотворную форму "меснави" (двустишие). Санаи писал дидактические и мистические поэмы, из которых Руми заимствовал много образов, строф и сюжетов, особенно из книги "Сад Истины". Руми восхищался кажущейся "приземлённостью" стиля Санаи и указывал, что даже скабрёзные анекдоты можно использовать для наставлений. Это нашло отражение в Книге V "Меснави", где помещено множество подобных анекдотов и толкований к ним. Санаи автор знаменитой притчи "Слепец и Слон" (впрочем, заимствованной им у индусов), которую Руми видоизменил в притчу о нескольких людях в тёмной комнате, пытающихся описать слона.
** Аттар, Фаридэддин (1119 - 1230), великий суфий, парфюмер, врач и поэт, автор знаменитой поэмы "Разговор Птиц". Аттар, живший в Дамаске, встретил Руми, которому тогда было 12 лет, и его отца на их пути из Хорезма в Турцию, в эмиграцию. Аттар немедленно распознал духовный потенциал Руми, сказав о почтительно идущем позади отца ребёнке: "Океан следует за морем". Он подарил мальчику рукопись собственной книги "Астранамэ", о мучениях души в материальном мире.
*** Шамс ("солнце", на фарси) из Тебриза - духовный наставник Руми. Почти любое упоминание о солнце или солнечном свете в поэзии Руми это воспоминание о Шамсе из Тебриза. Многие сохранившиеся подробности о жизни Шамса собраны в книге Аннемарии Шиммел "Триумфальное Солнце" стр. 16 - 25.
**** Аннемария Шиммел - известная современная исследовательница, посвятившая более 40 лет изучению творчества Руми, автор книг "Триумфальное солнце: изучение трудов Джелаледдина Руми" (1978) и "Я - Ветер, Ты - Огонь: Жизнь и Труды Руми" (1992), ставших классикой румиведения

Карл Эрнст, "О ПОЭТИКЕ РУМИ", гл. 19 из книги "Суфизм"

Разговор о персидской мистической поэзии невозможен без упоминания Руми - автора огромного собрания лирических стихов «Диван Шамса Тебризского», а также мистической эпической «Поэмы о сути всего сущего (Месневи)».

История его службы проповедником и богословом, встречи с загадочным дервишем Шамсэддином из Тебриза и последующего превращения в выдающегося мистика и поэта до сих пор живо обсуждается экспертами и любителями поэзии. Смысл этой истории – наглядная демонстрация того, что никто не застрахован от внезапного зова судьбы, раз нищий странствующий дервиш (Шамсэддин) мог бесповоротно изменить жизнь высокопоставленного и уважаемого суфия (Руми).

Как и в случае с Хафизом и Ибн аль-Фаридом, в Новое Время стихи Руми часто прочитываются, как отражение его личного мистического опыта. Однако, в прежние времена его поэзия воспринималась иначе, как изложение суфийского учения.
Подобно поэзии Ибн аль-Фарида, поэзия Руми (особенно «Месневи») нередко воспринималась сквозь призму метафизики Ибн аль-Араби. Понимание этих толкований, отражающих, в частности, значение самой поэзии, облегчают замечания, сделанные Руми и сохранившиеся в записях его бесед.

Например, Руми указывал, что ему лично поэзия претила; он уподоблял сочинение стихов приготовлению требухи, подстраиваясь под вкусы гостей. Учитывая огромное количество написанных им стихотворений, к подобному заявлению, пожалуй, следует отнестись с недоверием.
Порицание поэзии схоже с частыми и страстными мольбами о тишине, которыми завершается почти тысяча его лирических стихотворений. Этими риторическими фигурами Руми указывает на разрыв между языковыми возможностями и потребностью адекватного выражения Истины. Подобно всякой апофатической теологии, указывающей на запредельность Божественного, поэзия Руми отвечает запросам взыскующих, находя свое лучшее выражение в сопровождении традиционной суфийской музыки.

Следует подчеркнуть, что хотя, как и Хафиз, Руми стремился писать в рамках литературных условностей, но он не служил придворным поэтом и поэтому по-настоящему свободно, как никто другой, обращался с поэзией. Поэты того времени подписывали собственные стихи личным псевдонимом, Руми же вместо этого нередко использовал имя своего мистического наставника, яркий пример - название собрания его лирики: «Диван Шамса Тебризского».

Он забавлялся бессмысленными словами, каламбурами, украшал свои стихи музыкальной и танцевальной символикой. Вместе с тем Руми был невероятно ученым человеком, и многие места в «Месневи» требуют подробных комментариев специалистов.

Подобно Хафизу, он часто цитирует и перелагает знаменитые строки ранних поэтов.
В качестве примера можно взять газель, начинающуюся со строки: «Говорят, что умер Санаи», которая, косвенно побуждает читателя видеть в суфийском поэте Санаи современника Руми. Это стихотворение не является откликом на современное Руми событие (Санаи умер в 1131 году, задолго до рождения Руми), однако, оно построено по образцу стихотворения, написанного тремя веками ранее на смерть другого великого поэта Рудаки (ок. 860 - 941). Руми, конечно, был знаком с огромным богатством преданий, которым пользовались Аттар и другии суфии в своих мистических поэмах.
Он также показывает свою осведомленность в классической арабской поэзии, особенно ценя стихи аль-Мутанабби (916 - 965).
Особенно трудно передать в переводе такую черту персидской поэзии, как её двуязычный характер. Около пятидесяти процентов словаря персидского языка заимствовано из арабского, и в стихах Руми часто встречаются целые предложения и даже строфы, написанные по-арабски. Это особенно заметно в таких местах, как вступление к «Месневи» (1:128 - 129), когда после просьбы Хусама, ученика Руми, рассказать о Шамсе, тот переходит на чистый арабский - величественный язык Корана, язык пылкой любви:

Не беспокой меня, ибо я растворился!
Мои мысли изгнаны, посему я не могу
Подсчитывать твои восхваления.
Что бы ни говорили непросветлённые,
Всё тщета, и неважно,
Как они рисуются и пыжатся.

Одна только мысль о Шамсе вызывала в Руми состояние растворения, уничтожения «эго», подчеркиваемое цитированием Пророка Мухаммада, когда тот напрямую обращался к Богу и признавался в неспособности описывать бесконечное. Это можно было бы сделать, лишь перейдя на более высокий регистр - арабский язык - ввиду его нерасторжимой связи с Кораном и классической арабской поэзией. Публика, для которой Руми писал такие строки, очевидно, была сведуща в литературных условностях и персидского и арабского языков, религиозной исламской традиции и особого словаря суфизма, созданного на протяжении столетий.

Но как можно соразмерно передать в переводе на английский эстетическое воздействие перехода с персидского на арабский?
Другим примером такого воздействия может послужить стихотворение Хафиза, который тоже включал в персидские стихи много арабских слов (арабские слова выделены здесь курсивом):

Сие терпкое снадобье, что суфий именует матерью греха,
Более ароматно и сладостно нам, чем поцелуй девственницы.


Здесь воспевается вино и эмоциональное потрясение от запрещенного удовольствия усиливается изысканностью языковой игры. Сто лет назад английский переводчик Руми - Рейнолд Николсон, чтобы добиться подобного воздействия, попытался воспользоваться латынью для передачи арабского текста, надеясь, что его классически образованные читатели это оценят:

That bitter stuff the Sufi calls ”mater malorum
nobis optabilior et dulcior quam osculum virginis.”

Однако, это были напрасные потуги.

"КАК СОСТАВЛЕНА ЭТА КНИГА"


План этой книги собьёт с толку специалистов, привыкших паковать поэзию Руми в стандартные коробки: катрены "Рубайата", газели "Дивана", шесть книг двустиший "Меснави", плюс книга "Бесед и Писем", да ещё совсем малоизвестная книга - "Семь Проповедей". И хотя такая стандартная упаковка удобна для научной классификации, творческая энергия Руми фонтанирует во многих формах, а зачастую и за пределами как формы, так и ограниченной фантазии литературоведов. Суфии говорят, что такая энергия исходит из "галба" - разума внутри ума, источника великой щедрости и сострадания.

Двадцать семь глав этой книги - головокружительные и полные таинственного смысла палимпсесты*, плавающие разноцветными поплавками в океане воображения Руми. Волны поэзии Руми с лёгкостью перекатываются через них и ускользают за пределы всех искусственных ограничений. Невидимое но реальное единство всего сущего, запечатлённое в формуле ислама "Ля илляха иль Аллаху" (нет иной реальности, кроме Бога; есть только Бог) - вот сквозная тема этой книги, все остальные темы лишь следствия этой главной на низших уровнях общности. Если пытаться найти материальное воплощение идеи книги "Сущность Руми", то ею мог бы оказаться ритуал "зикра", непрерывного напоминания себе, что Бог един.

Названия стихов выбраны мною тоже довольно произвольно, в персидском оригинале их нет.
Сам Руми дал имена только своим большим книгам:
- коллекцию катренов и газелей он назвал "Диваном Шамса Тебризи"
- шесть книг двустиший ("Меснави"), продиктованных секретарю Хусаму Челеби, были названы просто "Духовные Куплеты". Иногда Руми называл их "Книгой Хусама".
- книга духовных бесед названа Руми с восхитительным приколом "Тут - то что здесь» (Фихи Ма Фихи)". Эта фраза может означать, например, "Тут то же самое, что и в Меснави" или просто быть словесным эквивалентом жеста недоумения, вроде разведённых рук.

Поэмы Руми задуманы не как привычные Западу монологичные Горациевы меднолобые "памятники нерукотворные", созданные для увековечивания исторических событий или героев; поэзия Руми - это живой, струящийся, непрерывно само-оценивающий и само-прерывающийся диалог - среда общения. Стихи эти созданы не столько для описания чего-то умопостигаемого извне, сколько передают те, неуловимые словами, душевные состояния, изнутри которых они были высказаны. Такие состояния многообразны, назовите их озарениями, экстатической любовью, моментами воодушевления или истины, океаном илма (светлой божественной мудрости), или переживаниями связанными с осознанием аласта** (первоначального договора человечества с Богом). Именно поэтому названия их и несущественны. Резонанс океана есть в каждом из нас. Поэзия Руми ощущается на вкус, как солёный океанский бриз вдали от океана.

Эти стихи не были созданы в современной, привычной нам форме смысловых циклов или нарезанных на удобные читателю порции книг. Они - рифмованые протоколы непрерывных, многолетних, мистических и зачастую преследующих весьма практические воспитательные цели диалогов, ведшихся в общине суфиев, руководимой Руми. Задачи Руми, как наставника, менялись от случая к случаю, от порицания до экстатического восхищения, от бытовых забот до эзотерических, вечных тем, по мере того, как менялись нужды меняющегося круга его учеников. Поэзия, музыка и танец были неотъемлемыми частями жизни и учёбы как всей этой общины, так и индивидуальной, глубоко личной работы наставника с отдельными студентами. Работы, связанной с открытием отдельного сердца, навстречу мистерии духовного союза с божественной реальностью. Данная подборка стихов проведена мною с целью поклониться тому огромному труду, который сумел проделать Руми! Ибо богатство духовных вариаций и педагогическая сиюминутность титанической работы по достижению этих мистических единений невообразимы!

Руми начинает каждую книгу "Меснави" молитвой в прозе.

Вот вступление к Книге Четвёртой:

"ПОХВАЛА ПРОСЫПАЮЩИМСЯ РАНО МУЧЕНИКАМ"


"Ля-илляха иль-Аллаху!" - нету иной реальности кроме Бога!

Во имя Бога, Милостивого и Милосердного!


Это наше четвертое путешествие домой, туда, где нас ожидают великие дары.
Читая эти строки, мистики испытают ощущение счастия, подобное ощущению луга, слышащего гром - добрую весть о приходе дождя, или ощущению усталых глаз перед сном. Радость духу - здоровье телу.
В этой книге то, что нужно истинно верующему: свежесть; сладкий плод, спелый на взгляд самого привередливого знатока; лекарство; подробные указания дороги к Другу.

Давайте все восхвалим Господа! Тут вы найдёте пути к восстановлению связи с собственной душой и отдохновение от забот. Изучение этой книги будет болезненным для тех, кто ощущает себя отделённым от Бога. Остальные испытают удовольствие. Груз в трюме моего корабля не привлечет внимания молодых женщин. Тут лежит награда для влюбленных в Бога. Полная луна и наследство, которое вы считали утерянным, возвращаются вам. Надеющиеся найдут тут надежду, ищущих ждут счастливые находки, потрясающие вещи, заслуживающие того, чтобы ими заняться. Предвосхищение счастья после депрессии, расширение духа после сжатия. Встаёт солнце и то, что мы предлагаем в этой книге - есть свет для наших духовных последователей. Наше благодарение Богу удерживает их подле нас и приводит нам все новых и новых.

Как сказал андалусийский поэт Ади ал-Рига***:

Я спал, убаюканый бризом,
Как вдруг зарыдал над карнизом
Больной от любви голубок ...
Проснувшись, я вновь одинок.

Я душу покинул надолго,
Валяясь в кровати без толку.
Плач голубя дух пробудил,
И вновь зарыдал я без сил.

Одни уходят первыми, а другие приходят спустя долгое время. Бог благословляет и первых, и последних, и всех тех, кто между ними. Он замещает тех кто ушел; поддерживает тех, кто обрабатывает почву общей пользы; и благословляет Мухаммеда, Иисуса, и всех остальных Пастырей и Пророков.

Да благословит и тебя Господь всех сущих! Аминь.


___________________________
* Палимпсест (греч.) - рукопись (на папирусе или пергаменте) поверх смытого или соскоблённого раннего текста. - Прим. перев. на русск.
** Aласт (араб.) - первоначальный договор между Аллахом и созданным Им человечеством. Аллах вопрошает:
"Не Я ли - ваш Господь? (Аласту би-раббикум?)" (Коран 7 : 172). Руми слышит в этом вопросе музыку Творения, призывающую все создания пуститься в любовный пляс, восклицая "Да!" - Прим. перев. на aнгл.
*** Ади ал-Рига - арабский поэт, Андалусия, 10 век. - Прим. перев. на русск.

"O KОЛМАНЕ БАРКСЕ"

Колман Баркс круто изменил направление своей жизни в 1976 году, когда его друг и старший университетский коллега – знаменитый американский поэт Роберт Блай показал ему несколько экстатических поэм Джелаледдина Руми - суфийского мистика ХIII века, переведенных на английский с фарси и арабского академически сухим языком. Профессор Блай сказал тогда: "Эти поэмы надо только выпустить из их клеток."
Увлечённый мудростью, теплотой, юмором и духовной глубиной Руми, а также гениальной лёгкостью и кристальной прозрачностью исходного текста поэта, известного в исламских странах так же широко, как Шейкспир известен на Западе, Баркс принял вызов.

В сотрудничестве с иранистом Джоном Мойном, Баркс стал главным источником литературных переводов Руми на английский, вводя мистическое сознание Руми в русло всемирной англоязычной культуры. В общей сложности Баркс перевел и издал 13 сборников поэм Руми (состояние на 2000 год).
Последние две книги: "Иллюстрированный Руми" (1997) и "Сущность Руми" (1995).

Переводы Баркса получили широчайшее признание в США.
Например, ему была посвящена часовая программа "Обманчивые Радости Любви" Билла Мойерса на Национальном Поэтическом Фестивале им. Джералдины Дадж в 1994 году, и специальная передача на Национальном Телевидении "Язык Жизни" в 1995 году.
Стихи Баркса вошли в 7-е издание престижнейшей Нортонской Антологии Шедевров Мировой Литературы. В стране, где даже поэту-лауреату Пулитцеровской премии редко удаётся продать 10,000 копий своей книги, переводы Баркса уже проданы тиражом более, чем 500,000 копий (данные 2003 года.)

Музыкальные записи этих поэм попали в топ 20 на Биллборде. Пантеон Голливудских звёзд записывает альбомы любовных поэм Руми ко дню Св. Валентина и имеет бешеный успех. Актриса Сэра Джессика Паркер делает свою аэробику под рок-н-ролл на слова Руми, и Руми можно купить в наборе аудио-кассет, помогающих находящимся в постоянной депрессии обитателям Нью-Йорка коротать маршруты в своей подземке. На стихи в переводе Баркса написаны либретто двух опер, музыку к одной из них написал великий Филип Гласс.

Если принять всё это во внимание, то явившийся из ХIII века персидский поэт стал самым популярным американским поэтом наших дней, обогнав за последние 15 лет по тиражам самого Шейкспира, несмотря на то, что последний входит в обязательные программы школ и университетов и массово закупается библиотеками. Такого феномена в англоязычной поэзии не бывало 300 лет!

Почти невероятен факт, что в мире после 9/11, в мире Бин Ладина и столкновения цивилизаций самым популярным поэтом в США с начала 1990-х годов становится не один из гигантов американской поэзии – Роберт Фрост, Роберт Лоуэлл, Уоллас Стивенс или Сильвия Платт, даже не Шейкспир, Гомер, или Данте, или иной великий европейский поэт. Нет, на этом троне прочно уселся средневековый мулла, получивший классическое исламское образование, преподававший законы шариата в медресе, в городишке, который был тогда столицей Турции, ещё до падения Константинополя.

Есть разные точки зрения на причины такой внезапной популярности переводов Баркса от духовного голода американцев до интереса к исламу и роста антиклерикальных настроений. Но, главное, в том, что Колман Баркс прекрасно перевёл прекрасную поэзию. Есть мнение, что большинству читателей Руми необходимо, как алкоголикам, быстро духовно опохмелиться, что у них нет никакого интереса к другой поэзии, кроме Руми. Для таких фанатов Баркс совершает регулярные туры по стране, которые он делает каждые два месяца с музыкантами, включая группу Пола Уинтера и танцовщицу и рассказчицу Зулейху. И публика раскупает билеты задолго до их приезда.

Колман Баркс по профессии и призванию и сам поэт, он 30 лет преподавал современную Американскую Поэзию в Университете штата Джорджия, в городе Афины.
Баркс пишет: "Я люблю как переводить Руми, так и писать мои собственные поэмы. Однако, в первом случае - с Руми, я должен исчезнуть, а во втором, я должен выразить в поэме именно себя - мою личность, мои радости или мой стыд. Мне напрасно приписывают какие-то особенные отношения с Руми … поэту такого потрясающего масштаба и глубины, как Руми, необходимо иметь много разных переводчиков и интерпретаторов. Ежедневно в мире продаётся более сотни книг Руми в моих переводах, в то время, как книг моей собственной поэзии продаётся всего около 5 копий в месяц. Такое сравнение заставляет быть скромным.
Мистическая поэзия пытается ‘описать яблоневый сад в тумане языка' (метафора Руми). Я хочу надеяться, что мои переводы не сгущают этот туман, более того я надеюсь, что они этот туман рассеивают."

ГЛАВА 01, "ТАВЕРНА"

"Тот, кто привел меня сюда, домой меня доставить должен" – Руми

О ТABEPHE


В этой Таверне много вин – зрелых, ароматных, вкусных, красивых; есть греческое вино интеллектуальной мощи, романея истории, кагор духовных песнопений. Человек, войдя сюда, находит разнообразные искушения. Тут прорывается тонкая виноградная кожица, давится сок и начинается брожение. Брожение - одна из старейших литературных метафор созревания человека. Когда все раздавленные виноградины отдают свой сок и надолго запертые в тёмном месте, бродят результат получается потрясающий! Например, двое пьяных могут там встретиться, и, не зная ничего друг о друге, мгновенно стать друзьями. Рассуждения не имеют никакой силы в пьяном мире этой Таверны, с её земляным полом; там царит возбужденное веселье, неосознанные желания, и полное непонимание реальности.

Однако, проведя некоторое время в Таверне, человек созревает и вдруг осознаёт, что у него есть то ли смутное воспоминание, то ли неосознанное желание возвращения к Источнику. И каждый пьяный внезапно покидает Таверну, начинается его возвращение. В Коране говорится: "K Нему мы и вернёмся.*"

Таверна - это своего рода возвышенный ад, в котором некоторые умудряются насладиться, каждый успевает пострадать, и затем все изгоняются отсюда на поиски собственного пути к Истине. Таверна опасное место, в ней иногда полезно надеть маску и никогда не следует отдавать ей своё сердце, по мнению Руми. Тут можно раскрыться, расслабиться, излить душу, заплакать ... Крик на всю улицу начинается в Таверне, отсюда душа начинает свой долгий поиск пути домой.

В 4 часа утра Ходжа Насреддин покинул Таверну и начал бродить по городу. Его остановил ночной страж и спросил: "Почему ты бродишь по улицам ночью?"
"Господин мой", - ответил Ходжа, "Если бы у меня был ответ на такой вопрос, я бы уже давно был дома!"

_____________________
* Koрaн (2 : 156): "Воистину, мы принадлежим Аллаху, и, поистине, к Нему мы и вернемся"



ОТВЕТА НЕТ


Весь день я думаю об этом,
Спросить решаясь только ночью:
Что тянет душу пред рассветом?
К какому тянет средоточью?

Ответа нет.

Душа моя сюда явилась
Из мест иных. Горю желаньем
Быть там! Вымаливаю милость -
Пусть кончится скорей изгнанье!

Ответа нет.

Я начал пить в другой таверне,
Сюда явившись в стельку пьяным.
Я всё пропью к чертям, поверь мне!
Куда ж вернусь с пустым карманом?

Ответа нет.

Хочу лететь над морем, лесом ...
Мне холодно в моём зимовье!
Не птица ль я земли чудесной,
В чужом сидящая гнездовье?

Ответа нет.

И кто послал мне эти мысли?
Кто вдунул эти мысли в душу,
Что звуком в воздухе повисли?
Кто их тебя заставил слушать?

Ответа нет.

Кто на тебя глядит глазами
Моими? Не душа ли это?
Могу я спрашивать часами!
Ужель останусь без ответа?

Ответа нет.

Когда б я мог ответ пригУбить,
Я бы тюрьму разрушил эту,
Которую для наших судеб
Построил ... Кто же? …

Нет ответа!

Но я всего лишь заключённый …
Крепки тюремные затворы.
Кто меня запер в этой тёмной?
Арестовал меня, как вора?

Ответа нет.

Да и поэзия - загадка!
Не знаю, что хотел сказать я.
Опять исписана тетрадка ...
Не лучше ль мне умолкнуть, братья?

Ответа нет.


Из “Антологии Персидской поэзии XI – XX столетий”, сост. и пер. на французский профессор Забихулла Сафа, Галлимар / ЮНЕСКО, 1964, 422 p., ISBN 2070711684.


БОЧКА ВИНА

Осанна! Чудо-бочка вина нам дана!
Ликуем! Чаши нету, но бочка без дна!
Сияем целый день, и горим по-ночам!
Болтают, что грядущее нЕ дано нам.
То правда! И поэтому - пей допьяна!


Рубайат, # 1319


ДУХОВНЫЙ СОЮЗ


В наш духовный союз восходи
И познаешь иные отрады.
Много дивного ждёт впереди,
Если преодолеешь преграды.

Ты по улице шумной пройдёшь
И поймёшь, что был сам этим шумом.
Чашу бурных страстей изопьёшь,
Станешь сам опьяненьем безумным.

Если смежишь слепые глаза,
Мир увидишь насквозь третьим глазом.
Если сможешь ладони разжать,
Ввысь подхватит Вселенная разом.

Сядь в наш круг. Перестань быть лисой.
Как пастух, возлюби это стадо.
Потеряй свой душевный покой,
Быть бездушной скотиной не надо.

Не погань трупным мясом свой рот,
Но смакуй губы девичьи нежно.
Не страдай, если дева уйдёт,
Двадцать новых придут неизбежно.

Все тревожные мысли отринь,
Ты же сам этих мыслей создатель.
Из тюрьмы - в поднебесную синь
Улетай на свободу, приятель.

И, как струи могучей реки,
Неспеша, в тишине, на просторе
Чрез пустыню Времён утеки
В беспредельное Вечности море.


Диван Шамса Тебризи, # 2577


БАЗАР в ГОЛОВЕ


Базар в голове – завертелись частицы,
И сердце вдруг ввысь упорхнуло, как птица!
И я, замирая в надежде, подумал –
Она может здесь находиться!


Рубайат, # 0747

ИГРОК

Пусть пьян, но не боюсь я стражи,
Ведь стражники нетрезвы сами!
Игрок за пьянство не накажет,
Он не следит за мелочами.



Игрок расставил все фигуры,
Он пьяниц двигает и стражу,
Весёлых, пьяных, трезвых, хмурых ...
Его игру я не изгажу.



Рубайат, # 0731


ДЕТСКАЯ ИГРА

Мой друг, послушайся совета
Хакима Санаи* - поэта:

- "Когда мертвецки пьян, наверно,
Разумней переспать в таверне."

Коль улицей пойдёшь лукавой,
То станешь дуракам забавой

И в грязь, жестока и тупа,
Толкнёт тебя детей толпа.

Пойми, все трезвые - как дети!
Ведь мало кто на белом свете

На личном опыте знаком
Со сладостным любви вином.

Лишь победивший все желанья,
Вполне освободил сознанье.

Дитя, подумай лучше дважды,
Над тем, что Бог сказал однажды:

- «Этот мир - лишь игра и забава**»
,
Знать, людишки - детишек орава.

Бог прав! Коль ты не наигрался,
То так ребёнком и остался.

Желанья - жадность, лень и похоть
В тебя вонзили острый коготь!

Смотри, как в секс играют дети -
Сцепившись, возятся по клети.

Но эти игры - не любовь!
Они не проливают кровь

В боях с картонными мечами,
И это понимают сами.

Мне жалко взрослого солдата,
Взомнившего себя вдруг хватом,

На огненном коне Пророка -
Он скоро грохнется жестоко.

Все твои игрища наивны,
Война и секс бесперспективны.

Ты - как дитя, спустил штанишки
И с песней делаешь делишки.

И, напевая: "Дан-ди-дан,"
Ложишься после на диван.

Не заиграйся так до смерти,
Ты в повседневной круговерти!

Пойми, что ум, воображенье,
Разнообразны ощущенья -

Лишь деревянные лошадки,
Напрасно в них вонзаешь пятки.

Реальна лишь любовь иная,
Мистическая, неземная.

Пойми, земные все науки
Лишь обрекут тебя на муки.

Вон ходит сгорбленный учёный,
Как ослик, книжками гружённый.

Мысль, словно женские румяна,
Смывается. Мысль - род обмана.

Но если знаний выбор верный,
То наслажденье беспримерно.

И не тряси бумажный ворох,
Не будет толку, только шорох.

Прочь прогони мираж желаний,
Строй дом на твёрдом oснованьи.

Не прикрывайся словом Бога,
В ад словом мощенА дорога.

Испытывай Его дыханье,
И добивайся пониманья,

Что все слова - мираж, виденье.
Реальность - с Богом единенье.


* Хаким Санаи (ум. ок. 1150) - суфий, поэт оказавший большое влияние на Руми.
** Коран (29 : 64)


Меснави (1, 3426 - 3454)

РОТ

Упало у вселенной дно,
Исчезли солнце и луна.
Не лей ты в чашу мне вино.
Лей в рот, покуда допьяна


Я не упьюсь, как идиот,
И свой не обнаружу рот.


Рубайат, #1319



НАШЕ ВИНО


Знай, настоящее вино -
Есть собственная кровь!
А бочкой, где бродИт оно,
Ты тело приготовь.


И приготовься всё отдать
За чашу браги той,
Себя, семью, отца и мать.
А за глоток - покой.


Рубайат, # 1306


ВЫБОР ВИНА


Бог дал нам тёмное вино,
Чуть выпьешь - в голове темно.

Гашиш рождает к воле страсть,
Но над душой захватит власть.

Ввергает мак в тяжёлый сон,
И память отшибает он.

Страсть одуряет, как колдун -
Пса к Лейле ревновал Меджнун.

У Бога тысячи отрав,
Что посильней волшебных трав.

В экстазе слепнет ясный ум,
И сердце любит наобум.

Давид пьян Богом среди дня,
Ишак - от торбы ячменя.

Пьяней от мудрости святых!
Не пей вина из чаш пустых.

Хватают люди вещь иль тварь
И строят глупости алтарь.

Будь тонким знатоком вина -
Не напивайся допьяна.

Любое зелье даст полёт ...
Суди вино, как царь - народ:

Не осуждай, коль давит страх,
Осудит и тебя Аллах!

Пей то вино, что поведёт
Тебя как всадника вперёд,

Что снимет путы с ног коня,
Даст сердце полное огня!


Меснави (4, 2683 - 2696)



ПОВАРA


Заметь исчезновенье звёзд,
При появлении светила.
Заметь, что землю бьёт мороз,
Когда листву уже убило.

Заметь движение теней,
И точность звёздных расписаний.
И переборчивость гостей,
И мимолётность их желаний.

Заметь, как много поваров
Любимые готовят блюда.
И сколько каждому даров -
Зверям и птицам, рыбам, люду!

Взгляни на кубок голубой,
В котором плещут океаны.
Взгляни, дружок, на нас с тобой,
Мы солнцем-Шамсом* осиянны!

Взгляни на нас его очами ...
Сквозь влажный драгоценный камень.

____________________
* Шамс (фарси) – солнце. Шамсэддин (Шамс) Тебризи – духовный наставник Руми.

Диван Шамса Тебризи, # 1910


ОБУГЛЕННЫЙ КЕБАБ


Вчера упился огненным вином,
Сейчас - по огненной бреду вселенной!
Вчера я грелся перед очагом,
Сейчас - кебаб, обугленный геенной!

Вчера я жаждал и нашёл родник,
Но выпил только лунную дорожку.
Сейчас - как лев, к самой луне приник,
Алкаю свет любви в небес окошке.

Не задавай вопрос про эту страсть,
Но посмотри в горящее лицо мне!
Душа утратила над телом власть,
И бродит где-то нищенкой бездомной.

И сердце рвётся, словно шалый конь,
Стреноженным свалившийся в болото.
Он бьётся бешено, порвал супонь,
Но всасывает липкая дремота.

Я, голову склонив, щиплю цветок,
Следя за тихим лепестков паденьем.
И на судьбу прогневаться не смог,
Услышав шопот их благословений.

Мне шепчет Бог!

Диван Шамса Тебризи, # 2738


НОВЫЙ ЗАКОН


Послушный древнему закону,
Алкаш бузит и спорит на пиру.
Влюблённый хуже охламона,
Kружится oн и падает в дыру.

Во глубине дыры бездонной
Сокрыт от всех сияющий кристалл,
Свет коего любой влюблённый
Благам земным всегда предпочитал ...

* * *

Вы видели, как прошлой ночью,
Нагой брела по городу луна,
Пьяна? Узрев её воочью,
И я запел и напился вина

Из неба чёрно-звёздной чаши,
И, рухнув, расколол её хрусталь.
Пав, звёзды впились в души ваши,
Но этого нисколько мне не жаль!

Внимай же новому закону!
Когда подует в трубку Cтеклодув,
Лицом разбей сосуд, влюблённый,
Пади, в дыханьи жарком утонув!


Диван Шамса Тебризи, # 1861


СЕРДЦЕ


Oно изранено, устало,
Измучалось оно немало ...
Зачем ломаешь ты ракушку?
Лизни - кровь вкуса не меняла.


Рубайат, # 0190

ГЛАВА 02, "ПОТЕРЯННОСТЬ"


"Мне надо высказать сразу пять мыслей" - Руми


O ПОТЕРЯННОСТИ



Когда суфий приближается к стадии "Фана" (исчезновение в Боге), он впадает в необычное переходное состояние - "потерянности в мире".

Это сорт эйфории, сладкое замешательство, растерянность, сопровождаемая ощущениями одновременного пребывания в нескольких местах, и попыток выговорить сразу несколько мыслей.

Растекание тумана, хрупкое, почти неописуемое состояние покоя.
Глубокая отрешённость от окружающего, на фоне которой обычное расслабленное состояние кажется почти нервозностью.

Стихи из данного раздела отражают это состояние, они не изящны, не наманикюрены, не напоминают персидские миниатюры с мелкой прорисовкой деталей.
Известная исследовательница творчества Руми, Аннемария Шиммел сравнила их с миниатюрами туркменского стиля - полными резких движений, странных цветов и растрепанных кустов, демонов и разговаривающих животных.

ПЯТЬ МЫСЛЕЙ


Любимой пробуждён, Ей молится влюблённый:
- "Ты - небо, где рождён мой дух освобождённый!

Любовь во мне горит! Преображенья пламень!
О, взгляд мне подари! Сей драгоценный камень!

Пусть ухом станет то высокое оконце,
Мой дух через него кричит – 'Любовь!', о, Солнце!

Я много раз впадал в беспамятство, Родная.
Не ел, не пил, не спал, лишь о Тебе мечтая!

Молил, чтоб снизошла к моим любовным мукам,
Улыбку подала, закончила разлуку!

Ты, знаю, видишь всё. Все глупости шальные.
Со мною Ты несёшь все тяготы земные!

За всё плачу Тебе фальшивою монетой.
Берёшь её себе и мне прощаешь это!

Простишь любой грешок, претензии и шалость.
Чем расплачусь? Стишок? Тебе! Какая малость!

Давно про пять вещей сказать я не решался,
В честь милости Твоей рублю себе пять пальцев!

Во-первых, был когда в разлуке я с Тобою,
Не родились звезда и солнышко с землёю!

Вторая мысль моя - чего бы я ни жаждал,
Мечтал, чтоб жизнь Твоя слилась с моей однажды!

А в третьих, больно мне до трёх считать, трудиться!
Четвёртая, в огне горит моя пшеница!

Вот пятая - рублю за РабиЮ* я палец!
Ещё один рублю за тех, кто здесь скиталец!

Но что я тут несу? Слова ли, слёзы, стоны?
В рыданиях трясусь! Прости! Ведь я - влюбленный!"

* * *

Вот что сказал Ей он и застонал, рыдая ...
Мы все издали стон, как на пороге рая!

Потом, сойдя с ума, смеялись, как больные,
Да выпили вина и плакали хмельные!

Такая вот любовь - религия свободы!
Все остальные - кровь, да путы, да невзгоды!

Под музыку любви раб пляшет с Госпожою!
Мне слов не уловить, чтоб выразить такое!

Достиг небытия и песню Смерти знаю.
Всю ночь пляшу с Ней я. Над пропастью, по краю.

Душа моя, молчи! Не надо спорить праздно!
Она, как тать в ночи! Войдёт нежданно, властно!

Не знаю, как таить секрет любви я стану?
Не нужно говорить. Он виден без обману.

_________________
* Рабия - святая суфия (ум. 801 Р.Х.) призывавшая любить Аллаха за Его красоту, а не из страха ада или жажды рая.


Меснави (3, 4694 - 4734)


ЗНАКИ ПРИБЛИЖЕНЬЯ


Поведаю про знаки приближенья
Момента твоего преображенья:

- Всю ночь ты плачешь и встаёшь с рассветом,
Желая, чтобы день померк при этом,

Раз ты не получил того, что молишь.
- Рот искривлён от постоянной боли.

- А шея толще у колёсной спицы.
- Ты нищ и волен, как в полёте птица.

- Ты жертвуешь здоровьем, головою.
- В огне горишь, как дерево алоэ*.

- И бой тебе - подённая рутина,
Меч отразишь, как добрый щит старинный.

- Отчаяние сделалось привычкой ...
Таков всегда влюблённого обычай.

Ну, а пока - ты бродишь по базару,
Гоня перед собой вестей отару,

Заглядывая в лица чужестранцам,
И покрываясь от стыда румянцем,

Когда они тебя вдруг огорошат,
- "Что ищешь на базаре, друг хороший?"

Ты отвечаешь: "Потерял я друга..."
Хоть поиски такие - род недуга,

Они всегда кончаются успешно!
Внезапно, к тебе конный или пеший

Друг подойдёт! Ты рухнешь без сознания,
Невнятное промолвив восклицанье.

Непосвященный крикнет: "Ему дурно!"
Что знает он? Ведь этот бред сумбурный -

Святое откровение Пророка,
Профанам непонятное до срока!


Вот брызги падают на рыбье тело,
Что брошено на берег опустелый.

Те брызги рыбе, брошеной на сушу,
Есть знаки моря! Море можно слушать,

Не погружаясь в воду с головою,
Достаточно услышать шум прибоя.

Прости же мне невольную нестрогость!
Другая мне неведома дорога

В то царство Хаоса. Познанья скудны.
Порядок и расчёт там - безрассудны.

Неописуема волна прибоя.
И зернышки песка не знают строя.

_____________________
* Алоэ, сгорая, благоухает.


Меснави (2, 1680 - 1708)


НИЩАЯ СУМА

Спаси меня из тьмы безглазых лиц,
Чьи рты бормочут только "я", да "мне"!
Мы заперты внутри своих темниц.
И наши души - тени в глубине.

Всё хрупкое с дороги убери!
Я слеп, во тьме не ведаю путей!
Душа моя измучалась внутри!
Друг, дай же ей свободу, поскорей!

Живу с тобою я одной судьбой:
Хохочешь ты - от смеха гнусь в дугу.
Болеешь - загибаюсь я с тобой.
Я - тень! От кипариса на лугу,

Иль розы тень, что с розой лишь жива!
Нас разлучить - я обернусь шипом!
Пьёт кровь моя слепая голова,
Я упиваюсь ею, как вином!

Я каждую секунду бью бокал
О дверь твою! Я - звон твоих ушей!
Молю, чтобы ты грудь мне разорвал!
Огнём любви рассеяв тьму в душе!

О, Саладин*! Как солнце** красота
Твоей души горит! И тает тьма!
Так кто же я такой? Я - пустота!
Я - Саладина нищая сума!

_________________
* Саладин Заркуб - близкий друг и свояк Руми, златокузнец, сделавшийся его духовником после гибели Шамса Тебризи.
** Солнце - шамс (фарси), имя покойного наставника Руми, Шамса Тебризи.

Диван Шамса Тебризи, # 1397




ЛОДКА


Поздно ночью один я. В лодке плыву...
Лодка - тело моё. Я сплю наяву.

Мне темно. И нигде не видно земли.
Густ туман. Утонули все корабли.

Я старался. Не потонуть. Но не смог.
Над моей головой вода. Где я, Бог?

Значит, я уже в океане живу?
Не зная того? Или сплю наяву?


Рубайат, # 0012




БЕЗОТВЕТНАЯ ЛЮБОВЬ


Ты безответною горишь любовью.
Рассвет твой - как закат, окрашен кровью.
Напрасно нам орёшь: "Сгораю изнутри!"
Мы все тут погорельцы, посмотри.



Рубайат, # 0551
РАСТАЙ, КАК СНЕГ


В дверь постучал мне Смысл Бытия!
Поскольку сам Он был Небытиём,
- "Кто там?"
, промямлил в страхе Божьем я.
- "То полная Луна вошла в твой дом."
*

Услышав про луну, с друзьями мы -
Бегом во двор... Был голос нам: "Я в доме." *
Но, потрясённые, под небом тьмы
Оглохли мы и замерли, как в дрёме ...

* * *

- "Смотри! Повсюду Я с тобой, всегда."
*
Влюблённый, это сказано тебе!
В тебе сияет яркая звезда,
Повсюду - в горе, в радости, в судьбе!



- "Знай, что ярёмной вены ближе Он!"*
Он ближе сердца у тебя в груди!
Чтоб встретить, не беги из дома вон,
Он в доме, рядом. Внутрь себя гляди.

Стань снегом тающим - омой себя!
Подснежник расцветает в тишине ...
Язык свой прикуси, покой любя.
Расти подснежником сквозь чистый снег.

_________________
* Цитаты из Корана
Диван Шамса Тебризи, # 2172


ТРЕСНУВШАЯ ВАЗА


Мне надобен язык - длинней желанья,
И шире океана шумный рот,
Нечеловеческое сверх-сознанье,
Чтоб описать Творителя щедрот!

Душа моя - фарфоровая ваза,
Была чиста, и до того хрупка -
Не вынесла любовного экстаза!
Разбилась ... Я валяю дурака.

Я, как луна, раз в месяц исчезаю.
Три дня меня нельзя увидеть здесь.
Известно всем в Твоих влюблённых стае -
В календаре такие дыры есть.

Я позабыл, о чём хотел поведать.
А мысль - слоном по Индостану прёт.
Сюжет и ритмика - лишь формы бреда,
Я разрушаюсь! Но несусь вперёд!

Собою меряя Твоё величье,
Я сжался до размеров волоска,
Не видя тут ни сходства, ни различья,
Я сдался! Мысль витает в облаках ...

Я столько сочинил любовных песен,
Что выдумкой считаю сам себя.
Молю, скажи - Тебе я интересен?
Ведь, эти строчки я сложил, любя!

То, как Синай, стою немой горою,
То Моисеем в гору я ползу …
Я - эхо! Сверху слышу неземное,
И отражаю звуки там, внизу.

Гора Синай - лишь холм камней да глины,
Немая, бессловесная земля.
Возвысила на ней Ты исполина!
Пророка нам дала, Поводыря!

Пророк принёс с Синая астролябью,
Для навигации духовных звёзд.
Гляжу через неё на морды жабьи,
И вижу - плыть нам океаном слёз!

* * *

Зачем я этот разговор затеял?
На тему, чуждую всем злобам дня?
Kто злобу выдумал? Твоя идея!
Да, я во гневе! Не вини меня!

То, что к Тебе я одержим любовью,
Одобришь ли? Молю, ответь мне "ДА!"
Ведь откровение всем будет новью!
Такого не слыхали никогда!

На языке любом! Его не слышал
Никто - ни перс, ни турок, ни араб!
Я захмелел. Моя уж едет крыша.
Свяжи меня, я знаю, что не прав!

Любимая, всесильная красою!
Свяжи меня тугой своей косою!


Меснави (5, 1884 - 1920)


ПЕРВОБЫТНАЯ ГЛИНА


«Вот, будь я совершенным человеком,
Я старые носил бы башмаки,
Изношенную куртку, да со смехом
Выслушивал бы глупые стишки!

Я был бы мудр, не забывал о глине,
Той первобытной, из какой слеплён.
Не упивался б допьяна, как ныне,
Тщеславием. И ведал ход времён.»

* * *

«Хоть изучение первичной глины -
Похвальное занятие, мой друг,
Пойми, творение непостижимо!
Из ничего! Не прикладая рук!

Старайся быть, как чистый лист бумаги,
Не буерак, заросший сорняком ...
Никто не станет вспахивать овраги,
Чтоб засевать их Логоса зерном.»


Меснави (5, 1959 - 1964)


ТЕНЬ


Вверху парит невидимая птица,
А по земле несётся образ - тень.
Земное тело - образ и граница;
Лишь тень от тени, что отбросил день.

Тот день был сотворён Его светилом!
Любовью, породившей целый мир!
Спит человечество. Во сне забыло
Про Солнце, приобняв мирской кумир.

Но и во тьме остался отблеск света!
Ум блещет золотою бахромой
На покрывале духа. Помни это,
Во сне метаясь, поглощённый тьмой...

Меснави (6, 3288 - 3295)




ЧЕЛНОК

Известно, все изображенья лгут!
Кристалл сей красен - горек он иль сладок?
Горяч ли поцелуй тех алых губ?
Лицо красивое - вуаль загадок!

Острей бывает слово, чем кинжал,
Хоть выглядит обманчиво красивым.
Стихом изящным царь войну почал,
Страну наполнив плачем вдов тоскливым.

Голубка смотрит на своё гнездо,
И повторяет только два вопроса:
- "Ку* - где?"
, да "Ку - куда?" с восхода до
Заката. Об одном лишь Бога просит!

Где? Там, где лев целуется с луной!
Куда? Туда рыдать уходят вдовы.
Туда идёт с надеждою больной,
И ветр летит, корабль умчать готовый!

Там нету страха, не глядят назад!
Вопросы "Где, куда" там - лишь банальность.
- "Йа Ху!****"
, встречаясь, люди говорят.
Там верят: "Бог - единая реальность!"

Он ткёт нам время - золотой челнок!
- "Где мы - ма ку**?"
Челнок - маку*** летает!
Дыру с краями Запад и Восток,
За ночь, сияя утром, подлатает!
_________________________
* Ку (фарси) - где, куда
** Ма ку (фарси)? - где мы?
*** Маку (фарси) - челнок прядильщика
**** Йа Ху (араб.) - Он Сущий (одно из Имён Божьих); суфийское приветствие.
Тут у Руми повсюду трудно-переводимая игра слов.

Меснави (6, 3306 - 3322)

ЦЕНТР

Вникая в тело в трепетной надежде,
Влюблённый Центр Мира ищет, прежде
Чем выхватить в отчаяньи свой меч
И телo пустотелoе рассечь.


Рубайат # 0167

ВИХРЬ

Мне света зёрнышко посеяно внутри,
В душе горит.
Пока его моё питает естество,
Оно живо.
Вихрь ум унёс, укутав душу красотой.
То локон Твой!
Все хладнокровные невольники ума
Сошли с ума!


Рубайат # 0667


ПЕРО

О том, что делать поутру, не ведаю, Бог даст - помру.
Перо, послушное руке, бежит, не зная о строке.
Шар, брошенный рукой вперёд,
Не знает, где покой найдёт.

Рубайат # 1359

Глава 03, "Опустошённость и Молчанье"


"Дыханье свежести ночной" - Руми




O МОЛЧАНИИ


В Персидской поэзии существует древняя традиция: упоминание поэтом собственного имени в конце поэмы служит своего рода авторской подписью, копирайтом. Руми выделяется и тут, большую часть своих поэм он подписал псевдонимами – именами своих друзей и духовных наставников.

Более тысячи газелей - именем таинственного Шамса Тебризи; после гибели Шамса, Руми начал подписываться именем своего ученика Саладина Заркуба, ставшего ему новым духовником; а потом именем другого ученика - Хусама Челеби, заменившего покойного Саладина.
Кроме того, более 500 газелей Руми подписал псевдонимом "Хамуш" (молчанье по-фарси).

Руми постоянно интересуется вопросом об эзотерическом источнике своей поэзии, куда более, чем чисто лингвистическими вопросами и технической изощренностью стиха, столь важными у персов, которыми он, разумеется, владел в совершенстве. В стихах много раз встречается фраза: "Кто создаёт эту музыку?" Порою Руми даже перестаёт произносить слова и полностью отдаётся самой мелодии стиха, давая невидимому флейтисту вести перформанс: "Пусть музыкант тот завершит поэму."

Слова не столь важны для Руми сами по себе, они лишь инструменты-резонаторы для передачи "вибраций источника смысла". Руми разработал целую теорию языка, основанную на мелодиях камышовой свирели (нея). За каждым звуком и каждой мелодией свирели лежит её ностальгия по потеряной родине - камышовому болоту. Нежная музыка свирели сделалась возможной лишь потому, что камыш много страдал - его живьём отрезали от корня, засушили и выдолбили изнутри, освободив от ненужной трухи, сделали полым резонатором. Согласно Руми, мы подобно свирели, наделены языком только потому, что оторваны от нашего корня и опустошены изнутри. Любая разумная речь - это моление, тоска по дому.

Руми спрашивает, почему у свирели нет обертонов, которые воспели бы искусство сделавшего её мастера-резчика, превратившего простой камыш в элегантный ней с гладкой поверхностью и девятью (как в теле человека) отверстиями, удобными для музыканта.


ПЕСНЯ СВИРЕЛИ


Свирели почему печальны звуки*?
Она, как мы, страдает от разлуки.

Послушай же о чём поет она:
- "Я с камышом родным разлучена.

И потому вы плачете от боли,
Заслышав песню о моей недоле.

Печалуюсь я с теми, кто вдали
От корня своего, родной земли.

Я принимаю в судьбах всех участье,
Кто счастье знал, и кто познал несчастье.

И я особенно тому близка,
В душе которого царит тоска.

Вам не дано постичь моё страданье:
Душа чужая - тайна для познанья.

Плоть ваша от души отделена,
Меж ними непрозрачна пелена.

Мой звук не ветр, но огонь. И всякий раз
Он не морозит, а сжигает вас.

И если друг далек, болит душа,
То я - ваш друг: свирель из камыша.

Мне устранять дано, посредством пенья,
Меж Господом и вами разделенье.

Коль духом слабые в меня дудят,
Я не противоядие, но яд.

Лишь тем, кто следует стезёй неложной,
Могу я быть опорою надёжной.

Я плачу, чтобы вы постичь могли,
Сколь пламенно Меджнун любил Лейли.

Но разуму невнятно откровенье:
Людское сердце - вот ценитель пенья".

Не будь изранена моя душа,
Я бы не понял горя камыша.

Ведь ныне стали скорби да тревоги
Попутчиками и моей дороги.

Ушла пора моих счастливых лет,
Но благодарно я гляжу им вслед.

В воде рыбешки пропитанья ищут,
И нам на суше тяжек день без пищи.

Но жизни для того на свете нет,
Кто жрёт и только, в суете сует.

Кто ищет лишь для плоти пропитанья,
Пренебрегая пищею познанья.

Весьма различны меж собою тот,
Кто истину познал и идиот.

Порвите ж цепь, свободу обретая,
Пусть даже эта цепь и золотая.

И ты умерь свою, учёный, прыть,
Ведь всей реки в кувшин не перелить.

А жадных глаз транжиры и скупца
Ничем нельзя наполнить до конца.

Лишь раб любви, что рвет одежды в клочья,
Чужд и корысти, и пороков прочих.

Любовь честна, и потому она
Для исцеления души дана.

Вернее Эфлатуна** и Лукмана***
Она врачует дух и лечит раны.

Ее дыхание земную плоть
Возносит в небо, где царит Господь.

Любовью движим, Моисей с Синая
Принес и даровал ключи от рая.

Любовь способна даровать нам речь,
Заставить петь и немоте обречь.

Коль Господу поют твои уста,
Старайся, чтобы песнь была чиста.

Кого на веки покидает друг,
Тот, как ни голосист, умолкнет вдруг.

Хотя напевов знает он немало,
Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный - труп, но словно небо днём,
Горит душа его невидимым огнём.

И всякий, светом тем не озаренный,
Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Темно вокруг и холодно в груди.
Как знать, что позади, что впереди?

Для истины иного нет зерцала -
Лишь сердце, что любовью воспылало.

Коль нет в нём отраженья - поспеши
Очистить зеркало своей души.

И то постигни, что свирель пропела,
Чтоб твой отринул дух оковы тела.


________________________
* Перевод Наума Гребнева. - Прим. перев. на русск.
** Эфлатун - арабская форма имени греческого философа Платона. - Прим. перев. на русск.
*** Лукман - легендарный арабский мудрец, аналог Эзопа. - Прим. перев. на русск.


Меснави (1, 0001 - 0018)




РЫБА ЖАЖДЕТ


Устал от меня водонос,
Ушёл и кувшины унёс!

Разбилась посуда моя,
Не знаю, как пить буду я!

К Тебе устремляю мольбы,
Молю исправленья судьбы!

Ведь рыба живая во мне
Страдает от жажды вдвойне!

Открой к океану мне путь,
В песках мне не дай утонуть!

Сломай стены этой тюрьмы,
Мираж, что смущает умы!

Пусть дом мой утонет в волне,
Что ночью прихлынет ко мне,

Из моря, что в сердце моём,
Создав во дворе водоём!

Иосиф, подобно луне,
Пусть рухнет в колодец ко мне!

Пусть смоет волна урожай,
Что целую жизнь я стяжал!

Пожар под надгробьем чалмы,
Жгу муть, что слепила умы!

Не нужно достоинства мне,
Всю честь утоплю я в волне!

Хочу лишь музЫку, зарю,
Тебя, с кем сейчас говорю!

Пусть множатся толпы скорбЕй,
Не будет там скорби моей!

* * *

Всегда так - лишь кончу я стих,
Молчу … как ягненок я тих.

Дрожу в исступленье немом,
Дивясь, что молол языком.


Диван Шамса Тебризи, # 1823


ХВАТИТ СЛОВ!


Как может быть не мокрою вода?
Как может тело выпасть из Вселенной?
Кто моет раны кровью, господа?
Как потушить пожар трухою сенной?

Зря не старайся тени убежать,
К тебе она привязана навечно.
И сколько ни плутай, ни бегай вспять,
Тебе от тени не удрать, конечно.

И только солнце днём над головой
Способно приуменьшить наши тени ...
И совесть, как тюремный часовой,
Нас мучит, но хранит от преступлений.

Свечой ума махая пред собой,
Ты освещаешь только стены ночи.
Поверь, никто не борется с тобой,
Из тьмы на свет ты сам уйти не хочешь.

* * *

Я мог бы объяснить всё это, но
Боюсь стеклянную разбить я вазу -
То сердце нежное твоё. Оно,
Разбившись, не сберётся по заказу.

В твоей душе есть всё - и свет и тень.
Пойми же это, наконец, и внемли!
Неси главу свою под Древа сень,
Чей ствол - Копьё, пронзающее землю!

Когда под Древом этим ты сидишь,
Душа твоя отращивает крылья!
Но надо научиться слушать тишь!
Замолкни! Сделай над собой усилье!

Пока лягушка плавает в воде,
Змея её схватить не в состоянье.
Квакушка не окажется в беде,
Пока не квакнет громко, на прощанье.

Но если и научится шипеть,
То даже это не спасёт квакушу,
Змее не важно, КАК кто будет петь,
Не голос нужен ей, а нужно душу!

Вот если квакша вовсе не орёт,
А спит иль тихо ловит насекомых,
Змея впадает в мёртвый сон и ждёт,
Пока не квакнет кто, судьбой влекомый.

Душа растёт в священной тишине.
Ей, как ячменному зерну, необходимы
Покой и влага в тёплой глубине ...
Что ж, ученик, ты смотришь нелюдимо,

И удивлённо поднимаешь бровь?
Неужто я не выразил идею?
Иль, может быть ты хочешь, чтобы вновь
Я повторил всё, время не жалея?

Боюсь, ты ошибаешься во мне,
Пора мне помолиться в тишине ...

Диван Шамса Тебризи, # 2155


ГИМН ПУСТОТЕ


Пою я гимн во славу Пустоте!
B неё погружено Существованье,
Рождённое любовью к Красоте,
Что пробудила в Хаосе желанье!

Болтают эпигоны темноты -
Бытует суеверие в народе,
Что будто бы от ветра Пустоты,
Существованье навсегда уходит.

Как мудрецам забавны иногда
Пустые страхи тёмного народа
И мнимых знатоков белиберда!
И я пою величие ухода!

Своё Существование я сам
Из Пустоты вымучивал годами ...
Теперь я благодарен небесам -
Зажёг меня Любови вечной пламень!

Я стал свободен от всего, чем был!
Свободен от надежды, боли, страха.
Свободен от превратностей судьбы.
Гора моих желаний стала прахом!

Всю эту гору пыльной суеты,
Засохших грёз, затрёпанных мечтаний
В небытиё сдул ветер Пустоты,
Развеявший мираж моих страданий!

* * *

И все слова, что я вам тут болтал,
Практического не имеют смысла.
Пыль, пустота, мечта ... Повыл шакал,
И песнь шакалья на ветру повисла ...


Диван Шамса Тебризи, # 0950


ТИШИНА

В этой новой любви ты умри -
Изнутри.
На другой стороне бытия -
Жизнь твоя.
Уползи через дырку в стене -
В тишине ...
Убеги, раз беда косяком, -
Босиком.
Затаись, как в туман голубок, -
Юркни вбок.
Замолчи. Тишь, подумает враг, -
Смерти знак.
Ты её избегал, как вины, -
Тишины.
В небо радугою поднимись -
Плавно ввысь.
Молчаливо плывёт луна -
Тишина ... Диван Шамса Тебризи, # 0636



МАСТЕР САНАИ

Разнёсся слух, что умер мастер Санаи ...
Такая смерть - нешуточное дело!
Он не был кучкой тусклой рыбьей чешуи,
Ни ветошью, которая истлела!

Он не был вервия оборванным концом,
Иль зернышком, упавшим на дороге!
Нет! Диадемой был! Алмазным был венцом!
Валявшимся у нищих на пороге!

Он этот мир ценил не более, чем прах!
И тело опустил обратно в глину.
Его душа уже давно на небесах,
Я видел вознесения картину!

У Санаи была ещё одна душа,
О ней не ведают простые люди.
Поэты шепчут про неё, едва дыша.
Она избегла замогильных судий!

Как перед Богом, я клянусь, мои друзья,
Что та душа слилась с Душой Любимой!
В конце расплылись два земные бытия -
Душа всплыла, оплыла глина глиной.

Так и купцы ведут шелковый караван:
В Китай толпою - турки, персы, греки.
А на пути домой торговцы разных стран
Расходятся. Различны человеки.

В базарных лавках отделяют гладкий шёлк
От шерсти грубой - ей цена иная ...
И мне пора бы замолчать, чтоб вышел толк,
Как каллиграфу, арабеск кончая.

* * *

О, Санаи! Твой голос человечий
Не слышен боле в рёве нашей речи!

__________________________
* Хаким СанаИ (1044? - 1150?) – oдин из ранних суфийских поэтов, живший в Газне (совр. Афганистан). Руми признал Санаи и Аттара своими предшественниками в суфийской поэзии, сказав: «Аттар – моя душа, а Санаи – два глаза, я иду по стопам Аттара и Санаи.»


Диван Шамса Тебризи, # 0996


ОГАРОК

Душа свечи - огонь горящий!
Другой стихии не щадящий!

Свеча истаяла слезами,
Под ночи тусклыми глазами!

Стояла, не сгибая тела,
Свеченья исполняя дело!

Сгорев, в молчаньи дарит душу,
Всё тело пламенем разрушив!

У свечки нету чёрной тени
В момент свободы обретенья!

Огонь пожрал все вожделенья!
И нету тени сожаленья!

Нету ни сраму, ни гордыни
У светоносной сей рабыни!

В момент последнего привета,
Свеча есть чистый символ света!

У Бога я молю подарка -
Судьбу сгоревшего огарка!


Меснави (5, 0672 - 0682)


ПУСТОТА и МАСТЕРСТВО


Как я уж говорил неоднократно,
Мастеровому, чтоб продать приватно

Клиенту свой товар, необходимо
Искать пустОты в мире нашем зримом.

Строитель ищет в перекрытье нишу,
Что гниль создала и втянула крышу.

А водовозу надобна каверна
На месте переполненой цистерны.

И плотник бродит, ищет дом без двери,
В который могут воры влезть и звери.

Должны работники искать пустОты,
Дабы своей не потерять работы!

* * *

На пустоту возложены надежды,
И пустота не подводила прежде!

Так почему её ты избегаешь?
Навряд ли сам ответ на это знаешь.

Ведь пустота содержит всё, что надо!
Тебе она всегда была отрадой!

При трудностях ты вопрошаешь душу,
Чтоб голос пустоты внутри послушать,

И терпеливо ждёшь её ответа ...
Подумай, как несправедливо это!

На пустоте ты строишь, как на тверди,
Её при этом именуя смертью!

Ведь пустота скрывает бесконечный,
Кормящий всех нас океан предвечный!

Иблис создал тебе мираж, наверно!
Заполз ты в норку, словно аспид скверный,

И в сад огромный, где нора отрыта,
Боишься сунуться, как жулик битый!

Твой страх пустой пред пустотой и смертью
Рожден Иблиса лживой круговертью!

* * *

Теперь, своё обдумав заблужденье,
Послушай-ка, Аттара* наставленье.

Он нанизал жемчужную поэму
О пустоте - на ту же, братец, тему.

* * *

Махмуд-шах** в Индии, им покорённой,
Усыновив, взял ко двору, ребёнка.

Когда подрос смышлёный этот малый,
Султаном сделал его шах удалый,

И усадил с собой на трон злачёный ...
Султан рыдает свежеиспечёный!

- "Зачем ты плачешь, мой сынок любимый?
Теперь ты стал могучим властелином!

Перед тобой построена дружина,
В руках твоих Империи машина."

- "Я вспомнил вдруг свою семью большую,
И мамочку любимую, родную!

То, как пугали взрослые тобою
И над моей рыдали долей злою!

Где все они? И отчего не могут
Благодарить за это счастье Бога?"

* * *

Не бойся изменений, как ребенок,
Ты ведь давно уж вырос из пелёнок!

Махмуд*** - святое прозвище Аллаха!
Ты "До Конца Хвали" Его без страха!

Проникнись духом пустоты! Как нищий -
Не запасай себе на завтра пищи!

Избавься от хватательных привычек,
Привит родителями злой обычай!

Не слушай глупых бабских причитаний!
Они не защитят от испытаний!

Хоть, кажется, хлопочут для защиты,
Но дурью те защитнички набиты!

И худшего врага не знают люди,
Чем тот, кто жажду пустоты осудит!

Поверь, наступит этот день однажды,
Когда, влекомый в путь духовной жаждой,

Ты удостоишься сидеть на троне
И будешь плакать в золотой короне,

Вдруг вспомнив ошибавшихся старушек.
Я дам ещё один совет, послушай ...

* * *

Как матерь, тело духу. Но с рожденья,
Его старается лишить движенья,

Чтобы навеки при себе оставить,
И помыкать им, да себя забавить.

Но дух всегда перерастает тело,
Как детскую одёжку, что висела,

На нём сперва, как бы с плеча чужого,
Но после стала коротка обнова.

В духовной спячке тело душит душу,
Как мать, приспавшая дитя подушкой.

Оно, как бедный родственник, что в гости
К тебе приехал и считает кости

В тарелках, опасаясь униженья ...
Будь терпелив и окажи почтенье!

Как компаньон, он для тебя полезен,
И ты с ним постарайся быть любезен!

Ведь закалив духовное терпенье,
Ты приближаешь время просветленья!

Вот роза средь шипов живёт в терпенье,
И соловей поёт ей в восхищеньи!

Терпенье помогает шустрой птице
На яйцах сидя, с голодом мириться.

Терпенье показали нам Пророки -
Не подгоняя, предвещали сроки.

Краса каллиграфических узоров
Рождается терпеньем рук и взоров.

Любовь и дружбу строят на терпенье.
В терпеньи - двух сердец соединенье!

И если оказался ты заброшен,
Ты был нетерпелив к друзьям хорошим.


Будь рядом с теми, кто поближе к Богу.
Они покажут и тебе дорогу.

Скажу ещё такую аксиому:
- "Всё, что проходит в дом или из дому

Всё, что встаёт, летит или садится -
Не то, что для любви моей годится!"

Люби Того, кто создаёт Пророков!
Иначе станешь, как костёр, до срока

Покинутый в пустыне караваном,
Что в пустоте мешает дым с туманом.

___________________________
* Аттар (Аптекарь), Фаридэддин (ок. 1119 - 1230), великий персидский суфий, поэт и учёный.
** Махмуд-шах Газневи (970 – 1030) – великий завоеватель, создал обширную империю, включавшую Иран, Афганистан и Сев. Индию.
*** Махмуд - одно из имён Аллаха, означающее "Восхваляемый До Конца".

Меснави (4, 1369 - 1420)




ПУСТОТА


Посмотрим, чем виденье Божье
На человечье непохоже.

Мы часто задаём вопросы:
- "Зачем живём мы, как отбросы?"

- "Как мог я - человек невредный,
Жестоким быть, как идол медный?"

Да, совершаем мы поступки,
Но многие из них - проступки!

Насколько же в земной юдоли
ВольнЫ творенья Божьей воли?

Мы смотрим вспять и осуждаем,
То, как Адам расстался с Раем!

Вперёд же видеть неспособны,
Тут мы кротам слепым подобны!

Нам не понять при всём желаньи
Суть двустороннего видЕнья -

Предбудущего откровенье,
Плюс миновавшего всезнанье!

Мудр Бог, а не рационален!
Мир - алогично гениален!

* * *

Сравним, как два грехопаденья
Судили жертвы искушенья:

ХитрО Иблиса извращенье:
- "Ты вынудил моё паденье!"

Он нагло заявляет Богу!
Адам иную взял дорогу:

- "Мы сами в этом виноваты
И поделом была расплата!"

Покаялся Адам пред Богом.
А Бог, в своём величье строгом,

Спросил у грешника Адама:
- "Поскольку знал Я прежде срама,

Что двум вам суждено срамиться,
Почто не хочешь защититься

Ты этим сильным аргументом?"

Адам ответил: "О, Бессмертный,

Страшусь я показаться наглым.
Спор - обоюдоостра сабля!"

* * *

Подобное влечёт к подобным,
С подобным вместе быть удобно.

Известна дружбы аксиома:
Кто с уважением к другому,

Тот принят им как барин важный.
К воде влечёт кустарник влажный.

Красавец привлечёт красотку,
Ну а подлец - получит плётку!

Если друг тебе люб -
То не будь с другом груб!

* * *

Посмотрим, как на нашу долю
Чужая повлияет воля.

Вот две дрожащие собаки:
Одна дрожит от страха драки,

Дрожит другая от болезни ...
Не различишь ты их, хоть тресни!

Бог вызвал эти два дрожанья.
Ты ощущаешь состраданье

Лишь к одному из них. Какому?
И почему не ко второму?

* * *

Халиф Омар дружил с учёным
Абул-Хакамом, что силён был

Решать природные загадки.
Но был огромной непоняткой

Учёному инсайт Омара -
Огонь духовного пожара,

Размах завоеванья мира,
И дар провиденья Эмира *!

Ведь интеллект плодит вопросы,
А дух творит метаморфозы!

* * *

Теперь вернусь к суре Корана,
Где Бог сказал нам "Не тиран Я!" **

Хоть чем бы я ни занимался,
От Книги я не отвлекался!

Невежество - вот наказанье!
А Божия награда - знанье!

Во снах - летим на Божьих конях!
И бодрствуем в Его ладонях!

Мы плачем Божьими дождями!
И воем Божьими ветрами!

Хохочем громом в небе Божьем!
И с молнией играться можем!

В Нём вместе сплавлены боренье,
И милосердное моленье!

Простор неведомого мира
И радость дружеского пира!

Так кто же мы в сём мире сложном,
Что создан был лишь словом Божьим?

Мы - мира пустота!
Мы - Божья красота!

_____________________
* Эмир аль-муминин (араб.) - Вождь Правоверных, официальный титул второго халифа Омара (ок. 581 - 644, халиф с 634).
** Коран (50 : 29)


Меснави (1, 1480 - 1514)


СТАНЬ ПУСТЫМ


Когда ты без Меня с другим,
То ты один!
Когда ты без Меня ни с кем,
Ты нужен всем!
Не связывай себя с другим,
Стань лучше им!
Порвись в клочки на службе всем,
И стань никем!
Развейся по ветру, как дым,
И стань пустым!


Рубайат, # 1793


ФЛАГ, КОТОРОГО НЕТ


Я слова продавал на базаре судьбы,
В рабство взяли меня мои строчки-рабы.
Я ищу покупателя душ, кто готов
Мою душу купить у моих праздных слов.

Много красочных сцен описал я пером,
Как кумиров Азар* вырубал топором,
Но когда мне явился без формы Ваал**,
Я почувствовал, как от кумиров устал.

Поищите для лавки другого раба,
Я кумиров творить не смогу - не судьба!
И свободу безумья познав наконец,
Я кумирам ору: "Убирайся, подлец!"

И кумиров случайных рассеялся рой …
Лишь любовь я пою предвечерней порой.
Ту, что флаг воздымает к подножью небес,
Флаг, которого нет, но я верю - он есть!

________________________
* Азар – в Коране (6 : 74) ремесленник, делавший кумиров, отец пророка Авраама.
** Ваал – семитское слово со значениями "отец", "хозяин", "господин"; использовалось как титул разных божеств.


Диван Шамса Тебризи, # 2249




ПУСТАЯ ТОРБА


Пустую торбу видя на гвозде,
Дервиш забыл о пище и воде!

Порвав халат, вертится колесом,
Поёт как птица в небе голубом:

- "Нашлась еда тому, кто был влюблён!
Мой голод, наконец-то, утолён!"

Горит он вожделения огнём!
И стонет, как с Любимою вдвоём!

Другие дервиши пустились в пляс ...
А мимо топал некий лоботряс,

Сказавший: "Дурни, торба ведь пуста!"
Ему ответил дервиш: "Темнота,

Не видишь ты всего, что видим мы!
Поющие псалмы пустой сумы!"

* * *

Влюбленному - не хлеб, любовь - еда!
Он жвачку не полюбит никогда!

С материей влюблённый не в ладу.
Не у неё добыл свою еду!

Нет у влюбленных крыльев, но они
Летают ночью! По небу огни!

Влюблённый слаб, но в поло игроки
Мяча не вырвут из его руки!

Дервиш, понюхав торбу на гвозде,
Учуял запах из страны НИГДЕ!

Влюблённые живут в НИГДЕ стране,
В шатрах из пустоты, вчерашнем дне!

Дитя, вкусив грудного молока,
Не ведает о вкусе шашлыка!

Для духа - запах пищи есть еда ...
То кровь текла по Нилу, не вода,

Для египтян в Великих Казней дни.
Евреям Нил был чистым, как родник!

А Моисея через море путь -
Могила фараону, не забудь!


Меснави (3, 3014 - 3030)


ЛЕНИВЕЦ

Отец на одре делал завещанье,
Меж трёх сынов делил он состоянье.

При жизни он вложил в детей всю душу,
Ho смерть нашла его ... Рыдая, слушать

Приходится трём стройным кипарисам!
Как вдруг отец их поразил сюрпризом:

- "Отдайте всё добро такому сыну,
Кто среди них ленивейший детина",

Успел сказать судье он городскому,
Да умер. И разнёсся плач по дому ...

Когда сыны отца похоронили,
Судья сказал им прямо на могиле:

- "Ребята, приведите мне примеры
Ленивости своей в вопросах веры."

Судья был суфий. То - эксперты лени!
Они весь день сидят спокойно в тени,

И думают единственно о Боге,
Кто урожай кладёт им на пороге,

Хотя они ни разу не пахали!
И сыновья, задумавшись, молчали ...

* * *

Ведь слово изречённое - завеса!
Ей скрыто содержимое замеса

Таинственного внутреннего мира!
Малейший взмах завесы, ну не шире

Чем толщина обычного ростбифа,
И солнце правды выйдет, рухнут мифы!

Пусть даже сказаное просто ложно,
Иль глупо, что всегда вполне возможно,

Но слушатель-то слушает Источник!
Сравню я это с бризом полуночным:

Вот ветерок из розового сада,
А тот - от ямы выгребной. Не надо

Рычанье льва мешать с шакала воем!
Звук различая, многое откроем!

Ещё одно я предложу сравненье,
Услышать слово - как открыть варенье,

Что на огне в котле стоит на кухне.
Сняв крышку, ты почуешь - мясо тухнет,

Или, напротив, вкусное какое
На ужин ожидается жаркое ...

Когда горшок берём мы на базаре,
Стучим в него, рождая звук в товаре.

Он треснутый звучит, не так, как целый,
И слышат брак слепой да неумелый.

* * *

Судья спросил: "Ребята, покумекав,
Как вы раскусите суть человека?"

И хоть была у них одна порода,
У каждого была своя метода.

Вот старший: "Я узнаю человека
По голосу, а если нем калека,

Я пару дней за ним понаблюдаю,
Затем, интуитивно разгадаю".

А средний брат: "По речи я узнаю
Любого лодыря и негодяя.

Но если разыграет он молчанку,
Вопросом хитрым выверну изнанку".

Судья спросил: "А если он подкован,
И хитрости твои ему не новы?

Ты мне напомнил старое преданье,
Как мать советовала на прощанье

Ребёнку, что пошёл через кладбище,
Бежать навстречу всякому чудищу,

Чтоб страха порождение исчезло ...
Но мудрое дитя, почуяв бездну,

Задало матери такой вопросик,
Почесывая от смущенья носик:

- 'А если мама чудища велела
Ему бежать ко мне навстречу?' Дело

Обычное. У чудищ тоже мамы
Заботливы, надёжны и упрямы."

На это средний брат не смог ответить.
И младший начал объяснения эти:

* * *

- "Я сяду молча перед человеком,
И буду строить, надо - дольше века,

Покуда не построю, пирамиду
Любви. Терпеньем только, не обидой.

Когда я вдруг услышу в своём сердце
Небесно чистый глас единоверца,

Слова превыше радости и горя
Польются из груди, как волны моря,

Узнаю я, что мой удался фокус!
Когда, будто над Йеменом Канопус,*

Его душа вдруг вспыхнет утром ярко!
И станет речь его, как лава, жарка,

И я почую, Божие дыханье
Есть настоящий смысл его посланья!

Откроется меж нами то оконце,
В которое обоим светит Солнце!"

Всем стало очевидно, что ленивец
Был младший брат. Он победил, счастливец!

_____________________
* Канопус – вторая по яркости (после Сириуса) звезда небосвода, альфа созвездия Киля.
Появляется на горизонте на юге, перед восходом солнца и сразу после восхода опять закатывается за горизонт. По иранской легенде, утром солнце вступает в брак с К., и петухи кричат утром дважды - увидев восход и закат К.


Меснави (6, 4876 - 4916)


ДЫХАНИЕ


О, правоверные! Cебя утратил я среди людей.
Я чужд Христу, исламу чужд, не варвар и не иудей.

Я четырех начал лишен, не подчинен движенью сфер,
Мне чужды Запад и Восток, моря и горы - я ничей.

Живу вне четырех стихий, не раб ни неба, ни земли,
Я в нынешнем, я в прошлом дне - теку, меняясь, как ручей.

Ни Ад, ни Рай, ни этот мир, ни мир нездешний - не мои.
И мы с Адамом не в родстве - я не знавал эдемских дней.

Нет имени моим чертам, вне места и пространства я,
Ведь я - душа любой души, нет у меня души своей.

Отринув двойственность, я вник в неразделимость двух миров,
Лишь на Неё взираю я, и говорю я лишь о Ней.

Начала у вселенной нет, не будет у неё конца,
Всё внешнее - внутри себя, вот так кольцом замкнулся мир.

Любуюсь нежной красотой я человечьего лица,
Дыханием Её груди наполнен мировой эфир.

Но скорбь, раскаяние и стыд терзали бы всю жизнь меня,
Когда б единый миг провел в разлуке с милою моей.

Ты до беспамятства, о Шамс, вином и страстью опьянен,
И в целом мире ничего нет опьянения нужней.


* Русский перевод – в основном Давида Самойлова.
По мнению экспертов (
/corrections_popular.html#9), этот текст является апокрифом, т.е. не принадлежит Руми.
Он не включен в стабильный канон Руми на фарси, принадлежащий профессору Фарузанфару, и потому не имеет соответствующего идентифицирующего номера.
Хотя профессор Николсон и включал его в раннее издание своего классического труда «Избранных Поэм Дивана Шамса Тебризи», 1898 г. под номером 31, на стр. 125, он отмечал, однако, что в старейших манускриптах Руми, с которыми он работал, этого текста не было. И впоследствии Николсон этот текст исключил.
Фраза об опьянении Шамса, служащая как бы «подписью» Руми, смущает многих.
Баркс предпочёл сослаться не на Николсона, а на авторитетного суфия Пир Вилайат Хана, считавшего этот текст «вполне суфийским».
(Колман Баркс "Сущность Руми", стр 32, Пир Вилайат Хан «Послание в Наше Время», Харпер & Роу, НЙ, 1978, с. 426)
Но Баркс допустил отсебятину в духе «Нью Эйдж» и включил в свою версию такие слова, как «я не Буддист, не сторонник Дзена, не суфий», которых нет ни в oдном персидском списке. Поэтому, я предпочел взять целиком перевод Д. Самойлова (
/rumi/dall.html), добавив кусок имеющийся у Николсона, но опущенный Самойловым или его подстрочником.
текста, выделенного красным, нет у Самойлова
текста, выделенного синим, нет у Баркса


Апокриф, Р. Николсон, «Избранные Поэмы из Дивана Шамса Тебризи», 1898, # 31, стр. 125.




ДВЕРЦА СЕРДЦА


Есть в каждом человеке дверца -

Между умом его и сердцем.

Коль рот закрыт - она открыта.

Рот шумный - ни уму, ни сердцу.



Рубайат, # 0337

ГЛАВА 04, "ВЕСЕННЯЯ ИГРИВОСТЬ"


"Проснись с началом щебетанья и взлети" - Руми


O ВЕСЕННЕЙ ИГРИВОСТИ


Веснoй экстаз кажется нормой существования, а другие состояния не гармонируют с этим периодом бурного духовного роста. Песня, головокружительное молчание, оживленная беседа растений. Нету никакой срочности в том, чтобы промолвить или промолчать. Мы ощущаем сопричастность некоему весёлому протуберанцу, рвущемуся из-под земли к свету. А иногда нам хочется просто поваляться в цыганской телеге, едущей Бог знает куда.

Весна в Персии, Турции и в России одинакова - длительный период экстравагантного бурного роста всего живого, после длинной, холодной, снежной зимы; период высокого чистого неба, дурманящих запахов земли и странного внутреннего состояния. В этих счастливых странах, Весна - не метафора возрождения природы, а само возрождение.
Мистик описывает состояния внутреннего мира, содержащего в себе всю вселенную, и пользуется для этого метафорическим языком погоды.




ВЕСНА


Опять пред лилией фиалка клонит лик,
Шипом прорвала роза тесный бархат,
И в небо рвётся легион зелёных пик,
От томной страсти стонет ночь-дикарка!

Опять в степи блуждает пьяный анемон,
Целует гиацинт уста жасмина,
Торжественно клянётся: "Я навек влюблён!"
Рехнулись мы - виною жар хамсина*!

Опять по всем дорогам бродят дервиши,
Играет ветр с застенчивым бутоном,
Благоухающим в полуденной тиши,
Блистающим в неведении сонном!

Опять повеса-ветер всем цветам дружок,
И Друга всюду видны проявленья:
Вот прожурчал Он, как весенний ручеёк,
Как лотос, насладился ветра пеньем!

Опять сирени подмигнул нарцисс шальной:
- "Меня ль ждала, ты, пышная красотка?"

А ива к клеверу склонилась головой,
В тенистый терем приглашая кротко.

- "О, апельсин, зачем ты прячешь свой цветок?",

Кудрявенькая яблонька спросила.
- "Боюсь, не сглазил бы меня дурной глазок,
И не унёс красу мою в могилу!"

Опять голубка стонет: "Кто он? Где он? Друг?"
А соловей себе нашёл уж розу,
Опять весна сквозь снег пробилась и вокруг
Царят любовь, веселье, смех и грёзы!

Oпять скользит в злачёном облаке луна,
И хоть сказать ещё я должен много,
Да поздно ныне ... Нам ночная тишина
Велит назавтра отложить эклогу.



_____________________________
* Хамсин (араб.) – букв. "пятьдесят", жаркий южный ветер, дующий на Ближнем Востоке 50 суток весной.


Диван Шамса Тебризи, # 0211




МУЗЫКА


Не бойся забывать своих мелодий,
Пусть даже поломают инструменты
Бродячие певцы твоих рапсодий,
Тут мир иной, и нам не важно это!

В миру ином - всему иная мера,
Здесь сущность бытия – в самой музЫке,
Здесь струнные соткали атмосферу,
А флейта - моря солнечные блики!

А коль сгорит в зелёном адском жаре
Торжественная рама арфы мира,
Играть продолжат тайные гитары,
Страдать в эфире! И рыдать в эфире!

Когда свеча умрёт с прощальным вздохом,
И мир погрузит в царство чёрной ночи,
Кремень с кресалом подыму над мохом,
И огонька опять зажгу росточек!

Не знает голос человечий формы,
Как пена моря, эфемерно пенье,
Жемчужине души певца покорны
Богатства голоса и настроенья!

Стих это пыль, рождённая прибоем,
На берегу от брызг нельзя укрыться,
Повисли влажной, радужной стеною,
Поют, как птицы, и летят, как птицы!

Стих родила стихия океана,
Которого не меряны глубины ...
Не нужно слов! К чему самообманы?
Откройся духу! Не ищи причины!


Диван Шамса Тебризи # 0110


КАРЕТА ВЕСНЫ

Вертятся быстро жернова души,
Когда Твоё является лицо мне!
И замирают умники в тиши,
Когда Твоё явление припомнят!

Когда Ты рядом, мне вином вода,
Стекляшки превращаются в алмазы!
Огонь становится прохладней льда,
И солнце пред Тобой тускнеет разом!

Когда Ты рядом, утихает боль,
Но не могу найти себе я места!
Я забываю всё, что исподволь
Мне грезилось, как золотое детство!

С Тобою старый, пыльный манускрипт
Как зеркало становится прозрачен!
Твоё дыхание сады плодит,
И томной музыкою мир захвачен!

Та музыка желаний, как весна -
Тепла, светла, огромна, вездесуща!
И по вселенной катится она,
Гигантскою каретой ... О, Живущий!

Молю, карету в осень не гони!
Не все пешком за ней мы поспеваем!
Хромые и слепые есть; они
В садах не насладятся урожаем!


Диван Шамса Тебризи # 0171


ПОЦЕЛУЙ ЗЕМЛЮ

Не трогай утром книжный тлён и струн не дёргай ошалело,
Но Красоту – во что влюблён, сегодня сделай главным делом!



У одержимых Красотой молитвы Бог всегда приемлет,
Ты cможешь обрести покой, целуя на коленях землю!


Рубайат # 0082

ЛЮБОВНАЯ ТРАВА

За царствами добра и зла,
Средь поля встретимся с тобой.
Душа, что путь туда нашла,
Пьяна любовною травой.



Душе, обвитой той травой,
Не надобно пустых бесед.
Там истина - лишь мы с тобой!
А прочее - любовный бред.


Рубайат, # 0158
НЕ ДРЕМЛИ НА ЗАРЕ !


У утреннего солнца есть секреты,
Бриз утренний порасспроси об этом.
Не дремли на заре!

Спросить дано о том, что гложет душу,
Задав вопрос, смотри и молча слушай.
Не дремли на заре!

Когда открыт проход между мирами,
Что огражден лишь круглыми вратами.
Не дремли на заре!

Вращенье врат проводится душАми,
Прозревшими бессонными ночами.
Не дремли на заре!


Рубайат, # 0091



ЖИЗНЬ и ЛЮБОВЬ


Любовь Возлюбленной шептала:
- "Moя мечта - твоё лобзанье!"

Возлюбленная отвечала:
- "А жизнь отдашь ли за мечтанье?"

Любовь, пылая, хладной жизни:
- "Сгорим в лобзанья круговерти!"

Жизнь содрогнулась в пароксизме:
- "Лобзание важнее смерти!"

Рубайат, # 0388


ТАНЕЦ ДУШ


Пылинки пляшут в солнечном луче
Под тихую мелодию свирели ...
А наши души, свет моих очей,
Стихи под эту музыку запели!

Они поют и пляшут в унисон,
Без ног кружатся в призрачном эфире.
Ты видишь их? Иль это просто сон,
Который снится мне о лучшем мире?


Рубайат, # 0556


ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ В САДУ


Пожалуй в гости - вечером, весною!
Мы розами украсимся с тобою,
В саду светильники, вино и сласти,
Мы будем петь и предаваться страсти!
Коль сможешь в гости ты придти отважно,
Подробности любые мне не важны!
Но если в гости ты придти не сможешь,
Подробности тогда не важны тоже ...



Рубайат, # 0914


ВЕСНА - ХРИСТОС


Покушав, дети спорили, крича;
Уснули, убаюканы мечтой ...
Всё стихло. Слышно, как горит свеча.
Мы вышли в сад, чтобы вкусить покой.

Цвести влюблённым яблонькам помочь,
Спеть розе оду, что сложил жасмин.
Мы - ангелы весны, она всю ночь
Растенья возрождает из руин!

Она, всесильна, как Исус Христос!
Всё воскресит, убитое зимой!
Из гробов встанут миллионы роз,
Рвя саваны под молодой луной!

Для страстных поцелуев все цветы,
Горя лампадным, внутренним огнём,
Душистые полуоткрыли рты,
Тюльпан пылает - капля солнца в нём!

От дуновенья ветра красоты,
Трепещет шелковистый лепесток.
Над ладаном в кадильнице бежит
Игривый красноглазый огонёк.

Тот ветер - благодатный Дух Святой!
Цветущий сад - Мария, Мать Христа!
Чтоб истину узреть за красотой,
Нужны любовь и сердца чистота!

* * *

Понаблюдай за робкою игрой
Влюблённых, что сплетают пальцы рук.
Глаза же их туманятся порой,
В предчувствии несчастий и разлук!

Тщась обмануть неумолимый рок,
Жемчужины из Адена дарЯт,
И думают, что отдаляют срок,
Нанизывая бусы в длинный ряд.

Дарить - обычай благодатных стран.
Но слышал в Мекке добрый Мухаммед
Сквозь будущего матовый туман,
Кaрнелиана* йеменского смех.

И до ЯкУба, старого слепца,
Донёс чалмы Юсуфа запашок,
Что жив сынок - обманом от отца
В колодец братом сброшенный пророк.

* * *

Мы постоянно треплем языком,
И отдых нам - соединенья миг.
А трезвые - глотаем в горле ком,
Чтобы нечаянно не выдал крик.

_______________
* Карнелиан - кроваво-красный халцедон. Из йеменского карнелиана был вырезан Хубал - главный до-исламский идол Мекки. Хубалу приносились богатые дары всеми арабами-паломниками, что давало доход клану корейш, владевшему Меккой. Мухаммед уговаривал их разрушить идолов и, тем самым, отказаться от таких даров.


Диван Шамса Тебризи, # 2003


В БАНЕ


Вот Свет! За ним Источник Света!
Горит игривое вино
В фиалах - добрая примета!
Жизнь изменить тебе дано!

Разлитое из моря света,
Вино сильней волшебных слов!
И возвращает мёртвых Лета,
А трусы укрощают львов!

Свет омывает тёмны лики,
Он орошает сад и луг.
Гремят приветственные клики!
К нам в гости вдруг явился Друг!

Я чувствую, как пальцы света
Мою массируют главу.
От пальцев пьяного поэта
Не отличить их наяву!

Открой железные засовы.
Жар сердца под ума котлом.
Цвет истины расцвёл багровый.
И всё пронизано теплом!

Тут жизни забываем годы,
Одеждой служит нам воздУх.
Поём средь клубов пара оды,
И счастлив в море света дух!


Диван Шамса Тебризи, # 3438


В ПАРНОЙ


Когда наполнит баню жар,
В стенe оттаивают фрески,
Укутаные в белый пар,
Вновь жизни радуясь по-детски.

Их очи круглые мокры,
Как вещие глаза Нарцисса,
Что видят дальние миры
Сквозь слёзы детского каприза.

Враз обостряется их слух,
И вкус к пикантнейшим деталям,
Они вступают в тесный круг,
В наш праздник духа музыкальный.

Ныряют в красное вино,
Всплывают и ныряют снова ...
Им возрождение дано,
Средь пира музыки и слова.

Пар вырывается во двор,
Средь шумных криков воскрешенья,
Плач, хохот, пьяный разговор,
И резкие телодвиженья.

И исподволь горячий пар,
Умов холодных греет розы,
И нищий получает в дар
Пригоршнями златые грёзы.

А если жадный ученик
Пустую выставит корзину,
Она наполнится за миг,
Он не потянет половину!

Судья и ошалевший вор
Забыли там о приговоре.
А адвокат забросил спор,
И позабыл о прокуроре.

Реальность делается сном,
Сбываются мечты упёртых,
Бассейн наполнился вином,
Что к жизни воскрешает мёртвых ...

* * *

Истаивает тёплый пар ...
Фигуры вновь вмерзают в стены
Потух в сердцах любви пожар,
Глаза пусты, а губы немы.

Снаружи жизнь царит опять,
В саду поют, порхая, птицы,
Шумит листва ... И мы взлетать
Собрались, не боясь разбиться!

* * *

Неописуемый полёт!
Я зря перо в чернила тычу,
Нет слов, хоть тыкай целый год
И букв черти мильёнов тыщу!


Диван Шамса Тебризи, # 0809


ВЕСЕННИЕ РОДЫ


Тобой, как громом потрясён!
Твой смерч развеял горстку праха.
Я знаньем оплодотворён,
Словно дождём надел феллаха.

Мистерия всерождества
Сокрыта во глубоких водах.
Идею в муках торжества
Рождая, стражду, бабой в родах.

Земля, рожая, вопиёт:
-"Свидетельствую Правду Божью!"

Но птичка с дерева падёт,
И аспид ждёт, охвачен дрожью. *

* * *

Как говорил нам Мухаммад,**
Сравнив с верблюдом правоверных:
- "Верблюд хороший - людям рад".

ХолИт его хозяин верный.

А коль стреножит, только чтоб
Он не удрал зимой в пустыню.
Весной же облегчает горб,
Дабы не предавать унынью.

Даёт верблюду танцевать,
Сняв недоуздок и корзины,
Траву рождает почва-мать
И пляшет по траве скотина.

* * *

Родятся разные цветы,
Но видимое царство цвета,
И всё, что выдумаешь ты,
Единым солнышком согрето!

И как ни прячутся они
В глубинах, мы упорным роем,
Сегодня, в будущие дни,
Другие жемчуга откроем!

___________________
* Исламская притча: птица – человек, ветвь, на которой он сидит - его земная жизнь, а змея, сидящая под ней - могила.
** Хадис.


Диван Шамса Тебризи, # 3048


СОЗДАЙ СВОЮ ЛЕГЕНДУ


Легенды все мы слышали об этом:
Про юношу, не спавшего в ночи,
Чтобы увидеть зарожденье света.
Про силача, кто дрыхнул на печи.

Был жаждущий, кто разыскал родник,
Но обманулся лунным отраженьем.
И мореход, кто в океан проник,
Ночных сирен не соблазнившись пеньем.

Ослеп от горя старина Якуб,
Но вдруг прозрел, чалму понюхав сына.
Ведро - набрать воды - спустили в сруб,
А подняли - Египту властелина.

За хворостом подался Моисей,
Вернулся же с огнём, в звездАх горящим.
Христа укрыли в яслях. Царь - злодей
Спасителя не ткнул мечом разящим.

Разрезал рыбу мудрый Соломон,
И отыскал внутри кольцо златое.
Омар, не шёл к Пророку на поклон,
Убить желал, но подружились двое.

Раз нищий, лёгший спать среди руин,
Проснулся побогаче падишаха.
«Гони оленя средь своих равнин!»*

Как устрица, жемчУг твори из праха!

* * *

Довольно слушать сказки про других!
Легенду о себе поведай миру,
Без объяснений сложных и пустых,
Скажи нам притчу, басню иль сатиру!

Скажи бесхитростно: "Открыли Мы" **
И начинай свой путь навстречу Шамсу.
Сначала медленно, как выход из тюрьмы,
Потом наступит ощущенье транса!

И бросишь ты тяжелые костылья,
Чтобы взлететь на обретённых крыльях!


Диван Шамса Тебризи, # 0598
_________________________
* Легенда об эмире Ибрахиме ибн Адаме из Балха (ум. 783 Р.Х.)
В древнем Балхе встретились Зороастризм, Буддизм, Христианство и Ислам и породили удивительный синтез. Балх рожал гениев два тысячелетия - от Заратустры до Руми, пока не был разрушен и вырезан Чингизом. Эмир Ибрахим - человек, в минуту прозрения променявший своё внешнее царство на внутреннее, как Будда Гаутама. Вот, что случилось с Ибрахимом, согласно Руми:
- "Эмир на охоте погнался за оленем, оторвавшись от свиты. Вдруг олень заговорил: "Ты не создан для этой охоты. Моё тело не создано из материи, поэтому ты не сможешь его добыть. Но предположим, что Я дам тебе Себя схватить, будет ли этого тебе достаточно?" Ибрахим понял с Кем имеет дело, заплакал, спешился и, увидев поблизости пастуха, обменял коня, богатую одежду и оружие на его стадо. Вместо оленя, Ибрахим преследовал Бога!
Все планы подлежат ревизии. Бог стоит между человеком и объектами его желаний. Преследуя желания, можно упустить Бога" (Руми, Духовная Беседа # 44). - Прим. перев. на русск. яз.
** Коран (3 : 44; 11 : 49). - Прим. перев. на русск. яз.

СEГОДНЯ НЕТ В КАЛЕНДАРЕ


Весною к небу тянется живое -
Платан гигантский, семечко простое ...

И мы взрастаем в этом дивном мире,
Под нежную мелодию на лире.
Вязь мудрых слов по краю общей чаши:
- "Твои тела и души, а не наши"

Мы пьём вино не влажными губами,
Сны видим наяву, а не ночами.

Прижми горячий лоб к холодной чаше,
Решаются сегодня судьбы наши.
Ты хочешь безопасности, покоя?
Проси у Бога дело непростое,
Но не проси того, что остальные.
У них свои пути, они - иные.

Давай сегодня не марать бумагу,
Сего дня нет в календарях у магов.
Сегодня будем мы общаться с небом,
Займёмся основным – любовью, хлебом,
Мы будем нежными, слова бессильны.
Не передать словами вкус ванильный.

Словами мысли обозначить можно,
Но пред красою мысль – мешок рогожный,
Не удержать простой рогожей воду.
Вот лезет пьяный вглубь, не зная броду.
И жадно пересохшим ртом вкушает ...
Слова? Они ему глотать мешают.

Диван Шамса Тебризи, # 2728

ПЕРВАЯ НОЧЬ ВЕСНЫ


О, радость! Слышу нежный голос флейты!
Приплясывая, мне идёт навстречу!
Наш пир в саду! Я напеваю бейты *,
Поблёкло небо, наступает вечер.

Мы выпьем всё вино сегодня ночью,
Ведь завтра будет первый день весенний!
В саду набухли по-весенни почки,
Нахлынула весна, в том нет сомнений!

Весна растёт, как океан приливный,
А мы - как облака над океаном,
Мы мечем громы, проливаем ливни,
Упившись призрачным его туманом.

Я знаю, что уж пьян, раз начинаю
Болтать об облаках с ребячьим жаром ...
Вот разгоню я звёзд болтливых стаю,
И разрублю луну одним ударом!

______________
* бейт (фарси) – двустишие.


Диван Шамса Тебризи, # 2967
ЛИЛИИ


Увиденное в зеркале моём
Не передам, но разум гложет дума,
Что дух и тело, сговорясь вдвоём,
Меня изгнали полночью бесшумной.

Теперь мне места нет среди живых.
И я нигде. Лишь запах разложенья.
Про сумасшествие слагаю стих
Словами, нежными, как гурий пенье.

Под тыквой полой - роба дервиша.
Не признаёшь ли старого знакомца?
Наполненная чаша хороша,
Но не испив, ты не увидишь донца.

Её попробуй опрокинуть так,
Чтоб мимо не пролить ни капли сладкой.
Но если даже и плеснёшь, пустяк,
Бог превращает капли в жемчуг гладкий.

Я в облако над морем превращён.
В себя вбираю вами пролитое.
При виде Шамса, падаю дождём
На луг, на лес, на поле золотое.

А пару дней спустя, из-под земли
Проклюнутся на свет цветочки лилий.
И явят детки белые мои
Язык, красивый простотою линий.
Диван Шамса Тебризи, # 1486


СОЛОМА В ОКЕАНЕ


Ломающий деревья ураган,
Траву лаская, нюхает тюльпан.

Податливость травы приятна буре,
Плюёт же против бури - только дурень.

Лишь идиоты дразнят силу силой,
Ведь наглость быстро заведёт в могилу.

Топор не испугаешь веткой крепкой,
Всех рубит в одинаковые щепки,

Но мягких листьев он рубить не станет ...
Бревно длиной не напугает пламень,

Мясник не побежит вдруг от овечки,
Судьбе смешны потуги человечьи!

* * *

Перед Реальностью ничтожна форма,
Реальность небеса вращает горни,

Как чашу, у людей на головами.
Вращается небесный свод над нами

Веленьем Разума – души природы,
Дух движет тело, словно царь – народы.

Вращает, как ручей – колеса мельниц,
Вдохнуть заставит силой и бездельниц.

Дыханье – это проявленье духа,
Добро и зло, удача и непруха

Лишь направленья ветра - этой силы,
Что нас мотает с родов до могилы.

* * *

- ”Нет Сущности отличной от Аллаха,” *

Учил Пророк, пронзивший толщу мрака,

И Сущность, покорившись, покоривший,
Нам океаны Сущности открывший.

Творения – солома в океане;
Куда плывут они, не знают сами.

Решит дать океан покой соломе,
На берег бросит - полежать в истоме.

Захочет затянуть её в глубины,
В водоворот всосёт непобедимый.

Судьба, как ветр играется беспечно,
И хаотичное движенье вечно.

______________
* Коран (3 : 62)


Меснави (1, 3325 - 3243)




ШЕЙХ, ИГРАВШИЙ С ДЕТЬМИ


Дервиш молодой возопил на базаре:
- «Мне нужен мудрец, я в духовном пожаре!»

Ему отвечает случайный прохожий:
- «Не надо орать, зря людишек тревожить.

Нет в городе нашем мыслителей ярких,
Один только шейх, что играет под аркой.

Вон видишь он скачет на палке-лошадке,
За ним же толпою несутся ребятки.

Шейх многое знает, но труден порою,
И мудрость скрывает за детской игрою».

Дервиш подошел к веселящимся детям:
- «О, Мудрый, молю на вопрос мой ответить!»

- «Уйди, я сегодня весь день буду занят,
Меня только детские игры и манят».

- «Учитель, молю, лишь на краткое время,
Лошадку позволь подержать мне за стремя».

Тут шейх, усмехнувшись, галопом подъехал:
- «Быстрей говори, ты игре стал помехой».

Смутился дервиш перед детской толпою,
И в шутку спросил он у шейха такое:

- «Учитель, давно уж мечтаю жениться,
На улице этой найдётся ль девица?»

«В мире встречаются три вида женщин -
От двух много горя, от третьего меньше,

Лишь первая будет твоею до гроба,
Вторая – твоя вполовину зазноба,

А третья твоею не станет и чудом.
Тебе я ответил. Ступай, брат, отсюда.»

И шейх поскакал за толпою мальчишек.
Взмолился дервиш: «Не гони так, потише!

Скажи мне подробней про женские виды!»

Шейх вновь развернувшись, сказал без обиды:

- «Девица, которой ты муж будешь первый,
Навеки твоя, с нею счастие верно.

Вдова без детей – только телом с тобою.
А вдовая мать – повернется спиною.

Теперь же ступай-ка, дружок, восвояси,
Лошадка моя застоялася в грязи.»

Шейх с гиканьем палку свою погоняет,
А детки души от восторга не чают.

- «Учитель, позволь я ещё вопрошу?»

И шейх, сделав круг, подскакал к дервишу

- «Да ты, брат, упрям и настойчив, как слон.
Давай побыстрей, я в детишек влюблен.»

- «Зачем ты, учитель, играешь с детями?
Зачем унижаешь себя перед нами?»

- «Народ этой волости долго уж молит,
Чтоб я их возглавил судьёю, иль в школе

Мальчишкам давал их основы ученья,
Но знанье моё отвергает служенье.

Желает оно наслаждаться собою.
Себя я сравню со сластей кладовою,

Которые ем я один и не брошу.
Скажи, ты б взвалил на себя эту ношу -

Печаль и тоску, сумасшествие службы?
Тебе этот груз представляется нужным?

Те знанья, которым их учат другие,
Унылы и скучны, то знания земные.

Поэтому вечно тревожен учитель:
Что думают дети? Что скажет родитель?

А коли не знает, подпустит туману,
Чтоб быть популярным, пойдёт на обманы.

Продажному знанию есть потребитель.
Бездушно оно, и бездушен учитель.

Шумно, энергично оно пред толпою,
А без ротозеев, оно – никакое.

Учение точный имеет образчик,
Что Бог не отвергнет, как строгий заказчик.

Поэтому я и люблю недотрогу,
Отраду мою – мою преданность Богу.

Играю лишь с чистыми духом детями,
СчастлИв, как они я с такими друзьями.

Лицо моё нежным покрыто румянцем,
Как красный цветок, в жизни занят я танцем.»

Он прочь ускакал, хохоча без кокетства,
А следом умчалось счастливое детство.


Меснави (2, 2338 – 2342, 2384- 2385, 2400 – 2430)


ЛЮБОВНИК


Пусть любовник мой будет бесстыден,
Сумасброден, нахален, ехиден!
Не тосклив, как нормальные люди.
Пусть он будет другим! Пусть он будет!


Рубайат, # 0055


СВИРЕЛЬ


Весь день и всю ночь слышу трели,
Я тихой и нежной свирели,
От первых минут колыбели,
До сумрака смертной постели.



Рубайат, # 0007




ГЛАВА 05, "РАЗОБЩЁННОСТЬ"


"Oбходи меня стороной" - Руми


O РАЗОБЩЁННОСТИ

Трещины повсюду, но именно через них к нам проникает Свет.

Mы так сильно переживаем состояние разобщённости, поскольку в нас ещё до рождения укоренилось состояние единства, воспринимаемое нами как норма.

Тростниковая свирель приобрела способность к нежному пению, именно потому, что ей довелось пережить грязь, холодные дожди, пригибающие к земле ветры и обжигающее солнце, пока она ещё росла тростинкою на почве родного болота.

Тоска становится непереносимой, если после разобщения с близким, не знаешь, возвращается ли он, или продолжает удаляться.

Но отталкивание, порождающее разобщённость, обладает и обратным эффектом – оно затягивает внутрь себя.




ОПАСНЫЙ ДРУГ


Я временами забываю
Значенье нашего союза.
И покидая нашу стаю,
Святые порываю узы.

Безумно, как шакал бесстыдный,
Повсюду сею только горе.
Скучна, банальна, незавидна
История: я пуст, как море,

Убийства, войны и пожары,
Секс, рогот от солдатской шутки ...
Вдруг стал бояться я, как старый,
Убить последние минутки.

Но если даже ты разделишь
Мою греховность раз на десять,
Поднять её не сможешь, дервиш,
Остаток будет тяжко весить.

Когда я следую путями
Дурными – чьи же это планы?
Мой друг, тебе я – тяжкий камень,
Не нагружайся жерновами.

Но будь со мною осторожен,
И без нужды не приближайся.
Клинок мой вылетит из ножен
Навстречу хамства и зазнайства.
Диван Шамса Тебризи, # 2537


СПОР ЖЕНЩИНЫ С МУЖЧИНОЙ


Однажды вечером, в шатре пустынном,
Жена заговорила с бедным бедуином.

Она сказала: «Все вокруг счастлИвы,
Богаты, кроме нас. У нас нет ни оливы,

Ни пальмы финиковой, нету хлеба,
Колодца, одеял! Песок у нас, да небо!

Мы на луну глядим, о том мечтая,
Чтобы в песке нашлась монетка золотая.

Мы голодны и ходим все в обносках,
Нас в городе обходит стороной разносчик!

Нам нищий подал денежку из меди!
Шатёр в пустыне избегают все соседи!

А кто ты сам? Бродяга плутоватый!
Но ведь Араб быть должен воином богатым!

Пошли Аллах вдруг странника нам в гости,
Мы б туфли стёртые мечтали выиграть в кости!

Посуды нет, нет лошади проворной.
Ну кто довёл тебя до нищеты позорной?

От мира людного живём отдельно,
Убили мы так десять долгих лет бесцельно!»


Кричала, себя криком возбуждая,
А муж лежал, спокойно на луну зевая.

Передохнув, кричать опять пустилась,
Оригинальной мыслью с мужем поделилась:

«Ты врал: 'Аллах могуч и изобилен'!,
Но раз мы нищи, значит, твой Аллах – бессилен!

Ты следуешь ученью шарлатана!
Мы в сеть затянуты традицией обмана!

Ученье врёт твоё:
'Всё завтра будет,
Сегодня знанья лишь накапливайте люди.

И знание про 'завтра' вам важнее
Еды сегодняшней, коль 'завтра' мудренее!'


Уж все об этом знают превосходно,
Что
'завтра' – миф тупой и никуда негодный!

Ведь
'завтра' никогда не наступает!
Философы твои - лгуны, раз то скрывают!

Философы и сами все рыдают!
А, впрочем, я не поручусь за всех, не знаю.

Возможно, что природные таланты
Способны превзойти тех лживых дилетантов,

Которые берутся их
'наставить' ...
Но нас-то что смогло впасть в нищету заставить?»


Тут, наконец, она свой рот закрыла.
Ей муж ответил, отвернувшись от светила:

«Как долго будешь ты нудеть про деньги?
Про тряпки рваные? Шпынять меня -
'бездельник'?

К концу подходят муки жизни нашей.
Нам этот мир случайностей уже не страшен.

Ты о презренной думаешь корысти.
Гони на жадности основанные мысли.

Об этих драных ты не думай шмотках,
Ведь рыбам моря не нужны же лодки.

Вон нежный голубок хвалит Аллаха,
Живя на ветке голой и не зная страха!

Аллах всем тварям посылает пропитанье,
От мошки до слона - зверям с любым названьям.

Как счастлив соловей! Поёт он песни,
И прославляет Божий мир в цветах чудесных.

Любая боль нам прибавляет знанья.
Тобой описаные горести – посланья.

Старайся слушать их, чтоб стать сильнее,
Пытайся горечь в сласть превоплотить умнее.

Луна стара ... Когда мы были юны,
Я видел, ты счастливей всех существ подлунных!

Сейчас же говоришь лишь о монете ...
А раньше ты
сама была всем златом этим!

Была ты раньше, как вино младое!
Теперь же сделалась, как месиво гнилое.

Плод зреет, но не слаще стал, а хуже.
Ты, как жена моя, должна быть равной мужу!

И пару башмаков из кожи славной
Бросают, если жмёт один, виновник главный.

Ведь мы – как створки от двери единой,
Которые должны сомкнуться в середине.

Не станет лев бродить в шакальей стае,
Семьи не будет без единства, дорогая!"

Вот так ругал жену муж до восхода,
Устав, он замолчал, взяла своё природа.

Теперь она пилить его взялася,
И из шатра вновь громко ругань понеслася:

"Ты не болтай мне о своей морали!
Деянья лучше рассмотри свои. Едва ли
Фальшивое духовное томленье
Духовной наглости уравновесит бремя.

Сей недостаток всё усугубляет:
Как в зимний день, когда снежок не тает,

Замёрз ты и упал в холодну воду,
И нет тебе из этой проруби исходу.

Мне надоело слушать эти бредни!
И не зови меня своей женой, зловредный!

Иди, вон, отыми кость у собачек,
Коль жрать захочется тебе, мой старый мальчик!

И ты не так уж нищетой доволен,
Как мне пытаешься тут пудрить мозги! Болен

Ты раздвоением души! Змея ты!
И заклинатель змей в одной ума палате!

Ты заговаривать пытался змея,
Чтоб денег дал тебе побольше, да скорее,

А змей тебя тем временем глотает.
Сам посуди, кто в этой схватке побеждает.

О Боге можешь ты болтать часами,
И тычешь Божье имя мне, как указанье

На нищету, на голод и на муку?!
Да я плевать хочу на эту лженауку!

Следи-ка сам за глупой своей речью -
И пусть тебе отравят душу те словечки,

Которыми меня пугать пытался,
Да только бестолку шумел и распинался!"

Слова жестокие, как камни с крыши,
Муж осерчал, не хочет больше это слышать.

И отповедь даёт ей вновь такую:
"Знай, женщина! Избрал я бедность! Злую

Тебе, но мне она источник блага!
Да, жизнь моя бедна, но чИста, как бумага!

Она проста, честна, добра, отважна,
Нам прятать нечего, мы на виду, что важно!

Болтала ты, де я и нагл и жаден,
И со змеей связался, будь де я неладен.

Но все те клички, что ты мне давала,
К тебе самой относятся немало!

Ты обозляся на меня, окрысясь,
Грехов мне разных приписала сорок тысяч.

Но знай, зловреное исчадье Ада,
От мира этого мне ничего не надо!

Ты, как ребёнок, что крутясь на ножке,
Уверен, будто крутит мир, как хвост у кошки!

Смешит тебя моё мировоззренье?!
Глуха! Не слышишь ты небесной флейты пенье!

Той музыки, что вертит все планеты.
Что крутит нас с тобой, как в воздухе монету!

Но если станешь ты потерпеливей,
Прольётся на тебя блаженный ливень.

И ты узришь благословенье Божье,
К священной бедности, что мы ведем неложно!"

Они по очереди так бранились,
До самого обеда. А потом смирились.


Меснави (1, 2252 – 2364. 2372 - 2374)


НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Ночь, полная тяжёлых разговоров
И обсуждений старых, мутных сплетен.
Всё сводится к «не любит / любит» спору.
Древнейшему. Во всех домах на свете.

Сей диспут о любви прервёт зевота ...
А утром нас, как прежде, ждёт работа.

Рубайат, # 0170


ВЕДЬМА


Ты отдал сад за сморщенную фигу!
Ты гурию на фурию сменял!
Рубаху я порвал и бросил книгу,
Увидев старой бестии оскал!

Меня тошнило видеть эти взгляды
Бесстыжие, что на тебя метала
Вонючая старуха, чьи наряды
Блистали лишь излишеством металла.

Беззубая, роняющая слюни,
С когтями желтыми в усохшей жмени,
Глядела кошкой хищною колдунья,
На крыше сидя, на твои движенья.

Так кто же эта страшная старуха,
Как луковица, скрытая слоями?
Я вижу в неразборчивости духа
Опасность и в твоём самообмане.

Попался так однажды принц богатый,
Дав драгоценный пояс закладною,
Пообещал он выкуп - бочки злата,
Она ж смеялась за его спиною,

И звАла его «первым идиотом» ...
В саду её красот цветочков нету.
Её сосцы сочатся лишь помётом.
Ты будешь ею обладать предсмертно,

Целуя морду крокодильей кожи,
Чернее самой чёрной эфиопки ...
Теперь умолкни, диспут мы отложим,
Я покажу тебе - какой я ловкий!

Я потяну за цепь, которой связан
Ты, ученик, с наставником, стальную.
Ей не страшны твои потуги, разум.
Она не знала кузницу земную.


Диван Шамса Тебризи, # 2776



НЫРЕЦ


. . . . . . . . . . . . . . . . ( Meдленный вальс)
Да, ты здесь, среди тьмы,
Но бродит в полях, зарёй
Зверь, которого мы
Загоним любой ценой.

Ты – и зверь и ловец,
Телом ты - корень полей,
Духом ты - ветра жнец,
И рыба вольных морей.

Ты – одежда нырца,
Брошеная им на брег.
В океане Творца,
Артерий бесцветных бег.

Те сосуды видны,
Если поднимешь крыло.
Тайной кровью они
Разносят душам тепло.

Слышен низкий гобой,
Струны цепных якорей
Не унылый прибой,
А песнь пучины морей!


Диван Шамса Тебризи, # 2693



ИОСИФ


Кто-нибудь помнит мальчишку,
Который сюда забегал?
Весёлый шалун, врунишка,
Босой круглолицый нахал.

Он бегал в красной рубахе,
Голос звонкий, как птичья трель.
Болтал, не зная о страхе.
В карманах – калам да свирель.

Был не по летам он умным,
Обо всём обожал спорить,
Вы слышали много чудных
О том сорванце историй.

Посажен он был в колодец,
Но вырос Главой Египта.
Его мы звали Иосиф,
Теперь он в наших молитвах.

О нём я мог бы часами
Рассказывать байки эти.
Со смехом и со слезами
Полезней их нет на свете.


Диван Шамса Тебризи, # 1924


ДУРНАЯ ПРИВЫЧКА


Признаюсь вам в дурной привычке -
Я так тоскую тут зимой,
Как в клетку пойманная птичка,
Измучивая всех со мной.

Скажу для тех, кто здесь нездешний -
Зимой тут не растёт ничто,
Я до поры тупею вешней,
За солнцем уносясь мечтой.

Я путаю слова простые,
Крутя их в ледяной узор ...
Как мне исправиться, родные?
Простите люди мой позор.

Гнилые как врачуют воды?
Пускают реку сквозь затон.
Как врачевать мою природу?
Тебя впустить в мой мрачный сон!

Чтобы крутясь в водоворотах,
Поток твой ринулся в бега,
И обтекая повороты,
Не замыкался в берега!

Когда утратишь все надежды,
Врач даст чудесное питьё.
Душою здравым, безмятежным
Оно лишь отравит житьё.

Учись, мой друг, смотреть отважно,
На тех, в кого ты здесь влюблен.
Куда текут они - неважно,
Судьбой их ток приговорён.

Диван Шамса Тебризи, # 2779

СТРАХ

Вам горло сдавливает страх?
Давясь слезой при каждом вздохе,
С улыбкой подлой на устах,
Рот славит жизнь за эти крохи?

А сердце жаждет час от часу,
Что смерть, придя, сотрёт гримасу.


Рубайат, # 0825


РАСТВОРЯЮЩЕМУ САХАР



Растворяющий сахар, ты меня раствори,
Моё время настало, сладок стал изнутри.
Сделай это помягче, своей твёрдой рукой
Или огненным взором. Mне пора на покой.

Я тебя ожидаю в предрассветной тоске.
Ты же рядом, я знаю, как слеза на щеке.
Раствори меня быстро, как на казни без мук.
Я молю об уходе, ты же знаешь, мой друг.

Опаляешь дыханьем, бестелесным огнём.
Ты уже где-то рядом, ночь становится днём.
Ты меня отвергаешь? Но ответом мне тишь ...
Чем сильней отвергаешь, тем сильнее манишь.


Диван Шамса Тебризи, # 3019


СУМЕРКИ ЛЮБВИ


Под бледным закатом бледнеет стена.

Любимая скрылась, любовь не нужна.

Мир так изменился, что свет побледнел ...

Не знал я, что нежность её так важна.

Рубайат, Арберри 153b



ГЛАВА 06, "УПРАВЛЕНИЕ ТЕЛОМ ЖЕЛАНИЙ"


"Хусам, пора зарезать утку!" - Руми

О ТЕЛЕ ЖЕЛАНИЙ


Согласно средневековым представлениям, человек состоит из четырех тел: плотного, физического, неживого тела; живого тела, вместилища животной, жизненной силы; тела желаний; и разума.
Суфии называют желания арабским словом «нафс». Другое значение слова «нафс» - дух, душа.
Нафс – субстанция тела желаний. От огненного пекла, заставляющего любовников содрогаться, до шествия святого, ищущего истину, к её свету - для любого движения нужен двигатель. Любое движение реки приближает нас к океану. Руми считает, что важно научиться жить страстями, по мере того, как они проявляются, а не застревать на чём-то одном, не впадать в застой.

Однажды, некий родитель спросил у Руми, что делать с юношей, застигнутым за постыдным деянием. История не уточняет специфики деяния: мастурбация, подглядывание за женщинами, кража, или другое нарушение обычаев. Руми посоветовал отцу не беспокоиться об этом:
- «Такое деяние означает лишь одно – птенец отращивает перья. Опасен не этот случай, а другой, когда птенец ничего не нарушал и выпал из отеческого гнезда неоперившимся. Взмах голых крыльев и он достался кошке».

Руми советует быть осторожным и не спешить посрамлять сексуальную любознательность подростков или тех лиц, которым не довелось ещё получить своей доли эротического экстаза. Для большинства людей, оргазм – самое близкое состояние к состоянию полной самоотдачи и растворения.

В символике Руми, утка – знаковый образ суетливости.
Так как же Хусам убил свою утку? Растворив её в игре.

Энергия нафса заставляет нас непрерывно двигаться, никогда не останавливаясь. В этом движении постоянно раскрывается наше единение с Богом. Вообразите себе кинотеатр под открытым небом, куда зрители съезжаются на машинах. Рядом со сверкающей фантазией кино - ряды ржавеющих старых тел-желаний. Пусть красота, в которую мы влюблены, продолжает преврашаться в добрые деяния, порождающие другие добрые деяния.

- «Что и когда я терял, умирая?», спрашивает Руми. Смерть – расставание с духом-нафсом. На арабском тут игра слов - «смерть - лишь замена одного набора желаний на другой.»
Слова молений сверкают в солнечных лучах. Какой бы предмет вы, стоя на берегу, ни сунули в реку, пытаясь удержать её течение, вода либо обогнёт его, либо сломает. Но если вы делаете нечто силой духа, река времени сама потечёт сквозь вас. Чувства душевной свежести и глубокого духовного удовлетворения – признаки этого потока.




СИЛА ЖЕНСКОГО СМЕХА


Однажды, шпионы Халифа Египта
Добыли владыке листок манускрипта,

На коем был лик изумительной девы,
Волшебные певшей в серале напевы

Эмиру Мосула ... Увидев картину,
Халиф помутился и рухнул на спину.

Очнувшись, он армию в бой снаряжает
Из тысяч солдат и в Мосул посылает.

Её сераскир* был проверен на деле ...
Осада Мосула заняла неделю,

И много народу погибло на стенах.
В Мосуле – роптанье, угроза измены.

Эмир отсылает посла сераскиру,
Дабы запросить об условиях мира:

- «Зачем нам убийства? Коль хочешь ты город,
Эмир сам уйдёт. Лишь бы не был распорот

Живот у других невиновных сограждан.
Мы волю Халифа исполнить лишь жаждем!»

Вдруг видит посланник в руке сераскира
Портрет баядеры любимой Эмира ...

Мосульский Эмир был решительный воин,
За мудрость свою восхищенья достоин!

Узнав о причине войны, он на месте
Решил позабыть о халифской невесте.

- «Пусть идол достанется сей изуверу!»

Эмир приказал, отослав баядеру.

Едва сераскир увидал баядеру,
Подобно Халифу, влюбился без меры.

* * *

Не нужно над слабостью этой смеяться,
Любовь к красоте – вид духовного рабства,

Без коего мир продолжаться не может.
Объекты восходят из мёртвой природы

К живым существам, обладающим духом.
И движимы этим любовным недугом

По направленью к любви совершенной,
Что тварь испытует к Творцу всей вселенной.

* * *

Итак, сераскир возбуждённый любовью,
Забыл обо всём. У его изголовья

Стоит баядеры рисованый образ.
Направлены помыслы к ней, словно компас.

Он ей овладел в полуночных мечтаньях,
Проснувшись, увидел лишь грязный подштанник.

От горя и гнева собой недоволен,
Подумал: «Я этою ведьмою болен!

Она навела на меня чародейство!
Напрасно я семя пролил - вот злодейство!

Я должен разрушить все чары чертовки!
Я – воин, а не мастурбатор неловкий!

К себе потерял я теперь уваженье!
Виною тому - сатаны наважденье!»

* * *

Забыты Халиф, долг, опасности казни,
Влюблённый всегда так ведёт, без боязни.

Надеюсь, ты так поступать не намерен,
Попросишь совета, наставнику верен.

Но не с кем советоваться сераскиру,
Несут его чёрные силы по миру.

Мираж обладает огромною силой!
Так, бездна колодца бывает могилой

Сильнейшему льву, что затянут фантомом
В дыру и бессильным обрушился комом.

Совет: не вверяй ты другому мужчине
Заботу о женской своей половине!

Как факел над бочкою пороховою,
Не даст тебе это соседство покою!

* * *

Итак, искушенье пришло к сераскиру,
И армию он не торопит к Каиру,

Но лагерем встал на лугу благовонном,
В местечке безлюдном, над заводью сонной.

Сгорая в любовной своей лихорадке,
Он с лужею небо попутал в припадке,

В ушах у него гром гремит барабанный,
А сам стал глупее тупого барана.

Халифа отсутствием был успокоен,
Пустившись на дело опасное, воин.

Вошел сей изменник в шатер баядеры,
И силой принудил её к адюльтеру,

Разрезав шальвары шелкОвые деве ...
Но только Адам наш разлёгся на Еве,

Нацелившись зебом на нужную точку,
Как шум отвлекает пчелу от цветочка.

Тот шум поднимает наружная стража,
Солдаты бегут и оружие даже

В паническом страхе бросают на землю.
Храбрец-сераскир замешательству внемля,

Бросает любовное дело сурово.
Схватив скимитар**, прочь кидается с рёвом.

И предстаёт под лазурнейшим небом
Нагим, с скимитаром поднятым и зебом***!

Лев чёрный из ближнего вышел болота,
Устроив на коней обозных охоту.

Рёв львиный и ржанье испуганных коней,
Обозники воют, воздевши ладони ...

Но наш сераскир был охотник бывалый,
Без страха к огромному льву подбежал он,

Да голову метко единым ударом
Рассёк. И вернулся в шатёр с скимитаром.

Там вновь баядера красу обнажила,
Победа ж над львом придала мужу силы.

Он бросился с нею в сраженье с экстазом,
Как с львом, в чьей крови ещё был перемазан!

А зеб, штурмовою вознёсшись колонной,
Таранил ворота её монотонно.

Красотка такое встречала впервые,
И в ней пробудились инстинкты живые.

Навстречу его штурмовому азарту,
Она разыграла козырную карту,

Которая в женской таится колоде,
Но хладная женщина ей не заходит.

Свой дух она с духом его единяет,
И вместе на небо они улетают.

* * *

Когда так душАми сливаются двое,
В миру появляется тело иное.

Из мира субстанций невидимых глазом
Является третий, как тело иль разум.

Зачнётся дитя, коли нету преграды.
Но могут отраду родить и досаду

Любовь или ненависть, вместе слитые,
Когда интенсивны их силы святые.

Ты сам их немедленно сердцем почуешь,
Когда попадешь в переделку такую,

Зачавши потомство. Но будь осторожен!
Ребёнок – не шутка! Отказ невозможен!

Придётся пожать всё, что смог ты посеять,
Жить с этим дитятей, кормить и лелеять,

Учить, разговаривать, жертвовать время ...
Ты слышишь? То плачет грядущее племя:

- «Ты нас позабыл. Возвращайся скорее!»

Так помни об этом! Секс – жёрнов на шее!

Соитья – не сладкие зёрна граната,
Они и духовным итогом чреваты.

* * *

Но был сераскир тот мужлан простодушный,
Болтать не привык о материи скушной.

Он влипнул в любовь, словно шалая муха,
Упавшая в чашку с густой медовухой.

Жужжит, суетится и кружится пьяно,
Но чуть отлетит и забыта нирвана.

И наш сераскир сам дивится, трезвея,
Зачем так рискует он жизнью своею?

Даёт он разумный совет баядере:
Молчать, ведь Халифу тут нету потери.

И мирно привозит красотку Халифу ...
Халифу от девы становится лихо!

Она в тыщу раз красивее портрета!
Халиф потрясен, хвалит Бога за это!

* * *

Однажды, наставника спрашивал малый:
- "Как правду от лжи отличить?"
И бывалый

Учитель поведал про жителей ниши:
- "Неправда, что солнца летучие мыши

Боятся. Трепещут они лишь идеи
О солнце. Кусают им сердце, как змеи

Идеи. Поэтому в ниши слетаются мыши.
Боящийся солнца живет лишь под крышей.

Тебя о враге заставляет идея
Союзников в мире искать от злодея.

Велик Моисей – наш Пророк Откровенья!
Зажёг на Синае маяк в поученье.

Однако, гора удержать не сумела
Огонь маяка. Невеликое дело

Идеи иметь, не проверив в реале,
Как эти идеи себя показали.

В идее сраженья - лишь храбрости маска.
Во фреске настенной - лишь контур, да краска.

Ты знаешь, как трудно заставить идею
От уха до глаза продраться! Скорее

Сумеют глухие, заросшие уши
Увидеть весною цветущие груши!

Но, если тебе всё ж удастся такое,
То глазом вдруг станет всё тело большое!

Всё тело единым мерцающим оком
Начнёт наслаждаться эфирным потоком!

Покa же бредёшь только ухом ведомый,
Молись, чтоб дойти до Возлюбленной дома!"

* * *

Когда наш Халиф вдруг влюбился безумно,
Его Халифат начал таять бесшумно.

Запомни, коль чувство твоё онемело,
Оно лишь мираж, а не верное дело.

Реальное чувство тебя бы убило,
А не отмерло бы безвольно, без силы.

Есть те, кто считают, что «Всё преходяще.»
Неправы они! Всё же больше и чаще

Неправы, замечу я авторитетно,
Кто мнит, что реальность любая заметна.

Они утверждают: «Любую реальность
Мы можем увидеть.»
Какая банальность!

Они утверждают: «Мы верно бы знали
Про всё, что Господние руки создали.»

Но факт, что ребёнок не мыслит логично,
Не значит, что взрослый поступит прилично,

Забывши про логику, для угожденья
Всем прихотям детского воображенья.

А если логичные, хладные люди
Не знают о Царстве Любви, не убудет

Нимало у тех кто живут лишь Любовью,
Ей дышат, и пьют, и кладут к изголовью.

Иосифа - братья считали уродом,
Другие ж прекрасную зрели породу.

Все видели палку в жезле Моисея,
А он видел змея, ей панику сея.

Так зрение часто вступает в конфликты
Со знанием скрытым, со знаньем молитвы.

Все эти вопросы важны и реальны,
И как бесконечность, они актуальны!

Но те, для кого вся реальность – кишечник,
Да губы срамные, да член-наконечник,

Нам скажут, что тонем мы в море фантазий,
В миру суеверья, старья, безобразий.

С такими людьми не беседуй о Друге.
Они не допущены быть в нашем круге.

С другими, кто может управиться с гладом
И секс контролировать, видеться надо.

Такие удерживать Образ надолго
Способны в душе и собрать из осколков,

Когда от растерянных Он ускользает.
Ты видел, как в спорах друг друга терзают

Слепцы атеисты и скептики злые ...
Мы ж будем ходить на собранья иные.

* * *

Вернемся к Халифу, влюблённому в деву,
Желавшему сделать её королевой.

В нём память жива о всех прошлых усладах,
С другими красотками, помнит, как надо

Вниз зебом давить, поднимать его кверху ...
И входит он сделать красотке поверку.

Но только прилёг с той мосульскою девой,
Как понял – неладное сделалось с зебом.

Опал и не хочет стоять тот отросток,
Аллах вдруг Халифу устроил загвоздку.

И слышит Халиф тихий, тоненький шорох,
Мышонок забрался в подушечный ворох.

Подумал он: «Вдруг там змея под цыновкой?»
И саблю изящную выхватив ловко,

Внезапно заметил правитель тот тучный,
Что дева от смеха трясётся беззвучно.

Напал на девицу припадок веселья,
Трясётся, как пьяный наутро похмелья.

Ей вспомнился задранный воина кончик,
Стоявший колом, когда льва он прикончил.

Мечтает она, чтобы смех стал потише,
Но хохот лишь громче, как после гашиша.

Вдруг сделался страшен ей собственный хохот,
Халиф возмутился, утратив всю похоть.

Он саблю свою направляет на деву
И требует: «Ну-ка, открой, королева,

Всё то, что тебя так сейчас насмешило,
Но будь откровенна, утайка – могила!

Не ври, ничего исказить не пытайся,
Я вижу насквозь, так что лучше покайся!

Коль скажешь мне правду, наградой - свобода,
А нет, не увидишь ты, дева, восхода.»

Он клятву даёт ей на книге Корана,
Что сдержит он слово – Халифа, Султана.

Попила воды, успокоилась краля,
И всё рассказала Халифу в деталях.

Про лагерь в лугу, и про льва нападение,
И про сераскира могучее рвенье,

Про зеба его небывалую силу,
Про страсть, что двоих их тогда захватила.

И про контраст между львом и мышонком,
Повергшим Халифа в позор пред девчёнкой.

* * *

Всегда проявляются скрытые вещи,
И люди есть с даром провидческим, вещим.

Дурные не сей семена – будут всходы!
Дождь с солнцем растенья покажут народу.

Идёт возрождение за умираньем.
Веселье весны за осенним страданьем.

Весна возрождает былые секреты,
Их шепчет земля в ушки листьям, поэтам!

Тревоги становятся болью похмелья.
Но что породило лозу? Подземелье!

Возьмёшь человека ль, цветущую ветку,
На семя своё не похожи мы, детка.

Исуса зачал Гавриил, дух-архангел,
На свет же явился ребенок, не ангел.

Вино рождено от плодов винограда,
Но мать на дитя не похожа. Шарада!

Деянья любви порождает геройство,
А сами они - родят новые свойства.

Любые детишки - неведомы гости!
Мы часто не знаем родителей вовсе.

Кто нам порождает душевную муку?
Не знаем мы всех, чью родили разлуку!

Нам легче и проще не знать всех ответов ...
Но даже не зная, страдают поэты.

* * *

Халифу как молнией всё прояснило:
- «Моя же гордыня меня погубила!

У брата - Эмира отняв баядеру,
Слугу своего соблазнил адюльтером.

Когда ты другому творишь беззаконье,
Себя поражаешь своей же ладонью.

Моё оскорбленье Эмира Мосула
Предательство в войске моём подтолкнуло.

Но эту цепочку я должен разрушить!
Я принял такое решение, слушай:

Тебя подарю моему сераскиру,
Скажу, что в гареме мне хочется мира,

А жёны другие тебя отвергают,
Он истинной правды вовек не узнает.

За мужество он получает награду,
Вас я поженю. Ну, что скажешь, ты рада?»

Халиф проявил благородство Пророка,
Хоть стал импотентом он с девой до срока,

Но силу превыше игры жеребячей,
В решеньи своём проявил наипаче!

Известно, что мужеству служит мерилом
Способность сдержать сексуальную силу.

Вся сила телесная у сераскира -
Солома пред сталью Халифа, Эмира!

Халифа с Эмиром любовь не взбесила,
Убийства они прекратили - вот сила!

_________________________
* сераскир – главнокомандующий
** скимитар – кривой турецкий меч
*** зеб – мужской половой член


Меснави (5, 3831 - 4054)




ТАТУИРОВКА КАЗВИНЦА


Среди казвинцев жив и посейчас
Обычай, удивительный для нас -

Колоть на теле знаки зодиака:
Льва, козерога, деву или рака.

Рисуют синей краской и иглой,
Клиента подвергая боли злой.

Но боль ему приходится терпеть,
Чтоб это украшение иметь.

И вот один казвинский человек
С нуждою той к цирюльнику прибег.

Сказал: "На мне искусство обнаружь!
Приятность мне доставь, почтенный муж!"

- "О, богатырь!
- цирюльник вопросил,
- "Что хочешь ты, чтоб я изобразил?"

- "Льва разъяренного!
- ответил тот,
- "Такого льва, чтоб ахнул весь народ!

В созвездье Льва - звезда судьбы моей!
А краску ставь погуще, потемней".

- "А на какое место, ваша честь,
Фигуру льва прикажете навесть?"

- "Ставь на лопатку
,- малый отвечал,
- "Чтоб храбрым и решительным я стал,

Чтоб под защитой льва моя спина
В бою и на пиру была сильна!"

Когда ж цирюльник вдруг иглу вонзил
Заказчик неожиданно завыл:

- "О дорогой! Меня терзаешь ты!
Скажи, что там изображаешь ты?"

- "Как что?"
- ему цирюльник отвечал,
- "Льва! Ты ведь сам же льва мне заказал»

- "С какого ж места ты решил начать
Столь яростного льва изображать?"

- "С хвоста"
. - "Брось хвост! Не надобно хвоста!
Что хвост? Тщеславие и суета!

Проклятый хвост затмил мне солнце дня,
Закупорил дыханье у меня!

О, чародей искусства, светоч глаз,
Льва без хвоста рисуй на этот раз".

И вновь цирюльник немощную плоть
Взялся без милосердия колоть.

Без жалости, без передышки он
Колол, усердьем к делу вдохновлен.

- "Что делаешь ты?"
- мученик вскричал.
- "Главу и гриву"
,- мастер отвечал.

- "Не надо гривы мне, повремени!
С другого места рисовать начни!"

Колоть пошел цирюльник. Снова тот
Кричит: "Ай, что ты делаешь?" - "Живот"
.
Взмолился вновь несчастный, простота:
"О дорогой, не надо живота!

Столь яростному льву зачем живот?
Без живота он лучше проживет!"

И долго, долго, мрачен, молчалив,
Стоял цирюльник, палец прикусив.

И, на землю швырнув иглу, сказал:
- "Такого льва Господь не создавал!

Где, ваша милость, льва видали вы
Без живота, хвоста и головы?

Кто боль терпеть не может - прочь ступай,
Иди домой, на льва не притязай!"

Брат мой, умей страдания сносить,
Чтоб сердце светом жизни просветить.

Тем, чья душа от плотских уз вольна,
Покорны звезды, солнце и луна.

Тому, кто похоть в сердце победил,
Покорны тучи и круги светил.

И зноем дня не будет опален
Тот, кто в терпенье гордом закален. *

Учись лампаду ночью возжигать!
Учись с зарёю, до свету вставать!

Покинь духовного пещеру сна!
Так роза из шипа воссоздана.

Так отражает свечки огонёк
Тот пламень, что зажег на небе Бог!

Что значит Бога сердцем восхвалять?
Гордыню бить на атомы начать!

Что значит Бога внутрь себя принять?
Огнём Его себя внутри сжигать!

Медь, плавясь в тигле, входит в эликсир -
Характер плавя, ты спасаешь мир.

Ты сомкнутые руки напряги,
От духа поражения беги.

И не оправдывай победу бытия,
Бессмысленно твердя то «мы», то «я».
__________________
* До этого места - пер. Владимира Державина


Меснави (1, 2981 – 3021)


ДУХ ОГНЯ


Не надо больше мне вина!
Густое красное обрыдло,
От белого - башка полна
Затей глупейших, как у быдла.

Я жажду собственной кровИ,
Она заставит сердце биться!
Вынь саблю острую, руби!
Пусть голова к ногам скатится!

Коль снова отрастет глава,
Руби и эту без пощады!
Пока во рту родит слова
Язык, раздвоенный у гада!

Сложи мне гору черепов
Моих, отрубленных, змеиных!
Руби и тело, будь суров,
На зла и блага половины!

Не слушай никаких речей!
Руби наотмашь, без оглядки!
Я должен стать огнём свечей!
Огнём душевной лихорадки!

Я должен духом стать огня!
Для этого сгореть обязан,
Как Феникс! Вновь родить меня!
Как пламень, я с дровами связан!

* * *

О чём поведал треск костра?
Там пламя говорит с дровами:
- «Горите, ваша смерть быстра!»
- «Сильнее жги, мы знаем сами!»

Два друга спорят о звезде:
Один – безликий вечный странник.
Другой – Жар Птица во гнезде,
Из солнца рыжего изгнанник.

Что я могу сказать тому,
Чью душу мучают желанья,
Кто любит только ночи тьму?
Разбей сосуд для возлиянья!

Тому, чей кубок - Океан,
Не надо питьевую чашу!
Прочь романтический обман
И болтовню про храбрость нашу!

Живи, как вечный дух крови,
Напялив временное тело.
Так женщина, как дух любви,
В себя вбирает мужа смело.


Диван Шамса Тебризи, # 1304


ЖИВОЙ

Кто засыпает с хлебной коркой
В каморке, тесной, как гнездо,
Кому всё в этом мире горько,
Кто усмирён Его уздой,


Кто растерял свои желанья,
Кто постоянно сам не свой,
Кто мёртв в чужих воспоминаньях ...
Он – каждому письмо! Открой,


И там написано: "Живой!"


Рубайат, # 0494


ТАЙНА

Ответ не сделается чётким
От повторения вопроса,
И не купить его, как чётки,
В святых местах у водоноса.


Коль не держал ты непрерывно
Глаза и дух свой на проблеме,
Полвека минимум - наивно
Надеяться рассеять темень.



Рубайат, # 1088




ХУСАМ и УТКА


Вот, Книгу Пятую решил начать Хусам*,
Которую, увы, не сочиняет сам.

Ты, Светоч Истины, мой друг, Хусамуддин!
Средь Чистых Мастеров суфийских – ты один!

Не будь столь узкой эта глотка у меня,
На площади б базарной, среди бела дня,

Я пел бы громкие хваления судьбе,
Что подарила мне познанье о тебе,

На языках, невыразимых языком ...
Но воробей - не соловей, забудь о том.

Тем дёгтем будем мазать наши сапоги,
Какой имеем. Царским - думать не моги!

С матерьялистами не буду говорить.
Хусама я упомянул, чтоб похвалить

Его хранителям святых духовных тайн.
Но похвалой не изменить души дизайн.

Я только плотные портьеры вам раскрыл
И яркий свет от Солнца-Шамса** в тьму пустил.

Но это просто раздвигание портьер,
Не изменяющее ход небесных сфер.

* * *

Хвалящий Истину – хвалится лишь собой:
- «Мой ясен взор, как купол неба голубой!»

Её ругающий, поносит лишь себя:
- «Не вижу мира ясно, зрением скорбя!»

Скорбеть не надо по святому чудаку,
Кто выбрал долю Солнца духа на веку.

Ведь Солнце духа всё духовное гнильё
Переплавляет снова в духа бытиё.

Но и завидовать бессмысленно ему,
Дотла он выжжен этим Солнцем, потому.

Хусамуддин – такое солнышко для нас!
Нельзя уразуметь умишком мой рассказ.

И мне бессмысленно словами вам, друзья,
Пытаться объяснить всё то, чего нельзя.

Мы будем только спотыкаться и набьём
Друг другу шишек понапрасну языком.

Поскольку нам не поглотить всего дождя,
Не значит, что нам струек пить нельзя.

Нельзя в падении схватить орех судьбы,
Лишь кожуры его коснусь без похвальбы.

Хусам, затёртые слова мне освежи,
Своею мудростью мне выход укажи.

Ничтожен я, как атмосферный тонкий слой,
Внутри твоей небесной сферы, мастер мой!

А всё, о чем я тут наговорил тебе,
Лишь для того, чтоб не пенял потом судьбе

Читатель будущий случайных этих строк,
Лишь оттого, что увидать тебя не смог.

В твоём присутствии тщеславие моё
И предрассудки все ушли в небытиё.

Лишь откровение откроет нам глаза!
Понять, без слушанья упорного нельзя!

Стой, словно пальма, к небу руки вознеся,
А не возись в грязи, как будто порося.

Не строй подземный доктринальный лабиринт,
С собой лишь споря. У крота слепой инстинкт.

Попытки спорить шумно, тупо рассуждать,
Лишь будут дальше в слепоте тебя держать.

* * *

Четыре свойства, растворенные в крови,
Учеников лишь отвращают от Любви.

Четверкой птиц их обозвал Святой Коран,
И каждая из них – жестокий нам тиран!

Священную «Во имя Бога» Бисмиллу
Скажи, и головы им отруби в углу!

Вот эти птицы, что враги людей:
Петух – то птица похоти, злодей.

Павлин – тщеславнее всех разнопёрых птиц.
Ворона – жадности царица из цариц.

А утка* день весь суетится от и до ...

В тебе, Хусам, она устроила гнездо!

* * *

Та утка – непоседа, как мальчишка.
И клювом вечно шарит, как воришка,

Залезший в без хозяина домишко,
В мешок сующий быстро барахлишко.

Суёт в мешок все вещи, без разбора:
ЖемчУг, и бисер, чашки из фарфора,

И треснутую глиняную миску ...
Трясётся утка. Не живёт без риску,

Как будто бы другого шанса нету,
Всё надо делать срочно, до рассвету.

Боится утка потерять, что есть,
Но потеряла уважение и честь!

* * *

А настоящий человек**** несуетлив,
Он рассудителен, спокоен, не ленив,

От прерываний он не бесится, дрожа,
Как конь, которому под хвост ушла вожжа.

Без колебаний всех тиранов ты убей!
И воскресив, полезных сделай голубей,

Кто только в Боге свою ведают нужду,
А Бог им дарит ежедневную еду.

___________________________
* Хусамуддин Челеби - любимый ученик и личный секретарь Руми.
После смерти Саладина Зеркуба, Руми сделал Хусама формальным главой своего суфийского Ордена – Мевлеви и личным духовником. После смерти Руми, Хусам реально возглавил этот Орден. Но иногда Руми мягко подшучивал над вечно серьёзным Хусамом.
** Шамс (покойный в момент написания Руми этих строк) был учителем и духовным наставником Руми и Хусама.
*** Утка – поэт Хаким Санаи создал литанию птиц, в которой утка символизирует человеческое существо, наполовину привязаное к земле, наполовину живущее в океане Бога.
**** "Настоящий Человек" – адепт, осознавший собственную сущность (суфийский термин).


Меснави (5, 1 - 70)

МУХАММЕД и ОБЖОРА


Однажды, язычники-турки с Востока
Явились толпою – увидеть Пророка,

Который кормил всех гостей без разбору,
Такой был обычай в Медине в ту пору.

Пророк попросил богачей в окруженье:
- «Примите по гостю вы на попеченье.

Богатыми сделал вас я. И на время
Прошу, господа, разделить моё бремя.»

Сподвижники быстро гостей разобрали,
Остался лишь толстый верзила, в печали

Сидящий у входа в мечеть, как осадок -
На донышке джезвы, что густ и несладок.

Пришлось, по неписаному уговору,
Вести Мухаммеду к себе в дом обжору.

Тот выпил удой весь от козьего стада,
Барана сожрал и пуды винограда!

На это обжорство смотрели с упрёком
Рабы и рабыни святого Пророка!

Когда же верзилу сморила усталость,
Рабыня подстроила вредную шалость,

Засовом замкнула его комнатушку
Снаружи. А в полночь, как будто из пушки,

Попёрло дерьмо из обжоры-верзилы ...
Но дверь не пускала из комнаты. Силой

Засов поломать он в отчаянье старался,
Кинжал обломал, после саблей совался ...

Напрасны его оставались усилья.
Природа ж не терпит! И вот, от бессилья,

Он впал в состояние близкое к коме,
И видит реальность, как в сумрачной дрёме:

Вдруг комната, сжавшись, раздалась в картину
Огромной пустыни, принявшей детину,

И мнится ему, что один среди поля ...
На радостях сел, облегчившись на воле,

И сразу к нему возвратилось сознанье,
Он зрит и не верит в своё злодеянье:

Обгажены простыни в доме Пророка!
И турок себя укоряет жестоко!

Трясёт его стыд, как в гнилой лихорадке –
Ужасная кара! И жребий несладкий!

Он думает: "Сон мой ужаснее яви!
Видал наяву я Пророка во славе,

Который меня накормил до отвала,
Но подлая задница всё замарала!"

И словно дитя плакал турок-верзила,
Обгажен, унижен, утрачены силы.

Ждёт утра и слушает шорохи ночи,
Надеясь на чудо, исчезнуть он хочет,

Как в сказке, накрывшись плащом-невидимкой,
Иль став неприметной домашней скотинкой.

Я вам сокращу описанье мучений ...
Открылась вдруг дверь. То невидимый гений

О всём происшедшем поведал Пророку,
И тот потихоньку дверь отпер до сроку,

Когда подниматься должны домочадцы,
Дав этим засранцу* возможность убраться.

Пророк, поглощённый всецело лишь Богом,
Зрит то, что реальности скрыто пологом.

Он видит всё, той происшедшее ночью,
Но сам не влезает, нарушить не хочет

Он хода вещей. Вам, великим Пророком
Свершённое, может казаться жестоким,

Но всё, что он сделал – лишь Дружбы деянье ...
Подчас, разрушение есть созиданье!

Позднее, слуга, убиравший в гостинной,
Вбегает к Пророку со свёртком простыней:

- "Взгляни на подарок, посланник Аллаха,
Что гость твой оставил, удравший со страха!"

Смеётся в ответ Мухаммед добродушный,
Кто сам был подарком Аллаха живущим,

И просит слугу: «Принеси мне корыто.
Грязь гостя хозяином будет отмыта!»

Вскочили тут на ноги важные люди:
- "Посланцу Аллаха негоже паскудить

Священные руки, нас ведшие в битвы!
Мы служим руками, Пророки - молитвой!

Мы молим, доверь нам ручную работу!"

Пророк их тепло похвалив за заботу,

Заметил, что это особенный случай -
Был внутренний Голос ему: «Это лучше.»

Тем временем, турок, ругая судьбину,
Тайком возвратился обратно в Медину,

Поняв, что забыл он в гостиной Пророка,
Златой амулет, что ценился высоко.

Он входит во двор и остолбеневает,
Увидев, как чистит Пророка святая

Рука его гадость с треклятой простыни!
Забыв амулет, он ползёт к середине

Двора на коленях, вопя и рыдая,
Одежду свою на груди раздирая,

И бьётся лицом он о камни до крови,
Охваченый чувством стыда и любови ...

К нему подбегают домашние слуги,
Он им не даётся, напрасны потуги.

Визжит: "Слуги, прочь от меня отойдите!"
И пред Мухаммедом простёрся воитель:

- "Великий Пророк!"
, - воет плачущий воин,
- "Как небо ты чист, я ж, как грязь, – недостоин

Коснуться твоих благородных сандалий!
Рабом твоим быть я достоин едва ли!

Ты – Целое, я же - ничтожная крошка,
Прости!"
Он затих и закрылся ладошкой.

Трясётся как немочный, с телом в разладе ...
Пророк наклонился к нему и погладил,

Обнял и вдохнул в него веру в Аллаха,
Вернувшую силу и радость без страха!


_____________________________
* Исследователи отмечают некую "площадность" языка Руми в отдельных поэмах. Руми не был придворным поэтом и творил до разделения литературы на высокий и низкий стили. - Прим. перев. на русск. яз.



Меснави (5, 71 - 149)




ПЛАЧ и ЖЖЕНЬЕ


Плач туч предваряет цветение сада,
Поплачет дитя и получит в награду

Молочную струйку из маминой груди.
Плач – часть распорядка вселенского, люди!

Рыданье дождя, солнца ярого жженье -
Две силы нормального хода взросленья.

Чтоб жизнь оказалась свежей, полноценней,
До белого разум нагрей свой каленья!

Учись культивировать корни страданья,
Рыдай, как дитя - Бог услышит рыданья!

А плотские надо умерить желания!
Духовные надо исполнить решения!

Чем плотское меньше на душу влиянье,
Тем больше увидит духовное зренье.

Коль тело очистишь вечор со стараньем,
Исполнится дух благовонным дыханьем.

А коль в чистоте соблюдёшь его утром,
То кожа начнёт отдавать перламутром.

К Пророкам иди, не к подросткам в ученье!
Духовный успех – от себя отречение!

Фундамент и стены духовного храма -
Молитва и пост, укрощение хама.

Держись же за прочих попутчиков бренных.
И с ними о текстах беседуй священных.

Им честно о личных поведай успехах,
Учись у них плачу, и пенью, и смеху.

Но, главное, не забывай упражненья,
На этом пути ждут тебя откровенья!


Меснави (5, 163 - 167)


ПОСТ


Полезна душе пустота живота,
Как лютне, ни больше, ни меньше.
Коль брюхо набито, души глухота
Слышна у мужчин и у женщин.

Когда же священное пламя поста
Живот и главу очищает,
Огонь сквозь развёрстые рвётся уста
И страстные песни рожает.

Огонь выжигает полночный туман
И с ясностью детской, как прежде,
Видны и обман нам, и самообман,
И тонкая тропка надежды.

И лёгкое тело способно опять,
Под огненное песнопенье,
Навстречу грядущему смело взбегать
Наверх, по высоким ступеням!

Рыдай, и молись, и очисти нутро,
Как полые певчие флейты ...
Жизнь кровию полое пишет перо,
Но только водицу не лей ты.

Когда ты набит мёртвым мясом, вином,
Жратва эта дух вытесняет.
Но если постишься, друзьями в твой дом
Здоровье и трезвость вбегают.

Пост - царя Соломона кольцо!
Пост - демонов зла заклинает!
Пост - очищает души с гнильцой!
Пост - в вере всех нас укрепляет!

И если ты даже утратил контроль,
Бездельем изранена воля,
То пост возвратит тебе их, через боль,
Что слаще глотка алкоголя!

Вернутся к тебе и здоровье и вкус,
Как воины вырастут в сказке.
А к вЕчере, спустится с неба Исус,
Дабы побеседовать с лаской.

Он будет сидеть за волшебным столом,
Который лишь в пост и заметен.
В пост, стол пред твоим накрывают шатром,
Едой самой лучшей на свете!


Диван Шамса Тебризи, # 1739




БИСМИЛЛА *


Ты ходишь медленно и шатко,
Годами не прощаешь зла.
Своей упрямою повадкой
Напоминаешь мне осла.

С такою неподъёмной ношей,
Спесив ты, как большой верблюд.
Но сил верблюжьих, мой хороший,
Ослам упрямым не дают.

И не решаются задачи,
На месте топчешься, дружок.
Чтобы узнать секрет удачи,
Как воздух должен стать широк!

В тебе замешаны по мере
Вода и глина - мягок ил.
Ты слаб, последуй лучше вере,
Отдайся воле вышних сил!

Отдайся воле Океана,
Что каждую несёт волну
На берег, поздно или рано ...
Ведь волны не идут ко дну.

Тебе понадобится помощь
Поболее, чем ты гадал.
Ты - одинокий путник, в полночь
Бредущий без дорог. Куда?
Учись у предка – Абрахама,
Кто по движенью звёзд ночных
Узнал о сущности Ислама,
Сказав, что «Нет богов иных!»

Скажи же «Бисмиллу» без страха!
Как жрец, для Бога заколов
Себя же, «именем Аллаха»,
Вчерашнего, без лишних слов!

____________________
* Бисмилла (араб.) – «Во имя Аллаха», сокращение канонического исламского заклинания «Бисмилла ир-Рахман ир-Рахим» - «Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного», которым начинается Коран и его суры.
Все иллюстрации – каллиграфические формы бисмиллы.


Диван Шамса Тебризи, # 1073



ИЗ ЯЙЦА


Давай поговорим о том,
Что мы едим, и как живём.

Вкушая пищу, мы растём.
В тюрьмe, что назову яйцом.

Во тьме, на крови, зреет плод.
Прозрит, прорвав яйцо - живот.

Дитя, питаясь молоком,
Спит днём. А дом ему - яйцом.

Подросток, к мясу приучён,
В скорлупку града заточён.

Тому, кто знанием вскормлён,
Яйцом - лазурный небосклон.

Вкусивший Духа - опьянён,
С души сдирает тело он.

* * *


Как плоду рассказать о чудесах?
Незрячему - о море, лесе, небесах?

Он знает тёмную реальность живота.
Вселенная ему «безвидна и пуста.»

Не раз пытался я о мире рассказать,
В ответ слыхал: «Галлюцинируешь опять.»


Меснави (3, 49 - 62)


УХОД ЗА ОСЛОМ


На вас взглянув, увидел я проблему.
Поэтому и поменяю тему.

* * *

В отлив, сползая с брега постепенно,
Оставит море суше лужи пены.

Потом сберёт их, заползая выше ...
Я знаю, вы хотели б о дервИшах

И медитаций технике услышать,
Но час для этого пока не вышел ...

В другой вы байке разгадайте смысл,
Пока свою я развиваю мысль.

* * *

Раз, кончив медитацию экстазом,
Все суфии проголодались разом.

И слуги быстро вынесли им пищу,
Тут об осле вдруг вспомнил дервиш нищий.

Животное весь день таскало грузы,
Старо уж было, и страдало пузом.

Слугу позвав, дервиш ему напомнил:
- "Кормушку ишаку пойди, наполни,

Пожалуйста, мой друг! И сыпни меру
Ему ячменную, устал он верно."

- "О, не волнуйся, добрый мой учитель!"

Слуга ответил, - "Я тут попечитель

За всей скотиною, и всё уладил".
- "Спасибо, милый, но, Аллаха ради,

Прошу, хотя твои деянья любы,
Да стар ишак, некрепки его зубы.

Ты намочил ли ишакову жвачку?"

Слуга уже с обидой, чуть не плача:

- "Зачем так долго ты твердишь об этом,
Мой господин? Я парень не с приветом,

И обо всём уже распорядился!"
- "А снять седло ты, друг, не поленился?

А смазать дёгтем волдыри на коже?"
- "Я обслужил уж тысячи вельможей,

Никто из них таким не был придирой,
Довольны ж были все! Чего бы, с миром,

Не отдохнуть у нас Вам тут, как дома?"
- "А воду подогрел ли ты? Соломы

Ты не забыл ему подкинуть в стойло?"
- "Мой господин! Так, право, непристойно!"

- "А пол подмёл? Из стойла вымел гравий?
Навоз убрал ли? А замок поправил?"

- "Вы б лучше мне работать не мешали!"
- "А спинку ты ему не почесал ли?

Ишак так любит, чтоб чесали спину!"
- "Поверьте, я за всё в ответе, господин мой!"

Сказал слуга и выбежал наружу,
Домой, к жене, скучающей по мужу.

А дервиш спать улегся на циновке,
И всю-то ночь крутился он неловко.

И видел про осла во сне кошмары:
То волки нападут, а то татары.

И сон его к утру сказался вещим:
Слуга не сделал ни единой вещи!

Осёл был голоден, дрожал от боли,
Некормлен и непоен поневоле ...

* * *

Как часты в жизни вот такие встречи!
Как болтуны нам портят тихий вечер!

Ухаживайте за ослами сами,
Двумя своими крепкими руками!

Не доверяйте никому заботу
О тех, кто выполняет вам работу!

Найдутся в мире и лжецы такие,
Что будут угождать вам как родные,

Что будут льстить вам и хвалить как Бога,
Но наплевать им на ослов убогих!

А ведь осел ваш верный – сердце ваше!
Так будьте же внимательны! Когда же

Вам помощь предлагает посторонний,
Не уподобьтесь басенной вороне!


Меснави (2, 0194 - 0223, 0260 - 0263)


ВОЛК НА ПОРОГЕ


Конфуз случается порою,
Коль нафс* руководит душою.

* * *

Представь, что хочешь подарить
Ферязь парчёвую ты другу.
И приобрел, чтобы пошить
Материи редчайшей штуку.

А раб порезал, не спросясь
Хозяйского соизволенья,
Парчу на тряпки - вымыть грязь,
Да залатать порты в коленях.

Парча сдалась без разговоров,
Ткань не показывает норов!

* * *

Представь, наглец ворвался в дом,
Попёрся в сад и там посеял
Крапиву и волчец с репьём,
А ты на всё глазел, да блеял.

* * *

Представь, что бедуина пёс,
В тени шатра пол-тела спрятав,
Спит, видя сад собачьих грёз,
И морду положив на лапы.

Детишки тянут пса за хвост
И крутят уши, он недвижен.
Но чуток у собаки нос ...
Пёс вскочит, коли ступишь ближе.

Он, злобно воя, прянет встречь
Тебе, как волк, детей похеря.
А вдруг не сможет уберечь
Хозяин-трус тебя от зверя?

Из тента крикнет бедуин:
- «Я слаб пред дикою волчарой!
Прости, мой добрый господин!
Мне эта псина служит карой!»

* * *

Ведь нафс подобен палачу.
Если ему представить волю,
Он разорвёт твою парчу,
Волчцом засеет жизни поле!

А если на охоту взять
Недрессированного волка,
Ему - там будет благодать ...
А жертвой станешь ты и только.

_______________
* Нафс (араб.) – животная энергия тела.


Меснави (5, 2922 – 2928, 2940 – 2943, 2956 - 2962)




ТВОЙ СВЕТ

Свет, излучаемый тобой,
Исходит вовсе не из паха.
Не семя царствует судьбой,
А длань всесильная Аллаха.


Блеск зла не скроет тьма обмана,
Для света сердца нет экрана.


Рубайат, # 0002


ПРИСМАТРИВАЯ ЗА ДВУМЯ ДОМАМИ


Не бегай по миру, ища дыру,
Чтоб в ней укрыться от всего на свете.
В пещерах любят делать конуру
Опаснейшие звери на планете!

Когда ты прячешься среди мышей,
Опасней кошки не сыскать тирана.
Единственным спасеньем от людей
Является лишь Божия охрана.

Чтобы врасплох не цапнули в беде,
Не выдавай свою обитель людям.
Живи по адресу давнишнему - «нигде»,
Оттуда вышли все, туда убудем.

Твой страх понятен, видел ты уже
Лжецов, опаснее индийской кобры.
Лжец дураку – как знак на рубеже ...
Но оба правы, ты и дурень добрый.

В полу-святом найдёшь пол-подлеца,
Как пятна в буйволе пестрОй породы.
Иосиф был красавцем для отца,
А братья видели в святом - урода.

Дистанцию от сердца до «нигде»,
Ты внутренними оцени глазами.
Огрехи оставляют в борозде,
Чтоб лемех плуга не сломать камнями.

* * *

Живя сейчас по паре адресов,
Ты мечешься между двумя домами.
Попробуй отказаться от того,
Где солнце вечно скрыто облаками.

Где хитрый на тебя стоит капкан,
Где в шахматы теряешь ты фигуры,
Где шах и мат не видны сквозь туман,
Где пешки, страхом движимы, понуры.

Держи открытым только отчий дом,
Не балуй с рыболовными крючками.
Стань ВОЛЬНОЙ РЫБОЙ, прыгни в водоём,
И в Океан поплыли вместе с нами.


Меснави (2, 0590 - 0593, 0602 - 0613)


ВООБРАЖЕНИЕ


Вообрази себя орлом,
С обрыва падающим в бездну,
Чтоб плавно шевеля крылом,
В небесной синеве исчезнуть.

Иль горным барсом воплотись,
Крадущимся среди каменьев.
Иль зорким, смелым, словно рысь,
Лихим охотником оленьим.

Ты так же как они красив,
Когда охотишься за пищей!
Но не играйся в «соловьи»
Или «павлинчики», дружище!

Соловушка – всего лишь голос,
Ну, а павлинчик - только цвет.
От этих качеств ни на волос
В реальной жизни проку нет.


Рубайат, # 1078



Глава 07, "СОХБЕТ"

"Встречи на Берегу Реки" - Руми

О СОХБЕТЕ

У слова «сохбет» нет русского аналога. Суфии употребляют его для обозначения «мистического общения на религиозно-мистические темы». В современных персидском и турецком языках это слово употребляется в приниженно-бытовом значении, эквивалентном русскому «разговору по-душам», например, сохбетом называется предварительная беседа малознакомых бизнесменов.

Характерной особенностью поэзии Руми являются «голоса». Голоса эти могут появиться внезапно, неназванными из разных точек спектра категорий «внутреннее и внешнее», «дух и тело». Диалоги «внешних объектов» обычно обозначены в переводах кавычками, а внутренние монологи и диалоги идут непрерывно и пронизывают всю структуру стиха. Помните, что поэзия Руми была расчитана не на «массового читателя», а на подготовленного студента-суфия, имеющего рядом духовного наставника.

На бытовом уровне, мы все регулярно прибегаем в беседах к социально приемлемым словесным штампам для выражения, скажем, нашей сиюминутной озлобленности или показного оптимизма. Но иногда, мы поражаем сами себя мудростью, выходящей за пределы этих узких рамок. Этот пример показывает диапазон типичных семантических колебаний при описании разных уровней реальности.

Аналогичное явление наблюдается и в постоянно движущемся океане поэзии Руми. «Ты» и «я» иногда могут представлять собой пару любовников, в других местах они могут означать и «эго», и неличностный, бесформенный «мировой разум», но иногда это личностное Божественное «присутствие», как ощущаемое, так и не ощущаемое органами чувств.

Другой уникальной особенностью поэзии Руми является то, что это «присутствие» иногда вступает с ним в диалоги. Даже в коротких поэмах слышна полифония, разные «голоса» появляются и исчезают. Часто, сама поэма служит скользким порогом между двумя мирами: «частично во мне, и частично вовне», и «голоса» являются из этого переходного пространства.

Динамичное расширение и сжатие идентичности персонажа – другая потрясающая особенность искусства Руми. У Руми всё – диалог, всюду – школа, где он учитель или ученик.

”Люди – это беседы. Поток беседы протекает через тебя независимо от того говоришь ты, или молчишь. Всё происходящее с тобой заполнено удовольствием и теплотой, исходящими из постоянно ведущейся в тебе беседы.”
-- Руми, Духовная Беседа # 53.

Поэзия Руми отражает нам из глубины веков этот океан переплетенной речи, слишком тонкий и динамичный, чтобы надеяться, что способен найтись такой грамотей, который сможет нам всё это распутать.

В данной Главе представлены несколько поэм, написанных Руми на сюжет знаменитой басни Эзопа "Мышь и Лягушка".


НОЧНОЙ ДИАЛОГ


Отчаявшись, заплакал в темноте ночной:
- «Кто населяет храм Любви, что правит мной?»

Ты отвечала: «Я! Но что за суета?
Моя храмина тут другими занята.»

А я: «То отражения Твоей красы.
Неразличимые, как капельки росы.

Я очарован! Как красавиц под чадрой,
Одну из вас не отличаю от другой.»

Тут Ты спросила: «Это что за инвалид?»
- «Душа моя - Тобой изранена, болит!»

Я протянул её Тебе и отдал в плен:
- «Она больна, не убивай её совсем.»

Ты показала мне на ниточки конец,
Сказав: «Тяни, но не порви, Мой молодец.»

Но лишь обманом оказался Твой посул,
Ты била больно, всякий раз, как я тянул!

- «Признайся, Ты меня убить дала зарок?
А коли нет, то почему Твой взгляд жесток?»

- «Тебя наказывать есть повод у Меня!
Боюсь, навек тебя лишусь средь бела дня!

Любой подлец, Любви сказавший
'Вот он я',
Заслуживает крепкой порки, oн - свинья!

Здесь не загон овечий, не в пути корчма.
Моё святилище – Храм Божий, не тюрьма!

Душа влюбленного, как храбрый Саладин -
Один оставшись, повоюет и один!

Весь мир – Любовь! Протри глаза, увидишь вновь
Одну Любовь, с любовью глядя на Любовь.»

Диван Шамса Тебризи, # 1335


РАЗГОВОР ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ


За дверью Глас: «Кто Мой прервал покой?»
Ответил робко: «Раб покорный Твой!»

- «Несчастный, ты зачем пришёл сюда?»

- «С Тобой хочу остаться навсегда!»

- «А сколько ты способен ждать Меня?»

- «Покуда смерть не погасила дня!»

- «Как долго надо Мне тебя варить?»

- «Пока от грязи душу не отмыть!»

Потом, в любови вечной клялся я,
В отказе от соблазнов бытия.

- «Тем клятвам доказательства нужны!»

- «Вот бедность, бледность, слёзы тишины!»

- «Ну, этим Я не верю пустякам!
Глазами мокрыми - не видишь сам.»

- «Будь справедлива! Вижу я насквозь,
Без искажений, мира боль и злость!»

- «Что видел, продираясь через лес?»

- “Как в сказке, видел тысячи чудес!»

- «Кто карту дал тебе сюда, Икар?»

- «Воображенье – Твой бесценный дар!»

- «А как не увлекла с пути луна?»

- «Летел на запах Твоего вина!»

- «А не боишься умереть в бою?»

- «Нет, коль за дружбу воевать Твою!»

- «Ты для Меня готов полезть в петлю?»

- «Как о великой милости, молю!»

- «А где тебе удобнее, друг Мой?»

- «Неважно где, лишь только бы с Тобой!»

- «Так почему же так ты удручён?»

- «Исчезнуть это может, словно сон!»

- «Кто может твой похитить звёздный час?»

- «Преступник, разлучить хотящий нас!»

- «Но где же безопасно для тебя?»

- «Лишь в службе, и отказе от себя!»

- «Что ты для службы Мне отдать готов?»

- «Надежду на спасенье и любовь!»

- «Скажи Мне, где тебя опасность ждёт?»

- «Везде, куда меня любовь ведёт!»

- «А что же будет посохом в пути?»

- «Лишь верность помогает мне идти!»

* * *

Конец. Теперь молчание, друзья.
О Ней мне больше говорить нельзя!

Коль слово молвлю, душу погубя,
То все тут повыходят из себя.

Вас не удержит толстый камень стен,
Вы улетите, кончив этот плен!


Диван Шамса Тебризи, # 0436


МЫШЬ и ЛЯГУШКА


На берегу одной спокойной речки
Есть грот уединённый. В том местечке

Любовники встречались неразлучны,
На пир, устроенный из средств подручных.

Мышь и Лягушка* собирались утром,
И ели с блюд, покрытых перламутром,

Подолгу не могли наговориться
Возлюбленные парень да девица,

Хотя язык был лишним - без натуги
Читают в сердце друга у друга други.

И не было ни зависти, ни страха,
Ни недоверия, хвала Аллаху!

Друг перед другом были откровенны,
Всё было у них общим совершенно,

Со стороны, казались нереальны
Их отношенья, прямо идеальны!

Мне в речи не достанет междометий
Сказать о дружбе, где Исус - сам третий!**

* * *

Вот как-то раз, беспечно так сидели,
Ловили рыбку, жарили, да ели ...

Историю со смехом и слезами,
Какую можно сказывать часами,

Затеял Мышь ... Река, рассказ, взаимность,
Всё порождало дружбу и интимность.

Но что-то вдруг нарушило идиллью,
Чтобы явить перед судьбой бессилье.

Явился Хызр*** невидимый. Любовно
Коснувшись, рыбу оживил в жаровне,

И рыба в реку прыгнула обратно.
Так завтрак кончился безрезультатно.

* * *

Испортилось, конечно, настроенье
И Мышь, ища от горя утешенья,

Пожаловался дорогой Лягушке:
- «Бывают времена, моя подружка,

Когда я умираю без сохбета,
Но крикнуть не могу тебе об этом,

Сидишь ты очень долго под водою ...
Один борюсь с душевною бедою!

Конечно, видимся мы регулярно,
Но как магниты о Звезде Полярной,

Я о тебе мечтаю постоянно!
Влюблённые 'молЯтся непрестанно' ****

В неделю раз, раз в день, иль ежечасно -
Мне будет мало! Жизнь моя напрасна,

Когда тебя со мною нету рядом,
Не таю под твоим волшебным взглядом!

Хочу, тобой, как рыба океаном,
Охвачен быть всецело, постоянно!

Прислушайся к бубенчикам верблюжьим –
Они не говорят:
'Приди на ужин

Ко мне в четверг, мой друг, в таком-то месте'

Какая глупость так сказать невесте!

И слышны бубенцов весёлых звоны,
Пока идёт верблюд, не скорбны стоны.»

* * *

А ты, дружок, ответь мне популярно –
С СОБОЮ ты бываешь регулярно?

Не спорь, не отвечай рационально.
Вопрос совсем не интеллектуальный.

Ответить можно, только умирая,
Иль жить, со смертью в поддавки играя.

_________________________
* Сохранился комментарий Руми к этой поэме: "Мы видим душу, тело и шайтана. Душа – образ лягушки, которая может жить в двух мирах, тело – образ мыши, шайтан – образ ворона (Эзоповский Коршун у Руми заменён на Ворона). Тело, желая удовлетворения своих желаний, привязывает к себе душу и втягивает её невольно в свои делишки." - Прим. перев. на русск.
** «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Матфея (18 : 20). - Прим. перев. на русск.
*** Хызр – бессмертный исламский пророк, наставник других пророков, например, Моисея, Коран (18 : 65 - 92). Обладает способностью оживлять мёртвых. - Прим. перев. на русск.
**** Koран (70 : 23) - Прим. перев. на русск.


Меснави (6, 2632, 2665 – 2669, 2681 - 2684)




ДЛИННАЯ НИТЬ

Спросил раз Мышь любимую Лягушку:
- «Ты знаешь, как важна ты мне, подружка?

Днём – ты даёшь мне силы для работы,
А ночью – позабыть мои заботы.

Хочу с тобой я быть повсюду вместе!
И совпадать во времени и месте!

Но мы с тобою видимся лишь утром,
Мой день подёрнут серым перламутром

Лишь оттого, что нету тебя рядом!
Я словно медленным отравлен ядом,

И день деньской тоскую, плачу, стражду!
Тебя я, как противоядья, жажду!

Та жажда пронизала все желанья:
Вином я заливаю расставанье,

Жру, как самоубийственный обжора.
Спаси меня! Боюсь я приговора ...

Я знаю, что совсем того не стою,
Но ты добра! Будь щедрой госпожою!

Дай литься своему теплу и свету,
Чтоб высушить навозец жидкий этот,

Сухим навозом хоть протопишь баню ...
Нахальству моему всё ж нет названья!

Смотрю я на навоз моих поступков -
Дай розам вырасти на почве жуткой,

Ведь солнце это делает с навозом.
А Бог и не такие может розы

Посеять на греховном удобренье ...»

Мышь продолжает страстное моленье:

- «Любимая, я знаю, что уродлив.
И беден, глуп, ленив, неповоротлив.

Но как умру, тебе ведь станет грустно?
И ты поплачешь, не скрывая чувства,

Над свежевырытой моей могилой.
Ведь всё, о чём прошу тебя, друг милый, -

Побыть со мной, пока я жив, немного,

СЕЙЧАС, НЕ МЕДЛЯ, СРАЗУ, РАДИ БОГА!»

* * *

Один богач, у суфия в ученье,
Наставнику дарил, в знак уваженья,

Серебряные слитки и предметы,
Да золотые кольца и браслеты.

Однажды, ученик спросил совета:
- «Сегодня у меня одна монета,

Но завтра утром принесу с десяток,
Как только в лавке наведу порядок.

Что пожелает господин учитель:
Одну монету сразу получить, иль

Завтра утром получить десятку?»

Ему ответил суфий очень кратко:

- «Медь, что СЕЙЧАС в руке моей зажата,
Дороже завтрашней корзины злата.

СЕЙЧАС хоть бьёт меня, но деньги платит,
Ударь меня монетою, приятель.»

* * *

Знай, суфий – сын ТЕКУЩЕГО момента.
У времени нет лучшего студента.

Река времён несёт его с собою,
Он каплей растворен в ней голубою.

Душа моя, мы эта влага - сами,
Нас пьёт жасмин растущий берегами!

И видно нам грядущего теченье
Издалека - по русла обрамленью.

Ведь русло пробиваем мы мечтами,
И отмечаем вешками - цветами!

Взглянув с утра на поле, без ошибки
Поймём - был ночью дождь, пусть даже зыбкий,

Мы по тому, как вдруг поднялись злаки.
На лицах тоже проступают знаки.

* * *

Влюблённый Мышь принялся горько плакать:
- «Я сотворён из праха и для праха,

А ты, Лягушка, - водное творенье.
Ужели невозможно единенье?

Я обречён на вечное страданье?
Тюрьмой мне стало это Мирозданье!

Как заключённый, у решётки плачу,
И жду тебя, как узник - передачу!

Зову тебя в любую непогоду,
Но не могу нырнуть с тобою в воду!

Мой плач лишь зеркало воды услышит,
Волнуется в ответ речная крыша.

О, пожалей, хочу к тебе прижаться,
И никогда с тобой не расставаться!»

Влюблённые придумали решенье -
Связать друг другу ниткою голени,

Чтоб избегать отчаянья оказий,
И помнить о своей священной связи ...

* * *


Так нитью связаны душа и тело,
Душа, бывает, напрочь отлетела,

И погрузилась, как Лягушка, в воду,
Где счастлива ... Но телу нету ходу

В запретную для тел живых обитель,
И душу всю издёргивает нитью

Разлукою измученное тело ...
Душа же думает: «Мне надоело!

Проклятие! Опять на берег надо,
Чтоб там скучать с дурацким телом рядом!»

О связи душ и тел ты, без сомненья,
Узнаешь всё, воскреснув в ВОСКРЕСЕНЬЕ!

* * *

Связав Лягушку, Мышь создАл проблемы.
Теперь хочу коснуться этой темы.

Нить вызвала в Лягушке подозренье,
Но деликатно подавив сомненье,

Она решила – дружба выше прений ...
Не игнорируй тонких подозрений!

* * *



Душою чуемое отвращение
Есть тайный знак Его благоволенья!

Прислушайся к себе, о, недотрога!
Нам подозрительность дана от Бога.

Рассказ припомни о слоне военном*,
Который не вошел во град священный,

Встал на колени, угнетённый страхом.
Был послан знак невидимый Аллахом

И слон в доспехе и рогатом шлеме,
Вдруг развернулся и помчался в Йемен.

И праотец Иаков внял тревогу**,
И слабость в сердце, что пришли от Бога,

И патриарха мучала истома,
Когда вела Иосифа из дома,

Как агнца, братьев злобных стая волчья,
От радости вопивших неумолчно.

Исполнилась благая воля Божья,
Но и предчувствие там было тоже ...

* * *

В колодцы падают не сплошь слепые,
А зрячие, и иногда – святые!

Но ввысь восходят после испытаний,
В них научаясь избегать желаний,

Иллюзий, суеверий, предрассудков -
К ТВОРЕНИЯМ привязанности жуткой!


Гляди, как нам небытия пустыня
Рожает тьму явлений, не волыня.

Идут они бесчисленной ордою,
Бьют молодые старых чередою.

И новые, безжалостно и грубо,
Твердят старью: «Проваливай, голуба!»

Лишь измененье неизменно в свете,
Уходят предки, подрастают дети.

Переплетаются пути явлений,
Явившихся из разных направлений.

Коль кажется, что ты сидишь недвижно,
То это заблуждение давнишне.

Сквозь нас проходят образы явлений,
И отлагают память поколений.

Но лишь один Источник у видений,
Один Фонтан ведет их в мир явлений!

Колодец в каждом есть любви глубокой,
Кувшины наполняют пред дорогой

Собравшиеся у него явленья,
И дальше в путь идут, без промедленья.

Давай им щедро пить! Их путь безводен!
Покайся, коли был неблагороден!

* * *

Но я не знаю, что задумал Чудодей,
Ведь я – лишь нищий в этом торжище идей!

_______________________
* Коран, Сура 105, «Слон». Христианский царь Абиссинии, Авраам, в 570 году от Р.Х. (году рождения пророка Мухаммеда) совершил поход против Мекки, с целью разрушить языческое капище - Каабу. У входа в Мекку, его военный слон, встав на колени, отказался двинуться вперёд. Сам негус Абрахам умер на обратном пути домой.
** Коран, Сура 12, «Юсуф», Аят 13: [Иаков] сказал: "Не хочется мне отпускать его с вами. Я боюсь, что, как только вы зазеваетесь, его съест волк".


Меснави (6, 2686 – 2786)


ЖЕМЧУГ ДЮГОНЕЙ


Есть у нырцов за жемчугом преданье:
Весной, в ночь гиацинтов расцветанья,

Дюгоня самка нА берег выходит,
Пастись средь гиацинтовых угодий.

Пчела, собрав с цветов нектар июля,
Янтарным мёдом заливает улей.

Нектар иной у вешних гиацинтов -
В нём магия подземных лабиринтов.

Нектара гиацинтного питанье
Даёт дюгонью молоку благоуханье

Амброзии - питья, что дарит вечность
Всем ангелам, а смертным – безупречность.

Дюгоня безупречное потомство,
Счастливо в двух мирах, без вероломства*.

Несёт дюгонь пир освещать секретный
Пещер глубоких жемчуг самоцветный.

Кладя жемчужину горящую на кочку,
Ползёт искать заветные цветочки.

* * *

Один купец задумал беззаконье,
Украсть хотел сокровище дюгонье.

В дупло залез болван безлунной ночью,
И свет жемчужный увидал воочью...

Лишь стоило дюгоню отдалиться,
Вор кинул на жемчужину тряпицу

И слушал, как метался зверь ослепший,
Пока тот дуб не сбил, рассвирепевши,

Убив хитрюгу жадного при этом...
Но не нашла дюгоньша самоцвета.

* * *

Иблис не зрел жар духа в глине зябкой**,
Дюгонь не зрел жемчужный свет под тряпкой.

Не жалуют порожние подружки
Беременные жемчугом ракушки.

Пустышками усеяна вся сцена
Морского дна. А жемчуг драгоценный

Растят лишь в темноте и за кулисой,
Жемчужницы - неважные актрисы.


_______________________
* Дюгонь – морская корова. По легенде, супруги-дюгони умирают в один день. - Прим. перев. на русск.
** Иблис - ангел. сотворённый из огня, отказался исполнить приказ Бога всем ангелам и поклониться Адаму – человеку, сотворённому из глины, тем самым отказываясь признать в нём божественную душу. [Koран (7 : 12)] - Прим. перев. на русск.


Меснави (6, 2922 - 2957)


СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ ЛЮБВИ


Напомню вам притчу про мышь и лягушку.
Живёт мышь на суше, но любит квакушку,

Способную жить и в субстанции жидкой,
Связала любви их невидимой нитка.

Однажды, на мышь налетела ворона,
Когтями схватила и ввысь неуклонно

Её понесла, замахавши крылами ...
Как вдруг из воды (люди видели сами,

Не веря такому чуднОму событью)
Повязана тою невидимой нитью,

Взвилася лягушка и вверх полетела,
Сама удивляясь пречудному делу,

А вниз полетели тяжелые капли ...
Дивится народ: «Глянь, ворона, как цапля

Уже научилась нырять и лягушек
Ворует, как коршун цыплят и несушек!»

Лягушка в ответ им проквакала с выси:
- «То сила Любви, сила чувства и мысли!»

* * *

Власть духа сильнее законов природы!
Но то, что невидно, незнамо народу,

Зерно ячменя может рядом с пшеничным
Лечь только в амбар муравья безразлично.

Несёт муравей зёрна все в муравейник,
Трудясь беспрерывно, ведь он не бездельник.

Но скрыты старания чёрной букашки,
Ползущей по чёрной земле после вспашки.

* * *

Мы даже не видим РукИ, наши клетки
Несущей по жизни, как малые детки,

Что спят, пока движутся их колыбели,
Не зная ни смысла движенья, ни цели.

Все видят, как клетки разносят, сближают ...
Пытаются думать о смысле, гадают

О тысячах разных случайностей странных.
Но мыслить об этом – соль сыпать на раны!

Не думай о мелких причинах случайных,
Мир сложен и тайна останется тайной.

Задумайся лучше о людях, кто дорог,
Кто тянет, как друг, иль толкает, как ворог.

* * *

С зачатья Исуса, Господь Гавриила
Приставил к Нему, как Охрану и Силу.

По небу над юдолью страха и муки
Архангел парил ... В Ночь Великой Разлуки

На облачной в небо доставил подушке,
Как ворон стремленья - влеченья лягушку.

Меснави (6, 2958 - 2973)


НОЧНОЕ БДЕНИЕ


Не спи! Хотя бы ночь одну!
Тобой желаемое страстно
Придёт, коль не отдашься сну.
Само к тебе ворвётся властно!

Согрето солнечным теплом,
Оно богато чудесами ...
Не упивайся мёртвым сном,
Волшебных сказок голосами.

Будь твёрд! И мужество придёт!
Увидишь сам, чем восхищались
Вопящие о том вразброд
Певцы всенощных вакханалий!

Лишь бдящим видится оно,
А спящие не чуют это.
Куст Моисею суждено
Увидеть было до рассвета.

Один, сквозь тьму, нащупал брод
К Кусту Пылающему ночью.
Лишь через много лет народ
Узрел Столп Огненный воочью.

И Мухаммед скакал один
По небу ночи на Бураке*.
Дню - штурм работы посвятим!
НочИ - любовные атаки!

Не поддавайся колдовству
И страхам этой ночи тёмной!
Ведь спящий - умер наяву.
Живёт в ночи один Влюблённый!

Уста влюблённых горячи,
Торопятся сказать о многом.
Влюблённый, плачущий в ночи -
Святой, беседующий с Богом!

От Бога слышал царь Давид:
- “Обманщик тот, кто спит ночами,
А людям нагло говорит,
Что, якобы, видался с Нами.“

Не в состоянии уснуть
В ночи воистину Влюблённый,
Когда приоткрывает суть
Возлюбленной, заворожённый!

А если жаждущий уснёт,
То обязательно приснится
Ему, что кто-то воду льёт,
Но не даёт ему напиться.

Не спи! Но слушай Глас ночной!
И отвечай Ему правдиво!
Умолкнет скоро голос твой,
Смерть заберёт его ревниво.

Когда твой голос замолчит,
Исчезнут друг, отец, любовник ...
Цветок красивый облетит,
Шипом ощерится терновник.

Я всё сказал. Во тьме ночной
Почти закончена поэма ...
Где голова моя? Друг мой,
Ты сам закончи эту тему.

О, Шамс, Тебриза сын великий,
Свои я замыкаю губы,
И стану ждать, чтоб, светлоликий,
Ты их раскрыл, коль речи любы.

___________________
* Бурак - белый крылатый конь с человеческим лицом и хвостом павлина, на котором Мухаммед, по легенде, летал на небо.


Диван Шамса Тебризи, # 0258


ХОЗЯИН и ГОСТЬ


Однажды, брякнул наглый гость ко Другу в дверь ... - "Кто там?"
Друг вопросил. Вальяжно гость ответствовал: "Я сам!"

- "Уйди! Сырого мяса твой не хочет Господин!"

Гость с помертвелою душой, как зверь, бродил один ...

Гнетут людей желания, как злая кабала,
Пока огни отчаянья их не сожгут дотла.

Горя в огне отверженья, прожарившись насквозь,
Спустя год к Другу нежному вернулся бедный гость.

Вкруг походил с опаскою, не сразу стал стучать ...
- "Кто там?",
спросил вдруг с ласкою Хозяин, - "Ты опять?"

- "Нет - Ты!"
, гость теребил суму ... - "Входи, душа Моя!
Не нужно Мне в Моём дому Моё второе Я.

Чтоб вдеть раздвоенную нить в игольное ушко,
Концы должнО соединить, ушко не широко.

Мне нужен острый, как игла, у ниточки конец,
Сгорел, как кучка барахла раздёрганый глупец."

* * *

Верблюда не втолкнуть плечом в игольное ушко.
Разрежешь опыта мечом – тогда войдёт легко!

Свершай же ежедневные, реальные дела,
Моли Любовь душевную, Кто время родила!

Ту, Кто из невозможного нам прошлое творит,
Мирит врага безбожного, прокАженных целИт,

Кто придаёт вращение Вселенной колесу,
КОМУ ВЕСЬ ДЕНЬ - СВЕЧЕНИЕ ! Зарубим на носу!

* * *

Три вида сил живительных Вселенной шлёт Господь:
Раз – сперму для родителей, чтоб зарождалась плоть;

Два – силу детородную, чтоб матери несли;
Три – красоту природную, что пышет из Земли.

Ту силу духа вечную, что тянет к небесам,
В движенье бесконечное ... Но я не знаю сам,

Где взять слова заветные петь Божью доброту,
Что за пределы смертные выводит красоту?

* * *

Вернёмся к двум приятелям - тем, заплетенным в нить.
Тем первых слов ваятелям, сказавшим слово БЫТЬ.

И эти звуки крепкими узлами сплетены
С объектами, с субъектами, что ими рождены.

Так пара лезвий ножничных, надетая на ось,
Отрежет ровно нужное, а не порежет вкось.

* * *

Посмотрим-ка внимательно на мойщиков белья:
Один всё мочит тщательно, на вещи воду лья.

Но всё, что он замачивал, другой потом сушил.
И может одураченый решить - что было сил

Они друг другу гадости бессмысленно творят ...
Но отношенья радости в артели той царят!

* * *

Так раздражает неуча великих истин свет,
Что льёт на человечество пророк или аскет.

Хоть в тонкости учения не лезет обормот,
Ругать берётся гения во весь поганый рот!

* * *

Под мерный шорох жорнова легко забыться сном,
Не спят они упорные и борются с зерном.

Вода с горы над мельницей всё продолжает течь,
И спящая бездельница сумеет хлеб испечь.

* * *

Бежит вода подземная беззвучна, без проток ...
Была ли речь нам сделана? Откуда слов поток?

Что породило эту речь? До звуков и до букв?
Была ли в мехе мира течь? Молчит синклит наук ...

* * *

Мы узники фантазии явившейся извне,
Счастливая оказия родилась в тишине.

Её родило внешнее давление сюда -
Мир тот теснее нашего, понятно, господа.

Объектов многочисленность – причина тесноты,
А теснота, воистину, доводит до черты.

* * *

Творение исполнило Творца команду «БЫТЬ !»
А буковки потом уже пришли Ему служить.

Смысл БЫТЬ от БЫТЬ звучания нам отделять нельзя!
Я вам не в состоянии всё объяснить, друзья.

От этой невозможности, я сам готов завыть!
Зачем так много сложности в простом словечке БЫТЬ?

* * *

Под этот нескончаемый, мой прямо волчий вой,
И Волк со Львом отчаянный свой продолжает бой* ...

_____________________
* Эта поэма – фрагмент из притчи "О Бое Волка и Льва".


Меснави (1, 3065 - 3110)


СЛУГА, ЛЮБИВШИЙ МОЛИТЬСЯ


В день пятничный, богатый мусульманин
Решил пойти с утра в парную баню.

Он будит своего слугу – Санкура*:
- "Вставай, бездельник! Ишь, губа не дура -

Спать до полудня! Таз возьми, да глину,
Да полотенца, мне попаришь спину!"

Санкур вскочил, не помолившись Богу,
И марш вслед за хозяином в дорогу,

А путь их к бане пролегал перед мечетью ...
Лишь поравнялись, вдруг, как будто плетью

Санкур почуял его шкура взгрета -
То муэдзин призвал к молитве с минарета.

Санкур чтил пятикратные моленья,
Дающие покой и вдохновенье.

- "Хозяин, смилуйся! Ещё так рано!
Дай краткую суру прочесть Корана!

С словами острыми, как лезвье бритвы:

'Знай, кто мешал рабу читать молитвы'! **

А сам ты отдохни пока на лавке,
Что тут в теньке стоит, на травке.”

Хозяин, согласившись неохотно,
На лавку сел, расслабившись дремотно.

Санкур сандали снял и сел в мечети ...
Вот служба уж закончилась и дети

Наружу первыми пошли гурьбою,
За ними взрослые и старики с муллою.

Все разошлись. Один Санкур остался.
Хозяин стал нетерпелив, заждался.

Не выдержав, он крикнул внутрь мечети:
- "Санкур, завязывай проделки эти!”

- "Нельзя, хозяин! Потерпи немного!
Я слышу крик твой, но молюсь я Богу!”

Так повторялось десять раз, наверно -
Хозяин клял Санкура норов скверный,

Хозяин звал, ругал – безрезультатно!
В ответ Санкур твердил лишь деликатно:

- "Аллаху служат верно мусульмане;
Пока молюсь, я не помощник в бане."

- "Даже муллы давно уж нет в мечети!
Какого ты аллаха мог там встретить?

Ты всё мне врёшь, лентяй и балаболка!
Там некому держать тебя так долго!"

- “Тот, Кто меня наружу не пускает,
Тот и тебе войти в мечеть мешает!”

* * *

Как Океан не выпускает рыбу,
Так человек – скорей пойдёт на дыбу,

Чем жить решит зачем-то под водою.
Жизнь рядом с рыбой он сочтёт бедою.

Бессильны ухищрения, приятель -
Есть у замка один лишь Открыватель!

Забудь все хитрости. Послушай Друга,
Твоё упрямство – это сорт недуга!

ЛИШЬ РАБ ГОСПОДЕНВ МИРЕ СЁМ СВОБОДЕН!

_______________________
* Санкур (фарси) – «1. чеглок, 2. благословенный». Есть легенда о чеглоке:
«в древности жил прекрасный, благородный и храбрый принц, горевший желанием свершать подвиги на благо людей. По поручению своей семьи, шаха и возлюбленной, он совершил немало геройских дел. Однако, каждый раз он узнавал, что за даваемыми ему поручениями скрываются низкие интересы любимых и почитаемых им людей. Разочаровавшись в людях, герой обратился с просьбой к пророку, чтобы тот освободил его от служения человеку. Пророк обратил его в чеглока – птицу благородного семейства соколиных. Чеглоки не поддаются приручению человеком.» Прим. перев. на русск.
** Koран (96 : 9 – 10): "Помнишь того, кто чинил препятствия Нашему рабу (т. е. Мухаммеду), когда он совершал обряд молитвы?" Прим. перев. на русск.


Меснави (3, 3055 - 3076)




ПРИНЦ ИМРУ уль-КАЙС


Был юный принц Имру уль-Кайс* как кедр красив,
Умён, изнежен, утончён, красноречив!

Младые девушки, браслетами звеня,
Седлать просили - кто верблюда, кто коня,

Толпою вечером под стенами дворца,
Съезжались слушать томных песен молодца.

Сходили по нему все женщины с ума,
Он пел - казалось, что поёт душа сама!

Он песнями богат был словно соловей,
И их любил народ - от старых до детей ...

* * *

Безлунной ноченькой случилася беда -
Принц изменился так, что больше никогда

Его не видела родимая семья,
Своё отечество покинул он, друзья!

Богатый принц, одевшись нищим дервишом,
Бродил пустыней, спал, укрытый камышом.

Между колодцами скитаясь под луной,
От моря к морю, от одной горы - к другой,

От ливня зимнего к весеннему теплу,
Пока не вышел к человечьему углу.

В нём эгоиста растоптал Любви каблук,
И глиномёсом стал он в городе Табук**.

Месил наш принц из жёлтой глины кирпичи,
Сушил на солнышке и обжигал в печи.

* * *

Дошёл о принце слух до местного царя,
Пришёл взглянуть он на поэта-бунтаря.

Увидев принца, побледнел Табука царь,
Имру уль-Кайсу вот что молвил государь:

- «О, принц Имру! Юсуф Прекрасный наших дней!
Нет в мире силы красоты твоей сильней!

Счастливей ты, чем все земные короли!
Ты месишь глину тут вблизи, сердца – вдали!

Земное царство ты забросил неспроста,
Ведь в царстве духа - вся мирская красота!

О, принц! Я за великую почту мне честь,
Коль во дворце ты согласишься пить и есть!»

В землянке бедной приносил Табука царь
Дар красноречия на красоты алтарь.

Всю ночь лилося красноречие царя,
Лишь розовая прервала его заря!

Поэзию и философию миря,
Царь краснобайствовал ... А принц молчал, горя.

* * *

А утром, принц царю на ухо прошептал
Такое, что царя сразило наповал!

Встав, взялись за руки и побрели они
Прочь из Табука, из страны и от родни.

Такие чудные дела творились встарь,
И стал бродягою Табука государь ...

На жертвы тяжкие нас двигает Любовь!
Она детишкам молоко, а взрослым – кровь!

Сладка - как мёд, но тяжела, как тот мешок,
Последний, с грузом, что корабль кладёт на бок.

Пошли друзья навстречу солнцу – царь и принц,
Крупицы мудрости ища, как стая птиц,

Клюющих зернышки на вспаханной земле,
Не думая совсем о доме и тепле.

Так, шаг за шагом, забрели они в Китай -
Страну восхода, край земли и моря край.

* * *

Шли по миру молчком, почти не говоря,
Речей не слышали от принца и царя.

Хранили таинство великое Любви,
А слово вылетит - беги его лови!

Чумы бубонной пострашней Любви секрет,
И в возрасте любом спасенья людям нет!

Ведь слово тайное Любви, как скимитар***,
Снесёт сто тысяч глав людских в один удар!

Любови лев к прыжку готовится в тиши,
Таясь до времени средь зарослей души.

Набросившись, тебя безжалостно порвёт!
Блажен, кто смертию такой святой умрёт!

Любови жертва покоряет целый мир!
Ведь слабость жертвы – Покорителя кумир!

* * *

Итак, царь с принцем говорили наушко,
Чтоб звук Любви не разносился далеко,

И только Бог мог слышать тихие слова ...
Но и услышав, вы бы поняли едва -

Слова Любви той были птичьим языком,
Их научились имитировать потом.

И объявились всюду «птичьи знатоки»,
Которым платят «за науку» дураки.

________________________
* Имру уль-Кайс - (500 - 535 РХ) Хундудж ибн Худжр аль-Кинди, бродячий принц-поэт из христианского княжества Кинди в Неджде, Центральная Аравия. За сочинение гедонистических стихов был лишён наследства и изгнан отцом. Считается самым выдающимся арабским поэтом до-мусульманского периода, создателем классической касыды и традиции начинать её плачем о неудачной любви. Прим. перев. на русск.
** Табук – город в Севeро-Западной Аравии. Прим. перев. на русск.
*** Скимитар (фарси) – кривой азиатский меч с режущей кромкой по выпуклой стороне. Прим. перев. на русск.


Меснави (6, 3986 - 4010)


ВОДА ВСЕХ РЕК


Стой! Тетивы снимать не надо с лука!
Я – новая стрела. Я долгорука.
Я жертву догоню быстрее звука!

Я – слово! Острое, как меч железный!
Не грубо, не трусливо, не скабрезно.
Как звук пустой я в мире не исчезну.

Я – солнца луч! Разрежу мрак полночный!
Кто выковал закат кроваво-сочный?
И закалил в земной грязи нарочно?

* * *

Начто мне плоть, коль в этом мире гость?
Вы-нос-ли-вость!

Что придаёт Любови лучезарность?
Бла-го-дар-ность!

Что в сердце мы не прячем ото всех?
Ве-сё-лый смех!

Чего обидней нам отсутствие?
Со-чув-стви-я!

* * *

Хочу Любовь мою носить, как шапку!
Пусть голову мою возьмёт в охапку,
И нежно гладит меня мягкой лапкой!

Коль спросят: «Почему Любовь с руками?»
Отвечу: «Чтоб меня ласкать часами
Ей руки созданы, не взялись сами!»

* * *

Ты не родителей – Любви творенье!
Не будет без Любви плодотворенья!
Любовь нужна плодам, как рек теченье!

Вода всех рек течёт одновременно!
И орошает землю нощно, денно!
Как свет, что льёт нам Шамс благословенный!


Диван Шамса Тебризи, #1126


ТУПИК


Зачем Твоих запретных я не знал желаний?
Зачем закрыла доступ к сердцу Своему?
Зачем забыт, лишён заветных упований?
Зачем был заточён я в лабиринт-тюрьму?

Зачем нить путеводну дёргаешь призывно?
Зачем о хладный камень плющишь в темноте?
Зачем безжалостна? Рыдаю непрерывно ...
Рыданья эхом раздаются в пустоте!

Зачем рассвет нейдёт, раз ночь печальна?
Зачем любви так больно жалит остриё?
Зачем блуждаю в этом бреде уникальном?
Красноречиво же молчание Твоё!

Тебя под разными я знаю именами -
Зову Весною и Вином Тебя зову ...
Но чаще мрачными похмельными утрами
Ты мне являешься, как джиннья наяву!

Ты - мой ночной маяк, Ты – горькие сомненья,
Ты в каждом образе являешься ко мне.
Но несмотря на ежечасные явленья,
Скучаю без Тебя с Тобой наедине!

Любовь, как оказаться там, где Ты живая?
Там, где ягнёнка охраняет стая львов,
Там, где охотники оленей избегают,
Там Ты б сама за мною бегала, Любовь!

* * *

Как тяжки медленно упавшие слова!
Как заунывен этот рокот барабанов!
Хочу, прорвав их толстокожие мембраны,
Испить бесшумные истоки естества!


Диван Шамса Тебризи, # 1837


ВИДЕТЬ НАСКВОЗЬ


Коль доведётся мне сказать
Совсем не то, что Ты б сказала,
Дай мне пощечину, как мать,
Любя, даст юному нахалу.

Вглубь манит дна крутой уклон?
Но, жаждущий, войдя по шею,
Почует - к горлу поднесён
Меч острый и окаменеет!

И лилия – едва взглянёт
На роз цветущую куртину,
Главой поникнет и падёт,
Одежды белые раскинув.

Я – тамбурин. Не убирай
Меня до старта танцев быстрых.
Но потихоньку подыграй,
Стиха подчёркивая смысл.

Иосиф голый – красивей,
Чем разодетый фараоном.
Но и в одежде тот еврей
Красиво высился над троном.

Хоть наше тело не кристалл,
Увидеть сквозь него несложно
Души сияющий фиал,
Коль приглядеться осторожно.

Как бы ни тщился подвязать
Мне челюсть мойщик трупов мерзкой,
Услышишь песню ты опять
Из мёртвой тишины мертвецкой.


Диван Шамса Тебризи, # 2083


ВЗГЛЯД


Кто сущее зрит в пустоте?
И видит мириад мистерий,
Соткавших ткань мирских материй,
Где разум воет в темноте?

Коль видишь мир Его глазами,
Твоими зрит и Он очами!


Рубайат, # 0497



НЕПРЕРЫВНЫЙ РАЗГОВОР


Рокочет тамбурина медь:
- «Свирель тебя целует в губы,
Пока её ты учишь петь ...
А разве мы Тебе не любы?»

Из сахарного тростника
Все таковы они, свирели!
Любуются на облака,
Лишь об одном мечтая деле!

Они с рождения в своём,
Шурша, шатаются болоте,
Целуясь с солнышком гольём,
Балуясь с ветерком в полёте.

Но, Мастер добрый, без Тебя
Погибнут эти инструменты,
Коль не касаешься, любя ...
Им не нужны аплодисменты.

Ржавеют от тоски кимвал,
Что под Твоим метался взглядом.
Свирель, что в губы целовал,
Канун, что восседает рядом.

Вновь страстно молит тамбурин:
- «Коснись моей блестящей кожи!
Я без Тебя умру один!»,

Повизгивая ото дрожи.

И молит жалобно свирель:
- «Согрей, мои замёрзли пальцы!
Меня покинул Ты ужель?»

Увы, свирели все страдальцы!

Я не хочу такую жизнь -
Предощущение упадка!
Предпочитаю миражи!
Нытьё свирели - мне загадка!

Дай мне упиться допьяна,
Или оставь меня в покое!
Нет расставанья ни хрена,
Я знаю, что это такое!

С Тобою буду пребывать
Я в непрерывном разговоре.
Вкусив однажды благодать,
Её не позабудешь вскоре!


Диван Шамса Тебризи, # 0007



ПОЛУНОЧНЫЙ КОСТЁР


Из комнаты моей, где прожил заточенье,
Раздался крик.
Воспрянув, после смертных ожил искушений,
Я - не старик!

Узнал я, нету отчужденья, способны вновь
Мы жить с тобой.
И понял, мне дано прощенье, твоя любовь -
Вот якорь мой!

Ты снова крутишься, готовишь, напевая,
Всем нам еду.
Как будто песенкою отведешь, родная,
От нас беду!

Под солнцем лез на берег жаркий, змей-океан ...
Горит душа.
Горит она, но пламень яркий, не жжёт туман
Мой ни шиша!

Я вижу машущие руки, бьёт барабан
В моих ушах.
Ночной костёр и нет разлуки, мы - стан цыган.
Ночь хороша!


Диван Шамса Тебризи # 2110


ПАУЗА МЕЖДУ РАССКАЗАМИ


Довольно о море, посмотрим на сушу ...
Играясь с детьми – не забудь про игрушку,

Детишки идут к пониманью, играя.
Игра для ребёнка – натура вторая.

Когда подрастут, интерес их к игрушкам
Уйдёт. Но не это врождённое чувство -

Стремление к целостной мира картине,
Оно ведь присуще тебе и поныне.

А если б детишки совсем не играли,
То выросло бы поколение швали.

Заметь, не играют одни идиоты,
А глупый ребёнок - большие хлопOты.

* * *

Ты слышишь, как просит искатель сокровищ,
Чтоб я про зеркальных поведал чудовищ?

Ведь это искателя личная байка!
Ты слышал начало? Нет? Что за незнайка!

А впрочем, возможно, мой внутренний голос
Орал. Только звук поглотила та полость,

Что в сущности, в теле у нас - сердцевина.
Орал он: «Глядите, какая картина!»

Искатель сокровищ твоим был знакомым,
Ведь сам он являлся предметом искомым.

С кем может на свете ещё быть влюбленный,
Помимо Возлюбленной им соблазнённой?

Он кланялся, как попугай пред зерцалом,
Свой образ в нём путая с оригиналом.

Но если бы мог он на долю мгновенья
Единого атома видеть свеченье,

А не отражение там, в зазеркальи,
Взорвался бы он, поминайте как звали!

Исчез бы он сам, вместе с воображеньем
И знанием ложным. Второе рожденье

Искатель сокровищ прошел бы душою
Со зрением ясным и волей стальною!

И голосом, твёрдо «Я есть!»* говорящим,
Тем Голосом вечным и животворящим,

- «Адама почтить!»
приказавшего джиннам**,
Хотя они дети огня, а не глины,

Поскольку Адаму душой идентичны.
Тот Голос поведавший афористично,

Что: «Нет ничего в свете, кроме Аллаха!»*
Потомкам Адама - творениям праха.

* * *

Хусам*** отвлекает и шепчет на ухо:
- «Закрой-ка свой рот! Проповедуешь глухо,

Болтая темно о вещах непонятных,
Суть не проясняешь, и слушать отвратно!

Ты истину скрыл от учащихся, точно.
Поэтому, притчу закончи досрочно.

Народу нужны лишь страшилки, да басни,
Сенсацией лучше беседу украсим.

Поведай про цену златого кумира ...
Зачем ты твердишь про творение мира?

Ты льёшь им кристальную воду фонтана,
А им только грязи лишь нужно, болванам!

Живут они в мире дурацких фантазий,
И все их фонтаны забиты от грязи!

Твой чистый фонтанчик, за воду в награду,
Заляпают грязью и будут лишь рады!»

* * *

Мы оба с Хусамом свидетели тайны.
Кто хочет войти в члены нашей компании?

______________________
* Коран (20 : 14) «Аз есмь Бог. Нету ничего кроме Меня.» Прим. перев. на русск.
** Коран (7 : 11) «Потом Мы велели джиннам: 'Поклонитесь Адаму!'» Прим. перев. на русск.
*** Хусам – Хусамэддин Челеби, любимый ученик и личный секретарь Руми, ставший главой суфийского Ордена Мевлевия, после смерти учителя. Именно Хусам уговорил Руми начать «Меснави» и лично записал все 6 книг. Руми говорил, что Хусам «был источником моих слов», себя называл флейтой, Хусама – и флейтистом и дыханием флейтиста, а «Меснави» - песней. Как и Руми, Хусам был учеником Шамса. Именно Хусаму мы обязаны тем, что можем услышать не только голос Руми – «влюблённого» ученика, но и голос Шамса – «возлюбленного» учителя. Руми сказал, что Хусам относится к тому разряду святых, которые не довольствуются молчаливой медитацией, но чувствуют себя обязанными выразить свои познания. Прим. перев. на англ.


Меснави (6, 2252 - 2277)


ФИЛОСОФСКИЙ ВОПРОС


Спросили шейха пожилого:
- «Как, ты, учитель, видишь Бога?»

- «Его я видеть неспособен,
Ведь Божий образ бесподобен.

Пора нам отдохнуть с дороги,
Садитесь, слушайте о Боге ...

* * *

Бог прямо тут. Он перед вами -
В костре играет язычками,

И в родничке журчит водою,
Купая месяц со звездою.

И каждому дана свобода -
Куда идти – в огонь иль в воду.

Но не дано людишкам бренным
Знать - кто окажется блаженным.

Частенько так с людьми бывало:
Забыв про огненное жало,

Святых ласкало язычками
К грехам безжалостное пламя,

Как речки сладостные волны!
А грешник, предвкушенья полный,

Нырнувший в воду с головою,
Всплывал с горящей бородою!

Огня судьбы боятся люди,
Хотя в нём каждый смертный будет.

Кто не свершит самосожженья,
Того сжигает Провиденье!

* * *

Нам недоступны Божьи планы,
Огонь же молвит БЕЗ ОБМАНУ:

- 'Фонтан я грехо-омовенья,
А не треножник всесожженья!

Входи же, не теряй мгновенья
Не бойся искр! Отбрось сомненья!'

Иди в огонь, коль друг ты Богу,
Горенье - верная дорога!

Вот мотылёк - возжаждав света,
Летит в костёр, горя кометой!

Друзья, послушайте меня -
Святым не миновать огня!

Себя должны вы превозмочь,
Сжигая пару крыл за ночь!

Сожгите сотню тысяч крыльев -
В рай воспарите, обессилев!

* * *

Огонь с водою, две стихии
Особые - они живые,

Бог ими чудеса дарует
И вечно мир преобразует:

Огнём - материю в эфир,
Водою - порождает мир.

Обманчивы все ощущенья,
Мы путаемся в опьяненьи,

И различить не в состояньи
Стихий ужимки обезьяньи.

Вода частенько обжигает,
Огонь сердечный вдохновляет,

И седоки все окосели,
Крутясь на этой карусели!

* * *

Припомни ловкого факира,
Что искажал картину мира:

Он сделал так, что с рисом чаша
Червями вдруг кишела наша.

Он в доме панику посеял -
По полу расползались змеи,

А в воздухе явились пальмы ...
Но Божьи чудеса - реальны!

* * *

Идёт в могилу поколенье,
Проигранным сочтя сраженье.

Но словно женщина, на спину
Ложась покорно под мужчину,

Замкнёт объятие своё
И с Ним летит в небытиё!

* * *

Коротенькое размышленье
О сути боли и горенья,

Путях комфорта и страданья -
Полезней, чем науки знанья,

Или соборное моленье!
Но разум поражён сомненьем,

Упёршись в парадокс творенья -
Из ничего, по-вдохновенью!

Здесь все субстанции – случайны,
Огонь с водой – лишь отблеск тайны!»


Меснави (5, 0420 - 0455)


МУЗЫКА ЖИЗНИ

Я был неблагодарен шестьдесят годов,
Но тёк ко мне, не прерываясь ни на миг,
Благой поток! Как материнская любовь -
Ни промедлений, ни обманов, ни интриг!




Я этих благ себе не заслужил ничем ...
Но вдруг меня сегодня осенило, други,
Что я и есть тот гость мистических поэм,
Кoго Хозяин звал ударить в струны туги.


И потому теперь играю лишь Ему -
МузЫку жизни - Господину моему!


Меснави (1, 2084 – 2085)


СЕКРЕТ


Вечор, на рауте официальном,
Светильников был очень ярок свет.
Обнять тебя не мог я, и печально
Губами тронул, прошептав секрет.


Рубайат, # 1035

ШАТЁР


Снаружи – хладная пустыня,
Внутри же – нет зимы в помине.

Снаружи – снежный наст колючий,
Внутри же – райский сад певучий.

Снаружи - выжженые страны,
Черны обугленные раны,

Пустынны города и веси,
Лишь горестные слышны вести,

И все пророчества – ужасны ...
Внутри же – перспективы ясны -

Столпотворение гостей,
И новость - нету новостей!


Диван Шамса Тебризи, # 1051




Похожие документы:

  1. Книга I. Роза мира и её место в истории глава роза мира и её ближайшие задачи

    Документ
    ... руководящая их бескровным и безболезненным преобразованием изнутри ... голосами сердца и разума с ... телом, погружая тело в струи реки, эфирное тело ... храбрость, сострадательность. ... света зальют от края и до края пустыню, доселе озарявшуюся лишь лиловым солнцем ...
  2. I. Влияние науки на миф (1961г.)

    Документ
    ... перевоплощений. Солнце восходит и ... свет; в каждом из нас важно не тело или нервная система, а озаряющее ... сила», «сила изнутри». В японском ... добровольного и сострадательного участия в здешней ... разум подсказывает слово, а сердце ... ее руководящая значимость ...
  3. М. М. Дунаев Вера в горниле сомнений православие и русская литература в XVII xx вв

    Литература
    ... живом Теле Христовом ... , озаряющих светлее ... , изнутри, ... уважительное, нередко сострадательное. Б.Зайцев ... : Заходит солнце, солнце всходит, ... Свет Разума! Вот сие... — показал дьякон себе на сердце. — ...Высший Разум — Господь в сердцах ... , руководящее действиями ...
  4. Сто великих пророков и вероучителей

    Документ
    ... сердце, - учил Нанак, - свет Его - в каждом сердце ... озарявшее ярким светом ... солнцем, а царство - с месяцем и пояснял это тем, что церковная власть светит душам, а царская - телу ... руководящие ... сострадательные, которые хотят ускорить эволюцию разума ... изнутри" ...
  5. Марком Л. Профетом и Элизабет Клэр Профет Перевод с английского: Е. Волков, Б. Крупник, Л. Скалова, А. Ширинская Вольтер в письме к Фридриху II называл его чел

    Документ
    ... природе сострадательный алхимик ... интенсивность действия света изнутри его ... свет солнца. Воды разума алхимика отражают свет ... тело твое будет светло", т. е. полно Светом, - озаряющим ... от сердца к сердцу; Гуру ... . Ангел, руководящий ангелами-летописцами, ...

Другие похожие документы..