Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
Сведения о теплых полах дошли до нас из глубины тысячелетий. Первые упоминания о них относятся к временам Римской империи. В римских термах пол подогр...полностью>>
'Документ'
Государственное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Московский областной учебный центр «Нахабино» (сокращенное н...полностью>>
'Конкурс'
ГАОУ ДПО СО «Институт развития образования» проводит областную акцию «Марш победы», посвященную 70-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне 19...полностью>>
'Документ'
Сюткин Алексей 4 класс: Гайнуллин Денис 5 класс: Русдамов Ильхам, Хамитов Равиль, Хусаенов Тагир класс: Нурышев Ильназ Куратор: Миранова Н....полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

1

Смотреть полностью

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГОУ СПО ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ТЕХНИКУМ

КУРС ЛЕКЦИЙ

дисциплины

«История»

Рассмотрен на заседании предметной УТВЕРЖДАЮ

(цикловой) комиссии и рекомендован Заместитель директора

к утверждению по учебной работе

Протокол № ____

от «____»_______________ 200__г.

Разработала преподаватель: Евдошенко Ю.И.

2009

СОДЕРЖАНИЕ

РАЗДЕЛ 1. НАЧАЛО РУСИ…………………………………………………………………....5

    1. Происхождение славян. Восточные славяне……………………………………………...5

    2. Появление государства у древних славян. Первые русские князья……………………..24

1.3 Святослав. Владимир. Крещение Руси……………………………………………………30

РАЗДЕЛ 2. РУСЬ В XI – XII ВВ……………………………………………………………….45

2.1 Ярослав Мудрый. Феодализм на Руси…………………………………………………….45

2.2 Усобицы князей. Любечский съезд………………………………………………………..60

2.3 Владимир Мономах. Политическая раздробленность Руси……………………………..66

2.4 Культура Руси в XI – XIII вв………………………………………………………………87

РАЗДЕЛ 3. РУСЬ В XIII – XV ВВ……………………………………………………………102

3.1 Монголо – татарское нашествие на Русь. Александр Невский………………………...102

3.2 Хозяйство Руси и различные группы общества………………………………………...115

3.3 Москва – центр объединения Руси. Образование единого государства……………...119

РАЗДЕЛ 4. РОССИЯ В XVI В………………………………………………………………..135

4.1 Иван Грозный……………………………………………………………………………...135

4.2 Россия накануне смуты…………………………………………………………………...148

4.3 Культура России XV - XVI вв……………………………………………………………155

РАЗДЕЛ 5. РОССИЯ В XVII В……………………………………………………….............165

5.1 Смутное время……………………………………………………………………………..165

5.2 Первые Романовы…………………………………………………………………………178

5.3 Хозяйство и сословия. Бунташный век………………………………………………….193

5.4 Внешняя политика России. Присоединение Сибири…………………………………...209

5.5 Правление Федора Алексеевича и Софьи Алексеевны………………………………...217

РАЗДЕЛ 6. РОССИЯ В КОНЦЕ XVII – XVIII ВВ………………………………………….223

6.1 Начало правления Петра Первого……………………………………………………….223

6.2 Северная война…………………………………………………………………………....232

6.3 Реформы Петра Первого………………………………………………………………….244

РАЗДЕЛ 7. РОССИЯ В УСЛОВИЯХ НОВОГО ВРЕМЕНИ……………………………….252

7.1 Эпоха дворцовых переворотов…………………………………………………………..252

7.2 Правление Екатерины Второй…………………………………………………………...262

7.3 Внешняя политика России в XVIII в…………………………………………………….270

7.4 Русская церковь. Пугачевское восстание……………………………………………….283

7.5 Культура России в XVIII в……………………………………………………………….295

РАЗДЕЛ 8. РОССИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В……………………………………..308

8.1 Россия в начале XIX в…………………………………………………………………….308

8.2 Правление Павла Первого. Начало правления Александра Первого………………….316

8.3 Отечественная война 1812 года…………………………………………………………..324

8.4 Внутренняя политика Александра Первого после войны. Восстание декабристов….336

8.5 Правление Николая Первого. Укрепление империи……………………………………344

8.6 Крымская война…………………………………………………………………………...355

8.7 Образование, наука, культура первой половины XIX в………………………………..364

РАЗДЕЛ 9. РОССИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В…………………………………...382

9.1 Накануне отмены крепостного права……………………………………………………382

9.2 Основные положения реформы 1861 года………………………………………………387

9.3 Либеральные реформы 60 – 70 годов XIX в…………………………………………….393

9.4 Промышленность, транспорт, сельское хозяйство……………………………………..397

9.5 Общественное движение 60 – 70 годов XIX в…………………………………………..405

9.6 Русско – турецкая война 1877 – 1878 годов…………………………………………….414

9.7 Внутренняя политика России после войны……………………………………………..421

9.8 Россия в конце XIX в……………………………………………………………………...430

9.9 Промышленный подъём 90 годов XIX в………………………………………………...437

9.10 Начало правления Николая Второго……………………………………………………441

9.11 Образование, наука, культура в конце XIX в…………………………………………..450

РАЗДЕЛ 10. РОССИЯ В НАЧАЛЕ XX В……………………………………………………471

10.1 Россия в начале XX в…………………………………………………………………….471

10.2 Первая русская революция 1905 года…………………………………………………..489

10.3 Манифест 17 октября 1905 года………………………………………………………...494

10.4 Реформы П.А. Столыпина………………………………………………………………498

10.5 Первая мировая война…………………………………………………………………...505

10.6 Революции 1917 года…………………………………………………………………….512

РАЗДЕЛ 11. СОЗДАНИЕ СССР……………………………………………………………...529

11.1 «Военный коммунизм». Гражданская Война…………………………………………..529

11.2 НЭП. Индустриализация………………………………………………………………...535

11.3 Тоталитарная система……………………………………………………………………547

11.4 Великая Отечественная война…………………………………………………………..592

11.5 Послевоенное развитие. Оттепель……………………………………………………...610

11.6 50 - 60 годы XX в………………………………………………………………………...636

РАЗДЕЛ 12. РАСПАД СССР…………………………………………………………………653

12.1 Нарастание кризиса……………………………………………………………………...653

12.2 Перестройка………………………………………………………………………………662

12.3 Распад СССР. Суверенитет России……………………………………………………..691

ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ………………………………………………………………………706

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ…………………………………………….....................................730

РАЗДЕЛ 1

НАЧАЛО РУСИ.

1.1 Происхождение славян. Восточные славяне.

Начало истории. Изучение истории России необходимо начать с того времени, когда на ее территории появились первые люди. Какое отношение это древнейшее население имеет к последующей истории России? Ответ на этот вопрос весьма прост. Все разно­племенные поколения постепенно, шаг за шагом, становились строителями истории той части Европы и Азии, которая впослед­ствии образовала Россию. Они первыми ступали по этой земле, плыли по ее рекам и озерам, впоследствии распахивали землю, пасли стада и строили здесь первые жилища, а уходя в небытие, давали жизнь последующим поколениям./История может исчезнуть лишь вместе с человечеством, но и возникла она лишь вместе с людьми, которые обитали в этих краях и дали здесь первый опыт человеческого существования. Это еще не была история человече­ства в полном смысле этого слова. Не было еще человеческих об­ществ, народов, государств, которые составляют смысл истории, но начало всему этому было положено вместе /с появлением челове­ка. Поэтому данный период часто называют «предысторией».

Что означает само понятие «человек»? Ученые считают, что выделение людей из животного мира связано прежде всего с тем, что древнейшие люди стали осознавать себя в окружающем мире и научились создавать орудия труда, что и было ярким проявлени­ем высшего по сравнению с животными сознания. Это были раз­личные предметы из камня: режущие орудия — рубила, разного ро­да скребки, подобие каменных ножей, изготовленных путем удара камня о камень. По главному материалу орудий труда весь древ­нейший период истории человечества назван палеолитом (от гре­ческих слов «палайос» —древний и «литое» — камень).

При помощи каменных орудий первые люди раннего палеолита раскапывали землю в поисках съедобных корней, оборонялись от хищников и сами охотились. Климат большей части земли в то время был теплым, поверхность суши была по­крыта густыми вечнозелеными деревьями. Первых людей окружали огромные жи­вотные — первобытные слоны, саблезубые тигры, гигантские олени. Люди бро­дили небольшими группами — первобытными стадами, устраивали стоянки на открытых местах, чтобы можно было заранее заметить грозящую опасность. Почти беззащитные предки современного человека нуждались друг в друге, борясь с могучими животными. Поэтому они собирались в первобытные коллекти­вы, учились общаться друг с другом.

Человек и ледник. Решительный сдвиг в истории человечества произошел в период между 100 и 30 тыс. лет назад, когда под вли­янием геологических, климатических, а возможно, и космических причин началось оледенение значительных территорий, и в первую очередь на севере. Граница ледника доходила до среднего течения Днепра и Дона, пересекала Волгу и Каму и тянулась дальше на восток. К югу от ледника раскинулась тундра со скудной раститель­ностью.

В этих условиях перед человеком встал трудный, поистине ис­торический выбор: как выжить, уцелеть, сохранить потомство?

Одна часть людей подалась на юг, другая же стала осваивать земные пространства в изменившихся условиях. Человека спас ра­зум, умение создавать. Люди широко пользовались огнем. Он давал возможность жарить на углях мясо. Новый вид пищи существенно менял саму физиологию человека, делал ее более совершенной.

Люди со временем стали использовать в качестве жилищ пещеры и укрывать­ся в них, согреваясь теплом костра. Но большинство пещер уже было обжито хищ­никами: пещерными львами,)медведями. Человек бросил им вызов. Сколько страш­ных схваток произошло в тех темных пещерах, где сегодня найдены останки древних людей. В тот же период появляются и построенные человеком жилища — из дерева, камня, камыша, костей животных. Зарождается и такой вид жилья, как землянка, которому довелось дожить до наших дней. В те суровые тысячелетия человек научился из шкур животных делать себе одежду, что дало ему дополни­тельный шанс на защиту от холода и выживание.

Наконец, человек этого времени стал хоронить своих умерших соплеменников. Таким образом, люди осознали себя смертными и одновременно утвердили в своем сознании надежду на потусторон­нюю жизнь. Это скрашивало им тяжесть существования и напол­няло верой в то, что жизнь небессмысленна. Тайны мироздания, рождения и смерти с тех пор люди стали связывать с проявлени­ем существования высших сил, божеств.

Зарождение религиозных представлений окончательно выдели­ло человека из животного мира. Именно с этого времени человек начинает превращаться в существо, которое ученые определили латинскими словами «гомо сапиенс», что означает «человек ра­зумный».

Люди эпохи палеолита. Постепенно происходило совершенст­вование человеческих коллективов. Новые условия заставили лю­дей сплотиться, осуществлять постоянную взаимопомощь в борьбе с природой и животным миром. Это было уже не первобытное ста­до, а хорошо организованные общины, где у каждого существова­ли определенные задачи в домашнем хозяйстве, на охоте, в борь­бе с врагами. Общинники вели охоту облавой, загоняли крупных зверей в ямы, к обрывам и добивали их, потом в пещерах, у кост­ров, праздновали свои победы. Самой желанной добычей был ма­монт, дававший много мяса, шкуры, костей, из которых делали ору­дия и другие полезные вещи.

Несмотря на холод, люди упорно осваивали новые земли и на этом пути сами развивались и совершенствовались. Движение на территорию современной России шло как со стороны Центральной Европы, так и из Южной Азии, а это значит, что уже в ту отда­ленную эпоху проглядывала связь обитавших здесь людей как с Ев­ропой, так и с Азией, хотя до появления этнических, т. е. нацио­нальных, признаков у людей было еще далеко.

В период между 40 и 13 тыс. лет до н. э. в истории человече­ства опять произошли крупные перемены. В древних общинах бы­ли запрещены браки между сородичами, а это сразу улучшило че­ловеческую природу. Именно в это время и появился человек современного типа, окончательно сформировался «гомо сапиенс». Походка его стала полностью вертикальной, плечи распрямились, лицо потеряло животные черты. Мозг стал более развитым. След­ствием этого явился ряд полезных новшеств.

Каменные орудия труда и оружие становились все совершеннее. Люди на­учились делать настоящие тонкие ножи, наконечники копий, изобрели иглу, при помощи которой стали шить меховую одежду. Обитатели предледниковых зон строили полуземлянки с крышей из жердей, покрытых дерном. Часто основани­ем крыши служили крупные кости мамонтов или их черепа. Посреди такого до­ма складывали очаг или несколько очагов из камней для обогревания и приго­товления пищи. Охота на крупных животных, собирательство ягод, грибов, съедобных корней, рыбная ловля при помощи остроги и гарпуна стали основны­ми направлениями хозяйства. Постепенно люди переходили на полуоседлый об­раз жизни.

В центре такого хозяйства находилась женщина — мать, храни­тельница очага, хозяйка, которая регулярно поставляла пищу сво­ему роду, тогда как охота — главное занятие мужчин — зависела от удачи, от случая, как и рыбная ловля. Потому тогдашними че­ловеческими коллективами, или родовыми общинами, которые на­зывались так потому, что члены этих общий были родственниками, руководили женщины. Это было время матриархата.

Следы людей палеолита обнаружены во многих местах нынеш­ней России — на Дому, Оке, Десне, Каме, Урале, Енисее, Ангаре, в Забайкалье. Самое северное место подобных находок — на бе­регу Лены.

К этому времени относится появление первых образцов чело­веческого искусства. Фантазия человека вызвала к жизни скульп­туру, рисунок, украшения. Люди стали выделывать из камня или кости статуэтки богинь — прародительниц рода в виде полных женщин, а также различных зверей — мамонтов, оленей, носоро­гов — их постоянную, опасную и вожделенную добычу на охоте. Появились и рисунки на стенах пещер-святилищ. Из камня и кости делали украшения — браслеты, бусы, подвески. Их носили не только женщины, но и мужчины.

Послеледниковый период. На рубеже 13—12-го тысячеле­тий до н. э. ледник начал отступать. Меняется облик огромных тер­риторий от Атлантики до Тихого океана. Там, где царило ледяное безмолвие, появляются густые леса. Исчезают гигантские живот­ные эпохи оледенения — мамонты, шерстистые носороги и др. Жи­вотные мельчают, приобретают, как и растения, современный вид. В новых условиях, которые названы мезолитом или средним каменным веком («месос» означает по-гречески «средний»), чело­век смело двинулся на север вслед за отступающим ледником.

Что подвигло его к этим передвижениям? Только ли тяга к не­ведомым землям, к незнаемому, чем всегда отличался «человек ра­зумный»? Было и это. Но главное состояло в том, что люди осва­ивали новые охотничьи и рыболовные угодья, искали себе места, где жить было сытнее, а значит, лучше и проще. Они покидали свои оседлые стоянки, обжитые пещеры и переходили к подвижно­му образу жизни, их летними жилищами стали легкие шалаши, ко­торые они легко оставляли.

Важнейшим достижением людей в эту пору стало изобретение лука и стрел с кремниевыми и костяными наконечниками; тетивой в таких луках служили высушен­ные жилы животных. Лук и стрелы произвели буквально переворот в жизни людей. Теперь они могли поражать животных и птиц на расстоянии. Отпала необходимость в загонной охоте как основном способе добычи пищи, хотя она и сохранила свое значение. Отныне можно было охотиться небольшими группами и даже в одиночку.

Пешком и на лодках, имея в руках лук, стрелы, гарпуны, овладев искусством ставить силки и охотничьи ловушки, люди начали осваивать земли, где еще не сту­пала их нога: Северную Европу, Северную Сибирь. Наиболее отважные из них пе­реплывали через Берингов пролив и вступали в Америку.

Новый образ жизни привел к дроблению больших родовых об­щин на небольшие группы постоянно передвигавшихся охотников и рыболовов. Они осваивали и обживали территории, которые уже считали своими угодьями. Начиналось формирование племен, в ко­торые объединялись люди, близкие по образу жизни, хозяйствен­ным навыкам, территории, языку. Каждое племя имело свои осо­бые обычаи, традиции, хозяйственные навыки.

Неолитическая революция. Постепенно изменения в природе и климате, совершенствование самого человека привели к поистине революционным, т. е. коренным и быстротечным, изменениям в жизни людей в некоторых районах Северной Африки, Европы и Азии, включая и часть территории современной России. Эти изме­нения начались в мезолите и завершились в период нового камен­ного века — неолита («нео» по-гречески — новый). Поэтому они получили название неолитической революции.

Прежде всего, достигла высшего совершенства техника создания каменных орудий. Люди научились сверлить, полировать камень, делать из него миниатюр­ные режущие лезвия. Изготовлением топоров, скребков, ножей, наконечников копий и стрел занимались целые мастерские. Камнетесы обменивали продукты своего труда на пищу, одежду. Это было преддверие будущей торговли. Новые ору­дия труда помогали рубить деревья, вязать из них плоты, долбить из стволов лод­ки, строить бревенчатые хижины.

Одним из наиболее впечатляющих изобретений человека неоли­та стала глиняная посуда. Сначала стали лепить сосуды вручную и обжигать их, потом появился гончарный круг, и эта работа меха­низировалась. Зародилось прядение и ткачество как из шерстяных, так и растительных волокон, что позволило человеку использовать более удобную одежду, шить различного рода мягкие и теплые на­стилы и покровы. Наконец, в период неолита люди изобрели коле­со, что произвело подлинную революцию в средствах передвиже­ния, в строительной технике, в быту. Появились и первые изделия из металла — меди. Позже люди изобрели бронзу — сплав меди и олова. Заканчивался каменный век, начинался век бронзовый.

Благодаря всем этим изобретениям в период неолита в ряде ме­стностей окончательно сформировались новые отрасли — скотовод­ство и земледелие, т. е. сельское хозяйство. Это были отрасли про­изводящего хозяйства. Оно означало, что человек не только брал то, что ему давала природа в готовом виде — ягоды, орехи, коре­нья, злаки, или добывал у нее с боем, охотясь на диких животных, но и создавал, производил, выращивал сам.

Переход к производящему хозяйству и составляет суть неоли­тической революции.

Думается, что основоположником производящего хозяйства явилась женщина. Именно она, собирая злаки, обратила внимание па то, что, оброненные в землю, они дают всходы. Именно она пер­вая приручила детенышей убитых животных, а потом стала исполь­зовать этот опыт для создания постоянного стада, которое давало мясо, молоко, кожу. Женщина полностью оправдала отведенную ей историей роль в период матриархата, создав основу для будущего взлета человеческой цивилизации.

Но тем самым она подготовила почву, чтобы уступить ведущую роль в обществе мужчине — земледельцу, вспахивавшему обшир­ные поля и вырубавшему и выжигавшему лес для новых посевов; скотоводу, пасшему тысячи голов скота и находившемуся долгое время в седле. В новых хозяйственных условиях требовалась муж­ская сила, ловкость и доблесть. Наступало время патриархата, ког­да ведущее место в семье, роде, племени заняли мужчины. Жен­щина с этого времени подчинилась мужчине.

Родовой строй достиг в это время своего расцвета. Родовые об­щины и их объединение в племена по-прежнему являлись основой общественной организации людей. В это время дальнейшее разви­тие в обществе получает коллективный труд и коллективная, или общественная, собственность, в том числе и на окружающие зем­ли. Общий труд и общее присвоение в соответствии с еще скром­ными возможностями общества и такими же скромными нуждами рода (питание, простая одежда, жилье, но все это уже прочно, га­рантированно за счет усилий всего коллектива) дали возможность ученым назвать это общество «первобытным коммунизмом». И спо­соб жизни вполне соответствовал этому коллективистскому строю.

В зависимости от условий природы люди в то время селились небольшими компактными поселками, что позволяло им лучше использовать охотничьи угодья, рыболовные водоемы, позднее — пахотные земли и пастбища. Если у племени не хватало таких угодий, то начиналась борьба за них с соседями. Так борьба за жизнь не только с природой, но и людей между собой прочно вошла в историю вместе с неолитом.

Тогдашние поселения представляли собой несколько десятков землянок, по­луземлянок или наземных жилищ, срубленных из дерева (на севере). В других ме­стах (например, на юге) это были большие общие дома с очагами для каждой оби­тающей в таком доме семьи.

На территории России стоянки людей неолита обнаружены на больших прост­ранствах от берегов Белого и Балтийского морей до Приазовья и Северного Кавка­за, а также в Сибири. Характерно, что все эти стоянки жмутся к воде. Рыбная лов­ля и охота в прибрежных лесах давали значительную часть пищи. На заливных лугах, на прибрежных полянах получали первый опыт местные земледельцы и скотоводы. Реки и озера стали в лесных чащах первыми удобными дорогами, по которым мож­но было плыть на лодках десятки километров и никогда не сбиться с пути.

Становление производящего хозяйства в корне изменило исто­рию человечества. Неолитическая революция создала предпосылки зарождения цивилизации: заканчивался период предыстории, начи­налась история в полном смысле этого слова.

Конец былого равенства людей. В результате неолитической революции нарушается прежнее, в основном равномерное, разви­тие человеческого общества на огромных пространствах Европы, Азии, Африки. Новые возможности, появившиеся тогда у людей, позволяют им лучше, эффективней использовать природные пре­имущества той местности, в которой они обитали. И напротив, там, где природа и климат были суровы, людям было труднее использо­вать новые замечательные достижения.

Отныне различными становятся темпы развития отдельных районов мира. Быстрее всего развивались те местности, где были мягкий климат и плодородные почвы, где земледельцы могли по­лучать громадные урожаи. Это происходило в Передней Азии, Се­верной Африке (долина Нила), Средиземноморье, Индии, Китае. Почти одновременно в степных районах Восточной Европы, Сиби­ри, Дальнего Востока шло формирование кочевых скотоводческих обществ.

И у земледельцев, и у кочевников быстро росло население, на­капливались богатства. Появилась возможность для выделения из состава родовых общин отдельных семей, которые могли самосто­ятельно обеспечивать свое существование. В прошлое уходило бы­лое равенство людей времен родоплеменного строя.

Вожди племен, старейшины, воины имели возможность полу­чить в свои руки лучшие земли для пахоты и пастбища, собрать в своих руках большие богатства, нанять людей, чтобы защитить и умножить эти богатства, организовать их захваты на чужих терри­ториях. Дело шло к созданию государств.

Еще в период неолита зародились первые государства в пло­дородных долинах рек Передней Азии (Евфрат и Тигр), Египта (Пил), Индии (Инд). Позже, уже в бронзовом веке, возникли го­сударства в Китае, Средиземноморье, у некоторых кочевых наро­дов Европы и Азии.

Медленнее шло развитие на юге Европы и совсем медленно на севере и востоке этого континента, на обширных просторах Азии. Па несколько тысяч лет позже здесь произошел переход от охоты, рыболовства, собирательства к земледелию и скотоводству. Жите­ли этих мест отставали от обитателей юга во всем: в типе орудий и оружия, утвари, жилищах, религиозных обрядах и даже украше­ниях.

Складывание народов. Различия в развитии человечества по­влияли и на формирование отдельных больших групп людей, го­воривших на своих особых языках, имевших свои особые обычаи и даже внешние отличия.

Так, на северо-востоке Европы, в Зауралье, Западной Сибири стал складываться тип людей, которые стали предками угрофинских народов.

В Восточной Сибири на безраздельных степных пространствах Азии, в зоне появления пастушеских племен стали формироваться предки будущих монгольских и тюркских народов.

На юго-востоке Европы и сопредельных территориях складыва­лись земледельческо-скотоводческие племена, которые стали пред­ками будущих индоевропейцев.

В районе Кавказа начали формироваться кавказские народы.

Во всех этих группах племен Евразии шел бурный рост насе­ления. Им становилось тесно на прежних территориях, а земля была велика, обильна и прекрасна. Люди поняли это очень давно. Они продолжали перемещаться с места на место в поисках лучшей доли. А это значит, что уже в те времена начинается не только обособление больших групп населения Земли, но и их смешение.

Данному процессу способствовали начавшийся обмен продукта­ми питания, орудиями труда, оружием, ознакомление с производст­венным опытом друг друга. Война и мир продолжали идти рядом по нашей планете.

Индоевропейцы. Индоевропейцами ученые называют древнее население огромных территорий Европы и Азии, которые дали на­чало многим современным народам мира, в том числе русским и другим славянам.

Где была древняя прародина индоевропейцев? И почему древ­них предков большинства народов Европы, в том числе славян, на­зывают индоевропейцами? Большинство ученых считают, что такой прародиной стал большой район Юго-Восточной и Центральной Европы, в частности Балканский полуостров и предгорья Карпат, и, вероятно, юг России и Украины. Здесь, в омываемых теплыми морями частях Европы, на плодородных почвах, в прогретых солн­цем лесах, на покрытых мягкой изумрудной травой горных скло­нах и долинах, где текли неглубокие прозрачные речки, и склады­валась древнейшая индоевропейская общность людей. Существуют и другие точки зрения на место прародины индоевропейцев (см. карту).

Когда-то люди, принадлежавшие к этой общности, говорили на одном языке. Следы этого общего происхождения до сих пор со­хранились во многих языках народов Европы и Азии. Так, во всех этих языках есть слово «береза», обозначающее либо дерево во­обще, либо название самой березы. Немало в этих языках и иных общих названий и терминов.

Индоевропейцы занимались скотоводством и земледелием, позд­нее стали выплавлять бронзу.

Примером поселений индоевропейцев стали остатки древнего поселка в районе среднего течения Днепра у села Триполье, отно­сящиеся к 4—3-му тысячелетию до н. э.

«Трипольцы» жили уже не в землянках, а в больших деревянных домах, стены которых для тепла обмазывались глиной. Глиняным был и пол. Площадь таких до­мов достигала 100—150 м2. В них жили большие коллективы, возможно, родовые общины, разделенные на семьи. Каждая семья обитала в отдельном, отгорожен­ном отсеке с печью из обожженной глины для обогревания и приготовления пищи.

В центре дома располагалось небольшое возвышение — жертвенник, где «трипольцы» совершали свои религиозные обряды и жертвоприношения богам. Одной из главных считалась богиня-мать — покровительница плодородия. Дома в посел­ке часто располагались по кругу. Поселение состояло из десятков жилищ. В цен­тре его располагался загон для скота, а само оно было огорожено от нападений людей и хищных зверей валом и частоколом. Но удивительно, что в поселениях «трипольцев» не обнаружено остатков оружия — боевых топоров, кинжалов и дру­гих средств обороны и нападения. А это значит, что здесь обитали в основном мирные племена, для которых война еще не стала частью жизни.

Основным занятием «трипольцев» были земледелие и разведе­ние домашних животных. Они засевали большие пространства зем­ли пшеницей, ячменем, просом, горохом; обрабатывали поле моты­гами, собирали урожай при помощи деревянных серпов со вставленными в них кремниевыми вкладышами. «Трипольцы» раз­водили рогатый скот, свиней, коз, овец.

Переход к земледелию и скотоводству значительно продвинул вперед хозяйственную мощь индоевропейских племен, способство­вал росту их населения. А приручение лошади, освоение бронзовых орудий труда и оружия сделали индоевропейцев в 4—3-м тысяче­летии до н. э. более легкими на подъем в поисках новых земель, более смелыми в освоении новых территорий.

Расселение индоевропейцев. С юго-востока Европы и началось распространение индоевропейцев по просторам Евразии. Они дви­нулись на запад и юго-запад и заняли всю Европу до Атлантики. Другая часть индоевропейских племен распространилась на север и восток. Они заселили север Европы. Клин индоевропейских по­селений врезался в среду угрофинских народов и уткнулся в Ураль­ские горы, дальше которых индоевропейцы не пошли. На юге и юго-востоке они продвинулись в Малую Азию, на Северный Кав­каз, в Иран и Среднюю Азию, расселились в Индии.

В мифах и сказках народов Индии сохранились воспоминания об их древнейшей северной прародине, на севере же России до сих пор существуют названия рек и озер, восходящие к санскриту — древнему языку Индии.

В ходе переселений 4 — 3-го тысячелетий до н. э. индоевропей­ская общность, занявшая огромные земли от Западной Европы до Индии (отсюда и название), стала распадаться. В условиях посто­янного движения, освоения новых территорий, индоевропейские племена все больше отдалялись друг от друга.

Воинственные, энергичные индоевропейцы приходили туда, где уже жили дру­гие народы. Эти вторжения носили далеко не мирный характер. Задолго до того, как на территории Евразии появились первые государства, армии, начались вой­ны, наши древние предки боролись за удобные земли, щедрые рыбные угодья, бо­гатые зверем леса. На месте многих древних стоянок различимы следы пожара, жарких схваток: там обнаружены черепа, кости, пробитые стрелами и проломан­ные боевыми топорами.

Индоевропейцы и предки других народов. Уже в период рас­селения индоевропейцев началось их взаимодействие и смешивание с другими племенами. Так, на северо-востоке Европы они соседст­вовали с предками угрофиннов (сейчас к ним относятся многие рос­сийские народы — мордва, удмурты, мари, коми, а также венгры, эстонцы и финны).

В Азии и Европе индоевропейцы сталкивались с предками тюр­ков и монголов (их потомками из российских народов являются та­тары, башкиры, чуваши, калмыки, буряты и др.).

В районе Северного Урала располагались предки уральских на­родов. В Южной Сибири сложились древние алтайцы.

Бурные процессы протекали на Кавказе, где формировалось на­селение, говорившее на кавказских языках (древние жители Даге­стана, Адыгеи, Абхазии).

Поселившиеся в лесной зоне индоевропейцы вместе с другими здешними обитателями осваивали скотоводство и земледелие лес­ного типа, по-прежнему развивали охоту и рыболовство. Здешнее население, жившее в суровых условиях леса и лесостепи, отстава­ло от набиравших быстрые темпы развития народов Средиземно­морья, юга Европы, Передней Азии, Египта. Природа в это время являлась главным регулятором человеческого развития, а она бы­ла не в пользу севера.

Место предков славян среди индоевропейцев. Часть индо­европейцев ко 2-му тысячелетию до н. э. образовали в Цент­ральной и Восточной Европе особый массив, состоявший из предков будущих германцев, славян, балтов (потомками балтов ныне являются литовцы и латыши), говоривших тогда на од­ном языке.

В середине 2-го тысячелетия до н. э. обособились предки гер­манских племен, а предки балтов и славян продолжали составлять еще некоторое время общую балтославянскую группу.

Центром расселения предков славянских народов (праславян) стал бассейн реки Вислы. Отсюда они двигались на запад до реки Одер, но далее их не пустили уже занявшие часть Центральной и Северной Европы предки германских племен. Переселялись пра-славяне и на восток, дойдя до Днепра. Двигались они также на юг в сторону Карпатских гор, Дуная и Балканского полуострова.

Со второй половины 2-го тысячелетия у всех европейских пле­мен появляется бронзовое оружие, организуются конные дружи­ны. Наступает эпоха войн, завоеваний, переселений. Время мир­ных хлебопашцев и скотоводов уходит в прошлое. На рубеже 2-го и 1-го тысячелетий до н. э, предки славян компактно расселяются в двух районах Европы. Первый — в северной части Центральной Европы: в будущем здесь появятся западные славяне, а второй — в Среднем Поднепровье: века спустя здесь сформируются племена восточных славян.

В это время по-прежнему были еще близки между собой восточ­ные славяне и балты, и только с веками они обособились оконча­тельно и перестали понимать друг друга. Тесными были контакты с североиранскими индоевропейскими кочевыми племенами, из числа которых впоследствии выделились киммерийцы, скифы и сарматы.

Первые нашествия. Уже в это время праславяне вступили в противоборство с кочевыми племенами. Это были киммерийцы, за­нявшие степные пространства Северного Причерноморья и атако­вавшие расселившихся в Поднепровье предков восточных славян. Славяне на их пути насыпали высокие валы, перегораживали лес­ные дороги завалами и рвами, строили укрепленные городища. И все-таки силы мирных пахарей, скотоводов и конных воинов-кочев­ников были неравны. Под натиском опасных соседей многие пра­славяне покидали плодородные солнечные земли и уходили в се­верные леса.

С VI по IV в. до н. э. земли предков восточных славян подвер­глись новому нашествию. То были скифы. Они передвигались боль­шими конными массами, жили в кибитках. Их кочевья в течение десятилетий продвигались с востока в степи Северного Причерно­морья. Скифы оттеснили киммерийцев и стали опасными соседями славян и балтов. Часть их земель была захвачена скифами, и ме­стное население вынуждено было спасаться в лесных чащах.

Скифы, как и киммерийцы, захватив пространства от Нижнего Поволжья до устья Дуная, встали неодолимой стеной между жив­шим в лесостепной и лесной полосе балтославянским населением и быстро развивающимися народами, обитавшими на теплых бере­гах Средиземного, Эгейского, Черного морей.

Греческие колонии и скифы. К тому времени, когда скифы за­няли Северное Причерноморье, там уже существовали греческие колонии. Это были города-государства, которые вели активную торговлю. Из Греции сюда привозили различные ремесленные из­делия, в том числе ткани, посуду, дорогое оружие. А с берегов Чер­ного моря греческие корабли уходили нагруженными хлебом, рыбой, воском, медом, кожами, мехами, шерстью. Заметим, что хлеб, воск, мед, меха испокон веков были как раз товаром, который поставлял па рынок славянский мир. Известно, что половина потреблявшего­ся в Афинах зерна шла именно из Северного Причерноморья.

Греки вывозили из своих колоний и невольников. Это были плен­ники, захваченные скифами во время набегов на своих северных со­седей. Однако эти рабы не пользовались популярностью в Греции, так как были вольнолюбивы и строптивы. К тому же, в отличие от греков, они пили вино неразбавленным, быстро пьянели и поэто­му не могли хорошо работать.

Весь этот разноязыкий, динамичный, торгующий, быстро разви­вающийся мир был далек от земледельцев Поднепровья, посколь­ку скифы прочно контролировали все пути на юг и были удачли­выми посредниками в тогдашней международной торговле.

Скифы со временем создали в Северном Причерноморье мощ­ное государство во главе с царями. Часть праславянского населе­ния вошла в состав Скифской державы. Предки славян по-преж­нему занимались земледелием и с годами передали свой опыт скифам, особенно тем, кто жил поблизости. Так некоторые скиф­ские племена перешли на оседлый образ жизни. И таких скифов и праславян греки называли скифами-пахарями. А позднее, уже по­сле исчезновения скифов, греки стали называть скифами и живших здесь славян.

Предки восточных славян и новые враги. Как раз в скифское время формируется население, говорившее уже по-славянски, а не на балтославянском языке.

В ходе археологических раскопок поселений Поднепровья вы­яснено, что местные земледельцы стали жить в небольших избах, расположенных внутри городищ-укреплений. Большие родовые до­ма «трипольцев» отошли в прошлое. Семьи еще более обособи­лись. Эти городища ставились на возвышенностях, где был хоро­ший обзор, или среди труднопроходимых для врага заболоченных низинах. В одной такой крепости могло размещаться до 1000 изб, где жили отдельные семьи. А сама изба представляла собой дере­вянное рубленое строение без перегородок. К дому примыкали не­большие хозяйственные постройки, навес. В центре дома стоял ка­менный или глинобитный очаг. Нередко встречаются и большие полуземлянки с очагами. Такие жилища лучше выдерживали силь­ные морозы.

Начиная со II в. до н. э. Поднепровье испытало новый натиск врагов. Из-за Дона сюда продвинулись кочевые орды сарматов.

Сарматы нанесли серию ударов по Скифской державе, захвати­ли земли скифов и проникли в глубь северной лесостепной зоны. Археологи выявили здесь следы военного разгрома ряда поселений и городищ-крепостей. Прахом шли вековые достижения. Восточным славянам после сарматского разгрома во многом приходилось на­чинать все сначала — осваивать землю, строить поселки.

Другие народы России в глубокой древности. В те далекие вре­мена формируются не только племена, которые впоследствии пре­вратились в восточных славян, а в дальнейшем дали начало трем славянским народам — русскому, украинскому и белорусскому. Во второй половине 2-го тысячелетия до н. э. на просторах будущей России одновременно продолжали складываться и другие этничес­кие сообщества. Балты заняли большие пространства к северу от славянских обществ, расселившись от берегов Балтики до междуре­чья Оки и Волги.

Поблизости от балтов и славян издревле жили и угрофинские пароды, которые в то время были властителями обширных терри­торий северо-восточной части Европы — вплоть до Уральских гор и Зауралья. В непроходимых лесах, вдоль берегов Оки, Волги, Ка­мы, Белой, Чусовой и других местных рек и озер обитали предки нынешних мари, мордвы, коми, зырян и других угрофинских на­родов. Северные жители в основном были охотниками и рыболо­вами. Их жизнь в отличие от южан менялась медленно.

В районах Северного Кавказа с древних времен обитали изве­стные по сведениям греческих авторов предки адыгов, осетин (аланов) и других горских народов.

Адыги (греки их называли меотами) стали основной частью на­селения Боспорского царства, возникшего на Таманском полуост­рове и в предгорьях Кавказских гор. Его центром стал греческий город Пантикапей, а в его составе были многонациональные жите­ли этих мест: греки, скифы, адыги, также относившиеся к индоев­ропейской группе народов.

В I в. н. э. в городах Боспорского царства появляются и ев­рейские общины. С тех пор евреи — купцы, ремесленники, рос­товщики — жили на будущих южнорусских территориях. Придя сюда с Ближнего Востока в поисках лучшей доли, они стали го­ворить на греческом языке, восприняли многие здешние порядки и обычаи. В дальнейшем часть еврейского населения перейдет и в возникшие здесь восточнославянские города, дав начало постоян­ному присутствию в них евреев.

В кавказских предгорьях примерно в это же время становится известным еще один мощный племенной союз — аланы, предки ны­нешних осетин. Аланы были родственны сарматам. Уже в I в. до н. э. аланы нападали на Армению и другие государства, проявили себя неутомимыми и храбрыми воинами. Их главным занятием было скотоводство, а основным средством передвижения — лошадь.

В Южной Сибири складывались различные тюркоязычные пле­мена. Одно из них стало известным благодаря древним китайским хроникам. Это народ хунну, который в III—II вв. до и. э. завое­вал многие окрестные народы, в частности жителей Горного Алтая. Через несколько веков усилившиеся хунну, или гунны, начали на­ступление в Европу.

Великое переселение народов и Восточная Европа. С конца IV в. н. э. начались многочисленные передвижения племен, вошед­шие в историю под названием Великого переселения народов. К этому времени многие народы Евразии научились изготовлять железное оружие, сели на коней, создали боевые дружины. Пле­мена гнало вперед желание обрести добычу и новые богатые, уже освоенные земли Римской империи.

Первыми на территории Восточной Европы сдвинулись с мест германские племена готов. Ранее они жили в Скандинавии, позд­нее расселились в Южной Прибалтике, но оттуда их потеснили славяне. Через земли балтов и славян готы пришли в Северное Причерноморье и прожили там два столетия. Отсюда они атакова­ли римские владения, воевали с сарматами. Во главе готов стоял вождь Германарих, который, согласно некоторым сведениям, про­жил 100 лет.

В 70-х гг. IV в. с востока на готов надвинулись племена гун­нов. Спасаясь, часть готов переселилась в пределы Римской импе­рии. Гунны были тюркским народом, и вместе с их появлением на­чинается господство тюркомонгольских племен на степных просторах Евразии. Они знали железоделательное производство, ковали мечи, стрелы, кинжалы; во время стоянок гунны жили в глинобитных домах и полуземлянках, но основой их хозяйства бы­ло кочевое скотоводство. Все гунны были превосходными наездни­ками — и мужчины, и женщины, и дети. Главной их силой была легкая кавалерия. По данным римских историков, вид гуннов был ужасен: невысокие, заросшие волосами, плотные, с толстыми за­тылками, кривыми ногами, одетые в меховые малахаи и обутые в грубую обувь, сшитую из козьих шкур. Об их диких нравах и зверствах рассказывали легенды.

В своем движении гунны увлекали всех, кто попадался им на пути. Вместе с ними снимались со своих мест угрофинские племе­на, алтайские народы. Вся эта огромная орда вначале обрушилась на алан, отбросила часть их на Кавказ, а остальных также втяну­ла в свое нашествие. Тяжелая, закованная в броню, вооруженная мечами и копьями аланская конница стала существенной частью армии гуннов. Разгромив готов, они огнем и мечом прошли и по южнославянским поселениям. В очередной раз, спасаясь от гибе­ли, люди бежали под укрытие лесов, бросали плодородные черно­земы. Часть славян, как и готов, вместе с гуннами также устреми­лась на запад.

Центром своей державы гунны сделали земли по Дунаю, располагавшие пре­красными пастбищами. Отсюда они нападали на римские владения и наводили ужас на всю Европу. С тех пор имя гуннов стало нарицательным. Оно обознача­ло грубых и беспощадных варваров, разрушителей цивилизации.

Своей наивысшей мощи держава гуннов достигла при их вожде Аттиле. Он был талантливый полководец, опытный дипломат, но грубый и беспощадный вла­ститель. Судьба Аттилы еще раз показала, что сколь бы велик, могуч, страшен ни был властелин, но и он не может продлить вечно своей власти, своего величия. Попытка Аттилы завоевать всю Западную Европу закончилась в 451 г. грандиоз­ным сражением в Северной Франции на Каталаунских полях. Римская армия, в ко­торую входили отряды многих народов Европы, разгромила наголову столь же многонациональную армию Аттилы. Вождь гуннов вскоре умер, между гуннскими вождями начались распри. Держава гуннов распалась. Но движение народов, вспе­ненное гуннской волной, еще продолжалось несколько столетий.

Участниками Великого переселения народов стали и славяне, которые именно тогда впервые появляются в документах под сво­им именем.

Анты — первое восточнославянское государство. После паде­ния державы гуннов вновь наполняются славянским населением дунайские и днепровские берега, лесные поляны в чащах вдоль Рек Припяти, Десны, верховья Оки. Это был, как говорят ученые, подлинный «демографический взрыв» (от греческого слова «демос» народ), т. е. быстрое и громадное увеличение славянского населе­ния и его распространение на больших пространствах Восточной Европы. Произошло это в V—VI вв. н. э.

Славянское население росло прежде всего там, куда не доходи­ла конница гуннов — в Центральной и Северной Европе. Славяне начинают возвращаться на юг, на свои древние, исконные земли, в районы Среднего Поднепровья, в бассейны рек Днестра и Буга. Они двигаются и на плодородные земли по Дунаю, и с V в. эти места надолго становятся чисто славянскими. Славяне занимают также территории, покинутые германцами, и продвигаются до реки Эльбы на западе, из Среднего Поднепровья распространяются на восток и северо-восток.

Одновременно в славянской среде происходят крупные переме­ны в составе общества, усиливается роль племенных вождей, ста­рейшин, вокруг них стали складываться боевые дружины, обще­нию начало делиться на богатых и бедных. Возобновляется торговля поднепровских и подунайских жителей с Балканами и гре­ческими городами.

Мир и покой в славянских землях дали свои плоды. Начиная с V в. н. э. в бассейнах Днепра и Днестра складывается мощный союз восточнославянских племен, которых называли антами, что На древнеиранском языке означало «жители окраин». Одновремен­но на севере Балканского полуострова образовался племенной со­ни склавинов, или славян, родственный союзу антов.

Анты начали с V в. н. э. мощное движение на Балканский по­луостров, в пределы Византийской империи.

Славяне предпринимали дальние рискованные походы, создавали сильные во­енные союзы. Объединенные племенные дружины создают речные и морские фло-1илии, на которых быстро передвигаются по рекам и морям на дальние расстоя­ния. Они постоянно переходят Дунай, захватывают византийские города, берут I плен жителей и требуют за них выкуп. Как и германские племена на Западе, Славяне начинают колонизацию территорий Византийской империи на Балканах.

От того времени до нас доходят описания славян греческими историками. Вот одно из свидетельств: «Они превосходные воины, потому что военное дело становится у них суровой наукой во всех мелочах. Высшее счастье в их глазах — по­гибнуть в битве. Они вообще красивы и рослы; волосы их отливают в русый цвет». Сохранились описания и военной тактики славян: «Величайшее их искусство со­стоит в том, что они умеют прятаться в реках под водою. Часто, застигнутые не­приятелем, они лежат очень долго на дне и дышат с помощью длинных тростни­ковых трубок». Удивительно и такое наблюдение: «Славяне никакой власти не терпят и друг к другу питают ненависть».

Славянский вождь Кий. Славяне на берегах реки Волхов. Ви­зантийские сочинения той поры полны паническими известиями о набегах славян на византийские владения. Позднее об этом вспо­минает и русская летопись. Именно с тех времен до нас доходит история о славянском вожде Кие и об основании им города Киева, будущей столицы Руси.

Кий — один из вождей славянских племен, живших по средне­му Днепру, вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью основали город, названный в честь старшего брата Киевом. Позже Киев стал центром полян — одного из союзов племен вос­точных славян. Через некоторое время Кий побывал в Константи­нополе и был там принят императором с большой честью, а воз­вращаясь обратно, осел со своей дружиной на Дунае, основал там городок, но позднее вступил в борьбу с местными жителями и вновь вернулся на днепровские берега.

В этом сказании есть все, о чем говорят и византийские исто­рики: попытка Византийской империи установить с антскими вож­дями мирные отношения, стремление тех освоить новые земли по Дунаю, борьба с местными славянами. Археологи же подтверж­дают, что в конце V—VI в. на Киевских горах уже существовало укрепленное поселение. Позже некоторые горы в Киеве носили на­звание Щековицы, Хоревицы; речка же, которая протекала по го­роду, называлась Лыбедью.

Но не только на юг, на Балканы, устремлялись славянские дру­жины. Из бассейна Балтики часть славянских племен двигалась на запад, на земли ушедших в глубь Европы германцев. Другая их часть заселяет земли, расположенные к востоку вплоть до берегов озера Ильмень и реки Волхов. Здесь — на перекрестке древних торговых путей от берегов Балтики На восток и юг — встречаются два славянских переселенческих потока. Один — это славянские переселенцы с запада, а другой — с юга, из Поднепровья, откуда славяне периодически уходили на север под натиском кочевых орд.

Так проходило формирование еще одного мощного славянского центра в Приильменье; позднее здесь возник союз восточнославян­ских племен, получивших название новгородских (приильмеиских) словен.

Борьба с аварами и хазарами. Недолог был век расцвета ант-ского племенного союза славян. В середине VI в. новая тюркская орда — авары — вторглась в Восточную Европу и позже осела по берегам Дуная.

Как и во время гуннского нашествия, удару подверглись сла­вянские поселения. Но прошло то время, когда славяне безропот­но сносили насилие кочевников. К этому времени сами они уже не раз ходили походами на своих соседей, имели сильные дружи­ны. В течение VI—VII вв. славяне вели с аварами постоянные вой­ны и заключали мирные договоры. Однажды во время таких мир­ных переговоров вероломно был убит один из славянских вождей по имени Мезамир. В союзе с франкским королем Карлом Вели­ким славяне в конце VIII в. разгромили авар.

Но в это время в Восточной Европе появилась новая тюркская орда — хазары. Они прошли через Нижнее Поволжье в Северное Причерноморье, заняли территории в предгорьях Кавказа. На дол­гие столетия эти кочевники стали опасными соседями восточных славян. Часть их племен, так же как и многие угрофинские наро­ды, оказалась в зависимости от Хазарского каганата. Владыка ха­зар именовал себя каганом (ханом ханов).

В устье Волги была основана столица Хазарии город Итиль. В дальнейшем значительная часть хазар перешла на оседлый об­раз жизни. Часть из них приняла иудейскую религию, но значи­тельная часть хазар стала мусульманами. С восточными славянами у Хазарии сложились непростые отношения. Через Хазарию шла славянская торговля с Востоком. Мирные отношения перемежа­лись военными конфликтами, поскольку славяне стремились осво­бодиться от хазарского владычества.

Религия восточных славян. Ко времени зарождения государ­ства у восточных славян была уже сложная, разнообразная религия, с детально разработанными обычаями и ритуалами. Ее истоки уходят и индоевропейские верования и еще более глубокую древность. Именно тогда зарождались представления человека о сверхъестественных силах, которые управляют его судьбой, о его отношении к природе и ее отношении к человеку, о своем месте в окружаю­щем мире.

Как и другие древние народы, в частности древние греки или римляне, славяне населили мир разнообразными богами и богиня­ми. Были среди них главные и второстепенные, могучие, всесиль­ные и слабые, шаловливые, злые и добрые. Такая религия со мно­жеством божеств, главных и второстепенных, малых и больших, называется многобожием или политеизмом (от греческих слов «по­ли» — много и «теос» — бог). Позже на Руси эту религию назы­вали язычеством (от старославянского слова «языци», т. е. наро­ды-иноземцы, не принявшие христианства). В отличие от язычества более поздние религии, например христианство или ислам, основы­вались на вере в единого Бога, который управляет всем мирозда­нием. Такие религии называются монотеистическими (от греческих слов «моно» — один и «теос» — бог). Но, по существу, и в языче­стве, и в монотеистических религиях человек наделяет сверхъесте­ственной силой природу, великий непознаваемый дух, который рож­дает все живое и погружает его в смерть.

Во главе славянских божеств стоял великий Сварог — бог все­ленной, напоминающий древнегреческого Зевса.

Его сыновья Сварожичи — солнце и огонь — были носителя­ми света и тепла. Бог солнца Даждьбог весьма почитался славя­нами. Недаром автор «Слова о полку Игореве» называл славян «даждьбожьи внуки». Молились славяне Роду и роженицам — бо­гу и богиням плодородия. Этот культ был связан с земледельчес­кими занятиями населения и поэтому был особенно популярен. Бог Белее почитался у славян в качестве покровителя скотоводст­ва, это был своеобразный «скотный бог». Стрибог, по их поняти­ям, повелевал ветрами, как древнегреческий Эол.

По мере слияния славян с некоторыми иранскими и угрофин-скими племенами их боги перекочевывали и в славянский пантеон.

Так, в VIII — IX вв. у славян почитался бог солнца Хоре, кото­рый явно пришел из мира иранских племен. Оттуда же появился и бог Симаргл, который изображался в виде пса и считался богом почвы, корней растений. В иранском мире это был хозяин подзем­ного царства, божество плодородия.

Единственным крупным женским божеством у славян была Ма-кошъ, которая олицетворяла рождение всего живого, была покро­вительницей женской части хозяйства.

Со временем, уже по мере выдвижения в общественной жизни славян князей, воевод, дружин, начала великих военных походов, на первый план все больше выдвигается бог молнии и грома Перун, который затем становится главным небесным божеством, сливает­ся со Сварогом, Родом как более древними богами. Происходит это не случайно: Перун был богом, чей культ ро­дился в княжеской, дружинной среде.

Если солнце всходило и заходило, ветер дул, а потом стихал, плодородие почвы, бурно проявлявшееся весной и летом, утрачивалось осенью и исчезало зимой, то молния никогда в глазах славян не теряла своего могущества. Она не была подвластна другим стихиям, не была рождена каким-то другим началом. Пе­рун — молния, высшее божество — был не­победим. К IX в. он стал главным богом вос­точных славян.

Но языческие представления не исчерпывались лишь главными богами. Мир был населен и другими сверхъес­тественными существами. Многие из них были связаны с представлением о существовании загробного царства. Именно оттуда к людям приходили злые духи — упыри. А добрыми духами, оберегавшими человека, являлись берегини. Славяне стремились защищаться от злых ду­хов заговорами, амулетами, так называемыми оберегами. В лесу обитал леший, у воды жили русалки. Славяне ве­рили, что это души умерших, выходящие весной насла­диться природой.

Название «русалка» происходит от слова «русый», что означает на древнеславянском языке «светлый», «чи­стый». Обитание русалок связывали с близостью водо­емов — рек, озер, которые считались путем в подземное царство. По этому водно­му пути русалки выходили на сушу и обитали уже на земле.

Славяне считали, что каждый дом находится под покровительством домового, которого отождествляли с духом своего родоначальника, пращура, или щура, чура. Когда человек считал, что ему грозят злые духи, он призывал своего покро­вителя — домового, чура, защитить его и говорил: «Чур меня, чур меня!»

Языческие праздники и обряды восточных славян. Вся жизнь славянина была связана с миром сверхъестественных существ, за которыми стояли силы природы. Это был мир фантастический и по­этичный. Он входил в каждодневную жизнь каждой славянской семьи.

Уже накануне нового года (а год у древних славян начинался, как и теперь, 1 января), а потом поворота солнца на весну начи­нался праздник Коляды. Сначала в домах гасли огни, а потом лю­ди добывали трением новый огонь, зажигали свечи, очаги, слави­ли начало новой жизни солнца, гадали о своей судьбе, совершали жертвоприношения.

Другой крупный праздник, совпадающий с природными явлени­ями, отмечался в марте. То был день весеннего равноденствия. Славяне славили солнце, праздновали возрождение природы, на­ступление весны. Они сжигали чучело зимы, холода, смерти; начиналась Масленица с ее блинами, напоминающими солнечный круг, приходили гулянья, катания на санях, разные потехи.

1—2 мая славяне украшали лентами молодую березу, свои до-мл — ветками с только что распустившимися листьями, снова славили бога солнца, отмечали появление первых весенних всходов.

Новый всенародный праздник отмечался 23 июня и назывался Праздником Купалы. На этот день приходился летний солнцеворот. Поспевал урожай, и люди молились о том, чтобы боги послали им ЦОЖДЬ. Накануне этого дня, по представлениям славян, русалки вы­пилили на берег из воды — начиналась «русальная неделя». Девушки в эти дни водили хороводы, бросали в реки венки. Самых Красивых девушек обвивали зелеными ветками и поливали водой, КАК бы призывая на землю долгожданный дождь.

Ночью вспыхивали купальские костры, через которые прыгали Юноши и девушки, что означало ритуал очищения, которому как бы помогал священный огонь. В купальские ночи совершались так на­певаемые «умыкания» девиц, когда молодые люди сговаривались и жениx уводил невесту от домашнего очага.

Сложными религиозными обрядами обставлялись рождения, свадьбы, похороны. Покойников сжигали на кострах, помещая их сначала в деревянные ладьи; это означало, что человек уплывает в Подземное царство. Вместе с вождем, знатным человеком хоронили одну из его жен, в могилу воина клали останки боевого коня, Оружие, украшения. Жизнь продолжалась, по представлениям славян, и за гробом. Над могилой насыпали высокий курган и совер­шилась языческая тризна: родственники и соратники поминали умершего. Во время печального пиршества в честь умершего вожди проводили воинские состязания.

1.2 Появление государства у восточных славян. Первые русские князья.

К началу IX в. в восточнославянских землях появились снача­ла племенные союзы, а позднее благодаря их объединению — сильные межплеменные группировки. Вся жизнь вела славян к объединению. Центрами объединения стали Среднее Поднепровье во главе с Киевом и северо-западный район во главе с городами Ладогой и Новгородом. Это были наиболее развитые во всех отно­шениях восточнославянские земли. Там и складывалась начальная восточнославянская государственность.

Государство Русь на Днепре. Одним из признаков государст­венности, как уже говорилось, стало появление княжеской власти, дружин. В IX в. они показали всю свою мощь в отношениях с со­седями. Ряд ударов был нанесен по Хазарии, и поляне освободи­лись от уплаты ей дани. К этому же времени относятся нападения русской рати на крымские владения Византии. Именно от тех вре­мен доходят первые известия византийских и восточных авторов о наименовании восточных славян, жителей Поднепровья «росами», «Русью». Поэтому мы и будем называть восточных славян так, как их называл остальной мир, как их называли древние летописи,— Русь, руссы, русины.

Удар по крымским владениям Византии — первое известное нам упоминание о государственном образовании Русь. Руссы завоевали все побережье Крыма до Керченского пролива, взяли штурмом город Сурож (нынешний Судак) и разграби­ли его. Сохранилось легендарное известие о том, что вождь руссов, дабы выле­читься от недуга, принял крещение из рук местного греческого епископа, и бо­лезнь тут же отступила. Факт этот многозначительный. К этому времени большинство стран Европы приняли христианство. Переход от язычества к новой монотеистической вере знаменовал собой наступление для этих стран новой циви­лизации, новой духовной жизни, новой культуры, сплочения в рамках государства всего народа. Русь тоже сделала на этом пути первый, довольно робкий шаг, ко­торый еще не покачнул устоев славянского язычества.

Через несколько лет Русь предприняла вторую атаку, на этот раз на южный берег Черного моря. Правда, атаковать сам Константинополь русская рать еще не решилась. А в 838 — 839 гг. в Константинополе, а потом во Франкской империи по­является посольство от государства Русь.

Наконец, 18 июня 860 г. произошло событие, которое букваль­но потрясло тогдашний мир. Константинополь неожиданно подверг­ся яростной атаке русского войска. Руссы подошли с моря на 200 ладьях. Неделю они осаждали город, но тот выстоял. Взяв огром­ную дань и заключив почетный мир с Византией, руссы ушли вос­вояси. Сохранились имена русских князей, возглавлявших поход. Ими были Аскольд и Дир. С этого времени Русь была официаль­но признана великой империей.

Через несколько лет греческие священники появились в земле руссов и крестили их вождя и его дружину. Предположительно это кре­щении руссов.

Киевские рати идут и на север, с тем чтобы подчинить Киеву всю славянскую часть пути «из варяг в греки» и выходы к Балтий­скому морю. Славянский Юг начинает активное наступление на славянский Север.

Варяги. В те же десятилетия в районе озера Ильмень и реки Волхов, на берегах Ладожского озера сформировался другой мощ­ный союз славянских и угрофинских племен, центром которого ста­ли земли приильменских словен. Объединению способствовала борьба словен, кривичей, мери, чуди с варягами, которые незадол­го до этого установили контроль над здешним населением. И точ­но так же, как поляне скинули на юге власть хазар, так па севе­ре союз местных племен прогнал варягов. Однако в дальнейшем между местными племенами начались раздоры. Междоусобицу ре­шили прекратить традиционным для той эпохи способом — пригла­сить правителя со стороны. Выбор пал на варяжских князей, и они появились на русском северо-западе со своими дружинами.

Кто же такие были варяги? Этот вопрос уже давно не дает по­коя историкам.

Одни считали варягов норманнами, скандинавами, исходя из того, что тогда был период норманнских морских нашествий на европейские страны.

Долгое время господствовала точка зрения, что именно норманны и создали государство в землях славян. А сами славяне были неспособны создать государ­ство, что говорило об их отсталости. Особенно популярны были эти взгляды на Западе в периоды противостояния нашей Родины и ее западных противников. Тех, кто придерживался данной точки зрения, называют норманистами, а их взгляды — норманнской теорией создания Русского государства. Противники этой теории по­лучили название антинорманистов. Позднее ученые доказали, что государствен­ность вызревала у славян задолго до появления варягов.

Но и сегодня существуют норманисты и антинорманисты. Только спор идет уже о другом — кто были варяги по национальности. Норманисты считают их сканди­навами (шведами) и полагают, что само название «Русь» скандинавского происхож­дения. Антинорманисты же доказывают, что никакого отношения к Скандинавии ва­ряги, появившиеся на русском северо-западе в IX в., не имеют. Они были либо балты, либо славяне с южных берегов Балтийского моря. По существу, продолжа­ется спор о судьбах России, славянства, об их исторической самостоятельности.

А что же говорит по этому поводу Нестор-летописец, сведения­ми которого в первую очередь пользуются и те и другие? Он пишет, что по просьбе различных племен в славянских землях в 862 г. по­явились варяжские князья. «Те варяги назывались русью»,— отме­чает он, точно так же как свои этнические названия имели шведы, норманны, англичане и др. Таким образом, для него «Русь» — это прежде всего национальное определение.

Варяги, по его мнению, «сидят» к востоку от западных наро­дов, по южному берегу Варяжского (Балтийского) моря. «А славянский язык и русский одно есть»,— подчеркивает летописец. Это значит, что те князья, которых пригласили приильмеиские словене и кривичи, были им родственны. Это объясняет безболезненное и быстрое внедрение пришельцев в их среду, отсутствие в Древней Руси названий, связанных с германскими языками.

Происхождение слова «Русь». Почему названия «Русь», «рус­сы» появились в IX в. одновременно и на славянском северо-запа­де, и на юге, в Поднепровье?

С V—VI вв. славяне занимали обширные территории в Цент­ральной и Восточной Европе. Среди них было немало племен с на­званиями руссы, русины. Их называли также рутенами, рутами, ругами. Потомки этих руссов до сих пор живут в Германии, Венг­рии, Румынии. На славянском языке «русый» означает «светлый». Это типично славянское слово и типично славянское название пле­мен. Переселение части славян, живших первоначально на Дунае, в Поднепровье (о чем рассказывал в своей летописи Нестор), при­несло туда это название.

Другие руссы жили в землях, примыкающих к южным берегам Балтийского моря. Там издавна существовали сильные славянские племенные союзы, которые вели суровую борьбу с германскими племенами. В пору создания племенных союзов у восточных сла­вян прибалтийские славяне уже имели свои государственные обра­зования с князьями, дружинами, детально разработанной языческой религией, очень близкой к восточнославянскому язычеству. Отсю­да шли постоянные переселения на восток, на берега озера Иль­мень. Поэтому летописец позже написал: «Новгородцы — от рода варяжского».

Зато нет никаких данных о существовании имени «Русь» в Скандинавии, как нет данных и о том, что там в IX в. существо­вала княжеская власть или какое-то государственное образование. Но спор о происхождении варягов продолжается.

Рюрик в Новгороде. Летопись рассказывает, что в 862 г. в сла­вянские и угрофинские земли прибыло три брата-варяга — Рюрик, Синеус и Трувор. Старший из них — Рюрик сел княжить у иль­менских словен. Его первой резиденцией стал город Ладога. Затем он перешел в Новгород, где «срубил» крепость. Второй брат сел 15 землях племени весь в городе Белоозеро, а третий — в землях кривичей в городе Изборске. В дальнейшем, после смерти брать­ев, Рюрик объединил под своим началом весь север и северо-за­пад восточнославянских и угрофинских земель.

Оба государственных центра, образовавшихся в восточно­славянских землях, называли себя Русь. В Руси южной утвер­дилась местная полянская династия, а в северной Руси власть взяли выходцы из славянских земель южной Прибалтики. Со­перничество между этими центрами началось сразу же после их образования.

После смерти Рюрика остался его малолетний сын Игорь, но все дела в Новгороде взял в свои руки то ли воевода, то ли родственник Рюрика Олег. Но официальным новгородским князем оставался Игорь. Власть от отца к сыну была передана по наслед­ству. Так получила начало династия Рюриковичей, которая прави­ла в русских землях много сотен лет.

Создание единого государства Русь. Именно Олегу выпала до­ля объединить два древнерусских государственных центра. В 882 г. он собрал большую рать и предпринял поход на юг. Ударную силу его войска составила варяжская дружина. Вместе с ним шли отря­ды, представляющие все северо-западные русские земли: здесь бы­ли ильменские словене, кривичи, а также их союзники и данни­ки — чудь, меря, весь. Вместе со всеми в княжеской ладье плыл и маленький Игорь.

Олег овладел главным городом кривичей Смоленском, затем взял Любеч. Приплыв к Киеву, он понял, что взять штурмом хоро­шо укрепленный и многолюдный город ему будет трудно. Кроме то­го, здесь княжил опытный воин Аскольд, отличившийся в схватках с Византией, хазарами и новыми степными кочевниками — пече­негами. И тогда Олег пошел на хитрость. Спрятав воинов в ладь­ях, он послал к киевскому князю весть о том, что приплыл купе­ческий караван. Ничего не подозревавший Аскольд пришел на встречу и был убит тут же на берегу.

Олег утвердился в Киеве и сделал этот город своей столицей. Можно думать, что киевские язычники не вступились за своего правителя христианина Аскольда и помогли язычникам Олега ов­ладеть городом. Так идеологические взгляды впервые на Руси по­влияли на смену власти.

Итак, новгородский север победил киевский юг. Новгород стал объ­единителем русских земель в единое государство. Но это была лишь чисто военная победа. В хозяйственном, торговом, культурном смысле Среднее Поднепровье намного обогнало другие славянские земли. В конце IX в. это был исторический центр русских земель, и Олег, сде­лав Киев своим стольным городом, подтвердил это положение.

Свои военные успехи Олег на этом не завершил. Он продолжал объединение восточнославянских земель. Правитель упорядочил свои отношения с северной Ру­сью, обложил данью подвластные ему территории — «уставил дань» новгородским словенам, кривичам, другим племенам. Он заключил договор и с варягами, кото­рый действовал около 150 лет. По нему Русь обязывалась уплачивать варяжскому южнобалтийскому государству по 300 серебряных гривен (гривна — самая круп­ная денежная единица на Руси) ежегодно за мир на русских северо-западных гра­ницах и за регулярную военную помощь варягов Руси.

Затем Олег предпринял походы на древлян, северян, радимичей и обложил их данью мехами. Здесь он столкнулся с Хазарией, чьими данниками были радими­чи и северяне. Но военный успех вновь сопутствовал Олегу. Теперь эти восточно­славянские племена прекратили свою зависимость от Хазарии и вошли в состав Руси. Данниками Хазарии по-прежнему оставались вятичи.



Поход Олега на Царьград. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Русь в начале X в. Объединив восточнославянские земли, ос­вободив многие из них от дани чужеземцам, Олег придал княжеской власти невиданный доселе авторитет и международный пре­стиж. Теперь он принимает на себя титул великого князя, т. е. кня­зя всех князей. Остальные же властители отдельных племенных княжений становятся его данниками, вассалами, хотя и сохраняют еще права по управлению своими княжествами.

Новое государство Русь не уступало по своим размерам Франк­ской империи Карла Великого или Византийской империи. Однако многие районы Руси были малозаселены и мало пригодны для жиз­ни. Слишком велика была и разница в уровне развития различных частей государства. Кроме того, оно сразу же стало многонацио­нальным государством, включало в свой состав разные народы. Все это делало его рыхлым и непрочным.

Князь Олег был известен не только своей объединительной по­литикой и борьбой с хазарами. С самого своего возникновения Русь ставила перед собой масштабные задачи: овладение устьем Днепра, устьем Дуная, утверждение в Северном Причерноморье и на Балканах, прорыв через хазарские кордоны на восток и подчи­нение своему контролю Таманского полуострова и Керченского пролива. Некоторые из этих задач были намечены еще антами, а позднее — Полянскими князьями, и теперь возмужавшая Русь вновь пыталась повторить порыв предков.

Частью этой политики стал поход Руси па Византию в 907 г.

В начале лета огромная русская рать на ладьях и конным строем по берегу двинулась на Константинополь. Руссы «повоевали» окрестности города, взяли ог­ромную добычу, а потом вытащили суда на сушу, подняли паруса и под прикры­тием ладей, защищавших их от неприятельских стрел, двинулись под самые стены города. Греки ужаснулись при виде необычного зрелища и запросили мира.

По мирному договору греки обязались выплатить Руси денежную контрибу­цию, ежегодно уплачивать дань и широко открыть византийский рынок для рус­ских купцов. Те получили даже право беспошлинной торговли в пределах импе­рии, что было делом неслыханным. В знак окончания войны и заключения мира русский великий князь повесил свой щит на воротах города. Таков был обычай многих народов Восточной Европы.

В 911 г. Олег подтвердил свой договор с Византией. В Кон­стантинополь прибыло русское посольство, которое заключило с империей первый в истории Восточной Европы письменный дого­вор. В одной из статей шла речь об установлении между Византи­ей и Русью военного союза.

Так государство Русь сразу же заявило о себе как о крупной силе на международной арене.

Договор Руси с Византией

В лето 911. Послал Олег мужей своих установить мир и за­ключить договор между греками и Русью...

Если же убьет Русин Христианина или Христианин Русина — пусть умрет там, где совершил убийство. Если же убийца скроет­ся, а окажется имущим, то ту часть имущества, которая принад­лежит ему по закону, пусть возьмет близкий родственник убито­го... Если кто ударит другого мечом или каким-либо другим орудием, то пусть за тот удар или избиение заплатит потерпевше­му 5 литров серебра по закону Русскому... Если Русин Христиа­нину или Христианин Русину нанесет какое-либо мучение и на­сильно захватит чужое имущество, и это будет доказано, то пусть виновный возместит убытки потерпевшему в тройном размере. Ес­ли ладья сильным ветром будет выброшена на чужую землю и будет обнаружена кем-либо из Руси, то они будут охранять ее с ее снаряжением и товарами и отошлют ее в землю Христианскую... Также если случится несчастье с ладьей Русской около земли Гре­ческой, (мы) проводим ее в Русскую землю... Если пленник, удер­живаемый любой из сторон, Русью или Греками, будет продан в иную страну и будет обнаружен Русином или Гречином (соотечест­венником пленного), то дозволяется его выкупить и возвратить вы­купленного в свою страну... Если челядин Русский будет украден или убежит или будет насильно продан и Русь на это пожалуется и это будет подтверждено челядином, то пусть Русь возьмет его...

1.3 Святослав. Владимир. Крещение Руси.

Княжение Игоря. Будучи уже в преклонном возрасте, Олег пе­редал власть на Руси в руки Игоря, а сам, согласно легенде, ушел на север, в свои родные места, и погиб там от укуса змеи. Это бы­ло в 912 г., который и стал началом правления князя Игоря. К этому времени он был уже зрелым человеком и был женат на варяжке Ольге. В сказаниях говорится, что Игорь увидел ее во вре­мя охоты в псковских лесах и был пленен ее красотой и умом. При обычае на Руси многоженства нет известий о том, что Игорь имел, кроме Ольги, иных жен. Уже это говорит не только о его любви и преданности своей жене, но и о ее исключительных человеческих

качествах.

Древней Руси повезло на умных и энергичных первых правите­лей. Это показал Олег. Это же подтвердил и Игорь.

После смерти великого воителя Олега непрочная Русь стала распадаться: вос­стали древляне, стремившиеся освободиться от власти Киева, усилили натиск пе­ченеги. Но Игорь решительными действиями предотвратил обе опасности. Древля­не были вновь завоеваны и обложены тяжелой данью. Навстречу печенегам вышла сильная русская рать, и те почли за благо заключить мир.

Одновременно русские поселенцы продвигались к устью Днепра, где стояли византийские сторожевые посты. Руссы появились и на Таманском полуострове, близ Керченского пролива. Князь Игорь помог основать там русскую колонию с центром в городе Тмутаракани.

В 941 г. Игорь, по примеру Олега, повел огромное русское войско водой и сушей на Константинополь. На подступах к городу русский флот был встречен греческими кораблями, вооруженными «греческим огнем» — метательными сосудами с горящей смесью. Русские корабли были сожжены. Но значительная часть войска уцелела и продолжала борьбу на побережье Малой Азии. Лишь осенью русское войско верну­лось домой.

Неудача не обескуражила Игоря, и он в 944 г. повел на Византию новое войско. Но тут греки запросили мира. По ново­му мирному договору обе стра­ны восстанавливали мирные и союзные отношения. Византия по-прежнему обязалась выпла­чивать Руси дань и признала русское продвижение к устью Днепра и на Таманском полуос­трове, но русские купцы поте­ряли право беспошлинной тор­говли в Византии. Но торговые связи были восстановлены. Византийский император клялся соблюдать договор в Констан­тинополе в присутствии русских послов. А потом греческое посоль­ство приняло клятву Игоря на верность договору в Киеве. Русский великий князь и его бояре клялись Перуном, другими языческими богами, а русские христиане из киевской верхушки (их стало уже немало) принесли клятву в христианском храме в Киеве.

При Игоре произошло дальнейшее объединение восточносла­вянских племен. В состав Руси вошли уличи. К этому времени от­носится и появление официального названия Руси — Русская зем­ля. Именно так называлось восточнославянское государство в договорах Руси с Византией.

Полюдье и гибель Игоря. Зависимость территорий и его насе­ления от верховного владыки во многих странах мира в древности выражалась данью. Это означало конец племенной жизни и явля­лось одним из признаков государства. Ведь дань — это налог не только в пользу князя, но и в пользу его дружины, в пользу всей системы управления. Дань означала начало господства одних и под­чинение других, право князя на землю, право управлять и судить подданных. Но одновременно она означала, что князь обязан защи­щать своих подданных и подвластные ему земли.

Когда хазары завоевали часть восточнославянских земель, то славяне должны были от каждого дома платить им по белке и по одной серебряной монете — щелягу. Освободив славян от уплаты дани хазарам, русские князья обложили их данью в свою пользу. В чем же был смысл этих перемен? «Своя» дань была легче. Она могла быть не только денежной, но и данью продуктами, ремеслен­ными изделиями. Тем не менее это была зависимость, и славяне не раз проявляли недовольство этой зависимостью и поднимали вос­стания против власти киевских князей.

Как собиралась дань на Руси? Так же как и в других странах в это время — Швеции, Норвегии, Польше, Хазарии и некоторых других, как она собиралась в Западной Европе на заре создания там варварских государств.

Глубокой осенью князь вместе с дружиной начинал объезд сво­их владений с целью сбора с них положенной дани. На Руси такой объезд назывался полюдьем и означал дословно «ходить по лю­дям». Объезд продолжался всю зиму и заканчивался ранней вес­ной. Князь объезжал свои владения, останавливался и в больших городах, и в небольших селениях.

Была ли дань точно определенной? Нет. Четкого ее учета не было. Брали на глазок. В ее состав входило не только то, что уво­зили с собой, но и все, что съедалось, выпивалось всем карава­ном. Здесь порой творились всяческие насилия. И это вызывало возмущение, столкновения населения со сборщиками дани. Во вре­мя одного такого столкновения в землях древлян погиб в 945 г.

князь Игорь.

Правление княгини Ольги. После гибели Игоря могучее, каза­лось, государство оказалось на грани развала. В Киеве оставалась жена Игоря Ольга с малолетним наследником, князем Святосла­вом. Древляне отложились от Киева и перестали уплачивать дань. Однако русская верхушка сплотилась вокруг Ольги и не только признала ее права на престол до совершеннолетия сына, но и без­оговорочно поддержала княгиню.

К этому времени Ольга находилась в расцвете своих физи­ческих и духовных сил. С первых шагов своего правления она проявила себя как решительная, властная, дальновидная и суро­вая правительница. Прежде всего княгиня отомстила древлянам за смерть великого князя и мужа. Она приказала убить древлян­ских послов, которые пришли в Киев сватать ее за своего князя

Мала.

Затем она сама двинулась с войском в древлянскую землю. В бою древляне были разгромлены. На побежденных вновь была наложена тяжелая дань. Единство государства было восстанов­лено.

Но не только жестокими наказаниями и силой утвердила свою власть Ольга. Как умная и дальновидная правительница, она пони­мала, что полюдье с его насилиями, порой с бесконтрольным взи­манием дани вызывает в людях недовольство, а это грозит самому существованию молодого государства. И великая княгиня пошла па реформы. Она изменила систему сбора дани, начав это с древлян­ской земли. Теперь население уплачивало дань по твердым нормам. Определила она и места, куда дань ежегодно должна была свозить­ся самим населением. Это были так называемые погосты. Там ее принимали представители княжеской администрации и отправляли в Киев. Затем Ольга двинулась с дружиной по другим русским зем­лям и повсюду устанавливала новые нормы — их назвали уроками — и учреждала погосты.

Это был конец полюдья и начало организованной системы об­ложения налогами Руси. Государство сделало еще один шаг в сво­ем развитии.

Крещение княгини Ольги. Установив порядок внутри Руси, Ольга обратила свои взоры на внешнюю политику. Ей надо было показать, что времена смуты не поколебали силу и международный авторитет Руси. В 957 г. она отправилась в Константинополь во главе многолюдного посольства, которое насчитывало более ста че­ловек. Княгиня была принята там по самому высокому рангу. Ви­зантийский император, писатель, крупный дипломат Константин Багрянородный дал в ее честь обед. В ходе бесед император и Ольга подтвердили действие прежнего договора, заключенного еще Игорем, как и военный союз двух государств. Этот союз отныне был направлен против Хазарии и Арабского халифата.

Важным вопросом переговоров стало крещение русской княгини;

К X в. почти все крупные государства Западной Европы, а так­же часть народов Балканского полуострова и Кавказа приняли хри­стианство. Одни сделали это под влиянием папского Рима, другие — под воздействием Византийской империи. /Христианство приобщало государства и народы к новой цивилизации, обогащало их культу­ру, поднимало престиж крестившихся правителей. Не случайно на­роды Западной Европы, Шринявшие крещение на 300 — 500 лет раньше народов Восточной Европы, обогнали их в своем развитии. Но повсюду этот процесс был болезненным, так как он означал от­каз от привычной народам языческой религии.

\Ольга понимала, что дальнейшее укрепление страны невозмож­но без принятия христианства. Но она одновременно понимала и силу язычества, приверженность к нему людей. Поэтому она реши­ла креститься сама и тем самым подать пример остальным. Вмес­те с тем ей было на кого опереться. Среди купцов, горожан, час­ти бояр было уже немало людей, принявших христианство.

Для самой Ольги крещение было не только вопросом политики, но и ответом на многие вопросы совести. К этому времени она многое пережила: трагическую смерть мужа, кровавые расправы с врагами. Порой мы считаем, что все это про­ходит бесследно для человеческой души. Это не так — в зрелом возрасте чело­век непременно подводит итоги своей жизни. Спрашивает себя — зачем он жил, каково его место в этой жизни. Язычество искало ответы на эти вопросы в могу­чих явлениях природы, в действии богов. Христианство обращалось к миру чело­веческих чувств, человеческому разуму и вере в вечную жизнь человеческой ду­ши, но при условии, что человек на земле будет праведным: справедливым, гуманным, терпимым к людям.

1 На этот путь и встала Ольга на склоне своих лет. Но она обставила креще­ние так, чтобы принести как можно больше славы своему Отечеству. Она крести­лась в храме Святой Софии — главном храме Византии. Ее крестным отцом был сам император, а крестил ее константинопольский патриарх. Отныне Ольга стала христианкой по православному, византийскому образцу, в отличие от римского, ка­толического обряда.

После возвращения в Киев Ольга пыталась склонить к христи­анству и Святослава, но сын рос ярым язычником. Он, как и вся его дружина, поклонялся Перуну и отказал ей. Между матерью и сыном началось отчуждение. Вскоре языческая группа устранила Ольгу от управления. Всю полноту власти взял молодой Святослав. Это произошло в 962 г.

Правление Святослава. Святослав продолжил дело Игоря и Ольги по объединению восточнославянских земель. При нем в со­став Руси вошло княжество вятичей — последних славян, платив­ших до этого дань хазарам.

Святослав продолжил укрепление системы управления. При Олеге и Игоре во главе крупнейших русских княжеств еще сидели местные князья. Ольга ввела своих управителей в местах сбора дани. Святослав же был первым, кто послал в наиболее важные русские земли в каче­стве наместников своих сыновей. Уходя на войну, старшего сына Яро-полка он оставил в Киеве. Второго сына Олега отправил управлять древлянской землей, третьего — Владимира послал вместе с его дя­дей по матери воеводой Добрыней руководить Новгородом.

Продолжил Святослав и активную внешнюю политику. Но он вдохнул в нее такую силу и страсть, достиг таких поразительных ' результатов, что недаром заслужил имя Александра Македонского Восточной Европы.

В 964 г. Святослав направился в свой первый поход. Главной его целью было окончательное сокрушение Хазарии.

К этому времени Святослав был уже вполне сложившимся человеком и опыт­ным предводителем дружины. Его отличали прямота, честность, скромность. Он делил все тяготы походной жизни с рядовыми воинами. В бою он шел впереди войска и вдохновлял его своим примером.

Прежде чем нанести удар по Хазарии, он обрушился на ее союзников — лес­ные поволжские племена буртасов и на Волжскую Булгарию — государство на Средней Волге. Армия булгар была разгромлена, их столица город Булгар — взя­та штурмом. Теперь Хазария оказалась в одиночестве.

Русская рать спустилась на ладьях вниз по Волге и подошла к границам Ха­зарского каганата. Сам каган с войском вышел навстречу руссам, но был разбит, а столица Хазарии город Итиль была захвачена и разгромлена Святославом. Ог­нем и мечом прошла русская рать по хазарской земле, оставив после себя пожа­рища и пепелища. С Волги князь двинулся в хазарские владения на Северном Кав­казе и на Дону. По пути он разбил войска союзных Хазарии аланов (осетин) и касогов (черкесов). На берегу Дона войско Святослава взяло штурмом мощную крепость Саркел, которая как заноза стояла на юго-восточных границах Руси. Сле­ды пожаров, разрушенные здания, разбитые крепостные стены, горы наконечни­ков от стрел — таким предстал Саркел раскопавшим его археологам. Город был буквально стерт с лица земли.

После похода Святослава Хазария, по существу, прекратила свое существование как сильное государство.

Походы на Дунай. Теперь Святослав задумал начать наступле­ние на крымские владения Византии. Это весьма обеспокоило пра­вительство империи, и греки послали к Святославу своего предста­вителя с просьбой оставить в покое Крым и направить удар своего войска против Дунайской Болгарии, с которой Византия находилась во вражде. В поддержку своей просьбе греки прислали Святосла­ву большое количество золота. Золото русский князь взял, от на­тиска на Крым отказался, но это вовсе не означало, что он соби­рался защищать византийские интересы на Дунае. Русь давно уже сама вынашивала план овладения устьем Дуная — важным воен­ным и торговым плацдармом.

В 967 г. Святослав привел на Дунай против Болгарии большую армию. Война закончилась очень быстро. Верный своей молниенос­ной манере ведения боевых действий, Святослав прорвался через сторожевые форпосты и в чистом поле разбил войско болгарского царя. Болгары были вынуждены заключить мир, по которому ниж­нее течение Дуная с сильной крепостью Переяславец отошло к Pys-си. Теперь все северное побережье Черного моря, за исключением Крыма, принадлежало Руси. Лишь в степях кочевали печенеги, с которыми у Руси были тогда мирные отношения.

Вот тут и выявились истинные планы Святослава. Он перенес в Переяславец свою резиденцию и, согласно летописи, заявил: «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце па Дунае — там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки (дорогие ткани), вина, различные плоды, из Чехии и Венгрии — серебро и кони, из Руси же — мех и воск, мед и рабы».

Но присутствие рядом сильного правителя не входило в расче­ты Византии. Греки договорились с Болгарией о совместной борь­бе против Руси. Одновременно они подкупили одну из печенежских орд, и та осадила Киев. Срочный гонец из Руси принес Святосла­ву тревожную весть и отчаянную просьбу княгини Ольги прийти на помощь. Князь поспешил к Киеву и разбил печенегов.

Русско-византийская война. За то время, что Святослав на­ходился в Киеве, болгары при поддержке Византии выбили из ду­найских городов русские гарнизоны. И тогда Святослав принял решение о втором походе на Дунай. В 969 г. он повел за собой 60-тысячное войско. Русский князь договорился и о помощи со стороны Венгрии и дружественных печенегов. Часть болгар, про­тивников Византии, также поддержала русского правителя. Свя­тослав быстро вновь занял все подунайские земли. Свои гарнизо­ны он поставил и в болгарских городах. Когда же греки потребовали от русского князя уйти, то он запросил за это ог­ромный выкуп.

В это время к власти в Византии пришел новый император Иоанн Цимисхий, армянин по национальности, человек маленько­го роста, но огромной физической силы и ловкости. До этого он проявил себя как талантливый полководец, одержавший ряд побед над арабами. Цимисхий со­брал для борьбы со Святосла­вом все силы империи. Он со­здал специальный отряд «бессмертных» — воинов, зако­ванных в тяжелые латы, и сам возглавил его. Но в решающей битве в 970 г. Святослав раз­громил полководцев Цимисхия. Однако византийцы подтянули новые силы и сумели остановить один из отрядов Святослава, рвущихся к Константинополю. И тогда обе стороны заключили мир, по которому греки согласи­лись на присутствие Руси на Ду­нае и обязались, как и прежде, выплачивать ей дань. Однако Цимисхий готовился к продол­жению войны.

В 971 г. войско Цимисхия обрушилось на болгарские города с небольшими русскими гарнизонами. Все они были захвачены. Вскоре Святослав и Цимисхий встретились в решающей битве. К этому времени венгры и печенеги покинули Свя­тослава, русская армия поредела: много воинов было убито и ранено в предше­ствующих сражениях. Греки выиграли это сражение, Святослав отступил и запер­ся в крепости Доростол на Дунае. Несколько недель Цимисхий осаждал Доростол. Наконец Святослав собрал последние силы и вывел свою рать на последний и ре­шающий бой. Натиск руссов был столь стремителен, что греки дрогнули и побе­жали, и тогда, сияя золочеными латами, Иоанн Цимисхий сам повел в бой своих «бессмертных». Они остановили руссов. Святослав был ранен, и его унесли в кре­пость.

Силы противников были истощены длительным противоборст­вом, и они решили начать мирные переговоры. По мирному дого­вору Святослав должен был покинуть берега Дуная, но все преж­ние его завоевания в Причерноморье и Поволжье оставались за ним. Цимисхий обещал беспрепятственно пропустить остатки рус­ского войска на родину. А в это время к враждебным Руси пече­негам мчались с золотом византийские послы: Цимисхий просил нанести удар по своему ненавистному врагу.

Поздней осенью 971 г. русская рать появилась в устье Днепра, но все пути к Киеву были перекрыты печенегами. Тогда Святослав зазимовал в здешних русских селениях. Руссы терпели голод и холод, а весной 972 г. снова попытались прорваться к Киеву. Но на днепровских порогах, где им приходилось перетаскивать ладьи волоком, для того чтобы миновать бурлящие водовороты, их жда­ла печенежская засада. Русское войско было окружено и уничто­жено, а сам Святослав погиб в бою.

Походы Святослава. Из «Повести временных лет»

В лето 964. Когда князь Святослав вырос и возмужал, начал он воев собирать многих и храбрых; ходя легко, как барс, вел он многие войны. В походах не возил за собой обозов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину ли, или зверину, или го­вядину, жарил ее на углях и ел. Не имел он [походного] шатра, но [спал] постелив подклад и [положив] седло в головах. Таковы были и другие его вой. [Перед началом похода] он посылал по­слов к странам, говоря: «Хочу итти на вас». И пошел на Оку-ре­ку и на Волгу и, встретив вятичей, сказал вятичам: «Кому вы дань даете?» Они же сказали: «Хазарам по шлягу и от рала даем».

В лето 965. Пошел Святослав на хазар. Услышав об этом, ха­зары вышли [ему] навстречу с князем своим Каганом и сошлись биться. И в битве одолел Святослав хазар и взял город их Белую Вежу; [после этого он] Ясов победил и Касогов.

В лето 966. Вятичей победил Святослав и дань на них нало­жил.

В лето 967. Пошел Святослав на Дунай и на болгар, и бились те и другие, и одолел Святослав болгар, и взял 80 городов по Ду­наю, и сел княжить там в Переяславце, дань взимая с греков.

В лето 971. ...И собрали греки против Святослава 100 тысяч [воинов] и не дали дани. И пошел Святослав на греков, а те вы­шли против Руси. Увидев это, Русь убоялась большого множест­ва воинов. И сказал Святослав: «Уже нам некуда деться, волей или неволей должны мы стать против, да не посрамим землю Рус­скую, но ляжем костьми здесь, мертвые ведь позора не знают, если же побежим, то примем позор и не спасемся; но станем креп­ко, я же пойду впереди вас, и если погибну, то сами помыслите о себе». И сказали вой: «Где твоя голова ляжет, тут и мы свои головы сложим». И построила полки Русь, и была великая битва, и одолел Святослав, и побежали греки... Заключив мир с грека­ми, Святослав пошел в лодках к порогам, и сказал ему воевода отцовский Свенельд: «Пойди, княже, на конях стороною, ведь сто­ят печенеги в порогах». И не послушал его [Святослав], пошел в лодках. Услышав это, печенеги преградили путь через пороги, и пришел Святослав к порогам, и нельзя было пройти пороги, и ос­тался он зимовать в Белобережье, и не было у них пищи, и был большой голод, так что голова конская стоила полгривны. И зи­мовал Святослав тут.

Первая усобица на Руси. После гибели Святослава власть в Киеве взял его старший сын Ярополк. Но вскоре появились гроз­ные признаки распада государства. И вновь противниками Киева выступили древляне. Они сплотились вокруг 13-летнего Олега, брата Ярополка.

Тревожно было и в самом Киеве. Ярополк, который воспитывался Ольгой, все больше склонялся к христианству. Его женой стала греческая монахиня, взятая в плен Святославом в Византии и отосланная в Киев. Все это вызывало раздраже­ние язычников Киева. Но в борьбе против древлян все киевляне были едины. Яро­полк двинул войско в древлянскую землю, и древляне в очередной раз потерпе­ли поражение. Погиб и сам Олег.

Получив весть о гибели брата, третий сын Святослава Владимир бежал из Нов­города «за море» к варягам. Ярополк послал в этот город своего наместника. Русь снова была объединена, но, как оказалось, лишь на время.

Владимир был сыном Святослава от рабыни его матери Ольги по имени Малуша. Поэтому он был среди княжеских сыновей на второстепенном положении. В Новгороде, среди языческого окру­жения, Владимир сформировался не только как убежденный языч­ник, но и как враг тех людей, которые постоянно принижали его в Киеве. Он обладал сильным характером, большим умом, неукроти­мой отцовской волей.

Два с лишним года провел Владимир в чужих краях, а когда по­явился близ Новгорода, то вел за собой сильную варяжскую дру­жину. Он быстро восстановил свою власть в городе и приступил к подготовке похода на юг. Под его знамя снова, как и при Ольге, встали новгородские словене, кривичи, чудь. Ядром рати Владими­ра стали бывалые воины — варяги. Снова Новгород взял на себя инициативу объединения русских земель.

По пути Владимир овладел Полоцком, где убил княжившего там варяга Рогволода и его сыновей, а дочь Рогнеду насильно взял в жены. Положение Ярополка в Киеве становилось все более не­прочным. Дружина враждебно относилась к великому князю, кото­рый покровительствовал христианам. Назревал заговор. Владимир воспользовался этим и вступил в тайные переговоры с людьми, близкими Ярополку. Изменники уговорили великого князя оставить город под предлогом, что среди киевлян зреет заговор в пользу Вла­димира. Ярополк бежал из Киева, а потом по совету тех же тайных доброжелателей Владимира явился к брату па переговоры. Едва он вошел в палату, как телохранители Владимира пронзили его мечами.

Начало правления Владимира. Таким образом, в 980 г. Рус­ский север снова победил юг во главе с Киевом. Владимир с это­го года стал единоличным правителем Руси. Своей победе он был во многом обязан язычникам. Поэтому, захватив власть, он в пер­вую очередь воздал благодарность языческим богам и тем самым еще более укрепил язычество. Неподалеку от великокняжеского дворца Владимир приказал поставить новые статуи языческим бо­гам во главе с Перуном. При Владимире в жертву Перуну, впер­вые за долгие годы, были принесены живые люди и среди них — несколько христиан. Казалось, что язычеству на Руси теперь не бу­дет конца.

Сам Владимир вел себя как убежденный и жестокий язычник. Он взял себе в качестве еще одной жены супругу своего брата, ко­торая ждала ребенка. Летописец характеризовал Владимира в пер­вые годы его правления как нравственно распущенного человека, «женолюбца».

Но уже в это время Владимир приступил к решению крупных государственных задач. В первую очередь он восстановил вновь единство Русской земли, потому что во время его междоусобной войны радимичи и вятичи отказались подчиняться Киеву. Три года потребовалось Владимиру, чтобы снова включить их в состав Руси. Продолжил новый великий князь и укрепление системы управ­ления страной. Как и отец, он посылал своих многочисленных сыно­вей от разных жен в качестве своих наместников в прежние племен­ные княжества. Так, старшего Вышеслава, а после его смерти — Ярослава он направил в Новгород, Бориса послал управлять в Ростов, а Глеба — в Муром. В древлянской земле стал править Святослав, а во Владимире на Волыни, на границе с Польшей и Венгрией,— Всеволод. В далекое Тмутараканское княжество на Таманский полуостров великий князь послал править Мстислава. Любопытно, что Святополку, сыну убитого им брата, он не дал в управление никакой отдаленной земли. Владимир хотя и усыновил его, но не любил, боялся, не доверял ему и держал под присмот­ром недалеко от Киева.

Продолжал Владимир и активную внешнюю политику Свято­слава. Он вновь предпринял поход против Дунайской Болгарии, но встретил мощное сопротивление и заключил с болгарами мир. При Владимире обозначилось новое направление во внешней по­литике — западное: Русь вступила в борьбу с новым славянским государством в Восточной Европе — Польшей. Объектом раздо­ра стали пограничные территории в районе Закарпатья — так на­зываемая Червенская Русь с городами Червенем, Перемышлем и др. Владимир организовал поход на юго-запад и подчинил эти земли Руси.

Создание оборонительной системы на юге. В это время Русь стала испытывать все более сильный натиск кочевников-печелегов. Многочисленные орды печенегов контролировали все северное по­бережье Черного моря. Они перерезали дорогу по Днепру, и лишь при большой вооруженной охране купеческие караваны могли плыть по реке. Печенеги часто нарушали мирные соглашения, гра­били города и села, продавали русских пленных на невольничьих рынках Крыма и Византии.

Стремясь оградить южные границы Руси от постоянных набе­гов, Владимир предпринял строительство крепостей на левобере­жье Днепра. Здесь появились четыре линии обороны. Крепости располагались в 15 — 20 км друг от друга и находились, как пра­вило, у бродов, на берегу рек, впадающих в Днепр, чтобы препят­ствовать переправам печенежской конницы. В глубине этих линий князь построил город-крепость Белгород, который стал местом сбора всех русских сил во время нашествия печенегов.

Для предупреждения об опасности Владимир ввел систему светового опове­щения. На высоких холмах или специально насыпанных курганах стояли сигналь­ные башни. Как только вдали над степью появлялся дым, это означало, что кон­ные массы печенегов идут на Русь. В тот же момент на башне зажигались сигнальные огни, которые видны были на больших расстояниях. Такие сигналы бы­стро передавались от одной башни к другой, и вскоре в Киеве уже знали о при­ближающейся опасности.

В южные города-крепости Владимир привлек богатырей, удаль­цов, смелых и опытных воинов со всей Руси. Здесь были выходцы из новгородских земель, из вятских лесов, представители кривичей, чуди и других народов. Вся их жизнь состояла из постоянных сеч со степняками, смелых подвигов. Здесь складывался тип былинных богатырей, таких, как Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, о которых на Руси складывались легенды, о них созда­вались песни и былины. И самому Владимиру уделяется в этих ле­гендах и былинах большое внимание как организатору русского войска, заботливому и щедрому оберегателю дружины, как челове­ку, преданному своим боевым товарищам. Он часто совещался со своими соратниками и дружиной об устройстве страны, о ее зако­нах, военных делах, давал дружинникам пиры. А однажды, услыхав, что дружинники недовольны своими деревянными ложками, прика­зал выковать для них ложки из серебра и заявил: «Серебром и зо­лотом не найду себе дружины, а с дружиной добуду серебро и зо­лото, как дед мой и отец с дружиною доискались золота и серебра».

Предпосылки крещения Руси. Одной из важнейших государст­венных реформ Владимира стало крещение Руси в 988 г.

К этому времени христианство уже широко проникло на Русь. Много христи­ан было среди бояр, купцов, горожан. Сказывались и традиции — ведь Русь уже неоднократно приступала к крещению. Христианкой была и бабка Владимира — Ольга. Но еще сильно было на Руси язычество.

И все-таки Владимир во второй половине 80-х гг. X в. стал осуществлять пер­вые очень осторожные приступы к крещению. Этого требовала вся обстановка как в самой Руси, так и в остальной Европе.

Владимир многим был обязан язычникам, и он отблагодарил их, вознеся язы­чество на недосягаемую высоту. Но он вовсе не хотел далее делить власть с язы­ческой верхушкой, с волхвами.

Крещение Руси объяснялось целым рядом исторических причин. Во-первых, интересы развивавшегося государства требовали отка­за от многобожия с его племенными богами и введения монотеис­тической религии: единое государство, один великий князь, один всемогущий Бог. Во-вторых, этого требовали международные условия. Почти весь европейский мир уже перешел к христианству, и Русь более не могла оставаться языческой окраиной. В-третьих, христианство с его новыми нравственными нормами требовало гу­манного отношения к человеку, к женщине, матери и детям; оно укрепляло семью — ячейку общества. В-четвертых, приобщение к христианству могло помочь в развитии культуры, письменности, ду­ховной жизни страны. В-пятых, появление на Руси новых общест­венных отношений, углубление неравенства людей, появление бо­гатых и бедных требовало объяснения, требовало новой идеологии. Язычество с его мыслью о равенстве всех людей перед силами природы не могло дать этого объяснения. Христианство же с его идеей, что все идет от Бога — и богатство, и бедность, и счастье, и несчастье, давало людям некоторое примирение с действительно­стью. Главным в христианстве были не жизненные успехи — богат­ство, власть, добыча на войне, а совершенствование души, свер­шение добра и достижение тем самым вечного спасения и блаженства в послеземной жизни. Человек мог быть нищ и убог, НО если он вел праведный образ жизни, то становился духовно вы­ше любого богача, нажившего свое добро неправедным образом. Христианство могло отпустить грехи, очистить душу, оправдать че­ловека в его поступках.

Но Владимир не сразу пошел на введение христианства. Вначале он встретил­ся с посланцами из других земель и расспросил у них об их монотеистических ре­лигиях — исламе, иудаизме, римском католичестве и византийском православном христианстве. Это было не случайно: монотеистические религии во многом были близки между собой, а Русь имела тесные контакты и с христианскими (Германия, Рим, Византия), и с мусульманскими (Волжская Булгария, Хорезм) странами, и с еврейскими общинами в Хазарии и на своей территории.

В конечном счете Владимир решил крестить Русь по византийскому обряду, поскольку торговые, политические и религиозные связи Руси с Византией были наиболее прочными и давними, а сама Византийская империя была тогда одной из самых развитых и культурных стран мира.

Крещение Владимира. Для обращения Руси в христианство Владимир выбрал самое подходящее время.

Византия в 987 г. потерпела ряд поражений в войне с Болга­рией, внутри империи начались мятежи. Именно в это время Вла­димир повел переговоры о крещении. Византийцы всегда рассмат­ривали крещение других народов как средство влияния на них. Но теперь империя сама искала спасения, и Владимир пообещал при­слать на помощь ей русское войско. Но за это Византия должна была крестить Русь так, чтобы это не ущемило ее престиж и не­зависимость. Более того, он потребовал, чтобы византийский им­ператор отдал ему в жены свою сестру, принцессу Анну, что еще бо­лее возвысило бы авторитет русского правителя и всего государства.

Византийцы приняли все условия. В Византию отправился силь­ный русский отряд, который помог императору подавить мятеж. Но когда опасность миновала, греки стали отказываться от выполнения

главного условия договора о браке Анны и Владимира. В деле кре­щения наступил критический момент. Владимир действовал реши­тельно и быстро: большая русская рать двинулась в 988 г. на центр византийских владений в Крыму Херсонес. Осада города продолжа­лась несколько месяцев. Наконец с его стен в стан Владимира бы­ла пущена стрела, к которой была прикреплена записка херсонесского священнослужителя Анастаса. В ней говорилось, что для взятия города надо перекрыть водопровод, который находился за городскими стенами. Вскоре изнемогавшие от жажды жители сда­лись.

В Херсоиесе Владимир женился на принцессе Анне и принял крещение. Тем самым он подчеркнул свою силу и независимость акта крещения от воли Византии. Вместе с князем крестилась и его дружина.

Крещение Руси. Но это было лишь начало. Предстояло еще крестить всю Русь. В 990 г. по приказу Владимира на холме в Ки­еве были опрокинуты языческие идолы во главе с Перуном. Дере­вянную статую некогда всесильного бога привязали к конским хво­стам, проволокли по городу и сбросили в Днепр. Язычники плакали, видя низвержение своего кумира. А на следующее утро Владимир приказал всем киевлянам явиться к реке и принять кре­щение. Там над зашедшими в воду людьми греческие и херсонесские священники совершили обряд крещения.

Следом за этим началось обращение в христианство других русских городов. Этот процесс занял несколько лет. Не все проходило так мирно, как в Киеве. В Новгороде, например, где языческая вера была очень сильна, крещение проводил воевода Добрыня. Лишь после ожесточенных стычек ему удалось усмирить вос­ставших. С таким же трудом вводилось христианство в земле вятичей и в других землях. В сельских, лесных районах язычество еще долго сохраняло свои пози­ции, и христианские священники опасались появляться в этих краях.

В 966 г. в Киеве было окончено строительство огромного главного храма Ру­си — каменного собора Святой Богородицы. На содержание храма князь дал де­сятую часть своих доходов, поэтому эта церковь стала называться Десятинной.

Пройдут еще долгие десятилетия, прежде чем христианство вос­торжествует на Руси. Однако язычество так до конца и не сдалось. Многие языческие традиции и праздники совместились с христиан­скими. Христиане молились в церквах, клали поклоны перед до­машними иконами, но справляли праздник Коляды, Масленицу. Люди продолжали верить в домового и лешего, а святой Илья-про­рок очень напоминал Перуна. Такое положение, когда уживаются и новая религия, и старые языческие поверья и обычаи, называет­ся двоеверием. Оно, по существу, дошло и до наших дней.

Значение крещения Руси. Христианство способствовало разви­тию грамотности, книжного дела, культуры, расширению связей с Византией. При церквах и монастырях появились школы и библи­отеки, первые из которых были открыты по инициативе самого князя Владимира. Здесь же трудились первые русские летописцы, переписчики и переводчики известных церковных и светских сочи­нений, художники-иконописцы.

Содействовала церковь и развитию хозяйства страны. Видные церковные деятели, а также монастыри уже в XI—XII вв. получи­ли от великих князей земельные владения и развернули па них соб­ственное хозяйство.

Со временем церковь стала высшим авторитетом по делам се­мейным, она призывала людей к человеколюбию, терпимости, ува­жению к родителям и детям, к личности женщины-матери. Влияла церковь и на усиление единства Руси. Она выступала против меж­доусобиц. Церковные деятели в дальнейшем не раз выполняли роль миротворцев в княжеских распрях.

Вместе с тем церковь преследовала старую народную язычес­кую культуру, выступала против христианства римского образца, именовала его «латинством» и вероотступничеством. Это наносило ущерб связям Руси со странами, которые исповедовали католичес­кую религию, способствовало изоляции Руси от западноевропей­ской культуры. В церковных хозяйствах стал применяться труд под­невольных, зависимых людей. Некоторые церковники и монастыри занимались ростовщичеством и обирали людей. Бывали случаи, когда видные деятели церкви участвовали в политических интригах. Таким образом, нередко слово у церкви стало расходиться с делом, л это вызывало недовольство людей.

Обращение в христианство в сильной степени повлияло на самого Владими­ра. С этого времени уходит в прошлое его безнравственная жизнь, жестокость. Он становится более терпимым к людям, щедрым, милостивым. Известны его частые раздачи денег нищим, бесплатные пиры для народа на своем дворе. Если люди по болезни не могли прийти к нему за стол, он приказывал возить пищу по городу и предлагать ее всем нуждающимся. Такой же порядок он ввел и в других городах и землях Руси. Это принесло Владимиру любовь и славу народа. В дальнейшем церковь почитала его как русского апостола — первокрестителя и объявила его святым.

Крещение Руси. Из «Повести временных лет»

В 988 году. Пошел Владимир с воинами на Корсунь, город греческий... Владимир потребовал от императоров Византии вы­дать за него замуж их сестру Анну, согласившись принять хрис­тианство. ...Епископ Корсунский с попами царицы объявил о кре­щении и крестил Владимира. Дружина его видела это, и многие крестились... После крещения привели царицу к венцу. Одни, не знающие истины, говорят, что Владимир крестился в Киеве, дру­гие — в Василеве, третьи же иначе говорят...

Владимир пришел в Киев; тотчас велел ниспровергнуть куми­ры — одни изрубить, а другие предать огню. А Перуна повелел привязать к хвосту коня и стащить с горы по Боричеву въезду в ручей [Почайну] и приставил 12 мужей толкать Перуна шестами... Когда влекли Перуна по ручью к Днепру, верующие люди оплакива­ли его...

После этого Владимир послал по всему городу со словами: «Ко­го не окажется завтра на реке, богатого ли, убогого ли, нищего или раба, тот идет против меня».

Владимир повелел строить церкви и ставить в тех местах, где сто­яли кумиры. Церковь св. Василия поставил на холме, где стоял ку­мир Перуна и другие церкви, где приносили жертвы князь и люди. И начал Владимир ставить по городам церкви и попов, а людей застав­лял креститься по всем городам и селам. И стал брать у нарочитых [знатных] людей их детей и отдавать их в книжное учение. А матери плакали по ним, как по мертвым...

966 г, [После освящения церкви Св. богородицы в Киеве князь Владимир так сказал:] «даю церкви сей от имения моего и от горо­дов моих десятую часть [доходов], и написав [в грамоте] клятву [об этом], положил ее в церкви со словами: если кто это [повеление] на­рушит, да будет проклят...»

РАЗДЕЛ 2

РУСЬ В XI – XII ВВ.

2.1 Ярослав Мудрый. Феодализм на Руси

Вторая усобица на Руси. 15 июля 1015г. великий князь Вла­димир Святославич скончался. Он разболелся в тот момент, когда собирался в поход на Новгород- Правивший там сын Владимира Ярослав начал против отца мятеж и перестал уплачивать в Киев положенную дань. За поддержкой, как ранее и сам Владимир, он обратился к варягам. Север снова поднялся против Юга. Это бы­ла уже вторая крупная междоусобица на Руси.

В дальнейшем они стали традиционными для Руси. Это объяс­нялось огромной территорией государства, разным уровнем разви­тия его частей, их многонациональным составом. Поэтому едва на Руси ослаблялась центральная власть (из-за власти сильного пра­вителя или в связи с поражениями в борьбе с внешними врагами), как государство очень быстро теряло свое единство и начиналась внутренняя борьба. Внешне казалось, что дело в характере того пли иного князя. Однако причины были глубже. Только появление энергичного и волевого правителя вновь сплачивало, как правило, государство силой.

После смерти Владимира отделился Новгород перестало подчиняться Киеву Тмутараканское княжество, попытался сбросить власть Киева Полоцк. Положение осложнялось и тем, что власть в Киеве захватил Святополк, приемный сын Влади­мира, женатый на дочери польского короля Болеслава I. Владимир, по некоторым сведениям, собирался завещать престол сыну Борису. Но в момент внезапной смерти отца Борис вел отцовскую дружину против прорвавшихся на Русь печене­гов. Поэтому Святополк, опираясь на своих сторонников в столице и отсутствие отцовской дружины, смог объявить себя правителем.

В это время Борис, не обнаружив печенегов, возвращался в Киев. Дружинники стали уговаривать его, чтобы он силой от­нял власть у Святополка. Князь долго размышлял по этому по­воду и пришел к выводу, что власть не стоит крови людей. Из­вестны его слова: «А ведь все это преходяще и непрочно, как паутина... Что приобрели братья отца моего или отец мой: где их жизнь и слава мира сего, и багряницы (дорогие ткани), и пи­ры, серебро и золото, вина и меды яства обильные, резвые ко­ни, и хоромы изукрашенные И великие, и богатства многие, и дани, и почести бесчисленные похвальба боярами своими? Всего этого будто и не было: все с ними исчезло». И он ре­шил: «Лучше мне одному умереть, нежели губить столько душ». Он выбрал христианский путь? непротивления злу, отказа от борьбы во имя высших государственных нравственных и рели­гиозных идеалов.

Услышав слова князя, разочарованная дружина покинула его, и Борис остался в своем лагере, неподалеку от Киева на реке Аль­те лишь со своими «отроками», личными телохранителями. По­сланный Святополком отряд застал князя, молившегося в шатре. 24 июля 1015 г. Борис был убит.

Но был еще муромский князь Глеб, брат Бориса от одной ма­тери. Святополк направил к нему гонцов с просьбой прибыть в Ки­ев, так как отец тяжело болен. Ничего не подозревавший Глеб с небольшой охраной отправился в путь — сначала на Волгу, а от­туда к Смоленску и ладьей по Днепру в Киев. В пути он получил известие о смерти отца и убийстве Бориса. Глеб, как и Борис, по­ложил дело на волю Божию и продолжал свой путь по Днепру. Здесь на реке его и настигли люди Святополка. По приказанию убийц повар Глеба зарезал его ножом.

Смерть юных братьев потрясла русское общество. Борис и Глеб со временем стали символами праведности и мученичества во сла­ву благополучия Руси, во славу светлых идей христианства. Оба князя в XI в. стали первыми русскими святыми. Их день праздну­ется церковью 24 июля в день гибели Бориса.

Борьба Ярослава Мудрого за власть. Святополк, которого прозвали Окаянным, подослал убийц еще к одному брату — Свя­тославу. Но против Святополка выступил Ярослав. Ему пригоди­лась варяжская дружина, которую он пригласил в Новгород против отца. Святополк двинулся против него со своей дружиной. Нанял он в помощь и печенегов. Это был первый случай, когда в междо­усобной борьбе русский князь пользовался помощью степняков.

Противники встретились на Днепре около Любеча в начале зи­мы ГГ16 г. и встали на противоположных берегах реки. Ранним ут­ром на многочисленных ладьях рать Ярослава переправилась на противоположный берег и вступила в бой с киевлянами. Зажатые между двумя уже замерзшими озерами воины Святополка смеша­лись, вступили на тонкий лед, который стал под ними ломаться. Не могли развернуть свою конницу между озерами и печенеги. Раз­гром Святополковой рати был полный. Сам великий князь бежал в Польшу к своему тестю Болеславу I. Ярослав занял Киев в 1017 г., и с этого времени начинается его правление. Но Святополк Ока­янный не сдавался. Вместе с польским войском он вернулся на Русь и занял Киев. Ярослав вынужден был бежать в Новгород. По­ляки бесчинствовали в русских землях, грабили киевлян. Болеслав I захватил и Червенские города.

Против иноземцев начались восстания в Киеве и других местах, и поляки вы­нуждены были убраться восвояси. Вскоре после этого Ярослав вторично занял Ки­ев. Святополк бежал к печенегам и вновь пришел с ними на Русскую землю. Про­тивники встретились на реке Альте, в том месте, где погиб князь Борис. Само место вдохновляло рать Ярослава. К концу дня она одолела противника. Сначала Святополк бежал в польские земли, потом двинулся в Чехию; в пути он лишился рассудка и умер.

Но не сразу Ярославу удалось восстановить единство Руси. Его брат Мстислав Тмутаракапский не хотел подчиняться Киеву. Та­лантливый полководец, витязь огромной силы, он к этому времени подчинил себе большие территории на Северном Кавказе. В 1024 г. неподалеку от Чернигова он разбил войско Ярослава и отвоевал себе право на половину Руси. Владения братьев разделял Днепр, по они жили мирно, вместе ходили в походы и отвоевали у поля­ков Закарпатье. После смерти Мстислава в 1036 г. Русь снова объединилась, теперь уже надолго, под властью Ярослава, который в дальнейшем получил прозвище Мудрый. Долгая смута закон­чилась.

Ярослав Мудрый во главе Руси. Объединение Руси вдохнуло новые силы в развитие государственного управления, хозяйства, культуры, внешней политики. При Ярославе Мудром Русь достиг­ла значительных успехов во всех сферах жизни. Первое, что сде­лал великий князь,— укрепил систему управления страной. Про­должая линию своего деда и отца, Ярослав послал в крупные города и земли своих сыновей и потребовал от них беспрекослов­ного повиновения. Сам же он стал «самовластием». LB-некоторых древних текстах его даже именовали царем. В Новгород он отпра­вил старшего сына Владимира, а после его смерти — Изяслава. Святославу отдал в управление землю северян с городом Черни­говом, а также Тмутараканское княжество. Всеволода «посадил» в Переяславле. Других сыновей рассадил в Ростове, Смоленске, Вла­димире-Волынском.

Стремясь установить порядок и законность в русских землях, Ярослав в начале своего правления ввел в действие первый на Ру­си писаный свод законов — Русскую Правду. Свод касался преж­де всего вопросов общественного порядка, защищал людей от на­силий, бесчинств, драк, которых на Руси было так много в эти смутные времена. Русская Правда строго наказывала за умышлен­ное убийство. Причем допускалась еще кровная месть. За убийст­во можно было мстить убийце и даже убить его. Но это могли сде­лать только близкие родственники (отец, сын, брат, дядя), а дальним родственникам кровная месть запрещалась. Так ограничи­вался этот обычай племенного строя. Если близкой родни не было, то убийца платил штраф в 40 гривен. На Руси его называли вирой. Большими денежными штрафами наказывались побои, увечья.

Великий князь показал себя человеком исключительно разносторонним. При нем в Киеве был построен новый «Ярославов город» и столица расширила свои пределы. Были воздвигнуты многочисленные церкви. По инициативе Ярослава в 1037 г. был заложен новый главный храм в Киеве — 13-главый собор святой Со­фии. Он повторил название главной церковной святыни Константинополя — Со­фийского собора и соперничал с ним по красоте, архитектурному изяществу, раз­мерам.

Во времена Ярослава Киев превратился в один из самых крупных и красивых городов Европы. Шло бурное строительство и в других городах — там создавались храмы, крепостные стены. Ярослав основал ряд новых городов. На Волге он заложил город Яро­славль, названный его языческим именем, а в земле чуди (эстов) основал город Юрьев (нынешний Тарту), который назван в честь его христианского имени — Георгий или Юрий.

Великий князь был ревностным сторонником развития на Руси культуры, образования, грамотнос­ти. Были открыты новые школы, созданы первые библиотеки. Ярослав всячески поддерживал книжное дело, переводческую деятельность. Сам он любил книги, особенно церковные сочинения, и многие ча­сы проводил за их чтением.

Ярослав Мудрый. Скульптурный портрет, выполненный М. М. Ге­расимовым на основе че­репа князя.

Внешняя политика. С большим упорст­вом и настойчивостью Ярослав Мудрый продолжал внешнюю политику деда и отца. Ом утвердил власть Руси к западу от Чуд­ского озера, ходил походами против воин­ственных литовских племен.

После схватки за Закарпатье Русь и Польша помирились. Польские короли предпочли теперь иметь Русь не врагом, а союзником. Этот союз был закреплен династи­ческими браками. Польский король Казимир I женился на сестре Ярослава, а старший сын русского великого князя Изяслав взял себе в жены сестру короля.

На севере Русь связывали тесные, дружественные отношения со Швецией. Ярослав был женат на дочери шведского короля Ин-гигерде, принявшей на Руси христианское имя Ирина. Добрыми были отношения и с Норвегией, куда была выдана замуж за коро­ля дочь Ярослава Елизавета.

Ярослав завершил многолетние усилия Владимира по борьбе с печенегами. В 1036 г. он нанес под стенами Киева сокрушитель­ное поражение печенежскому войску. Целый день длился бой, и лишь к вечеру печенеги побежали. Многие из них были убиты, дру­гие утонули в окрестных речках. Это поражение настолько потряс­ло печенегов, что после этого их набеги на русские земли практи­чески прекратились.

После долгого периода мирных отношений с Византией Русь по­шла войной на империю в 1043 г. Поводом к этому послужила рас­права с русскими купцами в Константинополе. Но около западных берегов Черного моря русский флот попал в бурю, которая разме­тала и потопила часть судов. Около 6 тыс. воинов во главе с во­еводой Вышатой высадились на берег, другие морем двинулись об­ратно. Император Константин Мономах приказал своим кораблям преследовать русский флот, а армии — атаковать русских на суше. В морском сражении руссы нанесли поражение грекам. Судьба же сухопутной рати была трагичной. Большая греческая ар­мия окружила и взяла в плен воинов Вышаты. Многих из них ослепили и поотрубали им правые руки, чтобы они никогда не под­нимали меч на Византийскую империю. Долго еще по русским се­лам и городам брели эти несчастные калеки, пробираясь к родным очагам. Лишь в 1046 г. Русь и Византия заключили мир и возоб­новили дружественные отношения. В знак примирения был устроен брак сына Ярослава Всеволода и дочери Константина Мономаха. концу жизни Ярослава Мудрого все его старшие сыновья были женаты на принцессах из Польши, Германии, Византии, а дочери выда­ны замуж за правителей разных стран. Старшая Анна — за француз­ского короля Генриха I. Анастасия стала женой венгерского короля Ан­дрея. А младшая Елизавета сначала была женой норвежского короля Гарольда, а после его гибели на войне стала женой датского короля.

Русь при Ярославе Мудром стала поистине европейской дер­жавой. С ее политикой считались все соседи. На востоке, вплоть до низовьев Волги, у нее теперь не было соперников. Впервые Русь одолела орды степняков. Ее границы теперь простирались от Карпат до реки Камы, от Балтийского моря до Черного. К середи­не XI в. на Руси жило около 4 млн человек.

В 1054 г. Ярослав умирал в ореоле русской и европейской сла­вы. Перед смертью он разделил Русскую землю между сыновьями. Великокняжеский престол он оставил старшему сыну Изяславу, второму сыну — Святославу завещал черниговские и тмутараканские земли, а третьему сыну — Всеволоду — Переяславское кня­жество. Были поделены и другие стольные города, т. е. города, где правили его сыновья как князья-наместники и имелись княжеские престолы (столы). Ярослав завещал также, что впредь великим князем на Руси будет старший в роду. Наследие по прямой линии от отца к сыну, которое было принято во многих странах, отступа­ло перед патриархальным, чисто семейным обычаем. Это в даль­нейшем стало одной из причин многих распрей и междоусобных войн в роду Рюриковичей, потому что великие князья старались пе­редавать власть своим сыновьям, а вопрос о старшинстве очень скоро запутался. Так любовь Ярослава к семье, вера в дружбу сво­их потомков обернулась ожесточенной борьбой, которую не пред­видел престарелый великий князь.

Государственное управление. В XI в. во главе Руси, как и прежде, стояли великие киевские князья, которые были уже не первыми среди других князей, а полноправными правителями стра­ны. Не случайно Ярослава именовали царем и «самовластием». Ве­ликий князь сажал и снимал в городах своих наместников, подав­лял все случаи неповиновения земель.

Помощниками великого князя, его вассалами были бояре, члены старшей дружины. Рядом была и младшая дружина, где состояли люди менее знатные, более молодые. Но и те и другие являлись слугами великого князя. Они исполняли его различные поручения в военном деле, в управлении страной, в суде и рас­праве, сборе даней и податей, в области дипломатических отно­шений с другими государствами. В городах князь опирался на бояр-посадников, в армии — на воевод, тысяцких, которые так­же являлись, как правило, представителями видных боярских ро­дов.

Сам великий князь руководил войском, организовывал оборону страны и направлял все походы, нередко участвуя в них в качест­ве верховного военачальника, который шел впереди своего войска. Великий князь руководил всей системой управления страной и су­допроизводством.

В чьих интересах действовал князь? Прежде всего он выра­жал интересы всего общества в целом, так как руководил обо­роной страны от иноземных вторжений, поддерживал порядок внутри страны, карал за уголовные преступления, насилия про­тив личности, защищал права собственности, на которых держа­лось и развивалось общество. Несмотря на появление богатых и бедных, в обществе еще четко не обозначились отдельные соци­альные слои. Основная часть общества состояла из лично сво­бодных людей, и княжеская власть выражала их интересы в це­лом.

Вместе с тем княжеская власть отражала отдельные интересы верхушки общества — бояр, младших дружинников, богатого купе­чества, духовенства. Эти люди были наиболее близки к князю и больше всех заинтересованы в его сильной власти для защиты сво­их привилегий и доходов. Но эти люди были одновременно наибо­лее динамичной частью общества. Его развитие осуществлялось во многом их организаторскими усилиями, их способностями.

На Руси XI—XII вв. сохранялось еще немало пережитков старых отношений. Так, в городах при решении важнейших вопросов собиралось вече, куда приходи­ли все свободные жители. Они играли большую роль при формировании полити­ки великого князя и его наместников в отдельных землях. Хотя на вече во мно­гом заправляли наиболее влиятельные, богатые горожане, оно сохранило свои народные черты. Судебные разбирательства в сельской местности производились непременно в присутствии представителей крестьянских общин.

В самой великокняжеской власти, в способе ее передачи от одного властели­на к другому не было еще четкого порядка. Власть передавалась и по старшинст­ву, и по завещанию, и по наследованию от отца к сыну, и благодаря призванию князя жителями того или иного города — центра княжества. Порой княжескую власть захватывали силой. Все это свидетельствовало о переходном, неустойчивом характере всего общества.

Возникновение феодальной земельной собственности. По ме­ре развития сельского хозяйства, дающего значительную часть бо­гатств, все большую ценность приобретала земля с работающим на ней населением. Кто обладал такими землями, кто облагал смер­дов в свою пользу податями — деньгами, продуктами, тот увеличи­вал свои доходы, личные богатства, мощь, процветание своих се­мей, усиливал свою власть, свое влияние в обществе. Именно земля с каждым десятилетием становилась все большим богатст­вом на Руси, как и в других тогдашних странах. К овладению этим богатством стремилась наиболее влиятельная, способная, реши­тельная и, конечно, наиболее жестокая и беззастенчивая часть об­щества — князья, бояре, дружинники, высшие церковники.

После отмены полюдья на Руси был введен регулярный сбор дани с населения. Люди были свободны, но они уже попадали в определенную зависимость от государства, от великого князя. С середины XI в. всюду на Руси, но особенно широко в Среднем Поднепровье и вокруг Новгорода, земли все чаще оказывались в ча­стных руках. Первыми здесь были, конечно, князья. Пользуясь си­лой, влиянием, они в одних случаях откровенно присваивали себе земли соседской общины, объявляли их своими собственными вла­дениями. В другом случае они помещали на не заселенные ранее земли пленников и превращали их в своих работников, строили в этих землях хозяйственные постройки, хоромы, поселяли своих уп­равителей и организовывали собственное хозяйство.

В руки князя переходили лучшие пахотные земли, луга, леса, озера, рыбные ловли, пастбища. А свободные люди, которые рань­ше лишь уплачивали дань князю и более ничем не были с ним свя­заны, постепенно попадали от него в зависимость. Смердов привле­кали к различным работам в хозяйстве князя. Так возникала их поземельная зависимость от господина.

На Руси, как и в других странах Европы, создается княжеский домен, т. е. княжеское владение,— комплекс земель, населенных людьми, зависимыми непосредственно от главы государства. В XI в. таких владений было еще немного, но они знаменовали наступле­ние новых порядков.

К этому же времени относится и возникновение собственных земельных владений, личных хозяйств княжеских бояр и дружинни­ков. В ранний период истории Руси великие князья предоставляли местным князьям и боярам право собирать дань с тех или иных зе­мель. Часть этой дани они оставляли себе в качестве платы за службу великому князю. Эти люди как бы кормились с земель, а такой порядок назывался «кормлением».

Позднее эти «кормления» заменяются передачей князем своим вассалам населенных земель на правах наследственной собствен­ности. Такие земельные владения на Руси называли вотчиной или отчиной (от слова «отец»). Именно там и возникал хозяйственный комплекс боярина или дружинника. Однако право верховной влас­ти на эти земли принадлежало великому князю. Он мог пожало­вать эту землю, но мог и отнять ее за преступления или за нера­дивую службу и передать другому лицу.

В свою очередь крупные земельные собственники передавали часть своих земель своим дружинникам во владение, с тем чтобы у них были средства к существованию, возможность приобрести во­енное снаряжение.

В Западной Европе такие участки земель, передаваемые за служ­бу от одного земельного собственника другому, называли феодом, а вся система такой многоступенчатой земельной зависимости называ­лась феодальной системой или феодальной иерархией, а сами вла­дельцы земель, населенных крестьянами, или владельцы городов, насе­ленных ремесленниками и другими жителями, назывались феодалами. Со второй половины XI в. такая система стала складываться и на Ру­си. Постепенно эти островки частных владений становились все круп­нее и крупнее, тесня земли свободных общинников.

Феодально-зависимое население. Феодальная система была неотделима от труда зависимого населения. Получалось так, что за право пользования пахотной землей, лугами, лесами, реками и озе­рами, которые теперь становились городскими, крестьяне должны были платить владельцу платежи деньгами и продуктами, испол­нять разного рода повинности и работы. Оставались также и об­щегосударственные поборы и повинности. Новая жесткая система внедрялась на Руси по воле верхушки общества. Это наносило оп­ределенный ущерб свободным людям и свободному труду.

Вместе с тем феодальное хозяйство имело и ряд преимуществ. Оно было, как правило, крупным, в нем можно было лучше орга­низовать и обработку почвы, и расчистку леса, и строительство хо­зяйственных построек, и многое другое. Такое хозяйство было бо­лее продуктивным, чем мелкое крестьянское хозяйство отдельной семьи. Кроме того, феодальный собственник в случае неурожаев, засухи, ураганов, пожаров помогал «своим» крестьянам, потому что, если разорялись они, разорялся и он.

Таким образом, господское и крестьянское хозяйства были связаны многими нитями между собой и с государством. Поборы, работа на господина, наказание в случае неисполнения этой работы — это была одна сторона дела. Поддержка, взаимовыручка, взаимопомощь были другой стороной этих отношений. Таково бы­ло противоречие новых порядков.

Со временем владельцы вотчин получили от великих князей не только право владения землей, но и право суда над населением вотчины. По существу, населен­ные земли попадали под полное влияние своих господ — вассалов великого кня­зя. А те затем жаловали часть этих земель и часть прав на них своим вассалам. В обществе выстраивалась пирамида, в основании которой лежал труд простых людей — крестьян и ремесленников.

Новые порядки привели к тому, что все больше появлялось лю­дей, которые по различным причинам (неурожаи, голод, военные разорения) теряли свое хозяйство и могли существовать лишь при поддержке богатых людей. За денежный долг, помощь семенами, орудиями труда они должны были отрабатывать на господина часть своего времени. Такие люди назывались рядовичи, потому что они заключали с господином договор (ряд) и попадали от него в зави­симость. Появились и закупы. Они брали у хозяина «купу» — долг и' не могли уйти от господина, не отдав этого долга. Были и най­миты, нанимавшиеся работать за плату, и прощенники, кому были прощены их долги и преступления.

Все больше становилось и холопов — неполноправных людей, которые полностью зависели от своих господ, прислуживали им в доме, исполняли сельские работы. Обедневший человек мог про­дать себя в холопы. В холопа превращался и тот, кто женился на холопке, не оговорив заранее свою свободу. Холопами становились и дети холопов, а также нарушившие договор рядовичи и закупы, пленные.

Армия. Прошли те времена, когда против врага поднималось все племя. Теперь с созданием единого государства иной стала и русская армия. Ее ядром стали старшая и младшая дружины, ко­торыми командовал сам великий князь. В XI в. у киевского князя насчитывалось до 500—800 дружинников. Эти воины передвига­лись либо на конях, либо в быстрых и легких ладьях по рекам и морям. Они были вооружены мечами, копьями, саблями. Щиты, брони и кольчуги защищали их тела, а шишаки — остроконечные шлемы — закрывали их головы. Конная дружина дралась рядом со своим князем. Другие князья и крупные бояре также приходили со своими дружинами, и каждая шла рядом со своим господином.

В X— первой половине XI в. великие князья еще сами вели в бой свою дружину и порой рисковали жизнью. Во время битвы, правда, «отроки» — телохранители стояли стеной около князя, от­ражая направленные на него удары. Великий князь сражался под великокняжеским стягом, который тщательно охранялся.

Как и прежде, частью русского войска был полк, состоявший из «воев», простых людей — смердов и ремесленников. Они делились в полку на десятки и сотни во главе со своими десятскими и сот­скими. Всем полком командовал воевода — тысяцкий. «Вой» были вооружены проще: луками и стрелами, копьями, тяжелыми боевыми топорами. У каждого на поясе висел боевой нож на случай тесных рукопашных схваток. В левой руке у каждого был деревянный щит, обтянутый толстой кожей.

Войско выступало в поход под княжескими и другими стягами. Впереди ехал князь, за ним гарцевала конная дружина, далее двигался полк. Следом тянулся обоз, в котором находилось тяжелое вооружение воинов — брони, щиты, а также съестные припасы. Незадолго до битвы, когда разведка, или, как ее называли, «сторожа», доносила, что враг близок, воины разбирали оружие, надевали брони и кольчуги и готовились к бою. Но горе было воинам, если враг нападал внезап­но: они не успевали вооружиться.

В бою русское войско делилось на «чело» — центр, где бились пешие «вой». Их задача была в том, чтобы сдержать удар вражеской конницы. На правом и ле­вом «крыльях» — флангах располагались конные дружины, которые должны бы­ли окружить противника.

Если русское войско отправлялось на штурм крепостей, то в обозе находились специальные приспособления для пролома стен и ворот: тараны — огромные брев­на, обитые железом и подвешенные на цепях или поставленные на колеса, камнестрелы, приступные лестницы, вежи — передвижные башни, которые защищали во­инов от стрел осажденных. Русская армия была вооружена и снаряжена по последнему слову военного искусства того времени и редко проигрывала сражения.

Города. Ко второй половине XI в. на Руси насчитывалось уже около 42 крупных городов. Что значило в то время понятие «го­род»? Прежде всего это наличие укрепленного детинца, или крем­ля. Кремль, как правило, находился в центре города и представлял собой городское пространство, обнесенное высокой стеной. Эти стены сооружались из огромных деревянных коробов, набитых зем­лей или глиной. Сверху вкапывали толстые бревна с заостренны­ми концами. Перед стеной вырывался глубокий ров, наполненный водой, с перекидными мостами, которые вели к воротам города. На стене располагались сторожевые и боевые деревянные башни. Во­рота городов были сделаны из толстых дубовых досок, обитых же­лезом.

Внутри кремля располагались княжеские палаты, палаты мит­рополита или епископа, дворы крупных бояр, дружинников. В цен­тре кремля, на главной городской площади, возвышалась местная святыня — главный городской собор. В Киеве и Новгороде это бы­ли храмы святой Софии, в Чернигове — храм Спаса. Из кремля князь осуществлял управление, чинил суд и расправу. Сюда свози­лись дани, захваченная на войне добыча. Здесь собирались судеб­ные и торговые пошлины. За стенами кремля также кипела город­ская жизнь. Там располагались ремесленные слободы, купеческие дома и лавки, стояли многочисленные церкви. Здесь же был торг. Эта часть города нередко тоже обносилась земляным валом, кото­рый представлял собой первый рубеж городских укреплений.

В городах расцветало искусство, создавались летописи, откры­вались библиотеки, строились замечательные архитектурные соору­жения. Торговля. С течением веков набирала силу русская торговля. В XI—XII вв. в русских городах купечество составляло значительную часть населения. Здесь были и богатые купцы — гости, которые вели зарубежную торговлю, купцы, торговавшие по Руси, а также мелкие торговцы-разносчики. Зарождались купеческие объедине­ния, имевшие свои уставы, общие денежные фонды.

В Киеве, Новгороде, Чернигове и в других крупных городах появились в это время дворы иноземных купцов. Существовали целые районы, где жили торговцы из Хазарии, Польши, Скандинавских стран, германских земель. Большие общины составляли купцы и ростовщики: евреи и армяне. Еврейские купцы через своих единоверцев в других странах связывали Русь с весьма отдаленными странами — такими, как Англия, Испания. Немало в русских городах было торговцев из Волж­ской Булгарии, стран Востока — Персии; Хорезма. И русские купцы были желан­ными гостями на рынках Византии, Польши, Германии. В Константинополе сущест­вовал Русский двор, где постоянно останавливались торговцы из Руси.

На торгу звенели монеты разных стран. Расчеты шли в русских серебряных гривнах и кунах, в восточных дирхемах, в западноевропейских денариях, в визан­тийских милиарисиях. В качестве денег использовали и шкурки зверей, и скот.

Церковь. С каждым десятилетием христианская религия оказы­вала все более глубокое влияние на жизнь русского общества. Это­му способствовала всяческая поддержка христианства великими князьями.

Уже в конце X— в XI в. на Руси появилась стройная система организации церковной религиозной жизни. Она была создана по образу и подобию византийской церкви, во главе которой стоял па­триарх. Все, кто принял крещение от Византии, в церковном от­ношении подчинялись константинопольскому патриарху. Точно так же, как на Западе, все, кто принял крещение из Рима, подчиня­лись папе римскому. Во главе христианской церкви на Руси стоял митрополит киевский и всея Руси, а русская церковь считалась ча­стью православного мира, одной из православных митрополий.

В крупных городах церковную власть над русскими землями осу­ществляли епископы. В Новгороде как одном из крупнейших горо­дов, центре большого края религиозная жизнь направлялась архи­епископом (от греческого слова «архи» — старший, главный). Священники крупных храмов-соборов, а также местных церквей яв­лялись организаторами религиозной жизни в городах и селах.

Князья поддерживали церковь не только организационно, помо­гали создавать новые епархии (церковные округа во главе с епис­копами), строить новые церкви, но и оказывали ей всяческую ма­териальную поддержку. Передача церквам десятой части всех великокняжеских доходов была на этом пути первым шагом. По­том князья стали предоставлять митрополиту, епископам, крупным храмам, как и боярам, земли, населенные смердами, и передавать церковным организациям часть своих прав на эти земли и их на­селение. Так система господства одних людей и зависимость других стала внедряться и в церковную среду.

Согласно правилам греческой церкви, только константинопольские патриархи после соответствующих выборов могли направлять в другие страны митрополитов. Однако Владимир отказался принять главу церкви из Византии и поставил во гла­ве русской церкви священника Анастаса из Херсонеса, что говорило о силе и не­зависимости Руси.

Лишь при Ярославе Мудром, когда отношения с Византийской империей бы­ли улажены, на Руси появились митрополиты. Это были греки. Они представляли интересы Византии, и это раздражало и великого князя, и епископов, среди кото­рых все больше становилось выходцев из русских религиозных кругов. Когда же в 40-е гг. XI в. между Русью и Византией вспыхнула война, Ярослав Мудрый отка­зался от услуг митрополита-грека.

"В 1051 г. митрополитом всея Руси на совещании епископов и при поддержке Ярослава Мудрого был [избран русский человек]. Это был Иларион — скромный и исключительно образованный священник княжеской церкви в селе Берестове — летней резиден­ции великого князя недалеко от Киева. Он часто уходил на берег Днепра, где рос густой бор. Там в горе Иларион выкопал неболь­шую пещеру (печеру), где проводил время в уединении, молитвах, раздумьях и посте.

По предположению историков, в 1049 г. в храме святой Софии на Пасху при огромном стечении народа, в присутствии великого князя и всей княжеской семьи Иларион произнес речь, посвящен­ную значению христианской религии в истории Руси. Эта речь была проникнута заботой о счастье родной страны, чувством патриотизма. Говоря о Руси и русских князьях, Иларион сказал, что «они не "в худой и неведомой земле владычествовали, но в Русской, что ве­дома и слышима всеми четырьмя концами земли». В дальнейшем эту речь под названием «Слово о Законе и Благодати», где под За­коном он понимал Библию, а под Благодатью — Евангелие, или за­веты .Иисуса Христа, Иларион положил на пергамент, и она стала любимым чтением русских людей.

Иларион недолго занимал высокий церковный пост. Он опять вернулся в свой сельский храм и в свою пещеру, где еще молился долгие годы. Митрополитом вновь стал представитель Византии, поскольку сыновья Ярослава Мудрого более не хотели враждовать с руководителями всей православной церкви.

Монастыри. Пещера Илариона стала началом на Руси монас­тырей, где жили монахи. Монахи отказывались от мирской жизни с ее соблазнами и страстями, давали обет безбрачия, отказа от се­мьи, имущества. Во многих монастырях действовал устав, предус­матривавший общий труд, общее имущество, которым заведовал келарь, общий обед в специальной трапезной комнате или палате. Была и общая казна, которая находилась в руках казначея. Таким монастырем руководил выбранный монахами игумен, в женских мо­настырях — игуменья. Но хозяйство считалось для истинных мона­хов-отшельников делом второстепенным. Главным была молитва, общение с Богом.

После того как Иларион оставил свою пещеру, в ней поселился монах Антоний. Он прожил там 40 лет. Молва о праведности Ан­тония широко распространилась по Руси, и к пещере Антония при­ходили люди за благословением, советом. Потом здесь поселились другие отшельники, которые тоже стали копать в приднепровской горе пещеры. Так во второй половине XI в. здесь и возник первый на Руси Киево-Псчерский монастырь. Его первым игуменом стал Антоний. Его сменил Феодосии, пришедший на берега Днепра в числе первых последователей Антония. Оба они впоследствии бы­ли объявлены русскими святыми.

Печерский монастырь продолжал расти. Монахи перебрались из пещер в ке­льи, появились церкви. Монастырь завел себе большое хозяйство, стал занимать­ся торговлей и даже ростовщичеством. Ему теперь принадлежали окружавшие зем­ли, подаренные великими князьями. Постепенно мирская жизнь властно прокладывала себе дорогу сквозь стены монастыря. И все же основная часть мо­нахов продолжала жить аскетической жизнью, что привлекало к ним людей, кото­рые стремились сбросить со своей души мирские грехи и шли за отпущением этих грехов в церкви и к монахам. В этом смысле христианство, церковные организа­ции играли огромную роль в распространении на Руси понятий добра, высокой нравственности, терпимости, прощения, человеколюбия, а это тоже способствова­ло распространению христианства — ведь люди всегда тянулись к хорошему.

Со временем в Киеве, Новгороде и других городах появились и новые монастыри, которые становились мощными очагами христиан­ства. В монастырях и мри некоторых крупных церквах создавались первые библиотеки, открывались школы, начиналось летописание. Монастырские братья, как правило, образцово и трудолюбиво ве­ли свое хозяйство, и в этом смысле многие монастыри со време­нем стали лучшими хозяйствами на Руси.

Общественные потрясения. По мере того как усиливалось го­сударство, а равенство людей заменялось их разделением на бога­тых и бедных, в обществе все больше зрело недовольство новыми порядками. Свобода всегда была дорога людям, даже если государ­ство, княжеская власть и защищали их от иноземных врагов и вну­тренних беспорядков (убийств, драк, грабежей, воровства).

Новыми порядками были недовольны и убежденные язычники, прежде всего волхвы. Многим казалось, что с приходом христиан­ства и свержением старых богов рушится вся жизнь. А волхвы по­догревали эти настроения, потому что с упрочением христианства они лишались своего влияния, привилегий, доходов. Наконец, про­тив новых порядков поднимались все, кто оказался в угнетенном, зависимом положении,— рядовичи, закупы, холопы.

Первые крупные потрясения и несогласия в обществе случи­лись тогда, когда Киев подминал под себя другие племена. В X в. не раз восставали древляне, вятичи, радимичи. Это были типичные племенные восстания. Они тянули Русь назад, в прошлое. Позднее племенная вражда в едином государстве поутихла, но появились другие противоречия — религиозные.

В 1024 г. в Суздальской земле вспыхнуло восстание, которое возглавили вол­хвы. На этот раз речь не шла о неповиновении Киеву. Язычники поднялись про­тив христиан, а беднота — против богатых. Эти две линии сплелись воедино. В то время на северо-востоке Руси случился голод. Среди населения прошел слух, что богатые люди скрывают хлеб. Народ бросился избивать их и разыскивать хлеб. Во главе движения встали волхвы. Сам Ярослав Мудрый явился в Суздальскую землю с дружиной и утихомирил край.

Прошло несколько десятилетий, и снова мощное народное вос­стание потрясло Русскую землю. В 1068 г. сыновья Ярослава Му­дрого — Изяслав, ставший после смерти отца великим князем, и его братья Святослав и Всеволод — потерпели сокрушительное по­ражение от новых кочевников — половцев, которые появились в причерноморских степях в начале 60-х гг. XI в. Киевляне потребо­вали у князя оружие и были готовы защищать город. Но великий князь не хотел вооружать народ. Простые люди на вече обличали великого князя, бояр, дружинников за насилие над беднотой, не­справедливые поборы. Раздались голоса о том, что надо освобо­дить из тюрьмы полоцкого князя Всеслава, который был захвачен в плен братьями Ярославичами.

Сотни людей бросились к княжескому дворцу. Другие направи­лись к тюрьме, где томился Всеслав. Народ пошел на приступ дворца. Великий князь бежал в Польшу к своему тестю — поль­скому королю. Толпа ворвалась внутрь дворца, разгромила и раз­грабила его. Долгие годы копившаяся ненависть бедноты к бога­тым и удачливым людям, к верхушке общества вылилась в бунт, грабежи. Всеслав был освобожден из тюрьмы, и восставшие воз­вели его на киевский трон.

Семь месяцев правил он в Киеве. Но когда к городу подошло войско Изяслава, собранное в Польше, Всеслав бросил киевлян и бежал к себе в Полоцк. Восставшие потеряли предводителя и больше уже не сопротивлялись. Вожди мятежа были жестоко на­казаны по приказу Изяслава.

Пламя мятежей охватило и другие русские города. Поднялось далекое Белоозеро. Оттуда смятение перекинулось в Ростово-Суздальскую землю, в край вятичей. Волхвы призывали к расправам над богатыми людьми. На северо-восток двинулась княжеская дру­жина. В глухих лесах волхвы были схвачены и убиты, а восстание подавлено.

Трое сыновей Ярослава Мудрого предприняли меры по успоко­ению земли. Они понимали, что одними казнями нельзя было унять народ. Поэтому их советники разработали в 1072 г. новый свод за­конов, так как Русская Правда Ярослава Мудрого уже не отвеча­ла запросам времени. На общем совещании князей и бояр он был принят.

Русская Правда Ярославичей. Новый свод законов был на­правлен прежде всего на то, чтобы установить порядок в стране, защитить собственность — дом, землю, имущество. Без этого об­щество могло развалиться, погрузиться в трясину беспорядков.

Закон установил наказания за разбой, поджог, убийство, увечье, кражу, нарушение межевых знаков.

За убийство княжеских должностных хозяйственных лиц пола­гался штраф в 80 гривен, за убийство княжеского старосты (более мелкого хозяйственного руководителя)—12 гривен. Свод законов карал за кражу и укрывательство холопов.

Конечно, Русская Правда Ярославичей защищала прежде всего имущих людей, владельцев вотчин, купцов, т. е. тех, кто обладал собственностью. Но одновременно в ней были и статьи, защищав­шие права на жизнь и собственность любого жителя Руси. Так, за убийство смерда или холопа полагался штраф в 5 гривен. Наказа­ние назначалось не только за убийство княжеского коня (3 грив­ны), но и за убийство коня смерда (2 гривны). Это было справед­ливо, но удивительным было то, что смерд или холоп ценился всего на 2 гривны больше, чем княжеский конь. Такова была цепа про­стого человека на Руси в то жестокое время.

Свод законов отразил развитие Руси, становление новых порядков.

2.2 Усобицы князей. Любечский съезд.

Междоусобица сыновей и внуков Ярослава Мудрого. Порядок престолонаследия, установленный Ярославом Мудрым, сохранялся 19 лет. Во главе Руси стоял его старший сын Изяслав Ярославич. Святослав правил в Чернигове, а Всеволод — в пограничном со степью Переяславле. В других далеких городах сидели младшие сыновья. Все они, как установил отец, подчинялись старшему брату. Но в 1073 г. все изменилось.

В Киеве прошел слух, что Изяслав хочет править так же, как и отец, быть «самовластием». Это встревожило братьев, которые не хотели подчиняться старшему брату, как они подчинялись отцу. Свя­тослав и Всеволод двинули свои дружины на Киев. Изяслав бежал в Польшу, потом в Германию. Великокняжеский престол захватил Свя­тослав, второй по значению город на Руси — Чернигов взял в свои руки Всеволод. Но в 1076 г. Святослав умер. Не желая проливать кровь, Всеволод добровольно отдал Изяславу Киев, а сам удалился в Чернигов. Братья поделили между собой Русь, оттеснив сыновей по­койного Святослава. Переяславль Всеволод отдал в управление стар­шему сыну Владимиру, родившемуся в 1053 г. от дочери византий­ского императора Константина Мономаха. С самого рождения за Владимиром закрепилось фамильное имя его византийского деда Мо­номаха. Он вошел в русскую историю как Владимир Мономах.

Вот тут-то и родилось начало очередной большой и долгой сму­ты на Руси. Старший сын Святослава Олег бежал в Тмутаракань. В 1078 г. он собрал большую рать, привлек к себе на службу по­ловцев и двинулся войной на своих дядей. Это был не первый слу­чай привлечения русским князем кочевников к междоусобным вой­нам на Руси, но Олег сделал половцев своими постоянными союзниками в борьбе с другими князьями. За помощь он предостав­лял им возможность грабить и жечь русские города, уводить людей в плен. Недаром его прозвали на Руси Олегом Гориславичем.

В битве на Нежатиной Ниве Олег был разбит и вновь укрыл­ся в Тмутаракани. Но в этой же битве был убит и великий князь Изяслав. В Киеве сел Всеволод Ярославич, Чернигов перешел к его сыну Владимиру.

Половцы. Со времени этой междоусобной борьбы половцы ста­ли постоянно вмешиваться в борьбу русских князей друг с другом.

Впервые орды тюрков-половцев появились у границ Руси в 1061 г. Это был новый многочисленный, беспощадный и коварный враг. Осенью, когда кони половцев после привольных летних паст­бищ были сыты, начиналась пора набегов, и горе было тем, кто вставал на пути кочевников.

В поход поднимались все взрослые половцы. Их конные лавины внезапно воз­никали перед врагом. Вооруженные луками и стрелами, саблями, арканами, корот­кими копьями, половецкие воины с пронзительным криком бросались в бой, стре­ляли на скаку, засыпая врага тучей стрел. Они шли «облавой» по городам, грабя и убивая людей, угоняя их в плен.

Кочевники не любили сражаться с большим и хорошо организованным вой­ском. Напасть врасплох, смять численно слабого противника, подавить его, разъ­единить вражеские силы, заманить в засаду, уничтожить — так они вели свои вой­ны. Если половцы сталкивались с сильным противником, они умели обороняться: быстро составляли телеги в несколько кругов, накрывали бычьими шкурами, что­бы их не могли поджечь, и отчаянно отбивались.

В прежние времена нашествие таких кочевников поставило бы Русь на грань катастрофы. Но теперь Русь представляла собой еди­ное государство с большими, хорошо укрепленными городами, силь­ной армией, хорошей системой сторожевой службы. Поэтому кочев­ники и Русь начали сосуществовать. Их отношения были то мирными, то враждебными. Между ними шла оживленная торговля, население широко общалось в приграничных районах. Русские князья и поло­вецкие ханы начали заключать между собой династические браки.

Но стоило на Руси ослабнуть центральной власти или начаться усобице между князьями, половцы начинали свои набеги. Они уча­ствовали в междоусобной борьбе на стороне то одного, то другого князя, а заодно грабили всех подряд. Князья во время своих усо­биц все чаще стали приглашать половцев на Русь.

В отсутствие лидера. В 1093 г. умер последний из сыновей Ярослава Мудрого — Всеволод. Наступила пора Ярославовых вну­ков. За ними еще не было больших государственных дел, не было глубоких реформ, крупных военных походов. Зато было много чес­толюбия, гордости, зависти, счетов друг к другу. И не было среди них лидера, кто бы мог унять этот разброд.

Формально старшим в роду стал сын Изяслава Святополк. Он и претендовал на великокняжеский престол. Но человек он был не­решительный, легковесный, отличался мелким интриганством, чув­ством зависти к способным и ярким двоюродным братьям Влади­миру и Олегу. Однако киевское вече провозгласило его великим князем. Вторым по значению князем на Руси оставался Владимир Мономах, продолжавший владеть Черниговом. А третий двоюрод­ный брат Олег Святославич сидел в Тмутаракани. Олег вполне обоснованно, по старшинству, претендовал теперь на второй стол на Руси — Черниговское княжество.

Олег был смелым витязем, но чрезвычайно честолюбивым и обидчивым чело­веком. В гневе он крушил все направо и налево. Если были задеты его честь, его право на первенство, он не останавливался ни перед чем. На второй план отсту­пали мудрость, благоразумие, интересы родины.

На Руси при внешнем единстве и при наличии великого киев­ского князя Святополка сложились три группировки соперничав­ших князей: одна — киевская во главе со Святополком; вторая — черниговско-переяславская во главе с Владимиром Мономахом; третья — тмутараканская во главе с Олегом. И за каждым князем стояла дружина, стояли крепнувшие, богатые, многолюдные горо­да, сторонники по всей Руси. Такое положение грозило новыми распрями, новыми междоусобицами.

Начало военной деятельности Владимира Мономаха. Влади­мир Всеволодович Мономах с юных лет показал себя как смелый воин, талантливый полководец и умелый дипломат. Долгие годы он княжил в разных городах Руси Ростове, Владимире-Волынском, Смоленске, но больше всего в Переяславле, рядом с половецкой степью. Уже в те годы он приобрел большой военный опыт.

Еще в 1076 г. Святослав Ярославич поставил Мономаха вместе со своим сы­ном Олегом во главе своей рати, отправленной на помощь полякам в их войне с чехами и немцами. Войско под его командованием прошло с боями Чехию, одер­жало ряд побед над объединенными чешско-немецкими силами и со славой и большой добычей вернулось на родину.

Особенно прославился Владимир Мономах в 80-е гг. IX в. в борьбе с полов­цами. Сидевший на киевском троне Всеволод, по существу, поручил сыну оборону всей степной границы Руси. В ту пору Мономах, воюя с кочевниками, не медлил ни часа. Он действовал смело, решительно. Мономах сам не раз углублялся в по­ловецкую степь и громил там половецкие орды. По существу, он стал первым рус­ским князем, который стремился бить кочевников на их территории. Это была но­вая военная тактика для Руси. Уже в ту пору в половецких шатрах и кибитках матери пугали детей именем Владимира Мономаха.

К началу 90-х гг. XI в. он стал самым сильным и влиятельным князем на Руси, который не знал поражений на поле брани. В на­роде он слыл как князь-патриот, который не жалел ни сил, ни жиз­ни ради обороны русских земель.

Битва у Треполя и поход Олега. В 1093 г. половцы предпри­няли большой поход. Только что вставший на престол Святополк Изяславич рвался в бой. Он обратился за помощью к Владимиру Мономаху, но осторожный князь советовал на этот раз откупиться от врагов, потому что Русь была не готова к большой войне. Од­нако Святополк настоял на походе. Объединенная киевская, чер­ниговская и переяславская рать выступила в поход. Переяславца-ми командовал юный брат Владимира Ростислав.

Войска сошлись неподалеку от города Треполя, на берегу речки Стугны, при­токе Днепра. Надвигалась гроза. Мономах уговаривал переждать непогоду. Он не хотел, чтобы в грозу река оставалась в тылу русского войска. Но Святополк и его дружинники рвались в бой.

Русская рать с трудом перешла взбухшую от половодья реку и изготовилась к сражению. В это время разразилась гроза. Вода в Стугне прибывала на глазах. Первый удар половцы нанесли по дружине Святополка. Киевляне не выдержали натиска и побежали. Затем всей массой половцы смели левое крыло Мономаха. Русское войско распалось. Воины бросились назад к реке. Во время переправы Ростислава снесло с коня, и он утонул. Лишь небольшая часть русского войска выбралась на противоположный берег реки и спаслась. Это было первое и послед­нее поражение Мономаха.

В тот год половцы нанесли Руси огромный урон. Они разгра­били многие города и села, взяли большую добычу, увели сотни пленников. Это время и выбрал Олег Святославич, чтобы вернуть себе Чернигов.

Олег с союзными половцами подошел к этому городу, за сте­нами которого с малым числом дружинников укрылся Мономах, Половцы учинили грабеж округи. Дружинники Мономаха отбили все штурмы, но положение было безнадежным. И тогда Владимир Мономах согласился уступить Олегу его родовое гнездо — Черни­гов. Сам же он возвращался в осиротевший после гибели брата Переяславль. И вот кучка людей выходит из города и движется сквозь строй вражеского войска. Мономах впоследствии вспоми­нал, что половцы, как волки, облизывались на князя и его семью, но Олег сдержал слово и не разрешил напасть им на заклятого врага.

Борьба с половцами и усобицы князей. В 1095 г. половцы снова пришли на Русь и осадили Переяславль, зная, что Владимир еще не успел собрать новое войско и не мог сразиться с ними в открытом поле. Вступив в переговоры с врагом, Мономах сумел за­тем нанести им удар. После этого он послал гонцов в Киев и Чер­нигов, призывая братьев прислать дружины и добить половцев. Святополк прислал воинов, а Олег — старый друг степняков — от­казался. Киевско-переяславская рать углубилась в степь и разгро­мила несколько половецких становищ, захватив богатую добычу.

В 1096 г. русские князья решили объединенными силами вновь нанести удар по половцам в глубине степей. Но Олег опять отка­зался присоединиться к братьям, и тогда киевско-переяславское войско вместо похода в степь двинулось на Чернигов. Князья от­няли у Олега этот город и определили ему жить в лесном Муро­ме, подальше от половецкой степи. Но пока в Муроме княжил сын Владимира Мономаха Изяслав, а это означало, что Олег вообще остался без владений. Это было нестерпимо честолюбивому князю, и он только ждал случая, чтобы добиться своих прав силой.

И такая возможность представилась в том же году: две боль­шие половецкие орды двинулись на Русь. Пока Владимир и Свято­полк отбивали одну орду у Переяславля, другая осадила Киев, взя­ла и разграбила Киево-Печерский монастырь. Князья бросились на выручку Киева, однако половцы, нагруженные добычей, ушли рань­ше, чем здесь появились русские дружины.

В это время Олег направился к Мурому. Ему навстречу вышел юный и малоопытный князь Изяслав Владимирович. Олег одолел его дружину, а сам муромский князь пал в бою. Весть о гибели сы­на потрясла Владимира, но он вместо того, чтобы взяться за меч и отомстить обидчику, взялся за перо.

Мономах написал Олегу письмо. Он предлагал не губить Рус­скую землю, сам же обещал не мстить за сына, замечая, что смерть воина в бою — естественное дело. Мономах призывал Олега поло­жить конец кровопролитию, договориться миром. Он признавал во многом свою неправоту, но одновременно писал о несправедливо­стях и жестокостях Олега. Но двоюродный брат и на этот раз от­ветил отказом. И тогда в поход на него двинулось все Мономахо-во племя. Сам он не принял участие в походе, а поручил сокрушить Олега своим сыновьям. В решающей битве они разбили дружину Олега, который вскоре запросил мира, поклявшись на кресте, что выполнит любое указание других князей.

Любечский съезд. В 1097 г. русские князья решили положить конец междоусобицам и сплотить свои силы в борьбе с половца­ми. Местом встречи был выбран родовой замок Мономаха в

городе Любече. Уже этот факт может сказать, кто был инициатором съезда.

В Любеч собрались Святополк Изяславич, братья Олег и Да­вид Святославичи, Владимир Мономах, Давид Игоревич из Влади­мира-Волынского и его противник Василько Ростиславич из со­седнего города Теребовля, правнук Ярослава Мудрого, смелый и предприимчивый молодой князь. Все они приехали со своими боя­рами и дружинами. Князья и их ближайшие соратники сели за об­щий стол в громадной гриднице замка.

Как рассказывает летогшеь, князья сказали на съезде: «Зачем губим Русскую землю, сами на себя ссоры навлекая? А половцы землю нашу расхищают и радуются, что нас раздирают междо­усобные войны. Да с этих пор объединимся чистосердечно и будем сохранять Русскую землю, и пусть каждый владеет отчиной своей». Итак, князья договорились, что за каждым из них сохраняются зем­ли их отцов. А за нарушение этого порядка князьям-отступникам грозили кары со стороны других князей. Таким образом, съезд как бы еще раз подтвердил завет Ярослава Мудрого о сохранении за князьями их «отчин». Это говорило о том, что единое государст­во начало распадаться, потому что даже киевский князь не мог вступить в чужие владения- В то же время съезд подтвердил, что киевский князь по-прежнему является главным князем Руси. Дого­ворились князья и о совместных действиях против половцев.

Причиной такой возросшей независимости отдельных земель Руси стало усиление их хозяйственной и военной мощи, роста городов, уве­личение в них населения. И Чернигов, и Переяславль, и Смоленск, и Новгород, и Ростов, и Владимир-Волынский, и другие города не нуж­дались в такой степени, как раньше, в защите со стороны централь­ной власти: у них были свои многочисленные бояре, дружины, крепо­сти, храмы, епископы, монастыри, сильное купечество, ремесленники. А главное — в это время во главе Руси стоял слабый правитель, у которого не было воли и сил подчинить себе всю страну. Единствен­ное, что еще объединяло все земли,— это их страх перед половецки­ми нашествиями. За единстве Руси выступала и церковь.

Прошло несколько дней после Любечского съезда, и стало яс­но, что никакими клятвами не унять князей, боровшихся за власть и богатства.

Участники совещания еще не достигли своих городов, а из Киева пришла ужасная весть: Святополк Киевский и Давыд Владимиро-Волынский схватили кня­зя Василько Теребовльского, который заехал в Киево-Печерский монастырь помо­литься. Давыд приказал выколоть пленному глаза и бросить его в темницу.

Это вызвало гнев остальных князей, и в первую очередь Мономаха, сделав­шего так много для того, чтобы собрать князей в Любече. Объединенное войско многих князей подступило к Киеву. На этот раз привел свою дружину и Олег Чер­ниговский. Князья заставили Святополка повиниться и присоединиться к ним в по­ходе против Давыда. Давыд, испуганный, запросил пощады, выпустил ослепленно­го Василька на свободу и вернул ему его владения.

Хрупкий мир на Руси был восстановлен, что позволило усилить борьбу с половцами.

2.3 Владимир Мономах. Политическая раздробленность Руси

Русский крестовый поход в степь. Смуты на Руси усиливали активность половецких орд. Они ежегодно предпринимали набеги на русские земли. Князья же попытались сплотить свои силы для борьбы с кочевниками. В 1100 г. на съезде в городе Витичеве кня­зья решили предпринять совместный поход против степняков. Но прошло еще три года, прежде чем они окончательно договорились между собой. В 1103 г. князья с дружинами встретились на Долобском озере, чтобы организовать поход.

Наступила весна, самое удобное время для похода, так как к этому времени кони половцев после зимы еще не набрали силу и выносливость на только что за­зеленевших пастбищах. Но Святополк предлагал отложить поход, заявив, что не­выгодно отрывать смердов от весенних полевых работ и губить лошадей в похо­де. Его поддержали некоторые князья и бояре. И тогда слово взял Владимир Мономах. «Дивлюсь я, дружина,— сказал он,— что лошадей жалеете, на которых пашут! А почему не думаете о том, что вот начнет пахать смерд и, приехав, половчанин застрелит его из лука, а лошадь его возьмет, а в село его приехав, возь­мет жену его и детей его и все его имущество. Так лошадь вам жаль, а самого смерда не жаль».

Выступление Мономаха положило конец спорам и колебаниям. Объединенное войско двинулось в путь. В походе не принял учас­тие лишь давний друг половцев Олег, сославшись на болезнь. Рус­ские дружины наголову разбили врага и пошли по половецким ста­новищам, освобождая пленников и захватывая богатую добычу. На три года после этого затихли половцы, но в 1106 г. их войско вновь двинулось на Русь, стремясь отомстить за свои прежние поражения. Русская рать встретила половецкие силы и в ожесточенном бою разгромила их.

Князья не стали ждать, пока половцы вновь наберутся сил, и предприняли в 1111 г. новый грандиозный поход в степь. Цель это­го похода заключалась в том, чтобы достичь сердца половецких владений, захватить их главный город Шарукань. Для того чтобы обеспечить себе поддержку близких половецких орд, Владимир Мо­номах и Олег побывали в их становищах, поднесли ханам дорогие подарки и женили своих сыновей — Юрия Владимировича (буду­щего Юрия Долгорукого) и Святослава Ольговича на дочерях со­юзных половецких ханов.

Владимир Мономах придал этому походу значение крестового похода. К этому времени уже состоялся Первый крестовый поход (1096—1099), который закончился захватом Иерусалима и созда­нием христианского государства на Ближнем Востоке. В этом по­ходе принимал участие двоюродный брат Владимира, Святополка и Олега, сын Анны Ярославны, брат французского короля Филиппа I, граф Гуго Вермандуа. Сведения об этом крестовом походе были уже широко известны на Руси.

Русская рать разгромила передовые отряды половцев и вышла к их столице — степному городу Шаруканю. Город сдался на ми­лость победителя. Другой город, Сугров, отказался сдаться и был взят штурмом и сожжен. Еще одну битву русские князья выиграли на берегу Дона. Перед битвой князья сказали: «Здесь смерть нам, станем тверды», а потом ударили на врага, и половцы побежали.

Основные силы сторон сошлись через три дня —27 марта 1111 г. на реке Сольнице, притоке Дона. По словам летописца, половцы «выступили, точно великий лес». Но Мономах не стал ждать ок­ружения, а сам повел войско навстречу врагу. Воины сошлись в ру­копашной схватке, и «столкнулись полк с полком, и, точно гром, раздался треск столкнувшихся рядов» — так говорится в летописи. В этой толчее половецкая конница утратила возможность маневри­ровать, а в рукопашном бою не было равных русским воинам. Но и половцы сражались мужественно, отстаивая десятилетиями освоен­ную землю, свои пастбища и домашние очаги. «Чело» русского вой­ска — киевляне дрогнули и стали прогибаться под яростным напором врага, превосходившего их числом. И тут на помощь киевлянам при­шел Владимир Мономах со своей дружиной, оставив свой «полк пра­вой руки» сыну Ярополку. Появление стяга Мономаха в центре бит­вы ободрило киевлян и повергло неприятеля в страх. Половцы не выдержали упорной схватки и бросились к броду. Их преследовали и рубили. В этой битве пленных не брали. Около 10 тыс. половцев по­легло на поле боя. Лишь небольшая часть их ушла в степь.

Весть о русском крестовом походе в степь была доставлена рус­скими гонцами в Византию, Венгрию, Польшу, Чехию и Рим.

Восстание 1113 г. в Киеве. В конце XI— начале XII в. еще бо­лее значимой в русском обществе стала роль князей, бояр, дружин. Именно они были в центре всех событий, сражались друг с другом и с кочевниками, обороняли города, захватывали добычу во время побед, теряли имущество во время поражений. Для под­держания их силы и могущества, их вооружения и снабжения тре­бовались все большие средства. Их брали в виде повышения на­логов с простого населения. Все большее количество свободных земель князья передавали своим вассалам. Межкняжеские битвы сопровождались разорением городского и сельского населения, до­полнительными поборами. Для простого человека все это оборачи­валось сущей трагедией. Половецкие грабежи и увод пленных до­полняли тяготы. К тому же смердов и горожан все чаще привлекали на бесчисленные сечи со степняками. Лежали запустевшими их па­хотные земли, затухал огонь в кузнечных горнах, приостанавливал свой нескончаемый бег гончарный круг в ремесленных мастерских, страдала торговля.

Все больше людей не имело возможности самостоятельно ве­сти свое хозяйство в сельской местности и в городах, прокормить семью, детей. Они шли в кабалу к богатым, продавали себя в хо­лопы, брали в долг деньги, семена для посева, орудия труда. За это они должны были либо отрабатывать в хозяйстве своего «бла­годетеля», либо за взятые деньги, кроме возврата суммы долга, еще и платить проценты, которые повышались с каждым годом. Особенно злодействовали ростовщики. Их основным занятием бы­ло ссужать нуждающихся людей деньгами за высокие проценты.

Большим «сребролюбцем» и жестоким ростовщиком слыл и сам великий князь Святополк Изяславич. И когда в 1113 г. он внезап­но умер, это еще более обострило обстановку в Киеве. Различные боярские группировки начали борьбу за власть, стремясь посадить на престол одного из князей. В это время тревожно загудел торгово-ремесленный Подол, нижняя часть города, где жили мелкие торговцы, ремесленники, городская беднота.

Сотни людей с топорами, косами, вилами, палками в руках двинулись в центр Киева. Раздавались угрозы в адрес бояр, ростовщиков. Толпа разгромила двор одного из бояр и ростовщиков, удар пришелся и по еврейским купцам и ростов­щикам. В Софийском соборе по зову митрополита сошлись бояре и старшие дру­жинники, епископы, игумены монастырей. Их решение было однозначным: немед­ленно звать в Киев Владимира Мономаха; только он мог унять выступление народа. Но поначалу переяславский князь не внял этому призыву. Он боялся вновь ввергнуть страну в междоусобицу, если бы братья Святославичи, которые были старше его в роду, опротестовали это решение. Страшился он и киевской верхуш­ки, которая долгие годы служила его скрытому противнику Святополку. У него также не было желания противопоставлять себя восставшим киевлянам.

На следующее утро народ снова высыпал на улицы Киева. В осаде оказался княжеский дворец. Большая толпа бросилась в сторону монастырей. Мятеж нара­стал, вовлекая в свой водоворот все новые и новые сотни людей. Поднялись про­тив своих господ окрестные смерды, закупы, рядовичи. Должники отказывались выплачивать проценты и расправлялись с ростовщиками, холопы вышли из пови­новения господам.

И вновь митрополит собрал верхушку города. Вновь было при­нято решение пригласить Мономаха в Киев. 20 апреля 1113 г. Вла­димир Мономах во главе переяславской дружины вступил в Киев. Стремление защитить порядок в городе и стране, унять разгулявшу­юся «чернь» оказалось у князя сильнее других расчетов. Волнения быстро прекратились. Началось правление нового великого киевско­го князя Владимира Мономаха. В это время ему было уже 60 лет.

Владимир Мономах — великий князь. Время Владимира Мо­номаха на Руси оказалось самым плодотворным за последние деся­тилетия. Он успокоил русское общество, т. е. прекратил его внут­реннюю борьбу. Причем сделал он это не только за счет силы, но и за счет разумных уступок низам общества.

Сразу же после начала своего правления он дал Руси новую Русскую Правду, которая называлась «Устав Владимира Всеволо­довича». В этом уставе были сохранены многие статьи прежней Русской Правды, защищавшей порядок, имущество и личность человека. Но одновременно он значительно облегчил положение бедных людей. Проценты за взятый долг значительно снижались, многие непосильные долги были ликвидированы. Произвол ростов­щиков был ограничен. Устав включал и новые статьи, которые об­легчали участь смердов, закупов, рядовичей и даже холопов.

Владимир Мономах сумел устранить тем самым наиболее глу­бокие и болезненные язвы общества, снял социальное напряжение в городах и селах. Он показал верхушке русского общества, что управлять страной и повышать ее силу и благополучие следует не насилием одних над другими, а прежде всего строгими, но разумны­ми в тех условиях правилами. Его устав был направлен на то, что­бы уберечь бояр, дружинников, духовенство, купечество от насилий со стороны низов общества, но одновременно обезопасить все об­щество от беспорядков, поддержать хозяйство смердов и ремеслен­ников, которые составляли основу благосостояния общества.

В истории Руси он выступил как первый серьезный реформа­тор, т. е. как человек, осуществивший ряд серьезных преобразо­ваний в жизни общества, которые утихомирили хотя бы на неко­торое время несогласия, раздоры, насилия.

Владимир Мономах воссоздал единство Руси. Не нарушая за­поведи Ярослава Мудрого и решений Любечского съезда о том, что каждый князь владеет своей «отчиной», он заставил всех князей подчиняться великому киевскому князю. При этом он действовал стремительно и жестоко. Так, он подавил мятеж своего племянни­ка Ярослава Святополчича, который правил на Волыни. Когда Владимир узнал, что среди новгородского боярства созрел заговор в пользу отделения Новгорода от Киева, он вызвал бояр в Киев и бросил их в темницу.

Своих сыновей, как и его предки, великий князь рассадил по крупным городам — в Новгороде, Смоленске, Суздале. Подавил он и сепаратизм, т. е. стремление к самостоятельной политике и независимости, черниговских князей. Даже Олег Святославич беспрекословно слушался своего двоюродного брата. Нанес он удар и по Полоцкому княжеству, где постоянно проявлялись сепаратист­ские настроения.

Одной из главных заслуг Владимира Мономаха стала организа­ция дальнейшего наступления на половцев и предотвращения их набегов на Русь. Это уже не была оборона. Русь сама стремилась нанести удар своим врагам.

В 1116 г. великий князь сам возглавил поход в степь, хотя был уже немолод. Затем он посылал против половцев своих сыновей, и в первую очередь талантливого полководца и смелого воина Яро-полка.

Продолжал Владимир и балканскую политику своих предков. Он, как когда-то Святослав, попытался утвердиться на Дунае. На юг было послано русское войско, а Мономах даже утвердил своих посадников — управителей в дунайских городах. Но Визан­тия поспешила уладить отношения миром. На Русь было послано посольство с богатыми дарами и просьбой не нарушать мирных отношений с империей. Среди даров были предметы императорской парадной одежды, знаки императорской власти, в частности импе­раторский венец. С тех пор и возникла легенда о так называемой «шапке Мономаха». В реальности же «шапка Мономаха», которая ныне находится в Оружейной палате Московского Кремля, была изготовлена гораздо позднее.

В конце жизни Владимир Мономах написал свое знаменитое «Поучение», в котором не только рассказал о своей трудной, пол­ной опасностей жизни, но и поделился размышлениями о смысле жизни, об отношениях между людьми. Он писал, что любое зло ра­но или поздно будет наказано, а добро восторжествует. «Молод был и состарился,— писал он,— и не видел праведника покину­тым, ни потомков его просящим хлеба».

Владимир Мономах умер 19 мая 1125 г. на 73 году жизни на реке Альте, в небольшом доме, который он построил для себя рядом с часовней на месте убийства святого Бориса. Он имел рус­скую и европейскую славу. При нем Русь была сильна, едина и мо­гуча, как никогда. Один древний источник сохранил описание Вла­димира Мономаха: «Лицом был красен (т. е. красив), очи велики, ростом не весьма велик, но крепкий телом и силен».

Мстислав Великий. Начало новой усобицы. В последние годы своей жизни Владимир все меньше лично занимался делами госу­дарства и военными походами. Многое он доверял своему старше­му сыну Мстиславу. Он перевел его из Новгорода, где тот княжил долгие годы, к себе в Киев и постоянно держал при себе.

Когда же старый князь умер, то Мстислав взял власть в свои руки. Тем самым завет Ярослава Мудрого был нарушен, и во гла­ве Руси встал не старший в роду, а старший сын правившего кня­зя. Авторитет Мономаха и опыт, воля Мстислава, а также поддерж­ка киевской верхушки были столь сильны, что остальные князья смолчали, хотя и были недовольны таким поворотом событий.

Время правления Мстислава (1125—1132), которого на Руси прозвали Великим, было недолгим, но плодотворным. Он продол­жал политику своего отца. Половцы попытались организовать на­шествие, по столкнулись со всей мощью русских ратей во главе с Ярополком Владимировичем.

Позднее Мстислав и Ярополк в ходе масштабных походов в степь сумели оттеснить половцев за Дон и Волгу. Некоторые из половецких орд откочевали подальше от русских границ — к реке Яик (Урал) и в Закавказье.

Мстислав обезопасил и северо-западные границы Руси. Он предпринимал походы против чуди (эстов) и литовцев, которые с XII в. начали тревожить русские земли своими набегами.

Смерть Мстислава Великого стала гранью, за которой началась совсем другая Русь. Ушли два могучих правителя — Владимир Мономах и его сын, которые своей волей, талантом цементиро­вали Русь, и после них она оказалась такой, какой сложилась к 30-м гг. XII в., но без сильных политических фигур. И первая же смута это хорошо показала.

Она вспыхнула между сыновьями и внуками Владимира Мономаха. Затем в нее включились сыновья Олега Святославича. Киев переходил из рук в руки. Сначала там утвердился один из сыновей Мономаха, через несколько дней его изгнал чер­ниговский князь. 10 лет продолжалась борьба за титул великого киевского князя. Соперничавшие стороны в основном опирались на свои родные княжества, на свои мощные города. Оттуда они и руководили Русью.

Все это было верным признаком того, что с 30-х гг. XII в. Русь вступила в период политической, т. е. государственной, раздроб­лености.

Из «Поучения Владимира Мономаха своим детям»

...Всех моих походов больших было 83, а остальных малых и не упомню. С половецкими князьями заключал я мир 19 раз при отце и после отца, отдавая при этом много имущества и многие одежды свои. На волю из плена [«из оков»] отпустил я знатных половецких князей: двух братьев Шарукана, трех Багубарсовых и четверых Овчины, а всех знатных князей до 100... А вот как трудился и я на охотах... В Чернигове это делал: коней диких сво­ими руками в пущах живыми вязал по 10 и по 20, а кроме того, когда по Роси ездил, своими руками ловил тех же коней диких. Два тура метали меня на рогах и с конем, один олень меня бо­дал, а два лося — один ногами топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня на бедре меч сорвал. Медведь мне около колена подклад откусил. Лютый зверь вскочил мне на бедра и коня вме­сте со мною повалил. И Бог сохранил меня невредимым. И с ко­ня я много раз падал, голову себе разбивал дважды, повредил свои руки и ноги, в юности своей вредил, не храня своей жизни и не щадя головы своей.

Причины распада единого государства. Начиная с 30-х гг. XII в. Русь уже необратимо вступила в полосу политической раздроблен­ности, которая стала закономерным этапом развития всех крупных государств Европы в период Средневековья. Новые экономические, политические, социальные явления, проявившиеся к этому време­ни, медленно, но верно разваливали единое государство.

К середине XII в. Русь раскололась на 15 княжеств, которые были лишь в формальной зависимости от Киева. В начале XIII в. их стало уже около 50. Русь стала политически похожа на лоскут­ное одеяло.

Каковы же были причины такого развития событий?

В рамках единого государства за три века его существования раз­вивалось хозяйство отдельных земель, выросли новые города, зароди­лись и развились крупные вотчины, владения монастырей и церквей.

Становление в рамках Руси самостоятельных княжеств прохо­дило на фоне бурного развития производительных сил общества, прогресса сельского хозяйства, ремесла, внутренней и внешней торговли, усиливавшегося обмена товарами между отдельными рус­скими землями, роста населения. Прежние маленькие деревянные городки превратились в многолюдные столицы княжеств. В них бы­ли выстроены мощные кремли — детинцы, в центре высились бе­локаменные соборы, княжеские и епископские палаты, всюду сто­яли сотни церквей.

В городах сложилось мощное боярство — владельцы богатых дворов, внутри которых проживали десятки людей. Это были настоящие городские твердыни, где, помимо семьи боярина, жили младшие дружинники, зависимые люди, многочис­ленная прислуга. Вне городских стен бояре владели в качестве вотчин обширны­ми земельными угодьями с деревнями, заселенными смердами. Тут же стояли их сельские дворы. В городах и вокруг них располагались и земельные владения выс­ших церковных деятелей — митрополита, епископов, церквей, монастырей.

Каждое крупное княжество могло теперь выставить рать не меньшую, чем у киевского князя. Центры княжеств стали крупны­ми крепостями. Оборона страны — некогда единая — теперь раз­дробилась по отдельным землям. В военном и политическом смыс­ле Русь стала намного слабее.

Усложнился состав общества, более определенными стали его слои в отдельных землях и городах: здесь были и бояре, и духовен­ство, и торговцы, и ремесленники, и низы города, включая холопов. Зарождалось дворянство — слой мелких вассалов, служивших кня­зю за земельное пожалование, которое предоставлялось лишь на время службы, а не как вотчина. На этих воинов стали опираться местные князья в борьбе со своевольными и богатыми боярами. Не­редко князей против боярства поддерживало и городское население.

Отдельные русские земли превращались в экономически разви­тые сильные государственные образования с кипучей общественной жизнью. Их территории порой равнялись крупным западноевропей­ским государствам. Вся эта новая Русь уже не нуждалась в преж­ней централизованной власти.

Распад Руси в новых хозяйственных и политических условиях объяснялся и ее огромной территорией, различными природными и экономическими особенностями отдельных земель. К примеру, Суз­дальскую Русь отделяли от Волынской земли тысячи километров. Это были разные миры. На распад страны повлиял и ее много­национальный состав. Древнерусское государство населяло более 20 различных народностей.

Наконец, распаду Руси способствовали и постоянные разделы, и переделы земель между князьями, их бесконечные междоусобные войны.

Древнерусское государство выполнило свою историческую роль. Оно сплотило восточное славянство, содействовало его переходу от племенного быта к новой жизни, защитило от внешних врагов, спо­собствовало развитию хозяйства, культуры. В рамках единого госу­дарства стали развиваться новые, феодальные отношения. Теперь отдельные земли поднялись к самостоятельной жизни. Они больше не нуждались в опеке центральной власти. Они, как взрослые де­ти, готовы были уйти от вырастивших и воспитавших их родителей и начать собственную жизнь.

Потеря Киевом своей исторической роли была в известной мере связана и с перемещением основных торговых путей. В связи с бурным ростом итальянских

городов и активизацией итальянского купечества в Южной Европе и Средиземноморье теснее стали связи между Западной и Центральной Европой. Крестовые по­ходы приблизили Ближний Восток к Европе. Эти связи развивались, обходя Киев стороной. В Северной Европе набирали силу германские города, на которые все более стали ориентироваться Новгород и другие города русского северо-запада. Померк былой блеск некогда славного пути «из варяг в греки».

Не могли для Киева и Киевской земли пройти бесследно и столетия напря­женной борьбы с кочевниками. Эта борьба истощала народные силы, замедляла общий прогресс края. Преимущество получали те районы страны, которые хотя и находились в менее благоприятных природных условиях (Новгородская земля, Ростово-Суздальская Русь), но не испытывали такого изнуряющего давления со стороны кочевников.

Как оценивать распад Руси. С точки зрения общеисторическо­го развития политическое дробление Руси — закономерный этап на пути к будущей централизации страны и будущему экономиче­скому и политическому взлету уже на новой основе. Повсюду и в Европе, и в Азии за раздробленностью последовала новая цент­рализация государств. Во многих странах со временем усиливалась центральная власть, которая опиралась на дворянство, города, ку­печество. Сильная власть подчиняла себе крупных феодалов-земле­владельцев, ставила их на службу государства. Новое объединение происходило в условиях мощного хозяйственного развития, больших сдвигов в культуре. Подобные же этапы переживала и Русь.

Залогом этого являлось успешное развитие отдельных княжеств в период раздробленности. В условиях становления новых эконо­мических районов и оформления новых политических образований шло неуклонное развитие крестьянского хозяйства, осваивались новые пахотные земли, происходило расширение и количественное умножение вотчин, которые для своего времени стали наиболее пе­редовой формой ведения хозяйства, хотя и происходило это за счет труда зависимого крестьянского населения.

Происходил рост городов, развивались старые и зарождались новые ремесленные специальности, процветала торговля. В горо­дах создавались замечательные памятники культуры, летописи. Важнейшей отраслью хозяйства в ряде земель становились лесные промыслы, добыча соли. В рамках отдельных земель набирала си­лу русская церковь. Из кругов духовенства вышло немало замеча­тельных писателей, живописцев.

Политический распад Руси никогда не был полным. Сохраня­лись центростремительные силы, которые постоянно противостоя­ли силам центробежным. Во-первых, это была власть великих ки­евских князей. Пусть порой призрачная, но она существовала. Недаром для автора «Слова о полку Игореве» власть и авторитет киевского князя стояли на высоком политическом и нравственном пьедестале.

Сохраняла свое влияние и общерусская церковь. Киевские ми­трополиты являлись руководителями всей церковной организации. Церковь, как правило, выступала за единство Руси, осуждала

междоусобпые войны князей, играла большую миротворческую роль. Клятва на кресте в присутствии церковных деятелей являлась од­ной из форм мирных договоренностей враждующих сторон.

Противовесом силам распада и разделения была и постоянно существовавшая внешняя опасность для русских земель со сторо­ны половцев. С одной стороны, соперничавшие князья привлекали половцев в качестве союзников, и те разоряли русские земли, с другой — в общерусском сознании постоянно жила идея едине­ния сил в борьбе с внешним врагом, сохранялся идеал князя — ра­детеля за Русскую землю. Поэтому князья иногда объединяли свои силы для совместных действий против кочевников. Однако эти со­юзы оставались непрочными, между их участниками продолжалась борьба.

Среди полутора десятков княжеств, которые образовались в XII в. на территории Руси, наиболее крупными были: Киевское с центром в Киеве, Черниговское и Северское с центрами в Чернигове и Новгороде-Северском, Новгородское с центром в Новгороде, Галицко-Волынское с центром в Галиче и Владимире-Волынском, Владимиро-Суздальское с центром во Владимире-на-Клязьме.

Каждое из них занимало обширные земли, ядром которых бы­ли не только исторические территории еще старых, племенных княжений, но и новые территориальные приобретения, новые го­рода, которые выросли в землях этих княжеств за последние де­сятилетия.

Киевское княжество. Киевское княжество хотя и утратило свое значение политического центра русских земель, но по-прежнему считалось первым среди других княжеств. Киев сохранил свою ис­торическую славу «матери русских городов». Оставался он и цер­ковным центром русских земель. Киевское княжество было средо­точием наиболее плодородных земель на Руси. Здесь располагалось наибольшее количество крупных вотчинных хозяйств и находилось наибольшее количество пахотных земель. В самом Киеве и городах Киевской земли трудились тысячи ремесленников, чьи изделия сла­вились не только на Руси, но и далеко за ее пределами.

Смерть Мстислава Великого в 1132 г. и последующая борьба за киевский пре­стол стали поворотным пунктом в истории Киева. Именно в 30—40-е гг. XII в. он безвозвратно потерял контроль над Ростово-Суздальской землей, где правил энер­гичный и властолюбивый младший сын Владимира Мономаха Юрий Долгорукий, над Новгородом и Смоленском, боярство которых само начало подбирать себе князей.

Для Киевской земли остались в прошлом большая европейская политика, дальние походы. Теперь внешняя политика Киева ограничивается двумя направле­ниями. Продолжается прежняя изнуряющая борьба с половцами. Новым сильным противником становится Владимиро-Суздальское княжество.

Половецкую опасность киевским князьям удавалось сдержи­вать, опираясь на помощь других княжеств, которые сами страда­ли от половецких набегов. Однако справиться с северо-восточным

соседом было гораздо труднее. Юрий Долгорукий и его сын Анд­рей Боголюбский не раз совершали походы на Киев, несколько раз брали его штурмом и подвергали погромам. Победители грабили город, жгли церкви, убивали жителей и уводили их в плен. Как го­ворил летописец, были тогда «на всех людях стон и тоска, печаль неутешная и слезы непрестанные».

Однако в мирные годы Киев продолжал жить полнокровной жизнью столицы крупного княжества. Здесь сохранились прекрас­ные дворцы и храмы, сюда, в монастыри, прежде всего в Киево-Печерский монастырь, или лавру (от греческого слова «лаура» — большой монастырь), сходились паломники со всей Руси. В Киеве писалась и общерусская летопись.

В истории Киевского княжества были периоды, когда оно при сильном и умелом правителе достигало определенных успехов и ча­стично возвращало себе прежний авторитет. Так произошло в кон­це XII в. при внуке Олега Черниговского Святославе Всеволодовиче, герое «Слова о полку Игореве». Святослав делил власть в княжестве с правнуком Владимира Мономаха Рюриком Ростиславичем, братом смоленского князя. Так киевские бояре иногда объединяли на престоле представителей враждующих кня­жеских группировок и избегали очередной междоусобицы. Когда Святослав умер, соправителем Рюрика стал Роман Мстиславич, князь волынский, праправнук Владимира Мономаха.

Через некоторое время соправители начали борьбу между со­бой. В ходе борьбы враждующих сторон Киев несколько раз пере­ходил из рук в руки. В ходе войны Рюрик сжег Подол, разграбил Софийский собор и Десятинную церковь — русские святыни. Со­юзные ему половцы грабили Киевскую землю, уводили людей в плен, в монастырях изрубили старых монахов, а «юных черниц, жен и дочерей киевлян увели в свои становища». Но затем Роман захватил Рюрика в плен и постриг его в монахи.

Чернигово-Северское княжество. Чернигов был одним из крупнейших русских городов. Здесь сформировалось мощное бо­ярство, опиравшееся на вотчинное землевладение. Здесь был свой епископ, в городе возвышались величественные храмы, появились монастыри. У черниговских князей были сильные, искушенные в боях дружины. Торговые связи черниговских купцов простирались по всей Руси и за ее пределами. Они торговали даже на рынках Лондона. В состав Черниговского княжества входило немало крупных и известных городов. Среди них — Новгород-Северский (т. е. новый город, основанный в земле северян), Путивль, Любеч, Рыльск, Курск, Стародуб, Тмутаракань. Позднее стали известны города Брянск, Козельск, Мосальск, Воротынск, Мценск. В со­став Черниговского княжества первоначально входили Муром и Рязань, но уже с конца XI в. они обособились, а затем стали цен­трами самостоятельных княжеств. В 40 — 50-е гг. XII в. Северская земля во главе с Новгородом также частично обособилась от Чернигова.

Особые отношения сложились у Черниговского княжества с половцами. Олег Святославович, ставший родоначальником династии черниговских князей, дружил с половцами, и они нередко помогали ему в борьбе с Владимиром Мономахом. Летописцы XII в. не раз ставили в вину Олегу связь с половцами, хотя дружеские и даже союзные отношения с ними (как и войны) были характерны для политики многих русских князей. Дело было не только в личных симпатиях Олега и его по­томков. Черниговское княжество издавна включало в свой состав земли вплоть до Таманского полуострова, которые затем стали местом половецких кочевий. Степь, половцы были традиционными соседями черниговских князей, и те традиционно не столько воевали, сколько дружили со своими соседями.

После смерти Олега, а затем и его братьев власть в Черниго­ве перешла в руки Всеволода Ольговича, другие сыновья Олега «сидели» в иных городах Черниговского княжества. Тогда-то в Се-верской земле утвердился Святослав Ольгович, отец князя Игоря, героя «Слова о полку Игореве».

В течение всей второй половины XII в. черниговские князья актив­но боролись с потомками Мономаха за киевский престол. В 80-е гг. XII в. сын Всеволода Святослав занял киевский престол, сохранив за собой титул великого князя черниговского. Именно к этому времени относится поход северского князя Игоря на половцев в 1185 г.

Галицко-Волынское княжество. В Юго-Западной Руси, на гра­нице с Польшей и Венгрией в предгорьях Карпат, поблизости от Византии, Балкан, дунайского торгового пути, сформировалось Га­лицко-Волынское княжество.

Здесь со времени единого Древнерусского государства появи­лись крупные и богатые города: Владимир-Волынский, Галич, Перемышль, Луцк, Холм, Дорогобуж, Нервен, Бужеск и другие. Это были хорошо укрепленные центры с мощными детинцами, ка­менными зданиями и храмами. В утих городах сформировалась про­слойка богатых горожан. В Галицко-Волынской земле сложилось и богатое боярство, располагавшее обширными землями. Бояре опи­рались на своих многочисленных дружинников и со временем ста­ли соперничать с князьями. Непросто было управлять таким кра­ем князьям. Поначалу здесь княжили Ростислав Владимирович, внук Ярослава Мудрого, и его дети — Ростиславичи. Затем к ним присоединились другие внуки Ярослава Мудрого, и среди них мо­лодой Владимир Мономах.

Владимир Мономах, уже став великим князем, властной рукой держал за собой Волынскую землю, не давая Ростиславичам стать ее полными хозяевами. Позже началась борьба между потомками Мономаха и Ростиславичами.

В середине XII в. от Волынского княжества отделилось Галиц-кое княжество с центром в Галиче, молодом, богатом торговом и промышленном городе. Богатые верхи города и боярство имели здесь особенно большую силу. Борьба князей между собой, а так­же противостояние княжеской власти и боярских группировок, в котором активное участие приняло городское население, и приве­ли к длительным и тяжелым смутам в Галицкой земле.

И все же именно Галицко-Волынская земля раньше, чем дру­гие русские княжества, стала выходить из состояния политической неразберихи, и княжеская власть, опираясь на поддержку городско­го населения, попыталась унять своеволие боярских группировок.

Большой мощи достигло Галицкое княжество в 60—80-е гг. XII в., во времена правнука Ростислава Ярослава, который имел прозви­ще Осмомысл.

Он был женат на дочери Юрия Долгорукого, а потому всегда имел поддерж­ку со стороны могучих ростово-суздальских князей. Ярослав Осмомысл, опираясь на младшую дружину, отчаянно боролся со своевольными боярами. Он испытал на этом пути немалые трудности, побывал в изгнании и даже оказывался в темнице. Но в конце концов ему удалось сокрушить противников и усилить авторитет кня­жеской власти. При нем начались централизация княжества и прекращение внут­ренних усобиц. Княжество славилось своим богатством, развитыми международ­ными связями, особенно с Венгрией, Польшей, Византией. Про Ярослава Осмомысла автор «Слова о полку Игореве» говорит, что он «подпер своими же­лезными полками» горы Угорские, т. е. Карпаты.

В Волынском княжестве власть прочно находилась в руках по­томков Владимира Мономаха. Со временем княжество раздроби­лось на отдельные мелкие владения — уделы. Но к концу XII в. в этом княжестве, как и в других крупных княжествах, стало просма­триваться стремление к объединению земель, к централизации вла­сти в одних руках.

Особенно ярко это проявилось при князе Романс Мстиславиче, праправнуке Владимира Мономаха. Опираясь, как и Ярослав Ос­момысл, на горожан, младшую дружину, он противостоял своево­лию боярских группировок, властной рукой подчинял себе удель­ных князьков. При нем Волынское княжество превратилось в сильное и относительно единое государство. Теперь Роман Мсти-славич стал претендовать на власть во всей Южной Руси.

Роман Мстиславич воспользовался смутой в Галиче после смер­ти Ярослава Осмомысла в 1187 г. и попытался овладеть им. Вна­чале ему это удалось, и он одержал верх над сыном Осмомысла, но в междоусобную борьбу вмешалась Венгрия, захватив Галич. И только в самом конце XII в. Роман Мстиславич окончательно объ­единил под своей властью Галич и Волынь и образовал единое Галицко-Волыиское княжество.

Через несколько лет он овладел и киевским престолом и присо­единил к своим владениям Киевское княжество. Так выросло новое огромное государство, равное по территории Германской империи.

После гибели Романа Мстиславича в 1205 г. его политику про­должил сын Даниил Романович.Но ему пришлось много пережить, прежде чем он утвердился на троне отца.

Когда умер Роман Мстиславич,» Даниилу было всего четыре го­да. Этим воспользовались бояре и выгнали его с матерью из Гали­ча. Несколько лет длилась междоусобная борьба, княжество вновь раздробилось на уделы, Венгрия опять захватила Галич. И только повзрослев и собрав мощную дружину, Даниил смог постоять за се­бя. В 1221 г. он сумел захватить престол на Волыни, а в 1234 г. стал и галицким князем.

Вновь Галицко-Волынская земля превратилась в сильное и единое европей­ское государство. Даниил Галицкий был видным и опытным государственным де­ятелем. Он прослыл смелым и талантливым полководцем. О его личной храброс­ти в боях ходили легенды. С его мнением считались другие правители Европы, посольства к нему слал папа римский, предлагая королевскую корону за переход в католичество. *Но опасные соседи Галицко-Волынской Руси Венгрия и Польша в сговоре с местными боярами постоянно пытались ослабить власть Даниила и по­мешать централизации Юго-Западной Руси.

Господин Великий Новгород. Господин Великий Новгород, как называли его современники, занимал особое место среди других русских княжеств. Как центр славянских земель в северо-западном углу Руси, Новгород к концу IX в. становится соперником Киева. Он победил Киев, но после перенесения столицы единой Руси на юг киевские князья стали посылать в Новгород своих наместников, как правило, старших сыновей.

И все-таки Новгород сохранил свое особое положение, княже­ская власть не укоренилась здесь, как в других городах Руси. При­чиной тому был весь строй жизни древнего Новгорода. Город с са­мого начала вырос в первую очередь как торговый и ремесленный центр. Он располагался на знаменитом пути «из варяг в греки».

Отсюда шли пути в Южную Прибалтику, в немецкие земли, в Скандинавию. Через озеро Ильмень и реку Мету пролегал путь на Волгу, а оттуда — в страны Востока.

Новгородцам было чем торговать. Они вывозили прежде всего пушнину, кото­рую добывали в северных лесах. Ремесленники Новгорода поставляли на внутрен­ний и зарубежный рынок свои изделия. Славился Новгород мастерами кузнечного и гончарного дела, золотых и серебряных дел, оружейниками, плотниками, коже­венниками. Улицы и «концы» (районы) города зачастую носили названия ремеслен­ных профессий: Плотницкий конец, улицы Кузнецкая, Гончарная, Щитная. В Новго­роде ранее, чем в других городах Руси, появились объединения крупных купцов. Богатые торговцы имели не только речные и морские суда, но и склады, амбары. Они строили богатые каменные дома, церкви. В Новгород приходило немало ино­земных купцов. Здесь располагались «Немецкий» и «Готский» дворы, что указыва­ло на тесные торговые связи города с немецкими землями. В торговлю включались в Новгороде не только купцы, ремесленники, но и бояре, представители церкви. Уверенное хозяйственное развитие Новгорода во многом объяснялось не толь­ко выгодными природными и географическими условиями, но и тем, что он дол­гое время не знал серьезной внешней опасности. Ни печенеги, ни половцы не до­ходили до здешних мест. Немецкие рыцари появились здесь позднее. Это создавало благоприятные условия для развития края.

Большую силу в Новгороде со временем получили крупные бо­яре-землевладельцы. Именно их земельные владения, леса, рыбные угодья давали основную торговую продукцию — пушнину, мед, воск, рыбу, другие продукты земли, леса, воды. Именно бояре и крупные купцы нередко организовывали дальние экспедиции ушкуй­ников, речных и морских, в целях овладения новыми промысловы­ми землями, добычи пушнины. Интересы боярства, купечества, церкви сплетались воедино, вот почему верхушка города, так на­зываемая аристократия, опираясь на свои несметные богатства, иг­рала такую большую роль в политической жизни Новгорода.

Аристократия в политической жизни вела за собой ремесленни­ков, прочий люд. Новгород выступал единым фронтом против по­литического давления то со стороны Киева, то со стороны Ростово-Суздальского княжества. Здесь все новгородцы были заодно, защищая свое особое положение в русских землях, свой суверени­тет. Но во внутренней жизни города такого единства не было: не­редки были ожесточенные столкновения интересов простых горо­жан и городской верхушки, что выливалось в открытые выступления, восстания против боярства, богатого купечества, рос­товщиков. Не раз врывались восставшие горожане и на архиепис­копский двор. Городская аристократия также не представляла со­бой единого целого. Соперничали между собой отдельные боярские и купеческие группировки. Они боролись за земли, доходы, приви­легии, за то, чтобы поставить во главе города своего ставленника — князя, посадника или тысяцкого.

Подобные же порядки складывались и в других крупных горо­дах Новгородской земли — Пскове, Ладоге, Изборске, где были свои сильные боярско-купеческие кланы, своя ремесленная и ра­ботная масса населения. Каждый из этих городов, являясь частью Новгородского княжества, в то же время претендовал на относи­тельную самостоятельность.

Новгород соперничал с Киевом не только в смысле хозяйствен­ном, торговом, но и по части внешнего облика города. Здесь рано на левом берегу Волхова, на взгорье, появился свой кремль, об­несенный каменной стеной, в отличие от многих других русских де­тинцев, огороженных деревянно-земляными укреплениями. Сын Ярослава Мудрого Владимир выстроил здесь Софийский собор, ко­торый соперничал по красоте и величественности с киевской Со­фией. Напротив кремля располагался торг, где обычно проходило городское вече — сход всех политически активных новгородцев. На вече решались многие важные вопросы жизни города: выбирались городские власти, обсуждались кандидатуры приглашаемых князей, определялась военная политика Новгорода.

Между левобережным и правобережным Новгородом был выстроен мост че­рез Волхов, который играл важную роль в жизни города. Здесь нередко проис­ходили кулачные бои между различными враждующими группировками. Отсюда по приговору городских властей сбрасывали в глубины Волхова осужденных на смерть преступников.

Новгород был для своего времени городом высокой культуры быта. Он был вымощен деревянными мостовыми, власти внимательно следили за порядком и чистотой городских улиц. Признаком высокой культуры горожан служит повсеме­стная грамотность, проявлявшаяся в том, что многие новгородцы владели искус­ством письма на берестяных грамотах, которые в изобилии археологи находят при раскопке древних новгородских жилищ. Берестяными грамотами обменивались не только бояре, купцы, но и простые горожане. Это были долговые расписки и просьбы о займах, записки к женам, челобитные грамоты, завещания, любовные письма и даже стихи.

По мере ослабления власти киевских князей, развития полити­ческого сепаратизма Новгород становился все более независимым от Киева. Особенно ярко это проявилось после смерти Мстислава Великого. В Новгороде тогда «сидел» его сын Всеволод. Когда он выехал из Новгорода и попытался неудачно добыть себе более по­четный в княжеской семье престол Переяславля, новгородцы не пустили его обратно. Но город нуждался в князе — для командования войском, для обороны владений. Считая, видимо, что Всево­лод Мстиславич получил хороший урок, бояре вернули его назад, но Всеволод вновь попытался, опираясь на Новгород, ввязаться в междукняжескую борьбу за власть. Он втянул Новгород в проти­воборство с Суздалем, которое закончилось поражением новгород­ской рати, то переполнило чашу терпения новгородцев. Против князя выступили бояре и «черные люди»; не поддержали его ни церковь, ни купечество, которое он ущемлял в правах. В 1136 г. Всеволод с семьей по приговору веча, в котором приняли участие представители от Пскова и Ладоги, был заключен под стражу.

Затем его выслали из города, обвинив в том, что он «не блюдет смерд», т. е. не выражает интересов простых людей, плохо руко­водил войском во время войны с суздальцами и первым бежал с поля боя, втянул Новгород в борьбу на юге.

После событий 1136 г. к власти в Новгороде окончательно при­шла городская аристократия — крупное боярство, богатое купече­ство, архиепископ. Город стал своеобразной аристократической рес­публикой, где несколько крупных боярских и купеческих семей, посадник, тысяцкий, архиепископ определяли всю политику. Вече приглашало князей в качестве военных руководителей и верховных судей. Неугодные князья изгонялись. Иногда в течение года сменя­лось несколько князей.

Со временем Новгород в своих хозяйственных связях все менее ориентировался на юг, теснее становились его связи с южнобал­тийским миром, скандинавскими и немецкими землями. Среди рус­ских земель наиболее прочные связи Новгород сохранял со свои­ми соседями: Полоцким, Смоленским и Ростово-Суздальским княжествами.

Владимиро-Суздальская земля. Северо-Восточная Русь в тече­ние долгих веков была одним из самых глухих углов восточносла­вянских земель. Славяне-вятичи появились здесь лишь в VIII—IX вв., продвинувшись сюда с юго-запада. С запада сюда проникали кри­вичи. До этого здесь обитали угрофинские, а западнее — балтские племена. Здесь пролегала старинная торговая дорога из Новгоро­да на Волгу; следом за торговцами шли поселенцы.

Почему же славяне заселяли эти, казалось, забытые Богом ме­ста? В междуречье Оки, Волги, Клязьмы было немало пригород­ных для земледелия пахотных земель. На сотни километров про­стирались здесь великолепные заливные луга. Умеренный климат давал возможность развивать и земледелие, и скотоводство. Густые леса были богаты пушниной, здесь в изобилии росли ягоды, гри­бы, издавна процветало бортничество, что давало столь ценимые в то время мед и воск. Широкие и спокойно текущие реки, полноводные и глубокие озера изобиловали рыбой. При упорном и си­стематическом труде эта земля могла вполне накормить, напоить, обуть, согреть человека, дать ему материал для постройки домов, и люди настойчиво осваивали эти неприветливые места.

К тому же Северо-Восточная Русь почти не знала иноземных нашествий. Сю­да не доходили волны яростных набегов степняков. Сюда не доставал меч завое­вателей с запада. Жизнь здесь текла не так ярко и динамично, как в Поднепровье, но зато спокойно и основательно. Позднее Владимиро-Суздальская Русь, хотя и принимала активное участие в междоусобных битвах XII в., сама редко становилась ареной кровопролитных схваток. Чаще ее князья водили свои дружины на юг.

Все это содействовало тому, что пусть и в замедленном ритме, но жизнь здесь развивалась, осваивались новые земли, строились и богатели города; зарождалось вотчинное землевладение. В XI в. здесь уже стояли крупные городские центры — Ростов, Суздаль, Ярославль. Владимир Мономах основал названный в его честь Владимир-на-Клязьме и Переяславль.

Возвышаться Северо-Восточная Русь стала при Владимире Мо­номахе. Сюда он попал на княжение в возрасте 12 лет, посланный отцом Всеволодом Ярославичем. С тех пор Ростово-Суздальская земля прочно вошла в состав «отчины» Мономаховичей. В пору трудных испытаний, в пору жестоких поражений дети и внуки Мо­номаха знали, что здесь они всегда найдут помощь, поддержку. Здесь они смогут набраться новых сил для жестоких политических схваток со своими соперниками. Сюда в свое время Владимир Мономах по­слал на княжение одного из своих младших сыновей — Юрия.

Юрий Долгорукий. По мере мужания Юрия, по мере того как уходили из жизни старшие князья, голос ростово-суздальского кня­зя звучал на Руси все громче, а его претензии на первенство в об­щерусских делах становились все основательнее. И дело было не только в его неуемной жажде власти, стремлении к этому первен­ству, за что он и получил прозвище Долгорукий, но и в экономи­ческом, политическом, культурном обособлении огромного края, который все более стремился жить по своей воле. Особенно это относилось к большим и богатым северо-восточным городам. Если «старые» города — Ростов и особенно Суздаль — были, кроме то­го, сильны своими боярскими группировками и там князья все бо­лее чувствовали себя неуютно, то в новых городах — Владимире, Ярославле — они опирались на растущие городские сословия, вер­хушку купечества, ремесленников, на зависимых от себя землевла­дельцев, получавших землю за службу у князя.

В середине XII в. усилиями в основном Юрия Долгорукого Рос-тово-Суздальское княжество из далекой окраины, которая прежде посылала свои дружины на подмогу киевскому князю, превратилось в обширное независимое княжество, которое проводило активную политику.

Юрий Долгорукий неустанно воевал с Волжской Булгарией, которая в пору ухудшения отношений пыталась остановить рус­скую торговлю на волжском пути. Вел он противоборство с Новгородом за влияние на пограничные земли. Уже в XII в. заро­дилось соперничество Северо-Восточной Руси и Новгорода, кото­рое позднее вылилось в острую борьбу Новгородской аристокра­тической республики с поднимающейся Москвой. В течение долгих лет Юрий Долгорукий упорно боролся также за овладение киев­ским престолом.

Участвуя в усобицах, Юрий имел союзника в лице черниговско­го князя Святослава Ольговича. Однажды оба князя-союзника встретились для переговоров и для дружеского пира в пограничном суздальском городке Москве. Юрий Долгорукий пригласил туда своего союзника и написал ему: «Приди ко мне, брате, в Москов». 4 апреля 1147 г. они встретились в Москве. Так в исторических источниках впервые была упомянута Москва. Но не только с этим городом связана деятельность Юрия Долгорукого. Он построил ряд других городов и крепостей. Среди них — Звенигород, Дмитров, Юрьев-Польской, Кснятин и др.

В 50-е гг. XII в. Юрий Долгорукий овладел киевским престо­лом, но вскоре умер в Киеве — в 1157 г.

Юрий Долгорукий был одним из первых крупных государствен­ных деятелей Северо-Восточной Руси, при котором этот край проч­но занял ведущее место среди других русских земель.

Андрей Боголюбский. После смерти Юрия па престол в Рос-тово-Суздальском княжестве вступил его сын Андрей, рожденный от половецкой княжны, первой жены Юрия.

Андрей Юрьевич родился около 1120 г., когда еще был жив его дед Влади­мир Мономах. В юности Андрей совершил с отцом не один военный поход и про­слыл смелым воином и умелым военачальником. Он любил начинать битву сам, врубаться в ряды врагов. О его личном мужестве ходили легенды. До 30 лет князь жил в основном на севере. Отец отдал ему в удел город Владимир-на-Клязьме, и именно там провел Андрей свои детские и юношеские годы. Все его помыслы бы­ли связаны с этим краем. Еще при жизни отца, который после овладения Киевом наказал ему жить рядом в Вышгороде, независимый Андрей Юрьевич против во­ли отца уехал в свой родной Владимир.

Узнав о смерти Юрия Долгорукого, бояре Ростова и Суздаля избрали своим князем Андрея, стремясь утвердить у себя собствен­ного князя и прекратить порядок, при котором великие князья ки­евские посылали в эти земли на княжение то одного, то другого из своих сыновей.

Однако Андрей сразу же спутал все их расчеты. Он сразу же выгнал из других ростово-суздальских городов своих сводных бра­тьев — сыновей Юрия Долгорукого от других жен, удалил от дел старых бояр Юрия Долгорукого, распустил его поседевшую в боях дружину. Летописец отметил, что Андрей стремился стать «само­властием» в Северо-Восточной Руси.

На кого же опирался Андрей Юрьевич в этой борьбе? Прежде всего на города и нарождавшееся дворянство. Подобные стремле­ния проявили в это время и властелины некоторых других русских княжеств, например Роман Мстиславич, а потом его сын Даниил в Галицко-Волынской земле. Укреплялась тогда королевская власть во Франции, Англии, где дворяне и городское население также поддерживали королей и выступали против своеволия крупных землевладельцев. Таким образом, действия Андрея Боголюбского лежали в общем русле политического развития евро­пейских стран. Свою резиденцию он пере­нес в молодой город Владимир; близ горо­да в селе Боголюбове он построил великолепный белокаменный дворец, отче­го и получил прозвище Боголюбский. С этого времени и можно называть Се­веро-Восточную Русь Владимиро-Суздальской.

Андрей Боголюбский. Скульптурный портрет, выполненный М. М. Ге­расимовым на основе че­репа князя.

В 1169 г. вместе со своими союзника­ми Андрей Боголюбский взял штурмом Ки­ев и отдал город на разграбление. Уже этим он показал все свое небрежение по отношению к прежней русской столице. Андрей не оставил город за собой, а отдал его одному из своих братьев, а сам вернулся во Владимир. Позднее Андрей предпринял еще один по­ход на Киев, но неудачно. Воевал он, как и Юрий Долгорукий, с Волжской Булгарией.

Действия Андрея Боголюбского вызывали все большее раздра­жение среди ростово-суздальского боярства. Их чаша терпения оказалась переполненной, когда по приказу князя был казнен род­ственник его жены, боярин Степан Кучка, чьи владения находи­лись в районе Москвы, которая тогда называлась также Кучково. К князю отошли и владения боярина.

Родственники казненного организовали заговор против Андрея Боголюбского, в него были вовлечены его жена и ближайшие слу­ги киязя. Заговорщики выкрали из спальни правителя его меч, и в ночь на 29 июня 1174 г. вошли во дворец, выломали дверь в княжеские покои и ворвались в них. Андрей отчаянно сопротив­лялся, несколько раз сбрасывал с себя врагов, но их было много и они были хорошо вооружены. Они нанесли ему несколько уда­ров мечами, саблями, кололи его копьями. Решив, что князь убит, заговорщики покинули спальню и уже выходили из хором, когда вдруг услышали стоны. Андрей Боголюбский очнулся, встал и из последних сил направился в сени, а оттуда стал спускаться вниз, но силы оставили его и он присел внизу лестницы. Здесь и обна­ружили его вернувшиеся противники. Они тут же прикончили кня­зя мечами.

Утром весть об убийстве Андрея Боголюбского облетела столь­ный город. Во Владимире, Боголюбове и окрестных селах начались волнения. Народ поднялся против княжеских посадников, сборщиков налогов; нападениям подверглись и дворы богатых землевладель­цев и горожан. Лишь через несколько дней бунт утих.

Расцвет Владимиро-Суздальской Руси при Всеволоде Боль­шое Гнездо. Гибель Андрея Боголюбского не остановила процесса централизации Владимиро-Суздальской Руси. Когда боярство Рос­това и Суздаля попыталось посадить на престол племянников Ан­дрея и управлять за их спиной княжеством, поднялись «меньшие люди» Владимира, Суздаля, Переяславля, других городов и пригла­сили на владимиро-суздальский престол Михаила — брата Андрея Боголюбского. Его конечная победа в борьбе с племянниками оз­начала победу городов и поражение бояр.

Когда в 1176 г. Михаил умер, его дело взял в свои руки вновь поддержанный городами третий сын Юрия Долгорукого — Всево­лод Юрьевич.

В 1176 г. он, разгромив своих противников в открытом бою близ города Юрьева, овладел владимиро-суздальским престолом. Мятежные бояре были схвачены и заточены в тюрьму, их владения отошли к князю. Поддержавшая противников Всеволода Рязань была захвачена, а рязанский князь попал в плен. Всеволод полу­чил прозвище Большое Гнездо, так как имел восемь сыновей и во­семь внуков, не считая потомства женского пола. В своей борьбе с боярством Всеволод Большое Гнездо опирался не только на го­рода, но и на мужающее с каждым годом дворянство, которое вы­ступает в источниках под именем «отроков», «мечников», «вирни­ков», «гридей», «меньшей дружины». Оно служило князю за землю, доходы, другие милости. Эта категория населения сущест­вовала и прежде, но теперь она становится все более многочис­ленной и влиятельной. Они несли всю основную государственную службу: в войске, суде, посольских делах, сборе податей и налогов, расправе, дворцовых делах, управлении княжеским хозяйством.

Укрепив свои позиции внутри княжества, Всеволод стал оказы­вать все большее влияние на дела Руси: вмешивался в дела Нов­города, овладел землями на Киевщине, подчинил полностью свое­му влиянию Рязанское княжество. Он успешно противоборствовал Волжской Булгарии.

Всеволода Юрьевича уже называли великим князем владимир­ским, в крупных городах Владимиро-Суздальского княжества в ка­честве наместников «сидели» его многочисленные сыновья.

Тяжело заболев в 1212 г., Всеволод Большое Гнездо завещал престол старшему сыну Константину, «сидевшему» в то время в Ростове. Но Константин, уже крепко связавший свою судьбу с рос­товским боярством, попросил отца оставить его в этом городе, а сам престол перенести туда из Владимира. Это могло нарушить всю политическую ситуацию в княжестве. Больной Всеволод пришел в ярость. При поддержке собрания представителей городов и церкви он передал престол второму по старшинству сыну Юрию и нака­зал ему оставаться во Владимире и отсюда управлять всей Севе­ро-Восточной Русью.

Вскоре Всеволод умер в возрасте 64 лет, «просидев» на великокняжеском престоле 37 лет. Его преемнику Юрию не сразу удалось взять верх над старшим братом. Последовала новая междоусобица, продлившаяся 6 лет, и только в 1218 г., после смерти Константина, Юрий Всеволодович сумел овладеть владимирским пре­столом. Тем самым была окончательно нарушена старая традиция наследования власти по старшинству, отныне воля великого князя — «единодержавца» стала сильней, чем была «старина».

Северо-Восточная Русь сделала еще один шаг к централизации власти. Правда, в борьбе за власть Юрий вынужден был заклю­чать соглашения со своими братьями. Владимиро-Суздальская Русь распалась на ряд уделов, где сидели дети Всеволода. Но процесс централизации был уже необратим. Монголо-татарское нашествие нарушило это естественное развитие политической жизни на Руси.

2.4 Культура Руси в XI – XIII вв.

Как зарождалась культура Руси. Культура народа является ча­стью его истории. Ее становление, последующее развитие связано с теми же историческими факторами, которые воздействуют на ста­новление и развитие хозяйства страны, ее государственности, по­литической и духовной жизни общества. В понятие культуры вхо­дит все, что создано умом, талантом, руками народа, все, что выражает его духовную сущность, его взгляд на мир, на природу, на человеческое бытие, на человеческие отношения.

Весь оригинальный культурный опыт восточного славянства стал достоянием единой русской культуры. Она складывалась как культура всех восточных славян, сохраняя в то же время свои ре­гиональные черты — одни для Поднепровья, другие — для Северо-Восточной Руси и т. д.

На развитие русской культуры влияло также то, что Русь скла­дывалась как равнинное, открытое всем — как внутриплеменным, отечественным, так и иноплеменным, международным — влияниям. И шло это из глубины веков. В общей культуре Руси отразились как традиции, скажем, полян, северян, радимичей, новгородских словен, вятичей, других племен, так и влияние соседних народов, с которы­ми Русь обменивалась производственными навыками, торговала, воевала, мирилась,— угрофиннов, балтов, иранских-народов, запад­ных и южных славянских народов. Русь испытывала сильное влия­ние Византии, которая для своего времени была одним из наиболее культурных государств мира. Таким образом, культура Руси склады­валась с самого начала как синтетическая, т. е. находящаяся под влиянием различных культурных направлений, стилей, традиций.

Одновременно Русь не просто копировала чужие влияния и безо­глядно заимствовала их, но применяла к своим культурным традициям, к своему дошедшему из глубины веков народному опыту, пониманию окружающего мира, своему представлению о прекрасном. Поэтому в чертах русской культуры мы постоянно сталкиваемся не только с вли­яниями извне, но и с их порой значительной духовной переработкой, их постоянным преломлением в абсолютно русском стиле.

Многие годы русская культура развивалась под влиянием язы­ческой религии, языческого мировоззрения. С принятием Русью христианства положение резко изменилось. Новая религия претен­довала на то, чтобы изменить мировоззрение людей, их восприятие всей жизни, а значит, и представления о красоте, художественном творчестве, эстетическом влиянии. Однако христианство, оказав сильнейшее воздействие на русскую культуру, особенно в области литературы, архитектуры, искусства, развития грамотности, школь­ного дела, библиотек, не преодолело народных истоков русской культуры. Многие годы на Руси сохранялось двоеверие: официаль­ная религия, которая преобладала в городах, и язычество, которое ушло в тень, но по-прежнему существовало в отдаленных частях Руси, сохраняло свои позиции в сельской местности. Развитие рус­ской культуры отразило эту двойственность в духовной жизни об­щества, в народном быту. Языческие духовные традиции, народные в своей основе, оказывали глубокое воздействие на все развитие русской культуры.

Под влиянием народных традиций, устоев, привычек, под влиянием народно­го мировосприятия новым содержанием наполнялась и сама церковная культура, религиозная идеология. Суровое, аскетическое христианство Византии, пере­несенное на русскую почву с ее культом природы, с поклонением солнцу, свету, ветру, с ее жизнерадостностью, жизнелюбием, глубокой человечностью, сущест­венно преобразилось. Это нашло отражение во всех областях культуры. Не слу­чайно во многих церковных памятниках культуры, например в сочинениях церков­ных авторов, мы видим совершенно светские, мирские рассуждения и отражение чисто мирских страстей, а вершина духовного достижения Древней Руси — гени­альное «Слово о полку Игореве» — все пронизано языческими мотивами.

Открытость и синтетичность древнерусской культуры, ее мощ­ная опора на народные истоки и народное восприятие, выработан­ные всей многострадальной историей восточного славянства, пере­плетение христианских и народно-языческих влияний привели к тому, что в мировой истории называют феноменом русской куль­туры. Ее характерными чертами являются стремление к монумен­тальности, масштабности, образности в летописании; народность, цельность и простота в искусстве; изящество, глубоко гуманистическое начало в архитекту­ре; мягкость, жизнелюбие, доброта в живопи­си; постоянное биение пульса исканий, со­мнений, страсти в литературе. И над всем этим господствовала большая слитность твор­ца культурных ценностей с природой, его ощу­щение сопричастности всему человечеству, переживания за людей, за их боль и несчас­тья. Не случайно опять же одним из любимых образов русской церкви и культуры стал об­раз святых Бориса и Глеба, человеколюбцев, непротивленцев, пострадавших за единство страны, принявших муки ради людей.

Письменность, грамотность, школы. Ос­новой любой древней культуры является письменность. Когда она зародилась на Руси? Долгое время существовало мнение, что письмо на Русь пришло вместе с христианст­вом. Однако согласиться с этим трудно. Есть свидетельства о существовании славянской письменности задолго до христианизации Ру­си. Об этом говорит «Житие» славянского просветителя Кирилла. Во время пребывания в Херсонесе в 60-е гг. IX в. он познакомился с Евангелием, написанным славянскими буквами. В дальнейшем Кирилл и его брат Мефодий стали осно­воположниками славянской азбуки, которая, видимо, в какой-то части основывалась на принципах славянского письма, существо­вавшего у восточных, южных и западных славян до их христиани­зации.

Надо вспомнить и о том, что договоры Руси с Византией, от­носящиеся к первой половине X в., также были написаны на гре­ческом и русском языках. К этому времени относится существова­ние толмачей — переводчиков и писцов, которые записывали речи послов на пергамент.

Тем не менее христианизация Руси дала мощный толчок даль­нейшему развитию письменности, грамотности. На Русь стали при­езжать церковные грамотеи, переводчики из Византии, Болгарии, Сербии. Появились, особенно в период правления Ярослава Му­дрого и его сыновей, многочисленные переводы греческих и болгарских книг как церковного, так и светского содержания. Пе­реводились, в частности, византийские исторические сочинения, жизнеописания святых. Переводы становились достоянием грамот­ных людей: их с удовольствием читали в княжеско-боярской, купе­ческой среде, в монастырях, церквах, где зародилось русское лето­писание. В XI в. получают распространение такие популярные переводные сочинения, как «Александрия», содержащая легенды и предания о жизни и подвигах Александра Македонского, «Девгениево деяние», которое представляло собой перевод византийской эпиче­ской поэмы о подвигах воина Дигениса.

Кадры первых русских грамотеев, переписчиков, переводчиков формировались в школах, которые были открыты при церквах со времени Владимира Святославича и Ярослава Мудрого, а позднее при монастырях. Есть немало свидетельств о широком развитии грамотности на Руси в XI—XII вв., особенно в кругу богатых го­рожан, княжеско-боярской верхушки, купечества, ремесленников. В сельской местности, в дальних, глухих местах население было почти сплошь неграмотным.

С XI в. в богатых семьях стали учить грамоте не только маль­чиков, но и девочек. Сестра Владимира Мономаха Янка, основа­тельница женского монастыря в Киеве, создала в нем школу для обучения девушек.

Ярким свидетельством широкого распространения грамотности в городах и при­городах являются так называемые берестяные грамоты. В 1951 г. во время археоло­гических раскопок в Новгороде извлекли из земли бересту с хорошо сохранившими­ся на ней буквами. С тех пор найдены сотни берестяных грамот, говорящих о том, что в Новгороде, Пскове, Витебске, Смоленске, других городах Руси люди любили и умели писать друг другу. Среди писем — деловые, в том числе юридические, до­кументы, обмен информацией, приглашение в гости и даже любовная переписка.

Осталось и еще одно любопытное свидетельство развития грамотности на Ру­си — так называемые надписи граффити. Их выцарапывали на стенах церквей лю­бители излить свою душу. Среди этих надписей — размышления о жизни, жало­бы, молитвы. Так, Владимир Мономах, будучи еще молодым человеком, во время церковной службы, затерявшись в толпе таких же молодых князей, нацарапал на стене Софийского собора в Киеве: «Ох, тяжко мне» — и подписался своим хрис­тианским именем Василий.

Летописи. Летописи — это средоточие истории Древней Руси, ее идеология, понимание ее места в мировой истории; они являют­ся одним из важнейших памятников и письменности, и литературы, и истории, и культуры в целом. За составление летописей, т. е. из­ложение событий по годам, брались лишь люди самые грамотные, знающие, мудрые, способные не просто изложить разные дела год за годом, но и дать им соответствующее объяснение, оставить по­томству ясное видение эпохи.

Летопись была делом государственным, княжеским-. Поэтому поручение составить летопись давалось не просто самому грамот­ному и толковому человеку, но и тому, кто сумел бы провести идеи, близкие тому или иному княжескому дому.

Летописание, по мнению ученых, появилось на Руси вскоре по­сле введения христианства. Первая летопись, вероятно, была со­ставлена в конце X в. Она была призвана отразить историю Руси до правления Владимира с его впечатляющими победами, с введе­нием христианства. Уже с этого времени право и обязанность ве­сти летописи были даны деятелям церкви. Именно в церквах и мо­настырях обретались самые грамотные, хорошо подготовленные и обученные люди — священники, монахи. Они располагали богатым книжным наследием, переводной литературой, русскими записями старинных сказаний, легенд, былин, преданий; в их распоряжении были и великокняжеские архивы.

Вторая летопись была создана при Ярославе Мудром в пору, когда он объединил Русь, заложил храм святой Софии. Эта лето­пись вобрала в себя предшествующую летопись, другие материалы.

Составитель очередного летописного свода выступал не только как автор заново написанных частей летописи, но и как состави­тель и редактор предшествующих записей. Вот это-то его умение направить идею летописи в нужную сторону высоко ценилось ки­евскими князьями.

Свод, который вошел в историю под названием «Повесть вре­менных лет», создавался в первое десятилетие XII в. при дворе князя Святополка Изяславича. Большинство историков считают ав­тором этого свода монаха Киево-Печерского монастыря Нестора.

В первых строках летописец поставил вопрос: «Откуда есть по­шла Русская земля, кто в Киеве начал первым княжить и откуда Русская земля стала есть?» Таким образом, уже в этих первых сло­вах летописи говорится о тех масштабных целях, которые поставил перед собой автор. И действительно, летопись не стала обычной хроникой, каких немало было в ту пору в мире — сухих, бесстра­стно фиксирующих факты, но взволнованным рассказом тогдашне­го историка, вносившего в повествование философско-религиозные обобщения, свои темперамент и стиль.

Используя предшествующие своды, документальные материалы, в том числе, например, договоры Руси с Византией, летописец развертывает широкую панора­му исторических событий, которые охватывают как внутреннюю историю Руси — становление общерусской государственности с центром в Киеве, так и междуна­родные отношения Руси с окружающим миром. Целая галерея исторических дея­телей проходит на страницах «Повести временных лет» — князья, бояре, посадни­ки, тысяцкие, дружинники, купцы, церковные деятели. Рассказано о военных походах и организации монастырей, закладке новых храмов и об открытии школ, о религиозных спорах и реформах. Постоянно касается Нестор и жизни народа в целом, его настроений, выражений недовольства. На страницах летописи мы чита­ем о восстаниях, убийствах князей и бояр, жестоких общественных схватках. Все это автор описывает вдумчиво и спокойно, старается быть объективным, насколь­ко вообще может быть объективным глубоко религиозный человек, руководству­ющийся в своих оценках понятиями христианской добродетели и греха. Убийство, предательство, обман, клятвопреступления Нестор осуждает, превозносит чест­ность, смелость, верность, благородство, другие прекрасные человеческие качест­ва. Вся летопись была проникнута чувством единства Руси, патриотическим наст­роением. Все основные события в ней оценивались не только с точки зрения религиозных понятий, но и с позиций этих общерусских государственных идеалов.

В 1116—1118 гг. летопись снова была переписана. Княживший тогда в Киеве Владимир Мономах и его сын Мстислав были недо­вольны тем, как Нестор показал роль в русской истории Святополка, по заказу которого и писалась «Повесть временных лет». Мономах отнял летописание у печсрских монахов и передал его в свой ро­довой Выдубицкий монастырь. Его игумен Сильвестр и стал авто­ром нового свода. В нем положительные оценки Святополка были поумерены, зато оказались подчеркнуты все деяния Владимира Мо­номаха, но основная часть «Повести временных лет» осталась не­изменной. И в дальнейшем «Повесть временных лет» входила не­пременной составной частью как в киевские летописи, так и в летописи отдельных русских княжеств, являясь одной из связую­щих нитей для всей русской культуры.

По мере политического распада Руси и возвышения отдельных русских центров летописание стало дробиться. Кроме Киева и Нов­города, появились свои летописные своды в Смоленске, Пскове, Владимире-на-Клязьме, Галиче, Владимире-Волынском, Рязани, Чернигове, Переяславле. В каждом из них отражались особеннос­ти истории своего края, на первый план выдвигались собственные князья. Так, владимиро-суздальские летописи показывали историю правлений Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, Всеволода Большое Гнездо; галицкая летопись начала XIII в. стала, по суще­ству, биографией князя-воина Даниила Галицкого; о потомках Свя­тослава Ярославича повествовала в основном черниговская лето­пись. И все же и в этом местном летописании четко просматривались общерусские культурные истоки. Некоторые местные летописи про­должали традицию русского летописания XI в. Так, на рубеже XII— XIII вв. в Киеве был создан новый летописный свод, в котором от­ражались события, происходившие в Чернигове, Галиче, Владимиро-Суздальской Руси, Рязани и других русских городах. Видно, что автор свода имел в своем распоряжении летописи раз­личных русских княжеств и использовал их. Хорошо знал летопи­сец и европейскую историю.

Сохранение общерусской летописной традиции показал Владимиро-Суздальский летописный свод начала XIII в., охвативший ис­торию страны от легендарного Кия до Всеволода Большое Гнездо.

Литература. Общий подъем Руси в XI в., создание центров письменности, грамотности, появление целой плеяды образованных людей в княжеско-боярской, церковно-монастырской среде опреде­лили развитие древнерусской литературы. Она развивалась вместе с развитием летописания, ростом общей образованности общества. У людей появилась потребность донести до читателей свои взгля­ды на жизнь, свои размышления о смысле власти и общества, ро­ли религии, поделиться своим жизненным опытом.

Нам неведомы имена авторов сказаний о походах Олега, о кре­щении Ольги или войнах Святослава. Первым известным автором литературного произведения на Руси стал митрополит Иларион. В начале 40-х гг. XI в. он создал свое знаменитое «Слово о Законе и Благодати», в котором в яркой публицистической форме изложил свое понимание места Руси в мировой истории. Это «Слово...» по­священо обоснованию государственно-идеологической концепции Руси, полноправному месту Руси среди других народов и госу­дарств, роли великокняжеской власти, ее значения для русских зе­мель. «Слово...» объясняло смысл крещения Руси, выявляло роль русской церкви в истории страны. Уже одно это перечисление ука­зывает на масштабность сочинения Илариона.

Основной темой «Слова...» Илариона стала идея равноправия Руси среди дру­гих народов и государств. Автор утверждает свободу выбора религии со стороны Руси, отмечает значение Владимира как русского апостола, сравнивает его с им­ператором Константином Великим, сделавшим христианство государственной ре­лигией Римской империи, с первыми христианскими апостолами. Говоря о первых русских князьях, Иларион гордо отмечает: «Не в плохой стране и не неведомой земле были они владыками, но в Русской, которая ведома и слышима во всех кон­цах земли». Эта идея связи Руси с мировой историей затем нашла отражение и в «Повести временных лет».

Во второй половине XI в. появляются и другие яркие литера­турно-публицистические произведения, например «Память и похва­ла Владимира» монаха Иакова, в котором идеи Илариона получа­ют дальнейшее развитие и применяются к исторической фигуре Владимира Святославича. В это же время создаются «Сказание о первоначальном распространении христианства на Руси», «Сказа­ние о Борисе и Глебе», святых покровителях и защитниках Русской земли.

В последней четверти XI в. начинает работать над своими со­чинениями монах Нестор. Летопись была его завершающей фунда­ментальной работой. До этого он создал «Чтение о житии Бориса и Глеба». В нем, как и в «Слове...» Илариона, как позднее в «По­вести временных лет», звучат идеи единства Руси, воздается должное ее защитникам и радетелям. Уже в ту пору писателей бес­покоит нарастающая политическая вражда в русских землях, в ко­торой они угадывают предвестие будущих кровавых усобиц.

Литература XII в. продолжает традиции русских сочинений XI в. Создаются новые церковные и светские произведения, отмеченные яркой формой, богатством мыслей, широкими обобщениями; воз­никают новые жанры литературы.

На склоне лет Владимир Мономах пишет свое «Поучение де­тям», ставшее одним из любимых чтений русских людей раннего Средневековья. Описывая чисто русские дела и русские политиче­ские страсти, бесконечные войны с врагами Руси, Мономах посто­янно опирался на христианские общечеловеческие ценности. В них находил он ответ на мучившие его вопросы, в них черпал нрав­ственную опору. Он начинает цитировать Псалтирь с бессмертных слов: «Зачем печалишься, душа моя? Зачем смущаешь меня? Упо­вай на Бога, ибо верю в Него». Его «Поучение» — это гимн пра­ведникам, неприятие злых и лукавых людей, вера в торжество до­бра, в бессмысленность и обреченность зла.

В начале XII в. один из сподвижников Мономаха игумен Да­ниил создает «Хождение игумена Даниила в святые места».

Богомольный русский человек отправился к Гробу Господню и проде­лал длинный и трудный путь — до Константинополя, потом через ос­трова Эгейского моря на остров Крит, оттуда в Палестину и до Ие­русалима, где в это время существовало государство крестоносцев во главе с королем Болдуином. Даниил подробно описал весь свой путь, рассказал о пребывании при дворе иерусалимского короля, о походе с ним против арабов. Даниил молился у Гроба Господня, поставил там лампаду от всей Русской земли: около Гроба Христа он отпел пять­десят литургий «за князей русских и за всех христиан».

И «Поучение», и «Хождение» были первыми в своем роде жан­рами русской литературы.

XII— начало XIII в. дали немало и других ярких религиозных и светских сочинений, которые пополнили сокровищницу русской культуры. Среди них «Слово» и «Моление» Даниила Заточника, о котором мало что известно. Он, побывав в заточении, испытав ряд других житейских драм, размышляет о смысле жизни, о гармо­ничном человеке, об идеальном правителе. Обращаясь к своему князю в «Молении», Даниил говорит о том, что настоящий чело­век должен сочетать в себе силу Самсона, храбрость Александра Македонского, разум Иосифа, мудрость Соломона, хитрость Дави­да. Обращение к библейским сюжетам и древней истории помога­ет ему донести свои идеи до адресата. Человек, по мысли автора, должен укреплять сердце красотой и мудростью, помогать ближне­му в печали, оказывать милость нуждающимся, противостоять злу. Гуманистическая линия древней русской литературы и здесь проч­но утверждает себя.

Автор середины XII в. киевский митрополит Климентий Смолятич в своем «Послании», ссылаясь на греческих философов Аристотеля, Платона, на творчество Гомера, также воссоздает об­раз высоконравственного человека, чуждого властолюбию, сребро­любию и тщеславию.

В «Притче о человеческой душе» (конец XII в.) епископ горо­да Турова Кирилл, опираясь на христианское миропонимание, дает свое толкование смысла человеческого бытия, рассуждает о необ­ходимости постоянной связи души и тела. В то же время он ста­вит в «Притче» вполне злободневные для русской действительно­сти вопросы, размышляет о взаимоотношении церковной и светской власти, защищает национально-патриотическую идею единства Русской земли, которая была особенно важна в то вре­мя, когда некоторые князья начали осуществлять централизаторскую политику.

Одновременно с этими сочинениями, где религиозные и свет­ские мотивы постоянно переплетались, переписчики в монастырях, церквах, в княжеских и боярских домах усердно переписывали цер­ковные служебные книги, молитвы, сборники церковных преданий, жизнеописания святых, древнюю богословскую литературу. Все это богатство религиозной, богословской мысли также составляло не­отъемлемую часть общей русской культуры. Но, конечно, наиболее ярко особенности русской культуры, пе­реплетение в ней языческих и христианских черт, религиозных и светских, общечеловеческих и национальных мотивов прозвучали в «Слове о полку Игореве». Это было поэтическое, образное выра­жение целой эпохи. Это не только взволнованный призыв к един­ству Русской земли, не только горделивый рассказ о мужестве ру­сичей и не только плач по погибшим, но и размышления о месте Руси в мировой истории, о связи Руси с окружающими народами. Века «Траяновы» и Херсонес, венецианцы, немцы, греки — все они связаны с судьбой Русской земли, где славен лишь тот, кто выражает ее подлинные интересы.

Архитектура. Говорят, что архитектура — это душа народа, во­площенная в камне. К Руси это относится с некоторой поправкой. Русь долгие годы была страной деревянной, и ее языческие молель­ни, крепости, терема, избы строились из дерева. В дереве русский человек, как и народы, жившие рядом с восточными славянами, выражали свое восприятие строительной красоты, чувство пропор­ции, слияние архитектурных сооружений с окружающей природой. Если деревянная архитектура восходит в основном к Руси язычес­кой, то архитектура каменная связана с Русью уже христианской. Подобного перехода не знала Западная Европа, издревле строив­шая и храмы, и жилища из камня.

Для русской деревянной архитектуры была характерна многоярусность строений, увенчивание их башенками и теремами, нали­чие разного рода пристроек — клетей, переходов, сеней. Затейли­вая художественная резьба по дереву была традиционным украшением русских деревянных строений. Эта традиция живет и до настоящей поры.

Мир Византии, мир христианства привнес на Русь новый стро­ительный опыт и традиции. Русь восприняла сооружение церквей по образу крестово-купального храма греков. Квадрат, расчлененный четырьмя столбами, составляет его основу, примыкающие к подкупольному пространству прямоугольные ячейки образуют архитектурный крест. Но этот образец греческие мастера, прибывавшие на Русь на­чиная со времени Владимира, а также работавшие с ними русские умельцы применяли к традициям русской деревянной архитектуры, привычной для русского глаза и милой сердцу. Если первые русские храмы, в том числе Десятинная церковь конца X в., были выстроены греческими мастерами в строгом соответствии с византийскими тради­циями, то Софийский собор в Киеве отразил сочетание славянских и византийских традиций. На основу крестово-купольного храма были поставлены тринадцать глав нового храма. Эта ступенчатая пирамида Софийского собора воскресила стиль русского деревянного зодчества.

Софийский собор, созданный в пору утверждения и возвышения Руси при Ярославе Мудром, показал, что строительство — это тоже политика. Этим храмом Русь бросила вызов Византии, ее признанной святыне,— константинопольскому Софийскому собору. В XI в. выросли Софийские соборы в других крупных цент­рах Руси — Новгороде, Полоцке, и каждый из них претендовал на свой, независи­мый от Киева престол, как и Чернигов, где был сооружен монументальный Спасо-Преображенский собор. По всей Руси были построены многокупольные храмы с толстыми стенами, маленькими оконцами — свидетельства мощи и красоты.

В XII в., по образному выражению одного искусствоведа, по всей Руси прошагали русские однокупольные храмы-богатыри, сменившие прежние пирамиды. Купол возносился вверх на мощ­ном, массивном квадрате. Таким стал Дмитровский собор во Владимире-на-Клязьме, собор святого Георгия в Юрьеве-Польском.

Большого расцвета архитектура достигла в годы правления Ан­дрея Боголюбского. С его именем связаны постройки Успенского собора во Владимире, красиво расположенного на крутом берегу Клязьмы белокаменного дворца в селе Боголюбове, Золотых ворот во Владимире — мощного белокаменного куба, увенчанного злато­главой церковью. При нем же было создано чудо русской архитек­туры — храм Покрова на Нерли. Князь построил церковь непода­леку от своих палат после кончины любимого сына Изяслава. Эта небольшая однокупольная церковь стала поэмой из камня, в кото­рой гармонично сочетаются скромная красота, тихая грусть, про­светленная созерцательность архитектурных линий.

Брат Андрея Всеволод продолжал строительную деятельность. Его мастера оставили потомству замечательный Дмитровский со­бор во Владимире — величественный и одновременно скромный.

В XII— начале XIII в. строились храмы в Новгороде и Смолен­ске, Чернигове и Галиче, Пскове и Новгороде-Волынском. Харак­терной чертой русской архитектуры стала украшающая сооружения резьба по камню. Удивительное это искусство мы видим на стенах соборов во Владимиро-Суздальской Руси, в Новгороде, других рус­ских городах.

Другой чертой, роднящей всю русскую архитектуру той поры, было органическое сочетание архитектурных сооружений с природным ландшафтом. Посмотрите на церкви той поры, и вы поймете, о чем идет речь.

Искусство. Древнерусское искусство — живопись, скульптура, музыка — с принятием христианства также пережило ощутимые перемены. Языческая Русь знала все эти виды искусства, но в чи­сто языческом, народном выражении. Древние резчики по дереву, камнерезы создавали деревянные и каменные скульптуры язычес­ких богов, духов. Живописцы разрисовывали стены языческих ка­пищ, делали эскизы магических масок, которые затем изготовля­лись ремесленниками; музыканты, играя на струнных и духовых деревянных инструментах, увеселяли племенных вождей, развлека­ли простой народ.

Христианская церковь внесла в эти виды искусства совершен­но иное содержание. Церковное искусство подчинено высшей це­ли — воспеванию Бога, подвигов апостолов, святых, деятелей церкви. Если в языческом искусстве плоть торжествовала над духом и утверждалось все земное, олицетворяющее природу, то церковное искусство воспевало победу духа над плотью, утверж­дало высокие подвиги человеческой души ради нравственных принципов христианства. Это нашло выражение в том, что и жи­вопись, и музыка, и искусство ваяния создавались в основном по церковным канонам, где отметалось все, что противоречило выс­шим христианским принципам. Аскетизм и строгость в живописи (иконопись, мозаика, фреска), возвышенность греческих церков­ных молитв и песнопений, сам храм, становящийся местом мо­литвенного общения людей, были свойственны византийскому ис­кусству, ставшему образцом для русского христианского искусства.

Перенесенное на русскую почву, каноническое по содержанию, блестящее по своему исполнению, искусство Византии столкнулось с языческим мировосприятием восточных славян, с их радостным культом природы — солнца, весны, света, с их вполне земными представлениями о добре и зле, о грехах и добродетелях. И с пер­вых же лет перенесения византийского церковного искусства на Русь оно испытало на себе всю мощь русской народной культуры и народных эстетических представлений.

Выше уже шла речь о том, что однокупольный византийский храм на Руси XI в. преобразовался в многокупольную пирамиду. То же произошло и с живописью. Уже в XI в. строгая аскетичес­кая манера византийской иконописи превращалась под кистью рус­ских художников в портреты, близкие к натуре, хотя русские ико­ны и несли в себе все черты условного иконописного лика. В это время прославился печерский монах-живописец Алимпий. Про не­го современники говорили, что он «иконы писать хитр был зело». Иконописание было главным средством существования Алимпия, но заработанные средства он тратил весьма своеобразно: на одну часть покупал все, что было необходимо для его ремесла, другую отдавал беднякам, а третью жертвовал в Печерский монастырь.

Наряду с иконописью развивалась фресковая живопись, мозаика. Фрески Софийско­го собора в Киеве показывают манеру письма греческих и русских мастеров, их приверженность человеческому теплу,
цельности и простоте. На стенах собора мы видим и изображения святых, и семью Ярослава Мудрого, и изображения русских скоморохов, и животных. Прекрасная ико­нописная, фресковая, мозаичная живопись
наполняла и другие храмы Киева. Известны своей большой художественной силой мозаики Михайловского Златоверхого мо­настыря с их изображением апостолов, Святой Николай. Новгородская икона XII в. святых, которые потеряли свою византийскую суровость; лики их стали более мягкими, округлыми. Позднее складывалась новгородская школа живописи. Ее харак­терными чертами стали ясность идеи, реальность изображения, до­ступность. От XII в. до нас дошли замечательные творения новго­родских живописцев: икона «Ангел Златые власы», где при всей условности облика ангела чувствуется его трепетная и красивая ду­ша. На иконе «Спас Нерукотворный» Христос со своим вырази­тельным изломом бровей предстает грозным, все понимающим су­дьей человеческого рода. На иконе «Успение Богородицы» в лицах апостолов запечатлена вся скорбь утраты.

Широкое распространение иконописной, фресковой живописи было характерно и для Чернигова, Ростова, Суздаля, позднее Владимира-на-Клязьме, где замечательные фрески, изображающие «Страшный суд», украшали Дмитровский собор.

В начале XIII в. прославилась ярославская школа иконописи. В монастырях и церквах Ярославля было написано немало превос­ходных икон. Особенно известна среди них так называемая «Яро­славская Оранта», изображающая Богородицу. Ее прообразом стало мозаичное изображение Богородицы в Софийском соборе в Киеве работы греческих мастеров, изобразивших суровую, властную жен­щину, простирающую руки над человечеством. Ярославские же ис­кусники сделали облик Богородицы теплее, человечнее. Это прежде всего мать-заступница, несущая людям помощь и сострадание.

На протяжении многих веков истории Руси там постоянно раз­вивалось, совершенствовалось искусство резьбы по дереву, позд­нее — по камню. Деревянные резные украшения вообще стали ха­рактерной чертой жилищ горожан и крестьян, деревянных храмов.

Белокаменная резьба Владимиро-Суздальской Руси, особенно времен Андрея Боголюбекого и Всеволода Большое Гнездо, ярко выраженная в украшениях дворцов, со­боров, стала примечательной чертой древнего русского искусства вообще. Прекрасной резьбой славились утварь и посуда. В искусстве резчиков с наибольшей полнотой про­являлись русские народные традиции, представления русичей о прекрасном и изящном.

Изящные украшения, подлинные шедевры создавали древнерус­ские ювелиры — золотых и серебряных дел мастера. Они изготов­ляли браслеты, серьги, подвески, пряжки, диадемы, медальоны, ук­рашали золотом, серебром, эмалью, драгоценными камнями утварь, посуду, оружие. С особенным старанием и любовью украшали ок­лады икон, а также книги. Примером может служить искусно от­деланный кожей и ювелирными украшениями оклад Евангелия, со­зданный по заказу киевского посадника Остромира во времена Ярослава Мудрого, так называемое «Остромирово Евангелие» — самая древняя из сохранившихся до наших дней русских книг.

До сих пор вызывают восхищение сделанные русским ремесленником серьги (XI—XII вв.). Они представляют собой кольца с полукруглыми щитами, к которым припаяны по шесть серебряных конусов с шариками и 500 колечками диамет­ром 0,06 см из проволоки диаметром 0,02 см. На колечках закреплены крошеч­ные зернышки серебра диаметром 0,04 см. Как делали это люди, не располагав­шие увеличительными приборами, представить себе трудно.

Составной частью искусства Руси являлось музыкальное, пев­ческое искусство. В «Слове о полку Игореве» упоминается леген­дарный сказитель-певец Боям, который «напускал» свои пальцы на живые струны, и они «сами князьям славу рокотали». На фресках Софийского собора мы видим изображение музыкантов, играющих на деревянных духовых и струнных инструментах — лютне и гус­лях. Из летописных сообщений известен талантливый певец Митус в Галиче. Известно, что при дворах русских князей во время пиров присутствовавших развлекали певцы, сказители, гусляры.

Фольклор. Важной составной частью древнерусской культуры яв­лялся фольклор — песни, сказания, былины, пословицы, поговор­ки, афоризмы, сказки. В свадебных, застольных, похоронных пес­нях отражались многие черты жизни людей того времени. Так, в древних свадебных песнях говорилось и о том времени, когда не­вест похищали, «умыкали» (как правило, с их согласия) или выку­пали, а в песнях уже христианского времени шла речь о согласии и невесты, и родителей на брак.

Целый мир русской жизни открывается в былинах. Их основной герой — богатырь, защитник народа. Богатыри обладали ог­ромной физической силой. Так, о любимом русском богатыре Илье Муромце говори­лось: «Куда ни махнет, тут и улицы лежат, куда отвернет — с переулками». Одновре­менно это был очень миролюбивый герой, который брался за оружие лишь тогда, ког­да другого выхода не было. Народные бога­тыри обладали также огромной чародейской силой, мудростью, хитростью. Так, богатырь Волхв Всеславич мог обернуться сизым соколом, серым волком.

В былинных образах врагов угадываются и реальные внешнеполитические про­тивники Руси, борьба с которыми глубоко вошла в сознание народа. Под именем Тугарина Змеевича просматривается обобщенный образ половцев с их ханом Тугорканом. Под именем Жидовина выводится Хазария, где государственной рели­гией был иудаизм. Русские былинные богатыри верно служили былинному же кня­зю Владимиру. Его просьбы о защите Отечества они выполняли, к ним ом обращался в решающие часы. Непросто складывались отношения богатырей и кня­зя. Были здесь и обиды, и непонимание. Но все они — и князь, и герои — в кон­це концов решали одно общее дело — дело народа. Ученые показали, что под именем князя Владимира слился обобщенный образ и Владимира Святославича — воителя против печенегов, и Владимира Мономаха — защитника Руси от половцев, и облик других князей — смелых, мудрых, хитрых. А в некоторых былинах отра­зились легендарные времена борьбы предков восточных славян с киммерийцами, сарматами, скифами. Былины, повествующие о древних богатырях тех времен, сродни эпосу Гомера, эпосу других индоевропейских народов.

Быт народа. Культура народа неразрывно связана с его бытом, повседневной жизнью, а быт народа, определяемый уровнем разви­тия хозяйства страны, тесно связан с культурными процессами.

Люди жили как в больших для своего времени городах, насчи­тывавших десятки тысяч человек, так и в селах в несколько де­сятков дворов, и деревнях, в которых группировалось по два-три двора.

Самым большим городом долго оставался Киев. По своим мас­штабам, множеству каменных зданий — храмов, дворцов — он со­перничал с другими тогдашними европейскими столицами. Недаром дочь Ярослава Мудрого Анна Ярославна, вышедшая замуж во Францию и приехавшая в Париж XI в., была удивлена убогостью французской столицы по сравнению с Киевом. Здесь сияли купо­лами златоверхие храмы, поражали изяществом дворцы Владими­ра, Ярослава Мудрого, Всеволода Ярославича, удивляли монумен­тальностью, замечательными фресками Софийский собор, Золотые ворота — символ победы русского оружия. А неподалеку от княже­ского дворца находились бронзовые кони, вывезенные Владимиром из Херсонеса; в старом Ярославовом городе стояли дворы видных бояр, здесь же на горе находились и дома богатых купцов, других видных горожан, высшего духовенства. Дома украшались коврами, дорогими греческими тканями.

Во дворцах, богатых боярских хоромах шла сложная жизнь — здесь располагались дружинники, слуги, толпилась челядь. Отсюда шло управление княжествами, городами, селами, здесь судили и ря­дили, сюда свозились дани и подати. В сенях, просторных гридни­цах нередко происходили пиры, где рекой текло заморское вино и свой, родной «мед», слуги разносили огромные блюда с мясом, ди­чью. Женщины сидели за столом наравне с мужчинами. Женщины вообще принимали активное участие в управлении, хозяйстве, дру­гих делах. Известно немало женщин — деятельниц такого рода: княгиня Ольга, сестра Мономаха Янка, мать Даниила Галицкого, жена Андрея Боголюбского и др. Одновременно происходила раз­дача пищи, мелких денег от имени хозяина неимущим.

Любимыми забавами богатых людей были соколиная, псовая охота. Для простого люда устраивались скачки, турниры, различ­ные игрища. Неотъемлемой частью русского быта, особенно на се­вере, являлась баня.

Внизу, на берегах Днепра, шумел веселый киевский торг, где продавались изделия и продукты не только со всей Руси, но и со всего света, включая Индию и Багдад. По склонам гор к Подолу спускались разноликие — от хороших деревянных домов до убогих землянок — жилища ремесленников, работных людей. У причалов Днепра и Почайны теснились сотни больших и малых судов.

По улицам города сновала пестрая, разноязыкая толпа. Проходили здесь бо­яре и дружинники в дорогих шелковых одеждах, в украшенных мехом и золотом плащах, в красивых кожаных сапогах. Пряжки их плащей были сделаны из золо­та и серебра. Появлялись и купцы в добротных льняных рубахах и шерстяных каф­танах, сновали и люди победнее в холщовых домотканых рубахах и портах. Бо­гатые женщины украшали себя золотыми и серебряными цепями, ожерельями из бисера, который очень любили на Руси, серьгами, украшениями из золота и се­ребра, отделанными эмалью, чернью. Но были украшения и попроще, подешевле, сделанные из недорогих камешков, простого металла — меди, бронзы. Их с удо­вольствием носили небогатые люди. Женщины уже тогда носили традиционную русскую одежду — сарафаны, голову накрывали убрусами (платками).

Храмы, дворцы, деревянные дома и полуземлянки на окраинах стояли и в других русских городах, там же шумели торги, а в празд­ники нарядные жители заполняли узкие улицы.

Своя жизнь, полная трудов, тревог, текла в русских селах и де­ревнях, в рубленых избах, в полуземлянках с печками-каменками в углу. Там люди настойчиво боролись за существование, распахивали новые земли, разводили скот, бортничали, охотились, оборонялись от «лихих» людей, а на юге — от кочевников, вновь и вновь отстраи­вали спаленные после вражеских набегов деревянные жилища. При­чем нередко пахари выходили в поле вооруженные рогатинами, дуби­нами, луком и стрелами, чтобы отбиться от половецкого дозора. Долгими зимними вечерами при свете лучин женщины пряли пряжу, мужчины пили хмельные напитки, мед, вспоминали минувшие дни, слагали и пели песни, слушали сказителей и сказительниц былин.

РАЗДЕЛ 3

РУСЬ В XIII – XV ВВ.

3.1 Монголо – татарское нашествие на Русь. Александр Невский.

Рождение Монгольской империи. В начале XIII в. па Русь ста­ли доходить смутные слухи о появлении где-то на востоке новой мощной державы степных кочевников. Их доносили купцы из Индии и Средней Азии, путешественники. А вскоре новая грозная опасность встала уже у русских границ. Это были монголо-татары.

Во второй половине XII— начале XIII в. на огромных простран­ствах от Великой Китайской стены до озера Байкал жили много­численные монгольские племена. Собственно монголы были одним из этих племен. Именно они дали потом обобщенное название всем родственным им племенам. Татары были другим здешним племенем. Они враждовали с монголами, но позднее были покорены ими. Но случилось так, что во внешнем мире, и особенно в Западной Ев­ропе и на Руси, именно это название — «татары» — закрепилось за всеми монгольскими племенами.

Во второй половине XII в. у монголов происходили примерно те же процессы, что и в Западной Европе в V—VII вв., и среди вос­точных славян в VIII — IX вв. Шло отмирание родоплеменных от­ношений, появлялась частная собственность; хозяйственной осно­вой общества становилась отдельная семья. Но разница во времени была велика. Монголы запаздывали в своем развитии по сравне­нию с Русью на четыре века, не говоря уже о западноевропейских странах. Имелось и другое различие. Монголы были кочевниками-скотоводами. Основой их хозяйства, главным богатством были та­буны коней, стада рогатого скота. Поэтому они постоянно нужда­лись в обширных и богатых пастбищах.

Среди монголов выделялись вожди — ханы. Рядом с ними вста­ли племенные старейшины — нойоны. Им принадлежало огромное количество скота, они захватывали себе лучшие пастбища. Ханы и нойоны могли содержать боевые дружины, подчинять себе простых соплеменников — аратов. У крупных ханов появилась своя отбор­ная гвардия — нукеры.

В монгольском обществе, как и у других средневековых наро­дов, зарождались феодальные отношения и государственность. Но здесь мерилом богатства, власти, основой господства одних людей над другими были скот и пастбища. Здесь велось кочевое хозяйст­во и не строились города. Все это придавало монгольскому обще­ству черты отсталой цивилизации.

С самого начала зарождения монгольской государственности она носила военизированный характер, и не потому, что монголы воинственны от природы больше, чем другие народы. Захват новых пастбищ, уничтожение других народов, которые владели этими пастбищами раньше, часто становились для скотоводов жизненной потребностью — иначе им грозила смерть от голода. Монголы с детст­ва были превосходными наездниками, стрелками из лука. Они великолепно управ­лялись с арканами, бросая их на скаку по цели. Их низкорослые мохнатые лоша­ди были исключительно выносливы, неприхотливы и переносили всадников без отдыха на большие расстояния.

Ханы в полной мере использовали особенности своих соплеменников — их военную сноровку, способность к быстрым передвижениям. Во второй половине XII в. между монгольскими племенами, как и в раннее время среди германских племен, восточных славян, началась межплеменная борьба за первенство. Те, кто побеждали, подчиняли своих противников, часть из них обращали в рабство, дру­гих заставляли служить своим военным интересам. Рождение государства сопро­вождалось войнами между племенами и союзами племен, возвышением вождей, их междоусобицами.

Чингисхан. В конце 50-х — начале 60-х гг. XII в. одному из монгольских вождей Есугэю удалось объединить под своей властью большинство монгольских племен. В его семье родился старший сын Тэмучэн, будущий Чингисхан. Однако Есугэй недолго был на-верху. Враждовавшие с ним татары отравили его, и объединение Есугэя распалось.

Долгое время вдова Есугэя с детьми бедствовала, скиталась по степям, но потом подросшему Тэмучэну удалось собрать свою дру­жину. К 1190 г., когда ему не было и тридцати лет, Тэмучэну в от­чаянной борьбе с другими ханами удалось подчинить своему влия­нию основную часть монгольских племен и занять трон «Хамаг монгол улуса», т. е. всех монголов. В эти годы он показал себя ис­ключительно отважным воином, смелым до безрассудства.

Тэмучэн отличался беспощадностью и коварством в борьбе с врагами, умени­ем стравливать их между собой, вести политическое лавирование, отступать, ког­да этого требовали обстоятельства. Он участвовал в убийстве одного из своих бра­тьев, заподозрив его в интриге против себя. Подобными качествами обладали и другие вожди — создатели единых государств на необозримых просторах Евразии: от франкского короля Хлодвига, убившего всех своих родственников, и чешского короля Болеслава III, искалечившего одного своего брата и удушившего в бане другого, до Владимира Святославича, по приказу которого был заколот его брат Ярополк.

Подчинив себе большую часть монголов, Тэмучэн провел ряд реформ: ввел десятичную систему организации армии и всего об­щества — все взрослое население делилось на тумены («тьмы») по 10 тысяч воинов, тысячи, сотни и десятки. Причем десяток, как правило, совпадал с семьей. Во главе этих отрядов, которые дей­ствовали и в мирное, и в военное время, стояли командиры, стро­го подчинявшиеся друг другу по служебной лестнице. Суровыми мерами поддерживалась железная дисциплина: за бегство с поля боя одного воина смертью наказывался весь десяток, вся семья, в которой служил этот воин. Тэмучэн создал личную гвардию, дал большие привилегии своим нойонам и нукерам, освободив их от налогов. Одновременно он продолжал подчинять себе монгольские племена, не признававшие его власти. Одним из последних было подчинено племя татар.

На курултае (съезде вождей) в 1204—1205 гг. Тэмучэн был провозглашен Чингисханом, т. е. великим ханом. Тем самым ему удалось объединить монголов в единое государство. На курул­тае целью монголов было провозглашено завоевание мирового господства.

Завоевания монголов. Государственно-военная машина монго­лов заработала на полные обороты в 1211 г., когда Чингисхан об­рушился на Северный Китай и в течение нескольких лет завоевал его. Для монголов Китай с его древней цивилизацией сыграл во многом такую же роль, как Римская империя для западных «вар­варских» государств, образовавшихся на ее развалинах. Чингисхан использовал в управлении опыт и знания китайских чиновников, привлек к себе на службу китайских ученых, военных специали­стов. Монгольская армия была сильна теперь не только своей мо­гучей и быстрой конницей, где всадники были вооружены луками со стрелами, саблями, копьями, арканами, но и китайскими осад­ными стенобитными и камнеметными машинами, метательными снарядами с горючей смесью, в состав которой входила нефть.

,Чингисхан располагал превосходной разведкой. Прежде чем от­правиться в военный поход, монголы через купцов, путешествен­ников, через своих тайных агентов тщательно собирали сведения о своих будущих противниках, о состоянии политического положения в их землях, об их союзниках и врагах, об оборонительных соору­жениях. Нередко роль разведчиков играли посольства, засылаемые в ту или иную страну перед ее завоеванием. Угнетающее воздейст­вие на врагов оказывали жестокие расправы монголов с противни­ками. Непокорные города они уничтожали — жгли, разрушали, а жителей либо уводили в плен (ремесленников, женщин, детей), ли­бо истребляли.

После похода на Китай монголы повернули на запад острие сво­ей мощной, хорошо организованной военной машины, способной к масштабным и долговременным войнам.

В 1219—1220 гг. Чингисхан захватил Среднюю Азию. Затем монгольское вой­ско продвинулось в Северный Иран, вышло в Азербайджан и появилось на Север­ном Кавказе. Там оно сломило сопротивление алан (осетин), которые тщетно об­ращались за помощью к половцам. Преследуя алан, монголы появились и в землях половцев, в Крыму они овладели старинным византийским городом Сурожем (Су­даком).

Трагедия на Калке. В половецких степях и на границах Руси действовал отборный отряд войска Чингисхана под руководством его лучших полководцев — молодого талантливого Джэбэ и умуд­ренного опытом старого Субэдэ. Половецкий хан Котяи, в преде­лы которого вступили монголы, обратился к русским князьям за помощью. Он писал своему зятю князю Мстиславу Удалому, который в это время княжил в Галиче: «Нашу землю сегодня от­няли, а вашу завтра, пришедшие, возьмут». Однако в русских кня­жествах с сомнением встретили просьбу половцев о помощи. Кня­зья не доверяли своим старинным противникам, а появление на русских границах новой, невиданной доселе монгольской армии бы­ло воспринято как выход из степи очередной орды кочевников. Бы­ли печенеги, потом половцы. Теперь появились какие-то татары. Пусть они и сильны, но была уверенность, что русские дружины одолеют и этих пришельцев. Такие настроения отразил и съезд кня­зей в Киеве, который собрался по инициативе Мстислава Удалого. Галицкий князь призывал к выступлению против неведомого и страшного врага. На его призыв откликнулись не все. Дали согла­сие участвовать в походе киевский князь Мстислав Романович, Мстислав Святославич Черниговский, Даниил Романович, кня­живший в это время во Владимире-Волынском (зять Мстислава Удалого), а также князья помельче. В помощи, по существу, отка­зал могущественный русский князь, сын Всеволода Большое Гнез­до, Юрий Владимиро-Суздальский. Он, правда, послал ростовский полк, но тот не успел явиться.

Узнав о выступлении русского войска, монголы, верные своему принципу рас­кола врагов, послали к русским князьям посольство, которое заявило: «Мы слы­шим, что вы идете против нас, послушав половцев, а мы ни вашей земли не заня­ли, ни городов ваших, не на вас мы пришли, но на холопов и на конюхов своих, на поганых половцев. А вы возьмите с нами мир». Но, уже наслышанные о ковар­стве и жестокости монголов, русские князья отказались вести с ними переговоры, перебили монгольских послов и двинулись навстречу неприятелю.

Первая схватка с монголами оказалась удачной. Передовые монгольские от­ряды бежали к своим главным силам. Русские дружины продолжали продвигаться далее в степь, стремясь, как во времена противоборства с половцами, решить де­ло на вражеской территории, подальше от родных земель.

Решающая битва между объединенными русскими дружинами и войском Джэбэ и Субэдэ произошла 31 мая 1223 г. на реке Кал­ке, неподалеку от побережья Азовского моря.

В этом сражении проявились сепаратизм и политический эгоизм русских князей. В то время как дружины Мстислава Удалого, Дани­ила Волынского и некоторых других князей при поддержке половец­кой конницы устремились на врага, Мстислав Киевский стоял со своими силами на одном из холмов и не участвовал в битве. Мон­голы сумели выдержать удар союзников, а затем перешли в наступ­ление. Первыми дрогнули половцы. Они бежали с поля боя. Это поставило галицкую и волынскую рати в тяжелое положение. Дру­жины мужественно сражались, но общий перевес сил был на сто­роне монголов. Они сломили сопротивление русичей, те побежали. Мстислав Удалой и Даниил Романович дрались в самой гуще сра­жения, вызывая восхищение монгольских полководцев. Но их му­жество не могло устоять перед военным искусством и силой монго­лов. Оба князя с немногими дружинниками спаслись от погони.

Теперь наступила очередь самой мощной среди русского войска киевской ра­ти. Попытка взять русский лагерь приступом монголам не удалась, и тогда они по­шли на очередную хитрость. Джэбэ и Субэдэ пообещали Мстиславу Киевскому и другим бывшим с ним князьям мирный исход дела и пропуск их войска свободно на родину. Когда же князья раскрыли свой лагерь и вышли из него, монголы бро­сились на русские дружины. Почти все русские воины были перебиты. Князья во главе с Мстиславом Киевским были захвачены в плен. Их связали по рукам и но­гам, бросили на землю, а на них положили доски, на которые уселись во время победного пира монгольские военачальники.

Во время битвы на Калке погибли шесть князей, из простых воинов вернулся домой лишь каждый десятый. Только киевская рать потеряла около 10 тысяч человек. Это поражение оказалось для Руси одним из самых тяжелых за всю ее историю.

Монголы овладели огромной территорией — от Китая до Сред­ней Азии и Закавказья. Чингисхан поделил ее между своими сыно­вьями. Западные земли достались старшему сыну Джучи, который умер в один год с отцом (1227). Во главе Западного улуса (части) Монгольской империи встал сын Джучи — молодой, энергичный Бату (Батый). В 1235 г. на курултае монгольских ханов, кото­рый проходил под руководством нового великого хана Угэдэя, сы­на Чингисхана, было принято решение о походе в Европу, «к по­следнему морю».

Над Русью нависла новая страшная опасность.

«Батыево нахождение» на Русь. Осенью 1236 г. на Волжскую Булгарию двинулось огромное войско Батыя. Ее города и селения монголо-татары разорили и выжгли, жителей перебили или увели в плен; оставшиеся в живых спасались в лесах.

Год спустя та же участь постигла Северо-Восточную Русь. В де­кабре 1237 г. Батый подошел к Рязанской земле. Почему завоева­тели выбрали именно такое время? Очевидно, они рассчитывали пройти среди незнакомых им густых лесов к русским городам по руслам замерзших рек.

Рязанский князь Юрий Ингваревич, принимая послов хана, ус­лышал его требование — дать десятину (десятую часть) во всем: «во князех и в людех, и в конех, и в доспехех». Совет рязанских князей дал ответ: «Только когда нас не будет [в живых], то все ва­ше будет».

Рязанцы послали за помощью в другие земли, но остались с врагом один на один. Старые усобицы, разногласия не позволили объединить силы, «ни один из русских князей, по словам летопи­си, не пришел другому на помощь... Каждый думал собрать отдельно рать против безбожных».

Рязанские полки дали сражение татарам на реке Воронеж, но из-за неравенства сил потерпели поражение. В битве погиб и князь Юрий. 21 декабря 1237 г., после пяти дней осады, Рязань пала. Затем были взяты Пронск и другие города. Княжество лежало в руинах.

Взяв Коломну, завоеватели вступили в пределы Владимиро-Суз-дальской земли. После разгрома Москвы они повернули на восток и подошли к Владимиру. В феврале 1238 г. столица княжества бы­ла взята штурмом. Одновременно отдельные отряды монголо-татар, рассыпавшись по всему княжеству, захватили Суздаль и Ростов, Ярославль и Персяславль, Юрьев и Галич, Дмитров и Тверь, дру­гие города. Их жители беспощадно истреблялись или угонялись в плен, что в условиях зимы для большинства из них также равня­лось смерти. 4 марта 1238 г. на реки Сити, притоке Мологи, к се­веро-западу от Ярославля, в кровопролитном сражении войско

великого князя владимирского Юрия Все­володовича потерпело страшное пораже­ние, сам он убит.

После двухнедельной осады монголы взяли маленький городок Торжок и двину­лись в сторону Новгорода Великого. Одна­ко в 100 верстах от города Батый дал при­каз поворачивать на юг. Историки предполагают, что причиной этому была начинавшаяся весенняя распутица и, глав­ное, большие потери, понесенные завоева­телями в предыдущих боях.

По дороге в южные степи много хлопот хану причинил маленький городок Ко­зельск. Семь недель монголо-татары, несмотря на многократное численное превосходство, постоянные штурмы, не могли взять его. Их потери составили несколько тысяч человек, включая родственников Батыя. «Злой город» — так прозвали они взятый наконец Козельск; всех его жителей, вплоть до младенцев, как и всюду, безжалостно перебили. В это же время, согласно преданию, один из монгольских отрядов был разгромлен воинами-смолянами во главе с храбрым юношей Мер­курием.

В 1239 г. Батый, добив половцев и набравшись сил в причер­номорских степях, снова появился на Руси. Сначала были разоре­ны Муромское княжество, земли по реке Клязьме. Но основные силы хана действовали на юге. После ожесточенных боев монголы взяли и уничтожили Чернигов и Переяславль. В 1240 г. огромное войско завоевателей подошло к Киеву и, преодолев отчаянное со­противление его жителей, захватило город. Почти все киевляне па­ли под стрелами и саблями неприятеля или оказались в плену.

Затем захватчики пришли на Галицко-Волынскую землю. Многие города (Га­лич, Владимир-Волынский и др.), «им же несть числа», подверглись полному раз­грому. Князь Даниил Галицкий, спасаясь от врага, бежал в Венгрию, затем в Поль­шу. Только под городами Даниловом и Кременцом, укрепленными каменными стенами, монголы потерпели поражение.

В 1241 г. Батый прошел по землям Венгрии, Польши, Чехии, в следующем го­ду _ по Хорватии и Далмации. Татары разбили венгерское и объединенное немец­ко-польское рыцарские войска. Однако в 1242 г., дойдя до Адриатического моря, завоеватели повернули назад. Батыево войско было слишком ослаблено штурма­ми, сражениями и потерями. Дойдя до низовьев Волги, хан решил основать здесь свою ставку. Сюда сгонялись десятки тысяч пленников, прежде всего ремесленни­ков, из Руси и других стран, свозилось награбленное добро. Так появился город Сарай-Бату — столица Западного улуса Монгольской империи.

Натиск с северо-запада. Александр Невский. Одновременно с нашествием восточных степняков па Русь обрушились завоеватели с запада. Это были немцы — члены духовно-рыцарских орденов (Тевтонского ордена, Ордена меченосцев) и шведы, начавшие в XII—XIII вв. завоевание земель Восточной Прибалтики. Они обос­новывали свое вторжение в Прибалтику стремлением обратить в христианство жившие там племена (предков современных финнов, эстонцев, латышей, литовцев). На деле речь шла о завоевании зе­мель, грабеже и порабощении местного населения немецкими и шведскими феодалами и духовенством. При этом завоевателей, не­однократно проводивших крестовые походы против прибалтийских племен, не смущало, что часть из них была уже крещена русски­ми священнослужителями.

Русские князья, собиравшие ранее дань с населения Прибалти­ки, еще в первые десятилетия XIII в. вступили в борьбу с новыми врагами. Так, в 1234 г. Ярослав, брат Юрия Всеволодовича, кня­живший в Новгороде, разгромил немецких рыцарей на реке Эмбахе в районе Дерпта (Юрьева). Три года спустя крестоносцы потер­пели поражение от Даниила Галицкого у города Дорогичина, на реке Западный Буг, а также от литовских князей. Однако немцам удалось к этому времени уже прочно утвердиться в Прибалтике, а шведам — на побережье Финляндии.

Когда на Русь с востока обрушились орды монголо-татар, кре­стоносцы сочли, что настало время начать решающее наступление на новгородские земли. Папа римский помог объединить силы кре­стоносцев. Орден меченосцев был присоединен к Тевтонскому ор­дену, восточная часть которого называлась Ливонским орденом. Орден и Швеция получили подкрепление из Германии и других ка­толических стран.

Первыми удар нанесли шведы. «В силе великой на кораблях» они летом 1240 г. вошли в Неву. Завоеватели планировали овла­деть землями по берегам Финского залива и закрыть русским вы­ход на Балтику, а если возможно — ударить по Новгороду.

Князь Александр, 20-летний сын Ярослава Всеволодовича, «си­девший» тогда в Новгороде, действовал решительно и быстро — немедленно выступил с «малой дружиной» к Ладоге. Там ее попол­нило местное ополчение из числа ладожан и корельских племен.

Шведы по Неве подошли к устью реки Ижоры, впадающей в нее с юга. Однако за их продвижением наблюдала «морская стра­жа» Пелгусия, «старейшины» Ижорской земли, который обо всем сообщал Александру Ярославичу. Княжеское войско 15 июля подо­шло к Неве и неожиданно атаковало шведский лагерь. Русские во­ины громили противника и па суше и на воде, так как не все они успели сойти с кораблей. Шведы в панике бежали на суда, но и там их настигали бесстрашные русичи. Остатки разбитого войска ушли по Неве в море. Новгородского князя за эту блестящую по­беду прозвали «Невский».

Новгородцы вскоре поссорились со своим князем, и он уехал во Владимир­скую землю, где княжил в городе Переяславле, выделенном ему в удел отцом. Тем временем немецкие рыцари вошли в Псковскую землю, захватили Изборск, а затем, с помощью посадника Твердилы Иванковича и некоторых других псковских бояр, и сам Псков. Отряды ливонцев появились в 30—40 верстах к западу от Нов­города. В этих условиях новгородцы вновь призвали к себе на правление князя Александра Ярославича. Вернувшись в город, князь в 1241 г. организовал поход новгородской дружины на Копорье — опорный пункт, сооруженный крестоносца­ми на южном берегу Финского залива. Он взял и разрушил крепость, а пленных рыцарей привел в Новгород.

Зимой следующего года Александр и его брат Андрей с новго­родскими и владимиро-суздальскими полками стремительным уда­ром освободили Псков. А весной 1242 г. Александр Невский раз­громил силы Ордена на льду Чудского озера. Выстроив здесь свои дружины, князь 5 апреля встретил удар немецкой «свиньи» — вой­ска, построенного клином: в центре — пехота, в голове и на флан­гах — конница. Напав на русский центр, состоявший из одной пе­хоты, рыцари «пробились свиньей сквозь полк». Но торжествовать им было рано — на них обрушились удары русской конницы и с флангов, и с фронта. Рыцарей окружили, и «была тут сеча великая».


Невская битва. Ледовое побоище.

Лед на озере покрылся кровью, разгромленный враг побежал. В бою пали многие знатные рыцари. Ледовое побоище стало новой победой войска Александра Ярославича. На этот раз русичи надол­го приостановили агрессию крестоносцев. Орден отказался от пре­тензий на земли Новгорода и Пскова. Однако в последующие го­ды Александру Невскому пришлось не раз отражать набеги шведов и литовцев.

Ордынское владычество на Руси. Новгород Великий и Псков, как и большинство других русских земель, попали в вассальную за­висимость от улуса Джучи (Золотой Орды, как его называли на Ру­си) — одного из четырех улусов, на которые в середине XIII в. рас­палась огромная империя монголов.

Великим князем владимирским, после гибели Юрия Всеволодо­вича, стал его брат Ярослав. По требованию Батыя он явился в 1243 г. в Сарай-Бату. Князь, принятый «с великою честью», полу­чил волей хана ярлык на великое княжение владимирское. Батый и его преемники власть на Руси осуществляли не сами непосред­ственно, а через вассалов — русских князей. При этом ханы по­стоянно стравливали князей друг с другом, ревниво следили за их политикой, не давая никому чрезмерно усиливаться. Черниговского князя Михаила Всеволодовича, не склонного к покорности, убили в Орде. Другой князь — гордый Даниил Галицкий, тоже вызванный к Батыю, вынужден был стать его вассалом. Всех князей утверж­дали на престолах в Золотой Орде. Князьям выдавали ярлыки — ханские грамоты, утверждавшие их назначение.

Не избежал злой участи и Ярослав Всеволодович — его отра­вили в Каракоруме в 1246 г. Туда же вызвали и сыновей погибше­го — Александра и Андрея. Однако братья, опасаясь, что и с ни­ми поступят так же, как с отцом, не спешили. Тем временем в Золотой Орде назначили преемника на русский великокняжеский стол — Святослава, брата Ярослава. Наконец, в Каракорум при­были (1247 г.) Александр и Андрей Ярославичи. Великим князем владимирским там назначили Андрея Ярославича, а Александр по­лучил ничего не значивший уже титул великого князя киевского. Таким образом, завоеватели, очевидно, хотели поссорить братьев. Лишь через пять лет, в 1252 г., Александр стал «старейшим» на Руси, но «из рук» Батыя.

Власть над Русью Орда поддерживала с помощью постоянного террора. В русских княжествах, городах расположились ордынские отряды во главе с баскаками — представителями хана, задачей ко­торых было поддерживать порядок, послушание князей и их под­данных, главное же — наблюдать за исправным сбором и поступ­лением в Орду дани с Руси, того «ордынского выхода», о котором с горечью и болью упоминают летописи и сказания.

С целью учета плательщиков дани их «сочли в число», т. е. провели перепись населения. Начали ее еще в середине 40-х гг. в Киевской земле; одни русичи должны были платить дань натурой — звериными шкурками, других продавали в рабство. В 1257 г. ор­дынские «численники» переписали население во Владимиро-Суздальской и Рязанской землях. Людей при этом разделили на десят­ки и сотни, тысячи и десятки тысяч. Так Орде легче было облагать народы завоеванных стран налогами, всякими поборами, исчислять поступление денег и воинов в ордынское войско — ханы, помимо прочего, «гоняли людей, велели им воевать вместе с собой».

От налогов ханы освободили только духовенство. Они понима­ли, что священники имеют немалое влияние, и давали иерархам русской церкви ярлыки (грамоты) на льготы в податях и повинно­стях. Александр Невский и митрополит всея Руси Кирилл добились образования в Сарае русской епископии. Она обслуживала рели­гиозные потребности русских людей, которых немало скопилось в Орде. Церковные земли охранялись хамскими чиновниками, но во вре­мя набегов они нередко подвергались разо­рению.

С жителей брали не только дань, но и дру­гие налоги: поплужное (подать с плуга), ям (сбор для поддержания ямской гоньбы — поч­товой службы), «корм», собирали подводы, воинов, ремесленников.

Восстания иа Руси. Ордынские «рати». В 1257 г. весть, пришедшая из Суздальской Ру­си, взбудоражила новгородцев: они узнали, что ордынцы начали там перепись жителей. Вско­ре появились «численники» и в Новгороде. Здесь начались волнения, восстания. Их участники расправились с посадником МихаиломСтепановичем. Переписи особенно активно

противились «меньшие люди»; «большие люди» — бояре, другие богатые люди — склонялись к послушанию Орде.

В Новгород приехали великий князь владимирский Александр Невский и ор­дынские послы. Юный сын Александра Василий, бывший тогда князем в Новгоро­де, был на стороне новгородцев, не соглашался с отцом; в знак протеста он уе­хал в Псков. Отец же понимал, что бросать вызов Орде Руси не под силу. Последовали расправы над мятежниками: одним носы отрезали, другим выкалыва­ли глаза. Сыну же Александр Ярославич приказал оставить Псков, и тот не стал перечить отцу, вернувшись во владимиро-суздальские земли. Под угрозой появле­ния ордынских войск новгородцы сдались.

Зимой 1259 г. в Новгороде появились, в сопровождении Невского и иных рус­ских князей, «численники» из Орды. Они приступили к делу. Новгородцы снова «издвоишася» — разделились надвое: бояре уговаривали «меньших людей» пойти на перепись, а те пытались избежать ее. Но их сопротивление снова подавили, и монголы начали ездить по дворам, переписывать их обитателей.

В те же 50-е гг. жители Галицко-Волынской Руси во главе с князем Даниилом боролись против ордынского военачальника Ку-ремсы. Его войско отбили от Владимира-Волынского и Луцка, а князь Даниил захватил в 1254 г. семь городов, занятых ранее ор­дынцами. Однако пять лет спустя другой ордынский воевода — Бу-рундай восстановил зависимость Галицко-Волынской Руси от Зо­лотой Орды.

В 1262 г. восстали жители Владимира, Суздаля, Ростова, Яро­славля, Устюга Великого. Начали ростовцы — по решению веча они изгнали из города откупщиков-мусульман, которым ханы дава­ли право на сбор податей; некоторых из них убили. В Ярославле восставшие убили бывшего монаха Изосиму, который перешел в мусульманство и вместе с другими откупщиками собирал дани и по­шлины. По некоторым сведениям, восставших поддерживал и вдох­новлял великий князь владимирский Александр Невский.

Восстания в городах Северо-Восточной Руси в 60-е гг. XIII в. стали одной из причин отмены позднее откупной системы и посте­пенной передачи сбора «ордынского выхода» в руки русских князей.

В 1263 г., возвращаясь из Орды, в городе Городце на Волге умер Александр Ярославич, возможно отравленный в ханской став­ке. «Зашло солнце земли Суздальской»,— сказал на его отпева­нии митрополит Кирилл.

С новой силой разгорелись несогласия, усобицы между князь­ями. Их разжигали ханы и баскаки. Сыновья Невского — пере­яславский князь Дмитрий и городецкий князь Андрей — схвати­лись в борьбе за владимирский стол. Он переходил то к одному, то к другому, в зависимости от благорасположения ордынских пове­лителей. При этом Андрей не гнушался приводить из Орды татар­ские отряды, и они огнем и мечом проходили по городам и весям Руси, жгли и грабили, уводили пленников.

В те годы русские люди, доведенные до отчаяния тяжкими даня­ми, поборами и вымогательствами, нередко поднимались на ордынцев.

Куряне во главе с князем Святославом разгромили слободу баска­ка Ахмата. Восставшие ростовчане изгнали из своего города ордын­цев в 1289 г. А ярославцы не пустили к себе в город ханского по­сла. Ответом на все эти выступления были новые ордынские «рати».

В 1293 г. Андрей Александрович, вновь выступивший против брата, привел на Русь ордынцев во главе с военачальником Туда-ном (Дюденем). Вместе с дружинами городецкого и других князей они опустошили Владимир, Суздаль, Юрьев, Москву, Волоколамск и другие города. Надолго им запомнилась страшная «Дюденева рать», как и другие «рати», за ней последовавшие. Но Русь начи­нает все активнее противостоять Золотой Орде.

Батыево нашествие положило неизгладимый рубеж в истории Руси, поделив ее на две эпохи — до «Батыева нахождения» и по­сле него, домонгольскую Русь и Русь после нашествия монголов. Именно с этого времени началось отставание Руси от ряда западно­европейских стран. Если там продолжался хозяйственный и куль­турный прогресс, возводились прекрасные сооружения, создавались литературные шедевры, не за горами была эпоха Возрождения, то Русь лежала, и еще довольно долго, в руинах.

Ордынское иго на Руси сыграло, несомненно, отрицательную роль. Это признает подавляющее большинство историков, публи­цистов, литераторов, хотя высказывались мнения о том, что ино­земное владычество оказало и положительное воздействие на раз­витие Руси — укрепление там государственного порядка, ослабление княжеских усобиц, заведение ямской связи и т. д. Ко­нечно, более чем двухвековое господство ордынцев привело, поми­мо прочего, к обоюдным заимствованиям — в хозяйстве, быту, языке и прочем. Но главное — нашествие и иго отбросили рус­ские земли назад в их развитии. Ордынские властители отнюдь не содействовали централизации на Руси, объединению ее земель, а, наоборот, препятствовали в этом. В их интересах было разжигать вражду между русскими князьями, не допускать их единства. Все, что происходило в эти годы в плане дальнейшего развития Руси, делалось против их воли, волей русских людей, оплачивалось ими дорогой ценой.

1. Нашествие Батыя на Русь. Из летописи

В лето 1237. Зимою пришли из восточной стороны на Рязан­скую землю лесом безбожники татары и начали воевать Рязан­скую землю и захватили ее до Пронска, попленили Рязань всю и сожгли и князя их убили. Схваченных же одних рассекали, дру­гих стрелами расстреливали, а иным назад руки связывали. Мно­го же святых церквей огню предали, монастырей и сел сожгли... потом пошли на Коломну. В ту же зиму. Пошел [князь] Всеволод сын Юрьев, внук Всеволода, против татар и сошлись около Ко­ломны, и была сеча великая, и убили у Всеволода воеводу Еремея Глебовича и иных мужей много... и прибежал Всеволод во Владимир с малой дружиной, а татары пошли к Москве. В ту же зиму взяли Москву татары и воеводу убили Филиппа Нанка, [пав­шего] за правоверную христианскую веру, а князя Владимира Юрьевича схватили руками, а людей от старца и до сущего мла­денца перебили, а город и церкви святые, и монастыри все, и се­ла сожгли и, захватив много имущества, отошли. В ту же зиму. Выехал [князь] Юрий из Владимира с малой дружиной, оставив вместо себя сыновей своих Всеволода и Мстислава, и пошел на Волгу с племянниками своими с Васильком, и со Всеволодом, и с Владимиром и стал на [реке] Сити станом, ожидая к себе брата своего Ярослава с полками и Святослава с дружиною своею.

2. Ледовое побоище. Из летописи

Немцы же и чудь пошли за ним. Князь же великий поставил вой­ско на Чудском озере на Узмени, у Воронья камня, и, приготовив­шись к бою, пошел против них. Войска сошлись на Чудском озере; было тех и других большое множество. Был же тут с Александром и брат его Андрей со множеством воинов отца своего, было у Александра множество храбрых, сильных и крепких, все наполнились воинственным духом, и были у них сердца подобны львиным. И ска­зали: «Княжне, ныне пришло время положить свои головы за тебя».

Был же тогда день субботний, и на восходе солнца сошлись оба войска.

И была здесь злая и великая сеча для немцев и чуди, и слы­шен был треск ломающихся копий и звук от ударов мечей, так что и лед на замерзшем озере подломился, и не видно было льда, по­тому что он покрылся кровью. И сам я слышал об этом от оче­видца, бывшего там.

И обратились немцы в бегство, и гнали их русские с боем как по воздуху, и некуда им было убежать, били их 7 верст по льду до Суболицкого берега, и пало немцев 500, а чуди бесчисленное множество, а в плен взяли 50 лучших немецких воевод и привели их в Новгород, а другие немцы утонули в озере, потому что была весна. А другие убежали тяжело раненными. Был же этот бой 5 апреля [1242 года].

3.2 Хозяйство Руси и положение различных групп общества

Хозяйство — от упадка к подъему. ...Недавно Батый увел свои полчища из Галицко-Волыыской Руси. Даниил Галицкий с братом Васильком ехали по своим разоренным землям к Берестью, что на Западном Буге (современный Брест). Подъезжая к нему, оба кня­зя задыхались от смрада — кругом лежали бесчисленные трупы. А несколько лет спустя по южным русским княжествам проезжал Плано Карпини, папский посол, в Монголию. Потрясенный увиден­ным и услышанным, он писал: татары «произвели великое избие­ние в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей... Когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные голо­вы и кости мертвых людей, лежавших на поле». Некогда много­людный Киев «сведен почти ни на что: едва существует там двес­ти домов; а людей... держат они в самом тяжелом рабстве». Раскопки археологов полностью подтверждают эти сообщения письменных источников.

Многие тысячи погибших, уведенных в плен, разоренные горо­да и села, разграбленное имущество, сожженные хозяйства, мас­терские — таков был страшный результат кровавого смерча, кото­рый обрушился на Русь.

Для Западной Европы Русь в эпоху «Батыева разорения» стала своего рода щитом, сама же она истекала кровью. Никто лучше Пушкина до сих пор не ска­зал об этом: «России определено было высокое предназначение... Ее необозри­мые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю

Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыха­ющей Россией...»

В те годы, когда на Руси гибли храмы и руко­писи, в Западной Европе возводились прекрасные го­тические здания, создавались новые законы и лите­ратурные произведения. Впереди был Ренессанс. А в русских городах почти до конца XIII в. прекрати­лось каменное строительство, были забыты многие ремесленные приемы (скань, филигрань и др.), зами­рают, полностью или частично, составление летопи­сей, переписка рукописей и т. д.

Конечно, жизнь требовала своего, и русские люди, поплакав, посетовав на судьбу, брались за дело: отстраивали из­бы и боярские хоромы, распахивали пашню, налаживали про­мыслы.

Постепенно крестьяне восстановили свои хозяйства, вновь ста­ли обрабатывать все заброшенные в годы нашествия поля. А кое-где появились «чисти», «сечи» — новые участки, освобожденные от леса и кустарника. На пустошах и лесных полянах вырастают починки — новопостроенные поселения в один, два двора и более.

Несмотря на многие помехи — усобицы князей, нападения та­тар, литовцев и немецких и шведских рыцарей, неурожаи и эпиде­мии, земледелие и животноводство в XIV—XV вв. давало все боль­ше продуктов.

Наряду с подсекой и перелогом, кре­стьяне все шире применяли паровую сис­тему земледелия с трехпольным севообо­ротом (ярь, озимь и пар). Увеличивается у них число лошадей и волов, поскольку расширяется запашка. Больше рабочего ско­та — больше навоза на полях; растет, хо­тя и медленно, урожайность. Сельские жители, помимо основных занятий, промы­шляли охотой, рыбной ловлей, бортничест­вом и др. Культура земледельческого, про­мыслового труда распространялась на не освоенные ранее места.

Города тоже медленно восстанавливают­ся. Возрождают свое мастерство кузнецы, специалисты по производству оружия, доспехов (лучники, бронни­ки), литейщики и колокольники, кожевники и сапожники, гончары и каменщики, плотники и иконники. Появляются новшества — ли­тье пушек (впервые об их использовании упоминается в русских летописях под 1382 г.), чеканка серебряной монеты (со второй по­ловины XIV в., в следующем столетии «серебряные ливцы» рабо­тали более чем в 20 городах).

Города служили центрами торгового обмена. На рынок работали ремесленники Москвы, Новгорода, Пскова, Твери и иных городов. В сельских районах преобладал местный обмен — между отдельными селениями; иногда крестьяне со своими продуктами выезжали в более отдаленные волости, города, торгово-промышленные поселения. Об­ширную торговлю вели монастыри — Троице-Сергиев, Кирилло-Бе-лозерский, Соловецкий, Симонов и др.; они везли в разные княжест­ва на продажу соль, рыбу, хлеб; покупали нужные товары в городах.

Большая часть городских «торгов» — рынков имела по преимуществу местное значение; другие — значение областных рынков (Новгород Великий, Псков, Моск­ва, Тверь, Нижний Новгород, Рязань). Так развивались, усиливались экономичес­кие связи между княжествами, что способствовало тяге к объединению. Купцы и князья боролись за обладание торговыми путями — по Волге, Оке, Дону, что стал­кивало интересы московских, тверских, рязанских и иных купцов.

Торговали русские купцы с Золотой Ордой и Средней Азией, Закавказьем и Крымом, Византией и Италией, Литвой и странами Северной Европы. Трудности и помехи, создаваемые для Руси в торговых делах иноземными соседями, тоже дик­товали курс на объединение, централизацию.

Крестьяне и холопы. В положении сословий появилось немало нового. Все больше общинных, черных земель переходило к князь­ям, боярам, церкви — путем захватов, дарения, купли-продажи. Так, московский великий князь Иван Калита имел более 50 сел с угодьями, а его праправнук Василий Темный — уже более 125 сел. Преимущественная форма землевладения феодалов — вотчина свя­зана с безусловным правом передачи земли по наследству, купли-продажи (в первую очередь — родственниками вотчинника). Наря­ду с ней появляется условное землевладение — поместье, т. е. земля, которую князь дает своим дворцовым или военным слугам в награду и под условием выполнения определенных обязанностей, повинностей. Так появляются помещики, известные под разными названиями еще в домонгольской Руси.

Крестьян по старой памяти называли «люди», «сироты», «смерды». Все чаще сельских жителей зовут «христиане». Правда, до XV в. этим словом называли также и горожан. Но затем это наи­менование, в форме «крестьяне», стали применять только к сель­скому населению.

Крестьянин, «сидевший» на земле с трехпольным севооборо­том, имел ее в среднем 5 десятин (десятина — 1,1 гектара) в од­ном поле, 15 десятин в трех полях. Богатые крестьяне «брали в наем» дополнительные участки — у вотчинников, в черных волостях;

бедные крестьяне нередко не имели ни земли, ни двора (последние жили на чужих дворах и назывались «подворниками», «захребет­никами»).

Крестьяне, жившие на землях вотчинников и помещиков, несли барщинные повинности на владельцев — распахивали и засевали их землю, снимали урожай, косили сено, ловили рыбу и добывали зверей. В счет оброка вносили продукты — мясо и сало, овощи и фрукты, многое другое.

С XV в. владельцы начали стеснять крестьян в их старинном праве перехода к другому владельцу. В разных местах вводятся оп­ределенные дни для такого перехода, приуроченные ко времени окончания уборочных работ.

Холопов звали «полными людьми» или просто «людьми». Они составляли собственность своих господ, которые могли их продать и купить, подарить и передать в приданое, по наследству. Убийство хо­лопа господином закон расценивал как грех, а не преступление. Часть холопов исполняла обязанности прислуги в домах, па дворах владельцев («дворовые», «дворня»), другие работали на барской пашне («страдники»), третьи управляли отдельными отраслями хо­зяйства («приказные люди» — тиуны, ключники, посольские). Нако­нец, имелись военные холопы, ходившие с барином в походы.

Часть холопов служила господам до их кончины, другие — оп­ределенный срок «по ряду» (договору), третьих передавали по на­следству. Некоторых холопов владельцы «сажали» на землю, и они сближались по положению с крестьянами — им давали участки пашни, сенокоса, скотину.

Власти и феодалы смотрели на переходы крестьян во время по­левых работ на другие земли как на побеги, боролись с ними. Кре­стьяне же протестовали против захватов их земель, передачи боя­рам, монастырям, дворянам, против увеличения норм барщинных работ и оброчных взносов.

Ремесленники и купцы. Ремесленники, жившие в городах, раз­личались по своему имущественному положению. Среди них были богатые владельцы отдельных дворов, больших мастерских, были и мелкие кустари, едва сводившие концы с концами, нередко закаба­лявшиеся в холопы. Среди купцов наиболее богатыми являлись «гости-сурожане» (торговали с городом Сурожем (Судаком) в Кры­му, другими южными странами) и «суконники» (вели торговлю, в частности, сукном с западными странами). Они имели богатые хо­ромы в городах, строили на свои деньги церкви. Основную массу купцов составляли мелкие торговцы.

Ремесленники собирались в артели или дружины — иконопис­цев, плотников, каменщиков и т. д., держали учеников. Жили они нередко в пределах одной «улицы» или «конца», «ряда» или «сот­ни», имели свои церкви, обладали судебными правами («братчи­ны», «обчины» ремесленников при церквах). Это были своего ро­да ремесленные объединения, напоминавшие в некоторой степени цехи Западной Европы.

Купцы тоже имели свои объединения, или корпорации, на ма­нер европейских гильдий. Они строили свои храмы (например, цер­ковь Иоанна Златоуста московских «гостей-сурожан», церковь Ивана Предтечи на Опоках новгородских торговцев воском). В них хранились купеческие товары, меры длины и веса и т. д.

Торговцы и ремесленники жили на посаде, близ крепости, крем­ля, где их «сажали», т. е. селили, князья и бояре; отсюда идет их именование — «посадские люди». Они составляли незначительную долю населения Руси, но играли существенную роль в хозяйствен­ной и политической жизни всех княжеств. Посадские люди давали деньги на строительство, на всякие чрезвычайные расходы, неред­ко ссужали деньгами, и немалыми, правителей.

Заинтересованные в мире и спокойствии, они, как и крестьяне, поддерживали тех князей, которые добивались объединения русских земель, прекращения бесконечных усобиц, выступали против Орды. Во время волнений посадские люди громили дворы богатых бо­яр и купцов, поскольку те захватывали в городах земли, дворовые места, слободы, превращали в холопов городских жителей.

Города стали центрами ересей, проникших на Русь в XIV—XV вв. Еретики отрицали церковные догматы (например, о непорочности зачатия Иисуса Христа), таинства и обряды (причастие, исповедь, заупокойные молитвы), иконы. Самыми известными еретиками XIV в. являлись новгородские стригольники (о происхождении этого на­звания среди историков нет единого мнения). Противники обвиня­ли их в том, что во время пожара в городе они запирали в церк­вах двери, чтобы нельзя было выносить иконы и прочие святыни, грабили церковное имущество. Стригольники считали, что церков­ную службу могут проводить сами миряне, выступали против при­обретения церковью земель и другого имущества. Подобные же взгляды, в известной степени рационалистические по своему содер­жанию, высказывали еретики Твери, Ростова Великого, Пскова, позднее — Москвы.

3.3 Москва – центр объединения Руси. Образование единого государства.

Княжества Северо-Восточной Руси. Результатом монголо-татарского нашествия и установившегося ига стало то, что даль­нейшее развитие отдельных русских княжеств пошло различны­ми путями. Западнорусские земли (Полоцкое, Турово-Пинское, позже Смоленское княжества) не смогли противостоять натиску возникшего в XIII в. Литовского государства. В XIV—XV вв. они оказались в составе Великого княжества Литовского. Не смог­ли сохранить независимость и земли Юго-Западной Руси. Вла­дения потомков Даниила Галицкого были поделены в середине XIV в. между Литвой и Польшей. К Великому княжеству Литов­скому отошел и Киев. ЛйЧнь в Северо-Восточной и Северо-За­падной Руси продолжали существовать самостоятельные княжест­ва, находившиеся, однако, в вассальной зависимости от Золотой Орды.

Постепенно в Северо-Восточной Руси выделяются самые круп­ные и сильные княжества — Московское, Тверское, Суздальское, Нижегородское, Рязанское. Центром Руси считалось Владимирское великое княжество со столицей Владимир-на-Клязьме. Ярлык хана Золотой Орды на это княжение давал его обладателю верховную власть над всеми княжествами северо-востока и северо-запада (Новгород Великий и Псков). Однако фактически все княжества северо-востока, так же как и Новгород, и Псков, оставались са­мостоятельными государствами.

Княжества заключали между собой договоры — о границах, торговле, решении спорных дел, выдаче беглых крестьян и холо­пов, о взаимной военной помощи, общей линии во внешних делах. Споры и усобицы между правителями, нарушения договоров и вза­имные нападения были явлением постоянным.

Недоразумения между правителями нередко улаживали с помо­щью старших или нейтральных князей и духовных владык. В этом плане большую роль играли русские митрополиты, перешедшие в конце XIII в. из Киева во Владимир, а в XIV в.— в Москву. Ми­трополиты Кирилл, Петр, Алексей и другие владыки, олицетворя­ли сохранявшееся, несмотря на раздробленность, духовное (религи­озное) единство Руси. При отсутствии политического, государственного единства это имело весьма важное значение — митрополиты, архимандриты, епископы как бы собирали воедино помыслы и стремления русских людей, отделенных друг от друга границами княжеств, враждовавших нередко между собой. Они ча­сто мирили князей, как это делал, к примеру, Сергий Радонеж­ский — основатель Троицкого монастыря.

Земли каждого княжества состояли из городов и волостей. Ими управляли княжеские бояре и слуги — наместники и волосте­ли, сидевшие в них обычно по году или по два на «кормлении»: пожалуй, захудалого и незавидно­го на Руси. Однако на рубеже XIII и собирая подати в великокняжескую казну, они сами содержа­лись — «кормились» за счет горожан и крестьян.

В княжествах правители вели все дела с помощью Боярской думы — совета из бояр. Бояре также возглавляли управление те­ми или иными «путями» — отраслями дворцового хозяйства, отсю­да их наименование — «путные бояре» (пути конюший, соколь­ничий, стольничий, ловчий, чашничий; соответствующие им должности, ставшие позднее чинами,— конюший, стольник, чашник и др.).

Борьба за первенство. Между княжествами развернулась борь­ба за первенство на Руси. По существу, речь шла о том, какое кня­жество возглавит процесс объединения русских земель. Формой этой борьбы в первой половине XIV в. стала схватка между пра­вителями крупнейших княжеств за титул великого князя владимир­ского. Получивший его князь присоединял к своим владениям бо­гатые земли Владимирского княжества, получал большие доходы с Новгорода и считался первым среди других князей. Судьба великого княжения владимирского зависела от воли золотоордынского хана.

Наиболее развитым и сильным княжеством в начале XIV в. ста­ло Тверское. Именно в Твери появился первый в послемонгольской Руси каменный храм. Тверской правитель Михаил Ярославич, пле­мянник Александра Невского, в 1304 г. получил от хана ярлык на великое княжение владимирское. Однако вскоре на арену борьбы за политическое лидерство выдвигается Москва. Александр Нев­ский завещал Москву младшему сыну Даниилу. При нем она ста­ла столицей княжества, самого, XIV столетий его территория заметно расширяется: в нее включают Коломну (1300 г.) и Мо­жайск (1303 г.) с их землями, захваченными полками Даниила и его сына Юрия. По завещанию князя Ивана Дмитриевича, без­детного внука Александра Невского, к Москве переходит Перея­славское княжество.

Юрий Данилович, ставший московским князем после смерти от­ца в 1303 г., начал борьбу с Михаилом Ярославичем за владимир­ский престол. В 1317 г. ему удалось, женившись на сестре хана Золотой Орды Узбека, получить ярлык великого князя владимир­ского. Со своей дружиной и татарским отрядом Юрий двинулся против Твери, но потерпел поражение. В плен к тверскому князю попала жена Юрия, сестра хана. Вскоре она умерла, и московский правитель обвинил Михаила Ярославича в ее отравлении. Тверской князь был вызван в Орду и после суда казнен в 1318 г. Но схват­ка за власть не окончилась. Вскоре Юрий потерял доверие Узбе­ка. Сын Михаила Ярославича Дмитрий в 1325 г. в Орде зарубил московского князя. Разгневанный этим самосудом Узбек приказал казнить Дмитрия, но ярлык на великое княжение владимирское дал его брату Александру. Московским князем стал брат Юрия Иван Данилович, по прозвищу Калита.

Все эти годы на Руси царило, по словам летописей, «смятение» — города и села грабили и выжига­ли ордынские и свои же русские отряды.

В 1327 г. в Твери вспыхнуло восстание против ордынского отря­да во главе с Чол-ханом. Поводом к нему стала стычка на торгу — та­тарин отобрал лошадь у местного дьякона, и тот призвал на помощь земляков. Сбежался народ, зазву­чал набат. Собравшись на вече, тверичи вынесли решение о восста­нии. Они со всех сторон бросились на насильников и угнетателей. Чол-хан и его приближенные укрылись в княжеском дворце, но его подо­жгли вместе с ордынцами. Немно­гие оставшиеся в живых бежали в Орду.

Узбек двинул против Твери та­тарский отряд и приказал присое­диниться к нему русским князьям со своими войсками. Активное участие в походе принял московский князь Иван Калита. Огнем и мечом прошли каратели по тверским землям. Александр Михайло­вич бежал в Псков, потом в Литву. После тверского восстания Уз­бек решил разделить великое княжение владимирское на две части: московский князь получил Новгород и Кострому. Владимир, Нижний Новгород и Городец отошли под власть еще одного великого князя владимирского — Александра Васильевича, правителя Суздаля. Лишь после его кончины в 1332 г. Иван Калита получил наконец ярлык на все владимирское княжение.

Иван Калита. Став правителем «надо всею Русскою землею», Иван Данилович старательно расширял свои владения. Он прику­пал, присоединял с помощью династических браков, захватывал но­вые земли. В Орде он вел себя смиренно и льстиво, не скупился на подарки хану и его женам, князьям и мурзам. При Иване Ка­лите сбор дани Орда уже полностью передала русским князьям, прежде всего великому князю владимирскому. Московский князь исправно доставлял положенный «выход» в Сарай, беспощадно вы­колачивал его с подданных. Враги князя говорили, что часть со­бранного оседала в его кремлевских подвалах. Начиная с Ивана Даниловича ярлык на владимирское княжение получали, за немно­гими исключениями, его потомки — московские правители. Они возглавляли Московско-Владимирское княжество, одно из самых обширных государств в Восточной Европе. Ивану Калите покори­лись князья ростовские, галицкий, белозерский, угличский.

Благодаря осторожной политике великого князя владимирского, его показной покорности и смирению, исправному поступлению «выхода» хан Узбек и его преемники долгие годы не предпринима­ли больших походов против русских земель. Прекратились ордын­ские погромы, настало время, которое современники назвали «ти­шиной великой». «Христиане» отдохнули «от великой истомы, многих тягот и насилия татар». Иван Калита принял также меры против разбойников, которых было немало в лесах в те смутные годы. Все это способствовало хозяйственному развитию, росту на­селения во всех русских землях, и прежде всего в московских.

Митрополит всея Руси Петр подолгу жил в Москве, в которой стараниями мос­ковского князя выросло несколько каменных церквей. Митрополит поддерживал политику великого князя владимирского, также оказывавшего всяческую помощь церкви. Сам князь проявлял непоказное христианское благочестие. По преданию, он всегда ходил с кошелем (калитой) на поясе, оделяя нищих и убогих (отсюда и его прозвище). В каменном Успенском соборе Московского Кремля митрополит Петр был похоронен после кончины. Москва, а не Владимир стала отныне цент­ром митрополии, фактической церковной столицей Руси. Это свидетельствовало о возросшей мощи и влиянии княжества.

От Калиты до Дмитрия Донского. Политику Ивана I Данило­вича Калиты продолжали его сыновья — Семен Гордый (1340 1353) и Иван II Красный (13531359). Эта политика была даль­новидной и целеустремленной — действуя разными методами, применяя то оружие, то деньги и хитрость, московские прави­тели медленно, но верно укреп­ляли свою власть, положение Москвы как политического цен­тра Руси, объединяли вокруг нее русские земли. Князь Се­мен правил твердо и властно (отсюда его прозвище Гордый), ему подчинялись другие русские князья. Он и его брат Иван Красный (красивый, прекрас­ный) часто ездили в Орду, и на Руси по-прежнему, как и при их отце, не бесчинствовали татар­ские отряды. Однако в годы их правления москвичам пришлось выдерживать борьбу с новго­родцами и рязанцами, Литвой, шведами и ливонцами.

После кончины Ивана II на престол вступил 9-летний Дми­трий Иванович. Митрополит Алексий и московские бояре выступили против притязаний суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича па владимирское княжение. В ход пошли деньги и подарки (в Орде) и военная сила (на Руси), и вскоре князь-соперник смирился, отка­зался от ярлыка в пользу Москвы, а позднее выдал свою дочь Ев­докию замуж за Дмитрия Ивановича. Они стали союзниками, за­быв старые распри.

Москве пришлось отбивать нападения литовских войск. Триж­ды, с интервалом в два года (1368, 1370, 1372), «литовщина» под­катывалась к Москве, но не смогла взять ее благодаря возведен­ному в 1367—1368 гг. вокруг города кремлю из белого камня (это была первая каменная крепость в Северо-Восточной Руси). В со­юзе с Олъгердом Гедиминовичем, великим князем литовским, вы­ступал Михаил Александрович, князь тверской. Они разоряли мос­ковские города и волости. В ответ московские полки жгли тверские селения.

Тверской князь дважды получал в Орде ярлык на великое княжение. Но по­ход 1375 г., организованный Москвой и носивший общерусский характер, поло­жил конец его притязаниям. Тверь капитулировала. Михаил признал себя «млад­шим» по отношению к «старейшему» князю московско-владимирскому, отказался от претензий на владимирский стол, от союза с Литвой, обязался выступать вме­сте с Москвой против Орды.

События 60-х — первой половины 70-х гг. XIV в. укрепили роль Москвы как общерусского центра. Ее авторитет на Руси сильно вырос. Договор с Новгородом предусматривал совместную борьбу с Ливонским орденом, Литвой и Тверью. Попытка Ряза­ни, усилившейся в те годы, противостоять Москве закончилась неудачей.

Начало открытой борьбы против Золотой Орды. Постепенно Москва и другие русские княжества переходили к противостоянию Орде. Этому способствовала начавшаяся там «великая замятия» — кровавые междоусобицы, свидетельствовавшие о вступлении этого государства в период раздробленности. За два с половиной десяти­летия в Орде сменилось до двух с половиной десятков ханов, слу­чалось, что правили сразу два хана — к востоку от Волги и к западу от нее. Появлялись и исчезали временщики. Одним из них, самым сильным, был Мамай, темник, т. е. командующий 10-тысяч­ным отрядом военачальник. Он фактически правил Ордой от име­ни ханов, которых русские летописцы звали «мамаевыми царями». Ожесточенная борьба ослабила Орду, и подвластные ей народы на­чали расправлять плечи.

В 1365 г. рязанские князья разгромили войско ордынского князя. Он сжег Ря­зань, но, когда возвращался с полоном и награбленным имуществом, его настиг­ли в степи рязанцы. Ожесточенное сражение закончилось их победой. Через два года та же участь постигла другого ордынского князя, разорившего нижегород­ские земли. Дмитрий и Борис Константиновичи, князья нижегородский и городецкий, полностью разгромили «рать татарскую» на реке Пьянее.

Прошло три года, и ордын­цы опустошили Рязанскую зем­лю. Опасность угрожала мос­ковским владениям. Дмитрий Иванович и его двоюродный брат Владимир Андреевич, князь серпуховско-боровский, привели войско на Оку-реку «и татар не пустили и все лето там стояли».

В середине 70-х гг. XIV в. Дмитрий прекратил выплату дани Орде и тем самым порвал с ней отношения. Тогда же восставшие жители Нижнего Новгорода пе­ребили 1,5-тысячный ордынский отряд — «ни един от них избысть возмездия». В ответ Мамай по­слал карательный отряд, разо­ривший нижегородские места. В 1377 г. московские войска во главе с князем Дмитрием Михайловичем Боброком-Волынцем нижегородская ВЗЯЛИ

город Булгар и другие ордынские города на Средней Волге. Там некоторое время «сидели» русские наместник и сборщик пошлин. Часть торгового пути по Волге оказалась под контролем Москвы.

Но в том же году ордынцы разгромили московских и нижегородских воевод на реке Пьяне. Недооценив силы врага, проявив беспечность, они потеряли бди­тельность — сложили доспехи в телеги и мешки (стояла сильная жара) и увлек­лись хмельным питием («ездят пиани»). Неожиданный удар ордынцев закончился их полной победой. Победители подвергли страшному погрому Нижний Новгород и другие города княжества.

Год спустя Мамай послал против Москвы войско во главе с опытным полководцем Бегичем. Но Дмитрию Ивановичу и его со­ратникам урок Пьяны пошел впрок. Навстречу татарам вышло большое московское войско во главе с самим правителем. Про­тивники, примерно одинаковые по численности, сошлись в начале августа 1378 г. на реке Воже, в рязанских землях, к югу от Оки. 11 августа ордынская конница переправилась на северный берег Вожи и обрушилась на центр русских полков, которым командовал сам Дмитрий Иванович. Его большой полк отбил натиск и пере­шел в контрнаступление. С флангов бросились в бой полки правой и левой руки. Их мощный удар привел к разгрому и бегству ор­дынцев. Многие, в том числе и Бегич, погибли; другие, бросив ог­ромный обоз, бежали в степи.

Куликовская битва. Мамай, озлобленный поражением, органи­зовал набег на Рязанское княжество и вновь разорил его. Ордын­ский правитель стал готовить новый большой поход, мечтая повто­рить нашествие Батыя («как при Батые было»). Он стремился восстановить власть Орды над Русью, возобновить поступление да­ни, подорвать растущее могущество Москвы.

Мамай собрал воинов со всей Орды, нанял в итальянских ко­лониях, существовавших тогда в Крыму, тяжеловооруженных пехо­тинцев. Со своим войском он двинулся на Русь и остановился в августе 1380 г. у ее границ в верховьях Дона, поджидая полки своего союзника ве­ликого князя литовского Ягайлы Ольгердовича.

Готовилась и Русь. Помимо московских дружин, в войске Дмитрия Ивановича бы­ли полки из многих земель Северо-Вос­точной Руси, пришли отряды из западно­русских земель во главе с братьями Ягайлы. Князь повел свое войско к Ко­ломне, из нее — к Лопасне, левым бере­гом Оки, затем на юг от нее, к Дону, у впадения в него реки Непрядвы. В рус­ской армии были не только «князья рус­ские», «воеводы», бояре, дружинники, но «вся люди», «народ», т. е. крестьяне, горо­жане.

Русские переправились через Дон в ночь на 8 сентября 1380 г. Здесь, у устья Непрядвы, на обширном Куликовом поле, всхолмленном, пересеченном оврагами и речными долинами, утром началась крово­пролитная битва. В центре русских войск стоял большой полк, на флангах — полки правой и левой руки, впереди — передо­вой полк, позади — запасной; на восточ­ной окраине, в зеленой дубраве за рекой Смолкой,— засадный полк. Мамай в цен­тре поставил пехоту, на флангах — кон­ницу.

По преданию, сигналом к сражению стал поединок Пересвета и Челубея, рус­ского и ордынского богатырей, погибших в схватке. Ордынские силы обрушили страшный удар на передовой полк, полно­стью его уничтожили, но и сами потеряли много воинов. Затем ордынцы наброси­лись на большой полк и прорвались к стягу великого князя. На помощь пришли брянские, владимирские и суздальские дружины. Большой полк ус­тоял. «И была брань крепкая, и сеча злая, и лилась кровь, как во­да, и падало мертвых бесчисленное множество от обеих сторон, от татарской и русской. Не только оружием убивали, но и под кон­скими ногами умирали, от тесноты великой задыхались, потому что не могло вместиться на поле Куликовом, между Доном и Мечой, такого множества сошедшихся сил».

Ордынцам не удалось сломить и правый фланг русских. Мамай перенес удар на левый их фланг. Сюда смерчем налетели конные ордынские полки, и русские начали медленно отступать. Враг рвался вперед, отбросил и резервный полк, на­чал обходить большой полк.

Наступил критический момент сражения, и тут в бой неожиданно для ордын­цев вступил засадный полк во главе с князем Владимиром Андреевичем и Дмит­рием Михайловичем Боброком. По призыву Боброка: «Час прииде и время приближеся! Дерзайте, братья и други!» — свежая русская конница, вихрем вырвавшись из дубравы, обрушила удар на врага во фланг и тыл. Он был настоль­ко стремителен и страшен, что ордынцев, смятых и разгромленных, охватила па­ника. Их конница бросилась бежать, смяв свою же пехоту, устремилась к Красно­му холму, где находилась ставка Мамая.

Началось общее бегство. Войско Мамая перестало существо­вать, а сам он бежал в Крым и там погиб.

Победа Дмитрия Ивановича над Золотой Ордой вдохнула но­вые силы и надежды в сердца русских людей, поразила вообра­жение современников и потомков. «По Русской земле,— ликует автор «Задонщины» — повести XIV в. о Куликовской битве,— распространилось веселие и отвага, и вознеслась слава русская...» Москва показала себя политическим лидером Руси, ее князь, про­званный Донским,— вождем национального значения. Русский на­род, воодушевленный великой целью, нанес удар огромной силы тем, кто хотел повторить «Батыев погром».

Правда, два года спустя Тохтамыш, новый хан Золотой Орды, неожиданно пришел на Русь, ослабленную потерями на Куликовом поле. Он подошел к Москве, обманом захватил и сжег город. Русь вынуждена была возобновить уплату дани Орде. Однако это не могло свести на нет все результаты Куликовской битвы. Объеди­нение русских земель продолжалось.

Дмитрий Иванович многое сделал для Руси. С мальчишеского возраста и до конца дней своих он непрерывно в походах, заботах, хлопотах. Приходилось ему бороться и с Ордой, и с Литвой, и с русскими соперниками. Улаживал князь и церковные дела — он пытался, правда неудачно, сделать митрополитом своего ставлен­ника священника Митяя (Михаила).

Полная забот и треволнений жизнь не стала долговечной для князя, он прожил неполных четыре десятка лет. Но, заканчивая свой недолгий земной путь, Дмитрий Донской оставил сильно ок­репшую Русь, заветы на будущее. Умирая, он передал, не спраши­вая согласия хана Тохтамыша, своему сыну Василию (1389 —1425) владимирское великое княжение как свою вотчину и выразил на­дежду, что «Бог переменит Орду», т. е. освободит Русь от ига.

Митрополит Алексей и Сергий Радонежский. Заметную роль, причем не только в церковно-духовных, но и политических собы­тиях на Руси времени Дмитрия Донского, играли церковные пас­тыри. Они немало способствовали усилению Москвы, собиранию русских земель, укреплению авторитета власти великого князя. На­ставник князя Дмитрия московского, фактический правитель Моск­вы в годы его малолетства, митрополит Алексей происходил из ро­да черниговских бояр, переселившихся в Москву. Родился он в конце XIII или начале XIV в., в 20-летнем возрасте стал монахом, а в 1352 г.— епископом владимирским, в 1354 г.— митрополитом всея Руси. Его недюжинный ум и широкое образование, твердость характера и энергия объясняют то большое влияние, которое он приобрел не только в правящих кругах, но и по всей Руси. Тому же способствовали благочестие и строгость в личной жизни.

Умирая в 1378 г., митрополит Алексей хотел видеть своим пре­емником игумена Троицкого монастыря Сергия Радонежского, са­мого почитаемого подвижника Русской православной церкви. Ро­дился Варфоломей (так звали Сергия до принятия монашества) в 1314 г. (по другой версии — в 1322 г.) в семье ростовских бояр. При Иване Калите родители Варфоломея, обнищавшие от ордын­ских поборов и ратей, переехали в глухие леса к северу от Моск­вы — в городок Радонеж. После их кончины сын ушел в Хотько­во-Покровский монастырь. Некоторое время спустя вместе со Стефаном, старшим братом и монахом этого монастыря, он осно­вал пустынь (монастырь). Братья построили там церковь Святой Троицы, на месте нынешнего соборного храма Святой Троицы Тро-ице-Сергиева монастыря. Приняв здесь иночество в 1337 г., Сер­гий Радонежский стал игуменом новой обители. Его смирение и трудолюбие, большое нравственное влияние прославили Троицкий монастырь, в котором он установил строгие порядки согласно об­щежительному уставу. Эти порядки стали образцом для многих дру­гих обителей. Сам Сергий основал несколько монастырей, его уче­ники — до 40 обителей.

Сергий снискал огромный авторитет на Руси. «Тихими и крот­кими словами» он укрощал распри, примирял князей, добивался их подчинения великому князю Дмитрию Ивановичу. Он же, по преда­нию, благословлял Дмитрия Донского на решительную борьбу с Ордой. По просьбе московского правителя Сергий скрепил его ду­ховную грамоту (завещание) в 1389 г. Но стать митрополитом он решительно отказался, не желая возвышаться над другими людьми.

1. Духовная грамота московского князя Ивана Калиты

Ок. 1339 г.

Завещаю сыновьям своим отчину свою Москву, а раздел учи­нить им такой. Дал я сыну старшему Семену: Можайск со всеми волостями, Коломну со всеми Коломенскими волостями, Городен-ку, Мезыню, Песочную и Середокоротну, Похряне, Устьмерску, Брошевую, Гвоздну, Ивани деревни, Маковец, Левичин, Скульнев, Канев, Гжель, Горетову, Горки, село Астафьевское, село на Се-верске в Похрянском уезде, село Константиновское, село Оринин-ское, село Островское, село Копотенское, сельцо Микулинское, село Малаховское, село Напрудское у города...

Даю сыну моему Ивану: Звенигород, Кремичну, Рузу, Фомин-ское, Суходол, Великую слободу, Замошскую слободу, Угож, Рос­товцы, Окатьеву слободку, Скирминовское, Тростну, Негучу; а се­ла: Рюховское, село в Замошской слободе, село Семчинское...

Я дал сыну моему Андрею: Лопасню, Северскую, Нарунижское, Серпухов, Нивну, Темну, Голичихи, Щитов, Перемышль, Ростовец, Тухачев; а села: село Талежское, село Серпуховское, село Колба-синское, село Нарское, село Перемышльское, село Битяговское, село Труфоновское, село Ясиновское, село Коломенское, село Ногатинское...

А княгине моей с меньшими детьми даю: Сурожик, Мушкину гору, Радонежское, Бели, Ворю, Черноголовль, на Воре слободку Софроновскую, Вохну, Дейково, Раменье, Данилищеву слободку, Машев, Сельну, Гуслицу, Раменье, что было за княгинею; а села: Михайловское, Луцинское, село у озера, село Родонежское, Дей-гунинское, Тыловское, Рогож, Протасьевское, Аристовское, Ло-пастьнское, Михайловское на Яузе, 2 села Коломенских.

2. Летописная повесть о побоище на Дону

...Великий же князь пришел к реке Дону за два дня до Рож­дества Святой Богородицы... Пришли они к Дону, стали тут и мно­го раздумывали. Одни говорили: «Пойди, князь, за Дон», а дру­гие сказали: «Не ходи, так как умножились враги наши, не только татары, но и Литва, и рязанцы»... (Дмитрий) сказал брату своему

и всем князьям и воеводам великим: «Подошло, братья, время битвы нашей...» И велел мосты мостить и о бродах разузнавать в ту ночь. На следующий день, в субботу рано, 8 сентября, в самый праздник, во время восхода солнца была тьма великая по всей земле, мгла, не было света от утра до третьего часа... Князь же великий приготовил свои полки великие, и все его князья русские свои полки подготовили, и великие его воеводы оделись в одеж­ды праздничные, и случайности смертельные уничтожились... Ког­да князь перешел за Дон в чистое поле, в Мамаеву землю, на ус­тье Непрядвы Господь Бог один вел его...

И было это в шестой час дня, начали появляться поганые... И тут приготовились татарские полки против христиан, и встретились полки; и, великие силы увидав, пошли, и гудела земля, горы и холмы тряслись от множества воинов бесчисленных... Когда би­лись они с шестого часа до девятого, пролилась, как дождевая туча, кровь обоих — русских сыновей и поганых... А Мамай, р. страхе затрепетав и сильно застонав, сказал: «Велик Бог христи­анский и велика сила его...» И сам обратившись в бегство, быст­ро побежал обратно к орде... И гнали их до речки Мечи...

Наследники Дмитрия Донского. При Василии I Дмитриевиче к московским владениям было присоединено Нижегородское княже­ство, «Малая Пермь» — земли по реке Вычегде, населенные ко­ми. В 90-е гг. XIV в. на некоторое время присоединили Двинскую землю, принадлежавшую Новгороду Великому.

Внешнеполитическое положение Руси оставалось сложным. В 1395 г. Тимур (Тамерлан), властитель Средней Азии, разгромив хана Тохтамыша, подошел с юга к русским землям. Василий I с войском стал на Оке, но Тимур, разгромив город Елец, ушел восвояси.

Литовцы в том же году захватили Смоленск, разорили Рязанское княжество. Витовт, великий князь литовский, заключив союз с ливонским орденом, планировал поход с целью захвата Новгорода и Пскова. В начале XV столетия он же организовал новый поход на Смоленск (его жители в 1401 г. восстали, перебили наместников из Литвы и своих бояр-предателей), на Псков, захватил Вязьму.

В 1408 г. Русь подверглась новому большому нашествию. Правитель Орды Едигей разгромил многие города, но Москву взять не смог. Он получил денежный откуп и ушел в Орду, где вскоре началась новая «замятия».

В Орде нарастали признаки политического распада, на Руси, наоборот,— политического объединения вокруг Москвы. Этому не могли помешать ни противодействие князей-соперников из других княжеств, ни борьба за власть среди членов московской правящей династии.

Кончина Василия I сделала великим князем московско-влади­мирским его сына Василия II (1425—1462). Но на престол заявил притязания его дядя Юрий Дмитриевич, князь звенигородско-галицкий. Борьба за московский престол, принявшая характер воен­ных действий и длившаяся более четверти столетия, протекала с переменным успехом. Поначалу верх одержал Василий II, и Юрий отказался от своих притязаний. Но позже он дважды захватывал Москву, изгонял из нее племянника (1433 и 1434 гг.). В 1434 г. он умер, имея титул великого князя владимирского, и Василий II вернулся в Москву. Но борьбу продолжил сын Юрия Василий Ко­сой. Его отряды действовали в Вятке и Устюге Великом, Вологде и Костроме. Однако около Ростова Василия Юрьевича разбили мос­ковские воеводы. Его взяли в плен, ослепили и заточили в тюрь­му, однако его место занял брат — Дмитрий Шемяка.

Феодальная война, в которой Василий II стал олицетворением объединительных стремлений русских людей, а его соперники — символом децентрализации, осложнялась другими заботами. При­шлось отбивать попытки папы римского подчинить Русь своему вли­янию, проведя унию православной и католической церквей. На соборе в Ферраре и Флоренции (1438—1439) митрополит всея Руси Исидор, грек по происхождению, согласился на унию. Но в Москве ее отвергли, Исидор, посаженныи в тюрьму, вскоре бежал. Собор русских священнослужите­лей избрал в 1448 г. вместо него нового митрополита — Иону; рус­ская церковь стала с этого време­ни автокефальной (независимой от константинопольского патриарха). Возобновились татарские на­беги. Хан Улу-Мухаммед, изгнан­ный из Сарая, осел на Средней Волге. Он не давал покоя погра­ничным областям Руси, доходил до окрестностей Москвы. В 1445 г. его сыновья нанесли сильное по­ражение под Суздалем войску Василия II, сам князь попал в плен. Его отпустили за огромный выкуп, который собирали по всей стране. Авторитет Василия II сильно упал, и, пользуясь этим, Шемяка, договорившись с московскими боярами и горожанами, захватил столицу. Василия II схватили, ос­лепили и отправили в ссылку; с тех пор его называли Темным. Дмитрий Шемяка, став великим князем, проявил себя как слабый правитель. Он восстановил самостоятельность Суздальско-Нижегородского княжества, раздавал привилегии, льготы крупным земле­владельцам, увеличил налоги, истощал казну, при нем процветало взяточничество в суде (недаром сохранилось выражение «Шемякин суд»).

Нарастало всеобщее недовольство, и Шемяку изгнали из Моск­вы, куда вернулся Василий Васильевич. В 1453 г. Дмитрий Юрье­вич умер в Новгороде, по слухам, отравленный агентами москов­ского правителя.

Иван Ш. Объединение русских земель вокруг Москвы. После кончины Василия II Темного в 1462 г. на престол вступил его сын и соправитель Иван III Васильевич (1462—1505). К тому време­ни ему было 22 года. Он продолжал политику своего родителя, прежде всего в делах объединения земель Руси вокруг Москвы и борьбы с Ордой. Человек осторожный, расчетливый, он медленно, но верно проводил свой курс на покорение оставшихся независи­мыми княжеств, подчинение своей власти разных владетелей, воз­вращение русских земель, захваченных Литвой.

В отличие от своих предшественников Иван III непосредственно не возглавлял войска на полях сражений, осуществлял общее стратегическое руководство их действиями, обеспечивал полки всем необходимым. И это давало очень неплохие результаты. Несмотря на кажущуюся медлительность, он, когда нужно, проявлял решительность и железную волю.

Споры вокруг имени Ивана III начались еще при его жизни. Находились лю­ди, из церковных и придворных кругов, недовольные его подчас крутой полити­кой по отношению к монастырям (одно время князь хотел отобрать у них зем­ли) или некоторым боярам, которые критиковали его, называли правителем нерешительным, даже трусливым (например, во время столкновения с Ордой в 1480 г.). Споры эти продолжили историки последующих времен. При всем том жизнь Ивана III, а судьба отмерила ему более шести десятков лет, была наполне­на бурными и важными событиями, имевшими исключительное значение для исто­рии Отечества.

Уже в конце правления Василия II Москва начала стеснять независимость Господина Великого Новгорода — его внешние сношения были поставлены под контроль московского правитель­ства. Но новгородские бояре во главе с Марфой Борецкой (Марфой Посадницей), вдовой посадника Исаака Борецкого, стремились сохранить самостоятельность республики. Они вели переговоры с Литвой. Иван III и московские власти расценили это как политическую и религиозную измену. Поход на Новгород московского войска, разгром новгородцев на реке Шелони в 1471 г. и в Двинской земле привели к включению обширных земель республики в число московских владений. Окончательно этот акт был за­креплен во время похода на Новгород в 1477—1478 гг. В 1472 г. частью едино­го государства стала «Великая Пермь» (верховья Камы), в 1489 г.— земли на ре­ке Оби и Вятка (Хлынов).

Присоединение новгородских земель предопределило судьбу Тверского княжест­ва. Его теперь со всех сторон окружили московские владения. В 1485 г. войска Ивана III вошли в пределы Тверской зем­ли, князь Михаил Борисович бежал в Лит­ву. Тверичи целовали крест князю Ивану Ивановичу Молодому, сыну Ивана III и Марии Борисовны (сестры последнего тверского князя). Он получил от отца Тверь в удельное владение. В том же году Иван III принял официальный титул «великий князь всея Руси». Так рождалось единое Русское государство, а в источниках того времени впервые появляется название «Россия». Гербом государства стал заимствованный из Священной Римской (Германской) империи двуглавый орел.

Позже, уже при Василии III, сыне Ивана III, были присоеди­нены земли Псковской республики (1510). Этот акт носил фор­мальный характер, так как фактически Псков был под контролем Москвы с 1460-х гг. В 1514 г. в состав России включили Смоленск с его землями, еще позднее — Рязанское княжество (1521 г.), то­же фактически потерявшее самостоятельность еще в конце XV сто­летия. Так сложилась территория единого Русского государства.

Правда, внутри государства еще долгое время существовали удельные княжества братьев, а затем сыновей Ивана III. Но вели­кие князья последовательно ограничивали их права (запрет чекан­ки своей монеты, сокращение судебных прав и др.), при первой возможности прибирали эти земли в свои руки.

Создание новой системы управления. Москва шла по пути централизации во всех делах. Иван III и его сын Василий III за­ставили платить налоги в казну частновладельческих крестьян, на­равне с черносошными (государственными) и дворцовыми, ограни­чивали привилегии бояр, иерархов, монастырей в судебных и податных делах.

Иван III

Судебник 1497 г.— первый кодекс законов единой России — закрепил единое устройство и управление в государстве. Высшим учреждением была Боярская дума — совет при великом князе; ее члены управляли отдельными отраслями государственного хозяйст­ва, исполняли обязанности воевод в полках, наместников в горо­дах. Волостели, из числа «вольных людей», осуществляли власть в сельских местностях — волостях. Появляются первые приказы — органы центрального управления, их воз­главляли бояре или дьяки, которым вели­кий князь «приказывал» ведать те или иные дела.

Судебник впервые в общегосударст­венном масштабе ввел правило, ограни­чивавшее выход крестьян; их переход от одного владельца к другому теперь разре­шали только один раз в году, в течение недели до и недели после Юрьева дня осеннего (26 ноября), после окончания полевых работ. Кроме того, выходцев обязали платить владельцу пожилое — деньги за «двор» — хозяйственные по­стройки.

Судебник ставит под контроль центра местное управление в лице кормленщиков. Вместо дружин создается единая во­енная организация — московское войско, основу которого состав­ляют дворяне-помещики. Они по требованию великого князя должны являться на службу с вооруженными людьми из своих хо­лопов или крестьян, в зависимости от величины поместья («конно, людно и оружно»). Число помещиков при Иване III сильно вырос­ло за счет холопов, послужильцев и иных; им раздавали земли, конфискованные у новгородских и прочих бояр, у князей из ново-присоединенных областей.

Свержение ига Орды. Наряду с объединением земель Руси, правительство Ивана III решило и другую задачу общенациональ­ного значения — освобождения от ордынского ига.

XV столетие стало временем заката Золотой Орды. Внутреннее ослабление, междоусобицы привели к отделению от нее ряда ханств: Казанского, Астраханского, Сибирского, Узбекского, Крым­ского, Ногайской Орды. Остатки Золотой Орды теперь называли Большой Ордой. Это было все еще сильное государство, которое требовало от Руси выплаты дани, совершало набеги на нее.

Иван III прекратил выплату дани Большой Орде. Ее прави­тель хан Ахмед (Лхмат) в 1480 г. повел большое войско на Русь. Он подошел к Оке в районе впадения в нее реки Угры, около Калуги, ожидая помощи от своего союзника великого кня­зя литовского, бывшего одновременно и польским королем, Ка­зимира IV Ягайловича. Но союзник Ивана III— крымский хан — напал на Великое княжество Литовское, и Ахмед так и не до­ждался помощи.

У устья Угры осенью 1480 г. разыгрались многодневные сра­жения. Попытки ханской конницы перейти реку русские ратники отбили огнем из пушек, пищалей, стрельбой из луков. После оже­сточенных схваток, потеряв большое число воинов, Ахмед бежал от Угры в степи. Ему стало известно, что его владения в Орде подверглись нападению и погрому — туда по Волге приплыла русская рать. Вскоре Ахмед погиб.

Русь сбросила окончательно ненавистное иго, терзавшее ее народ около двух с половиной столетий.

Россия стала в полном смысле независимым, сильным государ­ством, и Иван III с гордостью мог заявить иноземным послам:

— Мы Божиею милостию государи на своей земле изначала, от первых сво­их прародителей, а поставление имеем от Бога, как наши прародители, так и мы.

При московском дворе утверждается пышный церемониал, по византийскому образцу. Этому способствовала женитьба Ивана III на Софье Палеолог, племяннице последнего императора Византии, павшей под ударами турок в 1453 г.

Войны с Литвой и Ливонским орденом. Русское многонацио­нальное государство. Возросшая сила Руси позволила ее полити­кам поставить на повестку дня возвращение русских земель, уте­рянных в бурях иноземных нашествий и ордынского владычества. Уже с конца 1480-х гг. начинаются «наезды» русских отрядов на пограничье Литвы — земли бывших Смоленского, Черниговского, Полоцкого и других княжеств. На службу к Москве переходят кня­зья воротынские, белевские и иные из так называемых Верховских княжеств (в верховьях Оки), находившихся в зависимости от вели­кого князя литовского. По договору 1494 г. к России отошла Вязь­ма. А во время русско-литовской войны 1500—1503 гг. москов­ские войска освободили многие города по реке Десне. Полки князя Даниила Щени, выдающегося русского полководца той поры, на­голову разгромили на реке Ведроши войска литовского гетма­на (главнокомандующего) князя Константина Острожского (14 июля 1500 г.).


Печать Ивана III 1497 г.— первое изображение двуглавого орла как герба России

На стороне великого князя литовского Александра Казимировича, зятя Ивана III (он был женат на его дочери Елене, но это не предотвратило войны), выступил Ливонский орден. Но тот же Щеня одержал и здесь блестящую победу — разбил ливонцев при Гельмете под Дерптом в 1501 г.

По договору с Литвой 1503 г. к России перешли земли по Дес­не и Сожу, в верховьях Дрепра и Западной Двины, с Черниговом, Новгородом-Северским, Стародубом, Гомелем, Брянском и т. д. Несколько лет спустя Александр Казимирович начал новую войну (1507—1508) против Москвы в союзе с Ливонией и Крымом. Но он не добился успеха и вынужден был признать прежние приобре­тения России.

Нападения союзника Литвы крымского хана на русские земли стали предлогом для новых походов Василия III на запад (1512— 1514). В результате их московские полки овладели Смоленском.

Русские люди могли гордиться тем, что было сделано в славные десятилетия конца XV и начала XVI столетия. Автор XVI в. так отразил чувства своих совре­менников: «Наша великая Русская земля освободилась от ига... и начала обнов­ляться, как будто перешла от зимы к тихой весне. Она снова достигла своего древ­него величества, благочестия и спокойствия, как при первом князе Владимире».

Процесс объединения земель, образование единого государст­ва способствовали консолидации русских людей, началу складыва­ния великорусской народности. Ее территориальной базой были земли Владимиро-Суздальского княжества, населенные некогда вятичами и кривичами, и Новгородско-Псковская земля, где жили новгородские словене и кривичи. Рост экономических и политиче­ских связей, общие задачи в борьбе за национальную независи­мость с Ордой, Литвой и другими противниками, исторические традиции, идущие из времен домонгольской Руси, стремление к единству стали движущими факторами их объединения в рамках одной народности — великорусской. В то же время начинается отделение от нее других частей бывшей единой древнерусской на­родности. На западе и юго-западе в результате ордынских наше­ствий и захватов литовских, польских, венгерских правителей идет формирование украинской (малороссийской) и белорусской на­родностей.

В составе России с момента ее зарождения, помимо русских, жили и другие народности. Некоторые из них входили еще в состав Древней Руси. Таковы угрофииские племена (меря, мещора, корелы, чудь, ижора и др.). На крайнем севере обитали коми-зыря­не, коми-пермяки, ненцы («самоеды») и иные.

В XIV—XV вв. все северные народы стали подданными Моск­вы., и туда устремились ее купцы, промышленные люди. Добытые ими меха расходились по Руси и по окрестным странам. В Перми проповедовал среди коми учение Христа Стефан Пермский, осев­ший в Усть-Выми. Она стала центром Пермской епархии, которую он и возглавил (1383). Стефан создал для коми специальную азбу­ку. Епархия была своего рода полунезависимым вассалом Москвы. Ее владыки заняли богатые и обширные земли по Вычегде.

Во время похода 1483 г. воеводы Ивана III пришли в «Югру на Обь великую реку». Они разбили на реке Пелыме местного кня­зя Асыку, затем князей югорских на Оби. Поход 1499—1500 гг. воеводы князя Семена Курбского привел к присоединению Югры, расположенной в Западной Сибири, к России.

РАЗДЕЛ 4

РОССИЯ В XVI В.

4.1 Иван Грозный

Начало правления Ивана IV. Великий князь всея Руси Васи­лий III умер в 1533 г., оставив наследником трехлетнего сына Ивана при регентше-матери Елене Васильевне (из рода князей Глинских). Пять лет спустя Иван IV потерял и родительницу. Правитель-маль­чик, наделенный умом, насмешливый и ловкий, с ранних лет чув­ствовал себя сиротой, обделенным вниманием. К этому прибави­лась ожесточенная борьба за власть боярских группировок Глинских и Вельских, Шуйских и Воронцовых.

Одни из бояр (Глинские, Вельские) проводили политику ог­раничения укрепления центральной власти, еще при Елене Глин­ской была введена единая общерусская монета — серебряная копейка, заменившая многочисленные деньги удельных земель. Другие (Шуйские), наоборот, выступали за усиление позиций феодальной аристократии (раздача земель, привилегий, налого­вых и судебных, боярам, монастырям). К управлению страной приходила то одна, то другая группировка, все это сопровожда­лось интригами и казнями. «Боярское правление» (1538— 1547) надолго запомнилось русским людям беззастенчивым рас­хищением казны, раздачей должностей «своим людям», расправами, разбоями.

В такой обстановке рос великий князь Иван Васильевич. Уже в те годы в его характере формируются непривлекательные черты: пугливость и скрытность, мни­тельность и трусливость, недоверчивость и жестокость. Наблюдая сцены междо­усобий и расправ, он и сам, взрослея, входит во вкус — отдает, например, своим псарям приказ казнить неугодного ему князя Андрея Шуйского.

Молодого великого князя возмущали неправедные дела бояр в городах и во­лостях — захваты крестьянских земель, взятки, судебные штрафы и пр. От их ли­хоимства страдали дворяне и «черные люди» — крестьяне и ремесленники и глав­ное (в глазах Ивана IV) — казна, порядок и спокойствие в государстве.

Венчание на царство. Распри вельмож-правителей, притесне­ния с их стороны вызвали общее недовольство крестьян, посад­ских людей, дворян, значительной части бояр и духовенства. С на­деждой многие смотрели на Ивана IV Когда он вошел в «возраст», его венчали на царство. В январе 1547 г., когда Ивану было 16 лет, его короновали в Успенском соборе Московского Кремля. По «чину венчания», составленному митрополитом Макарием, убежденным сторонником единодержавия московского государя, Иван Васильевич стал именоваться «царем и великим князем всея Руси». Его власть, как подчеркивалось, имеет божественное про­исхождение. Тем самым повышался авторитет российского прави­теля, род которого, как тогда считали московские политики, восходил к римскому императору Августу, преемнику Юлия Цезаря. От имени последнего происходит и слово «царь».

В следующем месяце молодой царь женился на Анастасии Ро­мановне Юрьевой, дочери окольничего Романа Юрьевича Захарь­ина-Юрьева. Новые родственники царя, появившиеся при дворе и получившие высокие чины и должности, митрополит Макарий, их сторонники из бояр и князей вскоре объединились против Глин­ских, возглавивших правительство. Представился и подходящий случай.

Летом 1547 г. в Москве вспыхнуло восстание. 21 июня огром­ный пожар почти дотла спалил столицу. Сгорело 25 тысяч дворов, остались без крова 80 тысяч москвичей, почти все ее население, 1700 человек погибли, начавшиеся эпидемия и голод косили лю­дей. Поползли слухи, что «Москву-де подожгли Глинские, а бабка царя Анна Глинская колдовала: вынимала сердца человеческие и клала их в воду да тою водою, ездя по Москве, кропила, и от­того Москва выгорала». Подобный оборот событий оказался выго­ден для Захарьиных и их сторонников.

26 июня простые москвичи собрались на вече и по его реше­нию двинулись в Кремль, схватили и убили одного из Глинских — дядю царя боярина князя Юрия, его брат Михаил Глинский успел бежать из столицы. Дворы ненавистных правителей подверглись разгрому.

Царь Иван уехал из-за пожара из Моск­вы в подмосковное село Воробьево (на Во­робьевых горах). Сюда 29 июня явились восставшие, вооруженные чем попало, и по­требовали у царя отдать им на расправу Ан­ну и Михаила Глинских. Иван уговаривал пре­кратить восстание, уверял, что Глинских у него нет. Москвичи, поверив ему, ушли в го­род. Восстание вскоре утихло, но память о нем Иван IV сохранил на всю жизнь: «От этого вошел страх в душу мою и трепет в ко­сти мои, и смирился дух мой».

Восстание привело к падению правительства Глинских и приходу к власти Захарьиных.

Реформы Избранной рады. К концу 40-х гг. XVI в. при молодом царе складывается кружок придвор­ных деятелей, который вместе с ним энергично занялся наведением поряд­ка в государстве. Это новое прави­тельство позднее князь Андрей Курбский назвал «Избранная рада» (рада — совет). По сути дела, то была так называемая Ближняя дума, составленная из особо прибли­женных к царю членов «большой» Боярской думы. Видную роль в ней играли Алексей Федорович Адашев, происходивший из бо­гатых костромских дворян и ставший волей царя думным дворяни­ном (третий чин в Боярской думе после боярина и окольничего), а также глава Посольского приказа (министерства иностранных дел XVI—XVII вв.) Иван Михайлович Висковатый, думный дьяк (чет­вертый думский чин), духовник царя Сильвестр, несколько знат­ных князей и бояр.

Конец февраля 1549 г. удивил москвичей пышным и торжест­венным действом: по улицам, прилегавшим к Кремлю, в красивых каретах, возках, на лошадях, украшенных богатой сбруей, в цар­ский дворец съезжались, пробираясь через толпы народа, бояре и столичные дворяне, руководители церкви и дьяки. Их собрание, названное современниками «Собор примирения», услышало упре­ки монарха в насилиях и поборах времени его малолетства, когда бояре, «аки звери лютые, все делали по своему хотению». Впро­чем, Иван Васильевич от гневных упреков перешел к делу: призвав всех к совместной работе, объявил о необходимости и начале ре­форм.

Согласно программе, намеченной этим первым в истории Рос­сии Земским собором, т. е. представительным органом при царе, реформы начали с преобразований военных. Согласно приговору 1550 г., запретили местнические споры между воеводами во вре­мя походов; все они, в соответствии со строгим распорядком, под­чинялись первому воеводе большого полка', т. е. главнокомандую­щему. В том же году появляется войско из стрельцов — воинов, вооруженных не только холодным оружием, как дворянская конница, но и огнестрельным (пищали; предшественников стрельцов звали пищальниками). В отличие от дворянского войска, которое созывали как ополчение в случае необходимости, стрельцы служили постоян­но, получали обмундирование, денежное и хлебное жалованье.

По Судебнику 1550 г., заменившему Судебник Ивана III 1497 г., ликвидировали привилегию монастырей не уплачивать по­дати в казну, запретили превращать в холопов детей боярских (дво­рян). Затруднялся переход крестьян от одного владельца к другому в Юрьев день путем увеличения размера взимаемого с них пожи­лого. Новый кодекс законов усиливал контроль над судебной де­ятельностью наместников и волостелей в городах, уездах и волос­тях. Наиболее важные дела стали решать в Москве царь и Боярская дума; на местах же за судебным разбирательством на­блюдали старосты и целовальники (выборные люди из местных дворян, посадских людей и черносошных (свободных крестьян). Церковный собор 1551 г. принял Стоглав — сборник решений собора в виде ста глав-статей из ответов на вопросы царя Ивана IV о церковном «строении». Он укреплял дисциплину, регламентиро­вал церковную жизнь — службы и обряды в храме, бытовые сторо­ны монастырского и церковного обихода. Но намерения царя кон­фисковать земли церкви и монастырей на соборе одобрены не были. Правительство организовало описание земель, ввело опреде­ленную единицу поземельного налога — большую соху. Одинако­вую сумму налога брали с 500 четвертей «доброй» (хорошей) зем­ли в одном поле с черносошных крестьян; с 600 четвертей — с церковных земель; с 800 четвертей — со служилых феодалов (по­мещиков и вотчинников).

Важные реформы были проведены в центральном и местном управлении. В Москве складывается система приказов — бояре и дьяки с помощниками управ­ляли разными делами: Посольский приказ — внешними связями с окрестными го­сударствами; Разрядный — дворянским войском, он назначал воевод в полки, го­рода, руководил военными действиями; Поместный — наделял землями служилых людей; Стрелецкий — ведал стрелецким войском; Разбойный — судом над «лихи­ми людьми»; Большой Приход — сбором общегосударственных налогов; Ям­ской — почтовой службой (ямская гоньба, ямы — почтовые станции с ямщиками), Земский — охраной порядка в Москве. Существовал своего рода «приказ над при­казами» — Челобитный, который разбирал жалобы по разным делам, контролируя тем самым другие приказы; возглавлял его сам Адашев. По мере присоединения к России новых земель возникали и новые приказы — Казанский (ведал Поволжь­ем), Сибирский.

В середине 50-х гг. завершили так называемую губную рефор­му, начатую еще в 1539 г.: наместников и волостелей лишили пра­ва суда по важнейшим уголовным преступлениям и передали его губным старостам из числа местных выборных дворян. Подчинялись они Разбойному приказу. Затем власть наместников и волостелей (кормленщиков) вообще ликвидировали. Теперь их функции пере­ходили к органам земского самоуправления в лице «излюбленных голов» и их помощников — целовальников. И тех и других выби­рали из своей среды местные дворяне, посадские люди и черносош­ные крестьяне.

Уложение о службе (1556) установило единый порядок воен­ной службы с поместий и вотчин: со 150 десятин земли каждый дворянин должен выставить воина на коне и в полном вооружении («конно, людно и оружно»); за лишних воинов полагалось допол­нительное денежное возмещение, за недодачу — штраф. Во время походов служилым людям платили строго определенное жалова­нье — денежное и хлебное. Вводились периодические военные смо­тры, десятни — списки дворян по уездам.

Реформы Избранной рады способствовали консолидации дво­рянства в единое сословие, укрепили государственное управление, военную систему государства, заметно усилили его централизацию. В этом же направлении развивалась налоговая систе­ма — вводились новые налоги («пищаль­ные деньги» — на содержание стрелецко­го войска, «полоняничные деньги» — на выкуп пленников), росли старые налоги (например, «ямские деньги» — на почто­вую службу, «на городовое дело» — стро­ительство городов, крепостей). Все преоб­разования имели своей целью в первую очередь укрепление мощи государства. Проводилась политика своего рода ком­промисса — сочетание интересов всех слоев феодалов — от мел­ких провинциальных дворян до вельмож-бояр.

Россия к середине XVI в. Российское государство к середине столетия заметно окрепло. Население (до 3 млн человек) из цент­ра стало перебираться на окраины — на юг до Оки, в Прикамье, на Урал. Увеличились размеры поместного и монастырского земле­владения, расширяется барщина. С 60-х гг. начали расти натураль­ные и денежные поборы с владельческих крестьян, а их земельные наделы уменьшаются (к 70-м гг. вдвое, до 3—4 десятин). По сло­вам известного публициста XVI в. монаха Ермолая-Еразма, «кресть­яне беспрестанно несут различные тяготы: когда дают оброки се­ребром, когда ямские подати, когда иные».

В стране растут старые, возникают новые города или поселения торгово-промышленного типа — рядки, посады, которые под­час превращались в города. То же происходило с крепостями, око­ло которых появлялись посады.

В середине столетия Россия имела до 160 городов. Самый круп­ный из них — Москва — насчитывал до 100 тысяч жителей. Ан­гличанин, побывавший тогда в русской столице, счел, что она «больше Лондона с его предместьями».

Города играли существенную роль в хозяйственной жизни. Их жители — ремесленники и торговцы — снабжали горожан и окрестных деревенских людей изделиями своего производства, служили по­средниками в обмене товарами. Богатые купцы — гости и торговые люди Суконной и Гостиной сотен —вели крупные операции по торговле зерном, пушни­ной, рыбой, солью и другими товарами на внутрен­нем и внешнем рынках. Появлялись торговые дома, купеческие династии. Самыми известными и богаты­ми купцами и промышленниками были Строгановы, владевшие обширными землями в Предуралье. На промыслах применяли труд наймитов из обедневших горожан и крестьян (на добыче соли, транспорте _ гужевом и речном, в мастерских по изготовлению икон и рукописных книг и т. д.).

Торговали русские купцы с Крымом и Турцией, Кавказом и Средней Азией, Ираном и Индией, странами Западной и Южной Европы. Ездили туда по Волге, че­рез Крым, Литву, Нарву. Торговле русских купцов в восточном и южном направ­лениях всячески мешали Казанское, Астраханское и Крымское ханства, в запад­ном направлении — Великое княжество Литовское и Ливонский орден.

В 1553 г. царь Иван Васильевич принял в Кремле необычного гостя — капитана английского корабля Ричарда Ченслера. Тот, пытаясь пробираться по «Дышучему морю» (Северному Ледовито­му океану) в Индию, доплыл до устья Северной Двины и оттуда прибыл в Москву. Вскоре в Англии появилась «Московская ком­пания», началась русско-английская торговля.

1. Учреждение стрелецкого войска. Из летописи

1550 г. Того же лета учинил у себя царь и великий князь Иван Васильевич выборных стрельцов с пищалей 3000 человек, а велел им жити в Воробьевской слободе, а головы у них учинил детей бо­ярских: в первой статье Гришу Желобова сына Пушечникова, а у не­го пищальников 500 человек, да с ним головы, у ста человек сын боярской, а в другой статье дьяк Ржевской, а у него пищальников 500 человек, а у всяких у ста человек сын боярской; в третьей ста­тье Иван Семенов сын Черемисинов, а у него 500 человек, а у ста человек сын боярской в сотниках; в четвертой статье Васка Фуни-ков сын Прончищев, а с ним 500 человек, а у ста человек сын бояр­ской; в пятой статье Федор Иванович сын Дурасов, а с ним 500 че­ловек, а у ста человек сын боярской; в шестой статье Яков Степанов сын Бунтов, а у него 500 человек, а у ста человек сын боярской. Да и жалованье стрельцам велел давати по 4 рубля на год.

2. Английский посол Д. Флетчер о стрельцах. 1589 г.

Пехоты, получающей постоянное жалованье, царь содержит до 12 тысяч человек, называемых стрельцами. Из них 5000 должны находиться в Москве или в ином месте, где бы ни имел пребыва­ние царь, и 2000 (называемые стремянными стрельцами) при са­мой его особе... Прочие размещены в укрепленных городах, где остаются до тех пор, пока не понадобится отправить их в поход. Каждый из них получает жалованья по семи рублей в год, сверх двенадцати мер ржи и столько же овса... Стрельцы, составляю­щие пехоту, не носят никакого оружия, кроме самопала в руке, бердыша на спине и меча с боку. Ствол их самопала не такой, как^ у солдатского ружья, но гладкий и прямой (несколько похо­жий на ствол охотничьего ружья); отделка ложа очень груба и не­искусна, и самопал весьма тяжел, хотя стреляют из него очень не­большою пулею... В Сибири... построено несколько крепостей и поставлены гарнизоны около шести тысяч солдат, из русских и поляков, которые царь усиливает, отправляя туда новые партии для населения, по мере распространения владений... Постоянных телохранителей его [царя] составляют 2000 стрельцов, стоящие день и ночь с заряженными ружьями, зажженными фитилями и другими нужными снарядами. Они не входят во дворец и сто­рожат во дворе, где живет царь... Стрельцы... сторожат дворец царский или опочивальню по двести пятидесяти человек в ночь; другие двести пятьдесят человек караулят на дворе и около каз­начейства...

3. Судебник 1550 г.

88. А крестианом отказыватись из волости в волость и из се­ла в село один срок в году: за неделю до Юрьева дни до осен­него и неделя по Юрьеве дни осеннем. А дворы пожилые платят в поле рубль и два алтына, а в лесех, где десять верст до хором­ного лесу, за двор полтина и два алтына... А пожилое имати с во­рот. А за повоз имати з двора по два алтына; а опричь того по­шлин на нем не имати. А останетца у которого крестианина хлеб в земли, и как тот хлеб пожнет, и он с того хлеба или с стоаче-го даст боран два алтына; а по кои места была рож его в земле, и он подать цареву и великаго князя платит со ржы, а боярьского дела ему, за кем жыл, не делати. А попу пожылого нет, и хо-дити ему вон безсрочно воля. А которой крестианин с пашни про­дастся в холопи в полную, и он выйдет безсрочно ж, и пожылого с него нет; а которой хлеб его останется в земле, и он с того хлеба подать цареву и великого князя дает; а не похочет подати платити, и он своего хлеба земленаго лишен..

Восточная политика. Потребности дальнейшего развития Рос­сии диктовали более активную внешнюю политику. В повестку дня московские правители поставили решение насущной национальной задачи: ликвидацию осколков Золотой Орды. Овладение волжской дорогой сулило многие выгоды — усиление торговых, культурных связей с восточными и южными странами, по ее берегам лежали плодородные земли. «Подрайской землицей» назвал эти места Иван Пересветов, публицист, подавший Ивану IV несколько по­сланий. Писал он в них о давней «недружбе» казанских правите­лей, советовал «послать удалых воинов на казанские улусы».

Казанцы из года в год нападали на русские земли, разоряли города и селе­ния, уводили в полон жителей. Только на территории ханства томилось более 100 тысяч пленников. Кроме того, их продавали в Крыму, Средней Азии, Север­ной Африке. За спиной татарских ханств, в том числе и Казанского, стояла могу­щественная Османская империя (Турция).

Уже с 1545 г. Иван IV организует походы на Казань. Многие татарские кня­зья переходили к нему на службу. О российском подданстве просили мари и чу­ваши. Москва посылала войска на Казань в 1547—1550 гг., но эти походы закон­чились неудачей.

Началась тщательная подготовка решающего похода. Весной 1551 г. при впадении реки Свияги в Волгу недалеко от Казани по­строили крепость Свияжск, который стал базой для действий про­тив ханства. В июне следующего года из Москвы выступила 150-тысячная армия во главе с самим царем. В нее входили стре­лецкие полки, вспомогательные мордовские и чувашские и даже та­тарские отряды.

Крымский хан Девлет -Гирей, помогая казанцам, повел свое войско к Туле, но его отбили. Русские начали осаду Казани с кон­ца августа. Храбро сражались полки М. И. Воротынского, А. М. Курбского и других воевод, стрелецкие части. Хорошо дейст­вовал русский наряд (артиллерия). Мастера во главе с дьяком И. Выродковым строили осадные приспособления (передвижную башню, туры), делали подкопы. Штурм 2 октября 1552 г. закон­чился взятием Казани.

В 1556 г. было окончательно присоединено и Астраханское хан­ство. Еще год спустя российское подданство приняла Большая Но­гайская Орда, кочевавшая между Волгой и Яиком. Часть ногайских улусов ушла на Кубань и составила Малую Ногайскую Орду; они ста­ли вассалами Крыма. Волга с истоков до устья стала русской рекой. Эти успехи предопределили вхождение в число московских вла­дений Башкирии. Ее земли лежали по обеим сторонам «Камени» — Уральского хребта. Западная часть Башкирии признала власть царя Ивана в 50-е гг. XVI в.; восточная, зауральская,— в конце столетия, после похода казаков Ермака.

Против Крымского ханства в те же 50-е гг. Москва организо­вала ряд походов. Даниил Адашев, брат А. Ф. Адашева, дошел со своими полками до Крыма, туда же совершили поход запорожские казаки во главе с князем Д. Вишневецким, находившимся на служ­бе у царя. Но сил, чтобы занять Крым, из-за чего пришлось бы начать большую войну с Турцией, у России еще не было.

Для защиты от набегов крымцев, опустошавших южнорусские уезды, построили Тульскую засечную черту — линию крепостей, острогов, лесных завалов (засек) из срубленных деревьев к югу от Оки. Позднее южнее сделали другие засечные линии. По берегам Оки и к югу от нее регулярно, из года в год, выставлялись полки для обороны от крымских татар.

Победы в Поволжье, оборонительно-наступательные мероприя­тия на юге заметно укрепили государство. В Поволжье строятся го­рода (Чебоксары, Уфа и др.). Местные народы сохранили свои зем­ли, платили ясак (налог), меньший по размеру, чем налоги с русских людей.

Поход Ермака и покорение Сибирского ханства. В конце прав­ления царя Ивана IV началось продвижение русских в пределы Си­бирского ханства, еще одного осколка Золотой Орды. Здесь, в За­падной Сибири, по Иртышу, Тоболу, Оби и их притокам жили сибирские татары, ханты (остяки), манси (вогулы), ненцы (само­еды), селькупы и другие малые народности. Всего в тогдашней Си­бири, вплоть до Тихого океана, проживало не более 200—220 ты­сяч жителей. Это были скотоводы (южные районы), охотники и рыболовы (таежный и тундровый пояса). Малочисленные и отста­лые, они часто становились объектом нападений и грабежей со сто­роны соседей. Частыми были междоусобицы, взаимные нападения. Сибирские народы и их правители с середины XVI в., после па­дения Казани и Астрахани, все чаще вступают в контакты с Моск­вой, ставят вопрос о подданстве. С такой просьбой обратился в 1555 г. сибирский хан Эдигар, много претерпевший от набегов бухарских владетелей. Иван IV согласился, и сибирский «юрт» стал платить в его казну дань (ясак) пушниной. Но позже новый хан Кучум порвал отношения с Россией.

Как и ранее, русские промышленные и торговые люди шли «чрезкаменным» путем (по Печоре и ее притокам, через Камень (Урал) на притоки Оби и далее) или «морем-окияном» на восток за пушным зверем и прочими богатствами. Стро­гановы снаряжали отряды «охочих людей», казаков. Один из них возглавил Ер­мак. По одной версии, он вольный казак с Волги, по другой — выходец с Урала.

Отряд Ермака в 1582 г. пришел с реки Чусовой, перевалив че­рез Уральский хребет, на Туру, «ту бе и Сибирская страна». Да­лее ермаковцы двигались, «с боем и без бою», по Тоболу и Ирты­шу. В конце октября храбрые воины-первопроходцы подошли к Кашлыку — столице хана Кучума, недалеко от современного То­больска. У города началась «сеча зла». Воинство Кучума (из та­тар, хантов и манси) было разбито и разбежалось. Хан откочевал к югу, в степи. Местные жители стали платить дань Москве,

В следующем году на помощь Ермаку царь выслал 300 человек во главе с князем С. Волховским. Но пришли они только в конце 1584 г. По всему ханству происходили стычки между местными жи­телями и пришельцами. Сильно поредевший отряд Ермака попал в засаду, сам он утонул в водах Иртыша (август 1585 г.). Остатки отрядов Ермака и Волховского ушли домой. Но вскоре появились новые отряды — воевод И. Мансурова, В. Сукина и др. Они ста­вят укрепленные остроги, усиливают гарнизоны. Были основаны города Тюмень (1586), Тобольск (1587), ставший надолго столицей русской Сибири. К концу XVI столетия Кучум, нападавший из глу­бины степей на русские отряды и остроги, потерпел окончательное поражение. Сибирское ханство перестает существовать.

Восточные пределы государства были значительно расширены. Из Западной Сибири в Европейскую Россию потекли пушнина, ры­ба и иные товары.

Ливонская война. Успехи на востоке и юго-востоке окрылили московских политиков. Их взоры устремились на северо-запад, к Прибалтике. Россия остро нуждалась в морских путях на запад, связях с европейскими странами. Но удобные порты на Балтийском море находились в руках Ливонского ордена, Швеции, чинивших всяческие препятствия торговле России с западноевропейскими странами. Они понимали, что эта торговля усилит ее. Понимали это и в Москве, поэтому готовились к войне.

По договору 1554 г. дерптский епископ должен был платить Москве «Юрьевскую дань» за когда-то захваченный крестоносца­ми русский город Юрьев (Дерпт). Но он не выполнял это условие. Более того, Орден вступил в союз с Сигизмундом II Августом, королем польским и великим князем литовским, против России.

В январе 1558 г. русская армия вступила в Ливонию. Под ее ударами пали Нарва, Дерпт и другие города. Но вскоре в прави­тельстве возникли разногласия: его глава Адашев со своими сто­ронниками предлагал прекратить военные действия на северо-запа­де и перенести их на юг против Крыма. В 1559 г. Россия заключает перемирие с Ливонским орденом. Воспользовавшись передышкой, Орден перешел под покровительство Сигизмунда. Часть орденских земель захватили Дания (остров Эзель) и Швеция (Эстляндия). Иван IV вместо ослабленного Ордена получил трех грозных про­тивников — польского, датского и шведского королей.

Царь, стоявший, как и ряд других деятелей, за продолжение войны в Ливо­нии, охладел к Избранной раде и Адашеву. Избранная рада распалась. Адашева послали воеводой в Юрьев, и он там вскоре умер, как полагают, ко времени — над ним нависла угроза расправы. Мнительный и подозрительный монарх обвинил его в «чародействе» против только что усопшей царицы Анастасии, своей люби­мой жены. В том же подозревал царь и Сильвестра, которого сослали в дальний монастырь.

Война в Ливонии возобновилась. Русские войска захватывают новые земли и города, начинают военные действия на территории Литвы. В 1563 г. русское вой­ско во главе с самим царем взяло Полоцк. Но в следующем году русская армия терпит сильное поражение под Полоцком. Военные действия стали идти с пере­менным успехом. Как нередко случалось и раньше, царь винил в неудачах всех, кроме самого себя: начинаются опалы, казни. Некоторые воеводы — среди них Андрей Михайлович Курбский — бегут за рубеж, в ту же Литву.

Ливонская война затягивалась. Одновременно, нарушив пере­мирие, возобновил набеги крымский хан Девлет-Гирей. Его полчи­ща опустошали рязанские и другие земли на юге.

По существу, России с этого времени пришлось воевать на двух фронтах: западном — против Литвы и Ливонии и южном — про­тив Крыма и стоявшей за ним Турции.

30 мая 1566 г. в Москву въехало пышное литовское посольст­во во главе с гетманом Ходкевичем. Царь и бояре услышали его предложение — заключить перемирие; по нему Россия сохраняет за собой земли, захваченные в Прибалтике, но возвращает Полоцк. Царь созвал Земский собор, и его участники — члены Боярской думы, церковные иерархи, приказные дельцы, верхи дворянства и купечества — высказались за продолжение войны. Им казалось возможным успешно завершить ее, завоевать всю Ливонию.

В последующие годы победы перемежались поражениями. Рус­ским вскоре пришлось столкнуться на полях сражений с объеди­ненными войсками Речи Посполитой, как стали называть Польшу и Литву, которые объединились в единое государство по Люблин­ской унии 1569 г. В том же году Турция и Крым организовали по­ход на Астрахань, окончившийся, правда, провалом.

Набеги крымцев не прекращались. В 1571 г. их большое вой­ско дошло до Москвы, сожгло ее. В следующем, 1572 г. Девлет-Гирей повторил нашествие в еще больших масштабах. Он уже пла­нировал расчленить Россию на улусы во главе с крымскими князьями и мурзами. В многодневных сражениях под Серпуховом и селом Молоди русская армия во главе с М. И. Воротынским на­голову разгромила врага. Россия была спасена. Однако крымские набеги, а ими отмечен 21 год из 25 лет Ливонской войны, сыгра­ли свою, и немалую, роль в ее исходе.

Правда, тогда же и позднее русские армии одержали новые по­беды в Ливонии, захватили почти всю ее, кроме Риги и Ревеля. Но ликовать было рано — вскоре начались поражения, все более серьезные. На польско-литовский престол, вскоре после смерти Сигизмунда II, вступил Стефан Баторий, князь трансильванский, незаурядный полководец. В коалиции со шведами он усилил удары по русским войскам и перенес военные действия на территорию противника.

Стефан Баторий отбивает у русских Полоцк, Великие Луки и другие города и земли. Россия не имела сил противостоять его нашествию — страна была разо­рена тяготами войны, расправами со стороны царя, неурожаями и эпидемиями, го­лодом и разрухой. Дворяне, смертельно уставшие, не хотели больше воевать; кре­стьяне и посадские люди бежали на окраины, спасаясь от мобилизаций и податей, бесчинств воевод и своих помещиков. Ко всему прибавились и личные пережива­ния царя — однажды в припадке гнева он смертельно ранил своего старшего сы­на Ивана, наследника престола (1581). Жертвами террора стали многие видные де­ятели, в том числе военачальники, тысячи простых людей.

Казалось, впереди — катастрофа. Но героическая оборона Пскова, который Стефан Баторий осаждал пять месяцев, не стя­жав успеха, заставила его пойти на мирные переговоры. В 1582 г. в Яме-Запольском русские послы заключили перемирие с Речью Посполитой, в следующем году — Плюсское перемирие со Швеци­ей. Россия потеряла все завоевания в Ливонии. Война из-за нее, стоившая стране, ее народам огромных жертв и длившаяся чет­верть столетия, окончилась безрезультатно. Только в ходе войны со Швецией (1590—1595), при сыне Ивана Грозного Федоре, удалось вернуть южное побережье Финского залива и Карелию.

Нерусские народы в составе России. Единое Русское государ­ство, как и его предшественники, было многонациональным. В Ка­релии весьма обширные владения новгородских бояр были ликви­дированы. Крестьяне там стали черносошными (государственными). Владения монастырей тоже конфисковали, но частично. Местные крестьяне, ввиду низкого плодородия пашен, засевали довольно большие участки, промышляли рыбной ловлей, охотой, добычей морского зверя. В некоторых районах занимались выделкой желе­за, вываркой соли. Богатое хозяйство имел Соловецкий монастырь. Одной соли он продавал по всей стране многие тысячи пудов в год.

Карелы уже к середине XV в. стали носить русские имена и фа­милии. Многие говорили и писали на русском языке. Большое рас­пространение в Карелии получили русские иконопись и церковное зодчество.

В Пермской земле жили коми. Дальние северо-восточные рай­оны здесь стали заселяться только в XVI в., земледелие, в значи­тельной степени подсечное, развивалось слабо из-за природных ус­ловий, хлеба не хватало. Гораздо более продуктивными были другие отрасли хозяйства: животноводство, рыбная ловля, охота. В по­следней четверти XVI в. возникли Сереговские соляные промыслы.

Коми-крестьяне являлись черносошными. Лишь пермскому еписко­пу принадлежали 89 крестьянских дворов.

Север Карелии, Кольский полуостров населяли саамы (лопь, лопари). Они ловили рыбу, охотились, разводили оленей, платили дань в московскую казну, давали подводы. На Кольский полуост­ров претендовали Дания и Швеция, но их попытки захватить его закончились неудачей.

На Крайнем Севере, от реки Мезень до низовьев Оби, обитали нен­цы (самоеды) — кочевники-оленеводы, рыболовы, охотники. Местные угодья также энергично осваивают русские купцы, промышленники.

Жители Казанского ханства — татары, чуваши, удмурты, мари, мордва, башкиры занимались земледелием и животноводст­вом, охотой и бортничеством. В городах (Казань, Арск, Лаишев, Мамадыш и др.) были развиты ремесла. Местные мастера изготов­ляли хорошие кожи — юфть и сафьян, кузнечные и меднолитейные, золотые и серебряные изделия, посуду из глины и дерева и т. д.

В 1552 г. ханство с его землями и народами вошло в состав России. Управ­ляли краем наместники, сидевшие в Казани, в Москве появился Казанский приказ (Приказ Казанского дворца). В 1555 г. в Казани учредили епархию, и началась христианизация местного населения. Нерусские феодалы, лояльные к Москве, со­храняли свои земли, становились российскими дворянами.

Башкирия до прихода русских подчинялась Казанскому, Сибир­скому ханствам и Ногайской Орде, кочевавшей между Волгой и Яи-ком. После присоединения Казани к России отошла западная Баш­кирия, другая ее часть сделала то же самое пять лет спустя (1557), восточная окраина — после окончательного разгрома сибирского хана Кучума (1598). Башкиры платили ясак и служили в русской армии. Их конница, стремительная и грозная, участвовала во мно­гих войнах России.

Вхождение всех этих народов в состав России имело для них немаловажное значение. Они избавлялись от набегов и разорений воинственных соседей, кровавых усобиц своих правителей. Под влиянием русских у них развиваются земледелие, оседлое живот­новодство, ремесла, торговля, появляются новые города. Русские и нерусские жители обмениваются хозяйственными навыками, эле­ментами культуры, заключают смешанные браки, становятся в ря­де случаев «двуязычными».

Но, помимо положительных, имелись и отрицательные момен­ты: насилие и гнет русской, местной и центральной, администра­ции, духовных властей (насильственная христианизация), захват зе­мель русскими феодалами. Все это вело к противоречиям и столкновениям. Местные жители оказывали сопротивление не только пассивное (отказ от выполнения повинностей, плохое их ис­полнение, побеги), но и активное — поднимали восстания. В ходе последних низы выступали против социального и национального гнета, верхи преследовали свои цели, вплоть до выхода из состава России и подчинения бывших ханств Крыму и Турции.

Подданство России приняла и Кабарда на Северном Кавказе (1555). На Марии Темрюковне —дочери ее владетеля князя Тем-рюка Идарова — женился Иван IV вторым браком. Этот акт ос­лабил натиск на Северный Кавказ Крыма и Турции, господствовав­шей в низовьях Дона и Прикубанье. В 1569 г., когда турки предприняли большой поход на Астрахань, их войско громили рус­ские, кабардинцы и адыги. Захватчики потерпели неудачу.

На Северном Кавказе завязывается узел противоречий между Рос­сией, Турцией и Ираном, также претендовавшим на местные земли.

4.2 Россия перед смутой

Накануне опричнины. В неудачном исходе Ливонской войны и разорении страны немалую роль сыграла и знаменитая опричнина Ивана Грозного. В то же время она заняла важное место в поли­тической жизни страны, в развитии ее государственности.

Государственно-политическим строем России в XVI в. была мо­нархия, единое централизованное государство. Но сохранялось еще немало пережитков времен раздробленности. Свои удельные княже­ства в годы малолетства Ивана IV имели его дядья, братья отца. Та­тарские царевичи, вассалы Москвы, «сидели» на ханстве в Касимо­ве. Эти владетели имели свои дружины, отряды с воеводами, в московском войске они занимали особое, полусамостоятельное по­ложение. Малыми уделами владели князья Вельские, Воротынские, Мстиславские, но они постепенно переходили на положение «слуг» московского правителя (это звание тогда считалось высшим, наибо­лее почетным в иерархии чинов), его бояр. Остатки прежних воль­ностей сохраняли Новгород Великий и Псков (право воевод на сно­шения со Швецией, особое деление Новгородской земли на пятины).

Высшей властью, законодательной и распорядительной, обладал великий князь, потом царь. Он стоял во главе вооруженных сил, на­значал на должности думцев, воевод и начальников приказов, вер­шил внешние и судебные дела. Ему 'помогал во всех делах высший совет из бояр и иных чинов — Боярская дума. Она была сослов­ным органом русской аристократии, имела, по поручению царя, за­конодательные функции. Но ее решения окончательно утверждал сам монарх. С середины XVI в. появился Земский собор — орган сословно-представительной монархии: в нем, помимо думских чи­нов, были представлены другие сословия — церковные, дворян­ские, торгово-ремесленные верхи.

В определенной, хотя, конечно, небольшой, степени эти учреж­дения и порядки ограничивали единодержавие, самовластие мо­нарха.

Царь Иван IV, по мере возмужания, все больше тяготился опекой Избранной рады, возражениями своему курсу во внутренних и внешних делах. Не все были

довольны длительными и не всегда успешными войнами, непосильными тяготами, разорением «подлых людей», кормивших своим трудом всех в государстве. Рас­правы с непокорными, выискивание новых измен, чаще всего выдуманных, стрем­ление свалить свои промахи на других вели царя по пути неправды, немилосердия.

Уже с 50-х гг. XVI в., с проведением военных реформ (набор стрелецкого войска, вспомогательной рати из горожан, введение новых налогов и т. д.), появляются первые признаки разорения центра страны, его запустения. Позднее, в 60—80-е гг., они при­няли катастрофические размеры. Недовольство простолюдинов и других сословий вырывается наружу. Некоторые холопы и посад­ские люди, священники, дворяне с сочувствием воспринимали сло­ва и проповеди еретиков-вольнодумцев. Еретики критиковали мздо­имство священнослужителей, церковные догмы — не верили в троичность Бога, призывали к уничтожению икон, церковной ие­рархии, самого института церкви. Один из еретиков, сын боярский (мелкий дворянин) Матвей Башкин выступил против закабаления свободных людей, отпустил на волю своих холопов. А Феодосии Косой, холоп одного из столичных вельмож, провозгласил «рабье учение» — равенство всех людей, народов и вер, общность имуще­ства, неповиновение властям, светским и духовным, неприятие войн.

Еретиков осуждали на церковном соборе, ссылали в дальние монастыри. Некоторые из них (Косой, игумен Троице-Сергиева мо­настыря Артемий и др.) бежали в Литву, успешно продолжая там свои проповеди.

В 1553 г. Иван IV тяжело заболел. Близкие люди опасались кон­чины в ту пору молодого еще, 23 лет, правителя. Начали думать о преемнике. Сам царь, Адашев, глава Боярской думы И. П. Федоров, Захарьины-Юрьевы и их сторонники называли имя малолетнего ца­ревича Дмитрия; Сильвестр и некоторые вельможи — двоюродного брата царя Владимира Андреевича, удельного князя старицкого, по­пулярного в стране человека, полководца. Царь выздоровел, и нача­лась перетасовка правящих лиц. Среди прочих потерял влияние и отошел от дел Сильвестр. Окончательно же его звезда, как и Ада-шева, закатилась вскоре после начала Ливонской войны.

Опала на деятелей Избранной рады, разногласия среди правящих лиц по во­просу о войне с Ливонией послужили для мнительного царя толчком к новым расправам. Существовали для того и иные причины — недовольство основной мас­сы дворян, служивших в армии, тем, что бояре владеют многими землями, пере­манивают к себе их крестьян и холопов, благо у них им жилось гораздо легче. Да и сам царь тяготился вельможами, склонными к независимости, к незабытым еще порядкам удельного прошлого. Ходили разговоры, что некоторые бояре ведут тай­ную переписку с зарубежными владетелями. Раздражение царя вызывало полуне­зависимое Старицкое княжество, особые порядки в Новгороде Великом. Ко всему этому прибавился побег Курбского и иных воевод.

Сам Иван IV в подданных, в народе, видел только «холопов», чьей обязанностью было беспрекословно повиноваться воле прави­теля. О том он без обиняков написал в письме к Курбскому в от­вет на его «многошумящее послание»: «Мы своих холопов жало­вать и казнить вольны». Возражения Курбского, считавшего, что царь должен править вместе с умными советниками, боярами, со­вещаться с «всенародными человеками», он отметает с гневом де­спота. Неудачи в Литве, набеги крымцев, измены и казни создали весьма напряженную обстановку.

Введение опричнины. Воскресный день 3 декабря 1564 г. до крайности удивил и устрашил москвичей, хотя они много уже ис­пытали на своем веку. Из ворот Кремля в это морозное утро вы­ползал бесконечный поезд из возков и саней — царь с царицей Марией Темрюковной и детьми, огромной свитой и охраной мол­ча, угрюмо покидал свою резиденцию. С повелителем везли казну, одежды и драгоценности его семьи, «святость» — иконы и кресты. Люди московские недоумевали, гадали: что-то будет?

Все объяснилось месяц спустя. 3 января 1565 г. Иван прибыл в Александрову слободу, к северу от Москвы. Отсюда он послал грамоты митрополиту и московскому «черному» люду. В первой царь писал о своем «гневе» на «государевых богомольцев», бояр, приказных начальников и прочих за их неправды и измены. Во второй заявлял посадским людям, чтобы «они не опасались: на них он не гневается и опале их не подвергает».

5 января в Слободе делегация москвичей просила царя вернуть­ся в столицу, вершить дела государства по-прежнему. Тот согла­сился, но на определенных условиях. Так появляется опричнина. В свое особое ведение (опричь — кроме), своего рода удел, царь за­бирал ряд земель на богатом севере, на юге и в центре, часть Москвы, там вводилось свое опричное управление с Боярской ду­мой, приказами, войском из верных царю людей.

На остальной части государства сохранялись старые порядки с прежней Боярской думой, приказами, это была земщина. Начался «перебор людишек» — с опричной территории помещиков и вот­чинников выводят «в иные городы» вместе с их семьями, крестья­нами и холопами. Все это сопровождается обманом и насилиями, грабежами и убийствами. Опричники-«кромешники» (название придумал А. Курбский) расправлялись с неугодными царю и им самим людьми, многие оказались в ссылке. Особенно пострадал Владимир Старицкий и его сторонники.

Опричный террор. На Земском соборе 1566 г. часть депута­тов-дворян просили отменить опричнину. В ответ царь казнил до двухсот челобитчиков.

Та же участь постигла митрополита Филиппа, из рода москов­ских бояр Колычевых. Человек незаурядный, с сильным и власт­ным характером, прекрасный организатор (в бытность его игуме­ном Соловецкого монастыря на островах развернулось обширное строительство, кипела хозяйственная жизнь), Филипп бесстрашно выступил с обличениями царя и «кромешников» в Успенском со­боре Московского Кремля: «До каких пор будешь ты проливать без вины кровь верных людей и христиан? Подумай о том, что хотя Бог поднял тебя в мире, но все ж ты смертный человек, и он взыщет с тебя за невинную кровь, пролитую твоими руками».

Уговоры царя (чтобы владыка «в опричные дела не вмешивал­ся») не помогали, и однажды во время литургии в том же соборе ворвавшиеся туда опричники сорвали с митрополита святительские одежды и свели его с престола. Послушное царю собрание иерар­хов церкви лишило Филиппа в 1568 г. сана митрополита. Его со­слали в Отроч монастырь в Твери. Позже Малюта Скуратов, царский любимец и палач, задушил там бывшего митрополита.

За этими событиями последовали новые казни виднейших бояр, в том числе И. П. Федорова. Владимира Старицкого царь заставил принять яд, ликвидировал его удел. В 1570 г. он устроил страш­ный погром Новгорода.

Своей опричниной с ее кровавыми оргиями царь, несомненно, достиг укрепления режима личной, неограниченной власти. Она стала своего рода восточной тиранией, деспотией. Народ заплатил за это страшную цену. В России 70—80-х гг. XVI в. разразился настоящий хозяйственный кризис — запустение сел, деревень, го­родов, гибель огромной массы людей, бегство многих на окраины. После позорного поражения опричного войска и сожжения Москвы крымцами в 1571 г. и победы над ними объединенного земско-опричного войска М. И. Воротынского год спустя царь за­явил об отмене ненавидимой народом опричнины. Однако она не ушла в прошлое окончательно: по одной версии, царь ее восстано­вил три года спустя, по другой — и не думал уничтожать; она до его кончины существовала под названием «двор».

С помощью опричнины Грозный подавил всякую оппозицию, /ликвидировал очаги удельного сепаратизма, остатки, и без того I невеликие, самостоятельности и независимости в словах и действиях подданных.

IПоследние годы правления Ивана Грозного. В документах той поры часто встречаются такие записи: «пустоши, что были дерев­ни», «пашня лесом поросла». Запустение земель приняло страш­ные размеры в новгородских и псковских местах, близких к ливонскому фронту, в распашке осталось только 7,5% прежде обраба­тываемых земель, в Московском уезде —16%, сходная картина на­блюдалась и в других районах. Во много раз выросли налоги. «Взяв однажды налог,— по словам Курбского,— посылали взимать все новые и новые подати».

В стране широкое распространение получили «разбои», волне­ния. Некому было работать, кормить дворян, из которых состояло войско. Власти, пытаясь спасти положение, организуют с 1581 г. описание земель и запрещают переход крестьян от одного вла­дельца к другому в Юрьев день. Тогда и родилась известная по­словица: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» «Заповедные годы» (заповедь — запрет) вводились как временная мера, но остались надолго, вплоть до отмены крепостного права в 1861 г. Составлен­ные в ходе описания писцовые книги стали основанием крестьян­ской «крепости» помещику и вотчиннику.

Помещики получают податные льготы, монастыри же их лишают­ся (по решению церковного собора 1584 г.). Дворян жалуют новыми землями. Но эти меры, принятые в конце правления Ивана Грозно­го, не могли дать каких-либо заметных и быстрых результатов.

18 марта 1584 г. царь Иван IV Грозный умер. В свои неполные 54 года этот человек, несомненно одаренный, жестокий и маниа­кально подозрительный, выглядел глубоким стариком, развалиной. Сказались долгие годы борьбы, страха, расправ и покаяний, пья­ных оргий. Ночные страхи и кошмары, болезни и переживания дове­ли его до крайности — все тело распухло, глаза слезились, руки тряслись. Люди, окружавшие трон, трепетали перед ним, но плели интриги; поговаривали, что они-то и помогли ему уйти в мир иной — подложили в пищу отраву.

Правление Ивана Грозного вызывало и вызывает самые противоречивые оцен­ки современников и потомков. Одни видят в его деяниях большой государствен­ный смысл: стремление к централизации, укреплению государства, устранению препятствий на этом пути (борьба с боярами и т. д.). Что же касается жестокостей, в том числе и опричного террора, то не без резона говорится о нравах, ха­рактерных и для России, и для других стран той эпохи (вспомним хотя бы о мас­совых убийствах Варфоломеевской ночи во Франции в 1572 г., когда за две недели вырезали по всей стране более 30 тысяч человек). Другие резко отрица­тельно судят личность и деяния Грозного, акцентируют внимание на казнях, оп­ричнине, разорении страны. Очевидно, следует учитывать и положительные сторо­ны его правления (укрепление государства, усиление безопасности его границ), и отрицательные (ухудшение положения народа, террор).

Подводя итог эпохе Ивана Грозного, можно сказать, что при всех ее успехах она оставила тяжелое наследство и привела к пе­чально знаменитому в истории Отечества Смутному времени.

Царь-пушка, отлитая ма­стером Андреем Чоховым для обороны Москвы от на­падения крымского хана в 1591 г.

Правление Федора Ивановича. После смерти Ивана IV власть перешла к его 27-летнему сыну Федору. Насмотревшись с детства на то, что творили отец и его присные, он всю жизнь с неприяз­нью относился к расправам, жестокости, немилосердию. Человек тихий и богобоязненный, второй россий­ский царь интересовался больше молитвой и тихой беседой с монахами, любил цер­ковное пение и колокольный звон. Дела же государственные он перепоручил боярам. Среди них после смерти Грозного началась борьба за власть и влияние.

Сначала на главенствующую роль пре­тендовал Б. Я. Вельский — любимец Ива­на IV, истовый опричник. Недовольный тем, что его не включили в число регентов при царе Федоре, он привел в Кремль своих вооруженных холопов. Все расценили его действия как стремление возродить оприч­ные порядки. В столице зазвучал набат — москвичи, дворяне из южных уездов, при­ехавшие на службу, со всех сторон бросились к Кремлю, «весь народ,— говорит современник-летописец,— всколебался». Вос­ставшие собирались «выбить ворота (в Кремле) вон». Из Фроловских (Спасских) ворот выехали бояре и дьяки. Их встретили кри­ками: «Выдай нам Богдана Вельского! Он хочет извести царский корень и боярские роды». Вельского сослали воеводой в Нижний Новгород.

При дворе постепенно утверждал свою власть Борис Федоро­вич Годунов, брат супруги царя Федора Ирины. Единственный брат царя младенец царевич Дмитрий (сын Ивана Грозного от Марии Нагой, последней его жены, седьмой по счету) оказался, по сути дела, в ссылке — ему дали в удельное владение Углич, где он жил вместе с матерью и ее родственниками.

При царе Федоре ситуация в стране стала спокойнее, тише. Об опричном терроре вспоминали с ужасом и отвращением, в том чис­ле и сам монарх, начинавший каждый день с молитвы: «Господи, сохрани меня, грешного, от злого действия».

Конечно, случались и казни. Например, наказали шестерых тор­говых «мужиков» — участников весеннего восстания в Москве (1584). Годунов продолжал расправляться с соперниками. В ссыл­ке оказались бояре Шуйские. Самый выдающийся из них, руково­дитель героической обороны Пскова от войск Стефана Батория в 1581 г., князь И. П. Шуйский был злодейски умерщвлен в ссыл­ке. А сторонника Шуйских митрополита Дионисия свели с митро­поличьей кафедры, его место занял Иов, ставленник Годунова. В 1589 г. Иов на соборе русского духовенства был избран патриар­хом всея Руси. Прежние епископы стали митрополитами. Тем са­мым авторитет Русской православной церкви значительно возрос. 15 мая 1591 г. при загадочных обстоятельствах погиб в Угли­че царевич Дмитрий. Восставшие угличане расправились с некото­рыми людьми, ответственными за царевича. Присланная Годуновым комиссия во главе с князем В. И. Шуйским провела следствие и сделала вывод, что царевич зарезался сам, играя «в тычку» (но­жичек). Но этому уже тогда многие не верили. По стране гуляла молва: царевича-де убили по приказу Годунова, который мечтал занять трон после бездетного царя Федора. Это событие впослед­ствии оказало немалое влияние на обострение обстановки в стране.

К началу 90-х гг. XVI в. закончилось описание земель, дливше­еся целое десятилетие. Режим «заповедных лет», поначалу вводив­шийся в отдельных уездах, распространился на всю страну. В до­кументах об этом говорится кратко и недвусмысленно: «Ныне по государеву указу крестьянам и бобылям выходу нет».

Тогда же ввели «урочные лета» (1597): по делам о владении крестьянами, их вывозе, возвращении беглых крестьян стал дей­ствовать 5-летний срок подачи их владельцами исковых челобит­ных. Если помещик или вотчинник обращался к властям более чем через пять лет после вывоза или побега крестьянина, он те­рял на него всякие права. Тогда же обнародовали указ о холопах, сильно ухудшивший и их положение: они лишились права на ос­вобождение путем уплаты долга по старым кабальным грамотам. А «добровольную» службу в холопах, ранее бессрочную, свели к шести месяцам, после которых владельцы могли их. закабалить полностью.

«Смирением обложенный» царь Федор Иванович тихо скон­чался 7 января 1598 г., не оставив наследника. Династия Даниила Александровича угасла. На Земском соборе царем был избран Бо­рис Годунов. Теперь бывший опричник Ивана Грозного, зять

Малюты Скуратова, долгие годы шедший к высшей власти, получил ее. Когда народу объявили в Кремле о пострижении царицы-вдовы Ирины, ее брат услышал заветные и долгожданные крики москви­чей: «Да здравствует Борис Федорович!»

Это означало, что народ хочет видеть его царем. Взошла звез­да основателя новой царской династии. Но сияла она недолго.

4.3 Культура России XV - XVI вв.

С образованием единого государства заметные сдвиги происхо­дят в культурной жизни России. Местные культурные традиции по­степенно частично уходят в прошлое, уступают место общерусским. «Горизонт обозрения» явлений общественной жизни у деятелей культуры расширяется. Да и возможностей для развития культуры в рамках большого государства стало, естественно, больше. Еще бо­лее весомо и звучно заявляют о себе мотивы патриотизма, нацио­нальной гордости. В то же время наряду с приобретениями имелись и потери — сказывается растущее и мертвящее влияние самодер­жавной тирании и крайностей крепостничества, опричного террора. В противоречиях, борениях развивается культура той эпохи.

Фольклор. Записей устно-поэтического народного творчества этого времени почти не сохранилось. Но о народных песнях, игри­щах упоминают некоторые литературные сочинения, документы, на­пример Стоглав, соборные послания и т.д.

События той эпохи получили отражение в сказках. Так, в «Сказке о Борме-Ярыжке» ее герой, простой русский человек, до­бывает для царя Ивана Грозного знаки царского достоинства в Ва­вилоне-граде. Сходный сюжет развивался в «Повести о Вавилон­ском царстве», но в ней речь идет о регалиях для византийского императора. Русская сказка переделывает этот сюжет, приспосаб­ливает его «для себя», некоторые ее варианты связывают получе­ние регалий царем со взятием Казани.

Другие сказки прославляют ум, сметливость выходцев из народа («Умный мальчик-судья», «Огненный змей», «Мудрая дева» и др.), некоторые сказки вошли в «Повесть о Петре и Февронии» (о кре­стьянской девушке, ставшей женой князя).

В пословицах и песнях, поговорках и загадках, словах и поуче­ниях отразилась живая народная речь, меткая и острая. Таковы, к примеру, пословицы, которые вписал царь Иван Грозный в свое по­слание старцам Кирилло-Белозерского монастыря: «Жалует царь, да не жалует псарь», «Дати волю царю, ино и псарю».

Во второй половине XVI столетия большое число сказок идеализирует образ Ивана Грозного как борца с боярами, «крестьянского» царя, защитника бедняков, справедливого судьи и т. д. Расцветает жанр исторической песни. В этих песнях народ прославляет взятие Казани, особенно героев штурма. Одним из героев ка­занского взятия в песнях выступает Ермак Тимофеевич. Он в глазах певцов, наро­да идеальный герой-казак. В песне о Кострюке-Мастрюке простой русич, «насельщина-деревенщина», побеждает в единоборстве заезжего бахвала князя Кострюка. Образ последнего отразил реальные черты царского шурина, брата его жены, оп­ричника князя Дмитрия Черкасского. Царя народ, с одной стороны, воспевает за воинские подвиги, расправы с боярами; с другой — отмечает его жестокий нрав, в целом же поддерживает за защиту единой России — «Московского царства», «каменной Москвы» как «средины царства Российского».

Народ в своем творчестве гордится сильной Русью, его сыно­вья — крестьяне и ремесленники — начинают осознавать себя не только безликими «людьми Божьими», но и реальными людьми, с земными заботами, радостями и горестями.

Просвещение. Центрами грамотности и просвещения остава­лись, как и прежде, монастыри. В них же и в церквах, особенно при митрополичьем и епископских дворах, имелись библиотеки ру­кописных, позднее и печатных книг, подчас весьма значительные (например, в Соловецком, Троице-Сергиевом, Иосифо-Волоколам-ском, Кирилло-Белозерском, Ростовском и других обителях, в нов­городском Софийском соборе и т.д.).

«Мастера грамоты» появляются в городах и по деревням. У них учились дети и взрослые. Известные духовные деятели Зосима со­ловецкий и Александр свирский обучались в обонежских деревнях, Антоний сийский — в деревне у Белого моря, Симеон, архиепис­коп новгородский,— в родной подмосковной деревне и т.д. Учите­лями были монахи, дьяки.

На многих актах ставят свои подписи бояре и дворяне; в мень­шей степени — крестьяне и посадские люди.

Учили сначала азбуку, потом Часослов (молитвы, богослужеб­ные тексты по часам церковной службы), письмо, Псалтирь (псал­мы царя Давида). На этом учение обычно заканчивалось. Тем, кто побогаче, удавалось его продолжить — на очереди были «Апос­тол», Евангелие. Премудрость математическая сводилась к счету до тысячи и далее, сложению и вычитанию, реже проходили умноже­ние и деление.

Тексты и цифирь учили наизусть и вслух, в общей школьной комнате, и оттого она заполнялась шумом и разноголосицей. За не­радение учитель, в соответствии с обычаем, мог и должен был «сокрушать ребра», «учащать раны» ученикам своим. Той же це­ли — внушению «книжкой премудрости» — служила и «душеспа­сительная» розга. Но уже тогда с поощрением говорят и пишут о «дидаскалах» — учителях, которые «твоего для учения хотяша, да­бы хитр был и разумен умом, и смыслен, а не грублий человек».

Но, очевидно, в реальной жизни встречалось, в зависимости от обстоятельств и характера учителей, и то и другое. Недаром Домострой включает поучения, ис­ключающие друг друга: «не ослабевай, бия младенца», «обучая детей, люби их и береги». В «Пчелах», сборниках нравоучительного содержания, можно встретить здравые мысли о воспитании детей и воспитателях: «Учитель нравом да покорит ученика, а не словом».

Появлялись руководства по грамматике — труды Максима Гре­ка «Начало грамоты греческой и русской», «Предисловие о буко-вице, рекше о азбуце», «Беседа об учении грамоте...», «Сказание грамотичным степеней» и т.д. Знающие люди высоко чтили грам­матику, она, сказано в «Азбуковнике» конца XVI в., «основание и подошва всяким свободным хитростям».

В этом столетии появляется первое пособие по арифметике — «Книга, рекома по-гречески Арифметика, а по-немецки Алгоризма, а по-русски цифирная счетная мудрость». По простой систе­ме счисления («малое число») изучали единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч (тьмы), сотни тысяч (легионы), миллионы (леодры), по сложной системе («число великое словенское») мил­лионы (тоже тьмы), триллионы (тоже легионы), триллионы трил­лионов (тоже леодры, другое название — септиллионы), вороны (леодры леодров — число из 49 цифр). Изучаются и дроби: числи­тель называли «верхним числом», знаменатель — «исподним чис­лом».

При Иване IV, Федоре Ивановиче некоторых молодых людей посылали в Константинополь изучать греческий язык и граммати­ку. Ездили с аналогичными целями и в европейские страны.

Некоторые знатные люди собирали у себя дома библиотеки рукописных книг.

Большое собрание таких книг имел царь Иван Грозный. Куда делась его библио­тека, неизвестно. Может быть, она замурована в кремлевских подземельях или книги, в нее входившие, позднее разошлись по другим библиотекам.

Огромное значение для развития просвещения имело появление книгопечатания. Еще при Иване III пытался организовать печатание книг в России Варфоломей Готан, первопечатник из немецкого го­рода Любека. Но это не удалось. В середине 50-х гг. XVI в. в Моск­ве появились первые книги так называемой «безвыходной печати» (не имели обозначения места и года издания). Именно тогда царь Иван Васильевич завел типографию. 1 апреля 1564 г., Иван Федо­ров издал в ней «Апостол». Затем последовали «Часослов» и другие книги. Года через два Федоров перебрался в Великое княжество Ли­товское, где и умер в 1583 г. Здесь он продолжал свое любимое де­ло. В числе прочих книг «друкарь московитин» (московский печат­ник), как называли его на Украине, издал первый печатный русский «Букварь» «для пользы русского народа», как он написал в после­словии, а также первое полное издание Библии на русском языке.

В Москве издавали книги ученики и последователи Ивана Фе­дорова (Андроник Невежа и др.); всего появилось около 20 книг богословского содержания. В деле обучения, просвещения был сде­лан большой шаг вперед.

Научные знания. Элементы научных знаний, умножавшихся из столетия в столетие, носили прикладной характер. Так, необходи­мость точного учета земель и исчисления налогов с них породила сложную систему сошного письма — одинаковый налог брали с со­хи, т. е. с определенного количества земли, неодинакового у разных сословий.

Геннадий, архиепископ новгородский, митрополит Зосима и их по­мощники в конце XV в. составляли пасхалии — специальные таблицы с указанием дат Пасхи и других праздников по годам. Позднее Ага­фон, священник Софийского собора в Новгороде, подготовил руко­пись труда «Круг миротворный», продолживший Геннадиевы табли­цы. В середине XVI столетия то же сделал Ермолай-Еразм, автор «Зрячей пасхали». Переводные сочинения «Шестокрыл», «Космо­графия» позволяли вычислять лунные фазы, затмения Солнца и Луны.

Знания в области физики, техники требовались мастерам-ли­тейщикам при изготовлении пушек, пищалей, в том числе и нарез­ных орудий, созданных в XVI в. в России. При строительстве зда­ний, каменных и деревянных, подчас очень высоких, до 50 — 60 м, также невозможно было обойтись без точных расчетов, знания строительной статики, техники.

Солеварение и поташное производство, лечебное и иконопис­ное дело требовали знаний из прикладной химии, медицины, и они отражены в рукописях рецептурного характера, травниках (травы, их целебные свойства, приготовление из них лекарств).

Географические знания можно изучать по документам той поры — писцовым и межевым, по посольским и разрядным книгам, по кар­там («чертежам») и отпискам служилых людей, летописям и опи­саниям путешественников, русских и иноземцев.

Исторические знания отражены в летописях и хронографах, по­вестях и сказаниях, знания о языке — в различных словарях («Ре­чи тонкословия греческого», «Толк языка половецкого», «Се та­тарский язык», словарь славянских слов и др.).

Во второй половине XVI в. указанные прикладные знания умножаются и ус­ложняются. К примеру, строительство Покровского собора (храма Василия Бла­женного) на Красной площади в Москве, очень сложного сооружения, не могло обойтись без теоретических сведений по механике, математике, так же как отлив­ка мощных пушек, которые сопровождали русские армии в походах на Казань, в Ливонию и др.

Во второй половине XV!— начале XVII в. появились детальные руководства по солеварению («Роспись, как зачать делать новая труба в новом месте»), по пис­цовому делу (1556), статья «О земном верстании, как землю верстать» (исчисле­ние площади квадратов, прямо- и треугольников, параллелограммов, трапеций).

В «хождениях» авторы описывали страны, которые посетили; таково, например, хождение посла и купца Василия Познякова, побывавшего в Константинополе и на Афоне, в Иерусалиме и Египте (1558—1561). А еще раньше, в 1525 г., дипломат и пере­водчик Дмитрий Герасимов в разговоре с Павлом Иовием Новокомским говорил, что в Китай и Индию можно добраться не толь­ко южными теплыми морями, но и Северным Ледовитым океаном. Тот описал разговор в своем трактате о России, и о нем узнали в Западной Европе. Там, как будто под влиянием этих сообщений, снарядили экспедицию, участник которой Р. Ченслер попал в Рос­сию. Иван Грозный обещал награду тому, кто найдет «морской путь в Китай и Индию».

Литература. Историческая и политическая мысль. В этой об­ласти происходил заметный подъем. В летописных сводах, повестях и сказаниях разрабатываются идеи величия великокняжеской и царской власти, мировой роли России. Как сказано в «Хроногра­фе» (обзоре всемирной истории, 1512 г.), после покорения турка­ми Византии и других «царств», которые они в «запустение положиша и покориша под свою власть», «наша же Российская земля... растет, и младеет, и возвышается».

«Повесть о Вавилонском царстве» с ее идеей преемственности власти византийских императоров от правителей Вавилона на рус­ской почве дополняется версией о передаче шапки Мономаха, пор­фиры и скипетра византийским императором Львом великому кня­зю киевскому Владимиру Мономаху: «...и доныне та шапка Мономахова в Русском государстве, в богохранимом в царствую­щем граде Москве».

«Сказание о князьях Владимирских» начала XVI в. выводит ро­дословную московских правителей от Августа, кесаря римского. Так возвеличивались самодержавие и суверенность власти российских монархов. Это использовали и в последующей публицистике, и в политической практике. «Царское место» Ивана Грозного, к при­меру, на одном из затворов имеет резьбу с рассказом о присылке из Византии шапки Мономаха. А сам Грозный в письме к шведско­му королю без тени сомнения утверждал: «Мы от Августа кесаря родством ведемся».

Те же или сходные идеи разрабатывались в посланиях Филофея, игумена псковского Елсазарова монастыря, Василию III, в «Повести о белом клобуке», «Повести о зачале Москвы», лето­писных сводах XVI в.

В сочинениях еретиков рубежа XV—XVI столетий («ересь жидовствующих»), особенно их радикального крыла, отрицались глав­ные догматы христианского вероучения: троичность Бога, непороч­ное зачатие, причащение, необходимость икон, самого института церкви. Еретики критиковали мздоимство и иные пороки духовной братии. Более умеренное крыло претендовало лишь на свободомыс­лие в литературе, научных исканиях.

Гуманистические, рационалистические идеи еретиков, их крити­ка церковного, монастырского землевладения, стяжания поначалу вызвали сочувствие даже у великого князя Ивана III. Но в конце концов одержали верх церковные ортодоксы во главе с Иосифом Саниным, игуменом Иосифо-Волоколамского монастыря, которых великокняжеская власть сочла лучшей опорой для себя, чем ере­тиков. Церковный собор 1504 г. осудил последних, некоторых из них казнили.

Идеи «нестяжательства» развивали заволжские старцы (монахи заволжских монастырей) во главе с Нилом Сорским. Они облича­ли стремление присвоить труд чужих рук, сребролюбие, чревоуго­дие, гордость, тщеславие и прочие пороки, проповедовали смире­ние, созерцательную жизнь, нравственное самоусовершенствование.

Иноки, по их учению, должны добывать пропитание своим трудом, не иметь земель и крестьян, отказаться от мирской суеты и стя­жательства. Иосиф Волоцкий же говорил о другом: «Церкви бо­гатство — Божье богатство».

Борьба иосифлян и нестяжателей продолжалась после кончи­ны их вождей (Иосиф умер в 1515 г., Нил — в 1508 г.). Иосиф­лян возглавил митрополит Даниил, нестяжателей — инок-князь Вассиан Патрикеев Косой (из рода Патрикеевых вышли князья Голицыны, Куракины, Хованские и др.). Ко вторым примкнул Максим Грек (Михаил Триволис), ученый монах, приехавший в 1518 г. в Москву. Они нашли опору в среде оппозиционного бо­ярства и поплатились за это: церковные соборы 1525 и 1531 гг. осудили нестяжателей, и они оказались в ссылке. Их обличения в адрес церкви, а тем самым светской власти, упоминания о тя­желом положении крестьян отвечали настроениям русского обще­ства.

Повести и сказания сообщают о важнейших событиях той эпо­хи — присоединении Новгорода Великого и иных русских земель к Москве, царе Иване Грозном и его деяниях, борьбе России с ино­земными захватчиками (например, «Повесть о Молодинском сра­жении» 1572 г., «Повесть о прихождении Стефана Батория на Псков» в 1581 г. и др.).

В XVI столетии работает плеяда талантливых публицистов. Ф. И. Карпов, весьма образованный человек (знал латынь, грече­ский, восточные языки), сокольничий Василия III, скорбел о несо­вершенстве общества, светской власти: «Ныне везде распри, ныне живут от хищений», «понял, какими вредными и неугодными путя­ми, хромыми ногами, со слепыми очами ныне ходит земная власть и весь род человеческий». Правители должны, по его убеждению, нести в мир «правду, искоренять злых, которые не хотят излечить­ся и любить Бога».

В середине XVI в. многие публицисты остро и страстно обсуж­дали проблемы устроения государства, положения крестьян. И. С. Пересветов выступает сторонником сильной царской власти, поддержки ею «воинников»-дворян и ограничения прав бояр, цен­трализации управления. Он писал: «Царю нельзя быть без грозы: как конь под царем без узды, тако и царство без грозы». Он вы­ступает сторонником «правды» («Бог не веру любит, а правду»), «книг», «мудрости», противником холопства, кабальной зависимо­сти («которая земля порабощена, в той земле зло сотворяется... всему царству оскудение великое»).

Ермолай-Еразм, священник одной из церквей Московского Кремля, призывает облегчить положение крестьян, ибо, как он го­ворит, «больше всего полезны пахари, их трудами созидается глав­нейшее богатство».

Сильвестр в своих посланиях, «Домострое» (ему принадлежит окончательная редакция этой книги) проповедует рациональное хо­зяйствование, получение «правильного стяжания» (прибыли).

Вторая половина XVI столетия отмечена яркой, эмоциональной перепиской царя Грозного и князя-беглеца А. М. Курбского. Пер­вому из них принадлежат также послания многим другим лицам, светским и духовным, второму — «История о великом князе мос­ковском» и другие сочинения. Царь исходит в своих суждениях из представлений о богоуставленности власти самодержца, ее неогра­ниченности: «Мы вольны жаловать своих холопов (всех поддан­ных.— В. Б.), а казнить вольны же есмя».

Курбский же противник «лютости» царя, который, по его сло­вам, должен править вместе с «мудрыми советниками». Будучи по­следователем нестяжателей (он был учеником Максима Грека), князь выступает противником иосифлянского духовенства. С кри­тикой опричнины выступали, наряду с Курбским, Корнилий, игумен Псково-Печерского монастыря, составитель псковского летописно­го свода 1567 г., авторы повести о разгроме Новгорода царем в 1570 г., вставленной в Новгородскую летопись.

В XVI в. составляются один за другим большие летописные сво­ды — Вологодско-Пермский, Воскресенский, Никоновский и др. Они включают в свой состав, помимо предшествующих летописей, повестей, сказаний, и обширные документы. Во второй половине правления Ивана Грозного составили не имеющий аналогов в ми­ровой истории так называемый Лицевой свод — Никоновскую ле­топись украсили почти 16 тысячами миниатюр-иллюстраций («лиц», отсюда — название свода). В нем история России ведется с древнейших времен до середины 50-х гг. XVI в. Этот грандиоз­ный памятник, как и другие, утверждает идеи величия русского са­модержавия. Таковы же идеи, положенные в основу «Степенной книги» (1562—1563 гг., автор —Афанасий, вышедший из кружка митрополита Макария), «Казанской истории» («Казанского лето­писца», середина 60-х гг.), Четий миней (собрание житий русских святых, расположенных по месяцам).

Архитектура. Для этой эпохи характерен значительный подъем строительного искусства. На рубеже XV—XVI вв. оформляется Кремлевский ансамбль в Москве — стены и башни, соборы и

Грано­витая палата. Возводили их итальянские архитекторы (Аристотель Фиораванти, Пьетро Солари, Марко Руффо, Алевиз Новый и др.) и русские мастера (Василий Дмитриевич Ермолин и др). Ар­хитекторы использовали как традиции древнерусского, прежде все­го владимиро-суздальского, зодчества, так и приемы итальянской архитектуры эпохи Ренессанса.

Крепостные сооружения в первой половине века строят в Нижнем Новгороде, Туле, Зарайске, Коломне. В столице появля­ется стена Китай-города (1530-е гг.), Новодевичий монастырь (1525).

В церковном зодчестве получает распространение храм шатро­вого типа, по образцу деревянных церквей («на деревянное дело»). Самый выдающийся образец этого стиля — церковь Вознесения в селе Коломенском (1532), построенная в ознаменование появления на свет Ивана Грозного. Современник-летописец не смог удержать чувства восхищения, записывая в свой труд известие об этом ар­хитектурном чуде: «Вельми чудна высотою и красотою, и светло-стию, такова же не бываша прежде сего в Руси».

В течение всего столетия деревянное строительство, как и прежде, преобладает. Помимо повсеместных изб, сооружаются хо­ромы богатых людей, подчас очень сложные в плане и причудли­вые по форме. Таковы хоромы Строгановых, именитых купцов, в Сольвычегодске (1565).

В каменном зодчестве русский национальный стиль ярко выра­жен в девяти шатровых постройках собора Василия Блаженного. Он возведен по случаю взятия Казани.

Продолжают строить соборы и крепостные стены в монастырях — Соловецком, Троице-Сергиевом и др. В Москве под руководством выдающегося архитектора Ф. С. Коня возвели стену Белого горо­да, в пределах современного Бульварного кольца.

По примеру московского Успенского собора в Вологде строят Софийский собор (1568—1570). А в Вязёмах, к западу от Моск­вы, в имении Бориса Годунова появляется величественный пятигла­вый храм Святой Троицы; позднее его стали звать Преображен­ским.

Живопись. На рубеже XV—XVI вв. в иконописи и фресковой живописи прославились Дионисий с сыновьями и соратниками. Им принадлежат иконы Успенского собора в Московском Кремле, фре­ски Ферапонтова монастыря. Они привлекают красочностью, деко­ративностью, пышной торжественностью. Большей лаконичностью, строгостью отличается иконопись новгородской школы.

Живопись становилась все больше делом государственным. Церковь после Стоглавого собора 1551 г. усилила надзор за ико­нописцами. Икона «Церковь воинствующая» (середина XVI в.) в аллегорической форме воспевает взятие Казани, русское воинст­во, молодого самодержца Ивана Грозного. Многие росписи были посвящены историческим событиям. Например, фрески Грановитой палаты, иллюстрируя рассказ Библии об Иосифе, аллегорически повествуют о возвышении Бориса Годунова В конце XVI в. получают известность иконы «строгановского письма». Они отличаются миниатюрностью, тонкостью и изящест­вом прорисовки, декоративностью и праздничностью. В этой мане­ре работали московские мастера Прокопий Чирин, Истома Савин и другие «царские иконописцы». Они нередко исполняли иконы по заказам именитых людей Строгановых. На них же работали и ма­стера из их бывших холопов в Сольвычегодске. Эта школа суще­ствовала и в XVII в., под ее влиянием впоследствии трудились мно­гие мастера, в том числе в известном селе Палехе.

Тяга к декоративности и виртуозности, изощренности и парад­ности характерна для живописи этой эпохи. Налицо, с одной сто­роны, рост мастерства, технического совершенства, с другой — по­теря глубины, монументальности, широкого дыхания живописи Андрея Рублева и Феофана Грека.

Прикладное искусство. Мастера того времени делали изуми­тельные по красоте, тонкости оклады для книг и икон со сканью (филигранью), басменным тиснением. С конца XV в. начинается расцвет искусства эмали, забытого во времена ордынского ига.

В церковном обиходе часто использовали изделия с художест­венным шитьем — подвесные пелены и надгробные покровы, пла­щаницы и «воздухи». Делали их обычно из шелка, золота и сере­бра.

В книжных миниатюрах изображались сюжеты из Ветхого и Но­вого Заветов, житий святых, события русской истории. Иллюстра­ции Лицевого летописного свода и собрания житий святых, Четьи минеи считаются по праву шедеврами русского миниатюрного ис­кусства. Пышностью и декоративностью отмечены иллюстрации в печатных изданиях Ивана Федорова.

Во второй половине XVI в. выдающиеся образцы шитья вышли из мастерской князей Старицких («Плащаница», «Явление Бого­матери Сергию Радонежскому»). Ксения Годунова, дочь царя Бо­риса, искусно вышивала по испанскому и венецианскому бархату.

Быт. Знатные люди жили в хоромах, обычно двухэтажных, с разными пристройками, жилыми и хозяйственными - для себя, дворни, скота и птицы. Дома в основном строили из дерева, но встречались и каменные. В них были погребцы с посудой, сереб­ряной и медной, оловянной и стеклянной, сундуки с одеждой, ук­рашениями (перстни, серьги и т.д.). На стенах иногда висели ча­сы. Встречались иноземные ткани, украшения, посуда, одежда, восточные ковры, оружие. Еще большая пышность присуща цар­ским дворцам и дворам.

Вельможи уже тогда начинали на западный манер, коротко, стричь волосы, брить или выщипывать усы и бороду.

Кушанья у богатых были обильны и разнообразны. Употребля­лись пряности для приправ: перец и шафран, корица и гвоздика. Знакомы были с лимонами, изюмом, миндалем, рисом и сахаром.

Развлекались знатные люди на пирах со скоморохами, игрой на народных инструментах, плясками. Как церковь ни преследовала «игрища бесовские», извести их было трудно. Увлекались мед­вежьей травлей, «конскими ристаниями», псовой и соколиной охо­той. Дома играли в кости, шашки и шахматы.

Народные песни и церковная музыка удовлетворяли еще одну сторону духовных потребностей. В XVI в. из Новгорода в Москву и другие области России пришли многоголосные церковные песно­пения. Любили русские люди и колокольный звон. В быт знати из-за рубежа проникают новые инструменты (органы, клавесины, кла­викорды), западноевропейская музыка.

Более скромно жили рядовые дворяне. Основная же масса населения — крестьяне — обитала, как и раньше, в деревянных избах, крытых соломой или дранью; имелись клети для имущества, хлевы для скота, сараи. Зимой в них по­мещали мелкую скотину и птицу. Обстановка в избе была весьма скудная: дере­вянные, грубо сделанные столы и лавки; в сундуках и коробьях хранилось платье (у бедняков его вешали на шесты, прислоненные к стене). Летом носили одежду из домашнего холста, зимой — из сермяжного сукна и бараньего меха, на ногах — лапти из лыка, у тех, кто побогаче,— сапоги. Мало изменений, по сравнению с предшествующими веками, произошло и в наборе продуктов, которые употребля­ла основная часть населения.

Так же как крестьяне, но более зажиточно, жили в городах по­садские люди. Двор состоял нередко из горницы, стоявшей на подыз­бице, сеней на подсенье, клети на подклети, бани, он был окружен тыном с воротами, имевшими навес. Встречались слюдяные и «сте­кольчатые» окна. В доме, помимо прочего, имелись иконы, иногда богато украшенные, много посуды, в том числе серебряной, и одежды, иногда меховой. Богатые гости, крупные торговые люди строили каменные палаты.

Народные гулянья с песнями, плясками, скоморошьими пред­ставлениями давали трудовому люду возможность отдохнуть от ра­боты. Песни сопровождались аккомпанементом на инструментах: духовых — дудках и рожках, сопелях и свирелях, волынках, трубах и сурнах, струнных — гуслях, гудках, балалайках, ударных — буб­нах и бряцалах.

Элементы театра, драмы содержали святочные игры, проводы зимы и лета. Их участники надевали маски, костюмы, устраивали мимические представления, драматические действа, инсценировали загадки. В хороводных песнях, на свадьбах разыгрывались своего рода спектакли с большим числом действующих лиц, определенны­ми ролями, строгим ритуалом (сватовство, рукобитье, девишник, свадьба, хлебины и др.).

Скоморохи собирались в ватаги, иногда очень большие, до 60—100 человек. Они были актерами и музыкантами, певцами и танцорами, акробатами и фокусни­ками, разыгрывали комедийные сцены, в том числе с излюбленным народом Пет­рушкой. Его юмор и смекалка, насмешки над богатеями, уверенность и неистощи­мость в выдумках вызывали восторг слушателей. Устраивались и представления с медведем, козой и другими животными.

РАЗДЕЛ 5

РОССИЯ В XVII В.

5.1 Смутное время

Борис Годунов. Ко времени воцарения в 1598 г. ему было при­мерно 47 лет. Он прошел страшную опричную школу при дворе Ива­на Грозного, был женат на Марии Лукьяновне — дочери Малюты Скуратова. В год женитьбы царского сына Федора на его сестре Ирине Годунов стал боярином. При царе Федоре он был, по суще­ству, правителем государства, устранив со своего пути соперников в борьбе за власть — бояр И. Ф. Мстиславского, Шуйских и др.

После кончины Федора Ивановича, по инициативе патриарха Иова и других доброхотов, Бориса Федоровича избрали на Земском соборе царем и великим князем всея Руси. Во время венчания на царство, 1 сентября 1598 г., Годунов, обращаясь к патриарху, обе­щал: «Бог свидетель сему, никто не будет в моем царствии нищ или беден». Потрясая воротом сорочки, он возгласил: «И сию по­следнюю разделю со всеми».

Положение нового монарха было шатким: многие знатные бояре были недо­вольны его избранием, считая себя обойденными. Помнили о гонениях и опалах, от него исходивших. Ширились слухи о его причастности к гибели царевича Дми­трия в Угличе. Современники признавали за Годуновым и положительные качест­ва — недюжинный ум, милосердие, великодушие, нищелюбие.

Годунов пытался обеспечить жизнь простого народа. Власти сняли недоимки по налогам, прямые налоги начали заменять косвенными, объявили амнистию. В начале XVII в. разрешили и частично восстановили право перехода крестьян в Юрь­ев день, пытались упорядочить крестьянские повинности. Все это несколько нор­мализовало положение в стране.

Но многое вызывало недовольство — подозрительность, мни­тельность царя Бориса, его склонность к наветам придворных друг на друга, вера в предсказания колдунов, гадалок, в доносы. Возоб­новились ссылки, пострижения в монахи неугодных лиц (в том чис­ле бояр Захарьиных-Юрьевых, которые теперь носили фамилию Романовых). Ситуация сильно осложнилась в начале XVII столе­тия, когда страну потрясли события, приведшие в ужас современ­ников и сыгравшие трагическую роль в личной судьбе царя Бори­са и его семьи.

«Голодные бунты». Три года подряд, с 1601 г., весной и летом по всей России шли проливные дожди. Ранней осенью их сменяли заморозки, хлеба не вызревали, погибали на корню. Разразился страшный голод. Авраамий Палицын, келарь Троице-Сергиева мо­настыря, записал в своем «Сказании», что только что в Москве за эти годы только на трех кладбищах похоронили 127 тысяч человек, умер­ших от голода. Погибло огромное число людей. Везде бродили нищие. Бояре и дворяне выгоняли со сво­их дворов холопов, чтобы не кормить их.

На окраины, особенно юго-западные и южные, бежали тысячи крестьян, холопов, посадских людей. Там скапливался горю­чий материал, готовый вспыхнуть в любое время. Власти именуют этих людей «вора­ми», «разбойниками», «лихими людьми». И недаром — ведь они нападают на иму­щих людей. Было известно, что у тех име­лись большие запасы хлеба от прошлых лет. Но они приберегали его, чтобы взвинтить цены и нажиться.

Уже с 1601 г., по словам того же Палицына, началось «смятение во всей Рус­ской земле», «разбойничество во всей

России». Отряды разбойников нападали на помещиков и богачей. В 1603 г. началось восстание Хлопка. Вспыхнуло оно в юго-западных уездах страны, где собрались тыся­чи холопов, из которых, судя по прозвищу, вышел предводитель восстания, и других обездоленных людей. Отряды повстанцев со­брались в войско и двинулись к столице. Против «воров» было по­слано большое войско во главе с окольничим И. Ф. Басмановым, молодым и способным военачальником.

Борис Федорович Годунов.

В октябре 1603 г. оба войска сошлись к западу от Москвы. По­встанцы неожиданно напали на авангард Басманова, разгромили его. Погиб и командующий. Сражение основных сил было ожесто­ченным и кровопролитным. Лишь с большим напряжением прави­тельственное войско одолело рать Хлопка. Его, как и многих по­встанцев, взяли в плен и казнили.

Но многие из них бежали туда, откуда пришли,— на юго-за­падные окраины.

Восстание Хлопка стало кульминацией «голодных бунтов» 1601 —1603 гг. и в дальнейшем переросло в движения времени са­мозванцев.

Первый самозванец. Под именем Дмитрия Ивановича, или ца­ревича Димитрия, сына Ивана IV Грозного и Марии Нагой, высту­пал, как считали тогда многие, Григорий Отрепьев. Он был мел­ким дворянином из Галича, ставшим после скитаний монахом, послушником у патриарха Иова в Москве. Отрепьев бежал в Речь Посполитую, где назвал себя царевичем, чудесно спасшимся от убийц, подосланных Борисом Годуновым, и заявил права на пре­стол московских государей. Его поддержали король Сигизмуыд, магнаты (крупные феодалы), шляхта (дворяне) и католическое ду­ховенство, мечтавшие о русских землях и иных богатствах. Пап­ский нунций (посол) благословил «царевича», принявшего тайно католичество,— папский Рим надеялся ввести в Россию унию ка­толичества и православия, подчинить ее своему влиянию.

Лжедмитрий I

Человек одаренный, авантюрист по на­туре, «царевич» был одержим мечтами о власти, славе, богатстве. Его стремления подогревали польские авантюристы, в том числе Марина Мнишек, дочь сандомирского воеводы Юрия Мнишека, в которую он влюбился. «Царевич» обручился с ней, обещая ее отцу, своему тестю, русские земли, деньги и привилегии.

В октябре 1604 г. отряд Лжедмитрия I переправился через Днепр и вошел в по­граничные уезды России. Откликаясь на грамоты-призывы самозванца, местные жители — дворяне, кресть­яне и холопы, посадские люди и казаки, тысячи беглецов, в том числе и соратники Хлопка, встают под знамена «царевича Дмит­рия». Все они надеялись, что новый царь облегчит их положение, сбросит ненавистную власть Годунова и его «злых бояр». «Царе­вич» обещал всем льготы, облегчение в налогах.

Лжедмитрию один за другим сдаются города Моравск и Чернигов, Путивль и Рыльск, Курск и Кромы. Приходят к нему и запорожские казаки. К январю 1605 г. его отряд, сначала небольшой, превратился в 15-тысячное войско. На его сторо­ну перешли многие бояре, недовольные, по тем или иным причинам, Годуновым, его правительством. От самозванца они, как и дворяне, надеялись получить новые земли, крестьян, жалованье.

В январе 1605 г. у села Добрыничи, под Севском, встретились армия Лжедмитрия (23 тысячи человек) и войско боярина князя Ф. И. Мстиславского (20 тысяч). Самозванец потерпел полное поражение, хотел бежать в Польшу, но местные жители не пустили его. С помощью населения юго-западной России он собрал новые силы и стал одерживать верх над воеводами Годунова, захватывал города и уезды. Самозванец шел к Москве, обещая сторонникам «вольности» и «благоденственное житие».

7 мая 1605 г. под Кромами, после известия о смерти Б. Году­нова, вспыхивает восстание в царском войске, и оно заявляет о поддержке царевича Дмитрия. 20 июня 1605 г. тот вступает в Москву, где 2 июня тоже вспыхнуло восстание против юного царя Федора Борисовича Годунова, который был убит. Месяц спустя «царевич» венчается на царство в кремлевском Успенском соборе.

Царь и великий князь всея Руси Дмитрий Иванович предпри­нял некоторые шаги в пользу поддержавших его крестьян и холо­пов: дал свободу тем, кто попал в кабальные холопы в голодные годы, освободил на 10 лет от налогов жителей Комарицкой воло­сти на юго-западе. Но в целом он продолжал крепостническую по­литику своих предшественников, нуждаясь прежде всего в поддерж­ке дворян. Срок «урочных лет» был увеличен с 5 до 5,5—6 лет, дворяне жаловались землями и крестьянами. Из армии по его при­казу «выбили» крестьян, холопов, посадских людей, распустили и казачье войско.

И сам Лжедмитрий, и его приближенные из русских и особен­но поляков, пришедших с ним, расхищали казну. Пришельцы смо­трели на Россию как на завоеванную страну: оскорбляли нацио­нальные, религиозные чувства ее жителей. Всех возмутили женитьба царя на Марине Мнишек, бесчинства шляхтичей, слухи о переходе правителя в католичество. Нарастало недовольство, и 17 мая 1606 г. против «истинного царя», как еще недавно ве­личали самозванца, в Москве вспыхнуло восстание, организован­ное во многом князьями Шуйскими. Лжедмитрий стал его первой жертвой, погибли некоторые его сторонники, множество шляхти­чей. 19 мая на Красной площади в цари «выкрикнули» боярина князя Василия Ивановича Шуйского.

Восстание Болотникова. Василий Шуйский давно мечтал о выс­шей власти, шел к ней, не брезгуя интригами и хитростью. Еще в 1591 г., прибыв в Углич во главе комиссии, он подтвердил вер­сию о самоубийстве царевича Дмитрия. Когда же этот «Дмитрий» вошел в Москву, столь же легко и быстро присягнул ему, уверяя всех, что полтора десятилетия назад царевич не погиб, а остался жив, спасся чудесным образом. Но вскоре он начал интриговать и против «царя Дмитрия Ивановича». Боярина разоблачили, но Лжедмитрий помиловал его, возвратив из ссылки ко двору.

Смерть самозванца привела боярина к заветному трону, и он провозгласил курс на возврат к прежним порядкам. Свое вступле­ние на престол царь ознаменовал особой «крестоцеловальной за­писью». Впервые российский самодержец брал на себя обязатель­ства не наказывать своих подданных без судебного выяснения их вины. Однако судьба явно не благоволила новому царю.

Бежавшие из Москвы сторонники Лжедмитрия I распустили слухи, что «истинный царь» не погиб в Москве 17 мая, а спасся и пребывает-де он где-то в Польше, скрываясь от «злых людей». Слухи и разговоры эти подогревал князь Г. П. Шаховской, при­спешник самозванца. Он уехал из Москвы в Путивль, и город этот стал своего рода столицей «правительства царя Дмитрия». А в Ре­чи Посполитой скрывался русский дворянин Михаил Молчанов, тоже ближайший клеврет самозванца, к тому же похожий на него внешне. Он-то и выдавал себя за спасшегося «царя Дмитрия».

Шуйскому так и не удалось подчинить своей власти юго-запад­ные уезды России, здесь посланных им воевод свергали и убивали. Вскоре у повстанцев появился предводитель — Иван Исаевич Бо­лотников. Военный холоп князя А. А. Телятевского, богатого и знатного боярина, он в молодости, во время военного похода, по­пал в плен к крымским татарам. Его продали в Турцию, где он стал гребцом на галере. Болотникова вместе с другими невольниками освободили венецианцы, и он оказался в Венеции, затем побывал в Венгрии и Германии.

Василий Иванович Шуйский

Одно время Болотников возглавлял 10-ты­сячный отряд запорожских казаков, воевавший против турок. В Ре­чи Посполитой он встретился с Молчановым, который выдавал се­бя за Дмитрия Ивановича. С письмом от него он прибыл к Шаховскому в Путивль. Болотников ста­новится главным предводителем повстан­ческого войска. Его целью был поход на Москву, восстановление на престоле «за­конного царя». Десятки городов и уездов присягнули ему на верность.

Восстание Болотникова — кульмина­ция, наивысший этап мощного движения начала XVII в., невиданного ранее по своим масштабам. Его называют граж­данской войной, поскольку в нее вклю­чились все социальные группы и сосло­вия. Причем представители их оказались в обоих лагерях — повстанческом и пра­вительственном. Болотников с войском двинулся из Путивля на Москву. По пути он одержи­вает несколько блестящих побед под Кромами, Калугой, Серпуховом. Иностранцы-современники восхи­щаются военными талантами «полководца», «гетмана» царя Дми­трия. Другое войско восставших, во главе с Истомой Пашковым, дворянином из города Венева, шло, одерживая победы под Ельцом, селом Троицким, на Мценск, Тулу, Зарайск, Коломну, тоже на Москву. В его армию вливались дворянские отряды, в том числе рязанский П. Ляпунова, тульский Г. Сумбулова.

В конце октября 1606 г. обе повстанческие армии начали осаду Москвы. Про­должалась она пять недель — до начала декабря. Происходили вылазки, сраже­ния. Довольно быстро начались разногласия среди повстанцев, между их вождя­ми Болотниковым и Пашковым. В конце концов, Пашков, Ляпунов, Сумбулов со своими отрядами перешли к Василию Шуйскому. Сильно ослабили позиции Болот­никова и его уверения о спасении царя Дмитрия, обещания скорого его прибытия под Москву. Многие москвичи сами видели мертвого Лжедмитрия, а их делегации, прибывшей в стан Болотникова в селе Коломенском, он не смог предъявить жи­вого царя.

В стычках и сражениях под стенами столицы перевес постепенно перешел к во­еводам Шуйского. В решающей битве у Коломенского 2 декабря они одержали ре­шительную победу над восставшими. Многие из них погибли, попали в плен, и их казнили. Но значительное число болотниковцев спаслось, бежав к Калуге и Туле.

Болотников в Калуге быстро организовал ее оборону, привел в порядок свою сильно поредевшую рать. Д. И. Шуйский, брат ца­ря, подошедший к городу, безуспешно попытался взять его с ходу. Началась осада. Правительственные войска не полностью блокиро­вали Калугу, и Болотников получил помощь из соседних городов. Кровопролитное сражение в декабре 1606 г. закончилось страш­ным разгромом войска Шуйского. Через неделю к Калуге с новой армией подошел И. И. Шуйский, другой брат царя. Царские рат­ники подвели к стенам Калуги «примет» — гору из дров, чтобы зажечь город. Но с помощью подкопа Болотников взорвал его, и про­тивник потерпел новое поражение. В руки повстанцев попала вся артиллерия, много другого оружия, припасов.

Другим центром движения вскоре стала Тула, где засели болот-никовцы, бежавшие из-под Москвы. Сюда же прибыло новое по­встанческое войско. Его возглавлял «царевич Петр» — бывший посадский человек из Мурома, потом холоп Илья Горчаков, при­нявший имя «сына» царя Федора Ивановича. Среди его воевод был и князь Телятевский — бывший владелец Болотникова.

Придя в Тулу, «царевич Петр» (Илейка Муромец) послал сво­их воинов к Болотникову, и они вместе с ним громили Д. И. Шуй­ского под стенами Калуги. Позднее Телятевский разбил воевод Шуйского под Веневом и Тулой. Но в феврале и марте воеводы «Петра» потерпели поражения. Василий Шуйский, ободренный этими победами, отправил новое войско под Калугу. Но его вновь разбил тот же Телятевский. В мае Болотников и Телятевский на­голову разгромили царскую армию под Калугой; погибли ее коман­дующие и тысячи ратников. Повстанцы же Болотникова и Телятевского, объединившись, ушли в Тулу.

Сюда 21 мая 1607 г. выходит из Москвы, собрав большую ар­мию сам царь Василий. Навстречу ей выступило войско Болотникова - Телятевского, но под Каширой оно потерпело поражение. Неделю спустя то же произошло под Тулой. Началась ее осада, длившаяся четыре месяца.

Потери, страшный голод сильно ослабляли силы сторонников «царя Дмитрия». К тому же осаждавшие перегородили плотиной реку Упу, на которой стоит Тула, и в ней началось наводнение. Осажденные были вынуждены пойти на переговоры с царем. Они капитулировали в октябре 1607 г. при условии сохранения им жиз­ни Но царь не сдержал слово — вскоре «царевича Петра» пове­сили, а Болотникова, сосланного в Каргополь, ослепили, потом утопили.

Второй самозванец. Сдача Тулы не привела к окончанию граж­данской войны. Она продолжалась к югу от Оки, в Поволжье, Пско­ве, Астрахани. Еще летом 1607 г. объявился новый самозванец —

Лжедмитрий II, происхождение которого неизвестно. На его сто­рону, опять в надежде на «доброго царя», встали жители юго-за­пада России.

К «воскресшему» царю Дмитрию пришли, в числе прочих, и ос­татки болотниковцев. Многие города и уезды признали власть «за­конного царя». Шуйскому остались верны Сибирь и некоторые го­рода Европейской России — Смоленск, Коломна, Рязань, Нижний Новгород, Казань. К самозванцу прибыли донские казаки во главе с И. М. Заруцким, ряд московских бояр и дворян, недовольных ца­рем Василием. В войске Лжедмитрия II, ставшего под Москвой, у села Тушино (самозванца прозвали «тушинским вором»), и в отря­дах, действовавших по стране, насчитывалось десятки тысяч чело­век. Здесь возникла своя Боярская дума, приказы, шла раздача зе­мель дворянам.

В Тушино потянулись большие польские отряды Лисовского, Романского и других авантюристов. Самозванца «признала» «ца­рица» Марина Мнишек. Снова возрождались планы папы римско­го и короля польского — об окатоличивании русских, захвате их земель. Пришельцы, как и казаки, вели себя в России как завое­ватели. Их грабежи и насилия вызывали возмущение и сопротив­ление.

Тушипцы захватывали центральные и северные уезды, везде брали ценности, обложили жителей большими налогами. 16 меся­цев (с сентября 1608 г. по январь 1610 г. с перерывами) они без­успешно осаждали Троице-Сергиев монастырь. Не помогли ни большие силы (от 15 до 30 тысяч воинов), ни штурмы, ни блока­да обители, ни опустошение ее окрестностей.

Уже с конца 1608 г. русские люди поднимаются на насильни­ков и грабителей. В поволжских, северных уездах отряды из крес­тьян, ремесленников, местных дворян вели борьбу против ту-шинцев.

Однако положение царя Василия Шуйского становилось все бо­лее тяжелым. В поисках спасения он заключил договор со швед­ским королем (февраль 1609 г.), получив военную помощь — 15-тысячный отряд Я. Делагарди. За это он уступил город Корелу с уездом. В мае 1609 г. русско-шведский отряд во главе с М. В. Скопиным-Шуйским, племянником царя, двинулся из Нов­города к Москве. Он громил тушинцев, освобождал города и уезды, монастыри, в том числе временно снял осаду с Троицкой обители.

Скопин вошел в Москву, и вскоре Тушинский лагерь распался. Сам «тушинский царик» бежал в Калугу. Некоторые тушинские бо­яре предложили престол королевичу Владиславу, сыну польского короля.

Открытая интервенция Польши и Швеции. Первое ополчение. Осенью 1609 г. армия Сигизмунда III появилась под Смоленском, который оставался верным царю Шуйскому. Русскую армию, шед­шую к городу на выручку, разгромил у села Клушино гетман С. Жолкевский. К Москве снова подошел Лжедмитрий П. В осложнившейся обстановке в июле 1610 г. группа московских бояр и дворян сверг­ла с престола царя Шуйского. Власть перешла в руки «седмочисленных бояр» во главе с князем Ф. И. Мстиславским, они тоже предложили трон Владиславу. По их приглашению в столицу вошел отряд С. Жолкевского. Самозванец бежал в Калугу, и здесь его вскоре убил татарский князь Урусов, служивший ему.

В Москве жители присягнули Владиславу. Но в других городах и уездах многие люди не хотели поступать по примеру «семибояр­щины». Более того, их жители выступали против интервентов. Они слали друг другу грамоты, договаривались действовать вместе. Впе­реди шла Рязань. В ней сформировалось ополчение, выступившее для освобождения Москвы. Возглавил его П. Ляпунов. В нем уча­ствовали дворяне, посадские люди, казаки из южных уездов. К ополчению присоединяются остатки тушинских отрядов, в основ­ном из казаков, во главе с Д. Т. Трубецким и И. М. Заруцким. Вместе с Ляпуновым они вошли в состав «Совета всея земли», своего рода временного правительства. Его власть признали мно­гие города и уезды.

Между тем в Москве, еще до подхода ополчения, в марте 1611 г. вспыхнуло восстание против поляков А. Гонсевского (начальник гарнизона) и его русских приспешников — боярина Салтыкова и купца Андронова. На Сретенке храбро сражался отряд стольника князя Д. М. Пожарского. Раненного в жарком сражении, его увез­ли в родовую вотчину — село Мугреево в Суздальском уезде. До семи тысяч москвичей погибло от рук интервентов. Выгорела вся Москва, подожженная ими по совету Андронова.

Подошедшие под стены столицы отряды ополчения встали у ее юго-восточных, восточных и северных окраин. Преодолевая «тес­ноту великую», интервенты, засевшие в Москве, с трудом добыва­ли съестные припасы в ее окрестностях. Руководители ополчения восстанавливали власть по стране. По приговору 30 июня 1611 г. вновь создавались приказы. Трактовал приговор и сословные пра­ва дворян на земли и крестьян.

Поместья, жалованье полагалось давать и казакам, и их атаманам, но их за­прещалось назначать на прибыльные государственные должности. На этой почве разгорелись разногласия между казаками и дворянами, получившими право на эти должности. Пункт о выдаче помещикам беглых крестьян и холопов, а многие из них стали казаками, в том числе и в ополчении, вызвал их ярость против Ляпуно­ва. Это недовольство подогревали казацкий предводитель Заруцкий, враждовав­ший с Ляпуновым, и поляки, осажденные в Москве. Ляпунова вызвали на казац­кий круг, общую сходку, и убили. Вскоре ополчение распалось. Многие его отряды разошлись по домам, лишь казаки Трубецкого и Заруцкого остались под Москвой.

3 июня 1611 г., после 20-месячной осады, пал Смоленск. Сигизмунд III объявил, что сам станет царем в Московском государ­стве. А в середине июля 1611 г. шведы Делагарди захватили Нов­город, с его землями; новгородский митрополит и воевода признали зависимость от Швеции и повели речь об избрании ее королевича русским государем.

Второе ополчение. Освобождение России. России грозила ут­рата национальной независимости, расчленение земель. В эту тя­желую лихую годину в Нижнем Новгороде, большом и богатом го­роде посадские люди во главе с Кузьмой Мининым, простым «говядарем» (торговцем мясом) и посадским старостой, организо­вали сбор средств на создание нового ополчения. В Поволжье, По­морье и других местах создаются отряды ополченцев, собираются

деньги, припасы.

Второе, или Нижегородское, ополчение возглавили Минин и князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Первый заведовал казной, хозяйством ополчения, второй стал военным руководителем. Со всех сторон шли отряды к Нижнему, и ополчение, сначала имев­шее 2—3 тысячи воинов, быстро увеличивало свои ряды. Помимо русских людей, в нем были татарские, башкирские отряды. В мар­те 1612 г. оно двинулось к Костроме и Ярославлю. По пути в не­го вливались новые подкрепления. В начале апреля в Ярославле был создан «Совет всея земли» — правительство из представите­лей духовенства, Боярской думы, дворян и посадских людей. Фак­тически его возглавляли Пожарский и Минин. Начали работать

приказы.

В июле ополчение вышло из Ярославля к Москве, поскольку его руководители получили весть, что туда из Польши идет с вой­ском гетман Ходкевич. В конце месяца первые отряды подошли к столице с северной стороны. В августе появились главные силы. Под столицей их встретили отряды Заруцкого и Трубецкого. Но Пожарский и Минин предпочли не объединяться с ними, встали от­дельно. Вскоре Заруцкий ушел в Коломну.

22 августа у Москвы расположилось войско Ходкевича с огром­ным обозом. Он пытался прорваться к осажденным в городе. Но его всякий раз отбрасывали ополченцы Пожарского и Минина и отряды Трубецкого — то западнее Боровицких ворот, то у Донско­го монастыря. Не стяжав успеха, потеряв много людей и возов с продовольствием, гетман ушел из-под Москвы. Осада города про­должалась. В нем начался голод, и осажденные в конце октября 1612 г. капитулировали. Ополченцы торжественно вступили в Кремль — Москва, сердце всей России, была освобождена усили­ями всего народа, который в тяжелый для России час проявил вы­держку, стойкость, мужество, спас от национальной катастрофы

свою страну.

Конец Смуты. «Совет всея земли» созвал представителей раз­ных слоев населения на Земский собор (духовенство, боярство, дворянство, посадские люди, казачество, черносошное крестьян­ство) В январе 1613 г. он избрал царем молодого Михаила Фе­доровича Романова — сына тушинского патриарха Филарета, в миру _ боярина Федора Никитича Романова, родственника по женской линии царей Ивана IV Грозного и Федора Ивановича. Избрание царя означало возрождение страны, ограждение ее сувере­нитета, самостоятельности и самобытности.

Новому правительству пришлось решать трудные задачи. Стра­на была разорена, истощена. По градам и весям бродили шайки разбойников и интервентов. Один из таких польских отрядов, еще до приезда в Москву Михаила Романова (он тогда находился в ко­стромском Ипатьевском монастыре), действовал в Костромском и соседних уездах. Поляки появились в одной из деревень Романо­вых, схватили старосту Ивана Сусанина и потребовали, чтобы он показал им дорогу туда, где находился его молодой барин. Сусанин завел их в дебри и, погибнув сам под саблями врагов, погубил от­ряд. Подвиг костромского крестьянина сыграл свою роль не толь­ко в спасении Михаила Федоровича, но и в предотвращении новой смуты в стране в случае гибели молодого Романова.

Московские власти повсюду посылают воинские отряды, они постепенно освобождают страну от шаек. Поход в Россию, пред­принятый подросшим королевичем Владиславом осенью 1618 г., окончился неудачей. 1 декабря того же года в деревне Деулино, около Троице-Сергиева монастыря, заключили перемирие на 14,5 лет. Военные действия прекращались, Польша оставляла за собой Смоленск и обширные земли на западе России.

Ранее, 27 февраля 1617 г., по Столбовскому договору устано­вили мир между Россией и Швецией. Швеции передавались земли по южному и восточному берегам Финского залива с городами Ивангород, Ям, Копорье, Орешек. Россия потеряла выход к Бал­тийскому морю.

Задачу «умирения» отношений с соседними странами удалось, наконец, ре­шить. Оставались дела внутренние, прежде всего продолжавшиеся волнения и вос­стания обиженного люда. «Вольные казаки» в эти годы захватывали Чебоксары, Цивильск и другие города в Поволжье, Вятский уезд и город Котельнич на севе­ро-востоке, осаждали Нижний Новгород и Казань. В Пскове и Астрахани долгие годы вели между собой ожесточенную борьбу «лучшие» и «меньшие» люди. В Пскове в некоторые годы восставшие устанавливали «смердов самовластье», от­страняя от дел воевод, бояр и дворян. В обоих городах действовали самозванцы.

Правительство Романова энергично боролось с восставшими. Применяли как военную силу, причем воевод нередко поддерживали местные жители, уставшие от бесчинств казаков, так и такие способы, как принятие казацких атаманов на служ­бу в качестве помещиков с наделением их землей с крестьянами. Гражданская вой­на подходит к концу. Но ее отголоски, последние раскаты слышали еще несколь­ко лет, до 1617 — 1618 гг.

Смута, называемая современниками еще и «московским или литов­ским разорением», закончилась. Она оставила тяжелые последствия. Многие города и селения лежали в развалинах. Россия потеряла не­мало своих сыновей и дочерей. Разорены были сельское хозяйство, ре­месла, угасла торговая жизнь. Русские люди возвращались на пепели­ща, приступали, как исстари повелось, к святому делу — возрождали свои жилища и пашни, мастерские и торговые лавки.

Смутное время сильно ослабило Россию, ее народ, но одно­временно показало его силу.

Второе ополчение. Из «Нового летописца» О приезде из городов ратным людем и з казною из городов

В Нижнем же казны становяше мало. Он же нача писати по го­родом в Поморские и во все Понизовые, чтоб им они помогали итти на очищения Московского государства. В городах же слыша-ху в Нижнем собрания, ради быша и посылаху к нему на совет и многую казну к нему посылаху и свезоша к нему из городов мно­гую казну. Слышаху же в городех ратные люди, что в Нижнем збираютца все свободный чин, поидоша изо всех городов. Первое приидоша коломничи, потом резанцы, потом же из Украинных го­родов многия люди и казаки и стрельцы, кои сидели на Москве при царе Василье. Они же им даваша жалованье...

О приходе в Ярославль

Князь Дмитрей же Михайлович и Кузма... поидоша в Яро­славль. Костромичи ж их проводиша с великою радостию и даша им на подмогу многую казну. Они же идяху к Ярославлю, и мно­гие люди их встречаху с радостию... Ярославцы же их принята с великою честию и принесоша дары многия. Они же не взяша у них ничево и, быв в Ярославле, начата промышляти, како бы им итти под Московское государство на очищение. К ним же на­чата из градов приезжати многие ратные люди и посадские лю­ди привозити на помочь денежную казну...

О побое гетманском и об отходе гетману от Москвы

И августа в 24 день... поидоша етман з запасом на проход в Москву. Князь Дмитрей же Тимофеевич Трубецкой с ратными людьми ста от Москвы реки от Лужников. Князь Дмитрей же Ми­хаилович с своей стороны ста у Москвы реки, у Ильи пророка Обыденного, а воевод, кои с ним приидоша из Ярославля, поста­вите, где был древяной град по рву. А против етмана послаша сотни многия. И бою бывшу великому с утра до шестаго часу, ет­ман же, видя против себя крепкое стояние московских людей, и напусти на них всеми людьми, сотни и полки все смята, и втоп­тал в Москву реку. Едва сам князь Дмитрей с полком своим сто­ял против их. Князь Дмитрей же Трубецкой и казаки все поидо­ша в табары. Етман же, пришед, ста у Екатерины мученицы христовы и табары постави. И острожок, что был у Климонта... сидеша в нем казаки, литовские люди взяша и посадиша своих литовских людей. Людие же сташа в великой ужасти и посылаху х казаком, чтобы сопча промышляти над етманом. Они же отнюдь не помагаху. В та же время прилучися быти в полках у князь Дми-трея Михайловича Пожарского Троицкому келарю Аврамию Пали-цыну, и пойде в табары х казаком и моляша их и посули им мно­гую монастырскую казну. Они же, ево послушавше, поидоша и придоша с обеих сторон от Трубецково полку и от Пожарсково и совокупившеся вместе, острожок Клементьевской взяша и литву побита: одних венгорей побита семьсот человек, и опять седоша в остроге, а иные пехота легоша по ямам и по кропивам на пути, чтоб не пропустить гетмана в город... Дню же бывшу близко ве­чера, Бог же положи храбрость в немощнаго: приде бо Кузма Ми­нин ко князю Дмитрею Михайловичю и просяще у него людей. Князь Дмитрей же ему глаголаше: «емли, ково хощеши». Он же взя рохмистра Хмелевского да три сотни дворянския, и перешед за Москву реку и ста против Крымского двора. Тут же стояху у Крымского двора рота литовская конная да пешая. Они же быша богом гонимы... не дождався их, побегоша к табарам Хаткеевым, рота роту смяху. Пехота же, видя то, из ям и ис кропив поидоша тиском к табарам. Конныя же все напустиша. Етман же, покинув многие коши и шатры, побежа ис табар. Воеводы ж и ратные лю­ди сташа по рву древяного города, коши же и шатры все поимаша. Многие же люди хотяху битися... Огню же бывшу и дыму, яко от пожара велия, гетману же бывшу в великой ужасти, и отойде к пре­чистой донской и стояще во всю нощь на конех. На утрие же по­бегоша от Москвы. Срама же ради своего прямо в Литву поидоша...

О взятии города Китая

Литовским же людем в городе бысть теснота великая: никуда их не выпускаху. Гладу же у них бывшу великому, выпущаху из города всяких людей. По милости же всещедраго бога... поидоша приступом и Китай взяша и многих литовских людей побита...

О выводе боярском и о сдаче Кремля города

Литовские ж люди, видя свое неизможение и глад великой, и град Кремль здавати начата и начата уговариватца, чтобы их не побили, полковником же и рохмистром и шляхтам чтобы итти ко князю Дмитрею Михайловичю в полк Пожарскому, а к Трубецко­му отнюдь не похотеша итти в полк. Казаки ж, видя то, что при­идоша на Каменной мост все бояре, и собрашася все, з знаменами и со оружием приидоша и хотяху со князь Дмитреевым полком битися, едва у них без бою пройде. Казаки ж поидоша к себе в табары, а бояре из города выидоша. Князь Дмитрей же Михаило­вич прия их с честию и возда им честь велию. На утрии же Струе полковник с товарыщи Кремль город здаша. И Струса взяша в полк ко князь Дмитрею Тимофеевичу Трубецкому со всем полком ево. Казаки ж весь ево полк побита, немногие осташа. Будилов же полк взяша в князь Дмитреев в полк Михаиловича Пожарско-во и их послаша по городом ни единова ни убиша и не ограбиша их. Сидение ж их бяша в Москве таково жестоко: не токмо что собаки и кошки ядяху, но и людей руских побиваху и ядяху, но и сами друг друга побиваху и едяху...

5.2 Первые Романовы

Царь Михаил Федорович. Михаил Федорович Романов взошел на престол юношей неполных 17 лет. Вельможи видели в Михаи­ле Федоровиче, с его робостью и хилым здоровьем, добротою и простотою, своего рода второе издание царя Федора Ивановича и рассчитывали на его «повадливость». Так и пошло при дворе, но до поры до времени, точнее же — до возвращения царева отца из польского плена в 1619 г. Умный, властный, даровитый Филарет, ставший патриархом, правил не только своим духовным ведом­ством, по и вместе с сыном всем государством Российским. Его официально называли, как и царя, «великим государем», в грамо­тах имена царя и патриарха стояли рядом.

Михаил Романов как царь устроил, кажется, всех, так как вы­брали, по словам историка В. О. Ключевского, «не способнейше­го, а удобнейшего». Делами по управлению государством, помимо царя и патриарха, занимались, как издавна велось, угодные им ли­ца из бояр и иных вельмож — родственники, свойственники, фаво­риты из числа знатных семей — Романовых, Шереметевых, Чер­касских, Стрешневых и иных.

Царь испытал личные потрясения. Когда ему исполнилось 20 лет, он на смотре невест выбрал М. И. Хлопову, дочь незнат­ного дворянина, ему полюбившуюся. Но матушка, старица Марфа (в девичестве — Ксения Ивановна Шестова, дочь костромского дворянина, тоже незнатного), не дала ему благословения. В сентя­бре 1624 г. он женился на княжне М. В. Долгорукой, неохотно, впрочем, его чувство к первой избраннице не остыло. Но молодая царица вскоре заболела и умерла. Год спустя монарх вступил во второй брак — с Е. Л. Стрешневой, от нее имел сына Алексея, будущего царя, и дочерей Ирину, Анну, Татьяну, помимо детей, умерших в раннем возрасте. Скончался Михаил Федорович в ночь на 13 июля 1645 г. в возрасте 49 лет.

Царь Алексей Михайлович. Недолго жил и его сын и преем­ник царь Алексей Михайлович (родился 19 марта 1629 г., умер 29 января 1676 г.). Получив троп по праву наследования, он был твердо уверен в богоизбранности своей власти. Алексей, как и отец, отличался мягкостью, кротостью характера, но мог прояв­лять и вспыльчивость, гневливость. Современники рисуют его внешность — полнота, даже тучность фигуры, низкий лоб и бе­лое лицо, пухлые и румяные щеки, русые волосы и красивая бо­рода, наконец, мягкий взгляд. Его «гораздо тихий» нрав, благо­честие и богобоязненность, любовь к церковному пению и соколиной охоте сочетались со склонностью к нововведениям, знаниям.

В первые годы правления Алексея Михайловича большую роль в государственных делах играл его «дядька» (воспитатель) боярин Б. И. Морозов, ставший свояком царя (они были женаты на род­ных сестрах), и родственники по первой жене — Милославские.

Алексей Михайлович пережил бурную эпоху «бунтов» и войн, сближение и разлад с патриархом Никоном. При нем расширялись владения России и на востоке, в Сибири, и на западе, проводилась активная дипломатическая деятельность.

Немало было сделано и в области внутренней политики. Про­водился курс на централизацию управления, укрепление самодер­жавия. Отставание страны от передовых европейских стран дикто­вало необходимость приглашения иностранных специалистов по мануфактурному производству, военному делу, вызывало первые опыты, попытки преобразований (заведение школ, полки нового строя и др.).

В своих дворцовых владениях царь был рачительным хозяином, строго следил за тем, чтобы его крепостные крестьяне имели ис­правное хозяйство и исполняли свои обязанности, вносили всякие платежи. От первой жены М. И. Милославской Алексей Михайло­вич имел 13 детей; от второй — И. К. Нарышкиной — троих де­тей. Многие из них рано умирали. Трое его сыновей стали царями (Федор, Иван и Петр), дочь Софья — регентшей при малолетних царях-братьях (Иване и Петре).

Царская власть. Хотя Михаил Романов стал царем по воле Земского собора — органа сословного представительства, его, как и предшественников, быстро начали рассматривать как богоизбран­ного государя, получившего власть от «прародителей своих» — представителей династии Рюриковичей. Избрание первого Романо­ва стали осмысливать как проявление божественной воли. Эти идеи высказывались в официальных документах и летописных сво­дах, публицистических и исторических сочинениях в течение всего столетия.

Алексей Михайлович. С парсуны (портрета) художника С. Лопуцкого

В тех редких случаях, когда царь являлся наро­ду, он поражал тех, кто его видел, своим великоле­пием — богатыми одеждами и каретами, разодетой свитой и многочисленной охраной. Иностранных дип­ломатов, которых царь принимал в Грановитой пала­те Кремля, удивляли торжественный и таинственный московский церемониал, великолепие и богатство помещения с его роскошным убранством, важность и строгость обычаев, больше же всего — сам царь, неподвижный и недосягаемый, «аки Бог в горних пределах», его пышный, нескончаемый титул. Его по­лагалось произносить полностью, без малейшего пропуска, чтобы (не дай бог!) не допустить умаления чести государевой, а тем самым государственной, российской.

Боярская дума. Считалось, что царь правит страной вместе с Боярской думой. В нее входили представители четырех дум­ных чинов: бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки. В первый чин, самый важный и престижный, назначались царями лица из пред­ставителей фамилий Рюриковичей и Гедиминовичей, т. е. потомков правящих домов Древней Руси (Воротынские, Мстиславские и др.) и Великого княжества Литовского (Голицыны, Куракины и др.), а также старых московских боярских родов (Романовы, Морозовы, Салтыковы, Шереметевы, Шеины и др.). Все они были выходцами из почти 60 наиболее древних и знатных семей.

В XVII в. немалое число людей вошло в состав Думы благода­ря родству с царями по женской линии: Стрешневы при царе Ми­хаиле, Милославские и Нарышкины при его сыне и внуках. Такую

же роль играл фавор при дворе — так воз­высились, например, при Алексее Михай­ловиче А. С. Матвеев и А. Л. Ордин-Нащокин..

Число членов Боярской думы менялось. В конце 70-х гг. XVII в. в ней было 97 че­ловек: 42 боярина, 27 окольничих, 19 дум­ных дворян и 9 думных дьяков. Аристокра­тический характер Думы сохранялся, но все же не оставался неизменным — туда попадало все большее количество дворян и дьяков.

Царь заседал с Думой во дворце или, в случае отъезда в подмосковные села и монастыри, вне сто­лицы, поскольку думные чины его сопровождали.
Обычно Дума собиралась не в полном составе: кто-то служил воеводой в городах и полках, кто-то выезжал в составе посольств за рубеж. Думское сидение начиналось с восходом (ле­том) или до восхода (зимой) солнца и с перерывами продолжалось иногда до позд­него вечера. Обычно по указанию царя обсуждали и решали наиболее важные го­сударственные дела: объявление войны, заключение мира, сбор чрезвычайных налогов, принятие нового закона и т. д., спорные или сложные вопросы по пред­ставлению приказов — министерств XVII столетия, по жалобам отдельных лиц. Ре­шение Думы становилось законом или его разъяснением.

Постепенно роль Боярской думы уменьшалась. Наряду с ней су­ществовала при царе так называемая ближняя или тайная дума. В нее царь включал не всех бояр, а лишь некоторых — по своему личному усмотрению, иногда и не членов «большой» Думы.

Несмотря на ослабление роли Думы в государстве во второй половине XVII столетия, она по-прежнему вместе с царем руково­дила страной. Окончательное ее падение относится ко времени правления Петра I.

Земские соборы. В еще большей мере изменилась роль Зем­ских соборов. Они стали органом представительства дворян и по­садских людей. В начале XVII в. в условиях социальных потрясе­ний, иностранных вторжений, ослабления государственной власти их значение сильно возросло.

И в годы Смуты, и в начале правления царя Михаила централь­ная власть остро нуждалась в поддержке «всей земли». Земские соборы, по существу, превратились в орган распорядительной вла­сти, в котором большую, даже решающую роль играли представи­тели дворянства и посадских людей. Собор свои функции, такие важные и нужные для страны, выполнял с соизволения и по ука­заниям верховной власти, которая была сильно озабочена тем, что­бы после страшного разорения побыстрее «землю устроить».

Земские соборы при царе Михаиле созывали часто, чуть ли не ежегодно. Пер­вое время они по-своему выражали волю «всей земли». Но позднее, когда воз­вратился из польского плена патриарх Филарет, отец царя, когда образовалось постоянное правительство, роль соборных депутатов стала сводиться к возбужде­нию ходатайств перед верховной властью, которая принимала соответствующие ре­шения, становившиеся законами.

Земский собор с самого начала был обречен на роль послуш­ного орудия в руках самодержавия. Во-первых, большая часть на­селения, прежде всего крепостные крестьяне, была отстранена от представительства на соборах. Во-вторых, созывались они лишь тогда, когда в них нуждалась верховная власть.

В первой половине XVII в. Земские соборы рассматривали во­просы войны и мира, сбора экстренных налогов и отношений с со­седними странами. После 1653 г., когда Земский собор вынес ре­шение о принятии Малороссии в российское подданство, деятельность этого сословно-представительного учреждения, по сути дела, прекращается. Правительство иногда созывало лишь вы­борных от какого-либо одного сословия, и эти комиссии рассмат­ривали по его поручению некоторые вопросы. Формирующаяся абсолютная монархия уже не нуждалась в подобном органе управ­ления. Тот же процесс упадка представительных органов происхо­дил тогда почти во всех европейских странах. Главной опорой вла­сти выступали бюрократия и армия.

Центральное управление. В области управления правительст­во шло по пути бюрократической централизации. В XVII в. приказ­ная система стала гораздо более разветвленной и громоздкой, чем в предыдущем столетии. С расширением территории, усложнением и оживлением государственной, хозяйственной жизни число цент­ральных ведомств быстро росло. Существовало до 80 приказов, но постоянных — вдвое меньше; остальные возникали по мере надоб­ности и, просуществовав год-другой, исчезали.

Между приказами отсутствовало четкое разделение функций. Одни ведали ка­кой-либо отраслью управления в масштабе всей страны. Другие могли заниматься теми же делами на определенной территории. Запутанность в приказном управле­нии сильно мешала делу.

Приказы, с одной стороны, полностью подчинялись царю и Боярской думе, не имели никакой самостоятельности в решении дел, с другой — давили, как пресс, на органы местного, особенно выборного, управления.

Первое место среди приказов принадлежало Разрядному прика­зу, или Разряду. Он «разряжал», «наряжал», т. е. распределял, на­значал, служилых людей по отечеству — дворян — на службу по военному, гражданскому и придворному ведомствам. Разряд вел списки всех дворян по городам с уездами, так называемые десятни.

Поместный приказ ведал поместными и вотчинными землями центра Европейской России, где располагались основные земель­ные владения феодалов — поместья, которыми они владели па ус­ловном праве (после прекращения службы эта земля возвращалась в царскую казну), и вотчины (безусловные, наследственные владе­ния). Если Разряд определял поместный «оклад» дворянина — раз­мер его земельного владения, то Поместный приказ выделял ре­альную «дачу» из наличного земельного фонда.

Ямской приказ обеспечивал организацию ямской гоньбы — почтовой связи для нужд государства.

Три приказа ведали финансами. Приказ Большого прихода соби­рал через своих представителей на местах таможенные доходы, на­блюдал за мерами длины и веса. Приказ Новой четверти, или Новая четь, ведал кабацкими сборами в Москве и южных городах, вел борь­бу с незаконной продажей вина и табака. Приказ Большой казны имел широкие полномочия: в его подчинении были казенная промы­шленность и торговля, сами торговцы — гости, торговые люди Гости­ной и Суконной сотен; наконец, Денежный двор, т. е. чеканка монеты.

Некоторые приказы ведали судебными делами. Разбойный, за­нимавшийся уголовным делопроизводством, разбирал дела об убий­ствах, разбоях, кражах по всей стране, кроме Москвы; Земский ве­дал уголовными делами, а также осуществлял полицейские функции в столице.

В Челобитном приказе судились начальники, дьяки, подьячие, сторожа самих приказов. Этот же приказ выступал в роли высшей апелляционной инстанции по судебным делам всех остальных при­казов. Приказ как бы стоял над другими учреждениями. Сходные, но более широкие функции имел Приказ тайных дел, контролиро­вавший деятельность всех государственных учреждений, послов, воевод. Ему же подчинялось все хозяйство царской семьи. Суще­ствовал он, правда, недолго — с 1654 г. до смерти Алексея Ми­хайловича (1676).

Компетенция нескольких приказов носила областной характер. Всем Поволжьем, землями бывших Казанского и Астраханского ханств управлял Приказ Казанского дворца. Он же ведал землями Сибири. В 1637 г. для управления Сибирью учредили специальный Сибирский приказ. В него поступал ясак.

Особое место занимала группа дворцовых приказов, ведавших обслуживанием царского семейства и двора.

Внешнеполитические функции были прерогативой Посольского приказа. Он ведал сношениями с иностранными государствами, от­правлял туда посольства, принимал иностранные посольства, вел дела с иностранными купцами, в том числе и судебные. Он же со­бирал со всей страны налоги на выкуп пленных — полоняничные деньги.

Обороной государства, а это тоже функция внешнеполитичес­кого характера, занималась группа военных приказов, одновремен­но имевших и некоторые внутриполитические функции. Разрядный приказ, главный из них, руководил военными операциями. Другие приказы — Стрелецкий, Пушкарский, Иноземский, Рейтарский и Казачий — ведали специальными родами войск.

Единства в распределении дел между приказами не существовало. Вся эта гро­моздкая махина с трудом поддавалась контролю верховной власти. Выход она ис­кала в организации приказов, поставленных над всеми другими приказами: Тайно­го, Челобитного и т. д., в передаче управления рядом приказов (например, Посольского и соединенными с ним учреждениями) в руки одного начальника, обычно боярина.

Темные стороны приказного строя — неразбериха в компетенции, мелочная опека сверху и столь же мелочное давление самих приказов на местные органы управления, знаменитая московская волокита и взяточничество — вызывали недо­вольство подданных, нередко поднимавших восстания, направленные, среди про­чего, и против приказных злоупотреблений.

Местное управление. Основной территориально-администра­тивной единицей России был уезд. Образование уездов восходило к временам, когда в единое государство включались отдельные кня­жества и их уделы. Из них и выросли уезды, различавшиеся и раз­мерами, и численностью населения. Они делились на станы и во­лости.

Еще в середине XVI в. в уездах вместо наместников и волос­телей появились земские избы во главе с земскими старостами. Их избирали местные крестьяне и посадские люди из своей среды. Старосты управляли посадами и волостями, собирали налоги, вели суд по гражданским делам. Уголовные дела рассматривали губные старосты, сидевшие в губных избах, их избирали из своей среды местные дворяне.

Но уже к концу XVI в. в ряде пограничных городов и уездов, где требовалась сильная власть, появились воеводы, и не только в роли военачальников, но и главных администраторов и судей как по гражданским, так и по уголовным делам. Воевода отвечал за по­ступление всех сборов, выполнение казенных служб, всяких повин­ностей, имел полицейские функции. С начала XVII в. воеводская власть постепенно и довольно быстро распространяется на всю страну, подчиняя и вытесняя органы самоуправления.

Соборное уложение 1649 г. После Смуты оживилась законо­дательная деятельность. С воцарением Михаила Федоровича мно­гое нужно было восстанавливать, переделывать или делать заново., Один современник в связи с этим довольно точно заметил: «Цар­ство внове строитися начат».

После Судебника 1550 г. было издано много указов и пригово­ров высших властей. И когда в ходе городских восстаний 1648 г. дворяне и посадские люди поставили вопрос об упорядочении уп­равления, в том числе и о составлении нового свода законов, в рас­поряжении властей, согласившихся с этим требованием, оказался обширный материал из «новоуказных статей».

Составление свода поручили комиссии из пяти человек (бояре князь Одоевский (глава комиссии) и князь Прозоровский, околь­ничий князь Волконский, дьяки Грибоедов и Леонтьев). «Приказ князя Одоевского» и составил новое Уложение. В январе 1649 г. его утвердили на Земском соборе, потом отпечатали в московской типографии и разослали по учреждениям всей страны. Соборное уложение состояло из 25 глав и 967 статей.

Соборное уложение 1649 г. стало заметным шагом вперед в развитии отечественного законодательства. Прежде всего оно го­ворило о дворянстве, защищало его интересы; трактовало и вопро­сы, связанные с положением других сословий: помещичьих и чер­носошных крестьян, посадских людей, холопов, стрельцов, казаков и прочих.

Уложение удовлетворило прежде всего требования дворян и по­садских людей. Глава XI «Суд о крестьянех» детально трактовала вопрос о крестьянской крепости. Сыск беглых крестьян стал бес­срочным, говорилось о штрафе за укрывательство беглых, о праве помещика и вотчинника на имущество крестьянина, которое шло на уплату долгов несостоятельных владельцев, о праве дворян факти­чески на куплю и продажу крестьян и др.

Уложение исходило из монопольного сословного права феода­лов на землю и крестьян. Но оно предусматривало и их обязан­ность служить с поместий и вотчин; за уклонение от службы гро­зила конфискация половины поместья, битье кнутом, за измену — смертная казнь и полная конфискация имущества.

Для посадских людей Уложение закрепляло их монопольное (ис­ключительное) право на занятие торгово-ремесленной деятельностью.

Важное место в Уложении заняли вопросы охраны чести и здо­ровья царя, царской власти, представителей «государева двора» и церкви. Оно вводит в связи с этим понятие государственного пре­ступления.

Солдат полка нового строя

В целом Соборное уложение стояло на защите интересов самодержавной монархии, верхов общества, узаконив окончательное оформление крепостниче­ства и тенденции перехода к абсолютиз­му в государственно-политической жизни России.

Суд и армия. Высшими судебными ин­станциями были царь и Боярская дума. Основная масса судебных дел решалась в приказах, а также воеводами, помещика­ми и вотчинниками. Характерно, что ор­ганы государственной власти и управ­ления ведали судом. Суд отличался самовластием приказных, местных на­чальников, волокитой и мздоимством. На­ряду с состязательным процессом (выслу­шивание показаний истца и ответчика) все большее распространение получал сыскной процесс с его доносами и арестами, очными став­ками и пытками.

Русское войско состояло в XVII в. из служилых людей по оте­честву (бояре и дворяне), служилых людей по прибору (стрельцы, городовые казаки, пушкари и др.), нерусских народов (башкир, та­тар и др.). Дворяне являлись на службу в города и полки дважды в году или в военные походы вместе со своими вооруженными слу­гами. Приборные служилые люди комплектовались из вольных лю­дей, родственников самих стрельцов и др.

В военное время из податных сословий собирали даточных и посошных людей для вспомогательных работ в войске и участия в военных действиях.

Общая численность ратников, к концу XVI в. составлявшая 100 тысяч человек, в годы Смуты и после нее сильно уменьшилась, ее удалось восстановить только к началу 30-х гг. XVII в.

С 1630 г. началось создание полков нового строя — солдат­ских, рейтарских, драгунских из добровольцев, в том числе иност­ранных наемников. Два десятилетия спустя в полки нового строя стали набирать людей из крестьян и посадских людей. Роль дво­рянской поместной конницы постепенно падала. И наоборот, воз­растала роль солдат и стрельцов. Например, в 1651 г. в русской армии насчитывалось 37,5 тысячи дворян; тридцать лет спустя (1680 г.) — только 15,8 тысячи. Численность же солдат резко воз­росла.

Соборное уложение 1649 г. «Суд о крестьянах»

  1. Которые государевы дворцовых сел и черных волостей кре­стьяне и бобыли, выбежав из государевых дворцовых сел и ис черных волостей, живут за патриархом, или за митрополиты, и за архиепископы, и епископом, или за монастыри, или за бояры, или за околничими и за думными, и за комнатными людьми, и за стольники и за стряпчими, и за дворяны московскими, и за дья­ки, и за жильцы, и за городовыми дворяны и детьми боярскими, и за иноземцы и за всякими вотчинники и помещики, а в писцо­вых книгах, которые книги писцы подали в Поместной и в иные приказы после московского пожару прошлого 134 году, те беглые крестьяне, или отцы их написаны за государем, и тех государевых беглых крестьян и бобылей сыскивая съвозити в государевы двор­цовые села и в черные волости, на старые их жеребьи, по писцо­вым книгам, з женами и з детми и со всеми их крестьянскими жи­воты без урочных лет.

  2. Такъже будет кто вотчинники и помещики и учнут госуда­рю бити челом о беглых своих крестьянех и о бобылях, и ска­жут, что их крестьяне и бобыли, выбежав из-за них, живут в го­сударевых в дворцовых селех, и в черных волостях, или на посадех в посадских людех, или в стрельцах, или в казаках, или в пушкаря, или в иных каких-нибудь служилых людех в замос-ковных и в украйных городех, или за патриархом, или за митро­политы, или за архиепископы и епископы, или за монастыри, или за бояры, и за околничими, и за думными и за комнатными людь­ми, и за столники, и за стряпчими, и за дворяны московскими, и за дьяки, и за жилцы, и за городовыми дворяны и детьми бояр­скими, и за иноземцы, и за всякими вотчинники и помещики: и тех крестьян и бобылей по сыску отдавати по писцовым книгам, которыя книги писцы в Поместной приказ отдали после москов­ского пожару прошлого 134 году, будет те их беглыя крестьяне, или тех их беглых крестьян отцы, в тех писцовых книгах за ни­ми написаны, или после тех писцовых книг те же крестьяне или их дети по новым дачам написаны за кем в отделных или в от­казных книгах. А отдавати беглых крестьян и бобылей из бегов по писцовым книгам всяких чинов людем без урочных лет.

Русская церковь по-прежнему играла немалую роль в жизни страны. Она, с одной стороны, поддерживала светскую, царскую власть, с другой — нередко противостояла ей. Церковные иерархи скопили в течение столетий значительные богатства — земли, деньги и прочие ценности. На них с интересом поглядывали и каз­на, и дворяне. К тому же церковь, опираясь на свои экономиче­скую силу и духовный авторитет, пыталась оказывать влияние на государственные дела. Со времени принятия христианства на Руси снова и снова всплывал вопрос: что выше — «священство» или «царство», т. е. духовная или светская власть?

Патриарх Филарет. Правда, с началом новой династии этот во­прос временно потерял актуальность, поскольку царь и патриарх были сыном и отцом. Представитель древнего рода московских бо­яр Филарет в миру звался Федором Никитичем Романовым и был племянником первой русской царицы Анастасии Романовны, двою­родным братом царя Федора Ивановича. Хорошее по тому време­ни образование (знал, например, латынь) и начитанность, веселый нрав и красивая внешность, добрая слава отца и тетки при дворе и в народе сделали его довольно рано человеком известным, попу­лярным. С середины 1580-х гг., в возрасте примерно 30 лет, он упоминался как боярин, служил в воеводах, вел переговоры с по­слами. При Годунове Федора Никитича сослали в Антониев-Сий-ский монастырь под Холмогорами (1601) и постригли в монахи. С воцарением Лжедмитрия I его вернули в Москву, он получил сан митрополита ростовского; при втором самозванце в Тушине — па­триарха. Законный патриарх Гермоген выражал тогда сочувствие Филарету, считая его, и с полным на то основанием, пленником и жертвой «воров» — тушиицев.

После сведения с царского престола В. И. Шуйского и начала «семибоярщи­ны» Филарет был в числе тех, кто приглашал польского королевича Владислава на русский престол. В составе «великого посольства» он участвовал в перегово­рах об этом под Смоленском с польским королем Сигизмундом III. Но тот решил сам стать царем. Филарет и другие послы не согласились с таким оборотом дела, и их увезли в Речь Посполитую как пленников. Лишь после Деулинского переми­рия 1618 г. его вместе с другими пленными отпустили на родину, и Филарет занял патриаршее место, пустовавшее с 1612 г., когда умер в заключении Гер­моген.

Филарет сразу включился в дела, и не столько по церковному ведомству, сколько по управлению государством. По его инициати­ве приняли важные решения: провели учет земельного фонда, что­бы упорядочить взимание налогов, наладили судопроизводство с це­лью уменьшить произвол властей в центре и на местах, уменьшили податные привилегии монастырей. В церковной жизни Филарет вы­ступал против насилия и мздоимства, нравственной распущенности и вольнодумства, в церкви стало больше порядка и спокойствия. Человек крутой, властолюбивый и «опальчивый», он, по словам современника, «владителен таков был, яко и самому царю боятися его»; он «всякими царскими и ратными делами ведал», был че­стен,, «несребролюбив».

Среди прочих инициатив Филарета — начало Смоленской вой­ны с Польшей. В разгар ее он скончался, не дожив два-три года до 80 лет. Два десятилетия спустя русская церковь вступила в эпо­ху бурных потрясений.

Церковная реформа. К середине XVII в. выяснилось, что в рус­ских богослужебных книгах, которые переписывались из столетия в столетие, накопилось много описок, искажений, изменений. Это и не удивительно: переписчики, используя тексты ветхих рукопи­сей, не все могли прочитать, кое-что дописывали по .памяти, до­мысливали, поправляли и тем самым нередко искажали смысл пе­реписанного.

То же происходило в церковных обрядах. Многие знающие ли­тургию люди осуждали многогласие во время церковных служб. Эти службы шли долго и утомительно, и священники пошли по пути весьма своеобразному: читали сами свою молитву, в это же время дьячок читал свою, а хор пел псалмы. Одновременное чтение и пе­ние наполняли церковь шумом, разноголосицей. Прихожане не мог­ли ничего разобрать, выражали недовольство. А иные, пользуясь сумятицей, переговаривались о мирских делах и заботах, переми­гивались, и всякое благочиние шло насмарку.

Обычай креститься двумя перстами, шедший от отцов и дедов, согласно утверждению многих, тоже был ошибочным, греховным: нужно-де класть крест тремя перстами.

Одни говорили, что нужно исправить богослужебные книги и обряды, приме­ряясь к старым, древнерусским образцам, решениям Стоглавого собора (1551), ут­вердившего незыблемость обрядов русской церкви. Другие считали, что в самих старинных русских рукописях много описок и ошибок, посему образцами могут служить только греческие оригиналы, с которых когда-то, во времена Древней Ру­си, делались русские переводы.

Справщики (редакторы) Печатного двора, знатоки богослужебных текстов, до­казывали, что исправление книг по греческим подлинникам — дело не простое, не всякому доступное. Его нужно поручить очень образованным людям, сведущим в богословии, знатокам греческого и славянского языков, например, из Киево-Мо-гилянской коллегии (училища). С ними соглашались молодой царь Алексей Михай­лович, патриарх Иосиф и некоторые видные бояре.

В конце 40-х гг. XVII в. из Киева прибыли ученые монахи Епифаний Славинецшй, Арсений Сатановский и Дамаскин Птиц-кий. Они посмотрели русские книги, «ужасошася», и засели за благое дело — исправление книг, смущающих людей православных, вводящих их в искушение и грех.

Тогда же в Москве сложился кружок «ревнителей древлего благочестия». Они тоже кручинились по поводу неисправностей книг и обрядов, а также разгульной жизни части монашеской бра­тии. Возмущали их и сохранившиеся от древности языческие суе­верия.

Кружок «ревнителей» возглавил Стефан Вонифатьев — ду­ховник царя Алексея Михайловича, протопоп Благовещенского со­бора в Кремле. В кружок входили окольничий Федор Михайлович Ртищев — царский любимец, человек ласковый, тихий, умный и просвещенный, Никон — архимандрит столичного Новоспасского монастыря, Иван Неронов — протопоп Казанского собора, земляк Никона, дьякон